Annotation

Известно ли кому-нибудь достоверно, как живется в замужестве девушкам, выигравшим однажды отбор для знатного жениха? Точнее, желает ли хоть кто-то знать это во что бы то ни стало? Ведь издавна принято считать, что, получив желаемый приз, юная невеста просто обязана быть счастливой и благодарной. Так не лучше ли раз и навсегда принять это за доказанный факт, иначе в душу очередных претенденток могут закрасться сомнения в необходимости и человечности подобных, замаскированных под смотрины торгов.

Вера Чиркова

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Вера Чиркова
Последний отбор. Угол для дерзкого принца

Глава первая

– Давай сделаем так, горлинка моя ясноглазая. Сперва ты пояснишь мне подробно, где пропадала больше суток, а уж потом я доложу последние новости и свои соображения, – уютно устроившись в кресле и проверив, правильно ли хлопотуха заварила брусничный чай, непререкаемо объявила Манефа.

И мне оставалось только согласиться с этим предложением. При всей своей доброте и мягкости Манефа не выносит ни капризов, ни упрямцев и этим очень напоминает мне наставника. Гесорт тоже никогда не поддастся ни на жалобный взгляд, ни на надутые губы.

В этот раз я рассказывала все обстоятельно. Ничего не упустила: ни рвавшей сердце обиды на жестокие слова Ренда, ни его обещаний в засыпавшем нас глиной убежище, ни амулета, до сих пор висевшего у меня на шее. Помянула и о том, что Стай с Альми об этом амулете, несомненно, знали, но смолчали. Как и обо всех своих прочих подозрениях и выводах.

– Вот оно как… – Бабушка уже сидела на мягком подлокотнике моего кресла, гладила меня по волосам и вытирала непонятно откуда взявшиеся слезы большим и мягким голубым платочком. – Цветик ты мой лазоревый! А я и думаю, чего же это новый внучок передо мной побитой собакой вертится! Вот теперь мне все понятно… Ведь для такого сильного воина нет хуже позора, чем пустить в смертельную западню свою напарницу! Да еще и подругу… и любимую девушку друга.

– Если бы любимую, – с невольной грустью усмехнулась я.

Как выяснилось, чувствовать себя обожаемой и нужной очень приятно: словно крылья за плечами вырастают и все вокруг становится лучше и светлее.

– Ну в этом теперь сомневаться не приходится, – веско заявила Манефа. – Уж если принц выбрал верную смерть, стало быть, ты ему дороже жизни.

– Когда… выбрал? – Чашка с чаем выпала у меня из рук, и мир вмиг потемнел.

– Светлые боги, – засуетилась Манефа, брызгая на меня водой, словно чая мне было мало, – ты же говорила, будто никого не любишь?

– Бабушка… – простонала я, создавая теплый ветерок, чтобы высушить платье, – но когда же это было!

– Да всего три дня назад… На, выпей вот холодненького, с чего это ты так расстроилась? Сама же мне рассказала, как он пытался прогнать тебя с полными карманами этой вашей магии, а сам остался на верную погибель.

– Но почему сразу на смерть?

– Так ведь он до этого уже сражался, оружие подрастратил и силы тоже. А те пауки все толще лезли. Как должен рассуждать умный человек в такой ситуации? Что дальше пряники на стенах будут расти? Вот он и рассудил, что скоро появятся самые большие, а за ними, вполне возможно, и сами хозяева. И не пожелал смотреть, как они скормят тебя паукам или еще чего похуже. Решил отвлечь на себя, пока ты убегаешь. Чего ж тут хитрого-то? Не им придумано и не он первый так поступает. Да и не последний, хотя могу точно сказать – далеко не каждый мужчина способен на подобное. Вот среди тех, кто спокойно выбирает невесту по фигуре да по зубам, таких обычно не водится. До такого, цветик мой лазоревый, человек душой подняться должен, а душа – она ведь на коврах и подушках не растет, пирожными и диковинками не питается. Ей, чтобы созреть, усилия нужны, свои страдания и к чужой беде сострадание, внимательность и наблюдательность, боль потерь и радость находок. Да ты и сама это поймешь, если вспомнишь, какой беззаботной и беспечной была лет пять назад. Думаешь, народ зря говорит, что битые вдвое дороже небитых? Нет, лапушка моя, мудрость людскую не обманешь и не подкупишь, она всегда правду выведет и выделит.

– Манефа, я все это понимаю, но не тяни же ты, ради светлых богов! Что там с Рендом?

– Жив, – коротко сообщила она, испытующе глянула мне в глаза и с улыбкой добавила: – И не ранен. Но сидит под домашним арестом и неусыпным наблюдением.

– Как это «под арестом»? – Я снова едва удержала чашку.

– Поставь ее лучше, – отобрала воду Манефа. – Слаба ты еще после вчерашнего-то. Тебе сейчас бульону понаваристее нужно.

– Мне сейчас нужнее всего услышать, за что его посадили. И куда? А в цитадели знают?

– Ну как им не знать, – почему-то отвечать Манефа начала с последнего вопроса. – Всё они знают, магистры наши дорогие. А внучку́ я при встрече объясню, что бабушки – это вовсе не придворные фрейлины, с ними нужно разговаривать без всяких недомолвок и интриг. Он ведь мне сказал, будто ты в западню попала, а теперь тебя магистры в цитадель вызывают.

– Манефа! Не надо про Эстена. Я и сама знаю, что с бабушками он обращаться не умеет, но где ему было учиться? Старая герцогиня Таринская его и видеть не пожелала, молодая вообще ненавидит. А с матерью и ее семьей он уже лет десять не встречается. Но мы сейчас говорим про Ренда. Так за что его посадили?

– Не знаю, как сказать, – задумалась бабушка. – Все по-разному объясняют. Знатные лорды обвиняют его в попытке дерзкого обмана, недостойной принца. Цитадель считает это просто особым испытанием. Сам Ренд говорит, будто желал проверить чувства оставшихся претенденток.

– Как именно? – У меня на сердце словно камень лег.

– Шестеро друзей Ренда, – кривя губы в странной гримасе, сообщила старушка, – переоделись в похожие на его костюмы и маски и послали невестам приглашения на свидание. В разные беседки. Но везде были следящие камни.

– И они?

– Все как одна явились, – Манефа едва сдерживалась и собиралась она вовсе не плакать, – и три часа объяснялись лордам в любви.

– А те? – Представив эту картину, я встревожилась. – Они себя как вели? Неужели…

Нет, подобных предположений вслух лучше не произносить.

– Ничего подобного, молодые люди были очень учтивы. И молчали, как истинные немые, – уже вовсю хихикала бабушка. – Принц им условие поставил – быть слегка похожими на него одеждой и маской, но ни в коем случае не пользоваться амулетами личины и имитацией голоса. Они ведь не к кому попало шли, а к тем девушкам, к которым чувствовали влечение.

– Даже представить не могу, как это происходило. Им теперь, наверное, очень стыдно… лордам, я имею в виду?

– Да с чего бы? Они ведь просто шутили, – отмахнулась старушка и пояснила: – Мужчины к таким вещам относятся намного проще, чем мы. Зато получили возможность поухаживать за девушками, показать себя. Кстати, трое уже попросили прощения за шутку и сделали своим избранницам предложение.

– Манефа, возможно, я как-то не так воспитана… но я бы со стыда сгорела.

– Хорошо ты воспитана, правильно. А девушки, сообразив, как опростоволосились, приняли предложение. Две. Третья думает. Но их родители пока согласия не дали. Требуют, чтобы сначала принц сделал выбор и женился.

– А остальные три претендентки?

