Неприятности начались, когда их совсем не ждали. Я-то была уверена, что закончила учебу в Академии смертей. Но мой дипломный проект прямо во время защиты… восстал из мертвых и сбежал!

Валерия Тишакова Ольга Олеговна Пашнина Академия смертей. Учеба до гроба

© Пашнина О., Тишакова В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

Дипломированная смерть

– Кто провалит защиту, отправится работать аистом!

Грозные слова магистра Смерти звучали у меня в ушах. Последний рывок! Последнее усилие, десять минут позора, и я – дипломированная смерть.

Я неслась через мост вприпрыжку, на ходу сворачивая и запихивая в сумку мантию. Как всегда, проспала. Хорошо хоть, папы дома не было, не пришлось слушать нотации. А вот то, что без завтрака осталась, – это несомненный минус.

На пристани никого не было, только дворник лениво подметал брусчатку.

– Нет! – крикнула я, увидев, что в тумане растворяется худощавая фигура. – Харон! Подожди!

Но лодка уже скрылась вдалеке. Опоздала на какую-то минуту. На собственную защиту! Я готовила диплом почти год, я идеально знала каждую запятую в нем. Я оттачивала теорию месяцами и на протяжении недели круглосуточно искала практическую жертву. И вот теперь из-за глупого желания поспать еще пять минуточек я опоздаю и не получу диплом.

– Ну уж нет! – процедила я сквозь зубы и принялась расшнуровывать ботинки.

Река Стикс[1], безмолвная и спокойная в этот утренний час, отделяла город смертей от академии. Вообще, в академию можно было попасть двумя путями. Первый вел из города смертей, с пирса, где можно было попросить Харона тебя переправить. Второй вел из мира людей, но в этот мир еще выбраться надо было.

Если полезу наверх, точно не успею к защите.

Я как следует застегнула сумку, утрамбовав мантию, папку с дипломом и туфли, перекинула ремешок через грудь и стащила обувь. Постояв некоторое время на краю реки, я наконец решилась. Набрала полные легкие воздуха и нырнула, готовясь к встрече с ледяной водой.

Да, понимаю, почему души не хотят касаться воды. Ну и работенка у Харона…

* * *

К аудитории я пробиралась обходными коридорами, молясь, чтобы не попасться на глаза уборщице. Суровая она была тетка. Среди студентов даже ходила легенда, будто когда-то она была настоящей смертью и после жуткой ошибки (в чем она заключалась, правда, никто из нас придумать не мог) оказалась разжалована в уборщицы академии. Не приведи вечность оставить грязные следы или мусор на подоконнике, есть все шансы получить этой «шваброй смерти» по шее под незабвенное «ходят тут, топчут». А с меня натекло уже целое озеро воды.

Вот и аудитория. Последние шаги к взрослой жизни. Диплом почти у меня в кармане. Только надо себя в порядок привести: не хватало еще шуточек про Титаник и Муму вместо вопросов по дипломному проекту.

Неприятности нашлись, когда я отжимала волосы в кадку фикуса у дверей аудитории. Неприятности имели вид Мора, всадника апокалипсиса, преподавателя и по совместительству моего отца.

– Джульетта! – сердитым шипением, чтобы не было слышно в аудитории, окликнул он меня. – Ты на кого похожа? Почему такая мокрая?

– Дождь? – сделала попытку отмазаться я.

– Где? – Отец выглянул в окно, где была возмутительно солнечная и сухая погода. – И, кстати, где твои колготки? Я же помню, ты вчера нам всем мозг вынесла, пока наряд выбирала. Ты еще три раза требовала подтвердить, что узоры смотрятся прилично!

Вот что значит – мужчина живет с тремя женщинами! Другой отец, нормальный, таких огрехов не заметил бы, но папа, наученный горьким опытом жизни с двумя дочерьми и любимой женой, подмечал даже лишний срезанный сантиметр волос.

Колготки, к слову упокоились в недрах сумки, не пережив попытки заплыва. Вот Харон – засранец! Дождался, пока я окунусь, и вернулся, когда я уже промокла. Надеюсь, чехлы на скамейки я ему все-таки испортила.

Тут мое неумелое вранье прервала хлопнувшая дверь. В коридор со счастливой улыбкой выпал Вячеслав. Парень был какой-то… не слишком адекватный. Я пискнуть не успела, как почувствовала некоторую невесомость.

– Свобода! – кружа меня на руках, ликовал он. – А что это с тобой? Почему с тебя вода течет? Или ты с Ниной встретилась?

– А она уже защитилась? – Я думала, однокурсница до последнего станет тянуть резину, выжидая, пока преподаватели устанут.

– Защитилась.

– Все как обычно?

– А то, – пренебрежительно хмыкнул юноша. – Слезы, сопли и ошеломляющий финал – пятерка.

Я усмехнулась. Кто бы сомневался.

Нина – парадокс красного диплома в действии. С самого первого зачета на первом курсе она объявляла преподавателям, что идет на красный диплом. Те, не желая его «срезать», ставили пять, хотя иной раз больше тройки Нина не заслуживала. Если же препод выражал сомнение в целесообразности работы такого специалиста, в его кабинете начинался потоп. В итоге Нина, конечно, «наревела» на красный диплом. Иногда мне было даже завидно.

Сама я негласно носила прозвище «смерть-катастрофа», хотя к природным и техногенным бедствиям отношения никакого не имела. Со мной всегда что-то происходило, а все экзамены я сдавала с приключениями.

Так, единственный раз, когда я попыталась схитрить на экзамене, случился на втором курсе. Благодаря вольному образу жизни в общаге к летней сессии у нас как раз нарисовались несколько беременных. Преподаватели их не особо гоняли, чем я по наивности и захотела воспользоваться. Сняла пояс с платья свободного кроя и визуально оказалась на пятом-шестом месяце. Все бы прокатило, если бы слух не разлетелся по всей академии, а всадник Война не поинтересовался у папы, как же он за дочкой не уследил и когда за внука проставляться будет. Папа почему-то в восторг не пришел.

Зато к наказанию, в тон к моей выходке, подошел творчески. Отправил месяц работать на кладбище. Скука смертная, тишина и мертвые с косами, а среди них я. Тоже с косой и – видит вечность – мертвая от скуки! С тех пор на экзаменах и зачетах я надеялась только на себя да на шпору в подкладке мантии.

– Джульетта! – окликнул папа. – Ты про защиту не забыла? Плакаты вешать кто будет? И приведи себя в порядок, ты как выхухоль!

– Ты вообще хоть раз выхухоль видел? – крикнула я ему вслед.

Но папа уже не слышал, у него кончился перерыв, и комиссия начала слушать следующего выпускника. А мне и впрямь стоило поторопиться, если не хотела, чтобы диплом дали из жалости. Впрочем, может, это не такая уж плохая идея?

* * *

Какой смысл в дресс-коде для защищающихся, если под мантией все равно ничего не видно? Но нет же, каждый год бедным смертям выдают целый список бредовых требований. Голые ноги? Неприлично. Платье или юбка, темные цвета – что мы, цирк, что ли, чтобы яркое и позитивное носить? Интересно, они когда-нибудь пытались высушить колготки сушилкой для рук?

Спустя пятнадцать минут о моем заплыве напоминал лишь мокрый пучок на голове. Вот только чтобы развесить плакаты и графики, у меня оставалось всего пять минут.

Едва я воткнула в деревянную раму последнюю кнопку и полюбовалась ровно висящими плакатами, вошла комиссия. Изрядно повеселевшая после короткого перерыва на кофе. Во главе шел бессменный ректор академии – всадник апокалипсиса Смерть, друг моего отца. Впрочем, тот факт, что Смерть еженедельно у нас ужинал, почему-то не добавил мне уверенности в собственных силах.

За ним следовал декан нашего факультета Танатос, а вот присутствие отца не порадовало. Я до последнего надеялась, что он, сославшись на этику, пропустит мою защиту. И как порядочный папа будет сидеть на заднем ряду и волноваться. Но папа оказался непорядочным и выбрал роль преподавателя. То есть за любой косяк меня опустят морально на защите и, если что, добавят дома. А потом еще долго будут подкалывать.

Секретарь приемной комиссии, молоденькая чуть полноватая блондинка-смерть, поставленным голосом зачитала:

– Вниманию комиссии представляется выпускная дипломная работа за авторством адептки Джульетты Мор. Средний балл четыре целых и одна десятая.

Я откашлялась.

– Добрый день, уважаемые члены комиссии. Позвольте представить мою работу по теме «Работа с душой, чье материальное воплощение подверглось воздействию специфических заболеваний в несвойственных им климатических зонах при отсутствии специализированных средств».

Если иначе, то я пыталась рассказать, как быстро и безболезненно отправить по назначению душу мужика, который пренебрегает правилами гигиены в тропических местах земного шара.

Комиссия с выражением лиц «Кто бы сомневался?» покосилась на отца.

Но мне было все равно. Пусть решают, что диплом за меня написал папа, пусть хихикают. Главное – ничего не напутать. Мне надо было коротко рассказать, как вообще все так получилось, какая была душа, а затем подгадать время и отправить ее на перерождение. И все на глазах у комиссии.

Я провела ладонью по плакату, выводя на него изображение мужчины в возрасте. Когда-то он наверняка был здоровяком. Вегетарианец, любитель бега трусцой, ни разу не осквернивший организм картошкой фри. Да только с интеллектом не очень – пить из незнакомого водоема даже мы, смерти, не рискуем. Конечно, мы, в отличие от него, бессмертны. Но кому хочется провести пару часов в уборной, испив водички из неизвестной лужи?

Смерть наклонился к отцу и что-то прошептал. Тот согласно кивнул. Мне почудилось в его глазах удовлетворение, и я ожила. Быстро оттараторила всю теорию, провела анализ деятельности души, правильно определила уровень в царстве мертвых. И, наконец, приготовилась к практической части.

– Что ж, адептка Мор, прошу, – кивнул Смерть. – Изымите душу и проводите в царство мертвых. Помогите выбрать новое воплощение и передайте эту работу жизням.

Я затаила дыхание. Важно не упустить момент, когда душа выйдет из тела.

От каждого удара собственного сердца я подскакивала. Наконец поняла – пора.

Я отвернулась от плаката, чтобы, во-первых, переместиться в мир людей, а во-вторых, показать это все комиссии. Но на середине заклинания, что я едва слышно читала себе под нос, комиссия как-то странно напряглась и уставилась мне за спину.

Не выдержав, я умолкла и обернулась. А затем выронила папку с графиками.

Мертвец ожил! Сел, стащил с себя простыню, обернул ее вокруг бедер и с невозмутимой целеустремленностью пошел на выход. Тишина в аудитории была явно гробовая. Хоронили мой диплом.

– Адептка Мор, как вы это объясните? – периодически срываясь на рык, спросил Смерть, обведя рукой свиток, который сейчас демонстрировал только пустую кушетку.

Вот честно, мне впервые захотелось последовать примеру Нины и пустить слезу с воем «Я больше не буду!». Но это прокатывало в моем исполнении только с мамой, и я сильно сомневалась, что моя опухшая от слез физиономия проймет комиссию. Они и не такое видели.

Смерть мерно постукивал по столу ручкой, нагнетая обстановку. На десятом ударе я уже была готова выпрыгнуть в окно, но дальше меня пугать не стали.

– Неудовлетворительно. Ваш дипломный проект нарушает все законы посмертия, и, честно говоря, иного студента за подобную защиту вышибли бы с треском в мир смертных для подсчета эффективности гибели комаров от нового инсектицида. Да что там нарушает… ваш дипломный проект только что встал и скрылся в неизвестном направлении!

– А вторая уборщица вам не нужна? – вырвалось у меня.

Уж лучше тряпкой махать, чем в мир смертных! Тем более бытовой химии сейчас полно, это не так уж и страшно. Помою пол годик-другой, а там, глядишь, и уломаю папу на поступление в Институт искусств. Мама его закончила, и ничего. Правда, гораздо важнее то, что мама выгодно вышла замуж и ни дня не работала. Мне такой вариант пока не светил – желающих взять в жены ходячее недоразумение как-то не наблюдалось.

– Нет, места для бездарей в нашем учебном заведении строго лимитированы. Вон отсюда! Будем решать вопрос о вашей переэкзаменовке.

По лицу папы я поняла – лучше не спорить. Смерть вообще суровый, но отходчивый. Есть шанс отделаться малой кровью и пересдать через пару дней, со вторым потоком. Вот только как?

Всю дорогу до пристани я размышляла, что сделала не так. И никак не могла найти фатальную ошибку, приведшую к сбежавшему диплому. Неужели я настолько бездарна, что даже не поняла, как напутала?

Только на пристани я наконец остановилась и огляделась. Рядом никого не было, большинство или сидело по домам, или защищалось. Можно было дать волю чувствам. Самое страшное – разреветься на виду у всех. Тут же начнутся расспросы и утешения, приправленные внутренним злорадством. Мол, так ей, дочке препода, даже папочка не поможет, если ты бездарь и неудачница.

Но, к счастью, меня никто не заметил. Немногочисленные адепты делились на две половины. Защитившаяся смоталась в город – отмечать, а не защитившаяся воплощала собой пословицу «перед Смертью не надышишься» и с мрачной решимостью пыталась запомнить то, что писалось в сигаретно-кофейном угаре за одну ночь.

Впрочем, была еще одна группа студентов. Ловцы халявы. С пристани мне было прекрасно видно, как они тянут руки с зачетками сквозь решетки на окнах. Зачем эти решетки на третьем этаже, я, правду сказать, не понимала, но подозревала, что явились они результатом отчаянной попытки не пустить халяву внутрь и заставить студентов хоть что-то выучить.

Через минуту до моего уха донесся тихий плеск воды, свидетельствующий о том, что Харон впервые на моей памяти изменил своему правилу «под лежачий камень мы всегда успеем» и приплыл по расписанию. Не дожидаясь, пока он причалит, я сняла туфли и пошла навстречу по мелководью. Харон, видя, что я одна, не стал подплывать ближе. Я подпрыгнула и уселась на борт гондолы, затем перекинула ноги и, встав на черное лакированное дно, поспешила занять место, оставляя на нагретом солнцем дереве быстро высыхающие следы.

– Ты издеваешься? – возмутился лодочник, глядя на мое опухшее от слез лицо. – Утром водами Стикса мне все сиденья намочила, теперь сидишь рыдаешь. Что случилось-то? Завалила?

– Угу, – вытирая слезы рукавом мантии, только и смогла выдавить из себя я.

Вдох было сделать сложно, было такое ощущение, что сдавили грудину, я только и могла, что всхлипывать.

Неожиданно перед моим носом оказалась мятная конфетка в блестящем фантике.

– Спасибо, – всхлипнула я и машинально взяла лакомство.

– Ешь, истерика отпустит.

Я послушалась. Е-е-е, чистый ментол. Слезы мигом высохли. А если верить ощущениям, то еще и замерзли.

– Ну как? Полегчало? – с любопытством наблюдая за моим выражением лица, поинтересовался старик. – Как умудрилась-то? Спутала человека? Или взяла устаревшую тему?

– От меня покойник сбежал! – запихивая мантию в сумку, пробурчала я.

– Мужик?

Я кивнула, вдохновленная участием в его голосе.

– Бабу надо было тебе выбирать. С мужчинами у тебя вечные проблемы. То парень бросил, то теперь покойник сбежал. Не удивлюсь, если даже тараканы у тебя дома исключительно самки.

– Почему обо всех моих проблемах знает лодочник?!

– Наверное, мне на гондолу надо поставить табличку с «шашечками». Может, тогда ты вспомнишь, что я транспорт, а не служба доверия, – парировал мужчина.

Я насупилась и сердито засопела, злясь в первую очередь на себя за болтливость. Пора искоренить в себе людскую привычку разговаривать с таксистом, у Харона и так на меня несколько томов компромата, начиная с тех светлых лет, когда самая страшная моя проблема решалась вырыванием страницы дневника и спуска ее в виде кораблика в Стикс.

– Смерть что сказал?

– Вкратце? Два, позор, свободна.

Ответить лодочник не успел, мы доплыли до пристани, и я, опять проигнорировав мостки, спрыгнула в воду. Харона окатило тучей брызг.

* * *

– Дом, милый дом, – пробурчала я, когда в конце улицы показались знакомые ворота.

Никогда еще мне не было столь тоскливо в него возвращаться. Начнутся расспросы, причитания. А что я им скажу?

Еще на подходе к дому я поняла, что там происходит что-то нехорошее. Из приоткрытого окна тянулся тонкой струйкой странно пахнущий сизый дымок. Фели!

В метре от дома дышать, не чихая и не вытирая набежавшие слезы, стало невозможно. Готовит она, что ли? С чего такой дым?

Все стало ясно, когда сестра объявилась на пороге.

– Прекрати тыкать в меня этой дрянью! Платье прожжешь! Ты что, веник подожгла? – пытаясь увернуться от здоровенного пучка благовоний, с порога накинулась на нее я.

– Это полынь, она изгоняет негативную энергию!

Я тихо порадовалась, что негативную энергию изгоняет полынь, а не мамины любимые сортовые бархатцы. Их торжественное сожжение нам бы точно не спустили, а за полынь, может, даже спасибо скажут. Тут наконец дым рассеялся, и я разглядела сестру. Мама родная…

– Ну как? – Она кокетливо крутанулась передо мной, ожидая восторженных ахов и охов по поводу демонстрации всех цветов радуги в волосах.

– Такое ощущение, что на твою голову нагадил сказочный зверь единорог.

Опять двадцать пять. Очередная неделя, очередная смена имиджа и очередная смена взглядов на жизнь. Кто она на этот раз?

Итак, моя сестра. Офелия Мор, личность еще более неординарная, чем я. Но – к ее счастью – более везучая.

Лет в тринадцать стукнула ей в голову идея сделать мелирование. Поскольку папа эту затею внезапно не одобрил, сделано было это тайком. Результат превзошел все ожидания. Ну или соответствовал им, она ведь хотела осветлить отдельные пряди. Только вот они почему-то оказались отдельно от головы.

Через неделю остатки сестренкиной шевелюры приобрели ровный и насыщенный изумрудный цвет.

Когда папа впервые увидел зеленый причесон Фели, он не знал, как реагировать. Я же подошла с практической стороны и предложила прицепить ей звезду на макушку и сдавать смертным в аренду на Новый год.

Мама эксперименты с внешностью поощряла, называя их становлением личности, а мы с папой предпочитали развлекаться за счет сестры. Помню, когда она объявила, что будет вести здоровый образ жизни, нам было не лень вставать в шесть утра, дабы вылить на спящую Фели ковш холодной воды, чтобы совместить побудку с закаливанием. Она хотела вставать в шесть утра и бегать? Хотела. Она выцыганила на кроссовки пять тысяч оболов?[2] Выцыганила. Тогда почему они стоят в шкафу? Непорядок. Сдалась она быстро.

Так мы и жили. Я – папина дочка, адептка Академии смертей и потенциальная наследница всадника апокалипсиса. Младшая – мамина любимица, заявившая практически сразу, что дело отца она не продолжит. Офелия и слышать не хотела о том, чтобы стать смертью. И вообще, она мечтала быть аистом. После такого заявления я уже готовилась искать позицию за диваном с таким расчетом, чтобы и видно все было, и случайно не зацепило. Но папа отреагировал на удивление спокойно, можно сказать, даже обрадовался. Была у меня гнусная мыслишка, что его радость связана с тем, что на одно позорище с фамилией Мор в Академии смертей будет меньше.

– Ну? Кто ты на этой неделе? – роясь в холодильнике в поисках обеда, спросила я. – Радужный пони? Очередной персонаж смертных мультиков? Или ты начала изображать законы физики?

– Я дитя… Ой, а можешь мне супчик разогреть?

– У нищих слуг нет, – отрезала я, нагружая тарелку нарезкой и доставая бутылочку саперави, которой планировала отметить диплом. Ну, теперь скорее помяну, но винишко явно в тему. Все, меня не трогать, я занята на ближайшие… пару десятков лет.

– Ты диплом-то защитила? – опомнилась Офелия.

Пришлось сделать вид, что вопроса не слышала.

Но разве можно в этой семье долго хранить секреты? Смерти вообще дюже болтливы. В одном конце города чихнули, во втором платочек достали. Так и сейчас, к концу дня о моем провале знали все. Все, включая Цербера, который пришел ластиться и меня жалеть. Три головы смотрели сочувственно и требовали гладить каждую и много, забывая почему-то о том, что руки у меня всего две.

Цербер был с нами уже почти десять лет, и, пожалуй, это единственный член семьи, которому плевать на мои неприятности. Независимо от того, какую оценку я получала и что проваливала, Цербер готов был меня любить и охранять. Когда мы его только взяли, папа даже думал сделать из него настоящего охранного пса, вот только курс дрессировки Цербер завалил. Хотя я до сих пор считаю, он был не виноват! Кидали-то ему одну игрушку, а головы у него три, и каждая хотела вкусняшку в награду.

От нечего делать я начала вычесывать пса. Надо заметить, успокаивало это довольно неплохо. Вот только разноцветная голова сестры, показавшаяся в дверном проеме, нарушила эту идиллию. Судя по выражению лица, Офелия собиралась отыграться за все. И за побудку в шесть утра, и за пикники под окнами, и за магниты, прилепленные ей на пирсинг, пока она спала.

– Ну что, Гарри Поттер, ноешь? – с елейной улыбкой поинтересовалась мелкая.

– Почему Поттер? – После бутылки вина у меня было туго с ассоциациями, да и вообще отказывали тормоза.

– Потому что на ближайшее время метла – твой верный спутник. Без диплома тебя только улицы мести возьмут, – вывела логическую цепочку мелкая зараза, за что и получила в лоб огрызком груши.

Фели заорала и бросилась в атаку.

Легко побить младшую сестру, которая меньше тебя на голову и младше на шесть лет? Да, если вы обе правши. А тут… Я ей с правой, она мне с левой, и через секунду по ковру катается клубок из двух тел, а вокруг него носится Цербер, норовя укусить за задницу того, кто громче орет.

Преимущество было то у меня, то у сестры, но верх никто не брал. И эта потасовка уже начала надоедать, как вдруг вся наша троица повисла в воздухе. Я, держащая Фели за лохмы, и Цербер, вцепившийся в ее штаны.

– И что это, с позволения сказать, за репка в постановке авангардного театра ближайшей психбольницы? – мрачно поинтересовался стоящий в дверном проеме отец.

Я впервые позавидовала псине. Тот не умел говорить, а даже если и умел бы, то его пасти были заняты. А папин взгляд тем временем остановился на мне, затем меня буквально отлепило от сестринского скальпа и поставило на пол. Следующие пять секунд ушли у папы на то, чтобы поддерживать мое пьяненькое тельце в вертикальном положении.

– Джульетта Мор, как это понимать? – Отец говорил на грани крика. Одно слово – и взорвется.

– С юмором и долей иронии? – По ходу, у меня отказали не только тормоза, но и инстинкт самосохранения.

Но, вопреки опасениям, из комнаты вынесло не меня, а сестру с собакой, так еще и дверь за ними захлопнулась.

– Значит, так. Я два часа уламывал Смерть, чтобы он проявил к тебе снисхождение. Я пообещал ему отдежурить два апокалипсиса вне очереди. И я не позволю, чтобы мои усилия пошли прахом из-за твоего приступа жалости к себе. Поэтому сейчас ты перестанешь изображать смерть на дне бутылки и отправишься под холодный душ, чтобы протрезветь. Затем прилично оденешься и поможешь матери накрыть на стол. В три часа придет Смерть, и хоть на клей себе улыбку прилепи, но будь с ним милой и обходительной. Если все пройдет хорошо, есть шанс, что он оставит тебя в Академии.

После отдачи приказов отец развернулся и покинул мою комнату, а я поплелась выполнять родительскую волю.

* * *

Стою… На мне белый сарафан с зеленым цветочным узором, волосы убраны в ажурный пучок, и в зеркало лишний раз взглянуть боюсь. Папа, опасаясь, что я в знак протеста выкину что-нибудь эдакое, прислал маму мне в помощь.

В каком уголке шкафа она откопала эту жуть? По-моему, это платье не просто не пострадало от вездесущей моли, но и сожрало ее само!

– Джули, не морщись! Ты прекрасно выглядишь.

– Я похожа на бабушку с фото сорокалетней давности.

– Между прочим, твоя бабушка всегда одевается по моде!

– Но при чем здесь я и мода сорокалетней давности?

Бабушка, к слову, в свои двести лет выглядела на тридцать и в прошлый свой визит с удовольствием носила короткое платье. Но нет! На, доченька, поплиновый сарафан. Хорошо, хоть кринолин, как на бабушкином парадном портрете, не нацепила.

Фели, напротив, с видом девочки-цветочка пыталась прилепить брошку к платью. С моего ракурса было прекрасно видно жирный слой тонального крема под ее левым глазом. Аж гордость разбирала. Почти профессиональная.

Наконец часы в гостиной пробили три раза, и мы выстроились у парадного входа в ожидании гостя.

Видно, алкоголь не до конца выветрился из моей головы, раз я посмела вслух ляпнуть:

– Что он к нам ходит каждую неделю? Или у него такой способ экономить на еде?

Тут на меня шикнули в два голоса, а сестра вообще наступила на ногу.

Мое сердитое шипение заглушил дверной звонок.

Офелия наперегонки с Цербером кинулась к двери. Похоже, теперь гость получит четверную дозу щенячьего восторга от своего прихода.

– Дядя Смерть! – Фели на практике подтвердила дарвиновскую теорию, обхватив смерть как обезьяна дерево, разве что ногами его не обняв. Правда, это больше напоминало дарвиновскую деградацию.

Я уже прикидывала, где в нашем доме искать ломик, чтобы отлепить сестру от добычи, но папа повторил на бис фокус с телекинезом и отправил дочь накрывать на стол.

Мы втроем едва сдерживали улыбки. О том, что сестра влюблена в ректора, знали все.

– А когда-то Фели меня обнимала за то, что я принес ей шоколадку, – расправляя помятый сестрой пиджак, пробурчал Смерть. – А что теперь?

– Теперь ты сам в ее глазах гораздо лучше и вкуснее шоколадки, – не удержался отец. – И менее калорийный.

– Ну не скажи, – тихонько прокомментировала я себе под нос папино высказывание. – От общения с мужчинами тоже, бывает, полнеют. Ай!

Тяжелая у папы рука. А Смерть, кстати, на это только усмехнулся.

Ужин проходил в непривычном молчании. Мне кусок в горло не лез, поэтому я с унылым видом гоняла по тарелке веточку петрушки. Офелия тоже предпочитала пищу духовную и просто пожирала глазами гостя. Ну тут я удержаться не смогла, наклонилась к ее уху и едва слышно прошипела:

– Чтобы прижиматься к мужчине грудью, надо грудь сначала отрастить! Так что опусти глаза в тарелку и кушай капустный салат.

Мрачный хруст, раздавшийся через секунду, немного поднял мне настроение.

Украдкой я рассматривала мужчину, делая вид, что полностью сосредоточена на обеде. Смерть был выше отца, крупнее, широкие плечи свидетельствовали о каждодневных занятиях спортом. Волосы были коротко подстрижены, казались черными.

В общем и целом Смерть представлял собой не совсем типичного всадника апокалипсиса. Те обычно предпочитали быть чем-то вроде «то ли баба, то ли кто» с длинными волосами, длинными пиджаками с десятком сверкающих застежек, с томным взглядом, обещающим явно не конец света. Когда Смерть стал главой, он полностью сменил всадников на взрослых и адекватных мужчин.

Из особых примет у магистра был только нос с горбинкой. Но я совершенно не к месту подумала, что этого будет недостаточно для опознания, если вдруг его переедет грузовик. Хоть бы татушку сделал.

Когда мы ушли из столовой, часы показывали половину пятого. Мама сделала всем кофе, вынесла блюдо с пирожными. Смерть откашлялся и взглянул на меня так, как умели смотреть только всадники апокалипсиса.

– Думаю, не стоит тянуть кота за хвост, рассказывая тебе, какие последствия может иметь твоя ошибка, – размешивая сахар в кофе, начал разговор ректор.

Я сидела ни жива ни мертва, только нервно одергивала юбку и натягивала ее на колени.

– Фантазия у тебя хорошая, ты, наверное, уже сама придумала массу вариантов. Так вот, любого другого я бы с удовольствием отчислил. Но все-таки, поскольку мы с твоим отцом друзья, я сделаю тебе небольшую скидку. Останешься на второй год, сдашь аттестацию заново и напишешь новый диплом.

Я не могла поверить свалившемуся на голову счастью. Да, придется еще год отсидеть на парах, да, написать новый диплом. Но что, в сущности, год по сравнению с вечностью?

– Спасибо! – улыбнулась я, разом вернув аппетит и покусившись на пирожное.

– Есть еще одно условие. Ты исправишь свою ошибку. Найдешь умертвие, вернешь на место и заметешь все следы. Понятно?

Тучи, сгустившиеся было над пирожными, рассеялись. Есть их передумали.

– А вам точно уборщицы не нужны? – вяло протянула я под суровым взглядом родителей.

Глава 2

Погоня за некромантом

Выполнять первое условие Смерти я подорвалась буквально на следующее утро, хоть голова и трещала от выпитого вина. Папа уже был на работе, мама и Фели еще спали, когда я тихонько выскользнула из дома. Только Цербер приоткрыл глаза на двух головах, потревоженный моим шебуршанием.

Утренняя прохлада немного прояснила мысли.

Если хочешь найти сбежавшего покойника, начинай с того места, где он этим покойником стал. Мой экземпляр ушел из больницы, а значит, надо выяснить, что о нем знают врачи. Может, он практиковал какую-нибудь магию вуду и самовоскресился?

Я пролетела мимо Харона, который мирно спал в своей гондоле, мимо еще не открывшегося кафе, к большому постаменту, где под аркой находился стеклянный ящик, именуемый людьми лифтом. У ящика дежурили три миловидные бабульки. В такой час они, естественно, спали. Вязания и вышивка валялись на полу рядом.

– Эй! – Я пощелкала перед носом одной. – Клото! Проснись!

– Ходят тут… – пробормотала во сне бабулька.

– Топчут, – откликнулась другая.

– Наркоманы, – поддакнула третья.

И они дружно всхрапнули.

– Подъем! – рявкнула я не своим голосом.

– Чего кричишь? – недовольно пробурчала Клото. – Куда в такой час? Не было приказа!

– Был, – насупилась я. – Смерть разрешил. Мне в мир смертных надо.

– А-а-а, – хитро улыбнулась Лахеса, – это же Джули Мор. Покойничка искать побежала?

– Ушел диплом, – захихикала Атропа.

Я не стала слушать их издевки и просто вошла в лифт. Уши горели от злости и стыда. Теперь только ленивый не пройдется по моему провалу. Лучше бы мне найти пропажу как можно скорее.

Двери закрылись, и последнее, что я увидела, были ехидные лица мойр[3]. Потом лифт ухнул в неизвестность с такой скоростью, что меня прижало к полу. Кабина наполнилась визгом. И так же резко все кончилось. Раздался негромкий писк, двери открылись…

– Вам помочь? – вежливо спросил какой-то азиат в дорогом костюме, оторвавшийся от смартфона.

– Э-э-э… нет, спасибо.

Я поднялась, отряхнувшись и пригладив растрепавшиеся волосы.

Лифт привез меня в какой-то крупный развлекательный центр. Всюду сновали люди, нагруженные пакетами, коробками и сумками, звучала музыка, дразнили аппетит съедобные запахи. Царила такая суета, какая не царит у нас в канун Хэллоуина.

– Извините! – недовольно пробурчала полная женщина, задев меня пакетами.

Я поспешила двинуться вместе с потоком людей, отчаявшись понять, как тут все устроено. В руке крепко сжимала карту, где был отмечен путь к госпиталю, ставшему отправной точкой увлекательного путешествия моего подопечного.

Одна проблема – в мире людей без сопровождения я была впервые.

* * *

В приемном отделении я мялась несколько долгих минут, прежде чем решилась подойти к какому-то врачу. В руках для убедительности я держала пакетик с фруктами и соком.

– Да? Вы кого-то ищете? – Женщина в белоснежном, идеально отглаженном халате оторвалась от планшета.

Угу, ищу. Покойничка ищу, диплом свой ищу, справедливость в этом мире – который год ищу!

– Я знаю, что его зовут Джереми и он из страны Эркатор, и… в общем-то, все. – Я замялась, не зная, как объяснить свой интерес, а потом начала вдохновенно врать. – Понимаете, пару недель назад я осталась посреди города одна, в дождь. И Джереми мне помог. Он оставил визитку, я так хотела его поблагодарить! И узнала, что он в больнице… Я слышала, у него нашли какую-то редкую тропическую болезнь?

– А, тот Джереми, – помрачнела врач. – Знаете, я бы тоже очень хотела с ним увидеться. Вчера днем он сбежал из больницы. И сейчас его ищет половина города. Мы на грани эпидемии! А меня, похоже, уволят. Шли бы вы, девушка, домой. И если он с вами свяжется – обязательно обратитесь в полицию. Ума не приложу, как он сумел уйти?!

Врач уже говорила не со мной, а скорее сама с собой. И я поспешила удалиться, чувствуя, что вот-вот впаду в панику. Эпидемия?! Это конец! Полный! Если его найдут, поймут, что мертвый…

Зомби-апокалипсис начался из-за бездарной студентки. Смерть меня не просто отчислит, он меня на месте испепелит.

Улучив момент, я проскользнула в блок палат для заразных больных. Мой подопечный находился в самой дальней палате. Сейчас она уже не представляла собой карантинную зону, там убиралась пожилая женщина, чем-то напомнившая мне наших мойр.

– Ой, – я сделала вид, что жутко удивилась, – а где пациент?

– Преставился, – буркнула уборщица и принялась ожесточенно тереть пол шваброй. – Нет больше пациента. А ты чего здесь? Тут закрытая зона. Давай-давай, пока я охрану не позвала.

– Да ладно вам, – улыбнулась я, – возьмите лучше фрукты, раз пациента нет.

Я заглянула за койку, чтобы посмотреть, что там она отмывает. Обомлела и открыла рот, так и оставшись посреди палаты. Мой шок заметила уборщица и закатила глаза.

– Это что? – наконец выдавила я.

– Новый санитар, зараза, весь мелок от тараканов извел на всякую похабень! Говорила же, шо он сатанист!

На полу, под койкой, была аккуратно начерчена пентаграмма.

Вечность, ну почему в кино за ошибку в одном слове неудачливого мага раскатывает по земле, как масло по бутерброду, а тут у придурка, начертившего пентаграмму мелком от тараканов и принесшего в жертву замороженные гэмэошные куриные потрошка из ближайшего супермаркета, все получилось?!

– А где этого санитара найти? – спросила я.

И через пару минут уже имела на руках листочек с адресом. Фрукты и сок сделали чудеса, у санитарки явно была небольшая зарплата, раз она так радовалась гостинцам для внуков. Стоило ли говорить, что меня едва ли не проводили до места обитания первопричины всех моих бед.

– Тук-тук-тук, я – человек-паук! – вкрадчиво пробормотала я, стоя под дверью малогабаритной квартирки.

Вообще, она больше напоминала просторный гроб, но зато располагалась в престижной многоэтажке. Нет, мне-то нравилось. Но какой идиот будет платить такие деньги за такое убожество?

Дверь открылась, и на меня уставились два серых удивленных глаза.

– Привет, – осторожно протянул парень.

Я быстро его рассмотрела. Чуть старше меня, помят – с похмелья, темные, коротко подстриженные волосы. Широкоплечий и довольно симпатичный. Точнее, показался бы симпатичным, не будь я зла.

– Ты кто? – спросил он.

– Джульетта, – мрачно отозвалась я.

– Джульетта?

– Мама фанат историй в стиле «все умерли», а Шекспира в этом никто не переплюнул.

– А почему не Гамлет?

– Мою младшую сестру Офелия зовут.

– Гы-гы-гы, а братца Макбета у тебя нет?

– Еще одно слово, и тебя начнут называть Йориком!

– Погоди, погоди! – Горе-некромант улыбнулся и выставил вперед руки. – Ты чего хотела-то?

– Я? Я хотела сломать тебе шею, но тогда ты не сможешь говорить, а я с удовольствием послушаю занимательный рассказ о том, что ты делал вчера утром!

Под моим напором некромант наконец сдался и пустил меня внутрь. В квартирке царил настоящий бардак, да такой, что я не сразу поняла, что груда книг, бумажек и обрезков – это кресло, в которое можно сесть.

– Тебя как зовут?

– Макс, – растерянно ответил парень. – А что…

– А то, – отрезала я, – что из-за тебя меня диплома почти лишили! Зачем ты его оживил?!

– Диплом? – ошалело уставился на меня некромант.

– Почти! Так… давай по порядку. Ты ритуал проводил?

– Проводил.

И вот тут-то в голосе Макса промелькнуло подозрение. Он, похоже, сам испугался собственных мыслей и умолк.

– И зачем ты его оживил? Кто он? Отец? Брат? Дядя? Задолжал тебе денег?

– Да как-то… – Некромант замялся. – Понимаешь…

– Не очень.

– Я не помню.

Тут настала моя очередь смотреть круглыми глазами и беззвучно открывать рот.

– Как не помнишь?!

– Я был пьян, – смущенно признался парень. – Решил для смеха попробовать ритуал.

– Это вообще как?! – пораженно выдохнула я. – Как можно для смеха, по пьяни, найти некромантский ритуал, спереть мелок от тараканов, завалиться в первую попавшуюся палату и оживить покойника?! Ты вообще нормальный?

– Я же не знал! Я вообще не думал, что он сработает. А ты кто? Из полиции?

– Я – смерть!

– Чья?

– Была – его, а стану твоей! Это был мой диплом! Я должна была закончить Академию смертей и стать настоящей смертью! Я хотела строить карьеру! Хотела выбиться во всадники, как отец! А ты… ты… алкаш! Теперь меня оставили на второй год, а по городу ходит зомбяк! Кто дает таким идиотам магию? Как ты дожил до своих лет вообще?! Все, у меня истерика!

Я помолчала пару минут, приходя в себя и унимая злость. Нет, ну как так можно?! Что творится в голове у человека, который так себя ведет? Невыносимый болван! Где теперь искать этого покойника? Куда он ушел?

– Ну? Ты хоть как-то прореагируешь на то, что я тебе сказала?

– Честно говоря, я как-то по-новому взглянул на сказку «Варвара-краса, длинная коса».

– Джульетта, – мрачно напомнила я. – Где взял ритуал?

– В Сети.

– Покажи.

– Не помню, я на работе выписал. Там в истории браузера должно остаться.

– Хорошо. – Я наконец взяла себя в руки и напрягла память. Что-то по некромантии у нас было. – Чтобы понять, куда ушел зомби, нам надо, во-первых, выяснить, чем он жил в обычной жизни, что любил и куда стремился. А во-вторых, провести обратный ритуал. Значит, идем к тебе на работу и ищем инструкцию! Иначе нам обоим конец. Мне – потому что не исправлю ошибку, а тебе – потому что я буду зла! К тому же, если из-за этого покойничка начнется массовая пандемия, мне добавит еще и отец. Он не слишком любит апокалипсисы. Пошли!

Я встала с кресла и направилась к выходу. Уже у самых дверей меня остановил вопрос:

– А с чего я должен тебе помогать?

– Напомню, что я смерть, а значит, ждать могу очень долго. Хочешь, следующий диплом напишу о тебе?

– Я, вообще-то, умирать не собираюсь.

– Это ты так думаешь. У меня фантазия хорошая, организую. Оргкомитет премии Дарвина[4] обрыдается от зависти.

Макс почему-то не проявлял должного благоговения передо мной и на последнюю реплику рассмеялся. Парень поднял руки вверх, словно сдается, и весело проговорил:

– Ладно-ладно, я иду с тобой. Не ершись.

Не был бы он мне нужен для проведения обратного ритуала – прибила бы!

День меж тем перевалил за вторую половину. Еще пара часов, и начнет смеркаться, а с первым ударом полуночи мне нужно будет вернуться. К тому же еще пора начинать процедуру перевода на курс ниже. И каникулы в этот раз короткие, двадцать дней – и опять на пары. Честно признаться, я уже мечтала, что покину академию раз и навсегда. И вот – сюрприз.

Макс невозмутимо шагал рядом. Я готовилась немного к другой реакции, люди ведь не привыкли, что рядом с ними есть и другой мир, магический, отличающийся от их привычного. На удивление, два совершенно разных мира за столетия не только не смешались, но и приобретали все новые и новые отличия. У нас был предмет, на котором объясняли, как выжить в мире людей. Но я то ли болела, то ли проспала пару лекций. И Макс был как нельзя кстати.

Впрочем, я погорячилась, подумав, что его совсем не шокировало мое появление. Парень нет-нет да и бросал на меня взгляд. Старался рассматривать незаметно, но как-то плохо старался.

– Что? – не выдержала я.

– Это что такое? – Он ткнул пальцем в кулон, болтавшийся у меня на шее.

– Кулон с символом академии, – нехотя отозвалась я.

– Гранат? А почему не череп?

– Сначала был череп, а потом нас начали путать с готами. Куда ты так несешься, я не успеваю!

– А ты каблуки сними, – посоветовал парень.

– Вот еще! – фыркнула я и тут же запнулась о краешек мантии.

– Тебе обязательно носить этот балахон? – спросил Макс, поднимая меня с земли. – Мы так всю больницу напугаем. Хорошо хоть, без косы пришла. Кстати, я думал, у вас под балахоном скелет.

– Скелет, – пробурчала я, отряхиваясь, – а сверху плоть и кожа. Честное слово, стоило одному придурку удрать на работу с маскарада – и все, мы увековечены как ходячий экспонат из музея анатомии.

Макс как-то странно фыркнул и отвернулся, чем окончательно меня добил. Я всегда испытывала стресс, оказываясь в незнакомом коллективе. А в мире смертных не только коллектив, там вообще все было новым и непонятным!

Наверное, я напоминала папуаса, но стоило больших усилий не разглядывать любую мелочь с открытым ртом. У меня было мало практики в мире людей. Одно дело – проскальзывать мимо витрин в виде бесплотной тени, спеша за душой, и совсем другое – не спеша разглядывать окружающий мир. Поэтому не было ничего удивительного в том, что я на минуту дольше задержалась у яркой вывески зоомагазина, и Макс ушел вперед. Пришлось, обещая ему все муки вечности, догонять бегом. Это оказалось не так-то просто в плотном людском потоке, и я заметно отстала.

Какая-то грузная женщина с красными ушами чуть не сбила меня с ног, я снова запуталась в мантии и, чтобы не упасть, совершенно рефлекторно вызвала косу. И только когда оперлась на древко, поняла, что нахожусь в людном месте, видимая. К счастью, мой косяк никто не заметил. Коса исчезла, мое равновесие было восстановлено.

Макс далеко впереди уверенно пробивался к корпусу инфекционных болезней. Я успела заметить, что он свернул к черному ходу, и поспешила следом. Уже на подходе меня насторожили странные звуки. И не зря.

Я опоздала всего на минуту, а его уже пытались бить. Парень явно был любимцем коллектива. Пара крепких ребят в больничной форме как раз намеревалась исправить ему прикус, когда я вырулила из-за угла. Какая прелесть! Они почти воплотили в жизнь мою мечту двух последних дней. Любовалась бы и любовалась. Правда, Макс в долгу не оставался, и перед дверями корпуса разворачивалась нешуточная драка. Однако, как бы ни хотелось еще понаблюдать за попыткой избиения некроманта, если не вмешаться, то внятно объяснить свои действия он сможет только после того, как обзаведется вставной челюстью, а это не быстро.

– Что, опять приперся? – донеслось из этой свалки.

– Ребят, – слишком ловко для страдающего похмельем выставляя блок, попытался воззвать к их разуму Макс. – Ну срочно надо в отделение.

– Надо? Устроим… в травматологию. Там санитары покрепче, их спирт ты точно не вылакаешь, – тщательно выговаривая каждое слово между ударами, сообщал самый здоровый мордоворот. – Мы тебе говорили, чтобы ты здесь больше не показывался?

– Да особо и не хотелось! Меня заставили! Сам бы я не пришел!

– И кто?

Видно, им для душевного спокойствия требовалось расширение ассортимента жертв.

– С… – осекся Макс, до которого дошло, что если он сейчас начнет рассказывать про ожившего покойника и смерть, заявившуюся с визитом, то рискует прописаться в больничке на правах сумасшедшего.

А я наконец придумала, как спасти его от мордоворотов. Тихо сделала пару шагов за угол, чтобы через секунду выскочить оттуда с криком:

– Где эта зараза?

Остановилась, якобы впав в ступор от увиденного, и кинулась на помощь… к санитарам.

– Вы трогаете его без перчаток?

Надо отдать мужчинам должное, реакция у них была отменная, отпрянули они мгновенно. Макс, не ожидавший такого ослабления напора, тут же чуть не свалился. Протягивать ему руку я не стала, чтобы не ломать амплуа.

– Вы бы это… шли бы руки антисептиком протерли. А ты, сволочь, вставай! – Я рассерженно замахнулась на Макса, остановив кулак в последний момент. – Пошли, врачу будешь рассказывать, где шлялся, раз родной жене не признаешься! Зараза! Только я в командировку, как ты по бабам! Да по каким, раз так чешешься. А ну пошел, пока я тебе ошейник от блох на одно место не намотала!

Мужчины, с интересом прислушивавшиеся к разговору, с сочувствием хмыкнули и поспешили в здание, дезинфицироваться остатками казенного спирта изнутри.

Выждав три минуты, мы пошли следом. Макс недовольно что-то бурчал.

Но тут мы напоролись на еще одно препятствие. Вывеска над входом гласила: «Приемные часы с 14:00 до 17:00». Часы показывали 17:46.

Решив, что наглость города берет, мы проигнорировали объявление и вошли в холл, чтобы тут же быть остановленными бдительным «Куда?» от санитарки.

– Читать разучились или цифр не знаете? Нету сейчас приемных часов.

По опыту общения с мойрами я знала, что вежливо мямлить в ответ тут не вариант. Это только укрепит бабку в ее подозрениях, и она поднимет хай на все отделение.

– Знаю! – добавляя в голос децибел, огрызнулась я. – Я тут днем была. И, по ходу, тут моему смартфону ноги приделали.

– Да не может быть! Тут порядочные люди работают!

– Да? А чего тогда ваши санитары моего парня избили, когда он спросил, не находили ли они чего? Где заведующий?

– Тихо, тихо… – Как я и надеялась, бабулька пошла на попятную. – Ты помнишь, где была? Может, тихонечко пойдешь осмотришь те места, куда ходила?

Для полного счастья она пошла с нами, видимо, опасаясь, что я захочу прихватить что-то из казенного имущества в качестве компенсации за утрату смартфона. Поэтому, скрепя сердце и скрипя зубами, я вытерла коленками весь пол в палате, делая вид, что ищу несуществующий гаджет. Единственным, что я нашла, был трупик таракана в углу. Гадость…

От некроманта помощи не было ровным счетом никакой, он тихонечко стоял в углу, больше занятый собой. А девушке помочь? Я тут кровать двигаю, а мне, между прочим, еще рожать… наверное. И вообще, мог бы подумать, как нам проскользнуть на его бывшее рабочее место.

Но Макс, напротив, словно специально делал все, чтобы взбесить меня.

– У меня кровь идет! – Он продемонстрировал ладонь, измазанную кровью, текущей из его разбитого носа.

– Запрокинь голову, – роясь в тумбочке, отмахнулась я. Может, там остались какие-нибудь личные вещи покойника, которые могут навести на след?

– Сдурела? – наклоняя голову вниз и сводя на нет всю работу уборщицы, возмутился некромант. – Хочешь, чтобы я захлебнулся?

– Было бы здорово. А ты нашел кого спросить про первую помощь. Забыл, кто я?

По ходу, не забыл, но, судя по его красочному монологу, смертью я была в последнюю очередь. А вот стервой – в первую.

Но я не успела ответить на тираду Макса.

– Что здесь происходит?

В палату вошел молодой мужчина с некоторой примесью азиатской крови во внешности, что его не портило. Судя по халату с бейджем, это был сотрудник больницы. Замечу, что симпатичный сотрудник больницы.

– Да барышня уверяет, что смартфон здесь потеряла, – поспешила перевалить свою проблему на чужие плечи вернувшаяся санитарка.

– Нашли? – проявил врач вежливый интерес. – Нет? Тогда попрошу вас покинуть отделение.

– А мне помочь не хотите? – прогундел Макс, не отнимая ладони от носа. – Я тут стою, кровью истекаю, а вы ноль внимания!

Умеет он выбрать момент. Как только ему уберут синяк и смоют кровь с лица, тут же опознают санитара-сатаниста. Уж потерпел бы, от носового кровотечения почти не умирают, разве что Аттила[5], но когда это было.

– Молодой человек, у нас практиканты! Приемное после футбольного матча забито, а тут вы со своей ерундой.

Врач подошел, положил руку поверх руки некроманта и с силой сжал.

– Держите так десять минут.

Макс взвыл, а я возвела глаза к небу. И кто здесь слабый пол? Нет, мне как смерти виднее. У женщин выше болевой порог, они менее чувствительны к потере крови. А почему мы готовы ныть из-за уколотого пальчика? Да чтобы не смущать мужчин. Я отлично помню реакцию папы, когда Фели упала и раскроила себе лоб. Всадник апокалипсиса чуть не заработал инфаркт. Если бы мама пришла на полчаса позже, то ей бы пришлось еще и мужа откачивать. Он честно не знал, что если твой ребенок бессмертный, это не спасет его от разбитых коленок.

Вот и сейчас Макс должен быть благодарен за то, что я – существо негуманное и не добила его из жалости в ответ на гнусавые страдания. Нас, между прочим, только что вежливо попросили на выход! А он тут умирающего лебедя изображает.

Когда мы вышли из палаты, некромант особенно душераздирающе вздохнул, и до меня наконец дошло, на какую аудиторию он работает. У стойки регистратуры стояла стайка практиканток из медучилища. И все очень воодушевились, увидев смазливого пациента, который, вопреки инстинкту самосохранения, не убегал от них. А это идея… Оставив Макса на сестричек, я проскользнула в туалет. Там провела по мантии рукой, превращая ее в белое одеяние аиста. За халат сойдет. Волосы в косу и в пучок, наколдовала себе очки – и пожалуйста, вылитая студентка меда.

Некромант встретил мою смену имиджа, подцепив пальцем рукав балахона и иронически спросив:

– На тебя в туалете напала тетя Ася?

Вместо ответа я ловко схватила его за переносицу и сжала. Класс. И некроманту мщу, и не придерешься – оказываю первую помощь.

Так, теперь надо влезть в компьютер незадачливого повелителя мертвых и прочитать, что за ритуал он провел. Дождавшись, когда санитары выйдут покурить, я тихонечко зашла в их комнату. А там меня ждал сюрприз. Не было компьютера! Я несколько минут беспомощно озиралась. Все убранство комнаты состояло из стола, двух диванов, холодильника и экрана, на который выводилась информация с поста внизу.

– Девушка? Вы что здесь забыли?

Что делать? Так, Джули, спокойно! Вспомни, что говорила подруга про мир людей. Если нет карты в смартфоне, то ее с успехом заменяет грудь и глупое выражение лица.

– П-простите, я здесь первый день, и мне сказали что тут ординаторская, – запинаясь, пробормотала я.

Расчет оправдался. Мужчинам польстило, что я приняла их за врачей, да и грудь свое дело сделала, поэтому я без скандала покинула комнату, сопровождаемая заинтересованными взглядами. Мне даже показалось, что зомби-апокалипсис уже начался и надо звонить папе.

Макса долго искать не пришлось, он как раз так удачно наклонился, чтобы достать из щели автомата шоколадку, что я не удержалась и отвесила ему легкого пинка по заднице, весьма симпатично обтянутой джинсами. Парень от неожиданности боднул головой автомат и резво развернулся.

– Ты что творишь?!

– Ты где компьютер взял? Ты совсем-м-м!

Видимо, некроманту надоело меня слушать, и он использовал шоколадку как импровизированный кляп. Мог бы хоть развернуть.

– У врачей.

Надеюсь, он хорошо расслышал, как я его назвала, а если не смог разобрать мое мычание, то хотя бы догадался.

И как туда попасть? Там сейчас минимум один врач и куча практикантов! Тут я краем глаза заметила черную тень. Смерть! К счастью, встретить своего в больнице – плевое дело. Щелчок пальцами – и я в своем привычном одеянии черного цвета. Так, мужик мне не знаком. Интересно, тут номер с грудью не прокатит?

– Подскажите, пожалуйста, вы в какую палату? – обратилась я к нему. – А то я жертву для диплома выбираю.

– Пятая, – недовольный тем, что я его отвлекаю, пробурчал смерть и исчез. Прокатило.

Я подхватила Макса под локоток и устроилась за дверью ординаторской ждать. Сигнал из палаты раздался спустя три минуты, и, как я и ожидала, сначала вылетел врач, а за ним любопытные сестрички.

– Чтоб ты сегодня ни с чем ушел, – пожелала я угрюмому коллеге.

Подождав, пока они скроются в палате, я тихонечко просочилась внутрь. Отлично, комп работает. Эй! Чего это он? Несмотря на то что я нажимала все клавиши, компьютер остался глух к моим молитвам.

– Пароль нужен. Ну-ка, отойди!

Некромант грубо потеснил меня и сам стал вводить символы.

– Кажется, что-то пошло не так, – пробормотал он, и одновременно экран начал мигать как ненормальный.

Вслед за этим из коридора раздались крики нецензурного содержания. Кажется, нас обнаружили. Единственное, что я поняла еще, – проклятия в адрес айпишника. Значит, поврежден жесткий диск, и данные мы не получим.

Все! Хана кутенку!

Но едва я успела сжать руки на горле Макса, как меня выкинуло в мир смертей.

Глава 3

Наказание для смерти

– Где была? – буднично поинтересовалась мама, когда я предстала посреди гостиной, злая и неадекватная.

– Искала сбежавший диплом, – пробурчала я.

И ужаснулась, едва взглянув на себя в зеркало. Волосы выбились из хвоста, глаза покраснели, взгляд злобный, сама бледная, как… смерть. Ну да, смерть и есть, одним моим видом можно контролировать численность населения.

– Джульетта, зайди ко мне! – раздался голос отца из кабинета.

Они все уже поужинали и разошлись, но в доме еще чувствовались запахи чего-то съестного. Я с сожалением проглотила слюну. Но проигнорировать папу – значит ухудшить ему настроение. А вдруг меня опять будут ругать?

Папа сидел за столом. Чашка кофе перед ним уже давно остыла. Иногда он забывал про ужин, и мама приносила ему перекус в кабинет, но в этот раз вместо сэндвича на блюдечке лежали конфеты. Папа улыбнулся, заметив мой голодный взгляд.

– Ешь, пока мама не видит.

И я уже протянула было руку, но все же сумела справиться с пагубной тягой к сладкому.

– Нет, – пояснила я в ответ на удивленный взгляд отца, – хочу горячего.

Он как-то тяжело вздохнул. Смерил меня внимательным взглядом, и от него толпа мурашек пробежала вверх по позвоночнику – сообщать мозгу об опасности.

– Ты так выросла. Казалось, совсем недавно пошла в школу…

Э-э-э, нет, если папу не прервать, он пустится в воспоминания, да так, что вспомнит не только как я пошла в первый класс, но и то, как они с Войной уперли любимую собачку одного диктатора, а еще раньше, с Голодом, Атлантиду утопили, спьяну перепутав Посейдона с каким-то там Ктулху, или как этих богов морей-океанов звать.

– Ты чего хотел? – спросила я. – Про диплом узнать?

– Нет, – отмахнулся он. – Джули, вот скажи, ты думала о… будущем?

– Думала, – честно призналась я. – Непременно о светлом. Но, в связи с последними событиями, – далеком. А что?

– Понимаешь, работа смерти, она… сложная. С ней не все справляются, она не всем подходит. И иногда стоит взглянуть на все трезвым взглядом и принять сложное, но важное решение.