– Уверяют, что с ними был именно принц. – Манефа огорченно покачала головой. – Чуть не передрались, обвиняя друг дружку во лжи. Но не это главное. Там еще прибыла целая толпа родичей Савиллы и обвинила принца в жульничестве. Им его твердо пообещали – они к свадьбе наряды шьют, в долги залезли, имение заложили, чтобы выезд купить. А заодно вмешались и мать Ликонтии с сестрами, эта требует, чтобы отменили развод ее дочери и вернули законную королеву.

– А цитадель куда смотрит? – расстроилась я.

– Цитадель, как я понимаю, – мягко улыбнулась мне старушка, – вчера спасала принца и тебя, а сейчас отдыхает. Там ведь ночь.

– Ну да, – пробормотала я виновато и вдруг вспомнила еще одну вещь, которую не рассказала бы никогда и никому, кроме Манефы. – Бабушка, я хочу открыть тебе чужую тайну… мне очень важно знать, что ты об этом думаешь.

– А клятву давала? – деловито осведомилась она.

– Нет, но эта тайна – из тех, какие я и сама никогда не рассказываю.

– Тогда говори, только тихо, коротко и без имен.

– Ага. Значит, так. В ловушке были еще пленники, и один из них оказался отцом моего знакомого лучника.

– Похоже, совсем у меня с памятью плохо, вот и события уже путаю, – помолчав, задумчиво сообщила Манефа. – Мне ведь казалось, будто того охотника уже и в живых нет.

Я одобрительно кивнула, и глаза старушки на миг изумленно расширились, а затем лукаво прищурились.

– Видать, спутала с кем-то. Так, говоришь, спасли его? Ну и замечательно. Человек-то очень хороший, пусть живет себе спокойно. А я тут как раз одну историю вспомнила, расскажу да лягу спать. Солнце у вас здесь неправильное, ночь должна быть. Так вот, был у меня знакомый… горшечник или скорняком он был? Не важно. Бросил однажды свое дело и ушел в другой город. И стал там менестрелем вроде бы. Все знакомые его осуждали – чего не жилось? Ремесло знакомое, по наследству доставшееся, дом тоже – полная чаша. А того, что он просто вырос из этого ремесла, как из детских штанишек, и осознал, что занимается чужим, неинтересным ему делом, когда своя судьба в другом месте ждет, никто понимать не хотел.

– Ты так считаешь? – задумалась было я, но глянула на зевающую бабушку и поспешила уйти.

– Отдохни, цветочек лазоревый, – догнало меня в дверях напутствие старушки, – а часа через четыре отправимся домой. Надо мне сходить в одно место – посоветоваться.

– Но Манефа! Мне Стайн велел никуда не ходить!

– Ну, значит, сначала его спросим, может, уже передумал, – невозмутимо кивнула она, направляясь к постели. – Маги – они такие непостоянные.

Отдыхать я устроилась в кресле на маленьком восточном балкончике, обращенном к запруде. Но вскоре убедилась, что не могу даже спокойно рассуждать, не говоря уже о том, чтобы подремать на свежем воздухе. Беспокойные мысли, одна сквернее другой, возникали и отодвигались, чтобы уступить место другим или через минуту вернуться. Были моменты, когда мне казалось, что Ренда обязательно заставят жениться на Савилле, но я представляла его в храме с ней под руку и заливалась почти счастливым смехом. Да он скорее возьмет свой лук и устроит небольшое побоище, хотя такие методы совершенно не в его характере.

Но ведь лорды не отступят, и глупо не понимать, что их так беспокоит вовсе не счастье дочерей, а возможность запустить руку в королевскую казну. И за эти, чужие пока, деньги они готовы перекроить по своему усмотрению судьбы и принцев, и собственных детей, растоптав их надежды на счастье.

Вот же напасть! Неужели магистры цитадели еще ничего не знают и не ищут способа помочь?

Нет, не может такого быть. Ведь когда меня заперли во дворце Эста, магистры мгновенно прислали и Неверса, и Калиану, да и Стай сразу согласился наблюдать за отбором.

Бешеные винты! У меня после проклятой ловушки явно что-то с сообразительностью. Стай ведь там каждый день бывает, отбор же еще не завершен. И сегодня с утра должен был сходить.

Так вот почему его волновало мое предчувствие. Он все прекрасно знал и не хотел меня волновать. Или проверял по обыкновению? Хотелось бы знать, что именно.

Впрочем… Я глянула на синее небо, по которому медленно плыло несколько пушистых белоснежных кораблей, и решительно встала с кресла. День, хотя и пошел на убыль, еще в полном разгаре, вполне можно проведать друзей. Пока бабушка спит, пять раз успею сходить туда и обратно.

Глава вторая

Моментально вырастив воздушную лиану, я перенесла себя вниз, на короткую травку, почти скрывшую вымерзшую проплешину. Поежилась, вспомнив «подарок» королевы, и напрямик направилась к дорожке, ведущей к дому Гесорта. Он стоял на пологом берегу речки немного дальше по течению и был загорожен от воды густой живой изгородью. На ее фоне мне было отлично видно и белую беседку, и широкое, как диван, удобное сиденье качелей.

И темноволосого мужчину в простой светлой одежде, медленно бредущего по тропке мне навстречу. Не знаю, чем он меня насторожил, но в следующий миг над моей головой уже сомкнулись щиты невидимости. У них есть одна особенность: вместо стоящего под ними человека все вокруг видят предметы, расположенные за ним.

За моей спиной был дом, и я осторожно отступила к нему, почти влепившись в стену, пахнущую разогретой смолой. Но при этом не отводила взгляда от идущего в мою сторону человека, постепенно узнавая его и начиная понимать, что именно меня в нем встревожило.

Его необычное поведение.

Никогда раньше Ренд не ходил так медленно и тяжело, как будто нес на плечах неподъемный груз.

И смотрел принц всегда иначе. Гордо запрокинув голову, дерзко озирал все вокруг пристальным, бдительным и чуточку насмешливым взглядом.

А сейчас он брел понуро, отрешенно глядя под ноги, и вряд ли видел хоть что-нибудь на расстоянии пяти шагов. Первое подозрение, что это вовсе не Ренд, я отмела уже в следующую секунду. Если бы сюда удалось проникнуть подставному принцу, он постарался бы точно копировать подлинного Райвенда.

Значит, произошло нечто настолько отвратительное, что у него просто не осталось сил поддерживать привычную маску. Ведь в поле, когда рядом не было никого из чужих, он становился совершенно другим. Пусть строгим и немногословным, зато внимательным и заботливым.

Я огорченно вздохнула и отступила еще дальше, за угол, не желая попасться на подглядывании. Вблизи о моем присутствии принцу подскажут амулеты, и это вряд ли добавит ему радости. Он не из тех, кто готов терпеть чужую жалость, уж это я успела понять.

Крыльцо дома было видно с дорожки, поэтому мне пришлось вернуть себя назад на балкончик тем же способом. А потом я осторожно, на цыпочках, спустилась по лестнице и поспешно устроилась на кухне возле блюда с разными булочками. И успела налить полчашки чая и даже сделать маленький глоточек, прежде чем вспыхнул сигнальный фонарик, сообщавший о пришедших гостях. Секунду смотрела на него, сдерживаясь, чтобы не побежать, затем отставила чашку и неторопливо пошла в прихожую. Мне ведь неизвестно, кто там заявился?

– Входите, – приветливо улыбнулась, выходя навстречу гостю, и встревоженно замерла, рассмотрев его лицо: – Ренд? Что произошло?!

– Альмисса… – невнятно пробормотал он, садясь прямо на пол, – отравила. Я тут немножко полежу?