– Ты предлагаешь мне отчислиться?

– Нет, милая. Разумеется, нужно получить диплом. Но вот после… как ты смотришь на то, чтобы выйти замуж?

Воцарилась тишина. Отец сиял, довольный гениальной идеей. Я переваривала. Точнее, переваривать-то как раз было нечего, и желудок выдал жалобное урчание. И уж конечно, ни о каком замужестве я и не думала. Если кандидат в мужья – не котлетка, то нам не по пути.

– Пап, меня никто не берет замуж, – осторожно напомнила я.

У меня действительно были сложные отношения с противоположным полом. Кто отважится пригласить на свидание дочку всадника апокалипсиса? Разве что отмороженный какой. А двое отмороженных в семье – горе для бюджета, поэтому на счастливое замужество я и не рассчитывала.

– Я бы мог поговорить с друзьями… У Голода подрастает сын, немного помладше тебя, но кого вообще волнует возраст, с нашим-то бессмертием?

– Никого, – немедленно согласилась я. – Когда ему пятьсот, а ей пятьсот четыре. А мне двадцать. И я не хочу замуж, я хочу диплом, который твой приятель мне зажал.

Папа тяжело вздохнул и одним глотком допил остывший кофе. Он поморщился, поставив чашку на стол, и немного сдавленно произнес:

– Хорошо, вернемся к этой теме позже. Вообще-то я тебя позвал не за этим. Смерть велел явиться завтра к восьми.

– Зачем еще? – Грядущий капец я ощутила прямо сразу.

– Отработаешь практику в приемной комиссии.

– А сбежавший диплом я когда искать буду?

– Джули, комиссия до обеда. И я согласен со Смертью, тебе нужно учиться как ответственности, так и общению. Так что найди в своем арсенале приличное платье и завтра не опаздывай. А теперь марш кушать, мыться и спать.

Папа включил всадника – лучше не спорить. Чувствуя, как и без того паршивое настроение катится в бездну, я поплелась ужинать и готовиться ко сну. Мало мне проблем с идиотом-некромантом, так теперь еще и идиоты-абитуриенты добавятся.

* * *

На следующее утро мне не то что диплом или замуж, мне жить не хотелось. Злая, сонная, напуганная перспективой полдня общаться с идиотами – вот она я, Джульетта Мор.

Стою посреди холла, где в ряд выставили столы для приема документов.

– Разрешите, я за вами поухаживаю. – С легкой усмешкой Смерть отодвинул стул, чтобы я села.

От стула тут же отвалилась спинка. Я скептически посмотрела на ректора и почти ляпнула: «Вы издеваетесь?» – но сумела взять себя в руки и невозмутимо села, рассматривая буклетики и бланки для поступающих.

– А вы всех сотрудников комиссии лично на рабочие места провожаете? – все-таки не выдержала я.

– Нет. Только тех, от кого сбегают их обязанности.

Уел.

– Правила простые, адептка Мор. Приходит абитуриент, вы даете ему форму под номером один, заполняете имя-фамилию, присваиваете код и пишете название специальности. Отправляете товарища на регистрацию и выдаете рекламу академии. Все понятно?

– Да, – кивнула я так активно, что дряхлый стул опасно пошатнулся.

– Да пересядьте вы уже на нормальный, – поморщился Смерть. – Вы совершенно не понимаете шуток.

– Ха-ха? – неуверенно спросила я, и от расплаты меня спасло лишь появление Нины.

– Привет! – бодро поздоровалась она, а самую лучезарную улыбку подарила Смерти: – Здравствуйте!

– Э-э-э… – протянула я. – Нина? Я думала, ты защитилась.

– Нина любезно согласилась помочь с приемной комиссией, – усмехнулся Смерть. – В знак благодарности за пять лет обучения.

– Наревела себе работу? – фыркнула я, и бывшая одногруппница залилась краской.

А Смерть, похоже, развлекался. Устроил цирк на ровном месте. На моей памяти такого с ним еще не случалось. Хотя признаю – издеваться надо мной довольно забавно, благо поводы даю на каждом шагу.

Пока Нина улыбалась магистру, а я рассматривала буклеты, случилось страшное. Пришел первый идиот. То есть, конечно, он был в первую очередь абитуриентом, но почему-то я сразу поняла – не поступит. Может, потому, что от парня явственно несло перегаром, а может, потому, что он без лишних слов взял анкету и принялся ее заполнять… вверх ногами. Взгляд жаждущего знаний парня с трудом фокусировался на листке, а рука дрожала.

Я как-то очень неуверенно и медленно обернулась к Смерти, на лице которого застыло выражение брезгливости.

– Юноша, а вы уверены, что вам нужно к нам поступать? – спросил он.

Не отрываясь от своего занятия, парень кивнул.

– На какую специальность вы хотите поступать? – бодро спросила Нина.

– Не надо, – шепнула я ей, – с ним разговаривать. Едва он откроет рот, нас снесет запахом перегара.

Сказала я это достаточно громко. Абитуриент и бровью не повел, а вот Смерть нахмурился еще сильнее. И, когда парень закончил писать, медленно двинулся за ним.

– Ну и что это было? – мой вопрос так и повис в воздухе.

И не получил ответа, даже когда магистр прислал крепкого старшекурсника из числа заваливших летнюю сессию. Для охраны.

У народа в этот день, казалось, была единственная основная задача: тупить. А у Нины – заигрывать с каждым мало-мальски подходящим кандидатом мужского пола. Такое чувство, что одногруппница резко сменила жизненную цель. Раньше она старалась ради диплома, теперь – ради замужества.

Но даже несмотря на то что мы были вдвоем, справиться с потоком абитуриентов оказалось непросто. Они выстраивались в огромную очередь, нервные родительницы всей душой болели за родных кровиночек и попеременно устраивали истерики.

– Девушка, ну что так долго?! – в очередной раз рявкнула полная женщина из хвоста очереди.

Она была рыжая и кудрявая, а маленькие глаза-бусинки свирепо сверлили всех, на кого она обратила взор.

– Дамы и господа! – не выдержала я. – Учите своих детей писать, и очередь будет двигаться быстрее! Я абсолютно серьезно, у тех, кто стоит в конце, еще есть время преподать детям алфавит.

Краем глаза я заметила, как очередной молодой смертельный талант в третий раз неправильно написал собственную фамилию. И в связи с этим наказанием я еще сильнее ненавидела Макса. Не оживи он того чудика, сидела бы я сейчас и праздновала диплом.

Конечно, были и умные, вежливые абитуриенты. Но на фоне ярких представителей неадекватности как-то терялись и проходили почти незаметно. К началу первого перерыва я чувствовала, как в голове словно бьют молотком по железной кастрюле.

– Куда?! – завозмущалась толпа, едва я встала.

– В туалет! – повернулась я к особенно активной мамаше. – Можно?

Та несколько стушевалась, и мне даже стало стыдно. Впрочем, ненадолго, ибо едва я оказалась в тишине, счастливо застонала и села у прохладной стены.

– И все они хотят быть смертями, представляешь? – в полупустом коридоре голос магистра Смерти пронесся эхом.

– Что вы хотите этим сказать? – подняла голову я. – Что не всем дано? И я – в их числе?

– Нет, – пожал он плечами. – В первые дни всегда так. Самые истеричные родительницы тащат детей в первый же день, боясь, что пропустят и не поступят. Объяснить, что мы принимаем по результатам экзаменов, нереально. Через пару дней их станет меньше.

Угу, и я заодно… того.

Вот Смерть что, следит за мной? Я с ним за все годы обучения так часто не виделась, как в последние дни.

И тут же, словно отвечая на мой вопрос, магистр протянул толстую папку, набитую до отказа какими-то листами.

– Передай, пожалуйста, отцу. Здесь кое-какие результаты исследований, ему будет интересно.

– Хорошо.

Причин сидеть в коридоре больше не было, повисла неловкая пауза. Ничего не оставалось, как вернуться к гудящей толпе. Но уж чего я точно не ожидала, так того, что Смерть направится следом. И даже вздрогнула, когда голос, усиленный магией, заставил всех умолкнуть.

– Уважаемые абитуриенты и родители! В связи с ограниченностью пространства и высоким числом желающих заполнить документы я как ректор данного учебного заведения прошу покинуть помещение всех, кроме непосредственно поступающих.

Толпа недовольно загалдела и… тут же умолкла.

– Решение не обсуждается, – добавил ректор.

И, к моему удивлению, все эти крикливые мамочки, возмущенные отцы и шебутные младшие братья и сестры потянулись к лестнице. Оставшаяся очередь заметно поредела.

– Спасибо! – Нина театрально вздохнула и томно прикрыла глаза. – Вы нас спасли!

– Обращайтесь, миледи, – хмыкнул Смерть.

Он бросил короткий взгляд на табличку, где фиксировалось общее количество подавших заявление, и удовлетворенно хмыкнул.

– Для первого дня неплохо. Адептка Мор, как ваш сбежавший диплом?

– Ищу.

Я покосилась на абитуриента, но тот сосредоточенно заполнял бумажки и ничего не услышал.

– Ну, – усмехнулся Смерть, – ищите. О результатах периодически докладывайте. Удачного рабочего дня.

Абитуриенты сменились. Кажется, теперь дело пойдет значительно быстрее.

– Мне кажется, я ему нравлюсь, – с задумчивой мечтательностью протянула Нина.

– Ага, – не преминула согласиться я. – Пригласи его поужинать.

– Думаешь?

– Предпочитаю избегать этого малоэффективного процесса. Ладно, подруга, оставляю тебя, так сказать, на передовой. А сама бегу спасать мир. Причем в прямом смысле этого слова. Завтра вернусь.

– Но… как…

– Тебе за это деньги платят. А я безответственное существо. Все, ушла!

И, прежде чем Нина успела что-либо сообразить, я юркнула на запасную лестницу. А уж там, окольными путями, добралась до мойр, чтобы снова пуститься в погоню за счастливым будущим.

* * *

Оказавшись в уже знакомом торговом центре, я еще раз проверила наличность людей. Как оказалось, даже смертям на работе не чужд голод. Конечно, могу и обойтись, но зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях? Тем более что у Макса еда водится только в качестве закуски.

Поэтому пришлось накануне потрясти пустым кошельком перед папиным носом и напугать его голодными муками любимой дочери.

Ох, жуть какая. Люди, люди, вокруг люди, все спешат, шумят. В этот раз в торговом центре было оживленнее. Кажется, я попала в местный выходной. Меня три раза толкнули и два раза наступили на ногу. Еще немного, и моя начинающаяся социофобия перерастет в социопатию! Да чтоб тебя! Отвлекшись на странную парочку, я чуть балахон на эскалаторе не оставила, пришлось забежать в хозяйственный коридор и срочно его развеять.

Но самый шок я испытала, чуть не столкнувшись с «коллегой». Шла я мимо кафе, ну стоит смерть в кафе быстрого питания и стоит. Фастфуд вообще изначально наш проект был, его Голод с папой разрабатывали. Но вот странность, люди не огибали инстинктивно жнеца, а напротив, с интересом разглядывали. Я тоже подошла… мне тоже интересно. Ну «йоперный» театр! На косовище была надпись «Умрешь, если не попробуешь», а сама смерть стояла с ярким стаканчиком газировки и делала вид, что с удовольствием ее дегустирует. Странные у них понятия о рекламе – я бы не стала там обедать.

Стараясь больше ни на что не отвлекаться, я все же добралась до жилища Макса.

Знакомый подъезд, знакомый этаж, знакомый алкаш… Есть в жизни постоянство.

Дверь мне не открыли, за что и поплатились замком, я просто просунула косу в щель между дверью и косяком и срезала его. Перед смертельной сталью устоит разве что убийственный чугун. Если такой вообще существует.

Первым присутствие симпатичной, но задолбавшейся смерти заметил Макс.

Он одарил разъяренную меня взглядом, затем перевел его на собутыльника и, подавив икоту, выдал следующее:

– Дим, в том магазине виски больше не бери! Она опять здесь.

– Кто? – Дим даже глаза в кучу собрать не мог, поэтому меня пока не замечал.

– Смерть.

– Круто! А то обычно у меня енотики в костюме-тройке бегают.

– А почему не зеленые черти?

– Я художник, я не могу быть банален.

Ну раз месье просит… Я тенью скользнула мимо них и подкралась к собутыльнику некроманта со спины. Тихонько сжала его плечо своими когтями, ласково подула в ушко, отчего у него волосы на всех местах сразу встали дыбом, и нежно прошептала:

– А вот и я… Енотик.

Видно, даже с пьяных глаз мужик соображал хорошо и, прикинув размер «енотика», резво стартанул из квартиры.

А теперь второй… Тьфу, сколько он выпил? Незаменимый человек для людей с похмелья. Я буду брать с них деньги, Макс на них дышать, а они от его дыхания опохмеляться. На то, чтобы допереть его тушку до ванной, у меня ушло пятнадцать минут. Единственная радость, что в ванной комнате у него стояла душевая кабина. Поэтому я придала некроманту вертикальное положение, включила воду и быстро, чтобы не намокнуть, вытащила руку и захлопнула дверцы. Остальное сделала управляющая компания, отключившая горячую воду. Чтобы Макс не выскочил раньше времени, я опять использовала косу не по назначению, заблокировав ею дверцу кабинки.

Теперь я поняла, чем так ценна эта квартира: звукоизоляцией! Пока я рылась на кухне, не слышала ничего происходившего в ванной.

Негусто… В холодильнике одиноко стояла банка из-под огурцов, обитатели которой, похоже, давно были употреблены как закуска.

Когда я переливала рассол из банки в бокал, из ванной послышался грохот. А еще через мгновение в дверном проеме нарисовался мокрый некромант, сжимающий побелевшими пальцами мою косу.

Хвала малометражной кухне, не давшей ему места для размаха. Когда коса впечаталась в холодильник, я успела схватить ее и развеять.

– Спокойно!

– Убью!

– Не получится!

Тут взгляд Макса замер на пивном бокале, полном рассола. О, есть контакт!

– Хочешь?

Он кивнул. Я поставила бокал на стол и отскочила к балконной двери. Но можно было не волноваться. Целебная соленая жидкость интересовала некроманта куда больше.

Все время, пока он нормализировал баланс электролитов, я скромненько сидела у стены на стульчике, стараясь лишний раз не провоцировать этого лося. Да, по сравнению со мной он точно лось тот еще. Выше на полторы головы, тяжелее и… Я опустила взгляд: мускулы у него что надо, благо мокрая футболка не оставляла простора фантазии.

Наконец Макс отлип от бокала и перевел взгляд на меня.

– И чем обязан?

– Да все тем же. Проблема-то у нас общая. И если покойничка не найдем, то огребем оба, но ты больше.

– Это еще почему? – возмутился подобной перспективе некромант.

– Сначала тебе навешают всадники апокалипсиса, а потом я. За то, что навешали мне.

– Как мило… напугала, ничего не скажешь.

Он подошел и, наклонившись, заставил меня буквально вжаться в стену.

– Только ничего ты мне не сделаешь. Я так понял, ты ведь не получила диплом смерти? А без диплома работать по профилю тебе нельзя. – Мне погрозили пальчиком, как маленькому ребенку. – Следовательно, максимум, что ты можешь, это ходить и действовать мне на нервы. А это я уж переживу как-нибудь.

Прав гаденыш, я могу только трясти перед его носом косой, как дешевая заводная игрушка, на большее у меня полномочий банально нет. Могу, конечно, папе наябедничать, но ничего, кроме новой порции подколов, это не даст.

– А зомби-апокалипсис в перспективе тебя не колышет?

Некромант хмыкнул и сложил руки на груди, с вызовом глядя на меня.

– Мне-то что? Я теперь некромант… оказывается. От армии зомби отобьюсь как-нибудь.

– Да? – зловещим тоном протянула я. – Ты эту армию возглавишь. Месяц связи с покойничком – и тебя потянет на изменение рациона. Мозги там, мясо. Потом пойдут процессы разложения. Связь-то двусторонняя.

Конечно, я сочиняла на ходу, ибо ничего такого не знала. Но нести отсебятину с честным лицом и уверенностью в голосе умеет любой студент. А мне сейчас надо было Макса как следует напугать, а уж поддерживать паранойю я смогу. Скушал лишнюю котлету? На мяско потянуло?

Похоже, такое развитие событий Макса не устраивало, поскольку он, чертыхнувшись, снял с себя мокрую футболку и швырнул ее в раковину, а затем помчался в комнату. Оттуда он вернулся в немного мятой рубашке и потащил меня за локоть из квартиры.

– Что с замком? – безрезультатно хлопая дверью, ругался некромант.

Ну что сказать, я такая женщина, перед которой открываются все двери… иначе я их снесу. Да и чего он переживает? Ничего ценного в его квартире нет. Вряд ли его шмотье – это предмет мечтаний домушника. Да и чтобы найти там что-то мало-мальски пригодное для продажи, придется грабителю сначала взять веник и мокрую тряпку… хотя он может сдать бутылки, тоже денежка.

– Потом мастера вызову, – наконец сдался некромант. – И сними ты этот балахон!

Действительно, становилось жарко, и я вполне могла обойтись без этого куска темной материи.

– Это что? – Меня брезгливо оглядели, особое внимание уделив моей любимой голубой блузке. – Это не слишком жизнерадостно для твоей профессии?

– Я смерть-неформал! – гордо выпятила грудь вперед. – Люблю голубой и розовый цвета!

Некромант засмеялся, даже не так. Он заржал и чуть не сполз по стенке.

– Так, – наконец отсмеявшись, протянул Макс. – Ты – смерть, от которой смотался диплом, плюс блондинка и тащишься от пастельных тонов. Наверное, ты реально позорище своего учебного заведения.

– На себя посмотри, гордость форума «некромантия для чайников». На тебя теперь все прыщавые малолетние поклонники мистики молиться должны. Надеюсь, ты фото с пентаграммой в инстаграм повесить не забыл?

На этой милой ноте мы покинули лестничную площадку.

Но далеко уйти не удалось. На середине лестничного пролета мы нос к носу столкнулись с весьма колоритной дамой. В возрасте, полная, с длинными черными волосами и огромным количеством серебряных украшений поверх накинутого на плечи яркого палантина. За ее спиной скромно стояла девочка лет пяти и невозмутимо обкусывала горбушку батона, который держала в руках.

– Стоять! – Нам преградили дорогу. – Наконец-то я вас застала!

Ну ни фига себе! Как некромант отреагировал на ее появление! Да он моего прихода меньше испугался! Застыл, глазки забегали.

– Мария! Какой сюрприз!

– С каких это пор визит вашей арендодательницы за платой стал сюрпризом? Особенно учитывая неделю просрочки.

Я с опаской покосилась на сумку в руках дамы. Уж больно демонстративно она ею помахивала. Если и она сейчас кинется на Макса, то я сваливаю!

– И еще мне соседи жаловались на шум! Я что вам говорила про соблюдение тишины? – Тут ее взгляд упал на меня, скромно стоящую за спиной некроманта и пытающуюся не ржать. – Девушка, а вы что встали? Проходите!

– Я с ним!

Судя по кулаку некроманта, который мне незаметно продемонстрировали, я брякнула что-то не то.

– Так вы еще девушек водите? Девочка, тебе сколько лет?

– Двадцать.

– Да? Можно ваш паспорт?

Упс…

– Я… я забыла его дома.

– Да совершеннолетняя она, – начал возмущаться Макс. – Просто блондинка со всеми вытекающими!

Тут Мария начала теснить нас вверх по лестнице, явно намереваясь осмотреть квартиру. А там… Подарочки начинались прямо от входной двери.

Судя по побледневшему лицу некроманта, ванная после его освобождения тоже осталась не в лучшем состоянии. Не пустить женщину в квартиру стало его основной задачей.

– Мы спешим! – Он достал смартфон и запустил на нем приложение банка. – Давайте я прямо сейчас вам деньги переведу, через Сеть?

– И куда вы так спешите? – почуяла неладное женщина.

– На свадьбу! – явно не думая, ответил некромант.

Ошарашенная дама остановилась и, дождавшись, пока ее смартфон пиликнет о пополнении баланса карты, схватила внучку и ретировалась.

– Милая леди! – хмыкнула я.

– Еще какая! До сих пор удивляюсь, как такой упырь и кровопийца может носить такое количество серебра в сочетании с интенсивным загаром.

Да есть хоть кто-нибудь, с кем Макс ладит? Или скоро мне предложат членство в клубе ненавистников некроманта?

– Что встала? Вперед! – Меня схватили за руку и повели по лестнице. – Твое счастье, что водитель «Скорой», который привез нашего живчика, был на редкость болтлив. Так что, куда можно прогуляться, я примерно знаю.

А вот способ перемещения некромант выбрал такой, что мне поплохело. Такси. А смерть может умереть от разрыва сердца? Да треть студентов нашей академии на водителях только и выезжает!

В машину я садилась с чувством, что вот сейчас… что? Жизнь, конечно, не закончится, но эмоции испытаю непередаваемые. И вообще, если я не могу умереть обычными способами, это не значит, что меня не может убить табуреткой, на которую посадили дополнительного пассажира.

– Девушка? Вы мне не доверяете? Зачем пристегиваетесь?

Я так зыркнула на таксиста, что он мигом заткнулся, а некромант поспешил щелкнуть креплением ремня безопасности. А между прочим, мы лучше всех знаем правила дорожного движения. Поэтому я предпочла не трепать себе нервы и закрыла глаза. Как мантру, повторяя про себя: «Я бессмертна, я точно бессмертна, я абсолютно точно бессмертна, и мне ничего не будет».

По моим внутренним часам ехали около двадцати минут, когда наконец я ощутила, что больше не движемся.

– Приехали!

Мы высадились у уютного отеля, окруженного аллеей цветущих каштанов. Приятная тень и ковер из опавших цветков. Перед входом вазоны с петуниями и кованые перила у парадного крыльца. Мило, даже не верится, что здесь рассадник зомби.

Интересно, а как мы попадем внутрь номера Джереми?

Мое воображение тут же нарисовало нас под видом курьеров и с «заказанным» букетом наперевес. Тут мозг слегка отредактировал картинку, и букет обзавелся еловыми ветками с ленточкой «Вечная память».

– Номер на двоих на сутки.

Ну да, можно было и так.

– Ваш номер четыреста двадцатый, хорошего дня.

Мы поднялись на четвертый этаж и замерли. Допустим, об отеле, из которого мужчину забрали, Макс знал, но номер нам не сообщили. Да и сомневаюсь, что информацию о смерти постояльца можно найти на стенде или в жалобной книге.

– Надо было шоколадку купить, – лежа на кровати, размышлял Макс. – Горничную за здорово живешь на такие темы не разговоришь, а налички, чтобы сунуть ей в карман, у меня нет.

Я солидарно вздохнула, у меня тоже была папина карточка и какая-то мелочь. Бросать все и бежать в банкомат не хотелось. Да и я, честно признаться, чувствовала себя не в своей тарелке. Что-то скреблось в подсознании, причем так активно, что начало казаться, как будто внутри моей пустой головы осторожно орудуют кисточкой. Махнули, замерли, как будто ничего и не делали, только дрожь, пробежавшая по телу, свидетельствует о том, что касание было. Минута покоя – и опять.

– Что с тобой?

– Не знаю.

Я опять вздрогнула. Дискомфорт усиливался.

Я начала метаться по номеру, мне показалось – или это прекратилось? Нет, вот опять. Наконец поняла, что это мерзкое ощущение отпускает у дальней стены.

Блин, только не связь… Мне такую прелесть теперь вплоть до поимки трупа испытывать? Не хочу!

– Что ты мечешься, как кошка в марте?

– Пошли!

Я едва не снесла дверь, стремясь «взять след». Хоть зов я и ощущала впервые, понять, как по нему искать, оказалось просто. Игнорируя лифт, я бежала по лестнице, подавляя инстинктивное желание вызвать косу и уйти в невидимый режим. Шестой этаж, я замерла перед запертой дверью. Здесь.

Косу призвать все же пришлось, чтобы избавиться от замка уже проверенным методом.

– Ну ты взломщик! – с восхищением протянул Макс. – Мою дверь постигла та же участь?

Честно говоря, распахнуть дверь я хотела с ноги в лучших традициях спецназа, но в последний момент решила не шуметь и тихонько прошмыгнула внутрь.

Некромант, зашедший следом, был менее сдержан. Выругавшись во весь голос, когда обнаружилось, что номер пуст, он быстро взял себя в руки и кинулся проверять содержимое мусорных корзин, шкафов и тумбочек. Я же метнулась к блоку компьютера, надеясь, что тут пароля не будет. Две минуты мне понадобилось, чтобы разобраться в интерфейсе, а потом меня отвлекли.

– За исключением блистеров от таблеток и упаковок из-под жратвы из мини-бара, это единственное, что я нашел, – протягивая мне клочок бумаги, сказал Макс.

Бумага как бумага, кусочек с оторванными краями размером где-то три на четыре сантиметра и напечатанной на нем красной цифрой восемь.

– А что с компом?

– Единственный след в истории, который наш покойник оставил, – это история браузера, – проводя пальцами по экрану, оповестила его я. – Да и то, если выкинуть оттуда онлайн-игры, порнуху и интернет-магазины, смотреть будет особо не на что. Только вот сайт туристической фирмы. Но в личный кабинет там не войдешь. Могу только сказать, что, судя по контекстной рекламе, покойный интересовался турами в тропики. Все, больше здесь ничего нет.

Сунув бумажку в карман джинсов, я первая покинула помещение. Зов не утихал, но теперь я могла его игнорировать. Видно, покойник так много проводил времени в номере, что оставил отпечаток ауры.

– Кстати! – Некромант вдруг встал как вкопанный. – А ведь съехал он совсем недавно. Вещей нет, но горничные номер убирать даже не начинали. Значит, мы совсем немного разминулись!

– Погоди… зомбяк спокойно съехал из гостиницы, вернул ключики, а перед этим заказал себе билет в тропики? Да у трупа жизнь интереснее, чем у меня!

Ладно, персонал не покусан, толпы ученых здесь не ошиваются, все не так уж и страшно. Значит, Джереми пока на свежатинку не тянет, и то радость.

У стойки регистрации я увидела знакомое лицо врача из больницы. Что он здесь забыл? На вызов приехал? А где форма?

Врач меня тоже заметил:

– Девушка? А мы раньше с вами не встречались?

– Вряд ли, – грубо отрезал некромант, собираясь вытолкать меня на улицу.

– Нет, я определенно вас где-то видел, – задумчиво, продолжил, кажется, Алибек. – Точно! Вы у нас телефон искали. А это, как я понимаю, побитый жизнью парень?

Он окинул взглядом Макса, но, к моему изумлению, не опознал. И слава вечности.

Макс тем временем тащил меня к выходу, а так как силы в нем было намного больше, чем во мне, я ехала по скользкой плитке пола и виновато улыбалась врачу. Надеюсь, он не вызовет психбригаду.

Некромант долго осматривал взглядом улицу, пока наконец не замер и не направился в противоположную от отеля сторону. И куда мы идем? Оказалось – в ресторан быстрого питания.

– Ты куда?

– В кафе, позавтракать.

– Там зомбяк по городу бродит! Какой завтрак?

– Плотный! Слушай, во-первых, мне надо заесть запах перегара… Во-вторых, я не хочу встретить тебя через пару лет из-за язвы желудка. И в-третьих, может, пока ты будешь жевать, перестанешь наконец шипеть, и я наслажусь тишиной!

Я мрачно наблюдала, как Макс расставляет на подносе картошку фри, салат, гамбургер, наггетсы и кружку пива. Куда в него только лезет?

Наконец порядок расположения еды устроил некроманта, и он с блаженным видом отхлебнул пива. Посмаковал и кинул на меня хитрый взгляд:

– Эй! А ты не должна меня там предупреждать: алкоголь – яд и все такое…

– А косой тебе не позвенеть? – Я откусила кусок котлеты с булкой и поморщилась: гадость какая. – Ты путаешь меня с Минздравом. Это он предупреждает, я занимаюсь теми, кто не слушается. Но тебе обещаю, до цирроза ты не доживешь!

– И что ты сделаешь, когда мы его найдем? – спросил Макс, утолив первый голод.

– Упокою и отправлю на перерождение. Там жизни разберутся.

– Жизни, смерти, – проворчал Макс. – И что, вот так оно? Просто работа? Не жалко?

– Кого? – удивилась я. – Вы же перерождаетесь. Упокоил, проводил душу, посидел, после суда подождал, довел до логова аистов и пошел себе обедать. Ничего сложного.

– Слушай, по блату заявочку примешь?

Я подавилась, и ресторан быстрого питания оказался в шаге от самой страшной антирекламы: «От нашего гамбургера сдохла смерть».

– В смысле? – пропихнув в себя комок мяса и овощей, просипела я.

– Видишь? – Некромант ткнул пальцем в соседние столики. За ним сидела молоденькая фифочка и кормила карманную собачку креветками. – Я тоже так хочу.

– Хочешь в следующей жизни быть девушкой?

Макс чуть не осенил себя крестным знамением.

– Не-е, хочу быть собачкой девушки. Тебя холят, прижимают к груди, носят в сумочке. Ты гадишь где хочешь и ешь креветки, а не размороженный гамбургер. – Некромант с отвращением уставился на пресловутый гамбургер на подносе.

– А еще на них наступают, их кастрируют и усыпляют, когда надоедают. Впрочем, последние два пункта – хоть сейчас, только давай за угол отойдем, а то не поймут.

Макс, кажется, обиделся, потому что некоторое время ел молча. Но, видать, любопытство пересилило, потому что поток вопросов возобновился с новой силой.

– И у вас есть академия?

Мне показалось или в голосе некроманта прозвучало недоверие? И откуда эти глупые стереотипы о смертях?

– Конечно. У нас много учебных заведений. Академия смертей, академия жизней, академия муз и так далее, так далее, так далее.

– То есть вы не рождаетесь смертями?

– Ну… – задумалась я. – Наверное, нет. Каждый сам выбирает профессию по душе. Папа вот был смертью, дослужился до всадника апокалипсиса. Мама домохозяйка, сестра будет жизнью. Так что да – мы разные. А вы все представляете смерть как скелет с косой. Обидно, знаешь ли, для вас стараемся.

– Но вы ведь носите балахоны?

– Ну носим. Даже кассиры в ваших кафе стоят в фирменных кепочках. А мы хуже, что ли?

– Уравниловка?

– Вопрос приличия. Представь себе молоденькую смерть, всю жизнь проведшую на Туманном Альбионе. Представил? А теперь представь себе ее реакцию на смерть с островов Полинезии. Которая предпочитает вид «я люблю гнездо проветривать».

Теперь пришел черед Макса давиться сэндвичем и надсадно кашлять. И, как назло, пиво кончилось. Жестами некромант подавал мне сигналы бедствия, но я, циничная и коварная смерть, осталась глуха.

– Умрешь, домой не приходи, – сообщила я ему.

То ли из вредности, то ли из сильнейшей жажды жизни Макс таки прокашлялся и умирать категорически отказался. Сбегал за второй порцией пива и, вернувшись за стол, наклонился, чтобы тихо поинтересоваться:

– Слушай, а секс у вас есть?

– Да. С мозгом! Во время общения с такими идиотами, как ты!

– Покраснела, покраснела, – на манер детских дразнилок пропел Макс. – Так я и думал. Ты – смерть-недотрога. Потому и злая!

На нас уже начали оборачиваться люди, ибо этот жалкий некромантишка, получив древком косы по лбу, начал ругаться. Я, к сожалению, не успела сделать вид, что не с ним. Менеджер заведения попросил нас или вести себя потише, или покинуть помещение. Я выбрала второй вариант.

Это надо ж, даже в общепит с некромантом вход заказан. Надо было его за детский столик усадить и всучить раскраску. Хотя с его талантом творить под градусом он из детской раскраски вполне может сделать полотно, достойное Босха.

До возвращения домой времени было много, а вернуться раньше значило получить в зубы тряпку, метелку и поварешку.

– О, твой родственник, – внезапно заржал некромант и толкнул меня локтем.

– Скорее однокурсник. – Я опознала Вячеслава, который, видимо, решил отметить успешную защиту диплома экскурсией в мир людей.

В отличие от меня, разбалованной домашней едой, парень всю учебу жил в общаге, в связи с чем его желудок переваривал все и даже больше. Это он наглядно нам и демонстрировал, со смаком грызя какой-то сомнительного вида снек.

Макс тоже с интересом разглядывал второго мрачного жнеца, встреченного за свою жизнь. Особенно внимание некроманта привлекла косуха парня.

– А почему он в куртке, а не в балахоне?

– Надоело в полиции сидеть, его в нем за эксгибициониста принимают. Как тепло на улице, так он в КПЗ.

Вячеслав вообще был еще более неудачливым, чем я.

Так, например, когда он проходил практику на первом курсе, то ошивался в парке, поджидал клиента. Так этот придурок перешел в мир живых и затаился в кустах. Сидит час, комаров на лету убивает, развлекается, короче. Тут сквозь кусты его поливает дурнопахнущей струей. Вячеслав, естественно, с матом выпрыгивает из засады. Картина маслом: полнолуние, май, сверчки стрекочут и орущий парень в балахоне. Та бабулька, чья псина осквернила его мантию, тоже оценила… Сначала перцовым баллончиком, потом сумкой, а в конце и собачку натравила. Шрам на икре – залюбуешься, челюсти у псинки – акула позавидует. Его потом долго дразнили «сахарной косточкой».

– Джули! – Парня не смутило, что я после его оклика спряталась за некроманта, сделав вид, что его не услышала. Он не гордый, сам подошел. Блин, теперь не отвяжешься, а болтливей его только мойры. – Тебя правда лишили косы и сослали в мир смертных?

Чего?!!

– Да, сослали, а вы что, не знали, что дворники – это разжалованные смерти? И работа нужна, и опыт общения с косой есть, газоны стригут – загляденье. Свежий воздух, кстати, полезен для организма. Ты подумай, я договорюсь.

Парень смотрел на меня так, словно не мог понять, шучу я или серьезно работаю дворником. Да… зря ему диплом выдали, ой зря. Интересно, кто это распускает слухи? Нина, обиженная на мой побег? Офелия, разозлившаяся на потасовку перед ужином или подколку во время? Кто-то доселе незнакомый, питающий тайную страсть к Джульетте Мор? Прямо хоть список составляй.

– Ну, мы пошли, – хмыкнул Макс и потащил меня прочь. – У нас там газоны нестриженые и горы мусора неубранные.

Только сейчас Вячеслав заметил Макса. Глаза одногруппника расширились, он открыл рот и предпринял несколько бесплодных попыток сообщить мне, что нас-то, оказывается, смертный слушает! Вот новость-то!

И когда всеобщее удивление достигло апогея, я почувствовала, что… исчезаю.

– Блин! – вырвалось у меня. – Папа!

Макс с Вячеславом синхронно повернули головы в мою сторону.

– Э-э-э! – возмутился некромант. – Ты куда?!

– Не смей ничего делать без меня! – успела крикнуть я, а потом оказалась в академии.

Перед носом разгневанного папы.

– Я что, разговариваю с тобой на каком-то древнем мертвом языке? – спросил он.

Нехорошо спросил, многообещающе.

– Что не так?

– Джульетта Мор, кто дал тебе право сбегать с работы?

– А ничего, что мне надо найти диплом? И рыбку съесть, и на стульчик сесть!

– Ты наказана! Офелия, кстати, тоже. В моем доме сестры не дерутся, как какие-то невоспитанные хулиганки!

– Папа, скажи честно, у академии проблемы с финансированием? – спросила я.

Отец немного опешил.

– Да нет. Грант даже получили.

– Тогда какой вечности ты экономишь деньги академии? Меня в приемную засунул, мелкую к швабре приставил. Класс! Сделал вид, что наказал, а что зарплату двум штатным единицам платить не надо – это так, издержки воспитательного процесса!

– Брала бы лучше пример с сестры, – проворчал отец. – И в кого ты такая? Она как с утра ушла на территорию, так и работает! Садовник на нее не нарадуется.

Словно сама судьба шепнула и подсказала, я повернула голову, посмотрев в окно. И как раз увидела, как работает Фели. С трудом удержалась, чтобы не рассмеяться в голос.

– Па-а-ап, можно два вопроса?

– Да?

– Ты вообще Фели сегодня видел?

– Нет, какой второй?

– Окна кабинета Смерти на эту же сторону выходят?

Надо отдать должное папиной сообразительности и спортивной подготовке. Через две минуты он уже утаскивал сестру за ухо со двора. А я воспользовалась моментом и нагло сбежала. Ибо получать еще и за косяки сестры не очень-то хотелось.

Садовник не нарадуется. Естественно! Там такие наклоны в коротеньких шортах!

Глава 4

Щепотка трагедии и немного дурдома

Я сидела на веранде, когда отец и Офелия вернулись. Попивала домашнее малиновое вино с легкими нотками амброзии, грела на закатном солнышке ноги и довольно жмурилась.

– Ты совсем офигела?! – возмутилась сестра. – Пап! Она пьет прямо у дверей! Не стесняется!

Я даже не стала ничего отвечать, только задумчиво потерла пальцем запотевший бокал.

– Джульетта Мор, ты наказана! – рявкнул отец. – Немедленно убери вино и иди к себе…

Он осекся и замолчал. Потом выпустил из рук папку с документами, забывшись, и едва успел подхватить.

На пороге дома появилась бабушка. Бабулечка. Теща. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, как злой Санта. Офелия бросилась в бабушкины объятия, а папа как-то растерял весь настрой меня ругать.

– Вино «Вдохновение», – фыркнула я. – Слушай, ба, вот как оно вдохновляет, если меня с половины бокала уносит Харон знает куда?

– А ты закусывай, – посоветовала бабушка, оторвав от своего венка пару виноградинок.

– Мама, положите меч, – осторожно попросил отец.

Бабушка, а звали ее Мельпомена, в юности давала жару подопечным. Еще бы, будучи музой трагедии-то. Уж давно сменилось поколение муз, а вот привычка ходить с мечом никуда не исчезла. Благодаря чему бабушка превращалась в грозного противника. И папа ее вполне обоснованно побаивался.

Века почти не изменили молодую красивую женщину, но с некоторых пор она предпочитала выглядеть постарше, справедливо полагая, что каждый возраст хорош по-своему. Даже если мы бессмертные и не стареем в принципе. Поэтому моя бессмертная бабушка чем-то напоминала обычную земную. Только с мечом. И венком. И в тунике.

Как и у всех… почти у всех женщин нашего рода, у бабушки были длинные светлые волосы. Она обладала хорошей фигурой с формами, о которых мне можно было только мечтать. Улыбка ее в свое время свела с ума не одного актера, а как она пела! Недаром была матерью сирен. Только характер подкачал. Я хоть и демонстративно радовалась приезду бабушки, а все ж представляла, чем он обернется. Если папа и Мельпомена встретились в одном доме – жди скандала.

– Все в дом! – радостно провозгласила бабуля. – Я привезла вам подарки! Вы не представляете, эти нынешние смертные делают такие штуки!

– Странно, вроде бы моя теща – это муза трагедии, – недовольно пробормотал отец. – Тогда какой вечности каждый ее приезд превращает мой дом в цирк?!

Бабушка расположила коробки с подарками в гостиной. Часть из них уже была передана маме на кухню, откуда я и стащила – с негласного разрешения мамы – бокал малинового вина с амброзией. А вот часть подарков оставалась нераспакованной, и мы с нетерпением ждали, чем порадует нас бабушка. Просто в прошлый ее приезд нам с Фели достались бриллиантовые серьги, маме диадема с сапфирами, Церберу коробка вкуснейших адских колбасок, а папе – мешок огурцов. Все с нетерпением ждали, чем она порадует нас в этот раз.

– Ну вы девочки уже взрослые, – начала бабуля издалека. – Поэтому пришло время дарить вам взрослые подарки.

– Мама, вы что, были в магазине для взрослых? – осторожно уточнил папа и, кажется, изготовился закрывать Фели глаза.

– Нет, я была в книжном магазине, – язвительно проговорила бабушка. – Но в одном ты прав – магазин для взрослых, так что иди леденец погрызи, болван великовозрастный.

Мы фыркнули, но под суровым взглядом отца сделали возмущенные лица.

– Книжки? – скривилась Офелия. – Ба, а у нас чего, книжек нет?

– Таких – нет! – отрезала бабушка, извлекая прямоугольные свертки.

Мы все расселись вокруг бабушкиного кресла и едва ли не затаили дыхание.

– Офелия! – провозгласила она. – Ты вступаешь в пору, когда девочка начинает читать любовные романы!

– Мама! – воскликнули хором родители.

– Ша, я приличные привезла! – осадила их Мельпомена. – Вот.

Я вытащила из стопки книг парочку в мягкой обложке и, стараясь не хихикать, прочитала:

– «Капкан страсти», «Лепестки страстного олигарха»… Лепестки? Это ботаника или ужастик?

– Отдай! – У Офелии уже горели глаза.

– Нет, ты это читать не будешь! – Папа сделал попытку вырвать из рук сестры книжку.

– На! – Бабушка всунула ему какую-то темно-синюю книжку. – Тут про тебя, наверное, пишут. Дарю!

– «Магия стерв», – прочитал медленно краснеющий папа.

Мама округлила глаза и, пробормотав что-то насчет обеда, поспешно скрылась в кухне. Офелия уже читала про капканы и страсть. Я тоже собралась было линять, но не успела. Мне вручили огромную стопку книг.

– Бабушка, это «Камасутра»?!

– Читай-читай, тебе скоро замуж, надо мужа радовать подготовкой.

– «Как соблазнить ректора», – продолжала я читать названия, – «Избранным вход запрещен!» – это что, намек на то, что мой потолок – секретарша?

– Это романтическое фэнтези, дуреха! – снисходительно рассмеялась бабушка. – Очень популярно.

– А почему на этой книге нарисованы трусы в клубничку?

– Так! – пришел в себя папа. – Джульетта, Офелия, а ну отдайте немедленно! Вам еще рано читать такие книги, ясно?

– Мне вообще-то двадцать…

– А вот будет сто двадцать, тогда поговорим! – отрезал он. – Офелия! Немедленно!

Надувшаяся Офелия вернула все книги отцу, тот сложил их в коробку и куда-то унес.

– Ужинать, девочки! – крикнула мама из кухни.

А бабушка нам лукаво подмигнула.

– Ничего, я в электронке скачала!

Но если папа надеялся, что все проблемы разом кончатся с ликвидацией книжной коллекции, то он жестоко ошибался. В нашей семье если уж начало что-то происходить, то само по себе не утихнет.

– Нет-нет-нет! – Бабушка категорически не желала пускать маму к завершению сервировки. – Твои дочери достаточно взрослые, чтобы накрыть на стол. Джульетта, займись посудой, а ты, Офелия, неси ужин.

Посуда так посуда. Пожав плечами, я принялась выставлять на белоснежную скатерть бокалы и тарелки. По случаю приезда Мельпомены мама приготовила фирменного гуся. Я бы не отдавала его на попечение Офелии, но у всех свои причуды.

Когда краем уха я услышала свое имя, насторожилась.

– Не рано, милая, не рано, – бабушка тихо уговаривала маму. – Как раз академию закончит, поработает, да и детишек воспитывать. Он хоть из приличной семьи?

– Сын всадника, – кивнула мама. – Они еще почти дети!

– Вот и будут вместе взрослеть. А за кого? Ровесник – самое то. Зачем ей разница в несколько сотен лет? О чем они будут говорить? А здесь и наработаются вместе, и перебесятся. Нет, правильно. Все правильно.

От возмущения я чуть не выбросила тарелки в окно. Это, значит, за меня решили все?! И замуж я пойду за сына всадника, и что ровесник – хорошо. А меня спрашивать не надо, я вроде как на все согласная. А вот нет, несогласная. И если не хотят ловить невесту по двум мирам – пусть советуются.

Все это я собиралась высказать им прямо на месте, да только не успела. Под скромное и тихое «Ой!», а затем не менее скромное, но уже громкое «Бабах!» Офелия уронила блюдо с гусем. Хороший гусь, как и всякий приличный бутерброд, падает маслом вниз. Маслом гусь был смазан очень щедро. Наверное, отныне мне стоит называть его с большой буквы – Гусь. Ибо только Гусь мог так испоганить всем вечер.

– Ну-у-у… – протянула задумчивая бабушка.

Кажется, она сейчас побежит срочно менять книжки Офелии с эротических на кулинарные.

– Значит, ужин в ресторане! – объявил папа.

И мой пассаж на тему преждевременного замужества откладывался.

Ресторан мы все любили. Небольшой, всего два этажа, причем второй был отдан под открытую летнюю террасу. Мне больше всего нравился именно второй этаж. Там было свежо, можно было смотреть на город и звезды. Еще там не заставляли танцевать.

Мы выбрали уютный столик у самых перил, и Офелия довела маму до крика, свешиваясь вниз и пугая залетных чаек. Чайки были адские, а потому Офелию не боялись, но наш столик запомнили и угрожающе посверкивали красными глазами. Надо следить за тарелкой, с них станется подкинуть туда что-то дохлое. Или, того хуже, еще живое.

Бабушка привлекала внимание. Она прихватила с собой не только меч, но и бутылку малинового вина. Никто почему-то возразить не решился, и вскоре мне стало совсем хорошо. Впервые за неделю я не думала о сбежавшем дипломе и задолбавшем меня некроманте. Просто отдыхала.

Когда подали горячее, в зал вошла девушка. Невероятно красивая, стройная, в длинном серебристом платье. Она держалась так изящно и гордо, что я забыла, что ем. Я даже не заметила ее спутника, настолько она была невероятна. Длинные золотые волосы уложены в изящную косу, на руке сверкало кольцо с огромным бриллиантом. С губ не сходила улыбка.

А меж тем ее спутником был магистр Смерть. И я настолько не ожидала увидеть ректора академии с девушкой, что закашлялась и сдуру глотнула еще больше вина. Голова закружилась, и я случайно вместе со стулом, у которого вдруг отвалилась ножка, повалилась на пол. Естественно, с грохотом.

Официант и отец тут же бросились меня поднимать, причем официант все время тараторил извинения. Но было поздно – внимание Смерти и его спутницы мы уже привлекли. А они, в свою очередь, привлекли внимание бабушки.

– Не могу поверить своим глазам! – театрально воскликнула она. – Это ты!

Что, она и для нашего ректора книжек привезла?

– Мельпомена, – усмехнулся Смерть. – Вот уж не думал, что ты соизволишь нас посетить.

– Да брось, не могу же я оставить свою несчастную дочурку, вышедшую за этого оболтуса!

– Не обижай моих подчиненных, им еще работать.

Но Мельпомена уже отвлеклась на спутницу Смерти. Та ничуть не смутилась от такого пристального внимания и сама представилась:

– Лора, аспирантка Академии муз.

– Что это тебя на студенток потянуло? – фыркнула бабушка, пока Смерть пододвигал к нашему столу дополнительные стулья.

– На аспиранток, Мельпомена, на аспиранток. И Лора преподает.

– Ну раз преподает, женись! – хохотнула бабушка. – Давно тебе пора, говорю. Вон у коллег уже дочки подрастают. Офелия еще маленькая, а вот Джульетте уж замуж пора, да?

– Ну-у-у, – протянул папа, – а как связано…

Но бабушка его перебила.

– Вот ты мне скажи, – она по-хозяйски взяла Смерть под ручку, – что там за сынок у нашего Голода?

– Мельпомена, дорогая, я не слежу за детьми своих подчиненных. Зачем тебе этот заранее несчастный юноша?

Бабушка наклонилась и начала о чем-то тихо рассказывать. Папа расспрашивал Офелию об успехах в школе, мама увлеклась беседой с Лорой. Мне пришлось сосредоточиться на еде, хотя четкое ощущение, что бабушка со Смертью говорят обо мне, не покидало до конца вечера.

Мы вышли все вместе. Дом Смерти был чуть дальше от ресторана, чем наш, но они с Лорой решили не пользоваться магией, а прогуляться. Я с завистью думала о способностях всадников перемещаться в любое место и нашего, и смертного миров. Мне до такой особенности работать и работать… А я даже выпуститься не могу.

– О чем загрустила? – меня нагнала бабушка. – Влюбилась?

– У тебя на все одна причина?

– В двадцать с небольшим лет? Да, на все – одна причина. Ну, и кто он?

– Да никто. Просто… думаю. Ба, а почему нам нельзя встречаться со смертными?

Бабушкино лицо приняло крайне удивленное выражение. Наверное, она чего только от меня не ждала, но явно не этого.

– Почему нельзя? – удивленно спросила она. – Можно. Вот только любой отец за такое уши надерет и в комнате запрет. Ну ты ведь не глупая, Джули! Влюбишься ты, влюбится он, а дальше? Он будет стареть, умирать, а ты сидеть рядом с ним. Знаешь, сколько наших потом убивались от несчастной любви? А представь, если вдруг он окажется твоим. Каково будет отправлять на перерождение любимого человека? Можно в смертных влюбляться, можно. Только это прямой путь к концу. Причем не самый легкий. Ты где его нашла-то?

– Бабушка, я тебе сказала, я никого не нашла. Я просто размышляю. И вообще, может, я книгу пишу?

– А, книгу пиши, пиши. – Бабушка или сделала вид, что поверила, или действительно потеряла интерес к гипотетическому смертному возлюбленному. – Я тебя потом в издательство посоветую. Я там на хорошем счету, между прочим.

– Про капканы страстных олигархов я не пишу, – фыркнула я.

Вдалеке показался дом.

А жизнь у нас все ж тяжелая. Хоть и вечная.

* * *

– Джульетта! – крик вырвал меня из какого-то очень приятного сна. – Опоздаешь!

Я взглянула одним глазом на часы и резко села в постели. Тут же голова взорвалась дикой болью, а по комнате пронесся гул.

– Офелия! На кой адский котел ты повесила мне над башкой этот бубен?!

Смех сестры стал лучшим доказательством, что расхожее мнение, будто дети растут и умнеют, – миф. Пока собиралась, я еще несколько раз ударилась об этот бубен, и папе наконец надоело это слушать.

– Джульетта, вы с Офелией не хотите переехать и дать нам с мамой пожить в тишине? – устало спросил он.

– Куда переехать?

– Замуж! – рявкнул отец. – Желательно быстро!

– Папа, если у меня еще есть шанс, то за попытку выдать замуж Офелию тебя посадят, ясно? Дай мне, пожалуйста, денег, у меня кончились.

Вообще, конечно, в нашем мире деньги были не слишком-то нужны. Мы ж не люди, у нас другие ценности. Но вот те из нас, кто связывался с внешним миром, иногда брали плату. Так, например, Харон за пару оболов мог отправить меня в мир смертных в обход Мойр. Да и сами старушки за несколько монет становились сильно приветливее. Плюс смертные деньги на земные лакомства – в академии был киоск. Иногда любила себя побаловать.

Папа обычно денег не жалел.

– А поменьше нет? – тоскливо вздохнула я, рассматривая крупную, почти новенькую купюру. – Мне ее Харон не разменяет, а отдавать сотню как-то жалко.

– Скажи спасибо, что не надо деньги в рот, как раньше, пихать. Беги быстрее, опоздаешь – наругают меня.

– Фе, – скривилась я, представив, как несчастные студенты запихивают Харону оплату за проезд. – Ладно, я побежала.

– Бутерброд! – объявила бабушка, кидаясь мне наперерез из кухни.

Так, с бутербродом в зубах, я и выбежала на улицу, пронеслась через пару кварталов и остановилась у пристани, чтобы снова насладиться зрелищем отъезжающего Харона.

– Замечательно! – выругалась я. – Привет, Стикс!

Вот никто не угадает, сколько раз я добиралась до академии вплавь! Если выгонят без диплома, пойду в спасатели Малибу. Буду в очаровательном бикини спасать хорошеньких серфингистов.

Естественно, опоздала. Встретила на обратном пути Харона, тот только поржал да предложил довезти до дома. И соблазн, честно говоря, был велик. Но, представив вопли Нины, ругань магистра и обиду папы, загребла вдвое сильнее.

У нашего стола было необычное столпотворение.

– Джульетта!

Отец непостижимым, невероятным, но вполне логичным образом оказался в академии раньше меня. В компании Голода, Смерти, Войны и еще какого-то паренька, темненького, с длинными волосами, собранными в хвост.

– Привет всем! – вяло поздоровалась я.

– Ой… – раздалось откуда-то сбоку. – А вы кто?

– Всадники апокалипсиса, – хохотнул Голод, увидев тощего мальчика в очках, сжимавшего в руках папку с документами, – Голод, Война, Смерть и Мор. Это стажер.

– Курсач, – заржал Война, переиначив старый земной анекдот.

Паренек покраснел и растерянно на меня взглянул.

– Это сын Голода, – объяснил мой отец, – он хочет поступить к нам.

Так, стоп! Сын Голода младше меня? И за него меня пытаются сосватать? Уж лучше я у них няней поработаю, это хотя бы оплачивается почасово и не требует рождения детей.

Сыночек чем-то напоминал Макса, но если Макс был вполне взрослым сформировавшимся мужчиной, то этот в мужчину только играл. Нарочито потертая кожаная куртка была ему на размер меньше, а еще парень странно топорщил руки, будто хотел показать, что из-за бицепсов его плечи намного шире, чем есть на самом деле. Бицепсов не было, так что со стороны казалось, словно он играет в огромного голубя. Те тоже так смешно ходят, растопырив крылья.

Сел сыночек напротив моего места, хотя Нина была свободна, как слово в демократическом государстве. Пришлось сесть за стол и протянуть ему бланк.

– А ручку? – ухмыльнулся парень.

Я отвернулась, чтобы достать из карандашницы новую ручку, и почувствовала, как по коленке легко скользнул чей-то палец.

– Эй! – возмутилась я.

– Нашел, – расплылся в улыбке парень.

– Вы нашли ножку, а не ручку. Различать эти вещи учат еще в детском саду, откуда вас, наверное, с позором выгнали за тупость.

– Ну, – меж тем выступил Смерть, – раз нашел, отчаливай заполнять за свободный стол. Вон вам сколько их поставили. Давай-давай, и еще раз руки распустишь – будешь работать не смертью, а покровителем депутатов.

– Смерть, чего ты взбеленился? – хохотнул Война. – Если ее ножками можно заманить пару человек в Академию, то почему бы и нет?

– Угу, давай ее в бикини у ворот поставим?

– А давайте вы пропустите к нам абитуриентов? – осторожно поинтересовалась я, ибо за всадниками действительно уже толпились растерянные парни с документами.

– Джульетта, – обратился отец, – я, вообще, хотел тебя предупредить, чтобы завтра ты отменила все свои планы.

– Мы с Лорой напросились к вам на ужин, – улыбнулся Смерть, – хотим кое-что сообщить, будем рады, если ты тоже придешь.

– Э-э-э… – Они с Лорой напросились К НАМ на ужин. Никого ничто не смущает? Я вот как-то впечатлена. – Хорошо. Я буду.

Отец, удовлетворенный моим ответом, ушел, Смерть начал изучать статистику поступивших, а Голод и Война отошли к Голоду-младшему, дабы проконтролировать процесс заполнения.

– Извините, – ко мне обратился тощий мальчик, выглядящий лет на десять, – а это приемная комиссия?

Я покосилась на огромную, больше моей головы раза в три, табличку «Приемная комиссия».

– Даже не знаю! – воскликнула я. – А сами как думаете?

– Адептка Мор, – раздалось у самого уха, и я аж подскочила от неожиданности. – Вы что творите?

– Простите. Ага. Самая приемная из всех приемных комиссий! – заверила парня.

Смерть еще что-то пробормотал и, к счастью, отошел. А у меня чуть сердце не выпрыгнуло. Как он так подкрался?

* * *

Из семейного дурдома в дурдом учебный… На некроманта я хоть ругаться могу, чтобы меня не одернули. Блин, надо было по торговому центру в режиме смерти идти. Надавали хлама: листовок, купонов, пару пробников и скидочную карту. Вечность… И выкинуть как-то неудобно, ребята старались, работали. Однако неудобно мне было до первой мусорки за поворотом.