– Как «отравила»? – У меня в душе все оборвалось.

Альми была слабым магом, но это с избытком компенсировалось кучей амулетов, которые повесил на нее муж. И неизвестно, какой из них мог сработать, если счел действия принца опасными.

– Какой-то дрянью… – пробормотал Ренд, опасливо, как бездомная собака, укладываясь в уголке прихожей, – Прости, любимая.

Закрыл глаза и замер.

Пару мгновений я потрясенно смотрела на его расслабленное лицо, затем рухнула рядом на колени. Первым делом вцепилась в руку напарника и нестерпимо долго ждала, зажав пальцами заветную жилку на запястье. И только убедившись, что она бьется уверенно и без перебоев, обрушила на Ренда весь запас целительских заклинаний, имевшийся в моем арсенале. Бодрость, регенерация, противоядия… на последнем запнулась, вспомнив, что принцы защищены амулетами.

И похолодела – медальон принца болтался на моей шее. Вне себя от горя я сорвала злосчастное украшение и попыталась надеть на его хозяина. Однако артефакт что-то непреклонно отталкивало, словно Ренд был замотан в самый плотный щит. Помучившись несколько секунд, я отбросила медальон в сторону и схватилась за свой именной амулет.

Думать о том, кого вызывать, времени не было, но что-то в душе восставало против привлечения к этому происшествию малознакомых магистров. Даже тех, кому вполне доверяла: законы цитадели благоразумны и справедливы, но строги к нарушителям.

А Альми явно что-то натворила, и хотя я сама придушила бы любого, кто посмеет сказать, будто она способна на подлость или вспышку ярости, но и не понимать, как велика возможность ошибки, фатальной случайности, тоже не могла. И поэтому звать Стая было бесполезно – ради любимой он не остановится ни перед чем. Бросит вызов всему обществу и даже цитадели, если Альми будет угрожать хоть малейшая опасность.

Оставались только леди Модена и Калиана. Поколебавшись, я послала тревожный вызов целительнице. А пока ждала ее, снова и снова пыталась вернуть командиру его амулет, и лишь убедившись в бесполезности всех усилий, повесила медальон себе на шею. В такие моменты, когда будущее неясно, а полной уверенности нет ни в ком, мощная защита лишней быть не может.

Торопливый стук каблучков послышался на лестнице, ведущей со второго этажа, через долгие три минуты. Я успела за это время притащить воздушной лианой из гостиной ковер и подушки и подсунуть под бесчувственного напарника.

Переносить его в комнату мне почему-то казалось небезопасным. Так и сидела рядом с ним, держа за запястье и умоляя всех богов, чтобы ровное биение пульса не начало сбиваться.

– Что у тебя произошло? – едва спустившись на несколько ступеней, встревоженно спросила Калиана и смолкла, изумленно рассматривая обнаруженную картину.

– Ренд… – горестно всхлипнула я, чувствуя, что еще секунда – и разрыдаюсь позорно, как провинциальная дебютантка.

– Вижу, – мягко сказала она и коротко махнула рукой, видимо, с намерением меня успокоить.

Синее сияние сверкнуло ослепительно, как молния, дохнуло колючим холодком и замерло, надежно закрыв нас с принцем мощнейшим щитом. От потрясения я даже рот приоткрыла, собираясь спросить целительницу, зачем она его поставила. Но тут же крепче стиснула губы, обнаружив, с каким неподдельным изумлением Калиана изучает странный купол.

– Элгиния?

– Это не я. Я вообще ничего не делала и ничего не понимаю. – Мой голос задрожал, и я заторопилась, опасаясь не успеть ей всего объяснить. – Он пришел и с порога сказал, что его отравили, сразу лег и попрощался.

– Сними щит, – нахмурилась Калиана.

– Не могу. Это не мой… я вообще такой в первый раз вижу.

– А я уже видела. Это защита королевского артефакта. Но почему он накрыл и тебя? – В голосе магини звучала озабоченность и растерянность. – Сейчас вызову магистров.

– Нет! – закричала я отчаянно. – Не нужно! Я прошу, не зови никого. Возможно, он ошибся, она не могла причинить ему вреда!

– Он кого-то назвал, – догадалась Калиана. – Мать? Нет, она на острове. Кого же? Гина, тут явно ошибка, и на отравленного он не похож. Ты держишь его руку… какой пульс?

– Нормальный, – шмыгнула я носом. – Наполненный, размеренный. Но, может, яд подействует не сразу?

– А понюхать его дыхание ты можешь?

– Конечно. – Пару секунд я принюхивалась, потом уверенно доложила: – Пахнет каким-то зельем, что-то знакомое, но точно не скажу. Попытаюсь снять медальон.

– Какой медальон? – удивилась целительница и смолкла, увидев в моих руках королевский амулет. – Так вот в чем дело! Нажми на зеленый боковой камушек, это отмена опасности.

Мне не верилось, что все так просто, однако иного выхода не было. Но совет и в самом деле помог: щит растаял, едва я покрутила небольшой изумруд.

– А теперь отойди в сторону, вон к той скамье, и посиди там. – Калиана командовала очень уверенно, и это наполняло мою душу робкой пока надеждой, что принц останется в живых. – Так… чем же его поили? Гина, это не яд. Чтобы знать точнее, нужно спросить того, кого он обвинил – несправедливо, я уверена.

– Альми, – обреченно буркнула я.

Но никто и никогда не услышал бы от меня этого слова, если я и сама не считала происходящее чудовищной ошибкой.

– Как я сама не догадалась! – Целительница проворно отправила вестника и, осторожно сев на мое место, взяла Ренда за руку: – Да, пульс отличный. Не волнуйся, Гинни, ты все сделала правильно. Альми очень повезло, что у нее есть подруга, которая безоговорочно верит в ее доброту и честность. Нам, целителям, чаще приходится встречаться с обратным. Недавно я спасала девушку, которую подруга чуть не убила от ревности к возлюбленному. Увидела со стороны, как та его обнимает…

– А на самом деле? – Меня ничуть не волновала чужая история, я понимала, что меня сейчас просто развлекают, но была безмерно благодарна за это Калиане.

Встречи с Альми я страшилась почти до дрожи.

– На самом деле его укусила в шею пчела, и он попросил вынуть жало.

– Что здесь случилось? – По лестнице вихрем слетел Стай, и я опустила голову, не желая встречаться с ним взглядом.

– Райвенд пришел и упал прямо у двери, – спокойно пояснила Калиана. – Судя по запаху, он пил какое-то зелье.

– Я дала успокаивающую настойку, – заявила Альмисса, рассматривая нас с верхней ступеньки, – на пяти травах. Принца трясло от ненависти, когда он появился.

– На чем настойка? – ровно осведомилась целительница. – Сон слишком глубокий и запах странный.

– На спирту, – сообщила уже добравшаяся до меня Альми. – Травы свежие, отвар долго не стоит. Но ему ведь все равно, королевский амулет сразу нейтрализует спирт.

– То есть, – немедля сообразил Стай, – ты его попросту напоила, забыв о том, что медальон он отдал в ловушке Гинни?

– Я его не поила, – отказалась Альми, поглядывая на необычайно кроткого Ренда. – Он сам. Сказал, что три капли ему сейчас – как лошади вишенка. Вылил в бокал полный фиал и выпил одним глотком. Конечно, я могла бы отобрать, но не стала. Он ведь после паучьей западни даже не поспал толком. Не успел вернуться во дворец, как они набросились, словно стая воронья. А про амулет я не подумала, меня заботило одно: где его спать положить. Травы в зелье все сильные, успокаивающие и сонные.

– Большой фиал? – деловито уточнила Калиана.

– Ровно шкалик, но он был немного не полон.

– Тогда удивительно, как Райвенд дошел, – понимающе усмехнулась целительница.

– Нужно было двери запереть, – мягко попенял жене Стай, и она вдруг рассмеялась в ответ:

– Неужели ты сомневаешься? Я пыталась. Но принц гордо заявил, что его ждет Элни. А на мой намек про ее маленький дом, где уже живет подруга, только усмехнулся, как он умеет, снисходительно, по-королевски. Изрек, что ему хватит и угла, и ушел.

Все дружно глянули на свернувшегося в уголке Ренда и смолчали, но по губам Альми и Калианы скользнули затаенные улыбки.

– Элгиния! – окликнули сверху, и я мгновенно узнала по голосу короля.

– Я здесь, ваше величество!

– Мне нужно узнать… – Он остановился на лестнице, как недавно Альмисса, и обвел нас настороженным взором.

И тотчас обнаружил брата. Альгерт ринулся к нему, как коршун на добычу, упал рядом на колени и сунул пальцы его высочеству за воротник. А нащупав бьющуюся жилку, стремительно оглянулся на Калиану:

– Жив?!

– Да, – спокойно кивнула она. – И будет жить еще лет двести, если не станет заниматься самолечением.

– Да сколько же можно?! – раздался сверху страдальческий голос бабушки. – Ласточка моя, у тебя тут не дом, а прямо придорожный трактир!

– Манефа? – изумился мой наставник, но старушка неожиданно смерила его гордым взором истинной герцогини.

– Леди Манефия Лисвелл, лорд Гесорт. Не сочтите за труд, ваша милость, отправьте нас с внучкой домой, в замок Горензо. В моем возрасте очень вредно не спать по ночам – цвет лица портится.

– Всегда к вашим услугам, – так же церемонно склонил голову Стай, подошел к окну и широко его распахнул.

– Одну минуту, – вскочила я с места, понимая, как он намерен поступить. – Сначала я уложу Ренда в свободной спальне, для друзей у меня всегда найдется нормальная кровать.

Не обращая ни на кого внимания, кастовала малый щит; как огромной ложкой подцепила им командира и перенесла в последнюю свободную спальню. Прихватила на обратном пути в своей комнате шкатулку с амулетами и уверенно взяла бабушку под руку.

– Мы готовы.

– Спокойной ночи, – учтиво кивнул король, и солнечный день сменился ночной мглой.

Портальной башней в замке пользовались очень редко, у всех были именные амулеты цитадели и потому фонарей на ней никто не зажигал.

Глава третья

Манефа упорно молчала, когда я воздушной петлей снимала чехол со светильника и отпирала ведущие внутрь двери; не проронила ни слова, пока мы спускались вниз и шли по пустынным галереям.

Но мне и не нужны были ее объяснения, в правоте бабушкиных действий я всегда уверена, как в поступках своих родителей. И если она так решительно увела меня с Харгедора, не постеснявшись ни короля, ни моего наставника, значит, у нее имелась на то очень важная причина.

– У тебя сколько служанок? – вдруг сварливо спросила Манефа, и я едва не оступилась.

– Там?

– Здесь.

– Семь… или восемь – с кухаркой. Нет, девять, еще же новая домоправительница!

– И все спят как цуцики, когда хозяйка вернулась холодная и голодная.

– Бабушка, если ты хочешь чаю или камин, я все могу сделать. Идем на кухню или подождешь в гостиной?

– Идем на кухню, сама чай заварю, – ворчливо буркнула она. – Посмотрим заодно, что у них в буфетной творится.

Прикинув расстояние до кухни и сочтя, что один раз могу побыть и мотовкой, создала сферу и через пару секунд уже мчала старушку по пустынным галереям, залам и лестницам.

– Не накажут? – коротко осведомилась она, бесстрашно глядя на мелькавшие мимо двери, портреты и колонны.

– Думаю, не захотят. У меня есть веская причина – старенькая бабушка, – отшутилась я.

– Ну и правильно. Я подтвержу. А то никакой выгоды от этой магии, одни беды. – Настроение Манефы явно испортилось, и даже мой отец не взялся бы угадать отчего.

А я тем более молчала, точно зная – сердится она не на меня. На нас бабушка никогда не ругалась. Могла огорчаться, могла смотреть укоризненно и в самом худшем случае начинала обращаться с сухой вежливостью.

На кухне было чисто и пахло ванилью, и я сразу поняла, как права была бабушка. После появления Ренда я столько перетерпела, что только чашка чая и кусок чего-нибудь сдобного могли вернуть мне покой и ясность мыслей.

Вдвоем мы очень быстро все нашли и подали и через полчаса, глядя на сереющее за окнами небо, уже были сыты, довольны и благодушны.

– Делай свою коляску и вези в покои родителей… или нет, в отцовский кабинет, – скомандовала разрумянившаяся старушка, и мы поехали в кабинет.

– А теперь запри дверь и сделай такой щит, чтобы никто не мог нас услышать.

Я понимающе кивнула – Манефа явно была осведомлена об особой защите этой комнаты. Даже самые добродушные и открытые люди нуждаются в местечке, где никто не влезет в душу. И маги ничуть не хуже, но им такое место приходится тщательно обустраивать.

– Ты уж прости меня, цветочек, – удрученно вздохнула Манефа, когда над нами заструился сиреневый купол, – что увела тебя оттуда. Но вот какая досада – не переношу я, когда люди вмешиваются в чужие сердечные дела. Про любовь много сказано и песен спето, но хватает в жизни и таких случаев, о каких в песне не споешь. А ко мне почему-то женщины всегда шли поделиться наболевшим. К старости так и мужчины потянулись. И знаешь, что я выяснила для себя? Во многих своих неудачах люди сами виноваты. Не заметили чужой любви, не оценили, не сохранили. Но еще больше безвозвратных потерь и разбитых сердец по вине советчиков и помощников. Все ведь считают, будто со стороны им виднее, и пытаются подсобить от чистого сердца, не понимая, что события должны идти своим чередом. Вот если ты в невызревшее тесто положишь начинку, пироги будут квелые, тяжелые, невкусные. Так и душа человеческая – не у каждого сразу принимает чужие чувства.

– Манефа, а поточнее ты не можешь?

– Могу, рыбка моя. Ты сегодня все мне рассказала – и о том, что принц твой ухаживать собрался, и даже в невесты тебя записал. Но невеста ты пока лишь тайная. А для всех знатных господ и дам – совершенно чужой принцу человек, раз сама из отбора ушла. И никому о своем звании сказать не можешь, да и прав никаких пока не имеешь. Понимаешь? Любовь – чувство свободное, сможешь ли ты его прятать, как украденное? Боюсь, ничего хорошего из этого не получится. А они все думают иначе, вот и набежали. И учитель твой, и Альгерт…

Бабушка смотрела на меня с любовью и огорчением, а я все не могла понять, при чем тут Ренд, Альми и король.

– Ну как же, – вздохнула она еще тяжелее. – Принц твой из дворца сбежал, и я его понимаю. Никому такого счастья, как навязанная женитьба, не пожелаю. Но ошибся он раньше – когда считал, будто сумеет переупрямить мать. А она умудрилась даже из тюрьмы его достать. И еще я очень хорошо понимаю, почему он возле тебя устроиться намерен. Когда мужчина сильно любит девушку, он просто не может ее не ревновать. Прежде он за тебя был более-менее спокоен, ты не кокетка и не ветреница, какие с бала на бал порхают. А там, на Харгедоре, вы живете в своем городке, вокруг молодые маги и воины, разные праздники, гулянья, говорят, цитадель на выдумки щедра.