По пути я вспомнила про некроманта, а точнее, про вселенскую пустоту в его холодильнике. Как раз по дороге должна была попасться кондитерская, про которую мои однокурсницы говорили, что кофе и пирожные там потрясные. Почему бы не зайти… тем более что вечером в ресторане мне отбили аппетит, а дома по кухне дежурила сестра. А Офелия на кухне… если она когда-нибудь захомутает Смерть, то я лично выпишу ему в записную книжку все номера с доставкой еды. Как сейчас помню торт «Птичье молоко», куда она бахнула три чайные ложки лимонной кислоты. Или мясо, мало чем отличающееся от углей. А еще был суп, в который она добавила картофель, тупо разрезав его на две половинки.

А пирожные и правда оказались вкусные, особенно когда никто не говорил под руку, сколько сантиметров на заднице добавит тебе съеденный бисквит.

Меж тем, когда я снова вошла в знакомый подъезд, со мной уже начали здороваться соседи некроманта. Что дальше? Предложат скинуться на домофон или выйти на субботник?

Не ожидая подлянки, я толкнула дверь квартиры Макса, но она изрядно меня удивила, оставшись непоколебимой. Я зло усмехнулась и вызвала косу: что ж, если у них такие хорошие и оперативные мастера, грех не подкинуть им работы. Лезвие прошло без сопротивления, и дверь снова осталась на месте. Это как? Ладно, попробуем по-человечески… постучим.

Стучу, долго стучу, ногами стучу! Основательно отбив ногу и поцарапав каблук, я окончательно поняла, что людское поведение не для меня. Следующим ударом косы я срезала дверные петли и еле успела отскочить от падающей двери. Сверху на дверь грохнулся массивный стул, спинкой зацепленный за дверную ручку. Стул пошел на дрова следующим, но это я так, душу отвела. Пинком отшвырнув обломки в квартиру, я пошла на поиски некроманта.

Нашла по звуку… храпа. Все, мой день удался! Да что день! Неделя! Месяц!

Спальня, два бессознательных тела мужского пола на кровати. Одеты, уже хорошо. Некроманта я увидела сразу, он спал лицом к двери, а вот о присутствии Вячеслава догадалась по храпу, который регулярно слышала на лекциях в течение пяти лет и опознаю где угодно. За спиной парня раздалось сонное бормотание, и на него закинули ногу. Спустя минуту к ноге добавилась рука, которая по-хозяйски попыталась ощупать отсутствующее, жертва домогательств среагировала на такое поползновение протестующим мычанием и передергиванием плечом. Вячеслава, однако, это не остановило в тщетных исследовательских поползновениях. Не найдя даже намека на хотя бы первый размер, жнец сонно выругался и убрал ногу с бедра Макса, чтобы через минуту наладить ему пинка с койки. Некромант даже не проснулся.

Да что ж за такое! Я смерть, а не белка. Как я у некроманта, он в дрова. Ну ладно, способ побудки мне уже известен. Окинула взглядом два бессознательных тела. Нет, вдвоем эти в душ не влезут, а пока буду окунать одного, второй успеет убежать. А может, одного в душ, а второго головой в раковину? Нет, лучше в унитаз. Только кого куда? Так, Макса в душ уже таскала, а в жизни должно быть разнообразие. Я на секунду замерла, чтобы представить сладостную картину некроманта, торчащего головой в унитазе, и себя, прыгающую у него на спине, чтобы запихать его поглубже.

До ванной, естественно, я их не дотащила, а пока бегала за водой, Макс уже осознал, что в квартире посторонние. Еще пять минут – и он осознал, что эта посторонняя – я.

– Есть чего пожевать? – вяло зевая, спросил он.

– Сена? – предложила я.

– Фу. Я, кстати, кое-что придумал.

– Сколько в этом «кое-что» градусов?

– Очень смешно, – скривился он. – Так… а этот чего тут делает?

– Тебя хотела спросить. Как можно напоить в слюни жнеца смерти?! Ты вообще человек? Когда будешь помирать и к тебе придет твоя личная смерть, пожалуйста, не спаивай ее, нам потом за это штрафы выписывают.

Макс словно не обращал на меня внимания. Похоже, все мои попытки воззвать к разуму, затуманенному алкоголем, слышались ему как «бла-бла-бла».

– Надо проверить Алибека, – выдал он, пока я переводила дух между речами.

– Зачем?

– Он был врачом нашего беглеца. Наверняка имел доступ к его биографии. Скорее всего, это ходячее недоразумение направляется к какому-то значимому для себя месту. Если прощупать Алибека, может, найдем зацепку.

– Разумно, – согласилась я.

Макс, с демонстрацией огромного опыта, быстро соорудил завтрак на двоих. Яичницу с колбасой, растворимый кофе без сахара и купленные мной горячие булочки. Причем Вячеслава он в расчет не брал. Тому, к справедливости стоит заметить, и не хотелось. Удар по печени, как ни парадоксально, оказался почти что смертельным.

– И как ты предлагаешь прощупывать Алибека?

Макс с таким аппетитом жевал, что я не выдержала и присоединилась, хотя обычно колбасу и в целом жирную пищу не жаловала.

– Тебе виднее, как мужиков щупать, ты же девушка.

– А по-моему, ты с этим справишься лучше, – фыркнула я, намекая на пробуждение Макса.

Он многозначительно погрозил мне вилкой.

– Но-но, я, между прочим, нормальный мужик. Хочешь, докажу?

– Э-э-э… нет, спасибо, – пробормотала я, напугавшись доказательства, которое мог придумать Макс. – Значит, просто пойдем туда и расспросим Алибека?

– Ну да. А давай скажем, что мы частные детективы и нас наняли расследовать исчезновение Джереми? Тем более что это почти правда.

– А он поверит? – с сомнением спросила я.

– У него интеллект, как у хлебушка. Конечно, поверит. Все, пошли.

– А со стола убирать?

– Само! – уже из коридора отозвался Макс.

– А Вячеслав?

– Сам! – не менее лаконично ответил некромант и скрылся на лестнице.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Бардак какой-то!

* * *

В мире людей я бывала не так часто. Пожалуй, за последние дни я посетила смертный мир суммарно больше, чем за всю жизнь. И думала, что столкнулась со всем: дракой, такси, общепитом, алкоголиком. Но куда там.

Шел дождь. Не просто дождь, а Дождь с большой буквы. Вода лилась с неба стеной. Зонтика, естественно, не было. И я могла бы создать вокруг нас защитный купол, но, к счастью, ума хватало не показывать магию на людях. Стоять под козырьком подъезда вечно мы не могли, так что на свой страх и риск рванули к ближайшей подземке.

Я никогда еще не ездила на скоростном метро. И чувствовала себя не особо хорошо… вот все же хоть я и смерть, а под землей мне неуютно. В царство Аида я ни разу не спускалась и сейчас вцепилась в поручни эскалатора, чувствуя, что ой, попадет от отца! Только когда вместо призрачных врат и вездесущего Харона показались поезд и щит с рекламой презервативов, я выдохнула. Макс, похоже, изрядно забавлялся моей реакцией.

– У тебя, – он протянул руку и вытер кончик моего носа, – грязь.

Я почему-то смутилась. А при виде поезда напугалась и прижалась к некроманту в толпе.

– Кхм. – Он как-то странно на меня покосился, – Джульетта, ты что, первый раз в метро?

– Да! И мне не нравится, когда надо мной тонны земли, глины и камня. Лучше такси, честное слово.

– Кто бы мог подумать, – фыркнул некромант. – Смерть боится подземелий. А еще чего боишься?

– Шаурму покупать на вокзале, – огрызнулась я и отодвинулась из вредности.

Посмотрела бы я на Макса после наших лекций.

– Знаешь, ваш мир – далеко не безопасная голубая планета. Ты знаешь, что такое сопромат?

Некроманта передернуло, видно, воспоминания были не из приятных.

– Вот, – довольная произведенным эффектом, протянула я. – Теория смерти еще хуже. Я ее сдала и забыла, как вы забываете сопромат и прочие страшные предметы. Так что скажу главную мысль. Безопасных мест нет.

– Даже для тебя?

– Даже для меня.

Уже на выходе из метро Макс замешкался, и мне пришлось ждать у выхода.

– Шаурмы? – спросил он, протягивая аппетитно выглядящий ролл.

– Очень смешно, – скривилась я.

Дождь лить не перестал, но интенсивность поумерил. Здание больницы, белое в ясные и сухие дни, потускнело и теперь напоминало декорации к ужастику. Еще бы в окна смотрели истощенные пациенты – и получилась бы полная картина надвигающегося апокалипсиса.

– Покайтесь, ибо грядет! – услышала я откуда-то сбоку.

Макс был так занят поглощением шаурмы, что ничего не замечал.

А я вот увидела у лавочки парня в мешковатых одеждах, с виду напоминающих балахон. Он ли орал, я сначала не поняла, но, когда мимо прошла какая-то парочка студентов, вдруг встрепенулся и заголосил:

– Покайтесь, грешники! Апокалипсис близко! Смерть, мор, война и голод наступают!

Я повернулась к Максу.

– Сфотографируй меня с ним! Папе покажу!

И понеслась к парню, счастливая, словно выиграла в лотерею внеочередной отпуск.

– Можно с вами сфотографироваться? Пожалуйста!

Растерянный парень, наверняка привыкший, что прохожие с неприязнью отмахиваются, так и застыл с открытым ртом. В руках у него была табличка «Всадники ближе, чем вы думаете». Макс охотно сделал несколько снимков на телефон.

– Ух, круто!

– И что крутого?

– Ну как, у вас постоянно всякие апокалипсисы происходят. И каждый раз выходят чудики, которые об этом объявляют. А всем по фиг. И папе с всадниками по фиг, они не для того академию организовывали, чтобы массово всех укокошить. Раз в десятилетие стабильно к вам ходят и то календарь майя продлевают, то ледниковый период останавливают. Дык и все не слава вечности – остановили ледники, начали орать про потепление. Продлили календарь майя – у вас еще какой-то закончился.

На нас странно посмотрел охранник больницы, услышавший часть разговора, и я решила помолчать. А то здесь и психиатрическое отделение есть. И будем мы не детективы, а… ну смерть и некромант – чем не пациенты?

– Здравствуйте! – Макс так улыбнулся молоденькой девочке в регистратуре, что я застыла пораженная – он что, так умеет? – Нам нужен доктор, мы не знаем его фамилии, но зовут его Алибек.

– Он лечит вашего родственника?

– В какой-то степени да… Лечил.

– Ой, – покраснела девушка. – А вы… вы не жаловаться пришли?

– Нет-нет, мы просто поговорить. О последних днях нашего любимого дядюшки. Моя невеста так переживает. Не спит, не ест.

– Шаурму с лица вытри, – мрачно посоветовала я вконец обнаглевшему некроманту.

– Сейчас посмотрю. К сожалению, доктор сегодня не работает. Приходите в понедельник. У него суточное дежурство.

– Ох, боюсь, до понедельника моя Джули совсем изведется. А вы не знаете, может, доктор еще где-то принимает? В частной клинике? Или, может, на дому? Нам бы очень хотелось с ним поговорить, буквально пять минут.

– Ну… – Девушка замялась, но природное обаяние Макса (которое я совсем не замечала раньше) было, видимо, слишком велико. – Он сегодня должен быть волонтером в доме престарелых. Это в нескольких километрах от въезда в город. Может, вам его и позовут.

* * *

– Я не хочу туда, – ныла я над ухом некроманта, изучающего карту метро в смартфоне. – Ваш общественный транспорт – это просто способ убить нервные клетки, время и хорошее настроение.

– А я не хочу бегать за людьми со стоном «Мозги»! И если для этого мне придется силком тащить тебя в метро, я это сделаю.

– А может, пешком? Полезно.

– Молча меня слушать еще полезнее.

Меня подтолкнули ко входу.

– Давай, шагом марш.

Но, на мое счастье, станция была закрыта на ремонт, и Макс, ругаясь, потащил меня к остановке наземного транспорта.

А в автобусе оказалось веселее! Особенно весело было падать на некроманта на поворотах и наступать ему на ноги. Но долго он терпеть это не стал и, заприметив свободное место… сел сам. Но как только я открыла рот, меня дернули и усадили на колени, прочно зафиксировав руками.

Пассажиры вокруг умилились, а я с сочувствием посмотрела на малыша, обездвиженного подобным образом, но у него хоть конфетка в компенсацию была.

– Учти, конфет у меня нет. Будешь орать, поцелую, – прошептал Макс мне на ухо, проследив направление моего взгляда.

– Ага, а потом тебя поцелует папа. Асфальтом.

Макс перспективу оценил и, кажется, напугался.

– Ладно, не буду, алкогольная пародия на Санта Клауса. Живи пока, – пробурчала я.

Дом престарелых мне понравился. На огороженной территории раскинулся большой светлый парк, а здание главного корпуса было добротное, с колоннами и большими окнами.

Но Макс любоваться цветущими каштанами и зарослями сирени не захотел, почти на буксире протащив меня ко входу.

Вход нам преградила медсестра:

– Стойте! Вы к кому?

Выглядела она как милая женщина, которая при желании могла работать вышибалой. Ну или подушкой безопасности, так как Макса она тормознула своим бюстом на ура. Он даже завис, впечатавшись в такое богатство.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, оттаскивая некроманта. – Мы по вопросу размещения моей бабушки, ее лечащий врач, его вроде бы зовут Алибек, просил подойти сегодня.

Медсестра расплылась в улыбке и, подхватив Макса под локоть, повела по коридору, а я поспешила занять место в фарватере этого крейсера. Женщина, почуявшая возможных клиентов, пела соловьем. Как кормят, какой режим дня, какое медицинское обслуживание. Да только внутри все было не так радужно. Двери старые, не оснащенные сенсорами, поцарапанный наборный паркет, прикрытый видавшими виды дорожками, и как апофеоз – окна, деревянные и заклеенные бумажными лентами. Да я такое только в старых-старых людских фильмах видела! Постоянно чувствовались спиной сквозняки. Но ощущение неправильности вызывало не это. Что-то царапало, но что именно, я понять никак не могла.

Внезапно меня дернули, утягивая в боковое ответвление коридора, оставляя медсестру позади. Некромант, а это был он, шепнул на ухо:

– Что задумалась? Решила реально бабулю сдать?

Меня передернуло, когда я представила реакцию Мельпомены на подобный фортель. Да тут останется котлован, а я месяц сидеть не смогу. Бабуля с радостью пустит свой головной убор на воспитание. Там еще с маминого детства вплетена пара ивовых розг на всякий случай.

– Тебе не кажется, что что-то не так?

– Дай подумать. – Некромант внимательно изучал таблички на выкрашенных белой масляной краской дверях. – Я с утра был облапан вдупель пьяным жнецом, потом сам облапал смерть, а теперь обсуждаю с этой смертью нормальность бытия. Нет, все так.

Только мы собрались постучать, как дверь открылась. В коридор вышла крепенькая старушка и очень резво заковыляла в направлении лестницы.

Алибек вышел следом и, не замечая нас, запер кабинет.

– Добрый день! – преувеличенно бодрым голосом поздоровался с ним Макс.

Ну чего так рявкать, теперь придется за ключами, которые уронил врач, нагибаться.

– Держите, – протянула я.

– Опять вы? Вы меня преследуете? Где охрана? – на удивление тоненьким голосом завопил врач, буквально задавленный габаритами нависающего над ним некроманта. Макс, зараза, явно развлекался, напрягая руки так, чтобы куртка трещала. Он бы еще «козу» сделал!

– Простите! – Я аккуратно и успокаивающе дотронулась до его руки. – Мы вас ищем из-за Джереми.

– Так это вы в его номере побывали! – озарило врача. – Я видел вас на ресепшене. И в больнице вы отирались.

– Да. – Я смущенно потупилась, пытаясь одновременно придумать ложь поправдоподобнее и заодно вспомнить то, что плела санитарке в первый свой визит. А то ведь этот гад не поленится и расспросит. – Меня Джереми приютил незадолго до своей… болезни, и я забирала свои вещи из гостиницы. А теперь я вспомнила, что неизвестно, отчего он умер, и боюсь. Вдруг это заразная болячка? Я ведь с ним одной ванной пользовалась.

Тут Макс решил включиться в игру:

– Вот дурочка мне попалась! Смартфон – новый – потеряла, неизвестную болячку, возможно, подцепила. Теперь бегай по городу с тобой, у меня, между прочим, свои дела есть.

– Это какие? Лежать на диване и прибухивать?

Эта «семейная» сцена слегка успокоила Алибека. Видно, он понял, что, прежде чем бить морду ему, мы сначала подеремся друг с другом, а он, глядишь, и убежать успеет.

– Конечно, прибухивать! В холодильнике шаром покати! А то, что ты готовишь, без алкогольной дезинфекции есть нельзя! Куда?

Некромант протянул руку и схватил потихонечку отползающего от нас по стенке врача за воротник халата.

– Стоять! Пока не расскажешь, от какой болячки померла добрая фея моей девушки, никуда не пойдешь.

– Да тропическая дрянь какая-то, мы только анализы в лабораторию отправили. Но если есть сомнения, я могу и вашу даму засунуть в карантин недельки на две.

Макс поднял руку, и врач захрипел, придушенный воротом, но ткань оказалась не лучшего качества, и пара пуговиц, вылетевших «с мясом», позволили Алибеку выскочить из халата.

Сердобольная я кинулась помогать ему подняться. Но как только врач принял вертикальное положение, меня буквально оторвали от него, а сам некромант деловито обыскал карманы трофея и, найдя ключ от кабинета, втолкнул Алибека туда.

– Рассказывай все, что знаешь о Джереми Смите. Кто он, откуда и чем общение с ним могло быть чревато.

Алибек сначала занял позицию за столом и как бы невзначай подвинул к себе увесистый на вид горшок с кактусом.

– Пара психов! Я что, по-вашему, должен помнить информацию обо всех своих пациентах?

– А вы всех пациентов выслеживаете по отелям?

– Он болен! Заразно болен, возможно.

– Это тогда забота инфекционистов, а я что-то на вас противочумного костюма не наблюдал.

Макс начал осторожно обходить стол, пристально следя за Алибеком.

– В любом случае – это врачебная тайна.

Быть бы врачу битым, но опять влезла жалостливая я. Ну как жалостливая, скорее прагматичная. Если наезд на словах еще можно списать на неадекватность парня, волнующегося за свою девушку, то битую рожу нам не простят. А разборки с охраной – не самое желанное окончание дня. Поэтому я буквально повисла на некроманте, оттаскивая его от Алибека.

– Не лезь! – Макс ворчал, как медведь, на шкуре которого по недоразумению повис пудель. Вроде и мелочь, но вцепилась намертво.

Но, слегка применив магию, мне удалось выпроводить его за дверь.

– Простите его! – сложила руки в умоляющем жесте. – Он просто очень за меня волнуется.

– Угу. И не закусывает. Я понял, – делая перед носом движение рукой, будто разгоняет вонь, пробормотал Алибек. – Возьмите визитку, там мой номер. Если он так с вами обращается, это повод найти специалиста.

– Спасибо!

Я спрятала визитку в карман и, поняв, что после такой встречи врач больше точно ничего не скажет, понеслась догонять Макса.

Некромант ожидал меня за углом, с интересом листая какой-то блокнот.

– Поражаюсь, какая ты двуличная зараза, – не отрываясь от чтения, одарил он меня комплиментом.

– Я, в отличие от тебя, не люблю получать по морде от санитаров. Что читаешь?

Я попыталась заглянуть в блокнот, но он мало того, что был маленьким, так еще и заполнен был на редкость корявым почерком.

– Да блокнот Алибека из кармана его халата вытащил. Только в нем список имен и какие-то цифры.

– Дай! – Я завладела трофеем. – Серж Демин. Сто два, девяносто шесть, девяносто семь, шестнадцать. Что за бред?

– Не знаю. Пошли, пока врачишка своих писулек не хватился.

Мы бы так и покинули сие милое заведение, если бы на лестнице Макс не услышал интересный разговор, отчасти поспособствовавший решить ребус из блокнота. Какой-то школьник спрашивал, где он может найти комнату сто два, в которой проживает его дед Серж Демин…

Мы оба чувствовали: цифры в блокноте Алибека – это ключ к разгадке. Врач явно неспроста выслеживал Джереми в отеле, да и с нами не захотел говорить не только из-за неадекватности Макса.

– Так, с первой цифрой ясно, это номер палаты, а что значат оставшиеся три? – задумчиво спросила я.

– Сейчас узнаем, отвлеки сестру с поста.

– Как?

– Тебе виднее, ты бабушку в дом престарелых сдаешь. Спроси про питание, условия посещения и систему охраны.

Прости, бабушка! Изображая внучку, желающую скинуть заботу о родственнице на чужие плечи, я несла такую чушь, которую не несла с того момента, как сдавала экзамен по психологии смерти. Все что угодно, лишь бы сестра не повернулась к посту. А уж когда пиликнул смартфон некроманта, я и вовсе собралась лезть обниматься к женщине, благодаря за участие. К счастью, она ничего не заметила. Но поскольку сразу же смотаться было бы невежливо, я задержалась на пять минут, выслушивая о прекрасных условиях проживания, и отстала от Макса, который уже вышел за дверь.

У дверей я краем уха услышала разговор двух старушек, божьих одуванчиков.

– Какой красавец сейчас прошел, точь-в-точь мой третий муж.

– Так ты ведь замужем была четыре раза. Развелась?

– Овдовела. Спился, зараза.

Макс так и не понял, почему я ржу как ненормальная.

Пока мы шли к воротам, он сверял что-то на экране смартфона с блокнотом.

– Есть!

– Что там?

– Смотри! Первая цифра – номер палаты, это мы уже поняли. Вторая – это возраст пациента, когда его врачом стал Алибек, третья – нынешний возраст.

– А четвертая? – забегая вперед, чтобы посмотреть в лицо некроманта, поинтересовалась я.

– Какая-то дозировка, судя по всему. Важно другое. Еще полтора года назад все пациенты Алибека скоропостижно умирали.

– Макс, тут такое место, где по сто лет не живут.

– Молодец, возьми с полки пирожок за наблюдательность! – язвительно осадил меня он. – Смотри, вот тут раньше около дозировки стояли буквы латинского алфавита, потом буква осталась одна, и начали скакать цифры. А теперь шестнадцать – это стандартная доза. И знаешь что? Те, кто получают шестнадцать чего-то там, живут. Тому Сержу оставался по прогнозам месяц, а он живет год.

На осмысление информации у меня ушла минута. Макс был поистине гениальным добытчиком информации. Так быстро и так метко.

– Он что-то тестирует на своих пациентах!

– И я даже знаю что. – Некромант полез во внутренний карман куртки и достал какой-то яркий буклет. – Узнаешь?

В верхнем углу был рисунок, который сразу показался знакомым. Несколько минут я пыталась вспомнить, где уже видела такую лемнискату. Вспоминала долго, до тех пор, пока не поняла, что видела не точь-в-точь такой знак, а грубый карандашный набросок. На обрывке бумаги в номере Джереми была не восьмерка, а стилизованный знак бесконечности. Яркая брошюра гласила: «Aeternum – вечная жизнь, вечное счастье».

А до меня наконец дошло, что казалось неправильным в этом здании, где, судя по рассказам, доживали свои дни старики. Я не встретила ни одну смерть. В этом заведении никто не умирал.

* * *

Рассказать отцу, что некая корпорация разрабатывает бессмертие? Пф… Он погладит меня по голове и тоном «Джули, не суй палец в рот!» поведает, что подобной мурой смертные занимаются столько же, сколько высчитывают даты апокалипсиса. Философский камень, пересадка органов животных, стволовые клетки, грибы и заговоры – что только не жрали, мазали на себя или изобретали люди, чтобы продлить себе жизнь.

Естественно, безуспешно. Иначе весь потусторонний мир давно бы уже передох от недостатка работы. А мы, между прочим, этой магией питаемся. То есть и шашлычок с коньячком уважаем, но все-таки – магией.

Поэтому я промолчала. Макс думал об увиденном всю дорогу обратно, и настолько глубоко ушел в себя, что я так и вернулась домой, не поговорив с ним толком. Надо было, наверное, дождаться. Но ведь дома меня ждали, ибо Смерть привел на ужин подругу.

Вот что делают нормальные люди в выходные? Встают в десять, завтракают в халате поверх пижамы и заваливаются с книжкой на кровать. А что делаю я? Мою люстру с помощью телекинеза и одновременно полирую хрусталь. А все почему? А все потому, что Смерть спросил разрешения привести к нам на ужин свою девушку, причем спросил так, что услышали Голод с Войной и тоже решили поесть на халяву. Голод даже сыночка привести обещал, что плавно переводило мероприятие из ужина в смотрины.

Наверное, остальные всадники приглашены на тот случай, если понадобится забаррикадировать дверь, чтобы я не убежала.

Единственная надежда была на сестру, которая явно что-то затевала в свете визита соперницы. Мне лично уже стало жалко несчастную девушку, против которой я ничего не имела. Напротив, чем добрее в последующие дни будет Смерть, тем лучше мне.

Вообще, это идиотский способ заставить парня ухаживать за девушкой, посадив за столом такую красотку, как Лора. Ибо Рик будет смотреть только на нее, меня он даже не заметит. А еще зальет слюнями горячее, что явно обидит маму.

Может, не все потеряно? Может, Рик и впрямь весь ужин будет пялиться на грудь Лоры? Или Фели в своем стремлении извести соперницу сильно напугает парня возможностью породниться, и тот сбежит.

– Джули, как дела с хрусталем? – прокричала с кухни мама.

– Хрусталь хрустит! – бодро отрапортовала я. – Шучу, блестит. И даже светится… слушай, может, он радиоактивный?

Мама многозначительно промолчала, выглянув из кухни и оценив мои старания.

– Теперь я могу пойти в свою комнату?

– Только затем, чтобы там убраться. Тебе еще окна мыть. Фели, не волынь!

Вот зачем мне убираться у себя? Туда гости точно не пойдут. По крайней мере, я слабо себе представляла, как магистр Смерть заинтересованно рассматривает мою коллекцию мягких хомяков.

Я заглянула на кухню, откуда доносились обалденные запахи и еще более обалденная ругань. В который раз убеждаюсь в мудрости смертных, сказавших, что хозяйка на кухне должна быть одна.

Мама носилась от стола к плите, нарезая овощи и сервируя стол, а одновременно ругалась с бабушкой, которая давала советы, как правильнее нарезать и сервировать.

– Зачем тебе еще одно горячее? Лора обещала принести свою фирменную запеканку.

– Лучше бы она обещала остаться и помыть посуду, – активно орудуя губкой, пробормотала Фели, с самого утра приставленная к мойке.

Удовольствие от всего происходящего испытывала только бабушка. Она сидела, закинув ноги на подоконник, попивала коньяк, оставленный мамой для пропитки коржей торта, и изредка делала выпад мечом, чтобы нарезать себе лимончик. Ну и, конечно, учила маму уму-разуму. Не самое верное решение, учитывая количество колюще-режущих предметов под рукой у мамы. Впрочем, у бабули ведь имелся меч.

Я уже хотела по-тихому исчезнуть, как свиток нагрелся, сигнализируя, что пришло сообщение.

«Поддатая ведьма еще в доме?» – почерком папы показал сообщение свиток.

Видно, папуля решил отсидеться в кабинете до ужина, но кушать захотелось раньше. А теперь он опасается показываться на кухне, и мне придется тащить ему перекус.

– Фели, покорми Цербера! – закидывая на тарелку пару бутербродов и наливая сок в бокал, отдала распоряжение сестре.

– Накорми сама!

– Я занята!

У меня еще теплилась надежда прекратить весь этот фарс с женихом, а папа для этого должен был быть добрым, а иначе говоря – сытым и довольным.

Увы, моим чаяниям поговорить с отцом не суждено было сбыться, дверь отцовского кабинета приоткрылась ровно на расстояние, которого хватило для тарелки, и снова захлопнулась.

Выругавшись, отправилась в свою комнату изображать уборку.

Попинав от злости пару подушек, я слегка успокоилась. Сейчас не средневековье, силком меня к жрецу не потащат. Максимум погрозят лишить финансовой поддержки, если откажусь. Мрачно ухмыльнулась, глядя на свою шкатулку с украшениями. Напугали, в крайнем случае что продать у меня есть. Смертные дюже любят золото, даже в книге говорится: «Люди гибнут за металл». Сдам свой металлолом и рвану в мир смертных. Как уже упоминалось, Харон не против левого заработка. Но прятать золото на черный день надо уже сейчас. Отец не дурак, он вполне может лишить меня доступа к ценностям. Окрыленная этой идеей, я кинулась к комоду и, достав из шкатулки булавку, нанизала на нее тройку колец. Остальное дело техники, прикрепить булавку с грузом к подкладке балахона. Уф, теперь можно перевести дух. Хотя я слабо верила, что меня выгонят из дома и не потребуют вернуться не позже десяти.

Остаток дня я провела, приводя в порядок себя.

Ближе к вечеру, пережив битву за плойку с сестрой, битву с мамой за макияж и битву с папой за длину юбки, я топталась в холле. Папа, стоящий рядом, периодически морщился, когда взгляд его цеплял мое платье. То, что я не горю желанием дружить с Риком, не значит, что надену балахон и буду злобной черненькой букой на всеобщем празднике. А что это праздник, я не сомневалась – Смерть наверняка привел на ужин невесту.

И вообще, я в детстве цирк любила, а Фели и невеста Смерти – тот еще цирк.

Первым пришел Война. Как воспитанный мужчина, принес маме и бабушке цветы, мне конфеты, а вот с Фели прогадал: подарил ей симпатичную плюшевую смерть с огромными зелеными глазами. Сестричка тут же попыталась подманить ею собаку, но я пожалела игрушку и отняла, нечего Церберу всякий синтепон скармливать.

Голод с сыном пришли минута в минуту. Отец семейства подтолкнул сына ко мне, явно с задумкой, чтобы тот поцеловал мне руку. Я пожалела, что мой крем для рук с ароматом яблок, а не кайенского перца, а то что-то надолго он к моей лапке прилип.

– Скоро будем ужинать, что же вы так переживаете-то, не надо жрать мою руку, – пробормотала я, отдергивая конечность.

Папа многозначительно кашлянул. Приветствие затягивалось. Если Смерть сейчас не явится, то придется развлекать гостей, причем кто мне достанется, даже гадать не нужно. Станцую ему народный танец малочисленных племен южной Африки. Может, он передумает жениться…

В кои-то веки мне повезло, и в дверь позвонили Смерть со спутницей.

В очередной раз при виде Лоры я потеряла дар речи. Черное платье из кружева, в котором она смотрелась куколкой, с ее-то золотыми локонами, высокой грудью и осиной талией, было одновременно и моей мечтой, и недостижимым идеалом. И, конечно, мне, в розовом платье и с игрушкой в руке, на ее фоне только бантика в волосах не хватало.

Аспирантка, мило щебеча, передала маме контейнер, еще горячий, и высказала свое восхищение домом. Смерть тоже пришел не с пустыми руками, он принес огромную коробку пирожных с логотипом нашего школьного магазинчика. На лестнице раздалось цоканье когтей, и в холл спустился Цербер. Лора аж запищала от восторга, тиская собаку. Тот тоже радовался вниманию, подставляя девушке головы для чесания.

За ничего не значащими разговорами все переместились в гостиную, к накрытому столу.

Мама рассадила гостей, проявив задатки недюжинного стратега. Меня посадили рядом с Риком, Смерть около Лоры, но как можно дальше от Офелии, а сестру около родителей, чтобы была под присмотром. А еще я заметила сканирующее заклинание, кинутое папой на еду. Доверяет он дочери, ничего не скажешь.

Ужин все больше напоминал фарс. Все сидели с вином в бокалах, кроме Фели и Рика – те цедили компот. Блин, представляю нашу свадьбу. Молодые, выпейте за свое счастье! Невеста пьет шампанское, а жених лимонад. Воображение на этом не остановилось, нарисовав мне утро после брачной ночи. Жених в слезах, прикрывающийся простынкой, и наряд стражей, забирающий меня в тюрьму за совращение несовершеннолетних.

Восторги аспирантки относительно Цербера продлились ровно до момента, когда все сели за стол, потому как выяснилось, что три слюнявые пасти – это гораздо больше, чем одна. Фели, кажется, забыла не только покормить собаку, но и закрыть дверь. Этим и воспользовалось животное, привлеченное аппетитными запахами. А вытаскивать Цербера из-под стола телекинезом папа не решился, так как был шанс перевернуть этой тушей стол. И, раз уж Лора хорошо отнеслась к псине, то именно ее колени он выбрал для того, чтобы уронить на них головы.

Смерть ему явно мешал, филейной частью туши Цербер то и дело елозил, отпихивая конкурента.

Мама нахваливала меня перед Риком как могла. И хозяйка, и красивая, и умная. Если она сейчас притащит мои медали и альбомы, то я зарежусь ножом для масла. Главное, на помощь рассчитывать было нечего. Голод поддакивал маме, Фели буравила злым взглядом нашу парочку, а Война что-то обсуждал с папой и бабушкой. Я тем временем почувствовала руку на своем колене. Ну маникюр я ведь не зря делала? Парень взвыл и убрал пострадавшую конечность.

Все за столом обернулись к нам. Я сделала вид, что увлеченно смотрю в окно.

– Что ж, – изрекла мама, – предлагаю переместиться на диваны. Я подам кофе с десертом, и все вместе поговорим.

Наконец-то эта пытка закончилась!

И только Цербер испытывал по этому поводу некоторые сожаления. Не захотел расставаться с «подушкой» и направился следом. Фели кайфовала, особенно в момент, когда Цербер сильно полюбил ногу музы.

– Фу, как не стыдно, – с наигранным возмущением грозила сестра собаке. – Такое можно делать, только надев кольцо на палец. Простите, он впервые так себя повел.

– Джульетта, – вмешался отец, смерив Фели испепеляющим взглядом. – Отведи собаку в спальню и закрой там. Цербер, я тобой недоволен!

С выражением крайней тоски в глазах пес отпустил Лору и поплелся вслед за мной в комнату. И не поел толком, и порезвиться с гостями не дали. Но папу он слушался беспрекословно.

– Извини, друг, – хмыкнула я. – С удовольствием бы посидела с тобой вместо этого ужина. Но как только ты вырастаешь, тебе уже не разрешают уходить в комнату играть и не мешать взрослым. И продлится это вечность.

Цербер тоскливо завыл, то ли соглашаясь с моими невеселыми мыслями, то ли тоскуя от разлуки с Лорой.

– Молчи, грусть, – вздохнула я, запирая дверь.

В гостиной шла оживленная беседа, но ничего сверхважного не обсуждалось. Я все думала, когда уже Лора и Смерть объявят о помолвке. В том, что они женятся, никто не сомневался. Интересно было взглянуть на реакцию Офелии. Мы все ждали, что рано или поздно эта ее детская влюбленность пройдет. Может, лучше сейчас и вот так?

Папа с Голодом и Войной стояли у камина, с бокалами виски в руках. Ага, кофеек, конечно. Кто-то сегодня будет спать на диване, ибо мама просто ненавидит запах алкоголя. Мама с бабушкой и Лорой обсуждали что-то явно рецептурное, судя по доносившимся отдельным словам. Офелия, к моему удивлению, разговорилась с Риком. Парень показывал ей татуировку на плече и явно купался в восхищении. Смерть стоял у камина, задрав голову, и рассматривал привезенные мамой из смертного мира пейзажи.

– Джульетта, – улыбнулась мне мама. – Мы ждем тебя.

И тут произошло сразу несколько вещей. Выругался – очень грубо и неприлично – Голод. Взвизгнула Офелия. Побледнела мама. Я почти ничего не поняла, только удар, мелодичный звон и Смерть, чуть не сбивший меня с ног.

Я пошатнулась на каблуках и едва не упала, но магистр свободной рукой удержал меня за талию и не дал растянуться на паркете. В другой руке он держал люстру. У меня аж мороз по коже прошелся. Представляю, что бы было, упади это жуткое хрустальное недоразумение мне на голову. Что, решила отомстить за халтурную уборку? Бессмертие бессмертием, а от удара по макушке даже смерть не оклемается.

Так мы и застыли, как сценка в каком-то идиотском фильме.

– Ну, – хмыкнул Смерть, – будем считать, это омела.

– Так не Рождество, – зачем-то ляпнула я.

– Жаль, – последовало глубокомысленное замечание, а потом меня выпустили на свободу.

Люстру заботливо положили на столик, хотя лично я на ней бы с удовольствием попрыгала.

– Кажется, подпилена, – заметил Голос.

Смерть как-то помрачнел, бросив на отца взгляд. Тот, конечно, магистру подыграл: вопиющий случай, покушение. Но я-то видела, как многозначительно он посмотрел на Офелию.

– Копишь прегрешения? – прошипела я. – Мы еще за бубен не расквитались!

– Ну хорошо то, что хорошо кончается, – улыбнулась Лора. – Как говорит мой муж, если чему-то суждено упасть, оно упадет. И дай вечность, чтобы не кому-нибудь на голову.

И вот тут-то лица у нас вытянулись окончательно. Лора, Смерть, муж, люстра… что вообще в этом дурдоме происходит и можно я просто пойду спать?

– Так, пожалуй, пришло время для нашего разговора, – объявил Смерть. – Джульетта, будь добра, сядь куда-нибудь, где не падают тяжелые предметы. Лора, иди сюда.

Он откашлялся, а улыбающаяся Лора встала рядом. Может, они уже поженились?

– Что ж, большая часть присутствующих – мои коллеги, люди, которые уже много земных лет поддерживают академию, отдают ей свое время, знания и силы. И поэтому вы узнаете обо всем первые. С нового учебного года я ухожу с поста ректора академии. Мое место займет Лора. Как и место всадника впоследствии.

Воцарилась тишина. Фели с Риком особенно не впечатлились, разве что сестренка явно обрадовалась, что Лору и Смерть связывают далеко не романтические отношения. Впрочем, бдительности она не теряла. Преемница, как же, интересно, чего она там перенимает.

А я наблюдала за реакцией. Мама с бабушкой были вежливо удивлены. Папа усмехался – ему всегда было плевать на перестановки в академии, карьеру и в целом коллектив. Он был доволен местом, которое занимал.

А вот Голод с Войной явно остались недовольны. Конечно, место верховного всадника займет женщина… да будь Лора хоть трижды сильна и талантлива, никто в здравом уме не пустил бы ее на место Смерти. К управлению академией – возможно. Но всадником?

А еще Голод и Война явно надеялись на повышение. И тут такой облом.

Не знаю, на что рассчитывал Смерть, так радостно об этом объявляя, но не могу сказать, что все обрадовались. Лучше бы он женился. Еще неизвестно, как новый ректор отнесется к моему таланту влипать в неприятности.

– Ты с ума сошел? – не выдержал Война. – Женщина-всадник?

– У нее есть все необходимые качества, заверяю тебя.

– Так, и кто у нас муж? – усмехнулся Голод. – Просто так такие должности не получают.

Смерти явно не нравилось их поведение. Он хмурился и почти готов был одернуть коллегу и друга. Но Лора успела первой.

– Харон, – с обворожительной улыбкой ответила она.

Затем подошла к маме, очевидно, чтобы попрощаться, поблагодарила всех за вечер и направилась к выходу.

– И по какой же причине такая красотка коротает время с простым лодочником? – крикнул ей вслед Голод, чем привел Смерть в невероятное бешенство.

Лора обернулась. Совершенно беззлобно и даже немного снисходительно улыбнулась. Поставила на столик у выхода бокал и произнесла:

– А у него весло большое.

И ушла, оставив всех присутствующих в немом молчании.

* * *

Я тихонько постучалась в балконную дверь и, увидев, что Смерть махнул рукой, вошла. Его широкие плечи закрывали почти весь вид на город.

– Мама велела принести вам чаю, – пролепетала я, пытаясь удержать в руках дымящуюся кружку.

– «Мама велела принести вам чаю», – передразнил меня тоненьким голосом магистр. – Кто так входит, адептка Мор? Учитесь ставить себя в коллективе. Открыла дверь, громко произнесла. Раз велела – вручила. Не взял – вылила на штаны и гордо ушла. В следующий раз будет знать, как выпендриваться.

Я как-то неуверенно помялась, выдавила кривую улыбку и вознамерилась свинтить обратно в дом, где мама убирала со стола, а папа орал на Фели. Голод и Война гордо ушли вслед за Лорой, а Смерть отправился рефлексировать на балкон. В его руке я заметила дымящуюся сигарету, но он тут же ее выбросил. Блин, хоть бы пепельницу взял, мне что, в кустах потом ползать и окурки собирать?

– Видишь, купол светится? – вдруг показал Смерть на что-то вдалеке, и мне пришлось подойти ближе к перилам.

– Вижу.

– Резиденция жизней. Получила разрешение на такую яркую иллюминацию. Ибо надо поддерживать репутацию светлого и чистого храма.

– А у нас, значит, можно в темноте спотыкаться, по фиг, мертвые ж уже, – хмыкнула я.

В логове жизней я никогда еще не была.

– А почему вы уходите? – вырвалось у меня.

Смерть усмехнулся и сделал несколько глотков.

– Как сказал один президент: «Я задолбался, я ухожу».

– Он не так сказал.

– Ну зато смысл верный. Мы с твоим отцом, Джульетта, начинали вместе. Голод и Война пришли позже, причем Голода я вытащил буквально из ничего. Он, кстати, тоже был музом. Сама понимаешь, для мужчины работа не слишком почетная. А у него еще и способности наши были. Наверное, они с Войной и рассчитывали на мое место. Но я не вижу в них нужной силы. А в Лоре вижу.

– И чем теперь будете заниматься?

– Сначала обучу Лору, передам все дела. Потом посмотрим. В мире много занятий, о которых ты, кажется, не подозреваешь.

– Не сомневаюсь.

– Тебе бы тоже подумать, чем ты займешься после окончания.

– Вы же меня на второй год оставили, – напомнила я. – Вот, доучусь.

– Ты не хуже меня знаешь, что он пойдет тебе на пользу. Но я не об этом. Я о том, что будет после диплома, когда ты получишь работу.

– А что там? Буду работать смертью. В серьезный отдел меня не возьмут, буду перерождать енотиков или караулить убившихся на корриде. Или на День ВДВ дежурить. И все.

– Понятно. – Губы Смерти тронула улыбка, и мне показалось, что он имел в виду что-то другое. Но вот что? – Как диплом?

– Бегает. И мы… за ним.

– Мы?

– Да, там… некромант, который его оживил. Он тоже не в восторге… кхм.

– И знает, что ты смерть?

– Он же некромант, – ответила я. – Хотя, мне кажется, он думает, что я белочка.

– Он тебе нравится.

Я покраснела в темноте и отвернулась. Вот я еще с магистром не говорила о своих симпатиях.

– Ладно, – сказала я, – пойду маме помогать. А вы сегодня у нас останетесь?

Спросила я это с целью выяснить, готовить ли постель в гостевой. И только потом вспомнила, что гостевую уже заняла бабушка, а больше свободных комнат в доме и нет. Да и спросить можно было у мамы. Смерть смерил меня задумчивым взглядом.

– Да нет. К себе пойду.

– Чего это?! – вдруг раздалось со стороны двери, и я от неожиданности чуть с балкона не спрыгнула. – Куда в такую ночь собрался? Вон девок в одной комнате положим, тебя в Джулькину.

Бабушка, как всегда, подкралась незаметно. Прямо как песец.

– Нет, Мельпомена, – усмехнулся Смерть, – боюсь, для комнаты Джульетты я недостаточно близок к вашей семье. Да и не люблю я девичьи комнаты. Они всегда почему-то розовые.

– Не розовая у меня комната, – почему-то обиделась я.

– И коллекция хомяков зачетная, – поддакнула бабушка. – Но вообще правильно. Эти две в одной комнате друг дружку поубивают. Слушай, ну ты конспиратор, мы думали, ты жениться на этой Лоре собрался.

– Да брось, Мельпомена. Неужели я привел бы невесту на ужин к вам? Я и собрал всех на нейтральной территории, чтобы Голод с Войной вели себя прилично. У вас самая большая семья. При девушках они пока еще стесняются.

– А что? – хмыкнула бабушка. – Ты ж всегда по блондинкам тащился. Лора эталонная. Надо, кстати, поближе познакомиться с Хароном. Что там за весло такое интересное?

Они принялись беседовать, а я тайком прошмыгнула в дом. Какие-то смешанные чувства остались после этого вечера.

Глава 5

Убийственное свидание

Цербер разбудил меня около половины шестого. Погуляв с ним до шести, я решила, что мне лучше уйти в академию пораньше, во избежание вопросов о вчерашнем разговоре на балконе.

Поэтому, пока все спали, я выскользнула из дома и направилась на рабочее место. Город еще был тих, только Зевс, подрабатывающий дворником, подметал улицу. А что поделаешь? Сейчас не античность, заделал ребенка на стороне – плати алименты. Вот бедняга и работает на шести работах, чтобы содержать многочисленных отпрысков.

Миновав фонтан, который в столь ранний час распространял вокруг себя не свежесть, а холод, я порадовалась, что захватила с собой кардиган.

Шесть сорок пять, у Харона первый рейс, на который я впервые пришла без опоздания.

– Что, веселая ночка? – поинтересовался лодочник, едва я устроилась на скамье.

– Скорее веселый ужин. Неужели жена ничего не рассказала?

– Рассказала, как чудесно готовит твоя мать.

Хм, а интересно. Значит, Лора решила не жаловаться мужу на двух хамов, которые явно просто так не успокоятся и будут пакостить втихаря.

Всю дорогу я исподтишка рассматривала Харона. А ведь он совсем не старый. Мы как-то слишком привыкли к лодочнику и воспринимали его как старика, что издревле перевозил то души, то нас. А оказался вполне себе мужчиной. Пусть не молодым, но подтянутым и симпатичным. А еще, как ни крути, Харон был хорошим, и, в принципе, Лору я понимала.

Процокав каблуками по мраморным плитам холла, я подошла к отцовскому кабинету. Запирающее заклинание мне было известно, поэтому проникнуть внутрь не составило труда. Так, до открытия комиссии еще два часа. Похулиганим? Только дверь изнутри запереть надо.

Сумку под голову, кардиган вместо одеяла, плюс солнечные лучи приятно согревают меня, пока я удобно устраиваюсь на отцовском столе. Можно поспать пару часиков. В тишине, спокойствии и без бубнов над головой.

Через два часа солнце, вместо того чтобы согревать, начало слепить мне глаза. Потянувшись, легко спрыгнула с антикварного монстра и взглянула на часы на запястье. Оставалось еще десять минут, чтобы дойти до рабочего места. И тут я вспомнила, что сама до сих пор не подала документы на зачисление. А мне ведь через пару недель выходить на учебу!

Не успела я подойти к двери, как щелкнул замок. Проклятье! Папа не должен был так рано прийти на работу. Застанет меня здесь – выпишет наказание, да и замки с заклинаниями сменит. А я терять доступ к отцовской вотчине не планировала. Поэтому быстро юркнула в шкаф, надеясь, что туда он точно не полезет.

Раздались мужские голоса. Я узнала Смерть и папу. Сначала они обсуждали вчерашний ужин, а когда уселись за стол, началось кое-что интересное…

– Ну так что? – спросил Смерть. – Ты подумал?

– Подумал. И, честно сказать, ничего не понял. Моя дочь – не разменная монета.

– Я не предлагаю тебе ее менять. Я лишь хочу напомнить о нашем уговоре.

– Уговор касался немного иного, – уклончиво ответил папа, а у меня от любопытства аж уши в темноте зажглись: о чем они говорят?

– Согласен. Но…

Смерть вдруг замолчал. Из коридора послышались какие-то вопли, и в кабинет влетела секретарша.

– Магистр Мор! Там ваши дипломники подрались!

Разразившись ругательствами, отец вылетел из кабинета. В небольшую щелочку я могла видеть только часть кабинета, и что делал Смерть, не знала. А потому, когда в дверцу шкафа вдруг постучали, от неожиданности я подпрыгнула и снесла с вешалки отцовскую старую шубу. Вот зачем он ее сюда повесил?

– Ну, – дверь открылась, явив миру наши с шубой тесные объятия, – и чего мы тут делаем?

Смерть спрашивал беззлобно, даже с ехидством.

Шуба была адски тяжелая.

– Сидим, – просипела я, пытаясь выползти из-под меховой заразы. – Пылью… апчхи… дышим!

Смерть с легкостью поднял шубу и аккуратно повесил на плечики, пока я отряхивала платье. И краснела. Ибо оказаться застуканной в шкафу во время важного разговора… это капец как нехорошо.

– Я поспать пришла, – поспешила объяснить. – Дома бабушка, бардак, все бегают и спорят. А я тут на столе прикорнула. А как вы поняли, что я в шкафу?

– А я, моя дорогая, опытный, – хмыкнул Смерть, подталкивая меня в спину к выходу, – чувствую, когда шкаф пустует, а когда там кто-то прячется. И лучше бы «кому-то» уйти, пока отец не пришел. А то я добрый, а вот он – воспитатель в первую очередь.

– Ладно! – быстро согласилась я, боясь, что Смерть передумает. – До свидания.

– До свидания, – согласился Смерть.

А я еще подумала: какое дурацкое прощание. Ну при чем тут свидание-то, в самом деле?

* * *

Стол Нины был завален цветами, а сама девушка сияла, как начищенная кастрюля. Что вообще ей несвойственно. Абитуриентов почти не было, приемная кампания заканчивалась. Через пару недель все пойдут на учебу, а в холлах вместо столов и стендов появятся родные скамейки.

Приподняв шикарный букет роз, я нашла бланк заявления на прием документов. Нина торжествующе на меня смотрела, мол, я-то защитилась, да еще и цветов вон сколько.

– Не хочешь спросить, кто подарил? – наконец не выдержала она.

– Вряд ли благодарные абитуриенты, так что нет.

Я быстро заполняла все графы, вспоминая аналогичное действо пять лет назад. Поступать меня тогда пришли всей семьей, причем так суматошно собирались, что… забыли дома меня. Я, поднятая с самого утра, просто уснула в дальнем кресле в гостиной. Спохватились они уже в академии, возвращаться было лень, так что все заявления за меня писала мама.

Ну а я выспалась.

Народу не было, Нина порхала вокруг, расставляя цветы по разным емкостям. Ей даже с факультета нелепых смертельных совпадений пару ваз подогнали. Благоухало все это богатство адски. Да и в целом получилось настолько внушительно, что табличку «Приемная комиссия» можно было бы сменить на более уместную «Цветы. Недорого. Богатый выбор».

– Э, нет, – грудью закрыла я стол, не давая водрузить на него чайник с какой-то шибко пахнущей фигней. – Я свое везение знаю. Гарантирую, у следующего абитуриента будет жуткая аллергия именно на этот веник, и он тебе весь бланк соплями измажет.

На меня смертельно обиделись. Какая трагедия!

Наверное, у нас бланки были зачарованные, поскольку заполнить его без ошибок, к своему стыду, я тоже с первого раза не смогла, хотя и помогала другим делать это множество раз. Когда я, поминая вечность, заполняла уже второй бланк, мне по глазам резанул солнечный зайчик. Какого? У меня и окон в этой стороне нет!

– Нина! Что за детский сад?

– Извини! – покаялась коллега, демонстративно пряча браслет под рукав платья, но делая это медленно, чтобы я успела разглядеть ее новую цацку.

Ну своего она добилась. Побрякушку я заценила. Гладкий браслет из белого металла, со вкраплениями блестящих на солнце кристально прозрачных камней.

– Серебро с фианитами? – наугад сказала я.

– Платина с бриллиантами! – обиженно огрызнулась Нина.

– Вау! – возвращаясь к документу, невпопад брякнула я.

Еще минут десять Нина мялась и мычала. А вот не буду спрашивать, кто ей подарил.

– Джу, а что ты делаешь сегодня вечером?

Я от неожиданности поставила помарку на втором бланке. Цветы, подарок от поклонника… или поклонницы? Мне уже можно бояться?

– Спокойно! Мне нужна подружка на свидание.

После этой фразы я перевела дух.

– Ты единственная из моих знакомых, кто порядочная и не симпатичнее меня, – тут же спустила меня с небес на землю Нина.

– А что, одной тебя кавалеру мало? Рассчитывает на веселое трио или справедливо боится, что, если ты утопишь его слезами, я брошусь спасать?

Нина бросила на меня пламенный осуждающий взгляд.

– Нет. Просто он галантно предположил, что с подругой мне будет спокойнее.

– А подруг у тебя и нет.

– Он приведет друга.

– Действительно. Встреча с двумя мужиками. Да, вдвоем несомненно поспокойнее. Может, возьмешь кого-то из кружка культуристов?

– Пожалуйста! Пожалуйста! – заканючила Нина и, кажется, собралась реветь.

Потом ее осенило:

– Я придумала! Я за тебя остаток приемки работать буду.

– Это как? – насторожилась я.

– Ну… я буду работать, а ты где-нибудь отдыхать. А говорить будем, что обе работаем.

– А если Смерть придет?

– Скажу, что ты вышла в туалет или буфет. И дам тебе знать, придешь.

И, хоть поначалу мне и не хотелось ей помогать, желание халявить весь остаток приемки перевесило. А еще к этому желанию примешивалась капелька любопытства – хотелось-таки взглянуть на ее кавалера.

– Хорошо. Где, когда и во сколько?

– Сегодня. В семь часов. В театре.

Если бы она в этот момент посмотрела в мою сторону, то увидела бы, как меня перекосило.

Ненавижу театр! Он мне все детство испортил!

Как только наступало лето, мама отправляла меня к бабушке. А та делала из меня культурного человека в силу своих возможностей.

Лето, жара, мне шесть лет. Что хочет делать шестилетняя маленькая девочка в теплый июньский вечер? Сидеть попой на горячей земле, зарывать секретики из стекол и играть с подружками в куколки. А вместо этого тебя отмачивают в ванной, напяливают светленькое платье, накрахмаленное до такой степени, что царапается, на ноги надевают носочки с кружевной оборкой и сандалики. Ну и в довершение образа завязывают два огромных банта на голове.

И это далеко не конец мучений.

У входа в театр бабушку ждут ее подопечные студентки-музы, которые налетают на меня, как стая чаек. Щиплют за щеки, сюсюкают, и каждая считает своим долгом одернуть на мне платье, подтянуть носки или поправить хвостики с бантами. А знаете как? Берут хвост, делят его пополам и изо всей силы дергают пряди в разные стороны. На двадцатом поправлении моя натянутая улыбка начинает напоминать оскал джокера.

Вы пробовали в шестилетнем возрасте высидеть всего «Князя Игоря» в темном и холодном зале? И единственное, что ты имеешь для утешения, – это леденец «Барбарис», выданный тебе при условии не шуршать оберткой и не грызть его слишком громко.

Зато было весело наблюдать, как за кулисами бабушка гоняет особо отличившихся режиссеров мечом. Тогда я и поняла, что фраза «меня посетила муза» может трактоваться по-разному.

Но в целом театр – это «бр-р-р».

Раз обещала, придется идти. Кто бы мог подумать, что в конце концов я окажусь страшной подружкой Нины на свидании в театре. Надеюсь, она не будет об этом болтать, а то любопытство обойдется моей репутации очень дорого. Надо придумать наряд.

Что выбрать: прикинуться серой мышкой, нацепить бесформенный пиджак поверх платья, собрать волосы в пучок с петухами? Или принарядиться и в кои-то веки накраситься, чтобы впредь думала, кого зовет на свидание?

Пока я мысленно перебирала в уме вещи из гардероба, у моего стола появилось движение, по виду напоминающее человека. С подарочком. Краем глаза я уловила цветочный горшок.

– Нина, что я тебе говорила про гербарий? – Тут я рассмотрела цветок и шарахнулась в сторону. – Что за дрянь ты принесла?.. Рик?

Вечность, в каком месте он нашел эту жуть? Розетка из мясистых щупалец зеленого цвета, покрытых белыми наростами, угрожающе топорщилась из горшка, того и гляди норовя схватить неосторожно поднесенный карандаш и утащить к корням, чтобы там с хрустом сожрать. Я осторожно ткнула в центр розетки кончиком карандаша, готовая в любой момент оставить его на верную погибель в щупальцах монстра. Но ничего такого не произошло. Ничего не произошло и тогда, когда я, осмелев, ткнула грифелем в нарост, на поверку оказавшийся твердым, как и остальная часть растения.

– Это что? – поинтересовалась я у «женишка», так же, карандашом, отодвигая горшок подальше от себя.

– Подарок. Я решил, что букет быстро завянет, а он, – кивок на ужастик в горшке, – будет долго напоминать обо мне.

Да, рассматривая в зеркале первый седой волос, я непременно попомню Рика добрым словом.

– А побанальнее ничего не было? Гиацинтик там, азалия?

– Ну… – смутился юноша. – Я в детстве кактусами и суккулентами увлекался, мне папа их из командировок в засушливые районы привозил. А это один из моих любимцев.

Я с трудом подавила желание послать этого суккулента куда подальше.

Нина и так вся обратилась в слух, уже подушечки пальцев лаком для ногтей покрывала в рассеянном стремлении послушать наш разговор.

Схватив юношу за воротник кожаной куртки в стиле «жара – ничто, а имидж – наше все», я вытащила его на лестничную площадку.

– Чем обязана? Папа велел передать мне пирог и горшочек с маслом?

В ответ на мою тираду Рик широко улыбнулся и засунул руки в карманы джинсов, копируя гадкую привычку отца.

– Не угадала. Он утром умотал в командировку, причем намекнул мне, что его дом в Эркаторе свободен. Он там какого-то паразита зерновых тестирует, бывает наездами, и дом всегда готов к визиту гостей. Не хочешь рвануть? Тропические фрукты, пляжи, ты топлес.

Ну наглец…

– Дорогой Гена! – Я ласково приобняла его за плечи.

– Я Рик, – напомнил парень.

– Ты мультики не смотришь. Так вот. Тебе там одному спиртное не продают по возрасту, да? Ну так сделай себе документы, ты же умный и богатый, верно? И заодно запомни уже, что я с тобой никуда не поеду. Я тебя выгуливать не собираюсь. Если бы я хотела работать нянькой, я бы устроилась в семью с детьми поменьше. Мы не будем встречаться. И не надо дарить мне суккуленты. Иначе в одну прекрасную ночь, я тебе обещаю, все они придут к тебе домой.

– Они не живые!

– А у меня есть знакомый некромант! – отрезала я, возвращаясь к столу.

* * *

Вечером я была во всеоружии. В неравной борьбе серой мышки и вредины победила вторая и нацепила платье, приготовленное на выпускной. Хоть куда-то его надену, раз по назначению не удалось. Внешне платье выглядело как пышная черная юбка с цветочным принтом, чуть выше колена, и светлый приталенный пиджак с изящным тонким ремешком. Волосы я собрала в нарочито небрежный пучок, а еще ярко накрасила глаза. И получилась какая-то другая Джули, непривычная.

Но вроде симпатичная.

– Куда это ты? – прищурилась мама.

Она в коридоре пыталась отпарить папин пиджак, который тот снова забыл в портфеле сложенным кое-как.

– В театр, – пожала я плечами.

И уж лучше бы сказала, что к любовнику! Мама смотрела на меня с таким недоверием, что пришлось объясняться.

– Нина попросила сходить с ней. У нее там кавалер пришел, хочет независимую оценку.

– Нина? – Брови мамы поползли вверх. – Ну иди… Дома не позже полуночи, и в мир смертных не спускаться!

– Ага, – махнула я рукой, мол, все поняла. Как с маленькой, честное слово.

На улице было прохладно, и пришла я чуть раньше. Успела выпить кофе в буфете, а когда появилась Нина, срочно захотела сделать вид, что просто решила посидеть за столиком, показать платье. И в театр-то я не собираюсь, а кто эта девица в жутком обтягивающем латексном платье ядовито-розового цвета, я совсем не в курсе.

– Привет! – Нина радостно улыбалась. – Ну как я?

– Э-э-э… – У меня кофе комом в горле встал. – Смело. Ты упала в бочку с расплавленной резиной?

Нина сделала вид, что обиделась.

– Купила в магазине смертных. Так сейчас модно.

– Если тебя попытаются снять на пару часиков, не ной, – предупредила я. – Спектакль через десять минут, где твой хахаль?

– Сейчас будет.

Она закусила губу, высматривая кого-то в толпе, а потом принялась усиленно махать. Я отвлеклась на поиски зеркальца в сумочке и не сразу заметила, кто к нам подошел.

– Адептка Мор, – раздался насмешливый и чуть удивленный голос.

– М-магистр Смерть, – офигела я. – А… вы тоже в театр пришли, да?

Я обернулась к Нине за помощью и застала ее… в объятиях Войны, который явно остался доволен платьем, ибо общупал ее всю. Смерть был явно недоволен, но истинные чувства скрывал.

– Нина, – процедила я сквозь зубы, – на минуточку!

Сделав фирменное лицо под названием «ачотакова?», Нина соизволила меня выслушать.

– Да ладно тебе. Ну не знала я, что это он. Война цветы дарил анонимно, позвал встретиться… я и взяла тебя, вдруг он маньяк! Обещал привести друга. Формально все условия выполнены. Ну разве он не милый?

– Не очень, – честно призналась я. – Нина, он привел на свидание нашего ректора. Рек-то-ра!

– Вот и поправишь учебу, – отрезала та, буквально пихая меня в сторону Смерти.

Прозвенел первый звонок.

Не сделать попытку ретироваться я не могла.

– Знаете, я, наверное, пойду.

Куда там, пока соображала, где тут выход, меня подхватили под руку и потащили в зал. То есть Смерти-то казалось, что он меня вел, а вот я ощущала себя мелкой собачушкой, которую тащит за собой торопливый хозяин.

– Зачем же уходить, не посмотрев спектакль. Сегодня последний выход Лоры. Она тебе обрадуется.

– Лоры? Не знала, что она из театра.

– Она талантливая актриса. Несмотря на сильный дар всадника.

В толчее перед билетером я поняла, что потеряла Нину с Войной. Приметное платье «подружки» нигде не мелькало, словно она растворилась в толпе.

– А где резиновое изделие номер два? – вырвалось у меня.

Смерть, к моему изумлению, рассмеялся.

Когда мы сели на места, я задумалась о вечном. Вот какой смысл в «подруге для спокойствия», если подруге купили билеты в партер, а сами заняли ложу. И вряд ли им там будет спокойно.

А Нине надо смотреть, что и, главное, где покупаешь. Платье явно предназначалось для привлечения внимания к хозяйке где-нибудь в ночном клубе, ибо в темноте оно… светилось. Нину было видно издалека, и я не могла не хихикать. Смерть сдержанно улыбался.

– А что за спектакль? – спросила я.

Не удосужилась взять программку, но Смерть протянул свою.

Тут разъехались шторы, явив декорации обычной девичьей спаленки, где на кровати дрыхла смерть. Я так и не прочитала, о чем пьеса.

Рядом с кроватью стояла коса, в окошко светило солнце. Смотрелось натурально. В смерти я рассмотрела Лору. Зазвенел звонок, имитирующий смертный телефон, и начался спектакль. Он шел без антракта, но впервые в жизни я досидела до конца и не уснула.

Простая смерть Аделаида вышла на замену подруги и встретилась со смертным, который видит ее против ее желания. У смертного погиб брат, и он просто жаждал вернуть его при помощи Аделаиды.

Трогательная сцена, где надлежало картинно поплакать в кружевной платочек:

– Он умер, Макс. – Лора изобразила сочувствие.

И романтично-забавный финал:

– Если ты теперь смертная, то можно пригласить тебя на свидание?

– Ты что, разбил машину, чтобы пригласить меня на свидание?!

Красивая сказка о том, как смерть отказалась от сущности в пользу смертного возлюбленного. У нас такие были в ходу. И смертного тоже зовут Макс. Это что, мода?

После оваций Лора принимала поздравления, Смерть потащил меня на сцену, чтобы вручить подарок, оказавшийся милой брошкой. Я бы предпочла сбежать, но куда там – всадник держал мертвой хваткой, не вырываться же.

– Джули, спасибо, что пришла, – улыбнулась Лора. – Как тебе спектакль?

– Замечательный! – разулыбалась я.

От дальнейших расспросов меня спас знакомый голос, который я уж точно никак не ждала услышать в театре:

– Ты была прекрасна, дорогая, но слава Вечности, что с театром покончено.

– Харон! – просияла я. – А где весло?

Лодочник рассмеялся и добродушно потрепал меня по голове, как маленькую девочку:

– Выйдешь замуж, увидишь.

Я покраснела. А Смерть произнес:

– Но-но, Харон, довольствуйся своей женой.

– Легко тебе говорить, – фыркнул в ответ лодочник, – ты там как в цветнике работаешь. Таких студенток в театры водишь.

– А я тебе предлагал место в академии, сам отказался.

– Если бы ты мне академию муз предложил, я бы еще понял. А вообще, всех присутствующих мужчин спасло только то, что всеобщее внимание привлекала идиотка в светящемся платье. Кстати, она заперлась с хахалем в подсобке и явно занята не тем, зачем ходят в театр. Есть здесь те, с кем они пришли?

Лора вопросительно взглянула в нашу сторону, и мы, не сговариваясь, хором выдали:

– Не-е-ет.

– Не знаем, – добавила я.

– И, пожалуй, пойдем, – решил Смерть. – Жду тебя послезавтра.

– Изверг, – крикнул нам вслед Харон, – мог бы отпуск дать девочке.

– Ей-то дам, а тебя кто отпустит? – парировал Смерть.

Мы вышли, уже когда основная масса народа разбежалась по домам. Горели редкие фонари, а воздух был по-летнему теплый, ночной. Я начинала чувствовать, что устаю на высоких каблуках. Смерть шел рядом, погруженный в свои мысли. До середины дороги нам было по пути, а дальше к его дому вела отдельная улочка. Но почему-то он свернул именно в мою сторону.

– Э? – спросила я, удивившись.

– Мор, – укоризненно на меня посмотрел, – ты всерьез думаешь, что я отпущу тебя одну ночью?

– Еще не ночь. Почти.

– Ну-ну, – ехидно хмыкнул Смерть. – Знаешь, я иду и удивляюсь. Чем ты думала, идя на свидание вслепую! А если бы начали к тебе приставать?

– Ну ведь оказались вы, а против вас у меня есть мощное оружие.

– Какое?

– Я все папе расскажу! – на одной ноте, подражая Фели, провыла я.

– Не реви, деточка, я тебе мороженку куплю.

И купил, по дороге завернув в какую-то кафешку. Так что к дому я подходила, догрызая огромный рожок и чувствуя себя очень странно. Как будто ходила не на свидание, а на детский утренник.

– Так что, спектакль тебе не понравился? – вдруг спросил магистр.

Я пожала плечами.

– Беллетристика. Неправдоподобная, но слезливая история любви смертного и смерти. Неправдоподобно. А Лора хороша.

– Вот как, значит, – усмехнулся Смерть. – Неправдоподобно… а я как-то любил смертную девушку. В юности.

– И что с ней стало? – ляпнула прежде, чем подумала.

– Переродилась. Живет где-то, может, счастливая. Но одно время я даже хотел уйти к ней и отказаться от сущности.

– А так можно?

– А ты бы смогла? – задал встречный вопрос Смерть.

Впереди показался дом. Горели лишь редкие окна: в комнате бабушки да Фели. Только бы им не пришло в голову выглянуть наружу! Я потом несколько лет буду оправдываться за эту ночную прогулку. И не поверят ведь, что не знала!

У калитки мы остановились, и я набрала в грудь воздуха, чтобы разом за все поблагодарить и сбежать. Отвечать на каверзные вопросы Смерти не хотелось.

– Ну, Мор, давай, я жду или прощального поцелуя, или папу с ружьем. Выбирай.

– Я выбираю приз, – брякнула я. – Хватит надо мной издеваться. Я же не знала, что это вы. Нина просто попросила сходить с ней, чтобы страшно не было.

– А я и не издеваюсь, – вполне серьезно ответил Смерть, делая ко мне шаг.

Я отступила, потом еще и уперлась поясницей в калитку. Мужчина надвигался, сокращая между нами расстояние, а когда его стало совсем мало… калитка неожиданно открылась. Я заорала, понимая, что на ногах не удержусь, а Смерть подхватить не успел. Со всей дури (а ее у меня было больше, чем всего остального) я свалилась в близлежащие кусты и знатно приложилась скулой о бордюр.

Перед глазами радостно промчались птички, в ушах звенели хрустальные колокольчики, и я бы даже сочла это романтичным, если бы главный бубен так не болел. Все еще сидя в кустах, я ощупала лицо.

– Джульетта? – осторожно позвал Смерть. – Ты там как?

Ответить я не успела. С грохотом распахнулась дверь, и с криком, достойным свирепых берсерков, выскочила бабушка. Размахивая мечом, она явно вознамерилась разрубить Смерть тут же. Он, правда, уворачивался, но чье кунг-фу сильнее, я однозначно сказать не могла.

– Изверг! Прямо у родных ворот! Девочку нашу! Да она невинна, как майская роза! Да я тебе сейчас покажу, что такое муза трагедии!

– МЕЛЬПОМЕНА! – рявкнул Смерть.

Бабушка затихла, меч растерянно поник. Послышались голоса, сад озарился светом, и на пороге возникли мама с папой, а за их спинами маячила Офелия.

– Что здесь происходит?! – поинтересовался папа. – Мама! Уберите меч! Джульетта, объяснись!

– Ну-у-у, – протянула я из кустов, – мы встретились в театре, а потом магистр решил меня проводить. Мы попрощались, и я…. упала вот.

– Он ее лапал! – возникла бабушка. – Я сама видела!

Строго говоря, лапали меня только кусты. Я на них упала. А Смерть просто пошутил, кто ж знал, что калитка не заперта. Это же я, Джульетта Мор, магнит для неприятностей.

– Мама, успокойтесь. Джульетта, что ты там делаешь, ты помяла мамины розы!

– А по-моему, это мамины розы помяли меня, – пробурчала я. – Помогли бы!

– У-у-у, – протянула мама, рассматривая мое лицо, – синяк будет, и вылечить не успеем.

Смерть меж тем подошел к смущенной, но все еще пылающей праведным гневом бабушке и забрал из ее рук меч.

– Значит, так, это я заберу. А не то еще покалечишь кого-нибудь. Пора тебе сдавать холодное оружие на въезде в город. Или носи картонный.

– Ну знаете! – вспыхнула бабушка. – Раз здесь так относятся к уважаемым и пожилым музам, мне нечего вам сказать! Джульетта, Офелия, девочки – рада видеть вас на каникулах. А вы отныне живите как хотите!

Развернувшись на каблуках, бабушка бодро почесала к выходу, а за воротами исчезла в вихре светящихся шариков. Мы в полном молчании провожали ее взглядом. Смерть опасливо косился на изъятый меч. Полагаю, боялся, что бабушка, будучи ведьмой во всех смыслах этого слова, наделила артефакт какой-нибудь совершенно дикой способностью.

– Заберете? – спросил он нас, на что мы единодушно покачали головой.

Но руку ему папа пожал. С чувством так. И была у меня шальная мыслишка, что отъезд бабушки родители все-таки отпразднуют.

Глава 6

Мантия, коса, фингал – вот мои документы!

Работать не пойду! Это была единственная мысль, когда я взглянула в зеркало наутро после неудавшегося двойного свидания. Такое ощущение, что я не в театре была, а на боях без правил. И вышла оттуда не сказать чтобы победителем. На скуле красовался синяк, а в волосах запутались остатки маминых роз.

Шипя сквозь зубы, я потянулась к тюбику с тональным кремом, но тот в ответ на все мои усилия выдал только неприличный звук и крохотную капельку. И чья наглая мордашка, помимо меня, крем на лицо мазала? Не будем показывать пальцем на Офелию, сразу прибьем на фиг.

Ну в таком виде самое то к Максу явиться.

На каблуки я после вчерашнего смотреть не хотела и, блаженно вздохнув, натянула платье-толстовку с мультяшным принтом и кеды. В мире смертных иногда попадались забавнейшие вещицы, и бабушка привозила их тоннами.

Цербер, предпочитающий ночевать со мной, заскреб когтями по двери, заставив вспомнить, что ковер я чистила совсем недавно и повторения не хочу. Не отвлекаясь от причесывания, махнула рукой в сторону двери. Та послушно приоткрылась, собака протиснулась, и раздался звук льющейся воды, грохот и визг псины.

Не помня себя, я выскочила в коридор. Оный напоминал бассейн. Мокрая собака забилась под столик и дрожала, столик дрожал вместе с ней и скидывал с себя последние безделушки. А над моей дверью был наколдован таз с водой.

– Иди ко мне, – про себя матеря сестричку, ласково позвала я питомца.

Тот послушно встал и поспешил под защиту хозяйки. Все три головы скорбно вздыхали и сетовали на судьбу. Вот только стол остался на Цербере, и зверюга теперь напоминала авангардную черепаху.

Заведя Цербера в ванную, я тщательно вытерла его банным халатом сестры. Ну что ж, теперь купать псину не надо, а вот халат пришел в явную негодность. Надеюсь, Фели обнаружит это, когда его уже наденет.

Удовлетворенная мелкой, но приятной местью, я тихо выскользнула из дома.

В торговом центре от мрачной девушки в спортивном прикиде и с синяком люди шарахались. Да явись я в мир смертных при полном параде и с косой, то уверена – такого бы эффекта не было!

А уж когда в мою сторону начал поглядывать полицейский, я поспешила стать невидимой. Так и добралась до некроманта.

Если бы не характерный табачный запах, я бы подумала, что квартира Макса горит, настолько задымленной она была.

– Нет, ты все-таки решил угробиться!

– Ты тоже, – внимательно разглядывая мою хмурую физиономию, протянул некромант. – Красивая иллюминация. Попался клиент, который не убегал, а решил дать смерти бой?

Некромант в очередной раз подтвердил то, что я и так знала. Он – бесчувственная скотина. Вот что бы делала я, увидев такую жуть у знакомого? Спросила, больно ли, надо ли помочь, посочувствовала, а он? Но справедливости ради надо заметить, что если бы такой фингал украшал Макса, я бы пожала руку тому, кто подбил ему глаз. Так что мы квиты.

– Ты поесть не принесла?

Я уронила челюсть. Я вообще смерть или курьер? Фыркнула, молча оттолкнула его и прошла в квартиру.

Ну и кавардак… Мятая рубашка неаккуратно висела на спинке стула, а под ножками этого стула притаились кроссовки, место которым вообще было в коридоре. В кружках, расставленных по квартире, уже давно высохли остатки кофе, а сама кофейная банка стояла перед компьютером с воткнутой в нее ложкой, будто некромант, в отчаянной попытке не уснуть, ел его всухомятку.

Но, судя по тому, как было смято покрывало на постели, это ему не помогло.

Сам Макс тоже выглядел неважно. Растрепанные волосы, щетина и круги под глазами отнюдь не придавали ему шарма.

Щелкнул замок, и послышались шаги. Через минуту уже свежий и умытый некромант ввалился в кухню и первым делом сунулся к пустой плите.

– А где еда?

– В магазине! – рявкнула пораженная его наглостью я.

Макс хмыкнул, провел руками по мокрым волосам и стряхнул в мою сторону пахнущие ментолом капли.

– Фиговая ты хозяйка.

Я молча прошла к холодильнику и распахнула его, демонстрируя некроманту его пустое нутро.

– Фиговый ты добытчик.

На том и порешили, сыграв на этот раз вничью, но зрело внутри подозрение, что в следующий мой приход холодильник окажется набитым до отказа. И придется готовить.

Когда мы разместились у компьютера, Макс, старательно прикрывая клавиатуру, ввел пароль. На экране тут же высветились многочисленные страницы социальных сетей, сайтов ритуальных услуг и даже клиник по криогенике.

– Я прошерстил все, но сайта у дома престарелых нет. Это первая странность. Телефон тоже не отвечает. Зато форум был довольно познавательным. Еще полгода назад на нашего знакомого были сплошные жалобы и просьбы не подпускать его к их родственникам. А сейчас, – некромант выдержал паузу, – люди готовы подраться за то, чтобы их дедушку лечил именно Алибек. Тогда я полез в соцсети искать этого субчика. И…

– Тоже ничего? – перебила его я.

– Если бы, его страница забита фотками с отпуска, работы, дома. Да такое ощущение, что он не работает, а делает селфи! Ради интереса я списался с его однокурсниками.

Я как раз рассматривала фото фигуристой дамочки в коротком халатике. Да, нет сомнений, с кем он списывался.

– У них был только один вопрос: «Разве его пустили к людям?» По их мнению, его потолок – ветеринар. И то они бы ему и морскую свинку не доверили.

– Это все? – разочарованно протянула я.

То, что человека считают бездарной фигней, еще ничего не значит. Меня вон все такой считают. И что теперь, я – мировое зло?

– Извини, запрос в друзья ему не отправил, а иначе ему не напишешь.

– Можно позвонить, – вдруг придумала я, вспомнив про визитку.

– Откуда у тебя телефон?

– Он мне визитку дал. Сказал, что ты скотина и, если что, я могу ему звонить в любое время.

Тут Макс впервые взглянул на меня оценивающе. Внимательно осмотрел мое лицо, прошелся взглядом по ногам, но очень быстро вернулся к синяку. Подошел, аккуратно взял меня за подбородок, повернул лицо к свету и осторожно, подушечками пальцев, коснулся синяка. Я дернулась и зашипела.

– Отлично, – невесть чему обрадовался он. – Звони! Реви в трубку, всхлипывай и жалуйся, что я допился до белочки и поднял на тебя руку. Уверен, Алибек не устоит и решит побыть героем.

Куда я дела визитку? Не в кошельке, не в визитнице. Неужто потеряла? Я догадалась материализовать балахон, надеясь найти хотя бы там, и сунула руку в карман.

Едва извлекла картонку, в меня тут же кинули телефоном.

– Звони!

Макс чуть ли не подпрыгивал от любопытства. Странно он как-то за своего зомби волнуется. К слову о зомби, мне начинало казаться, что мы вообще занимаемся совершенно не тем. Надо искать Джереми! А я что делаю?

Трубку взяли после пятого гудка.

– Алибек? Это Джули, – делая прерывистые вздохи и заставляя голос дрожать, начала ломать комедию я. – Мой парень хотел вас избить.

– Я помню, – сухим тоном отрубил Алибек, явно вспомнивший Макса.

– Так вот, он нашел, к кому приложить кулаки.

– Он избил вас?

– Ну не то чтобы избил… – Один фингал за избиение не сойдет. – Так. Размялся.

– Вы дома? Он там?

Я бросила взгляд на Макса, который кривлялся, словно старался назло меня рассмешить.

– Да. Спит.

– Давайте встретимся и все обсудим. Жду вас в кафе, – врач назвал адрес, – через час.

Я подорвалась с места, набирая номер такси.

– Стой! – Макс догнал меня у порога и натер мне нос до красноты.

– Это словно ты ревела, – пояснил он. – И глаза почеши!

– Глаз я и вчера почесала, – пробурчала я.

Когда я вошла в тихую и уютную кафешку с развешанными повсюду фотографиями котов, врач уже сидел за дальним столиком в компании чашки чая. Увидев меня, он подскочил и проводил к своему столику.

Усадил, поинтересовался, что я буду, и сделал заказ, присовокупив к нему бутылку коньяка.

Дождавшись, пока я опустошу чашку кофе наполовину, Алибек налил мне до края мерзко пахнущей спиртозной жидкости, зря не получившей гордое имя тройного одеколона, и велел пить.

– Что произошло?

Я скорбно вздохнула, не к месту вспомнив реальную историю получения синяка.

– Я пришла домой, там был жуткий кавардак, а Макс смотрел какую-то ерунду на компьютере. Три пустые бутылки пива под столом я не заметила и сделала ему замечание. Он разозлился. Кричал.

И тут Остапа понесло. Решив хоть морально отомстить этому гаду с задатками некроманта, я принялась вдохновенно врать.

– Он сказал, что это я должна поддерживать порядок, а не он, что я плохая хозяйка и в холодильнике шаром покати. Потом он начал хватать мои вещи и кидать их об стену. А потом он… он подошел и ударил меня.

Врач накрыл мои руки своими. Отдернуть не получилось.

– Вы говорите как типичная забитая жертва. Хотите и дальше терпеть подобное обращение?

Хм… прозвучало точь-в-точь как в рекламе пылесоса.

– Он и дальше будет о вас ноги вытирать, если вы не дадите отпор. Это, – кивок на мое лицо, – в первый раз? Дальше будет хуже.

Пылесос не куплю.

– А может, он изменится? – Аж жалко Макса стало. Не такая уж он и сволочь.

– Изменится, – подтвердил Алибек, – станет наглее и развязнее. Вы пейте, вам надо успокоиться.

И я пила. Кофе с коньяком уже стал коньяком с кофе, а собеседник бдительно следил, чтобы уровень жидкости в моей чашке не сильно уменьшался, подливая то кофе, то коньяк. Если б не была смертью, точно бы сдохла.

– Что вас держит около этого существа? – задал в лоб вопрос Алибек.

Я и выпалила то, что в этот самый лоб пришло вперед:

– Я его люблю…

– То есть вы ради мифического чувства, возможно, даже не взаимного, терпите побои?

Я только открыла рот, чтобы ответить, но потом подумала и, промолчав, опустила глаза. Алибеку собеседник явно не был нужен, в отличие от свободных ушей и редких «ага» и «угу». Тем лучше, задача упростилась.

Еще минут десять врач доказывал, какая я дура. И самооценка у меня низкая, и ничего я в жизни не добилась, характер – и тот отсутствует. Короче, опустил по полной программе. Даже взгрустнулось. А потом вдруг стало интереснее. Алибек перешел к следующей части своего выступления, кардинально сменив тему разговора. Теперь он доказывал, как хороша будет моя жизнь, если я буду слушаться его. На краткий миг мне даже показалось, что он говорит умные вещи, но тут я взглянула на полупустую бутылку и поняла, что речи Алибека нравятся не мне, а коньяку.

Тут в трепе врача проскользнуло слово «бессмертие», и я встрепенулась:

– Почему подобные твари, как ваш парень, живут до глубокой старости? А, например, хирург, спасающий сотни людей, умирает на сороковом году жизни? Сколько музыки, картин не было создано из-за преждевременной кончины гениев? А пьяницы, наркоманы и всякого рода сброд живут и здравствуют?

– Это зависит не от нас, – рискнула я подать голос и икнула.

– Вот именно! – обрадовался Алибек неизвестно чему. – Представь. Ничего, что я на «ты»? Общество без смерти.

Я представила, коньяк чуть обратно не вылился. Не-не-не, не надо общество без нас, мы тоже жить хотим, между прочим.

– Голод и перенаселение в перспективе.

– Главное – управление, – вошел в раж мой собеседник. – Совет мудрейших, подбирающий пары, дети которых будут лучшим воплощением положительных качеств родителей. Не приносишь пользы – уничтожение. Исчезнут безработица, войны. Вот моя мечта.

– Ты сейчас придумал антиутопию. Напиши книгу, а? Заработаешь пару лимонов, Голливуд снимет фильм, а тебя сыграет Джерард Батлер. Или Роберт Паттинсон. Правда, изобретателей такой фигни в фильмах обычно убивают, так что учись захватывающе стонать.

Я почувствовала, что с меня хватит. И алкоголя, и лапши на уши. С трудом встав, я, пошатываясь, направилась к двери.

– Куда вы?

А он упорный парень.

– Я? – запнулась на мгновение. – Собирать вещи. Я съезжаю от него.

– Куда вы в таком состоянии? Переночуйте у меня, а утром поедете.

Э-э-э, нет, ночи этого бреда я не переживу, и мечтатель познакомится с теми, кому роет яму, внепланово. Меня, конечно, накажут, но ради избавления от этого идиота могу рискнуть.

Но таксист, которого я остановила, повел себя странно. Едва Алибек взялся за ручку двери, чтобы залезть следом, он так рванул с места, что меня впечатало в сиденье.

– Спасибо, бро[6], – раздался с переднего сиденья голос Макса. – Значит, в кино с подружками? Да, мелкая?

– Э-э-э… – это оказалось большим, на что я была способна. Что он несет?

– Молчи, – махнул на меня рукой парень. – Я чистку сидений оплачивать не собираюсь. Родителям рассказывать будешь, где была.

Остаток пути некромант развлекался тем, что пересказывал мне мои же нотации про алкоголизм, а я сидела и на всякий случай молчала, ибо у него явно был какой-то план. Но выбраться из машины он помог. Так в подъезд мы и вошли. Макс и висящая на нем я, с подбитой скулой и источающая алкогольное амбре. Взгляд соседки я не берусь описать.

– Поздравляю, ты только что снизила стоимость квартиры моих соседей.

– Ты… ты о чем?

– Да знаешь ли, буйные и пьющие соседи не являются плюсом для продажи. А нас сейчас записали именно в такие.

В квартире меня аккуратно сгрузили на кровать и чем-то загремели на кухне. Через минуту Макс притащил горсть таблеток черного цвета и стакан воды.

– Пей.

Чего?

– Я не умею.

Да я в жизни таблетки не пила. Да никто их не пьет из бессмертных. Макс промучился со мной пять минут и, психанув, тупо высыпал их на тумбочку, рассудив, что если припрет, то я сама их проглочу.

– О чем говорил этот индюк?

– Что я неудачница.

– Чего?

Тут алкоголь сделал свое черное дело, и меня понесло:

– Я бездарь… Ничего не умею, все у меня через одно место.

– Ну… ты смерть…

– У смертей трупы не убегают.

– А ну цыц! – прикрикнул Макс на меня. – Да тебя тупо пытались развести на секс банальнейшим приемом психологии. Ну сволочь, попадись он мне, рожу начищу. Замечательно устроился! Раздает свои визитки девушкам в затруднительных ситуациях, потом подпаивает, предлагает переночевать. Ночевка проходит бурно, естественно. А утром девушка уходит, терзаемая угрызениями совести. Он хороший, хотел мне помочь, а я напилась и полезла к нему. Я падшая женщина.

Последнюю фразу он произнес тоненьким девчачьим голоском.

Я задумалась и икнула.

– Я не женщина, я смерть.

– Ты не смерть, ты недоразумение. А про Aeternum он говорил?

– Он говорил про бессмертие в общем. Если его идеи воплотятся, нам конец.

– В смысле?

Мой пьяненький мозг задумался, как бы так объяснить. Ничего путного не придумал, поэтому выпалил:

– В смысле песец. Кранты. Капец. Трындец. Армагеддец.

– Тише-тише, словарь синонимов, это я понял. Почему капец-то?

– Ну потому что перенаселение, голод, войны, разруха и в итоге – летает в космосе булыжник, без воды и жизни. А я вообще работы лишусь.

– Все так плохо?

– А чего мне делать, если все бессмертные-то будут? Кого отправлять на перерождение? А жизням вообще утопиться придется, это ж где брать новые души для рождающихся людей? Ты думал, где-то на ебэе продаются оптовые коробки с новыми личностями? Их количество-то ограниченное. Вас и так до фига, уследить не получается! То и дело папу из отпуска вызывают, потому что какой-нибудь идиот создал новую фильдеперсовую пилюлю для похудения!

Я подошла к окну и взглянула вниз. На мгновение мне показалось, что я вижу внизу на детской площадке Голода. Или кого-то очень похожего на него. Но я моргнула, и тот исчез, будто был пьяным глюком.

– Знаешь, Джулька, – произнес Макс, – впервые вижу пьяную смерть. Фея моя алкогольная, ложись спи!

– Не хочу я спать!

– Ага, воевать хочешь. Не сделает ничего этот докторишка вам. Какое бессмертие? Мы даже насморк еще лечить не научились! Как осень, так все метро обчихано. Да и не надо народу бессмертие, им новый танк в онлайн-игрушке подавай да модный бургер в забегаловке. А, еще латте. Говорят, нынче модно латте.

Я снова легла на кровать, ибо обстановка вокруг меня начинала кружиться. Пока медленно.

– Ты мыслишь примитивно, – фыркнула я. – Вечная жизнь не для вечных танчиков. Вечная жизнь для тех, кто первый до нее доберется. Так и так апокалипсис. Если сделать бессмертие для всех, будет голод и капец. Если сделать для избранных – война и капец.

– Ага, а если не делать, будет мор и капец, – фыркнул Макс. – Так, тебя понесло. У тебя логическое мышление отказывает. Скачешь с пятого на десятое.

– Отстань, дай выговориться.

– Я не горю желанием твои пьяненькие стенания слушать!

– Потерпишь. Я тебя вон сколько дней слушаю! И ничего!

– Как это ничего? Заразилась.

– Дурак, – пробурчала я, обидевшись.

– Ага, – согласился Макс.

А потом вдруг сделал нечто неожиданное, от чего я растерялась и замерла.

Поцеловал.

От него пахло мятным шампунем и едва уловимым ароматом сигарет, совсем ненавязчивым. Я не двигалась, прислушиваясь к ощущениям. Мой первый поцелуй выглядел не так, как я себе представляла. А еще я его вряд ли запомню.

Мне показалось, поцелуй длился долго, но на деле – всего два удара часов.

– Спать! – скомандовал Макс, выпуская меня из объятий. – Быстро!

Комната вращалась все быстрее, как будто я зацепилась за лопасть вентилятора. Закрыть глаза и уснуть действительно казалось единственно верным решением.

* * *

Никогда не понимала, почему маленькие дети боятся бабайки. Плотно зажмуривают глаза, опасаясь открыть их даже на секунду, будто это поможет. А теперь поняла. Глаза открывать утром было страшно… Особенно учитывая, что моя бабайка была под два метра ростом, накануне лезла целоваться и я ей вчера по пьяной лавочке несла какой-то бред.

Стремясь отсрочить неизбежное пробуждение и остро жалея, что не умею впадать в спячку, я поглубже зарылась лицом в подушку. Глубоко вздохнула и… Подушка едва уловимо пахла лавандой. Любимый мамин запах. Она сажала розы, отдавая дань моде, но истинными королями сада были хризантемы с бархатцами, и мама постоянно шила ароматные мешочки с ними и раскладывала в шкафах. Запах, исходящий от постельного белья, означал только одно… Меня перенесло домой.

Едва я это осознала, как пружиной слетела с кровати, за что и поплатилась… Заметка: коньяк теперь пью только из папиных запасов. Бедро, ушибленное о столбик кровати, болело. Надо было быстро умываться и приводить себя в порядок. Иначе проснутся родители, наверняка спросят, почему я в одежде и пьяная перенеслась в комнату. Хорошо хоть, в комнату, а не в корзинку Цербера, например.

Но, как оказалось, спешила я зря. Дома была только сестра. Фели я обнаружила прямо в комнате. Вокруг витал мерзкий запах лака для ногтей, а сама мелкая сосредоточенно делала педикюр. Все бы ничего, но делала она это за моим письменным столом.

Я мысленно восхитилась ее гибкостью, все-таки, сидя на стуле, закинуть ногу на столешницу – это надо суметь, и столь же возмутилась ее наглостью. Кара в виде подзатыльника настигла ее незамедлительно.

Мелкая ругнулась, одновременно потирая затылок и рассматривая след от лака на ноге.

– С ума сошла? Это тебе уже можно мозг сотрясать, а мне еще с его помощью учиться.

– Учиться? – прошипела я. – Вот тебе задача. До двери пять метров, даю тебе десять секунд, чтобы выйти в нее, иначе ускорения добавлю. Скорость посчитаешь?

– Не, – сморщила нос поганка. – Давай такую. До папиной работы пять километров, угадай, как быстро он будет здесь, если я отправлю ему метку на свиток о том, что ты появилась дома в мятом платье, с запахом алкоголя? Тут целых три неизвестных. Время, скорость…

– А третье? – загибая пальцы, поинтересовалась я.

– Что он с тобой сделает.

Вот зараза, шпионила. И ведь наябедничает.

– Что ты хочешь?

Сомневаюсь, что она до сих пор меня не сдала исключительно из сестринских чувств. Этому мелкому монстру явно что-то нужно.

– Ручка есть? – возвращаясь к своему занятию, спросила сестра. – Конспектируй.

На пункте «дать поносить цепочку с кулоном-зеркалом» я сломала карандаш, представляя, что это сестренкина шея. Эх, не хотела я тратить свой козырь, но придется.

Я молча прошла к комоду и, отодвинув ящик, вынула тетрадку, спрятанную у задней стенки.

– А если так?

Я качнула перед замолчавшей сестрой ее школьным дневником. Та поспешила попытаться отобрать, но, повинуясь моему взгляду, дневник взмыл под потолок.

Минуты две мы с Фели соревновались, чей телекинез круче, я победила.

– А чего это там у нас за замечание? – Я прищурилась, рассматривая мелкие буковки. – А… «Курила самокрутку с мандрагорой». Вау! Мелкая… по ходу, конспектик сейчас тебе понадобится.

Думаю, в суде по разделу имущества не было таких дебатов, как у нас с сестрой. Каждый сделал максимальную ставку и пытался сбить ставку соперника. Моим условием было приведение себя в нормальный вид и проживание в эти каникулы у бабушки. Офелия требовала выгулять ее в мире смертных и половину моих украшений в придачу. В мою пользу говорило то, что я имела компромат на сестру в материальном виде и могла в качестве вещдока к своим словам приложить дневник. А Фели могла рассчитывать только на то, что папа полетит на разборки со мной, не разобравшись толком, что к чему.

– Я родителями манипулировала, когда тебя еще и в планах не было, – маскируя удушающий захват под сестринское объятие, доверительно сообщила я пыхтящей сестре. – И скажу честно, лучше бы я вместо сестренки попросила морскую свинку. Прелесть! Посюсюкал и в коробку посадил. А то, как оказалось, из младших сестренок вырастают большие змеюки.

– А старшие по жизни ущербные! И за свои детские комплексы отыгрываются на невинных детях! И вообще! Я родителям скажу, что у тебя мандрагору сперла.

– У меня ее нет!

– Вот поэтому и нет, – пиная меня в лодыжку, прошипела мелкая змеюка.

Сторговались мы на том, что взамен уборки в доме с моей стороны Фели уедет на выходные к бабушке со своей.

Да, пятницу я буду ждать как день рождения.

Скрепя сердце отдала дневник сестре. Но… бумага с вызовом в школу осталась спрятана у меня. Если сестра решит меня сдать в обход нашего договора, я сдам ее сразу же. Папа как раз будет на взводе, и его злость обернется против Офелии.

Отдышавшись, сестра отряхнулась, перенесла себе яблоко из вазы и с удовольствием в него вгрызлась.

– Чего ждем? Дверь там, – развернула ее в нужном направлении.

Мне демонстративно показали язык и швырнули недоеденное яблоко на пол.

– Уберешь здесь, – уже в дверях высокомерно приказали мне.

Все, я, по ходу, останусь единственным ребенком. Это была единственная мысль, когда я недрогнувшей рукой вернула огрызок в спину сестре. Часы меж тем показывали почти семь, а к восьми меня ждали в академии. Мое заключение, больше напоминающее злоключение, подходило к концу. Через несколько дней грозил начаться новый семестр. А я ведь рассчитывала, что к тому времени, как академия снова откроет двери аудиторий для студентов, буду уже настоящей младшей смертью. Куда там, я еще даже Джереми не нашла. Проклятые вечные дела, они так отвлекали от расследования!

С утра кто-то решил, что над городом смертей будет дождь. Поэтому пришлось бежать, и быстро. Я снова опаздывала на гондолу. Это какой-то рок, не иначе – во сколько бы я ни встала, все равно в итоге опоздаю и поплыву своим ходом. А то и вовсе – если на город пошлют зиму, поскачу в мир смертных, чтобы спуститься к академии через портал.

Но, к моему удивлению, Харон еще был на месте. А в лодке свободным оказалось одно-единственное место, на которое я и уселась.

– Ты меня ждал, что ли? – удивилась я.

Фигура в темном плаще пожала плечами, а лодка медленно двинулась вперед, разрезая острым носом туман. Сейчас Харон снова был скрыт под бесформенными одеждами и напоминал старика. Так его всегда и воспринимали, и лишь я теперь знала, что на деле под плащом скрывается вполне симпатичный мужчина, которого так любит муза Лора. Простите… всадница Лора.

– Учитесь, дети, – стандартно попрощался Харон.

Я понеслась ко входу впереди всех, надеясь, что моего отсутствия никто не заметит. Подумаешь, опоздать немного… подумаешь, в пятый раз.

– Ты где была! – накинулась на меня Нина.

– Да уж точно не в подсобке со всадником обнималась, – пробормотала я.

Потом вспомнила, что почти обнималась со всадником в кустах, а чуть позднее – с некромантом где-то рядом с кроватью, и решила помолчать.

– И вообще, мы с тобой договорились, что ты меня прикроешь.

– А я и прикрыла. Смерть приходил, спрашивал, я сказала, ты вышла в туалет, поправить макияж, так как попала под дождь.

– Спасибо, – с удивлением покосилась я на Нину.

Не думала, что она сдержит слово.

– Ага. Только он сказал, что в приемке теперь достаточно одного человека, так что велел отправить тебя приглядеть за студентами, которые отрабатывают летнюю практику. Вот.

Мне протянули папку с заданием. Крупным почерком магистра Смерти были написаны указания, простые даже для меня. Прийти в триста четырнадцатую аудиторию, собрать находящихся там студентов и проконтролировать, чтобы они вымыли окна в ректорском кабинете. Бедняги, я мыла окна в кабинете магистра на первом курсе, в наказание за провал зачета. И, помнится, чуть не выпала из окна, поскользнувшись на мокром подоконнике.

На этот раз мыть окна не предполагалось, так что более-менее я была спокойна.

Студенты расселись на партах. Когда я вошла, они заливисто смеялись, а один даже сложился пополам от хохота. Меня заметили не сразу, а когда заметили, практически проигнорировали.

– Всем привет! – бодро поздоровалась я. – Меня магистр прислал. Он просил помыть окна в его кабинете.

– Ты кто? – перестала смеяться рыжеволосая девушка.

– Практику отрабатываю, – туманно откликнулась я. – На последний курс перешла.

Студенты переглянулись.

– И тебя прислал Смерть? Чтобы мы помыли в его кабинете окна?

Я кивнула. Что за привычка задавать лишние вопросы? Нет, я специально пришла подшутить над ними, вот делать мне нечего было.

Нутром я чувствовала исходящую от ребят враждебность, хоть причин найти и не могла. Меня в свое время такие отработки не злили и не раздражали. По-моему, вымыть окна в ректорском кабинете иной раз было проще, чем сдать особо заковыристый зачет. Жаль, такое прокатывало далеко не со всеми предметами.

– Знаешь, Мор, – фыркнула рыжая девчонка, – мой сама.

– Принцесса нашлась, – поддержала ее вторая.

От удивления я даже не нашлась с ответом. Да и как ответить, если стоишь и не понимаешь, в чем вообще дело?

– До встречи на занятиях, Мор, – напоследок бросил мне парень.

Дверь аудитории с грохотом захлопнулась. Сквозь полнейшее изумление начало доходить. Похоже, я только что познакомилась с новыми однокурсниками, отрабатывавшими летнюю практику. У нас тоже в свое время была неделя уборки в помещениях общественного пользования. Иными словами: оттирали все, что успели испачкать за год. А еще обрекла себя на целый год издевок, будто и без того не хватало мне подколок за неуклюжесть.

Хотя стоп… почему это я обрекла себя? Это Смерть! Как вообще педагогу, всаднику с громадным опытом, может прийти в голову светлая мысль отправить меня согнать на работу моих же однокурсников?

От злости и обиды на магистра я замысловато выругалась. Естественно, ни в коридоре, ни в ректорском кабинете никого не было. Только одинокие ведра и губки для мытья валялись посреди помещения.

Помыть? И прикрыть этих идиотов в надежде, что они оценят поступок? Да, как же, оценят. Скорее найдут повод еще раз поржать. Не мыть? И выслушать от Смерти, что рано или поздно придется ставить себя в коллективе, смерть должна уметь не только с душами работать, но и подчиненных организовывать, бла-бла-бла и сверху бантик. А если не мыть – придется вернуться к Нине, а вот ей уж я точно не поведаю о знакомстве с новыми товарищами.

Вздохнув, я взялась за губку.

* * *

Окна сияли, последние штрихи – нанести специальное зелье, отталкивающее дождь, и можно с чувством не до конца выполненного долга топать на рабочее место. А лучше – домой, потому что пока я мыла, успела с ног до головы облиться водой. И теперь футболка была насквозь мокрой, на штанах виднелись следы от влажных ладоней, а на носу болтался ошметок пены, который я никак не могла сдуть. Красотка, ничего не скажешь. Особенно если учесть, что мокрая футболка обтягивала все, что было под ней. А если быть точнее – ничего под ней не было. Надо будет быстренько сбегать до Харона, скататься домой и переодеться. Имею я право на перерыв?

Внезапно, как снег в начале зимы, в кабинет вошел Смерть. И будто бы сперва меня не заметил. Потом поднял взгляд и долго – во всяком случае, мне так показалось – рассматривал. Даже засмущалась, поняв, что видок у меня явно не представительный.

– Привет, а ты что тут делаешь? – Смерть даже удивился.

Удивился! Будто бы не он велел мне отправить студентов мыть окна. Да, в его радужном мире с розовыми пони, наверное, окна должны были мыть мои новые однокурсники под моим чутким руководством. Да только в реальном мире вместо пони была я – здоровая и злая лошадь.

– Я, кстати, хотел кое о чем тебя спросить, – начал Смерть.

Я спрыгнула с подоконника. В руках у меня все еще была мокрая мыльная губка.

– Вечером не хочешь…

– Знаете что? – Злость немедленно потребовала выхода. – В следующий раз, когда решите отправить меня раздавать приказы – выберите не тех, с кем мне надо учиться целый год!

Опешивший Смерть никак не отреагировал ни на мои слова, ни на то, что я сунула ему в руки губку, намеренно ткнув в идеальную голубую рубашку. По ткани поползло мокрое пятно, разрушая образ выхоленного магистра. Но мне было плевать. Я пролетела мимо Смерти и напоследок хлопнула дверью.

За возмущением я даже не вспомнила, что хотел спросить Смерть, иначе наверняка бы задумалась, что именно. Но обидно было до жути. С самого первого курса я слушаю чужие дурацкие шуточки.

Во-первых, дочка всадника и препода. Со мной почти никто не дружил, боясь, что я буду сливать информацию папе.

Во-вторых, блондинка. Узнаю, какой смертный придумал шутки про блондинок, – убью! Потом отправлю на перерождение и снова убью.

В-третьих, я – ходячее недоразумение. И сваливший на вольные хлеба диплом – лучшее тому доказательство.

А теперь я лишена даже шанса выстроить нормальные отношения с новыми однокурсниками. Другой вопрос, надо ли мне строить с ними отношения. Не похоже, чтобы ребята были дружелюбными.

За размышлениями я вернулась на место, где Нина уплетала конфеты из красивой корзинки.

– Хочешь? – Она протянула мне парочку.

Отказалась. Сладкое не поможет, нужна тяжелая артиллерия. Жаль, Нине не подарили гильотину. Автоматическую, самонаводящуюся.

– Опять Война? Интересно, что будет следующим этапом? Фонтан из сгущенки? Букет из котят?

– Очень смешно, я…

По рекреации пролетел громогласный вопль… или, точнее, рык, в котором я с трудом узнала Смерть:

– Нина!

Напарница тут же подскочила и чуть ли не по стойке «смирно» вытянулась.

То, что магистр был зол, я поняла еще до того, как его увидела. Поспешила слиться со стеной и сделаться как можно незаметней. На всякий случай – вдруг мне перепадет за сцену в кабинете?

Рубашку он, кстати, переодел.

– Я велел тебе проконтролировать отработку студентов пятого курса, – обратился Смерть к… Нине!

От стены я отлепилась и уставилась на «подругу». Не было сомнения, что она специально отправила меня, зная, какая будет реакция у ребят. Да, знала я, что Нина стервь, надо было держать в уме.

– Простите, м-магистр, – она, кажется, начала опять реветь, – я н-не успевала и попросила Джули…

– «Я не успевала и попросила Джули», – передразнил ее Смерть. – Ты уволена. Это третий твой промах, больше я их терпеть не намерен.

– Но…

– Нина, дорогая, твои «но», «ути-пути», «агу» и прочие страдательные междометия я мог простить, когда ты училась. Пользы от тебя не было никакой, но и вреда не особо. А сейчас я плачу тебе деньги. Платил, если быть точнее. Поэтому – вон! В моей академии ты работать больше не будешь.

И тут, к моему удивлению, Нина сделала нечто неожиданное. Не расплакалась, не начала шмыгать носом и всхлипывать, не съежилась в надежде вызвать жалость магистра. А с легкой улыбкой набросила на плечи курточку и летящей походкой удалилась прочь. Я была так ошарашена, что даже не заметила, что курточка-то была моя.

Смерть вывел меня из оцепенения:

– Я велел разобраться со студентами Нине, а не тебе.

И ничего не скажешь… выходит, зря я на него наехала, надо было Нину ругать. Более неловко, чем сейчас, я себя еще не чувствовала. Прямо чувствовала, как пылают щеки.

– Можешь идти домой и готовиться к началу учебного года.

– А… а приемная комиссия?

– Закончилась, – хмуро ответил Смерть.

Выдавить из себя извинения или что-то приличествующее я не смогла. Так и наблюдала, как удаляется магистр. И только потом осознала: свобода!

Одна часть наказания закончилась. Дело за малым: найти сбежавший диплом.

Глава 7

Двое могут хранить секрет, только если один из них – кот

Поскольку Смерть дал мне вольную, дома я оказалась раньше обычного. А там уже выяснилось: делать было нечего. А что делает студент, когда ему нечего делать? Отсыпается! Поэтому я открыла двери на веранде, плюхнулась на диван и, укрывшись пледом, попыталась уснуть. Не получилось. Мысли, которые днем были вытеснены злостью на Смерть и Нину, успешно захватывали позиции в моей голове сейчас. Хотя какие мысли? Мысль была одна. Что делать с Максом в свете нашего поцелуя. Да я краснеть теперь перед ним еще месяц буду! И это не самая главная проблема.

Хотя тут как посмотреть, конечно.

Та же Нина, не к ночи ее помянуть, просто бы пожала плечами и жила дальше. А у меня это первый поцелуй. Вообще занятная арифметика: без первого поцелуя нет второго свидания. А какие поцелуи у ворот дома всадника апокалипсиса? Разве что торжественные лобызания его руки в немом жесте преклонения перед легендой. Не то вообще.

Я уже начала подумывать о том, чтобы целоваться на первых минутах встречи. А тут… Нашелся инициативный на мою голову. Смертный! Ладно бы смерть или там муз – давно пора. А этот задохлик…

А может, он забыл? Ну да, я была сильно пьяна, он меня поцеловал, захмелел и, как обычно, все забыл. Я резко крутанулась и уткнулась носом в спинку дивана. Да прям, я хватаюсь даже не за соломинку, за паутинку. Более тупой надежды у меня не было. Зло крутанулась опять и, запутавшись в коконе из пледа, свалилась с дивана.

Зашибись, выспалась.

Ладно, займу вечную позицию «после вечеринки», а именно: «это было ошибкой». Тем более что сие чистейшая правда. Смерть и смертный – разве что сюжет для театра. Теперь, когда у меня был план и нужный настрой и раз поспать толком не вышло, я решила прогуляться в мир смертных.

А за порогом обнаружилась еще проблема. Было адски холодно. Ну вот, классика жанра. Я с тоской рассматривала пустые плечики из-под куртки, в которой ушла Нина. А эта куртка единственная, которая подходила к этим джинсам! Гр-р-р… Мало мне подставы с окнами, так она мне еще и гардероб проредила. Захлопнув дверцу, вызвала балахон. Ничего, соседи некроманта девицу-гота как-нибудь переживут.

Уже перед дверью Макса я поймала себя на том, что сжимаю в руках буклет из его почтового ящика, который прихватила чисто на автомате. Отлично, осталось себе еще тапки у него завести и дубликат ключей сделать.

Когда открылась дверь, я уронила челюсть. Если бы некромант был в майке-алкоголичке или даже в одном полотенце, я бы не так удивилась, но он открыл дверь с совком, полным мусора, в руках!

– Заходи! – Он приветственно махнул рукой, щедро орошая мой балахон пылью из совка. – Ой!

– Раз уж ты на хозяйстве, – я мрачно стянула с себя пыльную тряпку, – тебе и стирать.

– Ну надо же, какие мы брезгливые! Слушай, – внезапно вкрадчиво поинтересовался некромант, разглядывая оставшийся в совке мусор. – Если я тебе рубашку испачкаю – снимешь?

– Сниму! Голову с тебя!

– Какие мы сегодня злые. Головка с утра бо-бо?

Проигнорировав выпад, я прошла мимо него в комнату. Макс явился спустя пару минут, держа что-то за спиной. Чую гадость.

– Это тебе. – Мне протянули букет из девяти цветов. Гвоздик.

– Ты с какого кладбища их упер?

Макс явно обиделся.

– Я тебя порадовать хотел. Думал, ты смерть и все такое.

«Тогда уже чудо, что цветы живые и без ленточки», – была моя первая мысль. Некромант тем временем продолжил защищать свой подарок:

– И вообще, кому, как не тебе, знать, что живым дарят нечетное количество. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, – демонстративно пересчитал он.

– Ну, значит, одну гвоздичку для нечетности с соседней могилы спер. Кстати, на заметку, печенье и конфеты из твоих рук не брать.

– Так! – рыкнули на меня. – Сидишь там! И молчишь!

Ткнув для наглядности цветами в сторону кровати, некромант развернулся на пятках и, бухая босыми ногами по полу, куда-то умчался. Вернулся через секунду с жестяной банкой из-под кофе, в которую налил воды и поставил цветы.

– А теперь, специально для тормознутой смерти, я проведу краткий курс семейной психологии.

– Но… – робко попыталась я возразить.

На меня тут же рявкнули:

– Молчать! А то заставлю писать конспект и сдавать зачет. – Потом некромант плотоядно окинул меня взглядом, подумал и добавил: – И практику.

– Что?

Я машинально застегнула верхнюю пуговичку на рубашке.

– Носки, говорю, мне стирать будешь.

Блин! Что там Смерть про свою смертную возлюбленную говорил? Он ей там, часом, отсроченный на девять месяцев подарочек не оставил? Тут, по ходу, его незаконнорожденный праправнук нарисовался. Мозг выносит так же, как и дедуля.

– Когда дарят цветы, надо радоваться, Джульетта. Говорить: «Спасибо, Макс, они красивые!» Понятно?

– Ты смертный.

– И? – Макса такой ответ явно не устроил.

– Нам нельзя встречаться со смертными.

Парень закатил глаза, подошел к гвоздикам и начал сосредоточенно их рассматривать. Целую минуту рассматривал, пока я не устала гадать, что же такое он там узрел.

– Чего ты там ищешь, любимый диванный клоп потерялся?

– Ищу, где написано, что я тебе предлагал встречаться, – хмуро ответил Макс. – Не, не вижу. Может, это был не я?

– Ты меня поцеловал.

– По-це-ло-вал, Мор, от поцелуев дети не рождаются. Захотелось – и поцеловал, да ты бухая была, как бомж Вася!

– Чего сразу бомж?! – возмутилась я. – Просто выпила… чуточку.

– Алкоголь – яд, ты что, не в курсе? – спросил Макс. – Джульетта, признание проблемы – первый путь…

Я тряхнула головой, избавляясь от этого бреда. Это мне некромант будет рассказывать про вред алкоголя? Тот самый, который нажрался с моим однокурсником?