– То есть ты хочешь сказать, что Стай и король помогают ему втереться ко мне в доверие?

– Нет, – укоризненно качнула головой бабушка. – Полагаю, они его тоже понимают и жалеют, а тебя считают немного… запутавшейся и пытаются намекнуть. Но не словами, упаси боги! А действиями, чтобы ты наконец уразумела, что он тебе не безразличен.

– Ну вот это я уже поняла. Но не могу пока сказать, будто чувствую ту самую, истинную, любовь.

– Вот это и есть главное, – облегченно выдохнула Манефа. – И потому не спеши падать ему в объятия. Всем людям хочется тепла и ласки, но большинство принимают это желание за любовь. И это самая большая ошибка: любовь – нечто совсем иное. Иной раз дохнуть на любимого боишься не так, не то чтобы крикнуть или ударить. А в сердце и зимой цветы цветут.

– Помню…

Я действительно не смогла забыть, как захлебывалась от восторга и нежности душа, когда на праздничных приемах Альгерт вел королеву к трону. И прежде всегда ощущала отголоски этого восторга, вспоминая о своей любви. Но сейчас почему-то ничего не чувствовала, кроме легкой досады на саму себя, и это оказалось так печально, словно кто-то выкрал моих некогда обожаемых кукол.

– Тогда идем спать.

– Подожди, еще один вопрос. Ты считаешь, что Альми со Стаем сговорились и нарочно послали его ко мне?

– Нет, цветик мой золотой, я не так сказала. Им сговариваться нет нужды, истинно любящие муж с женой всегда едины во мнениях и желаниях. Каюсь, подслушала вас, любопытно стало, чего они так засуетились. Ведь Альми могла его не пустить и фиал не показывать. Нет, она не солгала, и настой ему не нарочно весь отдала, но когда человек чего-то хочет, он сам себе незаметно подыгрывает. И даже этого не замечает. Ну вот, например, последи, как ведут себя женщины, когда поблизости вдруг появляется молодой мужчина. Все разом начинают дергать на себе платья и поправлять локоны, даже не понимая, как много говорят этим о себе внимательному взору. А король примчался за братом. Ведь убегать Райвенду никак нельзя, он честью поклялся. Но когда Альгерт увидел, как ты о принце заботишься, в постель укладываешь, сразу передумал его забирать. Он, конечно, придет еще, но чуть позже, хочет дать брату возможность с тобой поговорить… и поэтому я тебя увела. Твой главный дар, Гинни, вовсе не магия, а доброта и сострадание. И мы с твоими родителями очень боимся, как бы, не дождавшись настоящей любви, ты не приняла за нее свою жалостливость. А она не нужна ни тебе, ни Райвенду, он очень сильный и независимый мужчина и достоин настоящего чувства.

– Тебе удалось окончательно меня запутать, бабушка, но даю слово не спешить и никаких решений пока не принимать. Хотя ты, несомненно, права: быть тайной невестой, когда вокруг него бегает семь претенденток, мне абсолютно не нравится.

Бабушка только довольно улыбнулась и отправилась спать.

Я тоже пошла в свои комнаты, но ложиться в постель и не собиралась. За окнами медленно разгоралась заря, а я сидела перед холодным камином в большом кресле, грызла орешки и пыталась сообразить, чем может закончиться для Ренда его отбор. И не видела ни единого достойного выхода. Достойного самого Райвенда, разумеется. Во всех придуманных мной способах избежать женитьбы принц терял либо репутацию среди знатных лордов, либо уважение магов. Ведь у них не принято жениться по расчету.

Точнее, ни один здравомыслящий маг никогда не приведет в свой дом женщину, которую не любит всем сердцем. Ему это просто не нужно, да и опасно для нелюбимой жены. Ведь всем известно, что немилые сердцу люди раздражают нас уже одним своим присутствием. И там, где обычный человек просто устроит скандал, маг сгоряча может швырнуть любое заклинание.

Когда у меня проснулись способности, родители объяснили это едва ли не первым делом и не уставали повторять, приводя жуткие примеры.

Как только рассвело и в доме началось движение, я отправилась в кабинет домоправительницы, забрала все письма, на которые должна была отвечать лично, и все утро занималась делами, пока не пришло письмо от наставника. Он очень учтиво просил разрешения прийти.

Еще вчера я насторожилась бы, сочтя это за скрытую обиду, но теперь, после объяснения Манефы, сообразила, что учитель просто проверяет, сержусь ли я на них.

– Мой дом всегда будет для вас открыт, – немедленно ответила я и велела служанке накрыть стол к завтраку в малой столовой.

На пятерых – на всякий случай.

Но они пришли вдвоем. Стай и Альми.

Замерли на миг в дверях, доказывая этим справедливость подозрений Манефы, и я первая ринулась им навстречу, не желая ни их извинений, ни виноватых взглядов.

– Вы как раз к завтраку, хотя там уже вечер!

– Гина, – вцепилась в меня Альмисса, снизу заглянула в глаза, – мы вовсе не собирались тебя сватать…

– Я знаю. Не волнуйся, Альми, я во всем разобралась. Ренд – самый лучший из всех мужчин, каких я встречала. Могу теперь сказать честно: тогда, в шестнадцать лет, я влюбилась именно в него. Да личина сбила с толку, но теперь это уже не важно. Как выяснилось, того человека я придумала, ведь Райвенда совершенно не знала. Но мне с большим трудом удалось убить в себе эту любовь, и вам об этом известно, ведь именно вы мне помогали. А сейчас я ничего похожего к нему пока не ощущаю.

Говорить о боли, какую испытала сегодня, когда думала, что он умирает, я не стала, слишком свеж был в сердце ее след.

– Я рад, – вздохнул Стай, обнимая тихо всхлипывающую Альми, – разумности, с какой ты об этом рассуждаешь. И понимаю, что это заслуга Манефы. Мне самому очень трудно разбираться в подобных вещах, я смотрю на все это с мужской точки зрения. А у Альми нет такого опыта, как у бабушки, хотя она очень внимательна и здравомысляща. Поэтому мы вполне могли попытаться навязать тебе свое мнение, хотя и совершенно непреднамеренно. Маги ведь никогда не женятся и не выходят замуж за нелюбимых, в этом цитадель непреклонна. И всегда будет защищать своих собратьев. Поэтому сегодня во дворце будет суд, и мы сейчас направляемся туда. Пришли спросить – ты хочешь с нами?

– Конечно, – кивнула я и тут же отказалась: – Но не пойду.

– Из-за толпы придворных прихлебателей? – сразу догадался Стай. – Не волнуйся, Альми тоже пойдет не в собственном облике. Мы принесли тебе амулет, если хочешь, можешь выбрать даже мужскую личину. Ведь подходящая одежда найдется?

Ну, разумеется, на этот вариант я согласилась и, поколебавшись, предпочла женский образ. Мало ли какая ситуация может возникнуть, лучше не добавлять себе излишних сложностей. Да и говорить, если придется, мне проще своим голосом и с женской позиции.

Только выставила одно условие: Стай должен пригласить и Манефу. А захочет она идти или нет – пусть решает сама.

К моему огромному изумлению, идти во дворец на суд бабушка отказалась наотрез.

– Ты уж прости, цветочек мой лазоревый, но нечего мне там делать. Слушать, как недалекие лорды будут говорить заведомые глупости, мне всегда было противно и скучно. Они ведь по уши погрязли в своем высокомерии и искренне считают себя умнее и хитрее всех. И никогда не поверят, что для меня все их уловки шиты белыми нитками. Я лучше пойду к внучке, она меня еще вчера ждала. А ты пиши мне – если нужно будет, снова прибегу.