Его поучительную лекцию прервало треньканье оповещения на компьютере. Сначала я не обращала внимания, но оно раздавалось все настойчивей и чаще. Макса тоже начало раздражать это музыкальное сопровождение, и он пошел к компьютеру, чтобы убрать звук. А там… Сотни всплывающих окон с полуголыми, полуодетыми и вооруженными девицами с художественно размазанной по спелым телам грязью.

– Интересно проводишь досуг… Красивые картинки. У этой, – я ткнула пальцем в монитор, – грудь не своя.

– Это не то, что ты подумала! – Макс начал кликать по картинкам, поспешно их закрывая. – Я ввел в поисковую строку слово «зомби», и вот результат.

– Ну если зомби, то да. Сразу видно, почему зомби во всех фильмах жрут мозги. Своих нет, тут у половины героинь отсутствие интеллекта на лице написано.

– Ревнуешь? Сфоткайся так же.

– Стой, не закрывай!

– Не все рассмотрела?

Я оттеснила некроманта от компьютера и развернула на весь экран окно с пометкой «Новости». Там в очередной раз проехались по службе безопасности аэропорта, которая перепутала спящего в зале ожидания пассажира с мертвецом. Больше статья не содержала ничего интересного, кроме язвительных комментариев про то, что в зале ожидания реально можно умереть от старости. Но, к счастью, нашелся один очевидец, выложивший фото, на котором я опознала Джереми.

– О! Какие люди… – Макс расположил подбородок на моем плече, чтобы было удобнее смотреть на экран. – Решил рвануть где холоднее? Там он подольше за живого сойдет.

Но тут информацию об инциденте закрыло очередное всплывающее окно, гласившее: «Вы просматривали данный товар. Эротический костюм героини франшизы про охотницу на зомби. Успейте купить со скидкой!»

– Ма-а-а-акс…

– Это не я, – поспешил откреститься некромант. – Она все фильмы крошит людей в фарш. Меня подобные ролевые игры пугают. Это ты, наверное, не туда кликнула.

Я с недовольством покосилась на невозмутимого некрогада. Еще и на меня все сваливает!

* * *

Как я была хороша… Волосы развеваются, глаза горят, а балахон напоминает черные крылья за спиной, когда я в образе смерти несусь по коридору аэропорта. Уверена, что если бы меня в тот момент увидел какой-нибудь писатель-фантаст, то взял бы прообразом ангела мщения. Но увы… меня видел только некромант, который не только не проникся моим грозным видом, а еще и гнусно подхихикивал, называя не иначе как «Черный плащ».

А дело было так… У входа в здание аэровокзала я ушла в невидимый режим, вызвала косу и стремглав помчалась в зал ожидания. Макс не отставал и шел со мной «ноздря в ноздрю». Линию сканера мы прошли почти одновременно. До сих пор не понимаю почему, но сканер заорал. Макса затормозила охрана, а я, заинтересовавшись феноменом, сунула косу под луч. И надо же было некроманту именно в этот момент опять сунуться в сканер! Устройство истерично завизжало, а охрана поспешила увести Макса в отдельный кабинет.

– Упс, – пробормотала я, поняв, что после доскональной проверки Макс устроит как минимум такую же мне. Где бы спрятаться, где бы спрятаться и переждать лет восемьдесят, пока он не помрет…

Ждать его я, разумеется, не стала. Знакомые ощущения вели в зал ожидания. А вот и Джереми. Сидит, голубчик. Уже на входе меня нагнал недовольный некромант в кое-как застегнутой рубашке.

– Экспериментаторша фигова! Меня там облапали с ног до головы. Хорошо хоть, что охранница была симпатичная, а после того, как прощупала, номерок дала.

– Фу! – скривилась я.

Наконец мы оказались позади кресла, в котором сидел зомби. Я уже замахнулась косой, но внезапно Макс буквально сгреб меня в охапку, оттаскивая на безопасное расстояние.

– Сдурела? Он дышит!

Что? Я аккуратно высвободилась из объятий Макса и обошла ряд кресел, чтобы взглянуть в лицо жертве. Уставшее лицо, круги под глазами – почти мертвец. Но это был не Джереми!

Коса с оглушительным, но слышным только нам с некромантом звоном полетела на пол. Ушел! Теперь его по всему миру можно искать! Тысячи рейсов! Миллион возможностей затеряться.

Я плюхнулась на соседнее сиденье и запустила пальцы в волосы. Это конец! Такое Смерть мне не спустит.

Мое самобичевание прервал яростный собачий лай. Псина чуть ли не бросалась на место, где сидела я. Охранник, державший ее на поводке, сделал попытку успокоить, но куда там. А поскольку меня он не видел, несчастного, занявшего место Джереми, постигла участь Макса. Все же есть плюсы в том, что ты можешь становиться невидимой. В комнату допроса вечно отводят посторонних мужиков.

Некромант плюхнулся на освободившееся место и достал смартфон.

– Инвентарь подбери, пока кто-нибудь не споткнулся. Ты на каком сайте новости смотрела?

– Не помню.

– Толку от тебя… Вот смотри, – мне ткнули телефоном в лицо, – новость появилась в сети три часа назад. Теперь смотрим расписание вылетов. С тех пор в рейс ушло десять самолетов. Круг поиска сузился. Смотрим дальше. Перед тем, как загреметь на больничную койку, он был в тропиках. Ты ведь помнишь, где он подцепил заразу? А теперь смотри рейс номер пятьсот шестнадцать.

– Думаешь, он там?

– Ставлю голову на отсечение. Фигурально выражаясь, не смотри так на косу! Только вот… Рейс туда будет завтра вечером.

– А если с пересадками?

– Больше времени потеряем. Поэтому я пошел покупать себе место.

– А я?

Он собрался лететь без меня?

– А документы? На коленях у меня посидишь. Или займешь свободное место, невидимая.

Последнее слово прозвучало как ругательство, и я даже задумалась о том, чтобы обидеться.

Обратно шли не торопясь и в молчании. О чем говорить? Размах поисков начал пугать. Если раньше я воспринимала их как приключение, то теперь…

Другие страны, еще больше незнакомых смертей. Было страшно, учитывая, что я только неделю как в мире смертных.

Макс тоже цедил колу и отмалчивался. Еще бы! Он повезет смерть зайцем в самолете.

– Держи его! Куда! Вот тебе! Ха-ха-ха! Смотри, смотри!

Дети на площадке явно чем-то были увлечены. Их крики и смех разносились по двору. Я бы прошла мимо, но тут сквозь вопли и улюлюканье услышала жалобный писк. Макс тоже прислушался, затем швырнул стаканчик на землю и пошел к группке подростков, которая чем-то была занята, собравшись в круг.

А я, как дура, кинулась за ним, беспокоясь, как бы злой от вынужденной трезвости мужик не причинил вред детям. Но когда я увидела занятие поганцев, уже некроманту пришлось меня успокаивать. Эти зверята где-то раздобыли одноразовую бритву и, держа за хвост маленького котенка, брили его.

– Лучше б ты себе усы сбрил, – сообщила я ближайшему малолетнему садюге.

Тот меня, естественно, не услышал, но усики у него и впрямь были до ужаса мерзкие.

Когда я была маленькой, то всегда считала, особенно после наказаний отца, что бить детей непедагогично. Сейчас мнение изменилось в противоположную сторону, и я с нескрываемым удовольствием наблюдала, как Макс хватает за ухо цирюльника-недоучку. Тот, что держал котенка, словил подзатыльник уже от меня.

Животинка, обретя наконец долгожданную свободу, стремглав кинулась под водосточную трубу, оглашая окрестности жалобным мяуканьем. Я сразу полезла ее выковыривать. Макс тем временем проводил воспитательную беседу с мучителями. Немного подумав, я направилась туда.

Подростки как-то шустро и даже, я бы сказала, поспешно ретировались. К моему удивлению, не попытавшись качать права.

– Что ты им сказал? – поинтересовалась я.

Котенок возмущенно заворчал и начал царапаться.

– То, что они сделали один шаг из трех к тому, чтобы закончить дни в одиночной камере. И спросил, не проще ли мне прямо сейчас сберечь расходы государства на их содержание.

– Что?

– Головы обещал оторвать. Дай глянуть, как котенок.

При ближайшем рассмотрении котенок оказался относительно здоровым, но явно нуждающимся в уходе и еде. Истощенный, грязный, со слезящимися глазами и парой порезов. Едва я попыталась поднести к нему руку, как тот зашипел и выпустил крошечные коготки, который укололи меня даже сквозь ткань.

– Давай, завтра в два часа, жду тебя с вещами.

– А зверь?

Я протянула ему страдальца.

– Оставь себе, мне только блох в квартире не хватало.

– Я не могу!

– С чего это?

– Ну… если в трех словах: собака!

– И почему в трех?

– Потому что у моей собаки три головы, с полным набором зубов каждая.

– А у меня договор аренды, где четко прописано «никаких животных». И Джабба Хатт[7] в юбке на страже каждого пункта.

Ну вот! Бросить несчастного котика не позволяла совесть, а взять его домой не позволит опасение за жизнь этого же котика.

Но прежде чем отправиться пристраивать кота, я потащилась домой, переодеваться и выполнять свою часть договора с Офелией. Если родители вернутся и увидят бардак, влетит всем, включая соседа. Да и за право сплавить надоедливую сестричку к бабушке стоит побороться.

Чтобы Цербер не кидался на котенка, пришлось выпустить его побегать в саду. Надеюсь, папа заделал дырку в заборе, иначе в скором времени улица превратится в место боевых действий, а соседи начнут отстреливаться от псины из подвалов.

Если есть мотивация и силы, уборка проходит быстро и незаметно. А если вдобавок никого нет дома, то еще и весело. Можно петь, плясать, нецензурно ругаться и трескать по пути бутерброды. Котенку мое настроение, похоже, передалось, и он принял активное участие в погроме квартиры. Пришлось запереть его в родительской комнате, ибо зверь громил все, что я только что убрала.

Куда же тебя пристроить, чудо пушистое? Подружек у меня нет, из друзей только Вячеслав, но ему я и дождевого червя не доверю. Бабушка постоянно мотается по миру смертных, он у нее просто с голоду помрет.

– Куда же тебя девать… – задумчиво пробормотала я.

– Мяу! – глубокомысленно изрек зверь и полез штурмовать мамин комод.

По дороге уронил лампу и кипу бумажек. Прямо на чистый пол!

– Вот ты катастрофа! Шило у тебя под хвостом, что ли? Собирай теперь!

– Мя-я-ау-у!

– Резонно.

Пришлось собирать самой. В основном это были рисунки, заметки и имена – мама, как всегда, составляла списки гостей, дел, заданий и покупок. Она их просто обожала. Но внимание привлек небольшой листок, неровно оторванный с левого края. На нем аккуратным маминым почерком было выведено: «На выходных Морис уезжает, а девочки поедут к бабушке. Может, придумаем, как провести это время?»

Я застыла над запиской. То, что это писала мама, было несомненно, но кому предназначалось послание? И вовсе я не собиралась к бабушке, это Офелия уезжает! Папа – да, на денек куда-то собирался, но кому назначала встречу мама?

И где вообще ее мозги – хранить такое на видном месте?

А такое… это какое?

Я всегда думала, что моя семья – образцовая. Суровый папа, преподаватель, всадник, друг Смерти. Красивая мама, домохозяйка и объект для зависти всех соседей. Старшая дочь – студентка (пусть и непутевая, но сразу-то не видно). Младшая дочь… ну, просто младшая. Плюс собака, большой дом и шумные пикники на дни рождения. А то, что мы смерти, – так кто на такие мелочи обращает внимание? Ерунда.

Представить, что родители ссорятся, лгут или… изменяют, я не могла.

Сама не знаю зачем, но я спрятала листочек во внутренний карман джинсовки. Подхватила котенка и вздохнула, уткнувшись носом в мягкую шерстку.

– Надо выяснить, кому она назначала встречу.

Вот только что делать потом с этим знанием, я не понимала.

– И надо найти тебе дом. Пошли, расклеим объявления о том, что ты нашелся. Может, кто и заберет.

Котенок не обращал внимания на мои слова, ибо был занят тем, что пробовал на вкус мои волосы.

– И никому не говори про записку. Кстати… Интересно, где Смерть живет?

* * *

– Тук-тук, – осторожно прокомментировала я ситуацию, когда сонный Смерть открыл дверь собственного дома и увидел на пороге меня и серое мяукающее недоразумение.

– Здравствуйте, магистр Смерть, – как хорошая девочка, поздоровалась я.

– Мяу!

– Ты издеваешься? – спросил магистр.

– Почему?

– Ты принесла мне кота.

– Котеночка, – поправила я. – Ма-а-аленького. Милого. Он почти не ест!

– Мор, сначала люди женятся, потом заводят детей, котов и фикусы. А ты как-то не с того начала, тебе не кажется?

– Мы спасли его от живодеров. И теперь ему негде жить, а я подумала, вы один живете и… и вообще.

– Что вообще?

– Все вообще, – честно призналась я.

Котенок укусил меня за ухо, и от вялой защиты я перешла в нападение.

– Вы мне должны! Из-за вас я поссорилась с новой группой.

– Из-за меня? – Смерть, казалось, был поражен до глубины души. – При чем тут я, Мор?!

– А кто раздал задания и даже не проверил, как их выполняют? Не отпирайтесь! И вообще, если бы вы не взяли Нину на работу, я бы ни с кем не ссорилась. А теперь меня ненавидит вся группа. И как мне учиться?

– И что, – Смерть усмехнулся, – если я возьму кота, это тебе как-то поможет?

– Да. Я буду спокойна за его судьбу и остаток времени посвящу погрызению в гранит науки.

– Погружению, – поправил Смерть.

– Ну это как пойдет. Так что, возьмете?

– Давай, – закатив глаза, магистр протянул руку. – Как его зовут?

– А это бонус! Возьми котенка и получи имя на выбор. Можете назвать его, как вам хочется.

– Назову его Джульеттом, – хмыкнул Смерть, удостоверившись, что котенок мужского пола.

– Так нечестно, – надулась я. – Нельзя называть животных именами людей.

– А подкидывать преподавателям этих животных можно?

Тут я поняла, что надо сматываться, пока Смерть добр и спокоен. Оставляем живность в крепких мужских руках и даем деру, а там Война план покажет. Надо было сбегать к Максу и переделать кучу дел – разобраться, как перемещаться домой из других стран, если вдруг нас занесет слишком далеко, выяснить природу маминой записки и не облажаться в очередной раз.

– Чаю хочешь? – донеслось мне вслед.

Не успел. Мы, смерти, быстро бегаем.

* * *

Но на следующее утро никто никуда не уехал. У папы отменилась командировка – в мире смертных снова продлили какой-то древний календарь, и апокалипсиса не случилось, Офелия решила выспаться перед отбытием к бабушке. Я все утро следила за мамой, но та вела себя как обычно. Разве что была в приподнятом настроении и приготовила на завтрак потрясающие черничные оладьи. Постепенно я успокаивалась.

Наверное, она писала записку подруге. Иначе не стала бы оставлять ее на видном месте, да и сегодня была бы не такой радостной. О том, что мама, возможно, оставила ее на комоде случайно, я как-то не подумала.

И даже исчезнувший зомбяк не мог испортить это утро. Утро отбытия Фели к бабушке. Да ради этого я готова еще раз все окна вымыть! Завтрак мне казался бесконечным, ведь впереди ожидались два дня счастья, когда никто не будет брать мою косметику, украшения и обувь.

В будние дни мы не собирались всей семьей ради приема пищи. Гораздо проще было каждому поесть быстренько и помыть одну-две тарелки, чем кому-то одному перемывать потом всю посуду. Но в выходные все было иначе. Хоть в лепешку расшибись, но к девяти ты обязана сидеть за столом в приличном виде.

Я всю ночь проворочалась, вспоминая, откуда мне знакомо место, в которое свалил Джереми, что с маминой запиской и как теперь учиться в академии. Поэтому сидела, кромсала ножом яблоко и клевала носом. Есть не хотелось по двум причинам: недосып и незнание того, как поведет себя мой желудок в самолете.

Изредка я кидала завистливый взгляд на сестру, с удовольствием трескавшую бутерброды с красной рыбой и запивавшую все это сладким чаем. Сама Фели ничего не замечала, погруженная в подаренную бабушкой электронную книгу.

– Офелия, – наконец не выдержала мама, – обрати внимание на нас. Что ты там такое читаешь?

– Ничего, – поспешно отложила Фели книгу в сторону. Слишком поспешно, так что мне тут же захотелось сунуть туда свой нос.

Поэтому, когда в дверь позвонили, я проявила невиданное до этого рвение и кинулась открывать дверь. А там стоял Голод. Мало радости видеть потенциального свекра и своего преподавателя утром в выходной. Но Голод сухо кивнул мне и с папкой в руках прошел в кухню. Когда я вернулась, он сидел на моем месте и протягивал бумаги отцу.

– Это что? – брезгливо поинтересовался папа.

У него был поразительный нюх на неприятности. Поэтому папку он не взял, сделав вид, что капец как занят размешиванием сахара в чае.

– Петиция об импичменте Смерти и бойкоте Лоры. Мы с Войной считаем, что наместничество недопустимо и сажать никому не известную девицу во главе академии нельзя. Несколько преподавателей на нашей стороне.

– А я вам зачем?

– Если нас поддержишь, то будет три против одного.

– А мне это зачем? – подогревая взглядом свой чай, продолжал расспросы папа. – Какой мне резон в предательстве друга?

– Ты хочешь быть вечно в тени? – наклонившись вперед, буквально прошипел Голод. – Тебе двух девок поднимать!

Папа кинул выразительный взгляд на сестру, с аппетитом жующую четвертый бутер.

– Что-то не вижу, что они в чем-то нуждаются. А твоей бумажке есть другое применение. – Папа вырвал из рук коллеги бумагу, завернул в нее бутерброд и протянул обратно. – Держи. Тебе в скором времени понадобится. Считай это заблаговременной милостыней.

Стараясь не засмеяться, я собрала посуду и пошла на кухню. В книгу Фели заглянуть так и не удалось, но сцена с Голодом позабавила. Я никак не ожидала, что всадник увяжется за мной. На кухне он выкинул папину подачку в мусорку и повернулся ко мне, будто чего-то ожидая. Однако я не спешила начинать разговор, хотя взгляд в спину изрядно нервировал.

– Рад видеть, что жена моего сына будет хорошей хозяйкой, – наконец начал Голод, глядя, как я орудую губкой.

Хорошая хозяйка тут же разбила тарелку.

– А как дела на учебном поприще? Все еще бегаешь за дипломом?

– Вы сами знаете.

– Может, хватит надрываться? Может, быть смертью – не твое?

Ну кто говорит такое женщине с ворохом ножей и горой посуды под рукой?

– А вам какое дело? – резко окрысилась я, швыряя губку в раковину и оборачиваясь к Голоду.

– Да жалко тебя, дуреху. Мучаешься, носишься по миру смертных как ужаленная. Может, ты жизнь?

– О да, вам о смене приоритетов известно не понаслышке. Сколько столетий на лютне бренчали, пока не поняли, что быть всадником прибыльнее?

– На гитаре, – на автомате поправил меня всадник. – Но в итоге я понял, что мечта – это одно, а призвание – совсем другое. И мое призвание – быть всадником. Искренне советую тебе поступить так же и оставить бесплодные попытки скопировать биографию отца.

– А иначе что? Объявите мне импичмент и выгоните из невесток?

Голод пробурчал что-то невразумительное и явно недовольное. Тоже мне, оппозиционер нашелся. С каких пор младший всадник лезет в управление? Смерть вроде не давал повода в себе сомневаться. А я не давала повода сомневаться в своих способностях смерти!

Ну ладно, давала. Но Голод мне не свекр и даже не дядюшка со стороны дальней линии любимой морской свинки троюродного дедушки. В жизни переквалифицироваться… да от меня как от смерти вреда почти нет. А вот жизнью я угрохаю половину Земли, и апокалипсис у них настанет самый всамделишный.

Выпроводив гостя, я вернулась к семье. Мама сидела задумчивая, папа был раздраженный, одна Фели продолжала втыкать в книгу.

– Офелия, – видно, не в первый раз позвал сестру папа. – Фели!

– А? Что? – наконец та соизволила обратить на него внимание.

– Молочник передай!

– Ага. – Пропустив просьбу мимо ушей, сестра вернулась к чтению.

– Да что ты там читаешь? Любовный роман, подаренный бабушкой? Фели, как ты можешь это читать? – вспылил отец, наблюдая за тем, как сестра, не отрываясь от электронной книги, насыпает себе соль в чай. – Ау! Прием! Вот чему подобное низкопробное чтиво может научить приличную девушку?

– А неприличную? – помимо воли заинтересовалась я.

– А неприличные и так все знают, им пособия ни к чему. Вот дай посмотреть. – Отец потянулся через стол и выдрал книгу из рук сестры. Откашлялся и начал с выражением: – Смерть провел губами по чувствительной коже ключиц, и Офелию бросило в дрожь. Ее соски… ЧТО ЭТО?!!!

Так быстро сестра к бабушке никогда не уматывала. Жаль, что папа сломал книгу, не дав мне прочитать, что накалякала Фели. Но так я давно не смеялась. Воистину прекрасный день. Лишь бы мир смертных его не испортил.

Глава 8

Косогонки и смертрейсеры

Все хорошее имеет свойство заканчиваться, но когда одновременно заканчиваются выходные и конфетки, я всем сердцем ненавижу судьбу, нанесшую такой подлый удар в спину. Первый учебный день обещал быть унылым, длинным и наполненным беспричинной ненавистью нового коллектива. Даже перспектива лететь с Максом за Джереми не вдохновляла, ибо я уже отчаялась найти этот долбаный диплом, а время тикало, и с каждым упущенным днем опасность все возрастала. Мне лишь оставалось надеяться, что это все часть воспитательного процесса и случиться страшному Смерть не позволит.

Шел дождь, сильный, с порывами почти ураганного ветра. Я показала кулак в небо, надеясь, что те, кто отвечает за погоду, оценят мою твердую гражданскую позицию по этому вопросу. И, как назло, на Харона я успела. А толку? Что вплавь, что в лодке, все мокрые как утопленники. Я уселась рядом с какой-то задумчивой девушкой в неприлично легком платье и вздохнула.

– Мерзкая погода, да? – спросила ее.

Та пожала плечами.

– Первый курс?

Она не была похожа на студентку академии. Скорее, на…

– Я умерла, – подтвердила мою догадку девушка и вновь погрузилась в раздумья.

– Харон! – Я округлила глаза.

– Что? – скорчил он рожу. – Взял сверхурочную работу, буду в перерывах перевозить души.

Вообще, он пару десятков лет назад обучил себе преемника, а сам ушел возить студентов и преподавателей в академию.

– Но нельзя же таскать ее за собой!

– У меня график! – отрезал лодочник.

Девушка улыбнулась:

– Ничего-ничего. Я люблю лодки.

На свободное место рядом уселся мужчина. И он тоже был душой!

– Привет. – Он перегнулся через меня к девушке. – Чудесный сегодня день, не правда ли?

– Харон! – снова простонала я.

Лодочник только пожал плечами. Сверхурочные…

– Полная лодка душ, чихнуть негде, дождь, бардак в семье, бардак в учебе, бардак в личной жизни, – бурчала я, пробираясь меж рядами скамеек к выходу. Рядом так же недовольно выбирались еще смерти. – Опоздаю, еще и получу в первый день выговор. Харон, я нажалуюсь на тебя Смерти!

Крикнула напоследок угрозу, но легче не стало. У него жена скоро всадником станет, какая ему разница, нажалуюсь я или нет? Сам на кого хочешь нажалуется.

На этот раз я не опоздала, но вошла в аудиторию буквально за пару минут до звонка. Кое-что мне перезачли – предметы, с которыми я справлялась на ура. А вот на посещении некоторых настоял папа. Плохо, когда твой отец еще и твой преподаватель.

Едва я вошла, все присутствующие замолчали. Видать, еще помнили наше шедевральное знакомство. Что ж, никогда не была душой коллектива, не стоит и начинать. Переживу и без общения, благодаря одному некроманту, не будем называть имя Макса, мне было чем заняться.

Но если бы все ограничивалось игнором… Группа, во главе с красоткой и звездой Сандрой, решила, похоже, меня достать. Они то и дело бросали на меня взгляды, особо не таясь, периодически разражались хохотом и всячески нервировали. Да, я терпелива. Но кратковременно терпелива – минуты три выдержу, а десять – перебор.

До конца не придумав, что скажу, я поднялась и повернулась к новым однокурсникам. Те как по команде умолкли. Сказать я ничего не успела, ибо вслед за мной поднялась и Сандра. Она язвительно усмехнулась, театрально поправив сложную прическу из крупных блестящих кудрей.

– Правда, что тебя выгнали с диплома, потому что твой покойник ожил? – спросила она.

Отныне, похоже, впереди меня всегда следовали слухи.

– Правда, что хоккейный клуб академии составил расписание встреч с тобой, Сандра? – Жестокая фраза, согласна, но я дала однокурснице шанс побыть милой и доброй.

– Папа сдает за тебя все экзамены или кросс по физре ты пробежала сама? Во что ты вырядилась?

Я отчасти понимала, что все это результат стараний Нины, которая не могла не предполагать, чем закончится попытка поставить меня над ними главной. Но, положа руку на сердце, – неужели эта стервозная Сандра стала бы мне подругой в другой ситуации? Что-то подсказывало, что мы все равно бы не подружились. Так какая разница?

Мне вдруг резко расхотелось вступать с ней в диалоги. Правду говорит папа: не говори с дураком, не смотри на дурака, не думай о дураке, и, возможно, его глупость пройдет мимо тебя.

– Сделай одолжение, отстань от меня, – сказала я. – Мое терпение не безгранично, и если решишь продолжить доставать – готовься к последствиям.

– И что ты сделаешь? Пожалуешься папе?

– Милая, поверь, папа – самая маленькая из твоих потенциальных проблем.

Говоря это, я, вообще, имела в виду собственное умение влипать в неприятности. Даже на ровном месте, в бессмысленном и беспощадном соревновании с Сандрой, я умудрюсь наломать таких дров, что Академия смертей вздрогнет в ужасе и не факт, что устоит.

Впрочем, мой пассаж Сандра расшифровала несколько иначе.

– Ты хочешь мне что-то доказать?

– Нет. Мне плевать.

– Что ж, попробуй убедить меня в том, что ты не такая размазня, какой кажешься. Докажи, что папочка не вытирает тебе сопли! – Сандра уперла руки в боки.

– Как? – Я чувствовала, что снова ввязываюсь в авантюру, и вряд ли за это меня похвалят.

– Сегодня. В. Девять. – Она чеканила каждое слово. – На. Пустыре. У. Старого. Театра.

Все вокруг переглянулись и начали перешептываться. Сандра только что сделала вызов, о котором пожалеет. Наверное, она и сама была не слишком уверена в своих силах, потому что в глубине золотистых глаз я заметила неуверенность. Она мелькнула единожды и тут же исчезла, пропала, словно и не было.

– Идет, – улыбнулась я. – Не опаздывай.

Сандра не опоздает. Она понимала, что висит на волоске. Да, она крутая и популярная. Но облажается – и присоединится к команде аутсайдеров и неудачников.

А у них королева уже есть. Я.

* * *

Я шла, сжимая в руках древко косы, и позади один за другим зажигались фонари. Смотрелось красиво и эпично – как в кино. Хотя, конечно, иллюминацию включали независимо от моих перемещений. Но куда приятнее было думать, что даже ночные огни сопутствуют мне в нелегком деле возвращения авторитета.

У старого театра, который собирались снести уже пару десятков лет, традиционно по вечерам собирались смертрейсеры – любители погонять на косах. Да, они еще и летают. Если провести пару несложных манипуляций, коса сможет летать, а при должном умении даже зависать неподвижно, обеспечивая лучшую маневренность.

Трасса начиналась на заднем дворе театра, проходила по кольцевой улице, через стадион пустующей среди ночи академии, огибала небольшое озерцо и пересекала Стикс. Финиш был у главной площади, что добавляло состязанию пикантности – там нас легко мог поймать патруль. Косогонки были незаконны.

Ради такого случая я разворошила весь гардероб. В раннем студенчестве я одевалась несколько иначе. А еще не любила выбрасывать вещи, и сейчас футболка с изображением Дарта Вейдера[8] отлично подошла к зауженным драным джинсам. Они, к слову, драными не планировались – у Цербера оказался свой вкус на современную моду.

Народ уже собрался. Сегодня массовых косогонок не будет, по крайней мере, сначала. Только я и Сандра, противостояние двух смертей. В толпе ясно угадывались рыжие кудри королевы курса. Зря она в косичку их не собрала…

Во время полета лезвие надо было держать параллельно земле, чтобы срезать столбики с баллами, из-за чего в мир смертных нас гонять больше не пускали – круги на полях остаются. Но никто не запрещал слегка почикать и соперника. И кудри Сандры вполне могли потерпеть поражение раньше хозяйки. Она, впрочем, думала явно о другом, и мне надо будет держать ухо востро, чтобы не превратиться в тарелку спагетти.

Украшали не только себя – летать на обычных косах было довольно скучно, так что в ход шли любые подручные средства. И я говорю далеко не о ленточках и наклейках.

Коса Сандры была хороша, изящная, под стать хозяйке. Жаль, не розовая, я бы не удивилась. Титановое лезвие, косовище из углепластика… Да эта коса может и в космической программе участвовать! А у меня… Мореный дуб и булатная сталь. Стильно? Да. Но весит тоже порядочно.

Я на всякий случай сверилась с часами. Нет, не опоздала. Значит, еще один вид психологической атаки – прийти раньше, чтобы противник нервничал. Наверняка в толпе, собравшейся поглазеть на косогонки, подавляющее большинство пришло поддерживать Сандру.

– Явилась, – хмыкнула соперница. – Мы думали, испугаешься.

– Размечталась, – фыркнула я. – Вперед?

– Погоди! – жестом остановила меня девушка. – Надо определить приз победителя и наказание проигравшего.

– Если я выиграю, ты от меня отстанешь. И закроешь свой рот на-сов-сем!

– А если я выиграю, – Сандра плотоядно улыбнулась, – ты опозоришься перед всей академией. В обеденный перерыв бросишься на шею магистру Смерти и поцелуешь его.

Я едва сдержалась, чтобы не заржать в голос.

– Ты точно на год меня младше, конопатая? Детский сад. А давай еще мальчиков в туалете запрем? В женском!

– Сдаешься, Мор? Папочка не велит по ночам гулять?

Эту шпильку я оставила без внимания, просто начав вытаскивать из рюкзака тюнинг косы. Сандре все принесли сокурснички-прихлебатели. Она накручивала на древко небольшие, но явно дорогие кольца, которые, соединяясь, образовывали необычный узор. В месте, где лезвие крепилось к рукояти, установила уголок с шипами – чтобы нельзя было подлететь с противоположной стороны вплотную.

Мне никто не помогал, пришлось самой вытаскивать из рюкзака две половинки накладной рукояти. Они выглядели не такими новыми, как кольца Сандры, но едва в темноте возникло мягкое серебристое сияние, исходящее от рукоятей, все замолчали.

– Так нечестно! – взвизгнула Сандра. – Нельзя брать у чемпионов! Ты должна сама заниматься своей косой!

– Я и занимаюсь, – с улыбкой пожала плечами я.

Потом поправилась:

– Занималась. Я уже пару лет не летаю.

– Чемпион не ты! – выкрикнул какой-то парень. – Я был на последних чемпионских косогонках. Там победил какой-то брюнет.

Я закончила собирать косу и почувствовала, что всеобщее стремление уличить меня в обмане начинает бесить. С них станется дисквалифицировать меня по натужно придуманной причине.

– О’кей, умник, тогда отними! – предложила я. – Сам ведь видел победителя, поручишься, что это была не я? Пригласим распорядителя?

Распорядителя звать никто не желал – все знали, что он не приветствует гонки-дуэли. Распорядителем вот уже пару десятков лет был лучший косогонщик за всю историю состязаний. И так как он теперь был серьезным аспирантом, никто ввязываться в конфликт не хотел.

– Дать тебе фору? – улыбнулась я покрасневшей от злости Сандре. – Минуту? Может, пять?

– Сама возьми! – огрызнулась она, вскочила на косу и зависла перед стартовой ленточкой.

Сначала коса слушалась меня неохотно – давно не летала. Но потом пришла так любимая мной в свое время легкость. Я вообще гоняла часто, особенно на первом и втором курсах. Но после того как однажды, не вписавшись в поворот, разбила обе коленки и лоб, бросила. Эта была та самая гонка, где мне таки достался чемпионский титул. И да, пока я гоняла, я всячески скрывала настоящую внешность. Если бы папа узнал, от меня не то что косы – косички бы не осталось.

Холодный ветер ударил в лицо, вырвав крик восторга. Сандра, летевшая чуть впереди, злобно обернулась и театрально закатила глаза. Косы набирали скорость. Со стороны мы смотрелись как две светящиеся палки.

Я не торопилась нагонять соперницу, хотя и не знала стиль полета Сандры. Быть может, проще вымотать ее гонкой в начале. Ну а если нет? Пусть спокойно думает, что я лечу на пределе возможностей.

Кольцевую мы пролетели ноздря в ноздрю, причем ноздри Сандры широко раздувались. Я даже засмотрелась и немного отстала. Впереди показался безмолвный и темный стадион. Мы поравнялись, и Сандра изо всех сил меня толкнула. С косы не сшибла, да и в целом только зря силы потратила. Лишь чуть позже я поняла смысл ее маневра. У самого входа на поле коса вдруг перестала слушаться, как-то странно вздрогнула и повела в сторону. Я выругалась, запихнув в нее еще немного сил, попыталась вывернуть на прямую, но лишь еще больше отклонилась.

Теперь я удалялась прочь от трассы, прямо к… огромному железному столбу, на котором висел флаг академии, а во времена всяких соревнований появлялись флаги делегаций.

– Вот блин! – выругалась я, прежде чем с жутко громким «БУМ!» врезаться в железку.

Меня отбросило на землю, а коса слилась в страстных объятиях со столбом. И оторвать ее смог бы разве что тролль или великан. А их почти не осталось, все в политику ушли.

На лезвии был прикреплен хоть и небольшой внешне, но сильный магнит. Теперь коса летать не будет, хоть зубами ее отрывай. Сандра решила играть нечестно… хорошо, что я ожидала чего-то такого. Коснулась шпильки в волосах и произнесла:

– План «Б»!

– Подрались? – раздался голос Вячеслава.

– Магнит, – коротко ответила я.

И однокурсник тут же возник рядом, держа в руках вторую косу. Я никогда не летала на той, что подарил отец… не была дурой – он бы мгновенно понял, для чего использовался подарок. Но сейчас, чтобы сделать Сандру, я была готова рискнуть.

– Спасибо! – бросила я другу уже с воздуха.

Скорость была нереальная, в ушах свистел ветер. Я пролетела стадион за каких-то полминуты, на полной скорости вошла к озеру и увидела, как Сандра уже заканчивает его огибать. Шансы обогнать ее были, если сейчас нигде не заторможу. Я неслась почти горизонтально земле, опасно наклонившись, и… да! Между мной и однокурсницей оставались жалкие метры, когда Сандра вдруг резко сбросила скорость.

Я выходила из поворота и не смотрела вперед. Что-то Сандра увидела, что заставило ее не просто сократить меж нами разрыв, а уйти в минус. Но когда я подняла голову, было поздно.

Меня снесло огромной волной, холодной и темной. Коса полетела вниз раньше, но вскоре и надо мной сомкнулись неприветливые воды Стикса. Дышать под водой – ерунда, смерть утопить не получится. Плыть на поверхность, примерно представляя, что ожидает, – вот что стало настоящим испытанием. И не скажу, что преодолела его с достоинством. Был момент искушения повернуть и уплыть куда-нибудь подальше, чтобы Смерть разволновался и испытал некоторые угрызения совести. Нельзя же так гонки обрывать!

Ночь, улица, фонарь… Стикс. Полный штиль, лишь от лодки Харона по темной глади воды расходятся круги. Харон сидит на скамье и что-то читает, а чуть впереди, выпрямившись в полный рост, стоит магистр Смерть. И неподалеку застыл водный змей, созданный магистром. Впечатляющая и опасная магия, я прямо почувствовала, как змей дрожит, сдерживаемый Смертью. Как ему хочется вернуться в стихию, подхватить меня и унести, по дороге хорошенько избив о скалы. Похоже, Смерти хотелось того же самого.

– Добрый вечер, – вздохнула я, отплевавшись и вытерев глаза.

Естественно, Сандры нигде не было видно.

* * *

Тяжелый взгляд магистра Смерти будет преследовать меня до самой… смерти. От страха, прямо в этом кабинете, куда нас вместе с косой привел директор. Сам он уселся в свое кресло, сложил руки и вперился в меня взглядом.

И что я должна сделать? Извиниться? Зарыдать? Никак не могла выбрать и в итоге нервно почесывала косу. Скреб-скреб, чуфыр-чуфыр-чуфыр. И так по кругу. Вскоре Смерти это надоело.

– Есть что сказать?

– Я не специально, – вырвалось у меня.

– Что именно? – вежливо уточнил магистр.

Промолчала.

– Попалась не специально? Или занялась незаконным спортом не специально?

Интуиция подсказывала правильный ответ, но… да, я жалела, что попалась, а не что взлетела на косе. Была бы чуть умнее, следила бы и за дорогой. Такое частенько бывало, и патруль ловил незадачливых гонщиков, и на прохожих натыкались. Обычно концов не находили. Чуть что, толпа косогонщиков просто растворялась в темноте. А я вылетела прямо на магистра, да еще и чуть не убила.

– Поздравляю. Скоро откроешь для себя новый вид спорта. Гонки с метлой. Трасса – вся главная аллея. Инвентарь выдаст садовник, только осторожнее, он почему-то сегодня злой. И, Мор, я бессмертен, ты тоже, мы тут долго можем сидеть. Давай так: ты рассказываешь, что это было, а я не говорю ничего твоему отцу.

– А он спросит, за что…

– А я скажу, что ты нахамила преподавателю. Вполне в твоем стиле, как считаешь?

– Считаю, что вы не правы.

– Ага. Но я тут главный, так что… будем отвечать на вопросы? С кем соревновалась?

Молчу. Сдавать своих – последнее дело, пусть даже свои представляют из себя стервозную королевишну.

– Хорошо, тут гадать особо не надо. И что, какой приз?

– От меня отстанут со своими придирками… некоторые люди. – Я долго выбирала, как так все подать, чтобы информации было минимум, но и от отца не получить.

– А если выиграют они?

Такое чувство, что Смерть знает, о чем шел уговор! И нарочно издевается. Я густо покраснела, вскочила и резво заинтересовалась стоящими в шкафу книгами. Как оказалось, это было ошибкой: магистр тоже поднялся и подошел ближе, чем положено преподавателю.

– Ну?

– Проигравший целует вас. На людях.

Тишина. Такая, что вот-вот провалюсь под… паркет. И где-то там останусь, пристыженная и убитая морально.

– И кто же победил?

После паузы я выдавила:

– Вы…

– И кого я должен поцеловать?

Задумалась.

– Такой вариант мы не предусмотрели.

– Что ж…

Магистр придвинулся ближе, а руки обвили мою талию. Позади был шкаф, отступать было некуда, да и накатило странное оцепенение. Мне было любопытно, к чему все идет, и немного волнительно. Дыхание обогрело губы.

Раздался стук, потом звук открывшейся двери. И на миг у Смерти сделалось такое выражение лица, что я поняла: сейчас он убьет вошедшего, и остаток ночи мы будем закапывать труп. К счастью для всех потенциальных участников этой истории, вошедшим оказался папа.

– Надо поговорить, – бросил он Смерти. – Личной жизнью займешься потом.

А затем папа узнал меня, и лицо его приобрело несколько иное выражение. Но Смерть уже успел меня выпустить и отстраниться. Не знаю, что в итоге решил папа: что ему показалось или что еще. Но тему развивать не стал.

Я никогда не слышала, чтобы они так разговаривали, но сразу поняла, что речь пойдет об утреннем приходе Голода. Поэтому подхватила многострадальную косу, пробормотала скомканное «до свиданья!» и вылетела из кабинета с бешено бьющимся сердцем.

Мама дорогая!

А ведь я, похоже, Смерти нравлюсь…

* * *

Если в один день у тебя проходят косогонки, а на следующее же утро намечается полет в тропики с сомнительной некромантической личностью, будь готова, что поспать так и не удастся. Папа все же не узнал о том, что я летала ночью, Смерть слово сдержал. Мама куда-то ушла, Офелия еще не вернулась от бабушки, так что сбежать к Максу мне ничто не мешало. Только собственная забывчивость и неумение собирать сумку…

Смерть собирает багаж – занятная картинка. Когда я поняла, что сумка близка к взрыву, в результате которого в комнате образуется новая вселенная, то оставила попытки запихнуть в нее еще одну маечку. Я скептически осматривала содержимое. Ворох маек, шорт, теплых свитеров и рубашек. Теплая одежда в тропиках, конечно, нонсенс. Но с другой стороны – еду-то я, Джульетта Мор. Ходячее недоразумение в тапочках, и не исключено, что специально к моему приезду там выпадет три метра снега.

Надо еще лыжи взять…

Лыжи не влезли, как и половина того, что я намеревалась взять. Пришлось снова перетряхивать одежду, оставлять все самое объемное. Сумка закрылась, но легче не стала. В рыцарство Макса верилось не особо, с него станется еще и свою сумку вручить.

И вот тут-то меня посетила очень своевременная мысль. А на кой мне нужна сумка? Все равно в полночь папочкина сила выкинет меня домой хоть из джунглей, хоть из гостиницы. Что, впрочем, купанию совершенно не помешает, и с этой мыслью в карман балахона я сунула купальник.

Полет обещал быть жутко интересным, ведь, убирая со стола, я наткнулась на карту памяти из книги Офелии. Она чудом не пострадала во время воспитательных родительских мероприятий и обещала веселое времяпрепровождение в компании страстной героини Офелии и не менее крутого героя – любовника по имени Смерть. Бу-га-га!

На улице моросил слабый дождик. Зачастила в последнее время непогода. Никак опять зарплату кому-то задерживают да пособия не платят. А может, у кого-то осеннее настроение заиграло. Мы, вообще, стараемся жить по циклу смертных. Нет, не из-за каких-то балансов энергий и прочей дребедени. Просто тоже любим толпами ездить в теплые края летом и сидеть у наряженных деревьев зимой.

На этот раз из-за дождя размыло короткую дорогу к мойрам, поэтому пришлось делать круг через набережную. Именно там я встретила компанию из пяти человек. Яркие рыжие волосы среди окружающей серости смотрелись вырвиглазно. Поэтому я сразу поняла: жди неприятностей. Вчера Сандра быстро смылась, а сегодня, видать, решила взять реванш.

– Ну, Мор, – крикнула она, – когда будешь выполнять обещание?

От удивления я даже остановилась как вкопанная.

– Прости? – не поняла я.

– Ты проиграла, – с самодовольной усмешкой сообщила однокурсница. – Сошла с дистанции.

– Э-э-э? – офигела я. – Сандра, там был магистр, ты с ума сошла?! Думаешь, вовремя смыться – это и есть победа?

– Плевать, – фыркнула однокурсница. – Ты не пришла к финишу, а я пришла. Теперь ты должна мне, Мор.

Целовать магистра перед всей академией? Положим, вчера в кабинете я была в шаге от чего-то подобного, пусть и без благодарной аудитории. Но признавать поражение я не собиралась. А еще появилась смутная догадка.

– Как, интересно мне знать, Смерть узнал о косогонках? Он ведь нас специально ждал. А ты так вовремя исчезла. Что скажешь, Сандра?

Королева группы не шелохнулась, продолжая упрямо на меня смотреть, а вот в глазах ее спутников промелькнули искорки сомнения. Отлично, будем развивать теорию.

– Никто не знал о косогонках, кроме нашей группы.

– А может, это ты папочке проболталась? – сощурилась рыжая.

– Не вопрос. – Я пожала плечами. – Сейчас разберемся.

Извлекла из внутреннего кармана балахона небольшой значок в виде серебряной косы и потерла лезвие. Оно мгновенно вспыхнуло ярким красным светом, даже днем было заметно.

– Зову распорядителя, – пояснила я. – У всех чемпионов есть такие. На случай, если у кого-то возникнут сомнения в их титуле.

Сандра мигом растеряла весь свой гонор, что еще сильнее убедило меня в правоте. Это она стуканула Смерти, чтобы вовремя смыться, выждать, пока меня начнут чихвостить, и пересечь финишную черту.

Распорядитель появился между нами в вихре красных огней. Испокон веков цветом косогонок считался красный. Еще когда нам их разрешали, всю трассу с обочин подсвечивали красными кристаллами. Теперь не подсвечивают, но спецэффекты остались. И сейчас высокий и хмурый парень в деловом костюме мрачно на нас взирал. Да, распорядитель гонок явно ненавидел, когда его отрывали от работы.

– Слушаю вас внимательно, господа смертрейсеры, – холодно произнес он.

– Давай, Сандра, – кивнула я. – Объясни распорядителю свою позицию.

Она не была бы королевой группы и первостатейной стервой, если бы отступала в ответственные моменты. Сандра вдруг вспомнила, что на нас смотрит толпа однокурсников, и терять лицо не захотела. Выпрямилась, обворожительно улыбнулась мужчине и выдала:

– Джульетта проиграла в дуэльной гонке. Она должна принять поражение.

Замолчала, ожидая какой-то реакции на свои слова. Распорядитель тоже молчал.

– Джульетта? – Наконец он понял, что Сандра сказала все, и повернулся ко мне. – Ты проиграла?

– Гонка не закончилась. Ее прервал магистр Смерть.

– Сандра?

– Я пересекла финиш! – рявкнула однокурсница.

– Когда я сидела в кабинете Смерти! – ответила я ей.

Хотелось вцепиться в рыжие кудри и как следует оттаскать ее за волосы. А потом в Стикс скинуть, и пусть Харон за ней ныряет, как хочет. То-то Кракен[9] офигеет, когда к нему такое свалится.

– Уставом косогонок запрещено продолжать состязание, если смертрейсеры были обнаружены властями. Гонка не состоялась, соответственно, о проигрыше можно не говорить.

Сандра едва ли не дымилась от злости. Я не сомневалась, что, едва мы останемся наедине, начнется драка. Но распорядитель уходить не спешил, явно понимая, что девушке того и надо. А я начала от нетерпения притоптывать. Меня там Макс ждет! И полет за Джереми!

– И, Сандра, – добавил он, – я буду очень внимательно за тобой следить. Если узнаю, что ты сливаешь информацию о косогонках властям, то последствия будут крайне неприятные.

Здесь он не шутил, и это все прекрасно понимали. Косогонки незаконны, и если среди смертрейсеров найдется предатель, пострадают многие. Сандра не первая, кто хотел отомстить за поражение ябедничеством. Говорят, у иных косы порой вообще утрачивали способность летать после серьезного разговора с распорядителем.

– До свидания, Сандра, – многозначительно произнес мужчина.

Развернувшись на каблуках, униженная, но не сломленная, королева курса со своей свитой удалилась. Я не сдержала усмешки.

– Прости, мне пора! Дела дипломные, сам понимаешь! – быстро сказала я, ибо уже видела, как распорядитель намеревается кое-что мне сказать.

– Джульетта, что я говорил насчет дуэлей? – крикнул он мне вслед.

– Она первая начала! – проорала я в ответ.

– В следующий раз я не стану тебя защищать!

Но я уже неслась к лифту, который перенесет меня в мир смертных и приблизит к вожделенной поимке диплома.

Не станет он, как же. У него мой отец – научный руководитель, что значит «не стану»?

* * *

Когда я вышла из торгового центра, то времени, чтобы добраться до Макса, а потом вместе с ним рвануть в аэропорт, осталось впритык. Я даже пару раз срывалась на бег, пока спешила к нему.

Некромант ждал меня у подъезда, а гавайскую рубашку на нем я увидела еще издалека. Надеюсь, чудное сочетание носков и сандалий Максу чуждо. А то придется рисовать плакат «Я не с ним» и на всякий случай держать над головой. Хотя… Учитывая слабину Макса на выпивку и магазин беспошлинной торговли в аэропорту, я могу уже искать ватман и маркер.

Но, к счастью, некромант ограничился только майкой расцветки «пожар в джунглях». У его ног сиротливо примостился видавший виды походный рюкзак.

– Это все? – Я кивнула на его багаж. По моим прикидкам, туда могла влезть разве что смена белья.

– Детка, – Макс взвалил свою ношу на плечо, – этот рюкзак побывал в Египте, Южной Америке и еще фиг знает где. И всегда мне его содержимого хватало.

Я уже хотела спросить, откуда у Макса такая обширная туристическая история, как нас настиг вопль:

– Джули!

Перепрыгивая через ограду клумб, навстречу несся не кто иной, как Алибек. Несся он с душой, вероломно растаптывая нежные бархатки и ромашки. Неподалеку дворник уже наливался краской, и, кажется, метлу скоро кому-то всунут по самые лютики…

– Так и знал, что вы вернулись к этому…

Из-за одышки врача я не разобрала слово, которым он охарактеризовал Макса, но по выражению лица некроманта поняла, что оно вряд ли было комплиментом.

Не успела и глазом моргнуть, как меня схватили за запястье и попытались куда-то утащить.

– Такие отношения нужно заканчивать сразу. Это как кошке хвост по частям резать. Смысла нет, только животное мучить. Он же в шаге от белочки! Я не хочу, чтобы ваше тело в программе «ЧП» показывали.

И тут я поняла, что, несмотря на маленький размер некромантового рюкзака, туда влезает очень много. По крайней мере, врач, получивший им по голове, пошатнулся и замер.

Я ожидала крика «Полиция!», но Алибек как-то зло усмехнулся и, повернувшись, кинулся на Макса. Сказать, что я офигела, это ничего не сказать. Это точно тот самый врач, который едва ли не до мокрых штанов боялся «агрессивного алкаша»?

Драка тем временем привлекла зрителей, хотя было бы точнее сказать – операторов. Толпа, окружившая мужчин, не только не предпринимала попыток их разнять, а напротив – подзуживала и комментировала, параллельно снимая происходящее на телефоны. Бли-и-ин, надо увести Макса, пока стражи порядка не нагрянули! А то мы только через пятнадцать суток улетим, и то в лучшем случае.

Для начала предстояло разобраться, где в этой куче-мале некромант, а где врач. И тут на их беду и на беду всех зевак мой взгляд зацепился за шланг на газоне. С трудом удавалось сдерживаться и не хихикать гаденько, направляясь к орудию примирения.

Мужчины, получив заряд бодрости, мигом выпустили друг друга и синхронно повернулись ко мне, так же синхронно вытерев кровь с разбитых носов. Макс зло на меня посмотрел, рыкнул на Алибека: «Подойдешь к ней еще раз – убью» – и, схватив меня за руку, потащил к станции метро.

– Балахон материализуй. Устроила тут конкурс мокрых футболок.

Я глянула не себя и выругалась. Промокшая от полива из шланга майка открывала шикарный вид. А сменной одежды не было – я же смерть, мне сумка, мать ее, не нужна! Пришлось, скрипя зубами, кутаться в черную ткань.

Итак, мой второй визит в аэропорт тоже произошел в режиме дикой спешки. К стойке регистрации мы неслись как угорелые, но все равно единственное, что успели, – это увидеть точку в небе и опознать в ней свой самолет.

* * *

На электронном табло цифра «пять» сменилась на шестерку. Некромант матерился уже десятую минуту. Досталось всем: Алибеку, Джереми и почему-то мне. Хотя, ради справедливости, я к нашему опозданию была непричастна. На упоминании моей матери ангельское… или, скорее, смертельное терпение кончилось, и я с силой опустила древко косы на ногу Макса. Как говорят в народе, если тебя ругают незаслуженно – пойди и заслужи.

Наконец богатый словарный запас некроманта иссяк, и он начал действовать разумно, вместо того чтобы как ошпаренный носиться по аэропорту. Например, отправился строить глазки администратору.

– Следующий рейс через два дня, – выяснил он.

– С пересадками? – мелькнула у меня слабая надежда.

– Улетел час назад. Я пятьдесят тысяч на билет угробил!

– Сколько? – Я имела слабое представление о расценках мира смертных, но сумма показалась внушительной. – И какую часть своей проспиртованной тушки ты продал?

– Если бы! Пришлось семейный счет вскрыть. – Тут некромант снова взорвался: – И все впустую!

– У тебя есть семейный счет? Да плевать, у тебя есть деньги на семейном счету? А зачем ты тогда в морге прохлаждался?

– Милая, моя семья – это семья археологов. Если верить бабке, то один из предков работал с самим Говардом Картером[10].

– А, то есть не давать покоя мертвым – это ваше семейное хобби?

– Тихо ты! – на меня шикнули и потащили в дальний угол зала ожидания.

Сунув рюкзак себе под ноги, некромант плюхнулся на сиденье.

– Мой дед умер год назад. Разбирая его записи, я нашел упоминание о ритуале воскрешения, описанном в древнем трактате. Ну и заинтересовался… на твою голову. Пришлось поискать переводы этой рукописи в Сети, благо доморощенных переводчиков и трактовок масса. Я сделал попыток десять, прежде чем получилось.

– Что?! – Я схватила Макса за грудки. – Десять? То есть, помимо Джереми, по городу могли шнырять еще десять зомби?

Угу, и повезло ему именно на моем дипломе? Не Славкином, нет. Все шишки опять достались Джульетте Мор.

Только одна деталь в его рассказе меня невольно заинтересовала. Что это за дневник со ссылками на такие интересные ритуалы? Думается, что, если я принесу эту книженцию Смерти, он немного сменит гнев на милость.

– Ты поэтому санитаром устроился? Чтобы быть поближе к подопытным? На кошечках потренироваться не судьба? И, кстати, где этот дневник?

– Продал, – о чем-то раздумывая, отмахнулся некромант.

– Что?!

А ректора устроит, если вместо тела Джереми я приволоку ему тело идиота-некроманта?

– Отстань! – Идиот-некромант вдруг подорвался и стремительно выскочил из зала.

А через какой-то час…

Сбывался мой последний ночной кошмар. Тот самый, где Макс сдавал меня в багажное отделение в собачьей сумке-переноске.

– Макс, я, конечно, не знаток истории. Но мне кажется, этот транспорт знал времена Святой Инквизиции.

– Еще одно слово, и знаток истории полетит своим ходом. Хоть на метле, хоть на косе.

На косе… не напоминал бы уж, я еще от прошлого полета не отошла. И долго буду натыкаться на многозначительный взгляд Смерти.

Вот где Макс откопал это чудо истории самолетостроения? Чудо в том смысле, что он еще летает. И чудом будет, если долетим. Кто вообще в век гироскутеров, сверхзвуковых полетов и рейсов в космос летает на трехмоторных самолетах? Нет, когда-то, может, салон и был роскошным: кожаная обивка сидений, занавесочки. Для тех времен о-го-го, почти люкс! Однако время его не пощадило. Кожа растрескалась и была местами порвана, из дыр песком высыпался ссохшийся поролон. А про ремни безопасности и думать страшно – по большей части сломаны.

Макс взял меня под локоть и мягко, но настойчиво проводил в салон. Попытался пристегнуть, но безуспешно. Прошипев что-то ругательное, просто связал концы ремня кокетливым бантиком.

Сел рядом и потянулся к креплениям ремней, спустя минуту бантиков в салоне самолета прибавилось.

– Ты дурак? – вырвалось у меня. – Я – смерть! Меня хоть скотчем примотай, ничего не будет. А вот тебя при падении в этой жестянке расплющит. Давай лучше подождем нормальный рейс, а?

– Выше нос! Пилот сказал, что на таком же летала какая-то Амелия Эрхарт. Сейчас посмотрим, что за личность.

И он уткнулся в смартфон, нажав на значок приложения-энциклопедии.

– Женщина-пилот. Попыталась совершить кругосветный перелет на самолете Lockheed Model 10 Electra. Пропала без… А впрочем, неважно. Главное, мы уже взлетели.

– Угу. Теперь главное – долететь и приземлиться. Не хочется объяснять папе, почему меня выловили из Атлантического океана.

Дальше я молчала. Сердито молчала. Хотя основная причина того, что я не костерила Макса на чем свет стоит, было опасение остаться совсем немой, прикусив язык. А все потому, что эту канистру с крыльями нещадно трясло.

Сам инициатор полета сидел с довольным видом и играл в игрушки на смартфоне. И тут я вспомнила о маленьком куске пластика, который нашла, когда убирала со стола. Карта памяти из книги Фели. Если ее писанина сохранена, то я славно проведу время.

Еще бы найти ее… Если обычно мужики травят анекдоты о женских сумочках, то моя фишка – это карманы. Чего там у меня только не было! Десять минут спустя мои колени и джинсы некроманта были засыпаны амулетами, клочками бумаги и…

– Что это за мерзость? – Макс брезгливо рассматривал нечто желтоватое и пористое.

– Сушеное говяжье легкое.

Я отобрала лакомство для Цербера и сунула обратно в карман балахона, а сама продолжила обыск в карманах джинсов. Наконец поиски увенчались успехом. Теперь надо найти, куда ее вставить.

– Эй! Я не сохранился! – возмутился Макс, который лишился по моей милости телефона.

– Будет шанс на работу над ошибками. Куда здесь карту вставить?

– Дай сюда. Надеюсь, без вирусов?

Когда папка открылась, я взглянула на список загруженных в читалку книг, и стало обидно. В мою читалку, значит, бабушка забила целый раздел по домоводству и готовке, а для Фели – уроки макияжа и причесок. Где справедливость? Одно из двух: либо мне краситься уже поздно и мужчину я могу привлечь исключительно мясом в горшочке, либо Фели, по мнению бабушки, совершенно не умеет пользоваться помадой.

– Что ты хочешь там увидеть? – с интересом спросил Макс.

– Тайный дневник Офелии Мор. И годовой абонемент на освобождение от домашних обязанностей.

– Фу, как тебе не стыдно читать чужие дневники. Выбрось немедленно! – Некромант сделал вид, что активно меня воспитывает.

– Выкинуть? Да это лучше выигрыша в лотерею! Сестра теперь сделает все, чтобы опусы не попали в массы. Вот смотри, – я ткнула пальцем в абзац, – за это она год будет гладить постельное белье. За это чистить обувь. А за это….

Макс вчитался и заржал.

«Хищница. Она выглядела потасканной хищницей в своем леопардовом платье. Оно сидело не идеально, подчеркивая ее полные бедра и ягодицы. Возраст сказывался. Смерть посмотрел на Джульетту с брезгливой жалостью».

– А за это она получит ПО ШЕЕ!

Особенно учитывая то, что леопардовое платье было одним из моих любимых.

– Колись, на какой вешалке у тебя висит сей дизайнерский изыск?

– Дай! – Я вновь завладела вожделенным гаджетом и вчиталась.

Ого, вот за это сестра месяц будет мыть полы, вот за это – пропалывать клумбы, а вот за это вообще убью.

– А у автора хорошая фантазия. – Макс, изогнувшись, вчитался в текст. – Я даже немного завидую этому магистру Смерти.

– Лично я не завидую доморощенному писателю. Даже интересно, откуда у сестры такие познания, учитывая отсутствие у нее доступа во Всемирную смертную сеть.

Макс промахнулся пальцем мимо экрана.

– Это твоя сестра написала?

– Ага, младшая. Но она скорее отредактировала, поменяв имена.

– Вот уж не думал, что у тебя есть сестра.

– Почему это?

– Да как-то странно. Я сначала думал, что ты жуткое потустороннее существо. А тут… Заваленный диплом, всякий хлам в карманах, вредная мелкая сестренка. Скажем так, фразой из анекдота. Смерть, какая-то ты нелепая.

Интересная логика. В то, что можно оживить покойника, он поверил и даже более того, кинулся проверять. А в то, что у меня нет клыков, я не пью кровь и жизненные силы, а живу простой жизнью студента, поверить не может.

– Да обычная у нас жизнь. Учеба, покупки, свадьбы. Все у нас как у людей. Даже свой «Плейбой» есть.

– Там девочка в балахоне на голое тело и с косой неприличной формы? – предсказуемо заинтересовался Макс.

– Я не успела рассмотреть. Препод его спрятал. Эх, не дает Война приобщиться к высокому… или к низкому.

– Если есть «Плейбой», значит, есть и секс. Раз есть секс, значит, есть дети. То есть вы не появляетесь из тьмы?

– Ага, из канализации выныриваем. С чего ты взял? Я появилась как все, родилась!

Меня окинули недоверчивым взглядом.

– Правда? Просто родилась?

– Да вот, у меня даже пупок есть! – Я задрала футболку и продемонстрировала ему живот и пупок. – Понял?

– Да понял я раньше, но животик у тебя отпад. Поэтому отдай мне шоколадку, чтобы его не испортить.

Я молча сунула ему свою заначку, насупившись. И аппетит отбил, и на мини-стриптиз развел.

– Ой, ты так мило покраснела, – по-своему истолковал мою реакцию Макс и начал глумиться: – А давай еще о размножении поговорим?

– Еще одна подколка, и я на тебе продемонстрирую, как размножаются дождевые черви!

– Бука!

Стало ясно, что Максу скучно и он просто ищет себе развлечение, но меня роль клоуна не прельщала. Поэтому я уткнулась в книгу и перестала реагировать на внешние раздражители. Макс сначала пытался читать вместе со мной, но ему это быстро наскучило, и он уснул.

Я уже была на середине книги, когда почувствовала, как мужчина рядом напрягся.

– У меня глюки.

– Белка пришла?

– Я только что видел стюардессу, хотя точно знаю, что ее тут быть не может.

– Жаль, я как раз хотела минералочки попросить. Симпатичная хоть?

– О да. – Некромант обрисовал в воздухе контуры гитары. – Миленькая брюнетка со стрижкой в стиле Клеопатры.

Я попыталась подорваться с кресла, но некромант ремни затянул на совесть. Пара драгоценных мгновений ушла на то, чтобы освободиться.

Лично я знавала только одну девицу с подобной внешностью, которая вдруг могла оказаться на такой высоте. И эта девица неслабо меня подставила. Но дверца в кабину пилота была заблокирована. Это мы уже проходили с дверью Макса. Раз косой – и маленький проем свободен.

От увиденного в кабине мне поплохело. Нина сидела в кресле второго пилота и деловито уменьшала косу до размеров топорика. Ее оружие светилось голубоватым светом, показывая, что им только что воспользовались. Бездыханное тело пилота это подтверждало. Нина заметила меня, помахала ручкой и нарисовала лезвием в воздухе замысловатый символ. Он вспыхнул, и смерть исчезла.

– …! – оценил ситуацию Макс.

Что-то мне подсказывало, что у него вряд ли есть навыки вождения самолета.

Нина, гадюка, в очередной раз напакостила и смоталась. А что самое обидное, она как дипломированная смерть получила личный знак для перемещения. Мне такое не светит, я пользуюсь общими порталами, и то мне открыты не все, а только один. Иными словами, пока я имею право ездить только по одной ветке метро, Нина разъезжает на личной машине. Причем мешает именно моему поезду!

– Джули! Зависла! Самолет падает!

Ну раз так… Надо сваливать. Да, я туплю и не все знаю, да и диплом у меня не красный. Но списывать за время учебы я научилась превосходно. Вот и сейчас я тоже уменьшила косу и попыталась по памяти повторить Нинин узор. В последний момент самолет тряхнуло, моя рука дрогнула, и я добавила лишний росчерк. Думать было некогда, схватив Макса за рукав, я утянула его за собой в портал.

Глава 9

Жизни… убила бы!

Снилось что-то приятное. Вкусное, я бы сказала, напоминающее шоколадку с кокосовой начинкой. Я ела, ела, до тех пор, пока не начало тошнить, а потом шоколадка вдруг сделалась тяжелой, выпрыгнула из рук и ударила меня по лбу.

Я резко проснулась. Рядом с лицом валялся кокос, а над головой от легкого ветерка шумела пальма. Где-то вдалеке, в недрах джунглей, кто-то… ржал. Было жарко и противно. Всюду, куда ни падал взгляд, был песок, белоснежный и горячий.

Рай… Мечтала в отпуск? Привет – вот тебе необитаемый остров, хотя насчет необитаемости надо еще посмотреть.

– Мор, – послышался голос некроманта, – ты смотрела фильм «Шесть дней, семь ночей»?

– Ну… – осторожно откликнулась я.

– Предлагаю перейти сразу к заключительной части фильма.

Я не помнила, чем кончился фильм, но подозревала, что вряд ли романтической песней и победным танцем. Макс смотрел несколько… плотоядно. И я с надеждой протянула ему кокос.

– Это что? – почти ласково спросил Макс.

– Кокос, – тихонько пробормотала я.

И подскочила от вопля:

– КОКОС?! Куда ты нас отправила, Мор?! Это вообще что?

– Остров? Австралия? Эдем?

– Саратовский бассейн и фотообои, – передразнил меня Макс. – На вот, я тебе тут сплел.

Я скептически осмотрела какой-то ворох листьев, палок и цветочков.

– Это что?

– Бикини из листьев.

– Не хочу тебя расстраивать, о достойный последователь Юдашкина, но моя одежда ЦЕЛА!

– Должна же ты мне хоть как-то компенсировать моральный ущерб от падения! Я думал, ты перенесешь нас в безопасное место!

Я промолчала насчет единственной опасности этого чудного острова, которая стоит и на меня орет.

– Сам затащил меня на эту развалюху!

– А чья подружка угрохала нам пилота?

– Его время пришло, – скорбно вздохнула я.

На что Макс отреагировал мрачно:

– Вот и наше скоро придет.

– Дай подумать, ладно? Не мельтеши и не ори! Иди вон… загорай. Скажешь потом, что был на островах с красоткой-блондинкой.

– А где красотка? – тут же завертел головой некромант.

И я даже не поняла, серьезно ли он или решил меня поддразнить.

Макс и впрямь решил искупаться. Я отстраненно наблюдала, как он стаскивает рубашку, раздевается за камнем и ныряет в бирюзовую воду. Я бы не отказалась повторить, да только была уверена, что получу миллион издевок и прокляну само существование каких-либо водоемов.

Как выпутаться из сложившейся ситуации?

Если бы я была одна – ответ однозначный: наслаждаться жизнью до полуночи и ждать, когда папина магия вытащит меня домой. Но не бросать же горе-некроманта одного в этом забытом вечностью месте! Если я окажусь дома, то вообще никогда его не найду. По правде говоря, мне будет жалко. Как-то я уже привязалась к этому недонекроманту. И отвязываться не слишком хочется.

Но с другой стороны – нигде не сказано, что я должна быть одна. План созрел мгновенно: ждем полночь, беремся за руки, нас переносит домой, а там я Макса тихонько выведу и доведу до портала.

Жуть как страшно: за такое могли и смертной сделать или в дерево превратить. Вон, Зевс даже детей не щадил, а меня папа пощадит ли? Но перспектива одинокой смерти Макса по моей вине смущала сильнее.

– Снимай балахон, – крикнул мне Макс из воды, – и иди сюда!

– Так, отставить фантазии в стиле «Голубая лагуна», – крикнула я. – И включить фантазии в стиле «Таинственный остров».

– В смысле?

– Иди найди нам еду.

Что-то он явно пробурчал про меня и в целом ситуацию, но что именно, я так и не расслышала. Кокос оказался недозревшим, а шоколадку у меня уничтожил Макс еще в полете. До полуночи примерно… так, как определять время по звездам?

– Ну что, – подошел ко мне Макс, – есть план?

Он не стал надевать рубашку и… был хорош, черт возьми. Капельки воды блестели на рельефном торсе, темные мокрые волосы чуть завивались, а кожа уже схватилась загаром и чуть покраснела. У меня так не получалось: сначала обгорят щеки и нос, потом еще и кожа слезет.

– Есть… – неуверенно ответила я.

Быстро рассказала про полночь и теорию, на что Макс начал озираться.

– Ты чего? – спросила я.

– Ищу кокос, – последовал ответ.

– Нет тут кокосов. Один был, я его разбила.

– То есть, когда ты это придумывала, тебе даже на голову ничего не падало?

Я опасливо покосилась на шкурку разбудившего меня кокоса. Может, и падало. Только у тебя, дорогой некромант, выбора-то все равно нет.

* * *

– Джульетта, до полуночи еще долго, можно я отойду? – ныл Макс.

По дороге в джунгли за фруктами он нашел чудесный родник с чистейшей и вкуснейшей водой. Мне принес половинку от кокоса, а вот сам напился вдоволь и теперь задолбал меня упрашиванием отойти на пару минут.

Я же боялась пропустить полночь и уже час с небольшим сидела на берегу, сжимая некромантову руку. Полночь все не наступала…

– Джульетта, ну мне очень надо! – снова выступил Макс, и я разозлилась.

– Ну и иди! Только если останешься тут подыхать в одиночестве, не ной, ясно?!

Обрадованный парень побежал в джунгли.

– Далеко не уходи! – крикнула я вслед. – Отвернусь!

Шорох листвы возвестил о том, что чихать Макс хотел на мои предупреждения. Вот как пить дать останется тут. Я снова посмотрела в небо, но тамошняя луна ничего мне не сказала. По расчетам, до полуночи оставался, может, час-другой, но кто знает, насколько силен Макс в ориентировании? На самом деле оставить его тут одного – страшно. Днем он обошел остров и понял, что если здесь кто и был, то еще во времена самолета, на котором мы летели.

– Макс! – спустя десять минут крикнула я. – Не смешно! Возвращайся! Макс!

Ответом мне стал только шум волн да редкий шелест деревьев.

– Макс! – уже не на шутку встревоженная, крикнула я.

Тишина.

А потом… потом пришло осознание, что вот оно – полночь. И в считаные секунды я исчезну, а несносный и глупый некромант останется тут доживать недолгие дни. Аж всплакнуть захотелось, но вместо этого я как ошпаренная понеслась в чащу, по следам, оставшимся на песке.

Влетела в лес на полной скорости, всерьез рискуя встретить лбом пальму, но встретила Макса, вцепилась всеми четырьмя конечностями и почувствовала, как нас уносит куда-то во тьму. Главное – вместе.

Уже перед самым появлением поняла – что-то пошло не так.

Место, куда мы попали, напоминало лечебницу для душевнобольных. Суматоха, существа в длинных белых балахонах, снующие туда-сюда на бешеной скорости. Только я сразу поняла, что хоть это и похоже на дурдом, но на самом деле все гораздо хуже. Это Академия жизней.

– Где мы? – подал голос Макс.

– У аистов.

– Где?

– У жизней. Похоже, папина магия как-то не так из-за тебя сработала. И выкинула нас чуть раньше положенного.

Жизни не любили смертей, а смерти не любили жизней. И хоть жить друг без друга мы не могли, лишний раз друг к другу старались не ходить.

Я осмотрелась… Жуть.

Вот, например мы, смерти. Мы не тяготеем к черепам, черным свечам и прочей приписываемой нам атрибутике. Моя однокурсница, например, любит стиль «Лолита». Представляете себе смерть с бантом на макушке и сумочкой в виде плюшевого мишки? А мамина лучшая подруга всю жизнь одевается как царица морская – в цветное бикини и шифоновые накидки. Вот радость – на смертном одре встретить порнозвезду фильма «Настоящие приключения русалочки».

Да и стены в нашей академии не были выкрашены в черно-красных тонах. Мы вели себя… как смертные. За исключением магии и специфики работы. Жизни же, напротив, подчеркивали свое предназначение. Все их учреждения были увешаны картинами с младенцами, стены были выкрашены в белый цвет, а розово-голубая лепнина вызывала у меня тошноту радугой. Фанаты тети Аси, чтоб их.

И посередине этого белого великолепия стояла я, в черном балахоне с перекошенным лицом.

– А что это за чернильная клякса? – послышался ненавистный мне с детства голос.

Не мой день. Голос принадлежал Софии, моей троюродной сестричке и, по совместительству, кошмару, отравлявшему мне школьные годы.

Макс с ошарашенным лицом нас рассматривал. Да… нас можно было спутать. Обе блондинки с тонкими чертами лица, обе худые, одинакового роста. Но у меня глаза серые, а у Софии фиолетовые. Мои волосы вьются, а у сестры идеально ровные. Плюс бедра у нее более массивные, хоть где-то в мире настала справедливость.

Друг друга мы органически не переваривали. Причем как таковых гадостей ближнему не делали. Просто мамы у нас больные на всю голову. Кто в здравом уме будет постоянно тыкать ребенка носом в сторону сестры? А она получила «пять», а она занимается гимнастикой и играет на виолончели. София, в свою очередь, слышала почти то же самое от своей мамы. А когда тебе постоянно ставят кого-то в пример, ты вряд ли будешь им восхищаться. Ненавидеть куда реальнее.

В начальной и средней школе мы просто соревновались. У кого бантики красивее, кто лучше доклад напишет. Учителя умилялись и ставили нас в пример другим, что не способствовало популярности. А иногда нас могли стравить и с интересом наблюдать, как мы дискутируем.

Мне надоело это классе в девятом. Сестра тогда подрядилась на каникулах подрабатывать, и мне сразу высказали, что я ленивая задница. Ну, я поплакала немного и села изучать вакансии на лето. И тут меня как молнией ударило! Я угроблю свои каникулы на то, чтобы доказать что-то маме, которая все равно найдет, во что меня ткнуть носом? Зарплата там у Софии окажется больше или что. Это при том, что смертям вообще деньги не нужны. И я забила. Хочет Софка весь день корпеть над рефератом ради пятерки, ее дело. Я лучше потрачу три часа ради четверки и буду весь вечер гулять. С тех пор я превратилась в нынешнюю Джульетту-раздолбайку.

А у кузины страсть к идеалу осталась. Вот и сейчас. Снежно-белый, идеально отглаженный балахон, из прически не выбивается ни одного волоса, и естественный макияж, который вообще незаметен.

– Кеды, футболка, сползающая с плеча, мятый черный балахон и шухер на голове. Джульетта Мор в своем репертуаре. Что же ты не поддерживаешь «облико МОРале»?

Мою фамилию она выделила особо. Ну да, как я забыла, она уже три месяца как сменила девичью фамилию на мужнину. Помню-помню свадьбу, а особенно букет, который угодил в мою тарелку с тортом и испачкал мне платье брызгами крема. Это была ее месть, когда я на выкупе предложила доплатить жениху за то, что он на ней женится.

– Пошли! – Меня сгребли за рукав и буквально втолкнули в пустующую аудиторию. – Не хватало мне из-за тебя разборок.

Макс тем временем отошел к окну и с интересом уставился на темную махину Академии смертей. Вот что магии стоило на пару километров левее взять?

– Она тоже диплом завалила? – С детской непосредственностью поинтересовался Макс. – Чего здесь в такое время тусуется?

Как красиво смотрелись красные пятна на лице на фоне белых одежд жизни.

– Я поступаю в аспирантуру! – рыкнула София и щелкнула пальцами. От них отделилась искра и затерялась в волосах Макса. – Ты! В следующей жизни будешь собачкой.

– Желательно чихуахуа, – добавила я, и на меня сердито посмотрели. – Что? Ты сам хотел! Соф, что ты всполошилась? Сейчас мы уйдем.

Кузина резко развернулась ко мне. Думаю, имей она такую возможность, гарантировала бы мне следующую жизнь в образе таракана. В меня ткнули пальцем, но зашипеть не успели.

– У тебя страз от маникюра отлетел, – невзначай проинформировала я.

Палец убрали.

София заметалась по аудитории с такой скоростью, что ее хламида развевалась сзади на манер плаща, а цокот каблуков заглушил щебетание птиц за окном.

– Что я всполошилась? Смертный! Здесь! И притащила его моя нерадивая сестричка. Просто чудесно!

– Ну не ты же!

Я не понимала, с чего она взбесилась. Все шишки если и будут, то только моими. Нет, она будет паниковать и психовать, вместо того чтобы окольными путями проводить нас на выход и, если уж хочется подгадить, поднять тревогу.

– Я вызову охранника.

Что? Не надо охранника, я пошутила.

Я кинулась наперерез жизни и перехватила ее руку, уже протянутую к двери.

– Соф, должна буду! Выведи нас отсюда.

Меня смерили презрительным взглядом. А затем начали по одному отцеплять мои пальцы от своего запястья.

– Сомневаюсь, что неудачница с незаконченным высшим может что-то предложить дипломированному специалисту.

И, открыв дверь, проорала:

– Охрана!

Счастье, что я успела поднапрячься и захлопнуть дверь еще на первом слоге вопля.

– Ты что творишь!

А я пошла вразнос. Упершись ей в плечи, оттолкнула от двери.

– Только попробуй! И я… я…

Кузина гадко ухмыльнулась, не впечатленная моими потугами ее запугать, и тут мне в голову пришла хорошая угроза:

– Я скажу, что ты мне объяснила, как сюда переместиться. Что там у вас за раскрытие секретной информации полагается?

– Ну ты и дрянь… Вся в дядю. Или не в дядю? – Улыбка жизни стала на редкость глумливой. – Может, ты этот… байстрюк…

– Что?! – Я с силой смяла ткань ее одеяния в руках.

– Я тут краем уха слышала, что у твоего отца проблемы с осанкой. Рога к земле тянут. Хотя… Если ты вполовину похожа на него, то тетю я понимаю. Кому охота жить с неудачником и плодить от него детей? Удивляюсь, как она на второго ребенка согласилась. Да и, по правде говоря, Офелия получилась так себе. Будь она смертной, жизнь бы за такое распределение от работы отстранили.

Ладно я, мне не привыкать. Стерплю даже про родителей. «Добрые» студенты ежегодно пускают сплетни о романах папы. Но Фели…

Маникюр на этот раз оказался испорчен у меня. Стянув балахон с плеч кузины, я обездвижила ее руки и ударом по голени свалила Софию на пол. Мечты сбываются… Как давно я хотела ей навешать!

Перевернув ее на живот, заломила руку и, сев на спину, вцепилась в волосы, заставляя выгнуть шею. Софа заверещала как потерпевшая.

– Ты, дрянь лицемерная! Что же ты вечно ее везде с собой таскаешь? Развлекаешься? Значит, моя сестра для тебя – что-то типа ручной обезьянки? Вроде забавная, но страшненькая. Давай с подружками позовем ее гулять, а сами будем ржать за ее спиной? Не подходи! – рявкнула на Макса, потеряв концентрацию на секунду.

Кузине этого хватило, чтобы сбросить меня и кинуть заклинанием. Я уклонилась, и оно ушло в окно, которое с готовностью брызнуло осколками.

Некромант меня все-таки оттащил, хотя я всеми силами вырывалась и напоследок хотела оставить отпечаток кроссовки на заду жизни. Макс бы меня не удержал, но тут, привлеченная звуком бьющегося стекла, в аудиторию вломилась охрана. И началось шоу… Жизнь мигом пустила крупные слезы, у нее затряслись губы и появилось выражение лица, как у незаслуженно наказанного щенка. Только хвостик поджать осталось. Благодарные зрители оценили, подумали на некроманта и дали Максу по почкам. Меня просто обездвижили, кинув шар-парализатор.

– Они проникли сюда незаконно. А когда я попыталась поднять тревогу, напали на меня! – вытирая слезы услужливо поданным платком, ябедничала Софка.

О да, это она умела. Бабушка с ее подачи о мою задницу не одну розгу сломала. Теперь уровень актерского мастерства кузины стал значительно выше. И если после бабушкиного наказания я сидеть не могла, то сейчас имела все шансы сесть – и надолго. А учитывая, что наказаниями заведует Локи… Трындец мне.

Когда Геракла взяли за уничтожение редких видов животных, Локи приговорил его к ста годам работы сторожем в зоопарке. Правда, через сорок лет наказание пришлось отменить из опасения, что бывший герой сопьется. А Орфей за ночные музыкальные концерты теперь ведет дискотеки в сельских клубах.

– Джульетта Мор!

Крик отца мы услышали, еще когда он подходил к воротам академии. Быстро его вызвали.

Макс тоже напрягся, хоть и не знал, что это за злой мужик влетел в помещение. Видно, чуйка на неприятности с родителями девушки у парней забита в подсознании.

– Ай! – Папа схватил меня за воротник и потащил к выходу.

– А я?

Ой, зря Макс подал голос. Папа отпустил меня, подошел к держащему некроманта мордовороту, что-то ему сказал, и парень был свободен. Через секунду он уже ловко увернулся от папиного удара в челюсть. Я зажмурилась, поняв, что сейчас Макса будут убивать, быстро и безжалостно, но ничего не происходило. Почему-то отец, хмурый и злой, решил не продолжать.

– Господин всадник!

У порога академии жизней нас встретил пухленький дядька и вприпрыжку побежал за нами.

– Вы… Вы забираете смертного? – отдышавшись, начал он. – А как же протокол, инструкции? Мы обязаны ликвидировать смертного.

– Не утруждайтесь.

– Но мы…

– Вы полагаете, что справитесь с этим лучше всадника апокалипсиса? – не дал ему развить мысль папа. – И, конечно, именно жизнь справится с убийством лучше, чем преподаватель в академии магистра Смерти?

Пухляк пожевал губами, но оспаривать папино право, тем самым больше накаляя и без того напряженную обстановку, не стал. Вместо этого он попросил не забыть вернуть им душу и спросил, кто будет отплачивать разбитый витраж.

Оплачивать, как оказалось, буду я. И, судя по цене витража, в том числе и пенсией. Особенно весело, что у бессмертных пенсия наступает в пять с половиной тысяч лет. И то на пенсию отправляют потому, что за столько лет на рабочем месте бессмертный успевает в хлам задолбать как начальство, так и коллег.

Если, спеша сюда, папа воспользовался порталом, то чтобы попасть обратно, нас потащили к причалу.

Харон при виде нашей живописной троицы уронил весло в воду, что еще на пару минут задержало отбытие.

– В лодку! Оба! Живо! – приказал отец.

– У меня определенно дежавю… – задумчиво протянул лодочник. И, дождавшись, когда папа займет место, осведомился: – В храм?

– Что? – Папа чуть не выпал за борт. – Зачем?

– Ну… ночь, свидание, обнимашки, поцелуи и как гром средь бела дня – разъяренный отец девушки. Я, между прочим, женился именно так.

Отец так на него посмотрел, что остаток пути обычно словоохотливый лодочник молча и активно греб.

Однако, на мою беду, три престарелых «грации» несли вахту даже ночью. И, естественно, не смогли обделить нас вниманием.

– Что, Мор, папа спалил, что ты со смертным микробами обмениваешься?

Сволочи… Значит, как мне подсказать, какой билет на экзамене выпадет, так «Дар предвидения за коробку конфет с коньяком не работает», а как меня отцу сдать, так пожалуйста, и бесплатно.

Бортик хрустнул под папиными пальцами. Отец брезгливо посмотрел на щепки и кинул их в воду. Макс, заметив, как отец сломал толстый брус, заметно побледнел. Наконец мы приплыли к дому. Из лодки некроманта подтолкнули в сторону парадной двери.

– Удачи, Мор, – крикнул Харон, отплывая. – Ты смотрела смертный фильм «Знакомство с родителями»?

Предчувствуя неладное, я поспешила домой вслед за остальными. С кухни донеслись звон разбитой посуды и встревоженный голос матери. Я метнулась туда, на ходу прикидывая количество потенциально опасных для некроманта предметов, находящихся там. Да в папиной оружейной и то безопасней! Там, по крайней мере, все пыльное и тупое, чего не скажешь о новом мамином наборе тесаков для мяса.

– А вот и наша героиня! – язвительно протянул папа, грея в руке бокал коньяка.

– Морис! – Мама телекинезом собирала разбитую салатницу и рассыпанный по полу салат. – Объясни наконец, кого ты привел. Молча влетел со смертным на кухню, потребовал коньяка и сказал, что наша дочь сошла с ума. Маловато исходных данных для выводов.

– Сейчас! – Отец опрокинул в себя бокал. – Фели! На выход!

Сестра, пытавшаяся слиться с обоями, разочарованно вздохнула, цапнула со стола грушу и, продемонстрировав мне знак «секир башка», пошла на выход.

– Дверь закрой!

Я собралась с духом и выпалила:

– Пап, я не могла бросить его умирать!

– Нормальные дети после такой фразы притаскивают котенка, а не мужика!

Котенок – это пройденный этап. Сказал бы хоть спасибо, что не ему притащила.

– Значит, котенку подыхать нельзя, а другу можно?

– Котенок максимум нагадит тебе в тапки! А смертный сломает жизнь!

– Можно подумать, муж, которого вы мне навязываете, эту жизнь украсит.

Папа тем временем разошелся:

– А что за мордобой у жизней? Чем тебе София не угодила? Ты не просто ей оплеуху отвесила! Ты ее била профессионально!

– Ты подралась с сестрой? – В разговор вступила мама. – Как не стыдно!

Тут рискнул влезть Макс. Сначала он откашлялся, пытаясь привлечь к себе внимание, но, когда на его попытку вступить в разговор не обратили внимания, набрал воздух в легкие и рявкнул:

– Она вас защищала!

Мама досадливо поморщилась и лишила некроманта голоса:

– Адвокату слово не давали.

– Ну конечно, вы ведь уже все решили! – взорвалась я. – Софочка – сама воплощенная радость, разве могло это ангельское создание сказать что-то плохое? Она и слов дурных не знает. Кстати, материться она меня научила, если что. Но вы не переживайте, она все равно эталон, а я неудачница.

– Мы такого никогда не говорили, – хмыкнула мама.

– Да ла-а-адно, – я закатила глаза, – и не надо. Училась кое-как. Диплом завалила. Связалась с некромантом. А София с отличием оканчивает академию.

Отец грохнул кулаком по столу.

– Что? – фыркнула я. – Вы сами меня отправили за дипломом бегать, между прочим. И плевать всем, что он ожил не по моей вине! Вы – да-да, вы со Смертью, взрослые всадники, опытные, пережили окончание календаря майя и пенную вечеринку в Мытищах! Вы не поняли, что мой диплом ушел по вине некромагии? Не поверю. Нет, вам было лень разбираться, и вы отправили меня. Я все – до последней запятой – все сделала правильно, но вы все равно оставили меня на второй год, зная, какой это позор. А теперь что, хотите наказать за то, что я этот диплом искала, а в процессе спасла чью-то жизнь? Фиг вам, а не индийский алкаш!

– Шалаш, – осторожно подсказал Макс, к которому вернулся голос.

Я со стуком поставила стакан на стол и, развернувшись, пошла в свою комнату. Следом послышались звук отодвигаемого стула и резкий окрик отца:

– Куда это ты собралась? Сейчас Смерть придет, будем решать, как отмазать тебя от жизней.

– Вот когда придет, тогда и выйду, – буркнула я. – С ним мне тоже поговорить охота.

Запершись в комнате, упала на кровать. В голове поселились тысячи молоточков. Фигня, что у смертей голова болеть не может. Еще как может, ведь, как гласит народная мудрость…

Нельзя вынести только тот мозг, которого нет.

* * *

– По темной комнате летит ночной до-жо-о-ор, – прошипела я, крадучись продвигаясь к кухне.

Выйти я решилась далеко не сразу. Пока папа с мамой громко обсуждали сложившуюся ситуацию, пока папа отправлял Макса назад, в мир смертных, я успела проголодаться и как следует подумать о своем поведении. Правда, о поведении я думала только сначала, потом могла думать лишь о еде.

На волне скандала с Софкой, Максом и папой есть не хотелось, а как родители утопали совещаться в кабинет, так вдруг напало. Я не была уверена, что мне можно есть, так что на всякий случай кралась. А возле кабинета с интересом прислушалась.

– …согласен, Морис, но что теперь с ней делать?

– Например, объяснить, что правила мы придумали не для того, чтобы их нарушать? Что слово всадника священно?

– Да, но…

Тут я не расслышала, ибо в углу сонно завозились все три головы Цербера.

– И как я ей это объясню? – немного раздраженно поинтересовался отец.

– Никак, я сам. Но признай, что я прав, нельзя ее сейчас наказывать. Не в этот раз.

Я встрепенулась. Нельзя наказывать? Это о чем они? Блин, все прослушала, вот что мне стоило захотеть есть чуть раньше?

Послышались шаги, и я буквально вприпрыжку долетела до кухни. К счастью, ни отец, ни Смерть меня не заметили. В кухне я сообразила себе пару бутербродов, налила кофе и села делать вид, что я совсем не слушала их разговор.

Теперь папа и магистр говорили в коридоре, так что я хорошо слышала каждое слово.

– А где она? – спросил Смерть.

– Жрет, – ехидно хмыкнул папа.

Так меня и застал господин ректор: с огромным куском бутерброда во рту.

– Жрасьте, – промычала я.

– Жуй, не торопись, – усмехнулся Смерть. – Я первую помощь подавившимся, конечно, оказывать могу, но твой папа не обрадуется, если я начну делать тебе искусственное дыхание на столе в кухне.

– Подавившихся спасают приемом Геймлиха, – не задумываясь, выпалила я.

Потом подумала. Поняла, что иногда лучше жевать, чем говорить, и снова вгрызлась в бутерброд.

– Джульетта, ты ведь понимаешь, что поступила нехорошо, нарушив все правила, какие только были?

– Угу.

– И ты так больше не будешь?

– Угу.

– Я чувствую себя немного виноватым, понимаешь. Я ведь дал тебе задание искать диплом и косвенно поспособствовал тому, что ты привела смертного в наш мир. Нет, в какой-то мере ты поступила благородно – спасла его от ужасной смерти, но в целом… в общем, на первый раз я освобождаю тебя от наказания. И от домашнего, и от городского – я постараюсь уладить все с этой жизнью Софией. И еще… я хочу, чтобы ты перестала искать сбежавшего покойника. Я увидел твой энтузиазм, понял, что ты не виновата в инциденте, увидел своими глазами виновника. Выдам тебе новую тему диплома, напишешь его у меня, а на пары ходи лишь на те, где оценка была ниже четверки. Хорошо?

– Ого… – только и смогла выдавить я.

– Мы договорились?

Что я еще могла сделать? Только кивнуть. В этот момент я так растерялась, что даже если бы захотела, что-то связное не сказала бы. Магистр устало улыбнулся, потрепал меня по голове, стащил из тарелки целый бутерброд и невозмутимо направился к выходу.

А… а если за покойником гоняться больше не надо, то чем мне заняться?

И как же Макс?..

Глава 10

Коктейль «Смерть на пляже»

Розовый маркер ложился жирно, с первого раза закрашивая букву, но я на этом не останавливалась и водила им по листу едва ли не до дыр. Иного способа развлечь себя я не находила, а мой новый диплом был чудесным способом сбросить злость. Чем я, собственно, и занималась, закрашивая маркером все буквы «А». Ненавижу! «Летальный исход при несоблюдении правил дорожного движения». Тема для ленивых троечников. Да больше чем уверена, Смерть его даже читать не будет! Поставит «четыре», даже если я ему сдам это измазанное розовым маркером убожество.

С грохотом выдвинула ящик стола, буквально швырнула туда листы и задвинула обратно. Ящик перекосило, и я со злостью начала дергать за ручку, стараясь вынуть его. Естественно, от моих усилий он буквально вылетел и упал на пол, рассыпав все свое содержимое по полу.

Я наклонилась взглянуть, что застряло в направляющих. В темноте стола что-то белело. Протянув руку, я вынула смятый листок и расправила его. Набросок моего первого диплома. Этот лист для меня представлял больше ценности, чем полностью написанный за сутки новый диплом. Я готовила наработки с первого курса! А тут его у меня буквально отняли. Чувство было неприятным.

И тут меня осенило! Второй диплом почти готов, благо информации по данной тематике завались, и что плохого в том, что я продолжу работу с первым? Найду Джереми, изучу влияние некромагии и в целом взаимодействие магий. Может, какую-нибудь статью напишу – в плюс пойдет. Да и интересно до ужаса.

Признаться себе в том, что скучаю по беготне с Максом, я так и не смогла. На скорую руку собрала разбросанные заметки, запихнула их в стол и навесила заклинание. Пора навестить горе-некроманта.

Но с этим вышла накладка. Спустя час я стояла у подъезда и наблюдала, как в квартиру Макса незнакомые люди заносят вещи. Обогнав грузчиков со шкафом, я ломанулась наверх, но квартира оказалась пуста.

– Девушка, что встали?

Меня оттолкнули и внесли шкаф.

– У стены ставьте! – послышался женский голос из квартиры. – Вы кто такая?

Навстречу мне выплыла беременная девушка в безразмерном сарафане небесно-голубого цвета.

– А Макс дома?

Честно сказать, я приготовилась к худшему. Например, к тому, что это окажется его жена. Но дамочка впервые слышала о Максе. Просто замечательно!

Пришлось извиниться за беспокойство и отправиться на улицу. Еще оставалась надежда на вездесущих соседей. Может, они знают, куда съехал постоялец?

Увы. Вот вечность! Я столько раз держала в руках телефон некроманта и так и не удосужилась списать его номер!

И тут мой взгляд упал на объявление об аренде квартиры и номере телефона бывшей квартирной хозяйки. Недолго думая я набрала номер и хорошо поставленным голосом начала:

– Добрый день. Вас беспокоят из компании, – я окинула взглядом доску объявлений и продолжила: – «Натуральная мебель из пластика». Господин Макс Коннер оформил у нас заказ с доставкой.

– Съехал он! Всю квартиру мне разнес! – визгливо рявкнули на меня.

– Прошу прощения, но мебель мы уже доставили и заказ с доставкой надо оплатить. Господин Коннер оставил ваш телефон на экстренный случай. Оплачивать будете наличными? Если наличными, то мы вам сделаем скидку и отсыплем мешок заглушек. Вы согласны? Тогда с вас тридцать тысяч.

Адрес некроманта у меня был через минуту.

Дверь в его квартиру я открыла уже привычным способом. А в следующее мгновение чуть не выронила косу, услышав Макса.

– Давай, давай. Так, хорошо, еще чуть-чуть левее. Да, вот так. Как раз сюда. Нет, стой. Не так быстро.

Грохот распахнутой двери в комнату совпал с громким «Гейм овер», раздавшимся из колонок дорогой аудиосистемы.

– Явилась. Смотри, папа отшлепает, если узнает. Отойди. – Мне сделали знак отойти от телевизора. – Я сохраниться вроде успел.

Хрясь! Коса застряла в экране, и я еле ее выдернула.

– Чек, надеюсь, тоже сохранил?

Прижав плечи Макса к дивану древком, прошипела ему прямо в лицо:

– Не забывай, кто я! В реале фокус с сохраненной жизнью не прокатит.

Но чего не ожидала уже я, что некромант вывернется и прижмет к полу меня.

– А ты не забывай, что я все-таки мужчина и априори сильнее. И, к слову, твой папа мне объяснил, что ты безвредна без диплома. Максимум что можешь – это хомячка забрать. Так что, если ничего не можешь предложить, иди тараканов в подвале изводи. Хоть какая-то будет польза от твоей работы по специальности.

– Что ты хочешь?

– Жизнь. – Давление на мои плечи чуть ослабло.

– С Софией свести?

Меня поставили на ноги и, глядя прямо в глаза, начали:

– Я просто хочу второй шанс. Шанс выжить. Пусть я упаду с высоты, меня застрелят, но у меня будет одна перезагрузка.

– Совсем оборзел?

– Я ведь могу попросить и бессмертие.

Ха! Да даже место ректора не стоит того, чтобы делать этому наглому смертному столь щедрый дар. Тем более что я и не могу такое организовать в том смысле, как просит Макс. Я же смерть-неудачница, а не радиоактивный паук, чтобы укусами суперсилу дарить!

– Все? Тогда чао. Обойдусь без твоей помощи!

– Не обойдешься. Ты ведь не можешь свободно перемещаться по миру! Так что либо я, либо придется просить помощи у коллег.

Ну, зараза, хочешь запасную жизнь? Ладно, но я сделаю так, что ты ее очень быстро израсходуешь!

– Ножик есть?

Да чтоб тебя! Вроде и мужик в доме есть, а ножи тупые. Так что пока я отпиливала кусочек древка косы, прошло минут пять.

– Будешь умирать, сожжешь. Это создаст иллюзию, что твою жизнь уже забрали. Эффект длится час. Поэтому не рассчитывай, что тебе всадят нож в сердце, а ты сожжешь кусочек и рана затянется. Успеешь за час найти врача, жить будешь. Расскажешь кому-нибудь, что это сделала я, убью, ясно? И кстати…

Я притянула некроманта к себе и поцеловала.

– Ты чего?

– Закрепляю чары.

Хотя на самом деле я надеялась, что папа, узнав про этот поцелуй, прибьет Макса, тот использует мой подарок, и мы квиты.

– Макс, – задала я интересующий вопрос. Уж больно странный парфюм был у парня, когда я его целовала. – А чем это от тебя пахнет?

– Дезинфицирующим спреем.

– Фу! Ты что, его пил?!

Не, я знала, что смертные пьют незамерзайку, одеколон, но дезинфицирующие вещества?

– Что? – правильно истолковал мой взгляд Макс. – Твой папа ведь Мор?

– Ну, – не понимая, к чему он клонит, подтвердила я.

– Я тут погуглил, он одним прикосновением заразу наслать может.

Кажется, я понимаю, почему папа запрещает проводить нам в дом земной Интернет, в связи с чем самая наша большая ценность и тайна – это старенький планшет и древний модем. Вот так начитаешься энциклопедий и над родным отцом ржать будешь! Вон бабушка в позапрошлый приезд папе термос подарила, со светящимся знаком биологической опасности. А что было, когда папа умудрился простыть… Мы два дня от бабулиных комментов рыдали.

– Не волнуйся, уж кто-кто, а ты в полной безопасности.

– Почему?

– Ты сам – проспиртованная зараза.

Я оглядела квартиру и заметила собранную дорожную сумку.

– Отлично! Вещи уже собраны.

Если нас так не хотели пускать в Эркатор, то, значит, на это есть очень веская причина. Поэтому туда мы наведаемся в первую очередь.

– Опять лететь? – заканючил парень.

– Да, и на этот раз попрошу без экономии на моей персоне!

– Да перелет на ретросамолете как два билета бизнес-классом стоил!

– А перелет в мир смертей на горбу смерти вообще бесценен. Такой сюр даже Гоголю с его полетами на черте не привиделся.

Пока Макс пытался забронировать места, я осматривала его квартиру. Эта жилплощадь мне нравилась больше. Памятные сувениры с раскопок в разных странах, карта мира, исколотая булавками, и… мама родная!

С окна на меня щерился старший братец подарочка Рика. Множество щупалец и розеток образовывали игольчатое нечто размером с мою голову.

– Нравится? – не совсем верно расценил мой ступор Макс. – Дедушка его еще сажал. Он постоянно был в экспедициях, а комнатные цветы любил. Она единственная, кто пережил его длительные экспедиции.

А я наконец вспомнила… И Рика, и его предложение погостить в Эркаторе, где дела у его отца.

Я дура!

– Ты из системы не вышел? – уже набирая запрос в поисковике, поинтересовалась у некроманта.

Первый запрос выдал мне шесть тысяч статей, список которых я сузила парой слов, которые должны были быть в статье. Но фразы «паразиты, вредители, погибшие зерновые» нигде не встретились. А насколько я знала Голода, такую халтуру он бы не оставил. Он не остановился бы, пока этот несчастный паразит не сожрал последний злак.

Второй поиск я запустила чисто для проформы, я и так была уверена, что увижу. Интуиция меня не подвела. Главный офис Aeternum располагался в Эркаторе.

Появилось ощущение, что голова стала квадратная, а мысли круглые, поскольку уложить их вместе было непросто. Голод ошивается в стране, где базируется шарашкина контора по продаже бессмертия и куда свалил единственный оживший покойник!

Вот в жизни не поверю, что он ничего не подозревает. А может, подозревает и поэтому ошивается?

На этот раз некромант выкупил сразу два места, и я без проблем разместилась рядом с ним. Не удержалась и пнула спинку впереди стоящего кресла. Глаза обернувшегося мужика при виде пустого места позади полезли на лоб.

Макс заткнул уши наушниками и перестал обращать на меня внимание. Честно? Это меня нисколько не расстроило. Я откинулась на спинку и принялась анализировать исходные данные. Голод – всадник и, как итог, поддерживает правило «Смерть обжалованию не подлежит». И он вполне может интересоваться корпорацией с той целью, чтобы уничтожить.

В то же время Голод метил на место Смерти, а его прокатили. Мало приятного, когда вместо тебя ставят никому не известную дамочку. Хочется подгадить в ответ? Еще как. Что можно сделать? Ткнуть Смерть носом в плохо проделанную работу. А упущенный секрет бессмертия – это веский повод для увольнения. А спасение этого секрета – веский повод для повышения.

Голод пытался меня отговорить от поисков Джереми. Ну тут все понятно. Я сразу настучу папе, папа сообщит Смерти, и Голод упустит свой шанс побыть героем.

Но в эту схему не вписывалась Нина, которая попыталась отправить меня косплеить Робинзона Крузо. Кстати, как она меня вычислила? Пиджак! Он был одним из любимых, и, соответственно, я часто его носила. Банальный поиск по остаткам ауры.

Только вопрос все равно открыт. Она подгадила из «любви» ко мне? Или попыталась сорвать наш полет? С одной стороны, гадости она всегда делала от чистого сердца, на пустом месте и безвозмездно. Достаточно вспомнить тот случай с окнами. Ну плюс еще пара недоказанных эпизодов во время учебы. Да и тусуется она с Войной, а тот не то чтобы рьяно поддерживает Голода.

Теперь задача выяснить, куда намылился Джереми, стала делом чести. И пусть Смерть потом уши надерет… Моры не сдаются. Наверное…

– Ты говоришь по-испански? – удивился некромант, когда мы уселись в автобус.

– А ты сомневался? Ты представляешь себе смерть со словариком? Добрый день, сэр, – начала я фразу на английском. – Я не совсем знаю ваш язык, поэтому не подскажете, как по-английски будет «помереть»?

Мы проезжали побережье, и я подставила лицо свежему воздуху. Когда мы вышли из самолета, тяжесть близости экватора обрушилась сразу, невыносимой, удушающей жарой. Отель, что забронировал Макс, был в крупном центре, у моря. Их вообще здесь было не так много, да и опасность подхватить какую-нибудь специфическую болячку росла по мере приближения к тропикам. Оставалось надеяться, что смерть не может склеить ласты от малярии, а Макса не схватит расстройство желудка в самый неподходящий момент.

– Не отставай, – бросил он мне. – Блин! Стань видимой, а? На меня люди уже косятся.

– Они косятся, потому что ты выглядишь как богатенький турист, которого занесло фиг знает куда. А если я материализуюсь, то просто взглядами дело не ограничится.

Плюнув на идею пройтись по городу с блондинкой в обнимку, некромант вставил в ухо гарнитуру.

– Так хоть за психа не примут.

– Эй, мы в стране третьего мира, тебя тут посчитают колдуном и зажарят на обед!

Впрочем, город оказался вполне себе современным. Макс знал английский, это было хорошо. А вот те, к кому он обращался, этого языка не знали. Поэтому мне все-таки пришлось явить себя. Без балахона – тут он выглядел странно.

В окно я смотрела на проплывающие мимо дома, яркие вывески и необычных людей. Воспринимала все происходящее скорее как приключение, нежели как важное и опасное дело, хотя оно, несомненно, таковым было. Если отец узнает, что я снова ввязалась в поиск Джереми, мне несдобровать. Максу, возможно, тоже.

Я покосилась на некроманта. Понимает ли он, во что снова ввязался? И не было ли подлостью с моей стороны его втянуть?

Едва мы вышли из автобуса, как Макс снова уткнулся в смартфон и, держа меня за руку, потащил какими-то переулками. Пару раз ему пришлось останавливаться, чтобы купить воды – было очень жарко. Но в остальном ни на расспросы, ни на нытье некромант не реагировал.

Отель мне понравился. А то, что из него вышла семейная пара с детьми, подтвердило догадки. Значит, пьяные дебоши и клопы отменяются. Я в красках представляла свежие хрустящие простыни и прохладный душ, а Макс велел мне стать невидимой. Кондиционер над стойкой регистрации работал на полную катушку, и я вновь вызвала балахон. Да еще и капюшон накинула – не хватало только простудиться.

Смысл поступка парня я поняла, когда этот Скрудж заказал одноместный номер! Конечно, зачем твоей личной смерти отдельное койко-место? Выспится на коврике у двери, она не гордая.

Пока скряга заполнял документы, на стойку около нас приземлилось похмельное тело с бутылкой пива в обнимку. Поскольку одной рукой индивид держался за стойку, сохраняя равновесие, чтобы взять ключи, ему пришлось выпустить сосуд с алкоголем. Едва ключи оказались в его дрожащей руке, возникла новая проблема. Как взять пиво, не отпуская ни стойку, ни ключи.

Мне стало его жалко, и, подхватив бутылку, я со словами «Вот, держите», протянула ему. Естественно, напрочь забыв о режиме невидимости. Такое ощущение, что мужик протрезвел в момент, правда, дрожать стал еще сильнее. На автомате взяв бутылку, он обогнул нас с некромантом по дуге и понесся по лестнице. Бутылку выбросил на ходу и, кажется, даже не заметил.

– И зачем ты напугала мужика? – спросил Макс.

– Да я не хотела… – забормотала я. – Но с другой стороны… Зато теперь его соседи будут спать спокойно. Возможно, это будем мы?

– Пойдем, блондинистая белочка.

Едва мы вошли в номер, как я заперлась в душе. Бальзамчики, шампуни и белые полотенца. Ледяная вода обожгла плечи, и я счастливо вздохнула. Все-таки жара – не мое. Терпеть не могу ощущение духоты, когда единственное желание – это снять с себя помимо одежды еще и кожу, чтобы охладиться. Иное дело холод. Замерзла? Теплые вещи, горячие напитки и разожженный камин тебе в помощь. Уютно, стильно, сексуально.

Но дальнейшим мечтам об отдыхе и счастье сбыться было не суждено. На белоснежной постели лежал некромант в обуви.

– Эй, – стряхивая на него капли с волос, начала возмущаться я. – Мне здесь еще спать!

– Тебе?

Я окинула взглядом узкую койку и больше не нашла ничего, куда можно было прилечь, кроме стола.

– А где мне спать?

– Не знаю. – Макс пожал плечами. – Я тебя ночью ни разу не видел. Ты как Золушка, полночь – и исчезла. А сейчас-то ты чего краснеешь? А-а-а… кто-то пересидел на солнце. Надо же, какие мы нежные.

Я кинулась к зеркалу и увидела четкие отпечатки бретелей на фоне красной кожи. Дотронулась до них и с шипением отдернула руку.

– В следующий раз едем ловить трупы на горнолыжный курорт! – в сердцах воскликнула я.

– Думаешь, там трупы лучше сохранятся?

В отражении за моей спиной возник Макс.

– Там лучше сохранюсь я!

– Крем есть? Хотя откуда, ты же смерть-катастрофа. Жди, я сейчас, – на бегу прокричал он.

Не прошло и пяти минут, как Макс вернулся с белой баночкой в руках.

И нажал мне на плечи, заставляя сесть на постель. Я заорала от боли.

– Извини. Садись, сейчас все поправим.

Запахло кислым молоком и сомнительным экспериментом.

– Что это?

– Местный аналог сметаны. Давай, а иначе линять будешь.

– Я не дам тебе мазать мне плечи какой-то местной кислятиной!

– Ну либо местная сметана, либо местное лекарство. Неизвестно, от чего тебе поплохеет быстрее.

Пришлось, стиснув зубы, подставить плечи. Но как бы я ни шипела, холодная сметана приносила облегчение. Спустя пару минут я заметила, что руки Макса подрагивают.

– Ты чего? – Я почти изготовилась оскорбиться.

Но руки у парня дрожали не от возбуждения, а от смеха.

– Ты не только неправильная смерть, но и неправильная девушка! Вместо кокетливого предложения намазать тебе спинку кремом от загара мне приходится мазать твои ожоги продуктом местной молочной промышленности, который воняет, как военная разработка.

– Ничего ты не понимаешь, это уже другой уровень доверия. Еще немного, и будешь лично складывать в мои мешки под глазами огурчики.

– Да ладно. – Парень пошел мыть руки. – Как нормальные люди представляют себе полет в тропики на пару с милой блондинкой? Ночь, мини-бар и двое в комнате отеля…

– Угу, а вместо девушки и взбитых сливок – обгоревшая смерть в сметане. Несварение заработаешь.

Я просидела в номере еще час, пережидая зной, а потом решила отправиться в город, надеясь убить сразу двух зайцев. Поискать Джереми и местных смертей. Местные мне нужны были для того, чтобы найти пути возвращения домой. Конечно, папа подстрахует, и в полночь я исчезну сама собой. Но тут есть два неприятных момента. Во-первых, папе будет очень интересно, что я делала в мире смертных. И во-вторых, что мне делать до полуночи в одном номере с Максом? В карты играть?

Чтобы не палить некроманта видом незнакомой девушки, выходящей из его номера, я стала невидимой и, пока тот уродовал очередной попсовый хит, фальшиво напевая его в душе, выскользнула из номера.

Честно? В черном балахоне я чувствовала себя ниндзя, ну или дементором. Но снимать его и вновь рисковать кожей не хотелось. Очень уж мерзкая тут водилась сметана.

Хм, а раньше, по рассказам папы, тут преступности было больше и встретить коллегу не составляло труда. Я бродила с полчаса, прежде чем впереди мелькнул край черного одеяния. Я уже было собралась метнуться туда, как какая-то нехорошая личность подкралась сзади и с криком «Попалась!» схватила меня за талию.

– Уй! Кто тебе удар ставил? – оценил мои рефлексы Макс.

– Многолетняя практика с младшей сестрой, – буркнула я, ожидая, пока парень сможет разогнуться. – Ты что тут забыл?

– Да вот вышел из душа, решил окна открыть и городом полюбоваться. Гляжу, а по улице крадется знакомый «ужас, летящий на крыльях ночи». Свинтить решила?

– Да я так, погулять.

– Угу, ушла за сигаретами и не вернулась. А в твою блондинистую голову не приходила мысль, что тебя могут ограбить, убить, изнасиловать, похитить?

– Именно в таком порядке? Нет. Макс, – сказала я, ускоряя шаг и осматриваясь. – У меня коса, если ты не заметил. Изнасиловать могу только я, причем в мозг.

Тут я заметила коллегу и кинулась к нему со всех ног.

Мужчина в балахоне смерти, с усталым видом прислонившийся к стене, едва удостоил меня взглядом. Он с вялым интересом наблюдал за маляром, который поставил лестницу на стул и красил участок стены под крышей. Для такой неустойчивой конструкции держалась она довольно уверенно. По крайней мере, если судить по пустым бутылкам из-под газировки, смерть ждал довольно долго. Вот будет смеху, если ему в туалет приспичит, а парень навернется.

– А…

– Мор, отвали!

Я офигела! Откуда он меня знает?

На мое счастье, жертва спокойно слезла с лестницы и пошла за новой банкой краски, дав нам время поговорить.

– Откуда… – начала я.

– Смерть у меня куратор был, а уж про «гениальную» дочь преподавателя только глухой в городе не слышал.

Я скривила губы. Прелестно! Про меня статью в энциклопедии еще не написали? Нет? Жаль, надо исправить это упущение.

– Ты что тут забыла? Насколько помню, тебе папаня по блату выбил элементарную тему.

– Ну… – начала врать я, воздавая хвалу вечности за то, что Макс сообразил не светиться и сделал вид, что интересуется сувенирами в соседнем киоске. – Я хочу сделать сравнительный анализ ДТП в разных частях света, соотнести это с качеством дорог, загруженностью трасс, развить тему, если сказать короче, вот и приехала.

– А от меня что надо?

– Домой проводишь?

Коллега поперхнулся очередной порцией пепси. Минуту он откашливался, а потом, всучив мне пустой стакан, начал отряхивать балахон от брызг газировки.