– Тогда подожди, – заволновалась я, – мне нужно собрать гостинцы!

У Леонсы было уже двое мальчишек, семи и десяти лет, и я старалась как можно чаще посылать им подарки. Одежду, сладости, игрушки. Ее муж служил писарем в гильдии юристов и платно учился на адвоката, поэтому заработком похвастать не мог. Разумеется, им помогали все родичи, но Леонса была весьма щепетильна и деньги брала только у родителей.

А теперь, когда ее муж нашел где-то «настоящую» любовь, троюродной сестре приходилось нелегко, ведь на ней были дети и дом, на покупку которого ушло почти все ее приданое. Когда они поженились, ее любимый был бравым офицером в охране градоначальника и имел лишь лошадь. Все остальное: форма, седло и даже оружие – были казенными, как и комнатка в казарме.

– Не утащить мне столько, – запротестовала Манефа, увидев принесенные служанками плетеные сундуки и корзины. – Да и не нужно оно, тут на целую деревню.

– Мне все равно, куда она это денет, – отбивалась я. – Своим не подойдет, так пусть соседским подарит. И напомни ей, бабушка, что я жду их в гости. Поживут здесь, потом съездим в имение. Если понравится – займет место домоправительницы. Детям там будет очень хорошо: приволье, лошади, собаки, и слуги все очень порядочные. Сладить с ними легко, и у меня на душе будет спокойно.

– Попытаюсь уговорить, – вздохнула старушка.

– А если не удастся, – вмешался Стай, – передайте мое предложение. В Сёжне цитадель открыла школу для мальчиков из небогатых, но родовитых семей, туда требуется порядочная женщина на должность кастелянши. Служебное жилье, хорошая оплата и общий с воспитанниками стол. Дети персонала учатся на равных условиях, поэтому мы выбираем туда самых лучших. Ну и по секрету только вам: большинство наставников – холостяки.

– Стай! Имей совесть, не переманивай у меня надежную работницу!

– У тебя в имении детям негде учиться, и она останется соломенной вдовой, – уверенно возразил Гесорт. – Раз ее муж не сумел оценить такую женщину, то найдутся более достойные мужчины. И, кстати, Манефа, если этот попрыгун попытается заикнуться насчет дома, пишите лично мне. У меня прямо руки чешутся, как хочется с ним поговорить.

– Спасибо, я передам, – кивнула Манефа и взяла самую маленькую корзинку.

Я поспешила обнять старушку и незаметно сунуть в ее глубокий карман тугой кошелек с золотом. Маленькая хитрость, которую удается провернуть так редко, что я никогда не признаюсь в этом и перед судом.

А едва Стай открыл для бабушки портал, смела воздушной петлей все корзины и сундучки и забросила туда вслед за шагнувшей вперед Манефой.

– Гинни! – раздался из портала возмущенный вопль.

– Поцелуй их за меня! – успела крикнуть ей вслед.

Не так много у меня родичей, кому хочется помочь от чистого сердца.

Глава четвертая

Портал привел нашу компанию в особую комнату четвертого этажа, и чем ниже мы спускались, тем отчетливее ощущали властвовавшее во дворце напряжение.

На всем пути от портального помещения до приемного зала сновало не менее роты королевских гвардейцев. Они стояли на карауле у стягов и вымпелов, охраняли все двери и лестницы, ходили дозором по длинным внутренним балконам и галереям второго этажа.

Редкие фигуры придворных дам и кавалеров, как обычно прогуливавшихся по залу в ожидании чая и сплетен, сегодня казались слишком яркими и неуместными на фоне темно-синих с серебром мундиров и форменных фуражек гвардейцев.

Мы с Альми дружно выбрали для визита во дворец одинаковые темно-серые платья магинь с вышитыми на плечах и поясах черными с золотом звёздами, рунами и алхимическими знаками. Стай надел такую же рубашку, а к ней – более темные штаны и колет. И теперь выглядел намного строже и мужественнее придворных щеголей, красовавшихся в светлых и ярких шелках и бархате.

Впрочем, сегодня все наши собратья были одеты в форму цитадели, и чем дальше мы шли, тем больше встречали серых подтянутых фигур. Толстых и лысых магов не бывает, ведь даже самый слабый ученик первым делом старается выучить заклинания исправления недостатков внешности. Недаром на всех материках герои баек про жуликов и самозванцев неизменно лысы и толсты.

– Гесорт! – ринулся нам навстречу высокий плечистый светловолосый маг, и я с изумлением узнала Эстена. – Можно тебя на минутку? Надеюсь, милые леди на меня не обидятся.

– Обидятся, – возразила ничуть не похожая на саму себя Альмисса.

– Что… – Ее голос Эстен явно узнал сразу и настороженно уставился на меня: – А…

– Да, – пришлось мне подтвердить его подозрения.

– Не может быть… – растерялся он, но тут же спохватился: – Так ты мне и нужна! Идем!

– Куда?! – негромко, но властно остановил мечника мой наставник.

– К нему, – метнув в окружающих бдительный взгляд, таинственно шепнул Эст. – Только побыстрее! Пока все не началось, можно поговорить.

Пару секунд они смотрели друг на друга в безмолвном споре, и неясно как, но все же пришли к единому мнению.

– Мы тут погуляем, – тихо буркнул Стай, и это прозвучало обещанием.

Только неизвестно чего. Однако Эстен уже подхватил меня под руку и, склонившись, словно шептал что-то на ушко, неспешно, но неумолимо повел в сторону правого крыла, где обычно устраивали тех из гостей, кого не считали достойными отдельных покоев.

– Мы все сегодня тут, – просветил меня друг. – И чужих не пускаем.

Но я и сама уже заметила отсвет мощного защитного полога, накрывшего эту часть здания.

– Развей мои сомнения – неужели вы считаете, что они рискнут ввязаться в бой? – спросила у Эста, едва мы пересекли эту грань.

– Так ведь дураки же! – уже не понижая голоса, с досадой фыркнул мечник, отпуская мою руку. – Думают, будто можно справиться с магами с помощью амулетов. Пришли, все увешанные драгоценностями, как дикие колдуны.

Я понимающе усмехнулась в ответ. Мне давно известно, что многие знатные дамы искренне считают магистров цитадели наивными глупцами, продающими изготовленные артефакторами кольца, браслеты и пояса кому попало. И ничего странного в этом нет, ведь они никогда не брали в руки ни одной книжки серьезнее слезливых романов. И не удосужились поинтересоваться хотя бы историей собственного королевства.

Но как могут надеяться победить магов их же оружием образованные лорды, изучавшие в лицеях и академиях историю материков и особенно эпоху короля Чаргиса? Ведь именно этот безумный вояка в погоне за мировым господством повел свои войска на цитадель, надеясь захватить мощные артефакты, а в итоге оставил без власти, замков и полной сокровищ казны собственных сыновей.

– Сюда, – остановившись у неприметной двери, еле слышно шепнул Эстен и сделал знак, означавший, что он будет на карауле.

В комнате, куда я попала, окна были занавешены и сумрак разгонял единственный светлячок, висевший над письменным столом, заваленным самыми различными предметами. Оружием, амулетами, мешочками с золотом.

– Кто вы такая? – холодно и почти враждебно осведомился Ренд, сидевший в кресле с высокой спинкой и торопливо складывавший свое имущество в безразмерный кошель.

– Бежать собрался? – спросила я вместо ответа, подходя ближе и пытаясь понять, по какому принципу он отбирает вещи.

– Элни? – Принц отбросил кошель и ринулся ко мне. Взял за руку, заглянул в лицо и досадливо поморщился: – Можешь ее снять… хоть на минутку?

– Лучше не рисковать, – пришлось отказать другу в этой малости.

Личине требовалось несколько минут, чтобы растаять, и еще больше, чтобы вновь восстановиться.

– Хорошо, – согласился он, глянул на настенные часы и заторопился: – Ночью я сбежал, чтобы выполнить свое обещание – все тебе рассказать. Но не рассчитал сил…

– Верить нужно целителям и алхимикам, – сердито буркнула в ответ и непроизвольно вздрогнула, вспомнив пережитую боль. – Ты меня очень испугал своим заявлением.

– Что я сказал?

– Будто Альми тебя отравила. Лег на пол и закрыл глаза… – Говорить дальше я не могла.

– Элни, – принц явно расстроился, – этого я не помню. Абсолютно. Последнее, что осталось в памяти, – как из последних сил взбираюсь на крыльцо, приказывая себе не падать. Прости, сам не понимаю, почему все время делаю тебе больно. Представляю, что ты подумала…

Он снова заглянул мне в лицо и скрипнул зубами:

– Никогда ее не прощу!

И это точно было не про Альмиссу.

– Ренд…

– Скажи – Райвенд. Или Райв… так меня звал отец.

– Кстати, – вспомнила я и осторожно взяла его за руку, – ты же знаешь, что он не погиб?

– Знаю, – хмурясь, смотрел на меня принц, потом нехотя уточнил: – Восемь лет назад?

– И тогда тоже, – я осторожно гладила его ладонь, – и сейчас.

– Когда «сейчас»? – знакомо напрягся он, и мне стало ясно, что цитадели не удалось сохранить в тайне пропажу экспедиции.

– Позавчера. Они были в той шахте, куда ушел сумасшедший в клетке.

– Почему же мне ничего не сказали? – снова помрачнел принц.

– Думаю, не хотели расстраивать. Они ведь считали, что ты ничего не знал. Я не имела права открывать чужих тайн, но мы друзья, а мне известно, как болит сердце, когда у кого-то близкого случается беда.

– Он… цел?

– Да. И здоров. Мне кажется, он придет на суд. Но, скорее всего, под личиной.

Разумеется, это было всего лишь моей догадкой и не стоило говорить о ней Ренду. Но я вдруг поняла, насколько легче ему будет смотреть в злобные рожи взбесившихся от жадности лордов, если он будет знать, что отец в этот час рядом с ним.

Ренд поймал мою руку, нежно прижал ладонью к щеке и закрыл глаза, словно пряча блеснувшую там радость.

– Элни, прости, что так получилось. Сейчас уже не успею все объяснить, но я обязательно приду еще раз… ты же позволишь?

– Куда? – на всякий случай уточнила я, чувствуя в его вопросе какую-то недосказанность.

– К тебе, в твой домик. – Звучавшая в голосе принца усталость с оттенком отчаяния была абсолютно несвойственна моему командиру и не добавляла этому объяснению никакой ясности.

– Откуда?

– Не знаю, поселюсь где-нибудь, – беспечно отмахнулся он и с внезапной ненавистью добавил: – Больше не могу здесь оставаться, просто душит их тупость и наглость! Иногда руки так и тянутся за луком – припугнуть как следует.

Вот этого я и боялась. Знатным бездельникам и в голову не может прийти, насколько со временем обостряется в наемниках цитадели чувство самосохранения и бдительности. Да еще неприятие подлости и трусости. И как скор и категоричен суд бывалых воинов. Второй раз никто не возьмет в напарники щита, прикрывшего в опасной ситуации только себя, или мечника, в погоне за большой наградой зацепившего слишком сильного монстра.

Лорды даже не подозревают, насколько быстро забывают те, кто каждый день смотрит в лицо смерти, надуманные правила тошнотворно лицемерной учтивости. Вроде обязательного вызова на поединок наглого лгуна или подлеца вместо хорошей прилюдной оплеухи. И тем более им невдомек, как опасно задевать и злить магов, точно знающих цену трусливым болтунам.

Конечно, вряд ли Ренд на самом деле станет в них стрелять, но в том, что ему сейчас паршиво и больно, я не сомневалась ни на гран. И очень ясно понимала, что просто не могу не поддержать в такой момент друга и напарника, даже если за это на меня ополчатся все сплетники Тезгадора.

– Значит, спальня в моем домике тебе не понравилась, – с нарочитой печалью вздохнула я, мгновенно догадавшись, чем могу отвлечь командира от предстоящего судилища.

Да и нетрудно сообразить, что это именно то, о чем он мечтал, но не мог спросить прямо.

– Ты выделила мне спальню? – Ренд изумился так правдоподобно, что я почти поверила.

– А где, интересно, ты тогда проснулся? – оскорбленно вздернула нос. – Не могла же я оставить тебя валяться в уголке прихожей.

– Не знаю… Герт разбудил и сунул в портал, а ругался уже здесь. Но я очень тебе благодарен… и поверь, любимая, самый темный уголок твоего дома для меня ценнее лучших покоев этого дворца! И все же я не буду там жить – не хочу, чтобы злые языки отравили тебе жизнь.

– Опоздал, – начала я сердиться всерьез. – Как выяснилось, они давно уже промыли меня в семи водах, выполоскали и высушили, эти самые языки. А до цитадели им не добраться, хотя мне больше нет до них никакого дела. Но раз тебе так дорого мнение придворных дам, второй раз предлагать комнату не стану.

Отвернулась и направилась к двери, втайне желая, чтобы он меня остановил.

– Мне на него наплевать! – Принц в два прыжка оказался рядом, поймал за руку. – На их мнение. Я вообще боюсь только одного – потерять тебя еще раз. Прости за сомнения, был не прав. Свободен там еще мой уголок?

– Райвенд! – не сдержавшись, засмеялась я, только теперь сообразив, что командир умудрился заставить меня уговаривать его принять мое великодушное предложение. – Не нужно со мной хитрить и лукавить. Я ведь не фрейлина.

– Больше не буду, – пообещал он очень серьезно. – Да и сейчас случайно так вышло. А фрейлин ты помянула зря. Но теперь, любимая, тебе пора, времени мало.

Очень нежно поцеловал мою руку, сам открыл дверь и сдал меня Эсту.

По коридорам и каким-то переходам мы почти бежали, и меня изумляла только быстрота, с какой мой друг освоился в дворцовых лабиринтах. Обо всем остальном в этой спешке думать было невозможно.

– Успели, – подтолкнув меня к небольшой дверце, облегченно выдохнул блондин. – Это гостиная для женщин. Через вторую дверь попадешь прямо в тронный зал. Смотри не перепутай, мы садимся с левой стороны, под окнами.

Развернулся и убежал.

А я спокойно вошла в небольшую комнату, куда открывалось несколько дверей. Все как обычно: умывальная, небольшой будуар и буфетная. Распахнутые настежь створки самой широкой двери вели в просторную гостиную, уже почти опустевшую. Только Альми еще придирчиво поправляла прическу возле громадного зеркала, да Савилла с самым отсутствующим видом возила ложечкой в вазочке с мороженым.

– Леди, сейчас выйдет король, – деликатно поторопила нас стоявшая у выхода фрейлина со смешным именем Дагерия.

– Уже идем. – Проходя мимо Альми, я мельком глянула в зеркало и подхватила подругу под локоть: – Нам в одну сторону.

Вскоре мы уже сидели в удобных креслах спиной к распахнутым настежь окнам, даже не сомневаясь, что места для собратьев выбирали магистры. Здесь не будет душно, падающий из высоких окон свет не даст рассмотреть наших лиц, а в крайнем случае все мы сможем мгновенно уйти порталами.