– Ага, бегу. Вот только не хватало мне с тобой перед половиной всадников засветиться. И почему тебе отец портал не сделал? Он должен поощрить твои мысли насчет ДТП.

Вот тут я сдулась. Крыть было нечем. Мрачно буркнув слова прощания, я кинула стакан в сторону и поспешила ретироваться. Вслед мне раздались грохот и мат. Обернувшись, я увидела, что маляр висит, уцепившись руками за черепицу, а смерть, ругаясь как извозчик, пытается снять с головы ведро с белой краской, которая уже превратила его балахон в одеяние аиста.

Побродив по городу еще пару часов, мы с Максом наткнулись на шестерых моих коллег. И не скажу, что встреча прошла на высшем уровне, видно, слух о моем первом разговоре со жнецом летел впереди меня.

Смерти могут говорить на любом языке. Но некоторые из опрошенных мной жнецов почему-то давали ответ на пальцах.

Замечательно!

– Темнеет. Если мы продолжим здесь гулять ночью, то вероятность встретить твоих коллег возрастет. Правда, встреча будет носить деловой характер. Ты готова отдать мою чистую и светлую душу конкуренту?

Я скептически хмыкнула, но спорить не стала, и мы повернули назад к отелю. Но не успели пройти квартал, как я увидела девушку, которая, ругаясь, точила косу.

– Привет!

– О, героиня дня! Классно ты Дерека приложила, давно пора было.

Макс за моей спиной пробурчал что-то про женскую солидарность.

– Если ты знаешь про Дерека, то и знаешь, что мне нужно?

– Портал.

Она испарила косу и оценивающе окинула меня взглядом.

– Честно? Не люблю тех, кого всюду пихает родня. Но… Одну сучку я не люблю еще больше. Она обожает чужие работы и чужих парней. Мало того что парня увела, так и почти готовый диплом перехватила. Смекаешь, о ком я?

– Нина, – усмехнулась я, узнав почти родной почерк.

– Она самая. Сможешь сделать так, чтобы она вылетела из Академии?

Я задумалась. Если настучу папе, кто повинен в моем зависании на острове, то вполне вероятно, что Нина распрощается с дипломом. Он у нее знаниями не подтвержден, и повторная аттестация это выявит. А если всплывет перехват диплома…

– По рукам!

– Магазин этнической музыки, руна вот такая. Только сегодня не работает, какие-то идиоты пытались пронести через портал антикварный шкаф. Завтра с утра обещали починить.

Она начертила пальцем знак, который я тут же запомнила, вплоть до мельчайших деталей. Чтобы как с островом не получилось. Если я еще раз свалюсь на Софкину голову, мне точно капец.

– Спасибо!

В приподнятом настроении мы направились в отель. Но, не дойдя каких-то двести метров до него, Макс вдруг резко схватил меня за руку и потянул в темный переулок, соединяющий две улицы. Сначала я брыкалась и клятвенно обещала, что он может справлять нужду сколько влезет, я подожду его у отеля и никуда не денусь, но вместо ответа некромант ткнул рукой в сторону проезжавшего по соседней улице такси. Там был Джереми! Или кто-то очень похожий на Джереми, но каков вообще шанс в стране у экватора встретить похожего человека? Только почему покойник ездит в такси… Не успеем!

Куда нам угнаться за такси! На ходу ориентируясь по карте в смартфоне, мы выскочили на ближайший перекресток и увидели только номер отъезжающей машины.

– Ладно, ловить в ночи в незнакомом городе такси – идея не из лучших. Завтра заскочим в таксопарк. Выясним, кто был на этом заказе, как его найти, и расспросим про клиента. Как я его оживил… мало того что к кенгуру смотался, так еще и с шиком-блеском на таксях катается. – Макс сплюнул.

– Кенгуру в Австралии, – машинально поправила я и разочарованно вздохнула.

На часах было без пятнадцати минут полночь, когда мы с грохотом ввалились в номер. Первым делом я плюхнулась на пол и закинула ноги на кровать, спеша снять усталость. Часы мерно тикали, я начала засыпать. Дремоту развеял писк будильника на смартфоне парня.

– Гребаные часовые пояса! Сейчас полночь, а не шесть утра!

Я резко села, сон как рукой сняло.

Полночь? Вот черт! Жила-то я еще по своему времени и забыла, что папино заклятье переносит меня с наступлением полуночи в мире смертных. Сложно у нас все со временем. Наверное, потому, что пару сотен лет назад Время подался в стилисты и дизайнеры. Теперь фиг пойми, из каких соображений он нам часовые пояса постоянно крутит. То ли магия какая хитрая, то ли «я художник, я так вижу». Но несмотря на то что по местному времени часы пробили полночь, Золушка не торопилась покидать принца и имела серьезные перспективы получить в тыкву. Чувство перехода в мир смертей так и не наступило. Папино заклятье не сработало.

Я подскочила как ошпаренная, и Макс подавился вином, которое пил прямо из горла. Он явно не ждал такой реакции на простой будильник, хотя следует отдать ему должное – пил и жрал он тихо, старался не разбудить. Почти на беззвуке смотрел по телевизору футбольный матч, на столике были разложены креветки, закуски и сыр. А некромант оказался одет в одни только свободные штаны.

– Ну и чего не улетаешь? Ты забыла своего плюшевого мишку? – почти ласково спросил он.

– Я… – Говорить не получалось, потому что от офигения половина словарного запаса куда-то пропала. – Я… я выйти не смогла!

– В смысле? – нахмурился Макс.

– Папино заклятье не сработало! – выпалила я, упав на кровать.

Потом поднялась, отобрала у Макса бутылку и сделала несколько глотков. Некромант наблюдал за всем этим со смесью удивления и насмешки.

– То есть как – не сработало? – переспросил он.

– Вот так! Сама не понимаю, словно… не знаю, словно сам магистр Смерть выключил его.

– Зачем ему это?

– Незачем, потому и удивляюсь.

– И что теперь делать?

Неожиданно включился звук у телевизора. На экране кто-то кому-то забил гол прямо в лоб, и трибуны взревели. Макс выключил звук. Наблюдать за беспрестанно бегающими туда-сюда фигурками оказалось успокаивающе. Я, почти как кот, уставилась в экран.

– Так что делать-то? – не выдержал Макс гнетущего молчания.

Я пожала плечами. Не знаю я и уже жалею, что влезла снова в поиск Джереми. Если папа узнал, что я нашла Макса… да, он вполне мог закрыть портал, дабы проучить. В его стиле шуточка. Ждет, что я позову на помощь. Как бы не так!

Я начала окончательно раздеваться. Макс несколько опешил от такого поворота событий и подозрительно на меня уставился. Кровать-то в номере была одна.

– А ты чего это делаешь? – спросил он.

– Собираюсь лечь спать. Раз мне не дают спать в своей кровати, буду спать в этом чудесном южном отеле.

– А я? Погоди, как это спать? Ты с ума сошла? Здесь одна кровать!

– Она большая, потеснишься. Я тут часа три пролежала, ты не возражал.

– Ты лежала на полу!

– Твоя очередь, – пожала я плечами.

Спать на мягком было намного приятнее, и я против воли довольно мурлыкнула. Глаза демонстративно закрыла, больше из вредности. Чего это ему со мной на одной кровати спать не нравится? Я, между прочим, моюсь. И причесываюсь, и духами… хм, может, духи не очень? Попыталась незаметно извернуться и понюхать волосы, но ничего не учуяла. За годы привычный запах сроднился со мной и уже не воспринимался как какой-то особенный.

– Мор! – обиженно протянул некромант. – Ну Мо-о-ор!

– Что?! – Я повернулась к нему.

Макс смотрел как-то странно, без привычной издевки. Рассматривал мое лицо и словно находился не здесь. А где?..

– Если ты с моей кровати не уйдешь, я приставать буду! – вдруг совершенно серьезно выдал парень и протянул ко мне наглые лапы.

Наглые лапы обхватили жертву за талию и потащили поближе к хозяину. Показалось, Макс вот-вот плотоядно ухмыльнется и укусит меня за щеку.

– Плохой некромант! – Стало неуютно и боязно.

– Глупая смерть! – вторил Макс.

И признался:

– Которая мне очень нравится.

Я открыла рот, сама не зная, что хочу сказать, но Макс не дал, продолжив:

– Джули, мне надо тебе кое в чем признаться. Отнесись, пожалуйста, к этому серьезно и дослушай до конца.

Я была в шаге от самого ужасного поступка – поцелуя со смертным. Макс не хотел включать разум и заканчивать этот разговор, отселяться на свою сторону кровати или просто понять, что смерть и смертный – не пара.

Наши губы почти встретились, и…

Страстному запретному соитию помешало протяжное «Ы-ы-ы!» в ночных кустах под балконом.

– Умертвие! – рявкнул Макс, вскочил и понесся навстречу приключениям, вслед за Джереми. Я, опомнившись чуть позже, рванула следом. Глаза не сразу привыкли к темноте за окном, и пальма встретила меня распростертыми объятиями. Но даже времени поржать над собственной неуклюжестью не осталось – спина некроманта стремительно удалялась, а значит, он преследовал Джереми.

Я летела вперед, не замечая ничего и никого, сожалея лишь о том, что оставила косу и балахон в гостинице. Можно было бы сделаться невидимой и взлететь. Вот сейчас остановят нас за беготню, заберут в полицию, и доказывай потом, что не нарушитель порядка.

Я бегала быстрее обычной смертной девчонки, но все же медленнее крепкого парня. Джереми и Макса нагнала через пару минут, благо дорога кончалась тупиком. Некромант стоял над покойником, ошеломленно его рассматривая, а тот не шевелился.

– Ну вот! – воскликнула я. – Ты его убил. Теперь это труп умертвия! Дважды убиенный, бедняга. Вот все беды Джереми, между прочим, из-за тебя. Не стыдно?

Макс не проникся.

– Не стыдно. Он просто споткнулся и упал, я ему ничего не делал. Съел, наверное, что-то не то. И вообще, ты хотела его обратно умертвить? Вот! Все для желаний дамы.

– У меня коса в отеле, – запыхаясь, буркнула я. – Пошли, как-нибудь дотащим…

Договорить я не успела, почувствовав знакомые симптомы возвращения домой. Начало срабатывать папино заклятье.

– Отведи его в номер и жди там! – только и успела пригрозить я Максу.

Глава 11

Смертельные связи

Благодарность, причем горячую, у меня вызвали две вещи: собачья дверца и то, что Макс не дал мне сожрать шоколадку из своих запасов, иначе я бы в эту дверцу не пролезла. Открыть дверь по-нормальному была не судьба, папе тотчас бы сообщило о моем позднем прибытии охранное заклинание. Почему-то, вопреки традициям, меня не перенесло сразу в спальню, а выкинуло прямо перед дверью в дом. И мне бы задуматься, с чего такие перемены в воспитательном процессе, но поимка Джереми меня слишком взбудоражила.

Едва я распрямилась после акробатических этюдов, с кухни прогремело:

– Джульетта! Живо сюда!

Теперь понятно, зачем он изменил заклинание. Чтобы в дом я вошла с чувством, толком, расстановкой и осознанием грозящего песца. Расчет оправдался: у меня от папиного тона все внутренности смерзлись. Очень жаль, что у нас такой короткий коридор, я бы еще часок по нему погуляла.

Мама родная… тоже там была. А еще было трио бандуристов, тьфу, то есть мойр. Те сидели за столом, кушали торт и, судя по запаху, забодяжили коктейль из успокоительного сиропа и водки.

– Ну? – От папиного тона у меня пробежали мурашки. – Где ночь провела?

– На кровати.

– А где эта кровать стояла?

Умеет правильные вопросы задавать, преподавательского прошлого не отнять. Думаю, если назову широту и долготу, то из своей комнаты выйду хорошо если через тысячу лет.

– Со смертным гуляла! – в один голос заявили старухи. – Но не волнуйся, Мор, полукровку не нагуляла.

И с гордостью переглянулись, мол, контроль проведен. У папы заходили желваки и сжались кулаки. Мама уже просто пила бальзам из бутылки. Только бабульки с довольным видом крошили безе в тарелках. Единственное, что меня радовало, так это то, что я узнала торт. Я его еще на диплом покупала. А наша еда, в отличие от нас, бессмертием не отличается. Иногда, чтобы избежать отравления, не надо дара предвидения. Достаточно смотреть на срок годности продуктов. Побыстрее бы их пробрало и они свалили отсюда, поборники нравственности.

– Пап, да отстаньте вы от нее. – В кухню прошлепала сонная Офелия и закопалась в холодильник.

Я хмыкнула, незаметно ущипнув себя за ногу. Фели – и меня защищает?

– Она ведь Джульетта, – наливая себе сок, продолжила сестра развивать мысль. – Ей на роду написано влюбляться не в тех парней.

– Отлично! Классный аргумент. Свою дурь будешь тем же способом оправдывать: «Я же Офелия!» – огрызнулся папа.

– Вали отсюда! – приказала я. Еще не хватало, чтобы меня при сестре песочили.

– Между прочим, я тут единственная на твоей стороне.

Но не успела я ее скептически поблагодарить, как Фели отпила сока и продолжила:

– Если замутишь со смертным, значит, точно к Смерти лезть не будешь. Ай!

Папа за ухо вывел сестру из кухни, включил в коридоре свет и запер дверь.

– Не смей подслушивать.

– Я ничего не делаю, – слишком быстро и громко отозвалась мелкая.

– Твои ноги видно в щель между дверью и полом. А ну, брысь в свою комнату!

Как только топот босых ног по ковру стих, папа вернулся ко мне.

– Как понимаю, ты была с Максом, и как понимаю, ты опять взялась за свой старый диплом?

Отрицать было глупо, и я попыталась перейти в нападение. Правда, нападение захлебнулось, стоило только отцу нахмурить брови. Но я взяла себя в руки.

– Да! У меня было то, чем я могла гордиться! То, что я сделала сама от и до. Но нет! Сначала меня обвинили в том, что я накосячила, а теперь вообще сунули невнятную и водянистую тему. Да, безопасную. Но, вечность возьми, я стала посмешищем! Даже большим, чем была!

– То, что ты посмешище, – это твоя вина. И не только ты от этого страдаешь. Мой авторитет твое поведение подрывает с завидным постоянством. Я уже другим всадникам в глаза смотреть не могу. Рик тебе не нравится, но к смертному алкоголику тебя тянет как магнитом!

Со стороны мойр послышались одобрительные смешки.

– У вас чай не остыл? – внезапно сменил тему отец.

Мойры продемонстрировали ему пустые чашки.

– В мире смертных, – задумчиво произнесла доселе молчаливая мама, – когда хозяева хотят, чтобы гость ушел, ему наливают полную чашку чая. Мы вам уже три налили.

– До свидания, – намекнул яснее папа.

Пробурчав что-то ругательное, дамы прошли на выход. И там нос к носу столкнулись с магистром.

– Скандал с утра пораньше, – присаживаясь за стол, хмыкнул он, с брезгливым интересом рассматривая торт. – Слава Борджиа покоя не дает? Кого травить собрались?

Мама кинула на меня неодобрительный взгляд. Да, я запретила без моего позволения выкидывать продукты! Я ботулизм на контрольную по смертельным токсическим веществам две недели выращивала, пока мама его не выкинула. А мне трояк в зачетку.

– Смерть, не вмешивайся. Свои будут, поймешь.

Магистр с веселым изумлением посмотрел на отца.

– Надо же, я дожил до момента, когда меня попрекают отсутствием детей. Морис Мор – образцовый отец. Смотрю, демократический строй в семье свергнут. Джульетта, – он повернулся ко мне, – ты что натворила? Пришла домой в платье наизнанку и без нижнего белья? Или заменила воду в фонтане академии на спирт? Или… не помню… Мор, что еще мы творили в студенческие годы?

– Вы ходили в платье и без нижнего белья? – обалдела я, но по взгляду папы поняла, что лучше бы мне помолчать.

А нехило папуля отжигал. Впрочем, я в этом и не сомневалась. Не на пустом же месте у Фели эти закидоны. Плюс помню, как на юбилее академии папе преподаватели, которые уже ушли на пенсию, вручили шуточный кубок с гравировкой «Почетной головной боли». А еще я видела портрет мамы времен, когда она познакомилась с папой. Юбка ниже колена, начищенные до блеска балетки, две косички и в довершение картины… футляр с кларнетом. Хорошая девочка. А кого выбирают хорошие девочки?

– Я мог снести половину академии, но никогда, я подчеркиваю, никогда, – слова отец буквально выплевывал, – не опускался до связи со смертными!

Магистр окаменел.

– Мне кажется, в мой огород только что прилетел камень… или даже бетонная плита. До сих пор Хелен мне забыть не можешь?

– Да, забудешь, как ты едва не похоронил свое бессмертие и карьеру ради существа, которое проживет лет семьдесят максимум!

– И поэтому ты решил выдать дочь за бессмертного? Чтобы уж хоронить жизнь, так качественно. На тысячелетия.

На последних словах Смерть встал из-за стола и оказался лицом к лицу с отцом. Впрочем, Смерть был чуточку выше.

– Дружба со смертными может научить ценить время, молодость. А инфантильный ребенок, который, по твоему мнению, является прекрасной парой твоей дочери, научит ее только считать зря прожитые годы. Сначала воспитывай мужа, потом детей.

– Я вам не мешаю? – пропищала я, несколько удивленная таким поворотом событий.

– Смерть, – поддержала меня мама, – я ценю твое мнение, но не тебе решать судьбу нашей дочери.

После этой фразы магистр сдулся. С интересом глянул на маму и тихо – я не расслышала – что-то спросил у отца. Тот покачал головой.

– Даже так? Тогда позвольте откланяться. Джульетта, через час жду тебя на парах.

Час? Я только из Эркатора!

– Давайте вы меня потом доругаете? – уже запирая дверь ванной, крикнула я.

Сушить волосы было некогда, и пришлось убрать мокрые пряди в пучок. Было ощущение, что гроза не кончилась, а лишь сместилась в сторону и вечером снова разразится над моим домом. Зачастили они, грозы эти.

* * *

Кто, шутки ради, запихнул в кабинет птичий базар? Чириканье, хихиканье и щебет разносились на весь коридор. Когда я заглянула, то увидела, что весь женский персонал скучковался в углу и что-то рассматривал.

– Дамы, если вы опять покупаете чудо-сковородку Гермеса, то учтите – больше я их на помойку не потащу!

– Джульетта! – обернулась ко мне наша преподавательница истории религий. – Нина замуж выходит! Смотри, какая красота!

Все разошлись, чтобы виновница ажиотажа могла в выгодном свете показать свое кольцо. Которое мне не замедлили сунуть под нос. Золото, голубой топаз, мило.

– Поздравляю. Кто удрать не успел?

Ответа не потребовалось. В кабинет зашел Война, и Нина в прыжке, достойном олимпийского чемпиона, повисла у него на шее. Страстный поцелуй, заставивший наших кумушек истечь слюнями умиления, а меня почему-то вспомнить Макса, затянулся. Наконец парочка расцепилась, и Нина, томным голосом пообещав Войне сюрприз, выпроводила всех.

– Ты кольцом похвастаться зашла? Смерть же тебя уволил, – сказала я.

Нина отвлеклась от любования камнем и как бы между прочим заметила:

– Это кольцо его матери.

Так и вижу, как Нина с жадным блеском в глазах сдирает колечко с руки будущей свекрови – неприметной старушки в поношенном бежевом свитерочке и розовом платочке. Аж всплакнуть захотелось.

– Надеюсь, ты за него палец не отгрызла? Еще раз спрашиваю, что ты здесь забыла? Или мне документы перепроверить?

– Я теперь ассистент Войны.

– Ассистент преподавателя физкультуры? Мячи подавать будешь и скакалки распутывать?

– Ассистент всадника.

– А, значит, все-таки козла объезжать, – не удержалась я.

Нина плотоядно усмехнулась в ответ:

– Кстати, классный загар!

Змея.

– Спасибо. Два раза.

– А почему два?

– Ну так с твоей помощью заработала. Кто пилота кокнул?

Нина самодовольно улыбнулась, но тут же поспешила исправить это упущение и напустила на себя вид оскорбленной невинности.

– На него была разнарядка. А ты… так, трагическое совпадение. Ведь знаешь свою невезучесть. Ну ладно, у меня примерка платья через два часа плюс в бухгалтерию надо, чао!

Спеша покинуть кабинет, она неловко зацепилась сумкой за спинку стула, и ее содержимое рассыпалось по полу. Нина с шипением кинулась подбирать свое барахло. Я заметила темный продолговатый предмет, закатившийся под стол, и поспешила поднять его. Предмет оказался пробиркой с темно-вишневой жидкостью. Кровь?

Тут у меня возникла догадка о причинах свадьбы. Кажись, кто-то залетел и сейчас пойдет к целителям за подтверждением. Но не успела я прочитать этикетку, как пробирку буквально вырвали у меня из рук.

– Ладно-ладно, не претендую, не вампир. Удачи с примеркой.

Нина стремглав убежала, и одновременно с этим прозвенел звонок. Я честно отсидела все пары, но Смерть так ни разу и не встретила. Даже укололо разочарование. Я думала, он хотел поговорить, а он просто спас от родительских нотаций, да заодно поднял мне посещаемость – без напоминания бы проспала без зазрения совести.

Хотя, сказать по правде, мое посещение академии в этот день было предприятием бессмысленным и унылым. Сосредоточиться на занятиях, когда почти догнал диплом, ждешь взбучки от родителей и крепко задумываешься о романе со смертным, практически невозможно. Я даже не слышала, как меня окликают несколько раз в коридоре. Мне вообще везло – после косогонок большая часть группы демонстративно меня игнорировала, так что впасть в состояние транса и погрузиться в собственные невеселые мысли было проще простого.

Дожидаться конца занятий не стала, сбежала.

* * *

В коридоре я увидела мужские ботинки и отстраненно удивилась – папа носил не такие. Опять, что ли, Смерть явился? Чувствую я, скоро будет как в анекдоте:

– Ваша дочь только что согласилась стать моей женой…

– Сам виноват, нечего было сюда каждый вечер шляться!

Игнорировать тот факт, что Смерть проявляет ко мне повышенный интерес, смысла не было. И при этом он словно бы и не возражал против моей дружбы с Максом, хотя прекрасно понимал, какие чувства между нами могут вспыхнуть. Ну и как понять этих мужиков?

Потом раздался мамин смех, какой-то непривычный, я такого от нее никогда не слышала.

Ну а последним аккордом на рык Цербера из гостиной прозвучало приглушенное «фу». И «фу» это имело голос Голода. Я влетела в гостиную, офигевшая настолько, что из головы вылетели все слова, за исключением матерных.

Мама и Голод явно перепугались, а я почувствовала себя так, словно выхлебала бутылку левого вина и уснула где-то под столом на шумном празднике. И мне вот такое приснилось.

Голод зашел обсудить мое замужество – сказала бы я, если бы мама поспешно не свалилась с его коленей, а сам потенциальный свекор не начал усиленно пытаться мимикрировать под диван.

– Мама! – пораженно воскликнула я, роняя на пол сумку.

– Джульетта… – откашлявшись, поднялся Голод, за что получил мой яростный взгляд – и тут же сел.

Я медленно сделала несколько шагов к выходу, затем развернулась и припустила со всех ног. Но чертова магия – дорогу мне преградил Голод. Всадник появился менее эпично, чем Смерть на косогонках, но тоже впечатляюще – в вихре золотистых искр. Вообще, завхозу академии больше бы подошел торнадо из метелок или ураган щеток для мебели.

– Джульетта! Ты…

– Не так все поняла? Дайте подумать… вы занимались рукоделием, и это был мастер-класс кройки и шитья? Или дискуссионный клуб «Хозяюшка»?

– Ты взрослая девушка, ты…

– Если вы меня удочерите, брак с Риком – против правил.

– Ты это Зевсу скажи, – хмыкнул Голод. – Мы с твоей мамой…

– Жалкие предатели, – закончила я.

– Мы хотим…

– Звездюлей?

– Джульетта! – почти умоляюще простонала мама.

– Дверь от туалета! – рявкнула я в ответ. – Как ты можешь? Вы с папой прожили столько лет! Не подходите ко мне! Развлекайтесь сколько хотите, а я сваливаю!

В спину мне понеслись оклики и просьбы, но я все равно бегала быстрее, чем полуголый мужик. Пролетела весь квартал, мельком увидела, что Харона нет, и понеслась к мойрам. Совсем забыла, что Макс остался на экваторе, и вспомнила, лишь когда вышла из лифта торгового центра.

– Замечательно! – в сердцах я пнула огромную игрушку-енота, который оказался всего лишь костюмом. Совсем не по-енотовски меня обматерили и оставили в гордом одиночестве.

Ну… это как посмотреть, конечно, – в одиночестве…

– Джульетта! Как я рад вас видеть, просто несказанно рад!

Алибека я сначала услышала, а потом уже увидела. Как всегда, одет с иголочки, улыбается во все зубы и сражает обаянием. Пытается, по крайней мере.

– Здрасьте, – уныло пробормотала я.

– Что-то случилось? Выглядите неважно.

Вот уж удружил, спасибо. Мастер комплиментов в стиле «Милая красавица, в ваших мешках под глазами не найдется сигаретки?».

– Все в порядке. – Я попыталась отмахнуться, но врач был могуч, горяч и приставуч.

– Он снова вас обидел? – Алибек закатил глаза и долго театрально цокал языком, я даже испугалась, что у него начался припадок. – Я ведь говорил, милая Джули, ни к чему хорошему эти отношения не приведут!

– Это не связано с Максом!

Да что это такое? Куда сбежать от светилы и воротилы медицины и семейного счастья?

– Давайте присядем.

Плюс в разговоре с Алибеком был – он купил мне молочный коктейль и булочку. Чувствовала я себя при этом маленьким ребенком, которого успокаивают конфеткой, но, как ни странно, помогло. В благодарность я даже рассказала Алибеку, что случилось, забыв упомянуть, что действующие лица бессмертны. На советы не напрашивалась, но купленный коктейль в глазах врача был достаточной гуманитарной помощью для вхождения в круг доверия.

– Вот что я скажу, Джули, оставь родителям право ошибаться, строить свою жизнь и любовь. Дети растут, время меняется, и поверь мне – нет ничего хуже, чем двое взрослых людей, которых держат вместе только дети. А жизнь, увы, коротка. К сожалению, пока – всего лишь пока – мы не бессмертны…

Я резко поднялась, опрокинув стаканчик с остатками коктейля.

– Извините, мне пора.

Слушать от него, как я не права в обиде на маму, заумный бред про срок годности любви и несчастные семьи хотелось меньше всего. Прежде чем Алибек опомнился, я добежала до портала. Искал ли он меня, не знаю. Наша встреча и разговор были такими мимолетными, что почти не остались в памяти. Как оказалось впоследствии – зря.

* * *

Если прогулка по миру смертных не помогла, а домой возвращаться тошно, то смерть идет в библиотеку. Наконец-то найден способ заставить студента учиться. Наша библиотека работала круглосуточно, можно было обложиться учебниками и жить там хоть неделю, пока не выгонят за гору пустых коробок из-под пиццы. К слову, пицца – самое классное изобретение смертного мира, за которое я готова даже прятаться от вездесущей библиотекарши, запрещающей совмещать прием пищи духовной и материальной.

Диплом писался быстро и скучно, но зато хорошо отвлекал от нелегких мыслей и воспоминаний. Библиотека постепенно пустела. Глаза стали закрываться, но чашка кофе положение исправила. Потом еще одна и еще.

А затем раздались тяжелые шаги, и голос магистра Смерти произнес:

– Эмалия, будь любезна, принеси подборку статей о разработках генной инженерии за последние тридцать лет.

– Полчаса подождете? – скрипучим голосом спросила в ответ библиотекарь.

– Конечно, не торопись.

От любопытства я выглянула из-за стеллажа. Смерть, в такое время, в библиотеке. Да еще и читает о смертных разработках. Неспроста, ой неспроста такие дела творятся. И что же ему понадобилось…

– Джульетта Мор, я тебя вижу, – усмехнулся магистр. – Прекрати выглядывать, а то свалишься со стула.

Я действительно слишком сильно наклонилась и почувствовала, что теряю равновесие. От столкновения с полом меня спас магистр. Не стал уходить, отодвинул соседний стул и сел, задумчиво меня рассматривая.

– Только не говори, что вдруг воспылала страстью к учебе. Чем занимаешься?

– Дипломом, – совершенно честно ответила я, в доказательство даже продемонстрировала блокнот с пометками.

– Которым? – ласково уточнил Смерть.

– Актуальным, – не сдалась я.

– Какая умница. А чего ночью? Муза посетила?

– Да, типа того, – кивнула я и зевнула, хоть и старалась сдержаться.

– У меня есть полчаса, давай провожу домой.

Я мотнула головой. Домой идти совершенно не хотелось, к тому же я все еще не знала, как быть с мамой и Голодом. Рассказать папе? Не лезть в их отношения по совету Алибека?

– Что случилось? Рассказывай. – Видя, что я ценные сведения выдавать не жажду, Смерть пригрозил: – А то отцу сообщу, где ты!

– А он тогда узнает, что ему мама изменяет! – выпалила я. – Сами будете виноваты.

– В чем? – опешил магистр. – Ты думаешь, что я с твоей мамой?..

– Да нет, – фыркнула я. – Это другой. Я их сегодня застукала.

Некоторое время – минуту, не больше – мы оба молчали. Потом Смерть спросил:

– А ты уверена, что все верно поняла?

– Я ведь не ребенок неразумный, конечно, уверена.

– Дела-а-а, – протянул магистр. – А они тебя видели?

Кивнула.

– И ты ушла из дома?

Снова кивнула.

– И что, вот так ночевать тут будешь?

Дома были деньги на гостиницу, дома был… дом. Знать бы, где упадешь… Если бы я собиралась вдумчиво, я бы захватила что-то для ночевки в мире смертей или смертных. А так… Подруг, у которых можно перекантоваться, у меня не было, разве что Вячеслав – из которого, строго говоря, подруга так себе. Но он куда-то укатил в отпуск. Макс был в Эркаторе, чтобы перенестись туда, нужна коса, которую я тоже оставила дома.

Какая-то я странная смерть. Без косы, без мозгов. Нелепая – и впрямь подошел старый анекдот.

– Вот придумаю, – наконец ответила я, – что делать, и сразу пойду домой.

– А если до завтра не придумаешь? Пошли.

Смерть поднялся.

– Куда?

– Пошли, сказал! Что ты как маленькая? Кусать не буду, обещаю, только пожую немного. Родителям не сдам, но если прибегут в панике – скажу, что у меня осталась. К утру придумаем, что делать.

Но я все еще колебалась. Идти ночевать к преподавателю, пусть и давнему папиному другу, это как-то… странно все же.

Видя, что мы с совестью никак не договоримся, Смерть почти за шкирку поднял меня из-за стола и потащил к выходу.

– Вы журналы заказали! – пискнула я в последней отчаянной попытке образумить его.

– Завтра почитаю, – последовал ответ, и на этом тему закрыли.

У Смерти я была лишь раз, когда всучила ему котенка. Внутрь не заходила, интерьер дома не видела. Сейчас, сидя в глубоком кресле-качалке, с пресловутым котенком на коленях, я могла рассмотреть огромную гостиную.

Все дома, в которых жили всадники, были спроектированы одинаково. Коридор, холл, большая гостиная, из которой можно попасть в остальные комнаты. Напротив гостиной двери в еще одно огромное помещение, которое мы использовали как папину мастерскую – в свободное время Мор увлекался моделированием смертной техники. Смерть эту комнату использовал как библиотеку-гостиную, с книжными шкафами, бронзовыми массивными светильниками, настоящим камином, шкурой на полу и двумя креслами-качалками. Было так хорошо покачиваться, слушая треск поленьев, что я задремала за десять минут ожидания.

Вернулся Смерть, с двумя чашками ароматного глинтвейна. Совсем не крепкого, просто вкусного, пахнущего корицей, цитрусами и вином. Я взялась за коричную палочку и помешала напиток, наслаждаясь теплом первого глотка.

– Скажу крамольную вещь, Джульетта. Иногда люди расходятся. Не потому, что плохие, а потому, что перестали быть друг другу нужными.

– Расходятся, – согласилась я. – Но не изменяют друг другу в надежде, что все останется в тайне.

– Ты права. Может, у Стефани и были причины так поступать, но некрасиво и глупо, согласен. Однако что сделано, того не воротишь. Чего хочешь ты?

– Не знаю. Хочу жить без скандалов, и чтобы никто вокруг не ссорился.

– То есть требовать у родителей жить вместе ты не станешь?

Я горько усмехнулась, делая новый глоток.

– Нет, я же не изверг. Не хотят – пусть разводятся. Но без закулисных интриг! И без вранья. Они бы хоть номер снимали!

– Тихо, – усмехнулся магистр. – Не воюй. Тогда поговори с мамой. Не спеши выводить всех на чистую воду, просто поговори с ней и скажи, чтобы сама во всем призналась Морису. Если расскажешь ему сразу, поссоришься со Стефани. Не расскажешь – обидится, если узнает. А он узнает, такое сложно долго скрывать.

– А если мама откажется с ним разговаривать? – высказала я опасение.

Смерть улыбнулся.

– Не откажется. Она не враг своим детям. Ты поговори, и если что, приходи ко мне. Поговорю уже я – не отвертится.

– Спасибо, – искренне и с облегчением сказала я.

Совет Смерти выглядел разумнее, чем Алибека. Так, по крайней мере, я не буду чувствовать себя предательницей. И, возможно, сохраню семью. Пусть она разделится на два лагеря… но это лучше, чем жить в ссоре.

На этой оптимистичной ноте мне в голову пришла очередная гениальная идея.

– Тогда я пойду домой! – храбро объявила я и поднялась.

Глинтвейн был тем еще засранцем. Притворялся чайком, согревал, дарил волшебные ароматы Нового года, а сам коварно меня того. Пьянил. Я пошатнулась и под усталое «Ну куда ты в такое время пойдешь?» чуть не упала. В последний момент Смерть схватил меня за руку и дернул на себя. Мы вместе – я, Смерть и кресло – опасно качнулись назад. На секунду – долгую секунду, когда я ощущала на губах горячее дыхание – кресло замерло. Но не перевернулось, а принялось медленно покачиваться, выдерживая теперь уже двоих.

Смерть не отрывал взгляда от моего лица. И мы оба знали, что вот-вот произойдет. То, чему помешал как-то отец в кабинете и бабушка у наших ворот. Отчасти я была готова, закрыла глаза в предвкушении касания и никак не ожидала, что поцелуй выйдет таким… захватывающим дух. Внутри все сжалось, сердце стучало где-то у горла, и Смерть горячими пальцами провел по моей ключице.

Внезапно, как реклама средства от геморроя, вспомнился Макс, и я вздрогнула. Очарование момента пропало, Смерть едва слышно разочарованно вздохнул.

– Иди спать, соседняя дверь открыта, увидишь спальню. Там есть полотенца, но постарайся не убиться в ванной – мне будет очень неловко тебя вызволять.

Он сделал вид, будто ничего и не было, выпустив меня из объятий и щелкнув напоследок по носу, как всегда делал, уходя от папы. Я, помню, очень бесилась, считая, что этим жестом он подчеркивает, какой я ребенок. Сейчас у жеста был другой смысл, от которого защемило в груди.

Но призрак Макса все еще витал в этой замечательной комнате с камином и мягкой шкурой на полу. Я унесла с собой только аромат глинтвейна. И еще ощущение – горячих губ, касающихся моих.

Не так уж и мало.

* * *

Наутро Смерть ушел рано, зайдя перед отбытием ко мне. Ну и картинка его ждала – растрепанная смерть в мужской рубашке, недовольная ранней побудкой и щурящаяся от яркого света.

– Кота отдай! – потребовали от меня.

Кот, оказывается, ночью залез ко мне, пригрелся и так проспал до утра. Как я его не придавила, ума не приложу, ведь ворочалась так, что завернулась в одеяло, как в кокон. Получив кота, Смерть отстал, сообщив напоследок:

– Завтрак на столе, ключ в верхнем ящике стола, закроешь дом, возьми с собой, у меня есть. Если решишь остаться еще на денек, покорми вечером кота, чтобы не мучился, бедняга.

– Я пойду домой, – пробормотала я, засыпая обратно.

– Не сомневаюсь. – Фраза сопровождалась смешком.

Магистр положил руку мне на колено – поверх одеяла, конечно, но я все равно почувствовала тепло.

– Поговорить бы надо, – вдруг сказал Смерть, и эти слова пронеслись в сонном сознании очень ясно.

– Ладно, – вздохнула я. – Когда?

– Если разгребешь семейные дела, то приходи вечером.

– Это значит, что я могу не приходить на учебу сегодня?

– Это значит, – магистр наклонился к моему уху и вкрадчиво произнес: – что я сделаю вид, будто сегодня мне не до твоей посещаемости.

Потом дверь за Смертью закрылась, и мне дали досмотреть сны.

В доме была подозрительная тишина, особенно учитывая, что все домашние собрались в одном месте. Родители с сестрой сидели на кухне и вели себя довольно странно. Отец молча смотрел в одну точку, сестра стояла у окна и периодически истерически подхихикивала. Только мама была занята делом, перебирая свои украшения и откладывая некоторые в сторону.

Я уже чувствовала неприятности, но в моих предках явно затесались страусы, потому что прятать в голову песок – любимое мое занятие… Или голову в песок? Бред какой-то.

– Па-а-ап, ма-а-ам… что случилось? – спросила я.

Отец окинул меня странным взглядом. Потом опять ушел в себя. Ладно, с ним каши не сваришь.

– Мама?

Та на меня даже не взглянула. Это что, игнор-клуб?

– Офелия?

Либо мне ответят, либо моя семья оглохла. Фели что, начала петь и репетировала в опасной близости от живых существ?

– У нас была жена Голода, – соизволила сообщить сестра.

Хоть что-то. Вряд ли жена нашего завхоза приходила поделиться новыми рецептами шарлотки. Я поискала на двери отметины от рогов, но следующая реплика сестры заставила меня округлить глаза.

– В общем, ты, сестренка, – Фели хихикнула, – мне не сестренка.

– Офелия, ты что, ела грибы, которые сама приготовила? Что за бред?

Папа внезапно треснул рукой по столу.

– Стефани, скажи, что это неправда! Иначе я за себя не отвечаю!

Лично я уже подумала, что осиротею. Да если бы меня муж обвинил в том, что я нагуляла ребенка, я не знаю, что бы сделала. Скандал устроила – однозначно. Еще, может, и драку. А мама так и сидела, молча наматывая цепочку на палец, опустив глаза в пол.

– Ты лгала мне двадцать лет! – продолжал превращать нашу жизнь в бразильский сериал мой «может быть» отец.

– Мам…

– Джульетта, не лезь. Тут папа крайнего нашел, чтобы на него все свои беды свалить, – внезапно как-то весело и зло сказала мама. – Мор, включи голову, если бы у меня были хоть малейшие подозрения в отцовстве, одобрила бы я твои планы поженить Джули и Рика? Это во-первых. А во-вторых, взгляни на Джульетту! Да там вопрос, где я во время зачатия была! Полная твоя копия. Вкусы, жесты, внешность. Ничего от меня не взяла!

Мне показалось или слова были с привкусом разочарования? Так, сторонись, сейчас скандалить буду!

– И хорошо, может, ее мужу тогда повезет больше, чем мне.

Не успела. На скандал нынче много желающих.

В лицо отцу полетело обручальное кольцо. Сверкнуло, пролетев мимо его головы, и ударилось о стену. В следующую секунду оно выскочило из-под стола и зависло перед мамой, на уровне глаз. Накалилось до красноты и закапало расплавленным металлом, опаляя дорогую кружевную скатерть.

И понеслось… Крики, упреки.

Мама начала со дня свадьбы.

Меня она не хотела, просто так получилось. Когда она узнала, что будет девочка, ее счастью не было предела. Ей уже до чертиков надоело вести домашнее хозяйство. Хотелось творчества, но беременность, токсикозы – и кто решил, что бессмертные тоже должны рожать? Потом роды, семейная жизнь. Казалось – мечта, девочка – как кукла для взрослой мамочки. Вязаные пинетки, бантики, рюшечки. Сначала можно плести ей косички, потом отдать в музыкальную школу, ходить на концерты. Потом бабушка поможет стать музой.

А родилась… Два часа сидеть с волосами на морде, ожидая, пока мама заплетет крысиную косичку? Ну нет, причесывалась я со скандалом, и в конце концов меня остригли под горшок. Платья? Их хватало на два метра. Именно на такую высоту Джули в новеньком платьице залазила на дерево. Выше уже лезло нечто с оторванным рукавом или грязное, как крот. Про фиаско с музыкальной школой мама до сих пор вспоминала со стыдом.

– Да я Офелию родила лишь в надежде, что хоть она будет на меня похожа!

Потом понеслось. Папа вечно на работе, два мелких монстра всегда на ней. Но даже за те два часа общения в день, что папа был с нами, он сумел меня испортить. Вообще, с тем, что меня испортили, я была в корне не согласна. Но никто мнения моего не спросил, и в кои-то веки я решила промолчать. Затем была классика жанра про загубленные молодость, талант и отсутствие самореализации. Готовка, конечно, творческий процесс, но это малость не то, чего ожидала бывшая муза.

– Я хотела танцевать! А в итоге плясала с метлой и сковородкой!

А годовщины и дни рождения? Папа всегда вспоминал о них накануне и стрелой мчался в ближайший ювелирный, где не глядя покупал очередное кольцо. Хорошо внимание!

– А Голод называл меня красавицей! Водил по театрам.

У них что, есть какая-то книжка «50 шагов к быстрому сексу для чайников»? Что Нину Война в театр таскал, что этот царь метелок и диет.

– Да зачем мне театр, когда представление заезжей труппы я вижу в каждый визит твоей матери! – взорвался отец.

– Вот! И ты терпеть не можешь мою мать! Права была она, что ты загубишь мою жизнь! Я могла бы творить!

– Ты и так много чего вытворяла. Как я мог не замечать твоих измен?

– Да, бедняжечка, ситуацию проконтролировать не смог, и собственность получила право голоса – приняла самостоятельное решение. Это тебя больше всего злит? Да? Тихая женушка отстояла свое мнение и право на самостоятельное принятие решений!

Скатерть второй раз задымилась под взглядом отца. Фели тихо всхлипывала, забившись в простенок между холодильником и окном. Не каждый день на твоих глазах рушится семья и выясняется, что мать тихо ненавидит отца. А сестра из родной становится единоутробной.

– Судя по тому, что я двадцать лет думал, что Джули моя дочь, свой талант ты не зарыла.

– Ну знаешь, она твоя дочь. Хоть завтра к жизням пойдем! Нет, сегодня!

В руках у мамы появились два изящных витых флакона.

– Занесу по дороге отсюда!

– Дай.

Отец выхватил у мамы склянку и кухонным ножом разрезал себе руку, сцеживая кровь из пореза.

Вторую протянули мне.

– Джули, – начала мама, – надо.

– А может, на слово поверим? – обратилась я к папе.

Не хотелось как-то резать собственную руку. Столбняк, заражение крови, испачканный паркет – сплошные минусы. Но под взглядом родителей, типично таким родительским, я сдалась.

Злость придала мне храбрости. Яркая кровь наполнила флакон доверху. Мама провела по колбе пальцем, и на ней появилась золотистая надпись с моим именем. Затем взяла пробирку у отца и повторила свои действия. Щелчок – и флаконы испарились.

– Все решили? Держи, – мама пододвинула к отцу кучу украшений, – твои подачки мне не нужны.

А потом она ушла.

Отец, даже не взглянув на меня, тоже исчез прямо из-за стола. Фели было кинулась убирать разбитую мамой посуду, но у нее так тряслись руки, что еще и она порезалась, и я отправила ее наверх, поспать.

* * *

Без мамы дома было что-то не так. Глупости, конечно, – прошло всего несколько часов после ее ухода. Но мне казалось, что-то было безвозвратно утрачено. Я проветрила кухню, и запах выпечки, который сливался с запахом ее духов, исчез. А еще было тихо. Мама постоянно бегала по дому, что-то делала, а на диване всегда можно было обнаружить забытое ею рукоделие.

А теперь… Диван идеально заправлен, такое ощущение, что на него никогда не садились.

Тут мой взгляд упал на окно, и я вспомнила, что цветы надо поливать. Хм. Мама всегда за этим строго следила, а вот папа вспоминал время от времени. Если мама гостила у бабушки, цветы он поливал контрастно, когда земля засыхала до твердости камня. Тогда он выливал в каждый горшок чуть ли не по литру воды. Как следствие, весь подоконник был в засохших разводах и земле. И мама, возвращаясь, громко ругалась, сетуя на мужскую безответственность. Грустно хмыкнув, я принялась за уборку.

Потом решила приготовить папе что-нибудь из еды. Готовая еда даже у смерти может вызвать гастрит, а тут у него еще стресс. Нажарила котлет, сварила рис. А потом решила еще испечь что-нибудь вкусненькое. Через час в кухню вернулся запах сдобы. Пирог с пасленом. Вкус детства, ради которого я не давала маме выполоть этот сорняк.

Совсем некстати накатили воспоминания. Середина августа. Мы ждем гостей. Фели с утра собирает яблоки, а я маленькие черные мягкие ягодки. Потом мы помогаем маме украшать пирог.

А вечером, на веранде, накрываем на стол. Взрослым ставим чашки из тончайшего фарфора, а нам с сестрой большие эмалированные кружки, поскольку мы с ними носимся по двору, и мама боится, что разобьем фарфор и поранимся. А мы и рады. Из них чай вкуснее. А если туда запихнуть еще и смородиновых листьев! Вкуснятина. А потом все сидим дотемна. Взрослые говорят о взрослых вещах, а мы сидим как мышки, чтобы не отправили спать.

А иногда Голод приносил гитару. Тогда мы чуть ли не на колени к нему лезли, чтобы только подержать в руках инструмент. Голод улыбался и угощал нас кусочками сахара. Лучшие воспоминания. Мама нас просто предала. Чего ей не хватало?

Рука дрогнула, и я выронила чашку, в которую только-только налила кофе.

На автомате подмела осколки, протерла полы, убрала со стола и, не выдержав, изо всей силы пнула мусорное ведро, вымещая бурлящую внутри злость. Ведро с грохотом перевернулось, щедро рассыпав свое содержимое по чистому полу. Еще раз его пнув, я вновь побрела за совком и метлой.

Напоминание на будущее – тщательно готовиться к психозам. Убрать дорогую посуду, наложить подушек, чтобы красиво упасть и зарыдать, а еще, прежде чем что-то пинать и колотить, убедиться, что это не сломается и не испачкает все вокруг.

В руках у меня была пробирка с моим именем. Разбитая, с красными следами крови, которая пролилась на пол. Но ведь мама отправила нашу кровь к жизням! Хм, у меня возникает чувство дежавю… эту закуску для вампира я уже держала сегодня в руках. Только кровь была Нины. Теперь я истерически захихикала. Окажется, что папа тоже не без греха и Нина его дочь? Отсюда и ненависть ко мне, ведь я-то законная, и папа меня воспитывал с детства. Тут в голове у меня пронеслись события прошедших трех часов. Ой, как бы я с законностью не пролетела. А может, нас с Ниной, как в смертных сериалах, в лечебнице перепутали. Угу, она родилась в июне, а я в августе. Она два месяца в отделении новорожденных ждала.

Сунув осколки флакона в карман, я поднялась с колен и только тогда заметила отца, стоявшего в дверях.

– Что?

– Где твоя мать? Я хочу с ней поговорить.

– А со мной не хочешь?

Хотелось, как в детстве, сесть рядом, чтобы он приобнял меня и рассказал интересную историю. Но вряд ли папе сейчас было дело до историй и задушевных разговоров.

– Не сейчас, Джульетта.

Тут меня взяла злость. Значит, с наставившей рога супругой он хочет разговаривать, а я уже побоку, мол, не родная? И плевать, что воспитывал двадцать лет.

– Нет ее. Возможно, к Голоду ушла, – слишком резко ответила я и тут же пожалела.

– Ты знала! – внезапно проявил поразительную догадливость папа.

– Узнала за два часа до тебя.

– И смолчала, прикрыв мамину задницу!

– Нет, – уперла руки в бока. – Должна была вне себя от счастья полететь докладывать тебе.

– Не дерзи отцу!

– Ты только что в этом сомневался. Уж определись.

А то я не чувствую, что он от меня дистанцируется. Однако… Общаться со мной не хочет, глаза отводит, желваками играет, но как только выпала возможность прочитать нотации, режим отца включился сам собой. А фиг тебе. Либо я твоя дочь и ты на полных правах занимаешься моим воспитанием, либо ты в моей жизни левый мужик, которого мне слушаться не обязательно. И можно даже в далекие дали послать.

Что я, собственно, и сделала. Надеюсь, злость на мою выходку вправит папе мозги. А чтобы подстегнуть его мыслительный процесс, я решила смотаться к Максу. Тот и выслушает, и даже составит компанию в ограблении мини-бара и уничтожении алкоголя из оного. А еще он не врет.

Бухает, язвит, косячит, но не врет. И это, пожалуй, в нем самое ценное.

* * *

Вечность, либо некромант уже опустошил холодильник с выпивкой и пошел буянить без меня… либо папа очень быстро очухался и пошел бить морду совратителю дочки. Последнее маловероятно. Первое… вообще-то я велела ему ждать меня вместе с Джереми! Совсем забыла, с этими семейными тайнами, что догнала таки злосчастный диплом. Но в номере не было ни диплома, ни некроманта.

А ведь о Максе мог узнать Голод. Он хоть и был против расследования, но мне сделать ничего не мог. Вот лишить меня поддержки и советчика в расследовании… Стыдно признаться, без Макса я бы сдалась еще на первом визите к смертным. Поэтому я его найду. Да если придется, душу у жизней выцарапаю!

Первым делом – выяснить, не было ли у парня гостей. Тут мне в помощь пришел компьютер за стойкой администратора. Если гости были смертными – камера их засняла. Если же они были моими коллегами, то придется идти на поклон к Смерти. Тот однажды уже выручил некроманта, может, за мои красивые глаза поможет еще раз. Тем более что я ему обещала задушевный разговор.

Но в холле меня ожидал сюрприз.

Да за такие деньги, какие они дерут за номер, у них тут камера должна в режиме тепловизора и рентгена работать! А тут муляж! Тут за стеклянными дверьми мелькнул кусочек мерзкой рубашки с попугаями, точно такой же, в которой щеголял Макс вчера вечером. Значит, он за добавкой побежал, а я уже волосы на себе от паники рву. Прибью гада!

Я выскочила в полуденный зной, спеша высказать некроманту все, что о нем думаю. Но мужчина, стоявший у лотка с местным фастфудом, не был Максом. Это был Алибек! Видно, я все таки перегрелась, так как стала туго соображать. Совсем вылетело из головы, что хоть я вижу невидимые сущности, на спине у меня глаз нет. Дуновение воздуха сзади сообщило о присутствии кого-то еще, но не больше. На голову мне обрушился сильный удар. Я пошатнулась, сделала пару неуверенных шагов и начала оседать. Сквозь туман в голове послышалась фраза на ломаном английском, и передо мной на корточки опустился Алибек:

– Девушке плохо, солнечный удар. Я врач, я помогу.

Он сделал вид, что щупает мне пульс, и мое запястье кольнуло – шприц. Глаза закрылись сами собой.

Глава 12

Игры с бессмертием

Чьи-то прохладные пальцы расстегнули ворот моей рубашки и пробежались по шее, пытаясь нащупать пульс.

– Сгинь, извращенец, ничего мне не будет. Я бессмертная!

В следующую секунду мне в лицо выплеснули воду, и я открыла глаза.

– Так лучше, – вытирая лицо, пробормотала я. А узрев, кто меня разбудил, кинулась к нему на шею с воплем: – Ма-а-акс!

– Задушишь!

– Зато сейчас живой! – Пришлось его отпустить. – Что случилось? Я вернулась в номер, а там разгром. Тебя нет. Я уже планировала идти жизни на предмет твоей души трясти! Я так рада тебя видеть.

– А вот я тебя видеть не рад. Оглянись.

Вечность… Белый бокс с двумя прикрученными к стенам кроватями без какого-либо намека на постельное белье. Ширмочка у дальней стены и сама стена из ударопрочного стекла, а за ней такой же стерильный и мерзкий коридор.

Но меня затрясло не от этого, а от того, что я почувствовала: Джереми был здесь. Совсем недавно точно. Этим я и поделилась с Максом.

– Гадость, нас засунули в камеру мертвяка!

Но я не думала, что это была тюремная камера. Зачем вешать в тюрьме датчики влажности и температуры? Здесь был скорее больничный бокс.

Некромант тем временем рассказал историю своих злоключений. Когда утром я исчезла, Макс от нечего делать закрыл Джереми в ванной и отправился кутить и развлекаться. Для начала прошерстил местные новостные сайты, потом заказал еды, потом в гордом одиночестве ее сожрал. За этим занятием его и застал стук в дверь. Сначала некромант думал, что это я, но быстро сообразил, что уж я-то точно стучать бы не стала. Чертыхнулся, что забыл повесить табличку «не беспокоить», и рявкнул, чтобы пришли позже. Теперь представьте себе его удивление, когда дверь открыли ключом, и сделала это не горничная, а Алибек.

Сказать, что Макс офигел, – это ничего не сказать. Оставляя наглого врачишку в другом полушарии, он никак не рассчитывал встретить того на пороге своего номера. Ну зато он не имел ничего против того, чтобы проверить, есть ли у Алибека медицинская страховка.

– Ну я засучиваю рукава, собираясь дать леща этому недоноску, как меня сзади приложили пепельницей! Пришел в себя здесь, когда с меня рубашку снимали. Краем уха что-то про тебя услышал, но, если честно, я рассчитывал, что строгий папа тебя после ночевки вне дома дальше двух метров от себя не отпустит.

– Папа, может, и не отпустил бы, – неожиданно для себя проболталась я.

– Дай угадаю. Папа не отпустил, отпросилась у мамы?

Я грустно хмыкнула и, периодически сбиваясь с пятого на десятое, рассказала Максу о событиях сегодняшнего дня.

– Так что родителям временно не до меня.

– Плохо. Значит, родители тебя точно не хватятся. Сестра у тебя вроде была. Она тревогу не забьет?

Фели? А действительно, что сделает Офелия, если обнаружит, что осталась дома одна? Испугается, побежит к бабушке или Смерти? И Смерть кинется меня искать? Тут розовый туман рассеялся, уступив место опыту. Мечта о магистре Смерть, крошащем Алибека на корейский салат, исчезла, вместо нее мне привиделся дом с толпой оголтелых подростков, рок на всю мощь и разоренный бар папы, чьи потери потом свалят на меня.

Вот! Это больше похоже на правду. Да сестра чухнет, что я исчезла, когда деньги на карманные расходы кончатся, и то, если мою заначку не найдет. Значит, Фели отпадает. Остается бабушка и магистр Смерть. Бабушка сейчас в мире смертных на гастролях русского балета. До нее я не достучусь.

Значит, Смерть. На вечер мы договорились побеседовать. Он, конечно, предполагает, что я могу не прийти, ведь дома творится настоящий кошмар. Но наверняка забьет тревогу и попытается ненавязчиво выяснить, все ли в порядке. Вопрос в том, сколько он выдержит времени, прежде чем решится мне напомнить об уговоре. Если через пару дней?

Хм, может, нас и спасут. Но сидеть и ждать этого я была не намерена. Походкой от бедра я приблизилась к стеклу, приняла эффектную позу, подсмотренную в смертном фантастическом фильме, замахнулась и….

– Красиво стоишь. Прям Сейлор Мун. Я несу возмездие во имя косы!

Естественно, я отвлеклась, и удар пришелся вскользь. Но и этого мне хватило, чтобы красиво, по всем законам физики, отлететь от стекла.

– А помочь не судьба? – пытаясь встать, просипела я.

Макс остался невозмутим:

– Зачем, ты ведь бессмертная.

Стекло нисколько не пострадало.

– Даже царапины нет! Вечность!

– И что бы тебе дала царапина?

– Моральное удовлетворение и простор для творчества.

Я мрачно подошла к стеклу и, не касаясь поверхности, начала осматривать. По ходу, камеру защитили от моих чар. Но чем? Остановить косу смерти – дело непростое. И смертным точно не под силу. Это в очередной раз подтвердило мои догадки. На Алибека кто-то работает из наших.

Наконец я увидела то, что искала. Ой, все гораздо хуже, чем кажется. Цепи Сизифа! Артефакт, которым Сизиф сковал бога смерти Танатоса. Того самого, в честь которого до сих пор мальчиков называют, благодаря чему у нас в одной только академии с сотню Танатосов, включая декана.

– Смотри.

– Куда?

– Вон, видишь, наискось цепь натянута?

– Это цепь? Похоже больше на ювелирную цепочку.

– Угу, только у нее такой состав, что мне и одного звена хватит, чтобы сил лишиться на сутки. Сизиф был редкостным засранцем. Но ухватистым. Даже из своего положения умудрился извлечь выгоду. Основал строительную фирму. Цены низкие, но договор о повременной оплате. Весело платить за то, чтобы месяцами подрядчики один кирпич пытались затащить на фундамент? Веселее только Пенелопе[11] покрывало заказать – и ведь тоже идиоты находятся.

Но что-то я отвлеклась.

Я с недобрым интересом уставилась на лампы в потолке. Может, устроить замыкание? Вдруг замок обесточится. Только как устраивать это самое замыкание, я представляла очень слабо.

– Даже не думай! – загадочным образом угадал направление моих мыслей некромант. – Будет темно, и будет вонять. Замок отдельно снабжается электричеством. Черт, голова раскалывается.

Некромант с шипением сполз по стене.

– Дай посмотрю. У-у-у. Вот это шишка.

– Это все? «Вот это шишка». Я рассчитывал хоть на подобие первой помощи. Да хоть на «дай поцелую, где бо-бо».

Мою жажду действий было не остановить. Сперва я срезала одну кровать, потом встала на другую и начала расшатывать решетку вентиляции. Макс молча рассматривал дверь, затем начал бить по месту смыкания двери и стены ногой.

– Если ты не реинкарнация Брюса Ли, то ничего у тебя не выйдет.

– Ты не поверишь, но отец одной моей девушки думал так же. Я доказал ему, что магнитный замок – слабое препятствие для сильных духом. Представляешь его удивление, когда я утром в одном полотенце из ванной вышел?

– Ты смог замок сломать?

– Нет, я залез к ней в спальню через балкон. Но попытка не пытка, – каждое слово Макс сопровождал пинком по двери.

В вентиляцию я бы смогла пролезть лет десять назад. Когда у меня верхних девяноста не было. А может, туда огненное заклинание кинуть?

Сзади раздался ритмичный стук и грохот. Я оглянулась. Макс использовал срезанную кровать в качестве рычага. Дверь чуть-чуть, но отъехала в сторону. Рискуя рукой – я зажмурилась, ибо боялась, что сейчас Максу оторвет конечность, – парень что-то ковырнул в замке. Внезапно дверь издала резкий писк и свободно отъехала в сторону.

Я рванула было на выход, но в следующую секунду повторила свой полет.

– Стой. Я сейчас.

Макс быстро порвал цепочку и откинул ее подальше.

– Дамы вперед!

Я быстро воспользовалась его предложением и сразу же, как хорошая гончая, взяла след Джереми.

– Эй!

– Да здесь я.

Я снова стала невидимой и, подхватив Макса под руку, потащила за собой. Первая наша остановка случилась у туалета. Ничего такого, просто оттуда как раз вышел парень сходной с некромантом комплекции. Такой шанс упустить было нельзя. Тем более им можно меня в режиме невидимости глушить, а мне нет?

– Уткнись в планшет с занятым видом и прекрати озираться, – периодически шипела я на некроманта. – Фу, что за запах? Туалет вроде прошли.

– Питательные среды, – потянул носом Макс. – Я в больнице нанюхался, наверное, здесь лаборатории рядом. Но странно, что так воняет. Интересно, что такое они тут изучают и разрабатывают?

Я остановилась у неприметной двери. След трупа привел меня сюда.

– Пришли.

– Объясни мне, о умнейшая смерть Джульетта, почему мы не выбираемся спешно на свободу, а играем в тайных агентов?

– Ори громче, и будем играть в явных агентов! – прошипела я. – Не нравится мне все это. Хочу выяснить, чем они занимаются.

– Это точно стоит риска?

– Точно! У меня есть руна, если что, смотаемся!

За дверью раздался грохот и мат, и спустя минуту из комнаты вылетела медсестра с порезанной – достаточно глубоко – рукой. Оу, интересно, это они так зомби с рук кормят? Ути, какой миленький, смотри, мяско… Ай, тварь, отдай тетин палец, куда понес?

Девушка меня мало интересовала, но эмблему – знакомую восьмерку Aeternum – я рассмотрела хорошо. Алибек, Aeternum, Эркатор… больше напоминает что-то из черной магии.

Дверь комнаты закрывалась медленно, доводчик стоял хороший. Я просунула косу в проем и прошмыгнула в комнату, где был Джереми. Санитар, что его охранял, не успел пикнуть – Макс вырубил его хорошим ударом в челюсть.

Я занесла косу, наконец-то завершая начатое в конце лета дело. Душа Джереми освободилась и исчезла, ярким огоньком устремившись к потолку.

– Так, мне надо его зарегистрировать и оформить на перерождение, так что пошли к аистам.

– А твой папа…

– А он еще не определился, – оборвала я Макса. – Или хочешь здесь остаться?

Тот мотнул головой. Я начертила руну и взмахнула косой, но… раздался противный лязг металла.

– Гуляете? – издевательски прошипела скрестившая со мной косу Нина.

Сзади захрипел Макс, я отвлеклась на него буквально на долю секунды, за которую Нина накинула мне на шею тоненькую цепочку. Моя невидимость исчезла. Да сколько же у них метров этой дряни! Некромант лежал на полу с иглами от шокера, впившимися в грудь.

Нина наклонилась над ним и, отцепив провода, приподняла его голову.

– Ну надо же. Знакомые все лица. Мор, на смертных потянуло?

Она демонстративно примерилась к шее Макса.

– Нет! – вырываясь из рук подоспевших санитаров, проорала я.

– О, да у нас тут Ромео и Джульетта, – захихикала моя бывшая одногруппница. Но сразу же угрожающе прошипела: – Не дергайся, или ваша история приобретет еще больше сходства с шекспировской трагедией.

Нас впихнули в следующую по коридору дверь, где, сюрприз-сюрприз, за столом сидел Алибек.

– Скотина, – несмотря на косу у шеи, сплюнул Макс.

– Нин, усади гостей в кресло. Да поудобнее.

Не знаю, какой музей ограбили ради этих двух раритетов, но сочувствую я его посетителям. Перед нами поставили два грубо сколоченных деревянных стула с облупившейся краской и на диво крепкими ремнями для фиксации. А судя по потертостям на краях этих ремней, пользовались ими часто.

– Хорошо обездвиженный пациент в анестезии не нуждается? – хмыкнула я, хоть внутри и поднималась волна страха. Но нельзя было его демонстрировать: для таких, как Нина, это сродни наркотику. Издевки, правда, будут ее бесить.

– Это для нашей безопасности. Цените, Нина их из музея медицины сперла. На них годами гланды вырезали. И заметьте, никто не вырвался.

Вот кажется мне, что мои гланды как раз его интересуют в последнюю очередь.

– Ну?

– Что ну? – не понял моего намека Алибек.

– Давай рассказывай свой коварный план. Для страдающего словесной диареей ты довольно долго молчишь.

Нина провернула на пальце какую-то металлическую фиговину.

– Тут еще распорки для рта есть?

– Чтобы его в кои-то веки слушали с раскрытым ртом и не зевали? – влез Макс.

Алибека явно бесил этот обмен юмором. А мне было интересно, ради чего весь этот фарс с показательно-киношным разговором. Где сорок слонов и почему они еще не танцуют, как в индийском кино? Алибек смотрелся бы интереснее, если бы о своих коварных планах слагал песни.

Чего они вообще хотят? Заставят Макса воскрешать всех преставившихся клиентов их корпорации? Или что там этот дебил вещал о новом мировом порядке. Да, переманил на свою сторону одну смерть и радуется. Нина ж важная шишка. Без нее все смерти работать откажутся.

– И зачем я вам нужна?

– Ты, моя дорогая, удивительно общительная и везучая девочка – вокруг тебя сосредоточены все нужные мне люди.

Приманка. Только для кого? Для папы?

– У, малыш, ты еще не бессмертный. Я-то тут могу столетиями сидеть. Сделать ты мне ничего не можешь. Так что в игре «ишак или падишах» я бы на твоем месте уже искала стойло.

Тут Нина подошла сзади и потянула цепочку на моей шее.

– Нина, я же сказал, что толку в этом нет, – отмахнулся Алибек. – Делай что велено.

Выругавшись, смерть обошла кресло кругом. Окинула меня взглядом и, недобро хмыкнув, вышла из кабинета. Вернулась она через пару минут с моей косой.

– Хорошая сталь. – Она щелкнула ногтем по лезвию и вслушалась в звон металла. – Только вот ржавеет без дела. Наша золотая девочка так косу и не расчехлила? Или все же успела добить диплом? Ну хоть сейчас почти справилась.

– Алибек, вот я одного не пойму. Какой резон этой плаксе тебе помогать? Нина, ты последние мозги выплакала? Ау, он нас хочет без работы оставить!

Одногруппница отвлеклась от рассматривания узора на металле.

– Как была наивной папиной дурочкой, так и осталась. Бессмертие – это перспектива. Мир изменится, в мире сменится власть. А у любой власти есть оппозиция. И часто эта оппозиция долго не живет. Я, уж поверь, без дела не останусь.

– Я… – Я задохнулась от возмущения. – Я…

– Папе расскажешь? – вставил свои пять копеек врач. – Мы на это и рассчитывали. А еще лучше своему ректору.

Они самоубийцы? Да Смерть их как масло по бутерброду размажет.

Нина осторожно, едва касаясь, провела лезвием моей косы по моему же плечу. Царапина моментально набухла кровью.

– Смерть можно ранить только ее оружием. Хватит или я могу еще поиграть? – поинтересовалась она у врача.

– Смерть такой пустяк даже не почувствует. Режь.

– Идиоты! – дергаясь в путах, заорала я. – Смерть вас живыми не выпустит!

– Цыпа не знает, что ее тушку папа да-а-авно продал другу, – гнусно заржал Алибек.

И его наконец прорвало. Откуда только выяснил такие подробности, для смертного он слишком хорошо знает мое окружение. Лучше, чем если бы его снабжала информацией только Нина.

По словам Алибека, папа обещал меня Смерти, еще когда мне было четырнадцать. Папа совершил оплошность, грозящую вылетом из рядов всадников, а его друг прикрыл, не бесплатно, разумеется. Так, значит, все эти годы они с папой пасли меня на пару? Можно сказать, выращивали идеальную жену. Идеальная жена, правда, расти категорически отказалась. Наверное, удобряли мало – больше лапши на ушах, больше!

– А Рик? – вырвалось у меня.

– Совесть Мориса заела, – влезла почетная сплетница академии. – Дочку за древнего мужика отдавать. А Рик – сын другого всадника, и, если бы ты выбрала его, Смерть бы отступился. Но ты и тут накосячила, связалась со смертным алкашом. Ты хоть в курсе, что если мы его не убьем, то Смерть сам рано или поздно по-тихому уберет конкурента? Впрочем, довольно лирики. – Нина опять потянулась косой ко мне. – Может, из тебя Джокера сделать?

Вдруг она резко направила лезвие к моей раскрытой ладони. Я рефлекторно попыталась отдернуть руку, но ремни держали крепко. В последнюю секунду Нина остановилась, едва кольнув острием кожу.

– Не так быстро. Иначе всю гамму не прочувствуешь.

Психованная сучка, это ж как она меня ненавидит-то. Схватившись второй рукой за обушок, она начала медленно надавливать на него, вжимая металл мне в ладонь. Рука рефлекторно сжалась, и получившаяся горсть шустро начала заполняться кровью. Я заорала. Слезы покатились из глаз, боль была адская.

– И где спаситель? – с профессиональным интересом рассматривая мою рану, поинтересовался врач.

Макс выдал замысловатую ругань.

– Видно, травма легкая, – пожала плечами Нина. – Если бы он на каждую ее царапину перемещался, то постоянно был бы рядом. Она на диво неуклюжа. Продолжим?

Я сделала новую попытку вырваться и, как следствие, сбила дыхание и закашлялась.

– Хватит! Мне больно, Нина! – слова вырвались сами собой, достучаться до разума девушки я и не надеялась.

Она, естественно, проигнорировала, а вот Алибек живо возмутился:

– А мне не больно было от твоего хахаля огребать? Ничего, давай нагревай косу, – кивнул он девушке.

Первое прикосновение раскаленного смертельного металла к коже показалось ерундовым, почти безболезненным, и на пару секунд я расслабилась. Потом чувства среагировали, и от боли потемнело в глазах.

– Хватит! – заорал Макс. – Вы ее покалечите!

– Она правша, так что левую не жалко, – холодно ответила Нина.

Она подошла ко мне и расположила руку в паре сантиметров от лезвия. От ее руки начало расползаться тепло, кровь стала сворачиваться.

Сквозь пелену слез я уже мало что видела. Но от меня ничего не зависело. Я готова была пообещать все сокровища мира, но увы. Им нужно было, чтобы Смерть среагировал. Если они ошиблись с расчетами и магистр не чувствует, когда я в опасности, – дело плохо. Меня терзал только один вопрос. Они не боялись Смерти. Если я и вправду ему дорога, то он им голову в момент открутит. А они как будто этого и добиваются. Значит, магистр им не страшен. Почему?

– Не спешит к тебе твой принц на бледном коне. Может, ты не такая уж и принцесса?

Интересно, у смертей бывает болевой шок? Ничем другим голос Смерти, прозвучавший неожиданно ясно, я объяснить не могла. Я отключилась – кажется, все же не смогла удержаться – на пару мгновений, но когда пришла в себя и поняла, что Нина с моей косой убралась подальше, увидела рядом магистра.

А еще не увидела Макса. То есть совсем не увидела – нигде в комнате его не было. На соседнем стуле сидел совершенно спокойный Смерть, как всегда, одетый с иголочки. Он вежливо улыбался, словно мы все находимся на светском приеме и беседуем о погоде. Лично у меня бы от этой улыбки волосы поседели, а ребята ничего, держались.

Нина только немного нервно постукивала костяшками пальцев по моей косе.

Алибек оглушительно расхохотался.

– Неужели! Вот это да! Черт, какая актерская игра, какие таланты. Магистр, я, конечно, был о вас наслышан, но и не подозревал, насколько вы одарены. Наверное, было до жути забавно играть безработного алкоголика, который связался с очаровательной юной смертью? В этом есть свой резон, ведь ваш Макс гораздо больше подходит нашей мисс неудачнице по возрасту.

Что? Я резко выпрямилась и потеряла всякий интерес к Алибеку и Нине. Смотрела только на магистра, который слегка утратил невозмутимость и с опаской на меня поглядывал.

Да, теперь я видела, теперь я все прекрасно видела! Было что-то в облике Смерти, напоминающее Макса. Взгляд, может, форма носа, темные глаза, рост. Макс был словно… словно молодой версией Смерти, и, вечность их раздери, возможно, так оно и было!

– Джули, – тихо и осторожно произнес Смерть, – убьешь меня потом, ладно? Сейчас будет жарковато. Спрячься где-нибудь. Прошу, я не хочу тебя потерять.

Если бы это сказал Макс, я бы растаяла. Вокруг запели бы диснеевские птички, все окрасилось радугой, а мои зрачки приобрели бы форму сердечек. Если бы это сказал Смерть, я бы смутилась. Скромно опустила ресницы, покраснела и приняла его внимание, как подобает юной леди.

Но это сказало… ОНО. То ли Макс, то ли Смерть, то ли сволочь первостатейная. Единственная опора, единственное существо, которое, как я думала, мне не врет, переплюнуло всех! Что там мама с ее изменами или папа с обещанием отдать меня другу в жены? Вот образец лютого сволочизма! Убью!

А меж тем цепочка и ремни едва заметно расстегнулись, давая мне желанные свободу и магию.

– Мы вам не мешаем? – наконец не выдержал Алибек. – Магистр, у меня к вам есть деловое предложение.

– Слушаю, – улыбнулся Смерть. – Я так понимаю, вам нужна кровь всадников, чтобы создать лекарство бессмертия. Даже интересно, чем вы можете меня заинтересовать, чтобы я вам помог.

– Клиника хорошо охраняется. Мы располагаем множеством средств, чтобы удержать вас от… необдуманных поступков. К тому же вы, конечно, сильный всадник, но вот ваша возлюбленная, увы, хрупкая, как дорогое украшение. Зачем же портить такую красоту? Давайте договоримся полюбовно. От вас нам нужно лишь несколько капель крови. И все – вы свободны. Забирайте свою красотку и бегите к счастливой семейной жизни.

Алибек вопросительно поднял брови, словно и впрямь верил, что Смерть сейчас просто сдастся, даст кровь и уйдет, пожелав всем доброй ночи. Такая же мысль пришла в голову и магистру, потому что он вкрадчиво спросил:

– Ты что, идиот?

И такие знакомые интонации прозвучали в этой фразе, что я не сразу поняла, что вижу перед собой не Макса. Не совсем Макса… Тьфу на них!

– Жаль, что не получилось по-хорошему. Ладно, Нина, давай сюда девчонку, думаю, наш всадник будет сговорчивее, если… где девчонка?! – рявкнул он.

Где-где. В невидимой Караганде. Пока все трое были заняты разговором, я немного оправилась от знакомства с собственной косой и стала невидимой. В пылу энтузиазма Алибек не заметил, а Смерть предпочел сделать вид, что не заметил.

– Нина, она невидимая! Найди ее!

Сокурсница накинула балахон. Но я не боялась, что Нина меня увидит, даже ждала этого. У нее все еще была моя коса, которую я не я буду, если не верну.

Пространство комнаты разделилось на две части. В первой мы с Ниной ходили вокруг друг друга, примериваясь и не решаясь напасть, во второй о чем-то беседовали Алибек и Смерть. Я не слышала разговора, в ушах шумело от напряжения.

– Когда тебя завалили на дипломе, – хмыкнула Нина, – я думала, что ты наконец потонешь!

– И ты всплывешь?

Девушка с криком бросилась ко мне, мы покатились по полу. Драка была совершенно женская, с пощечинами, выдранными волосами и укусами. Нина забыла обо всех коварных планах, о пособнике-враче. Я просто ее бесила, бесила сильнее, чем что-либо на белом свете. Не могу сказать, что чувство было не взаимным.

Я несколько раз получила коленкой в живот, в долгу не осталась, и голова Нины с поразительным гулом ударилась о ножку стола. Мы орали и дрались как ненормальные.

Свет сначала погас, потом вспыхнул снова, и все пространство наполнилось грохотом. Смерть, с легкостью отшвырнув стул, поднялся и надвигался на Алибека. Я никогда не видела магистра в таком гневе, никогда не чувствовала исходящей от него такой силы. Мы с Ниной одновременно перестали драться, замерли, пораженные зрелищем.

Наверное, Смерть просто раздавил бы Алибека, если б не вихрь из магических огоньков, зародившийся в дальнем конце зала. Повеяло такой сильной магией, что мы с Ниной отступили на несколько шагов назад. Я мгновенно узнала магию всадника и обрадовалась – пришла подмога!

Но что-то внутри грызло, не давало расслабиться. Когда все стихло, я поняла, что это совсем не подмога, и скоро в лаборатории станет по-настоящему жарко.

– Доброго времени суток, дамы и господа, – пронесся по помещению поставленный, чуть насмешливый голос.

– Это вы! – выдохнула я, узнав в явившемся через магический вихрь Голода. – Вы нас предали! Надо было раньше догадаться, ведь я знала, что вы чем-то занимались в Эркаторе!

Он изменился. Куда только делся любовник сирены, завхоз среднего пошиба. Меняла его магия, или власть, или просто пьянила создавшаяся ситуация, я не знала, но от взгляда стальных глаз бросило в холод. Предатель среди всадников… удар по всему, что мы знали, удар по Смерти, разлад в сплоченных рядах и невероятная опасность не просто для мира смертей – для всего мира.

– Весь вопрос, милая, в том, – он загадочно улыбнулся, – что ты считаешь предательством. Я, например, считаю, что предал нас Смерть. Связавшись с этой музой.

– А вы предали и своего начальника, и друга! – рявкнула я.

Гнев и бессилие кипели во мне, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Смерть предостерегающе поднял руку, но я лишь отмахнулась.

– Вы разрушили мою семью!

Голод расхохотался.

– Какая же ты все-таки глупая девчонка, Джульетта Мор. Твоя семья разрушилась изнутри. Я лишь чуть подтолкнул несущую стену. Не могу сказать, что это было неприятно. Твоя мать только и ждала кого-нибудь, кто скрасит ей досуг. А твой папочка совершенно напрасно не поддержал меня тогда.

Я рванулась в его сторону, и лишь Смерть заставил меня остановиться. Одним движением руки он отбросил меня назад. К его чести, приземление вышло почти ласковое, мягкое. Я и сама тут же поняла, что нападение на Голода, скорее всего, закончилось бы для меня плачевно.

– Храбрая кукла, – хмыкнул Голод. – Храбрее мамаши. Но довольно лирики.

Он повернулся к Смерти. Улыбнулся ему, как старому товарищу.

– Всего пара капель крови, и уйдешь живым вместе со своей блондиночкой.

Я не верила, что всадник вот так всерьез предлагает Смерти сдаться, и, когда он вдруг ударил огненным шаром, поняла, что то был лишь отвлекающий маневр. Шар взорвался прямо перед Смертью, осыпал искрами пространство вокруг, но исчез. Голод нахмурился.

Смерть не пошатнулся и не отступил. Алибек давно куда-то исчез, незамеченный во всеобщей суматохе. Только Нина еще не сообразила ретироваться, но сейчас мне было не до нее.

Смерть из представительного ректора академии превратился во… всадника. Почти ничего не изменилось в его облике, только правую руку охватил огонь. Но жутко было даже мне. Как по мне, Голод каким-то чудом сохранял самообладание, ибо Смерть выглядел впечатляюще даже для коллеги и бывшего друга. Предатель отступал. Мне казалось, что выбраться он вряд ли сможет. Мы с Ниной, словно завороженные, смотрели на всадника апокалипсиса, который впервые предстал перед нами в истинном обличье. Я видела, как огненные узоры покрывают тело мужчины, как в глазах медленно, но неотвратимо занимается пламя.

Голод тоже менялся. Его тело покрывали, вырастая из ниоткуда, сияющие зеркальные доспехи. В руке проявлялся огромный меч с пылающими красным пламенем прожилками. Я сглотнула, поняв, что сейчас начнется.

Голод ударил мечом, но тот, лишь скользнув по вспыхнувшему щиту, отлетел в сторону, и на всадника обрушился целый камнепад из сгустков тьмы. Они окутывали Голод, лишая возможности двигаться, он дергался, силясь ослабить хватку, но Смерть только усиливал натиск.

Невероятным усилием воли я заставила себя оторваться от этого зрелища и протянула руку к косе. Нина ничего не замечала. Мои пальцы обхватили древко, и я сразу почувствовала себя лучше. Размахнулась и ударила Нину косой, да так, что мерзавка отлетела на добрый метр в сторону.

– Ля фигня се возникаль, – вытирая с виска кровь, пробормотала я, – ми пардон.

Убедившись, что Нина в отключке, повернулась, чтобы хоть краем глаза посмотреть, что сделают с Голодом. В тот момент, когда я обернулась, произошло что-то странное.

В центре комнаты образовалась воронка. Сначала небольшая, но постепенно она разрасталась, затягивая в себя окружающие предметы. Очнувшаяся Нина среагировала мгновенно, будто знала, что это такое: разбежалась и прыгнула в самый центр, исчезнув где-то в недрах загадочной магии. Я отступила на шаг, потом еще.

– Джульетта! – настиг меня крик магистра.

Потом был толчок в спину, и я поняла – падаю. Падаю в эту странную воронку, вслед за сумасшедшей однокурсницей. Падать было страшно. Страшнее, чем все, что происходило до этого. Казалось, сердце замерло и больше никогда не будет стучать.

Падение вдруг прекратилось, а на моей талии сомкнулись сильные руки магистра. Я замерла, прижавшись к нему всем телом, чувствуя дрожь. Мы отошли – а точнее, меня оттащили – от воронки подальше.

– Пойдем, – позвал он, – скоро здесь будет жарко.

Мы вышли из лаборатории, я с наслаждением вдохнула свежий воздух. Мощный толчок сбил меня с ног: Смерть повалил на землю, закрывая собой. Из раскуроченных дверей вырвалось адское пламя. Магистру оно не причинило никакого вреда, я лишь чувствовала небольшой жар да стук собственного сердца.

Потом резким рывком меня поставили на ноги и потащили прочь.

Воняло горелым пластиком, от дыма слезились глаза. Не так уж и важно мне было дышать, но все ж неприятно, когда горло саднит от дыма. Я кашляла и терла глаза свободной рукой.

– Я перенесу нас, когда отойдем от пламени. Голод скинул в эту воронку кучу сил, они мешают порталам.

– Он еще там? – с трудом спросила я.

Заметила на плече Смерти расплывшееся красное пятно.

– У вас кровь.

Магистр только отмахнулся:

– Ерунда, зацепило каким-то заклятьем. Царапина.

Я шла плохо, уставшая и еще не оправившаяся от потрясения. Но далеко бежать и не требовалось, едва мы вышли на улицу, Смерть мог нас переместить.

– Стойте! – вспомнила я.

Рванула обратно в здание под крик магистра. Хотя рванула – не то слово. Скорее, вяло поковыляла.

– Джульетта! – крикнул он.

– Надо включить пожарную тревогу, там люди! Они…

Я не успела закончить мысль: прямо у входа возник Голод. Затормозить я уже не успела. Снова неловко подвернула ногу и охнула. Всадник протянул руку, но Смерть успел первым. Голода отбросило назад, да с такой силой, что он пробил спиной бетонную стену и врезался прямо в рубильник пожарной тревоги.

Я с облегчением выдохнула. В здании наверняка находились люди. Может, участвовавшие во всех этих исследованиях, а может, и нет. Смерти я им не желала и бросить наедине с магией, к которой они не привыкли, не смогла.

Когда убедилась, что воет сирена и сверкают красным аварийные светильники, позволила взять себя за руку. Никогда еще не радовалась так перемещениям.

– Цела? – спросил Смерть, когда все вокруг смешалось и мы понеслись сквозь пространство в мир смертей.

Я смутно почувствовала короткий поцелуй и то, как Смерть осматривает мои царапины, потом учуяла приятный запах корицы и вина, узнала библиотеку магистра и поняла – все, сейчас отрублюсь и просплю не меньше недели.

– Обещала ведь вечером прийти, – в полубреду пробормотала я.

Глава 13

Все смешалось в мире смертей

От моих криков дрожали стены, стекла и соседи.

– Я что, подопытная мышка?!

– Я что, подопытная мышка?!

Смерть на всякий случай отошел в другой конец комнаты, встав так, чтобы нас разделял обеденный стол. А он длинный, овальный – даже если верхом полезу, не успею. На крайний случай есть балкон, а уж с ним-то это недоразумение справится. Вообще дом у Смерти был симпатичный, но за криками и попытками нанесения тяжких телесных я толком ничего не оценила.

– Джульетта, упокойся! – Наверное, Смерть хотел сказать «успокойся», но как-то с собой не совладал.

– Сейча-а-ас, – нехорошо так протянула я. – СТОЯТЬ!

Папа, пытавшийся проскользнуть мимо нас на выход, был остановлен моим голосом. Он и не предполагал, наверное, что я могу так орать. Как будто в доме у Смерти поселился блэк-металлист. На всякий случай папа даже осмотрелся, словно надеялся, что источник этого гроула находится где-то в шкафу. Но нет, орала я. Орала за дело.

– Ты знал? Ты знал о том, что он творит?

И тут же сама себе ответила:

– Конечно, знал! Я ваш разговор в кабинете слышала!

Тут в атаку, больше напоминающую вялую отчаянную защиту, попер Смерть:

– Давай я тебе диплом автоматом засчитаю? – предложил он.

Запрещенные приемы пошли? Ну-ну.

– Автоматом? – Подвернувшийся под руку тубус я метнула на манер копья и тут же об этом пожалела, как дубинка он был бы удобнее. – Пулеметом!

– Успокойся! – Смерть все же удачно выбрал дислокацию: стоял так, чтобы я руками до него не дотянулась. Эх, а тубусом было бы в самый раз. – Макс был моим прикрытием!

– Вот и прикройся! Слышать тебя не хочу! – Я даже не заметила, как перешла на «ты». Никогда бы не решилась, если бы не была так зла.

– Это мое имя! – бросил последнюю гранату магистр.

– Что-о-о?!

– Ну… Смерть – фамилия. А имя Макс. Максимилиан, если быть точнее.

– Ну я пошел, – пробормотал папа.

– К моему стоматологу зайти не забудь.

– Зачем?

– Слепок зубов возьмешь! Я тебе что, лошадь, чтобы мной так торговать? Вы вообще о чем думали?! Я, как идиотка, бегала за дипломом, боялась, что меня отчислят… Так! Ты еще мне нотации читал, чтобы я с Максом не водилась! Ты… да ты…

Я выдохлась. Претензий было столько, что выбрать одну ну никак не получалось. Когда мы вернулись из лаборатории Голода и Алибека, я с трудом добралась до постели и проспала не меньше суток. Кто-то вылечил все мои царапины и даже справился с небольшим отравлением продуктами горения пластика и прочей гадости. Я встала с ощущением легкой усталости и, лишь найдя в столовой Смерть с отцом, вспомнила все вранье, которым они меня окружили.

– Мя-а-ау. – Под ногами крутился котейка, просто счастливый от того, что снова видит спасительницу.

– Я перечислять устану, что вы сотворили, – уставшим голосом сказала я. – И думали вы оба явно не головой. Я сломала себе мозг, пытаясь разобраться, кто мне нравится – Макс или, мать его, магистр Смерть. Я извелась вся, думая, что связалась со смертным! Я боялась, что никогда в жизни диплом не получу! А у вас расследование?! Вы меня использовали, чтобы выйти на Алибека! Ругали за то, на что сами провоцировали! И ржали, поди, сидя вечерами за бутылочкой пива!

– Нет, – поспешил опровергнуть выводы Смерть… Макс.

– МОЛЧИ! – рявкнула я.

Как ни странно, послушался. Да и вообще, вид у них у обоих был виноватый. Папа так вообще мелкими шажочками двигался к выходу.

– Все, я устала, – объявила я. – Вы оба – сволочи. И я вас никогда не прощу. И расскажу всем в академии, ясно? Я пошла домой. Можете обсудить, какие вы хитрые интриганы.

Остановило меня тактичное покашливание папы, в котором я сразу узнала интонации. Так папа вклинивался в разговоры, когда вроде бы и неудобно, и надо дать деточке поорать, а с другой стороны, уже пора включать родителя и воспитывать.

– Вообще-то, милая, об этом я и пришел поговорить. Пока мы с мамой… испытываем трудности, Офелия поживет у бабушки, а ты – у М… магистра Смерти.

– Да ладно? – от удивления я даже перешла на нормальный тон. – Вы… в своем уме там все?

– Вполне. – Папа ничуть не смутился. – Нина на свободе, Голод тоже. Алибеку нет доступа в наш мир, но тем не менее – руки у них длинные, а ты сумела ускользнуть и немного нарушить их планы. Тобой, Джульетта, я рисковать не смогу, уж прости. Так что останешься пока здесь, комнат свободных много.

– И-и-и в номинации «Отец года» победил Морис Мор! – всплеснула я руками. – Специальный хрустальный ремень достается ему за поразительно инновационный подход к вопросу защиты детей! Вместо того, чтобы сойтись с женой, господин Мор раздал детей, причем одного ребенка вообще поселил с посторонним мужиком! Это победа!

Папа юмор не оценил.

– К твоему сведению, даже если бы мы с твоей мамой не были в ссоре, я бы отправил тебя пожить куда-то. Ибо занят, Джульетта, и не могу быть возле тебя круглосуточно. А Макс уже натренировался, кажется. Так что забери свой хрустальный ремень и вставь в джинсы, они у тебя едва на мягком месте держатся!

– Один-один, – прокомментировал ситуацию Смерть.

Ты смотри, внешность изменилась, а характер не скроешь.

– Это не обсуждается. Вопросы безопасности превыше твоих обид. Что касается остального…

Он бросил взгляд на Смерть.

– Разберетесь.

– И что это значит?

Но папа ушел, оставив меня наедине с этим ходячим недоразумением, которое смотрело хоть и виновато, но все же нахально.

– Что? – не выдержала я пристального магистерского взгляда.

– Хочешь обедать?

– А ты умеешь готовить?

– Умею.

– Надо же, а я думала, меня запряжешь.

– Хотел, решил повременить. Остынешь – обеспечу занятием.

Я вдруг совершенно не к месту вспомнила события в лаборатории.

– Они ведь не смогли забрать у тебя кровь?

– Нет, – улыбнулся Смерть. – Не волнуйся.

– Кстати, магистр… Макс, а объясни-ка мне, зачем ты все же оживил этого несчастного Джереми? Никогда не поверю, что был пьян!

– Ну-у-у, – Макс сделал вид, что задумался, – скажем так: я подозревал, что кое-кто среди моих товарищей предатель. И разрабатывает бессмертие. А Джереми был связан с Aeternum. Помер раньше, чем я до него добрался. Подозреваю, что не без помощи Алибека. Кто же знал, что именно его ты возьмешь темой диплома. Ходячее недоразумение ты, Джульетта Мор.

Я задумалась, пытаясь найти, чем ответить. Но у Смерти-Макса были свои планы на этот счет. Он в считаные секунды пересек разделявшее нас расстояние и сгреб меня в охапку. Сухие и горячие губы прижались к моим. Язык… ну, в общем, язык, да. И мысли куда-то улетучились, вместе со здравым смыслом.

Собрать волю в кулак. Отпихнуть наглого всадника и актера-некроманта. И врезать ему по наглой роже, а потом второй раз.

– За что две-то? – возмутился он.

– Одну Максу, за наглость. Вторую господину магистру, за обман.

– А поцелуй, между прочим, был один, – почти обиженно протянул Смерть.

– Издержки профессии. И никакого диплома досрочно. Хотел играть в неприступную ученицу и сурового ректора? Обеспечу полное погружение!

Я развернулась на каблуках, чтобы… отправиться в свою комнату? Но комнаты в доме Смерти у меня не было, так что я отправилась в ту, в которой ночевала раньше и которую облюбовала как свою. Можно было, конечно, сбежать, показать характер и вообще отказаться иметь дела с этими интриганами, но как-то не хотелось попасть в лапы к Голоду или Нине. К Нине особенно. Неизвестно, что еще они придумают.

– Про неприступность, – раздалось мне вслед, – точно ничего не было!

* * *

Жизнь (сознательно не буду утверждать, что семейная) с Максом-Смертью отличалась разнообразием и приключениями. А я, будучи в эту жизнь внезапно вытолкнутой, отличалась умом и сообразительностью.

Оставалось только доказать это Максу, потому что каждое утро он наблюдал бесплатный цирк. Представление называлось «Джульетта собирается на учебу».

Магистр вставал рано, делал завтрак и, усевшись в глубокое кресло в гостиной, ждал, когда соизволю показаться я. За полчаса до учебы мимо этого светила апокалипсиса к ванной проносилась взъерошенная смерть, а спустя десять минут она же, замотанная в полотенце, неслась одеваться.

– Что? – в очередной раз не выдержала я его пристального взгляда.

– Развлекаюсь, – невозмутимо ответил Макс. – Сколько еще ты будешь пробираться по кустам? Может, перестанешь скрывать, что здесь живешь?

– Размечтался! – фыркнула я, завязывая пояс плаща. – Чтобы стерва Сандра до конца учебного года меня доставала? Или чтобы я вообще никогда диплом не защитила?

– А может, наоборот, если все узнают, что ты живешь со мной, будут относиться почтительно?

Я изобразила злобный смех.

– Папа тоже так думал. Напомнить, чем все кончилось? Так что извини, но мне пора.

И, как уже делала целую неделю до этого, я вышла через заднюю дверь, шмыгнула в густой кустарник Максова сада и слилась с окружающей средой. Проползти под яблоней, продраться через малину – и я на дороге, делаю вид, что всегда хожу через кусты и ничего особенного в этом нет.

От дома Смерти было ближе до Харона, но я все равно каждый раз умудрялась опаздывать. А все почему? А потому что можно было встать раньше, но тогда обязательно наткнешься на полуобнаженного Макса, делающего зарядку или варящего кофе. Я, между прочим, девушка скромная и невинная. И меня подобные перфомансы очень нервируют. Впрочем, есть подозрение, что Макс об этом прекрасно знает. Ничего, мне опаздывать не впервой.

– Мор, почему у тебя в волосах ветки? – подозрительно покосился на меня Харон.

– Будешь так громко интересоваться, у меня в волосах будут щепки от твоей лодки! – прошипела я.

Лодочник только усмехнулся. Конечно, уж он-то наверняка знает, с кем я живу. У Смерти с Лорой поразительное взаимопонимание. А еще кажется, будто они все сговорились, чтобы надо мной издеваться.

К несчастью, мы опять приехали после звонка. Я выругалась. Первая пара была у Танатоса, а к декану опаздывать не стоило. И каково же было мое удивление, когда я влетела в аудиторию и увидела у кафедры Макса, а на первой парте развалившуюся Сандру в провокационном мини.

– Адептка Мор, – хмыкнул Смерть. – Вы опоздали. Огородами добирались?

По аудитории прокатился смех, а я вспыхнула и поспешила забраться на самый верх аудитории.

– Ну уж нет, – хмыкнул Макс-Смерть, – раз опоздали, прошу пересесть поближе и ответить на пару вопросов.

– А где магистр Танатос? – спросила я, чем вызвала удивленные взгляды однокурсников – Смерти обычно лишних вопросов не задавали.

– В командировке, – невозмутимо ответил Макс. – Ну же, Джульетта, пересаживайтесь скорее. Мы все жаждем узнать, подготовились ли вы к паре.

Вот блин… знает, зараза, что Танатос просил прочитать главу в учебнике и ответить на вопросы. Декан спрашивал меня на прошлой паре, и я забила. А Смерть… ведь мстит, зараза. Мстит за то, что я отказываюсь во всеуслышание объявить, что мы вместе. А мы не вместе, меня папа засунул в его дом. В целях безопасности, ага.

Что касается чувств – я еще ничего не решила. И злюсь.

– Джульетта, расскажи нам о главном заблуждении смертных, пожалуйста, – предельно вежливо попросил Смерть.

Сандра тут же выбросила вверху руку и едва не подпрыгнула от нетерпения. Максу было плевать, он пожирал меня глазами. И я могла поклясться – не о заблуждениях думал! Украдкой я скосила глаза. Может, у меня сползла лямка платья и одна грудь наружу торчит?

Наконец Сандра, не дождавшись разрешения, выкрикнула:

– Нас не существует!

– Вы отчасти правы, – не поворачивая голову в ее сторону, продолжил всадник. – Но это не тот ответ, что я хотел услышать. Их главное заблуждение, что они бессмертны. И их социальные сети прямое тому подтверждение. Человек демонстрирует чудеса идиотизма без страховки, а ему: «Вау! Класс!»

Королева группы опять потянула руку, но Смерть проигнорировал ее, вместо этого снова пригвоздив меня взглядом к месту.

– Мор, что можете сказать об идее бессмертия в мире смертных?

Сам вопрос звучал по-идиотски. В свете последних событий я много чего могу сказать, но он ведь папе настучит, что его дочка ругается, как пьяный Дионис[12].

– Сколько существуют люди, они мечтают быть бессмертными, – начала я вспоминать конспект, одновременно незаметно стараясь пролистать тетрадь. – Философский камень, кровь девственниц, сомнительные операции. Правда, никто из изобретателей не смог на примере саморекламы доказать, что бессмертен.

– Знаете, вам придется объясниться, почему вы не готовились к занятию. Наверное, дома у вас есть более важные дела?

Я упрямо сжала губы.

– Ага, у меня родители разводятся. Не способствует продуктивному обучению.

Зараза. Но совестливая – стушевался и явно пожалел, что напомнил.

– Ладно, пойдем другим путем. Вы смертную литературу читаете?

Я еле сдержала смешок, вспомнив кипу бабушкиных подарков. Читаю, что делать.

– Да, магистр.

– Отлично! Какая беда ожидает обычно всех получивших бессмертие?

Не знаю. В голове пронеслась парочка мыслей, и я брякнула первое, что пришло на ум:

– Приходится либо выть на луну, либо пить кровь, чтобы быть бессмертным.

Смерть сделал жест «рука-лицо». Сандра заржала и снисходительно бросила:

– Одиночество, Мор. Все они страдают от одиночества. Их близкие, дети умирают, а они живут дальше.

– Сандра, молодец.

Молодец, конечно! У нее даже учебник открыт!

– Вот и живи с ней, придурок, – буркнула я.

Смерть сделал вид, что не расслышал.

– Бессмертие одного человека обязательно повлечет попытку даровать бессмертие жене и, скажем, дочери. Дочь попытается спасти от смерти жениха. Жених – любовницу, и так далее. Не верите, спросите у греческих богов, они любили такие плюшки раздавать. Про Зевса вообще ходил анекдот, что он бессмертие половым путем передает.

А дальше я наконец смогла подглядеть в тетрадь. Вся эта кодла бессмертных хочет жрать, пить и красиво жить. Причем с годами эти аппетиты будут расти. Ни в одной книге бессмертный не жил в однушке с ипотекой. Всем замки подавай. И кушать хотим не макароны, а лобстеров. И все это желательно не работая. Вы когда-нибудь читали о вечном слесаре завода? Нет, люди рвутся во власть. И мы получаем готовые диктатуру, бунт, революцию, войны. А если все люди в стране бессмертные, то здравствуйте, голод, болезни (представляете – подхватить тиф и не умереть?) и войны с соседним государством. А если все бессмертны?

Да что гадать. Я это скоро на практике узнаю! И вы тоже.

– Мор, вам бы фамилию сменить. А то вроде дочка всадника, а теорию не знает. Перейдем к тем, кто хоть немного листал учебник. Сандра!

С природной грацией, а именно змеиной, рыжая гадюка поднялась отвечать.

– Какие типы физического бессмертия в земной литературе вы можете выделить?

Девушка на секунду задумалась, а потом бодро начала тараторить:

– Бессмертие, дарующее физическую неуязвимость. Иными словами, такого бессмертного нельзя поразить оружием или… ну, взрывом, например.

Магистр одобрительно кивал в такт ее словам. И продолжил задавать наводящие вопросы.

– Такой тип представляет угрозу для мирового равновесия?

– Любое бессмертие представляет, – обворожительно улыбнулась Сандра. – Но пока на нашей стороне всадники Мор и Голод, мы сможем справиться с подобным.

– Что ж, неплохо. Учитесь, Джульетта. А какой второй тип бессмертия?

– Повышенная регенерация. Если отрубить голову, она прирастет обратно.

– И? Джульетта, поделитесь мыслями, как бы вы справились с таким бессмертным?

Я как раз потянулась к апельсиновому стержню, чтобы нарисовать хаер на отрубленной голове, но под взглядом магистра смерти смутилась и скомкала рисунок.

– Ноги в северном полушарии, голова в южном?

– А если бессмертных много?

– Перемешать, не взбалтывать? – предположила я.

Макс, кажется, чудом удержался от того, чтобы не выругаться.

– Нам на помощь придет принцип полного уничтожения. Сложно регенерироваться из кучки пепла, – влезла Сандра.

Ага, всегда знала, что инквизиторы были из наших. Слишком красивая баба живет в средние века? Регенерирует, срочно на костер!

Ну и пусть Сандра лучшая в теории. В практике я ей фору в сто очков дам. Да я единственная смерть, видевшая смертного, который ожил! Причем ожил он по вине того, кто сейчас вместо пары устраивает цирк.

– Третий тип?

Аудитория погрузилась в задумчивую тишину, и даже Сандра задумалась. Похоже, Макс пошел на мировую, потому что на этот вопрос я с легкостью ответила:

– Самое обычное бессмертие, когда человек не умирает от старости, но восприимчив к внешним факторам.

– Что ж, хотя бы это вы выучили. В таком случае все свободны. До конца двадцать минут, но, надеюсь, вы не станете громить мне академию. Мор, задержитесь, назначу вам отработку.

Я едва дождалась, когда за последним студентом захлопнется дверь.

– Если отработка – это не ужин к твоему приходу, будешь сидеть злой и голодный! Что это было?!

– Ты не выучила, – холодно откликнулся Макс.

– И что? Обязательно меня тыкать в это носом перед Сандрой?

– Так, может, стоило подготовиться?

– А может, стоило притащить к себе домой ее, а не меня? Вообще, я изо всех сил стараюсь держаться нейтрально, а ты специально меня доводишь!

– А думаешь, приятно, когда тебя стесняются?

Пару секунд я, как заправская аквариумная рыбка, молча открывала рот.

– Стесняются?! Ты офигел? Ты, когда алкоголика изображал, часом, в образ не вошел? Люди открыли бессмертие, но никто об этом пока не знает! В перспективе – паника среди людей, паника среди смертей! Дай мне доучиться спокойно! Я всю жизнь была дочкой всадника, и что, мне теперь слушать, что папочка впихнул дочурку сначала в академию, а потом в твою постель? Ну уж нет! Я не хочу, чтобы на дверях дома снова из злобы писали «неудачница»!

– Да ты чемпионка по косогонкам! – рявкнул Макс. – Какая неудачница?

– Ну подумаешь, нашла себе хобби по душе. А ты мне должен! Ты меня сколько месяцев за нос водил? Так вот: скроешь, что я у тебя живу, прощу.

Макс прищурился. Нехорошо прищурился, я даже испугалась.

– По-моему, адептка Мор, ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Давай попробуем по-другому? Я сохраню твой, – он подчеркнул это слово, – секрет, если ты меня поцелуешь.

– Что? – обалдела я от такой наглости.

– Я, между прочим, устаю. Работаю на благо двух миров. Сутками дома не бываю. И что, я не заслужил совсем ничего?

– И ты прекратишь меня доставать? И не станешь никому говорить, что я у тебя живу?

– Клянусь котом! – заверили меня.

– Ладно.

Я сделала глубокий вдох. Привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до Макса, который стоял не шевелясь и с лукавым любопытством следил за моими муками. Я никогда еще не целовала никого сама. Особенно его… фиг знает, Макс сейчас передо мной стоял или магистр Смерть. Наверное, что-то среднее, но от этого сердце билось еще сильнее. Сейчас вот отключусь от страха, будет потом проводить реанимационные мероприятия.

Прикосновение губ вышло неловким и быстрым, но я сделала это! Касание отозвалось внутри приятной дрожью, я закрыла глаза и решилась поцеловать крепче, ибо сил держать дистанцию уже не было. Всплыли в памяти все те наши немногочисленные поцелуи с Максом и двусмысленные ситуации со Смертью. Хотелось чего-то более взрослого, а рядом с таким мужчиной было очень сложно удержаться.

Но Макс, к моему удивлению, отстранил меня и почти целомудренно поцеловал в лоб.

– Что? – выдохнула я.

– К следующему занятию подготовьте, пожалуйста, реферат по теме «Бессмертие как наказание», – улыбаясь, сказал этот нахал.

– Наказание длиною в бессмертную жизнь? Да это будет автобиография! – пробурчала я, рывком поднимая со стула сумку и удаляясь из аудитории.

* * *

Говорят, хороший не тот руководитель, что в любой момент готов решить возникшую проблему, а тот, у которого проблемы решаются даже в его отсутствие. Если верить этой мысли, хорошим руководителем Смерть не был. Заварушка с Aeternum началась так внезапно, что Смерть-Макс был вынужден на пару дней покинуть академию, а Лора вступить в права просто не успела. И бедная муза с тоской наблюдала, как вверенное ей учебное заведение превращается в еще больший балаган, чем было.

Впрочем, причины этого бардака таились вовсе не в Смерти, но открылись они много позже. А когда я на следующее утро пришла на занятия, то была поражена разразившимся безобразием. Войны не было, его пару мы просидели в раздевалке и болтали за чашечкой мерзкого, но горячего кофе. Потом была пара, которую мне перезачли, и я отправилась в библиотеку. Читать что-то по диплому не хотелось, поэтому я засела в зале художественной литературы с каким-то ненавязчивым смертным детективом.

Приключения девушки, расследующей заговор против короля, были такие увлекательные, что прервалась я только на обед. Вокруг проходили люди, кто-то занимал соседние столики, время все шло и шло. Вскоре включили лампы. Библиотека работала всю ночь, так что я даже не боялась, что не успею дочитать. Лишь когда поняла, что время близится к полуночи, спохватилась. Убьют ведь… с Макса станется нажаловаться родителям. И если в полночь меня выкидывало из мира смертных в любом случае, то здесь-то я обещала приходить сама. Быстро дочитав последние страницы, я сдала книгу и понеслась – буквально понеслась к Смерти.

А его не оказалось дома. Я проверила все комнаты, каждый закуточек, но следов пребывания Макса не нашла. Даже взгрустнулось: тяжко, наверное, ему сейчас. Надо обучить Лору и передать дела, разыскивать Нину, Алибека. Меня тревожили эти двое. Как можно скрыться от всадника апокалипсиса? Да нет в мире смертных места, куда можно спрятаться и не быть найденными Смертью! Но ведь спрятались, и, похоже, это не на шутку тревожит Макса. Да и меня тоже, по правде говоря.

Хоть дом Смерти и был немного меньше нашего, без обитателей он становился пустым и холодным. Наверное, у нас сейчас так же, когда мама съехала, Офелия у бабушки, а я… вот. Интересно, отцу там одиноко? Может, стоит его навестить?

Вечность, у меня такое чувство, что я внезапно вышла замуж, а церемонию, неземную любовь и потрясающий секс проспала под столом, пьяная. Ибо на работе муж уже допоздна задерживается, ужин я готовлю, а добровольного желания на это никто не спрашивал.

Через час я осознала: ждать его бесполезно, да и в такое время разговора не выйдет. Мне было жуть как любопытно, что вообще происходит, но спать хотелось больше. Душ, постель и сладкий сон, а наутро постараюсь встать пораньше и все-все выспросить.

Но я не я, если не вляпаюсь в неприятности. Смерть пришел ровно тогда, когда я вышла из ванной, завернутая в полотенце, со слезящимися от попавшего мыла глазами. С закрытыми глазами.

Вообще, когда ночью в пустом доме, ничего не видя, сталкиваешься с каким-то мужиком – ощущения ниже среднего. Когда этот мужик, вместо того, чтобы отпихнуть неожиданный подарок, обнимает за талию и прижимает к себе, мыло в глазах резко перестает быть проблемой.

– Привет, – улыбнулся Макс.

– Э-э-э… ну да. Здрасьте, – пробормотала я.

– Я думал, ты спишь, – признался он. – Тихо вошел, чтобы не будить.

Престранная картинка: стоим в коридоре, ни в квартиру, ни на улицу. Долго стоим.

– Уйди, я после душа и не накрашенная. – Про красные глазешки тактично умолчала.

– Брось, я видел тебя в три годика, когда ты кидалась манной кашей в Мельпомену. А на чем держится это полотенце? – тоном змея протянул он, ощупывая вышеуказанное.

– На честном слове папе, что буду вести себя прилично, – шлепнула его по рукам.

– Не было такого обещания…

К счастью (или сожалению?), что собирался сделать Макс, я так и не узнала. В дверь за его спиной забарабанили так, словно кого-то преследовал маньяк. Я отошла в сторону и, хоть Макс велел жестом куда-то заныкаться, выглянула из-за угла.

Открытая дверь явила Офелию. Тут-то я воздухом и подавилась. Сестричка выглядела едва ли лучше меня, взъерошенная и сонная. Одетая в кое-как запахнутый плащ и разные туфли. Я нахмурилась. Что-то случилось?

– Офелия Мор, – строго сказал Смерть и на всякий случай отодвинулся, – почему ты одна и что случилось?

– У вас телевизор есть? – вместо ответа поинтересовалась сестра.

Макс как-то ошалел и не сразу нашелся, а вот заинтересованная я указала в сторону гостиной. Не разуваясь, Фели понеслась туда.

– Вы не видели? – быстро тараторила она. – Ну конечно, вы не видели, как будто вам есть дело до того, что происходит в мире! Оденься уже!

Это она бросила мне. Надо думать, известие, что меня поселили у Смерти, неприятно порадовало сестричку, и теперь меня ждет двойная порция дурацких пакостей.

– Ты оделась, а лучше не стало, – буркнула я в ответ. – Воздержусь.

– Не помешало бы. – Она бросила взгляд в сторону Смерти.

Тот многозначительно кашлянул.

– У вас смертные каналы принимает? Надо какой-нибудь смертный!

Она как-то очень странно себя вела, и вскоре волнение передалось и нам. Смерть отобрал у сестры пульт и сам настроил на прием смертного канала, где диктор в жутком коралловом пиджаке с огромным декольте рассказывала о каком-то не то форуме, не то собрании.

– …шокирующее заявление сделал глава фармацевтической корпорации Aeternum. Сразу же после его заявления рынки рухнули, а президент провел срочное совещание.

Картинка изменилась, теперь на экране появилась пустая трибуна. Народ в зале возбужденно переговаривался, я тоже едва ли не подпрыгивала от волнения. Сердце бухало как ненормальное. Часть меня уже знала, о чем пойдет речь, а другая отчаянно надеялась, что сейчас объявят о закрытии Aeternum или провале последнего исследования.

Наконец камера чуть повернулась, показывая, как на трибуну поднялся высокий мужчина в строгом деловом костюме. Он держался непринужденно и легко, улыбался в камеру, демонстрировал недешевые аксессуары.

Мы все сидели в полном молчании. Табличка внизу экрана сообщала, что перед нами глава корпорации Aeternum. Но мы знали его иначе.

На экране телевизора готовился произнести речь предатель всех смертей и народов, всадник апокалипсиса и по совместительству завхоз Академии смертей Голод.

– Как-то не с той стороны начался апокалипсис… – пробормотала я.

В последний раз всадник одарил зал смертных обворожительной улыбкой.

– Буду краток, – произнес он. – Мы изобрели бессмертие.

1

Согласно греческой мифологии, одна из пяти рек, протекающих в подземном царстве. Через реку Стикс души перевозят в загробный мир. (Здесь и далее – прим. автора).

2

Древнегреческая серебряная монета, денежная единица в мире бессмертных.

3

В древнегреческой мифологии – духи судьбы.

4

Премия, присуждаемая лицам, которые наиболее глупым способом умерли.

5

Правитель гуннов, умерший в 453 году от носового кровотечения.

6

Сленговое выражение (распространено среди мужчин), означает высшую степень благодарности, признательности или доверия.

7

Персонаж из киносаги «Звездные войны» – огромный инопланетянин-бандит.

8

Персонаж киносаги «Звездные войны», лорд темной стороны Силы, носящий кибернетический костюм.

9

Легендарное мифическое морское чудовище гигантских размеров, головоногий моллюск, известный по описаниям исландских моряков, из языка которых и происходит его название.

10

Английский археолог и египтолог, совершивший в 1922 году открытие гробницы Тутанхамона.

11

Согласно мифам, Пенелопа, не желая выходить замуж, пообещала, что сделает это, когда закончит ткать покрывало для отца. Каждую ночь рукодельница распускала сделанную за день работу.

12

Бог виноделия у древних греков.