Напротив, у глухой стены, украшенной огромной картой материка и искусными барельефами, сидели придворные и знатные лорды, богатые промышленники и главы торговых и ремесленных гильдий. Женщин среди них было меньше, чем с нашей стороны, и преимуществом это могли счесть лишь неодаренные.

Лично я уже обнаружила несколько сидящих неподалеку сильных магистресс и мою наставницу, леди Модену.

– Его величество Альгерт Грайнор Вадерт! – зычно объявил церемониймейстер, и все дружно встали.

Короля положено встречать с почтением.

Глава пятая

В проеме распахнувшейся торцевой двери появился Альгерт, облаченный в наброшенную на плечи пурпурную королевскую мантию, расшитую золотом и украшенную алыми алмазами. Уверенно и степенно прошел к трону, окинул собравшихся тяжелым пристальным взглядом усталого человека и опустился на свое место.

– Садитесь.

Все поспешили устроиться на стульях и в креслах, стараясь не производить никакого шума, а когда разместились, обнаружили, что возле Альгерта уже сидит вошедший следом Райвенд и расположились десять человек свиты. Все они были одеты в серые костюмы магов цитадели.

Король небрежно расстегнул и сбросил мантию. Присутствующие замерли, рассматривая обтягивающую его мощный торс рубашку стального цвета со звездами и рунами на плечах.

Альгерт выждал с полминуты, давая всем полюбоваться собой и осознать, что может означать его наряд, и сделал величественный знак церемониймейстеру.

– Адвокат цитадели лорд Неверс! – веско объявил тот.

Знатная публика сначала недоуменно замерла, потом принялась переглядываться и перешептываться. Толпа претендентов на родство с королем, сидевшая ближе всех к трону с правой стороны, недовольно загудела.

Его величество медленно повернул голову, смерил лордов долгим ледяным взором, и те притихли. Но судя по скептически поджатым губам и злым ухмылкам, долго молчать не собирались.

– Мне поручено цитаделью, – начал свою речь Неверс звучным и четким, слегка усиленным магией голосом, – выяснить обстоятельства наглого вторжения в королевский дворец толпы незваных знатных господ, проявивших вопиющее хамство и неуважение к его величеству и членам его семьи.

В зале вмиг стало так тихо, словно все мгновенно исчезли, потом упитанный, краснолицый лорд Мазенг, отец одной из шести последних претенденток, громко возмутился:

– Что за бред?!

– Ведите себя прилично, – жестко глянул на него Неверс. – И запомните: если перебьете меня еще раз, будете лишены голоса до окончания суда.

– Да какой это… – Больше ничего сказать Мазенг не сумел.

Лишь хватал беззвучно воздух возмущенно хлопающим ртом, как вытащенная на берег щука.

– Итак, дознание определило достоверно, – чеканно бросал резкие фразы Неверс, – что эти действия были согласованы заранее и управлялись присутствующим здесь лордом Мазенгом, поэтому должны называться разбойным вторжением организованной банды.

Лорды помрачнели и недовольно засопели, но от выкриков удержались, кося хмурыми взорами в сторону своего побелевшего от ярости вожака, обнаружившего, что наказание не ограничилось лишением речи. Теперь он не мог шевельнуть даже пальцем, и о возможности использовать амулеты оставалось лишь мечтать.

– Но и это не все, – размеренно вещал Неверс. – Выяснились и более тяжкие обстоятельства этого заговора. Все эти преступные лорды, отправляя своих дочерей и сестер на королевские смотрины, преступили закон, попытавшись тайком вмешаться в проведение отбора. Ими были даны взятки старшей фрейлине и дворецкому, пообещавшим помочь некоторым претенденткам победить в этом отборе.

– Но ваше величество! – не выдержав, встал с места лорд Тюаре, щеголявший в новеньком камзоле лилового цвета. – Сами мы никогда бы не осмелились, нам прислала предложение ее величество через старшую фрейлину, леди Оттавию!

– И вы сочли, – голос Альгерта задрожал от едва сдерживаемого гнева, – будто вправе заключать подобные сделки? И решать судьбу его высочества?

– Так ведь королева… – Лорд Тюаре никак не хотел понимать, что обещанного ему чуда не произойдет.

– Не смейте сваливать свою вину на королеву! – Резко поднявшись со своего стула, Райвенд мерил несостоявшегося тестя полным ненависти взглядом, а у меня сердце сжималось от тревоги.

Только один раз я видела командира в таком состоянии – в тот проклятый день, когда решила поговорить с напарниками начистоту, не сообразив, что их подло обвели вокруг пальца ловкие интриганки. И ничем хорошим та наша встреча не закончилась. А сегодня Ренд и так расстроен, и мне заранее страшно и за него, и за тех, кто попадет под горячую руку.

– Ренд… – одними губами произнес Альгерт, взглядом приказывая брату сесть, но тот лишь едва заметно строптиво дернул головой.

– Если у вас, лорд Тюаре, хватило бессердечности продать дочь в жены мужчине, который ее не любит и ни грана не уважает, то моя мать тут ни при чем! – с презрением отчеканил принц.

– Как это ни при чем?! – вскочила с места леди Тюаре, разодетая по последней моде. – Мы же не сами привезли сюда свою девочку! Ее забрал придворный маг. А ее величество пообещала нам замок и сто тысяч золотых. – Женщина всхлипнула.

– Королева Ютенсия очень чувствительная и эмоциональная женщина, – Неверс смотрел на супругов Тюаре с легкой насмешкой и укоризной, – ее легко разжалобить. Герцогиня Таринская расхвалила ей свою бедную племянницу, и королева загорелась желанием сделать сразу два добрых дела. Устроить судьбу девушки и порадовать сына скромной и тихой женой. Но, как уже было сказано, вмешиваться в отбор и подтасовывать его результаты не имеет права ни один человек, будь то сама королева. Даже с самыми добрыми намерениями.

– Так что же, – взбеленился лорд Тюаре, сообразив наконец, что теряет сейчас не только выгодного зятя и роскошное будущее, но и все, чем владел прежде, – мы должны были не поверить ее величеству? Отказать ей, как простой горожанке? Так ведь она бы нам этого никогда не простила! Все знают – наказывать непокорных она умеет!

Вот это было очень сильное заявление, и я мгновенно ощутила, как напряглись и подобрались король и окружающие его маги.

– Прежде чем заключить любой договор, – твердо глянул на лорда Неверс, – благоразумные граждане обсуждают его правомерность с юристами или любыми, хорошо знающими закон людьми. Но! – Он поднял палец, предупреждая возражения и вопросы. – В нашем государстве короли стоят на особом положении хранителей старинных традиций, ритуалов и духовного достояния знатных родов. И поскольку все могут заблуждаться или допускать невольные оплошности, цитадель и парламент полностью отвечают за обещания особ королевской крови. Разумеется, это касается только вещественных обязательств. Принцы же, как, впрочем, и все остальные жители королевства Тезгадор, – люди абсолютно свободные и имеют полное право на выбор своей судьбы. Поэтому вашей дочери придется искать другого жениха, поскольку с отбора она уже выбыла. Остальные вопросы уладите с казначеем цитадели. Это решение обжалованию не подлежит. Садитесь, лорд Тюаре.

Он дождался, пока немного успокоенный, но вовсе не обрадованный лорд неуклюже плюхнется на свое место, и перевел взор на спутников лорда Мазенга:

– А вот вам, господа, придется ответить за свои преступные действия по всей строгости закона. И не только вам. Как установлено следствием, организаторами вашего вторжения во дворец были две знатные интриганки, герцогиня Таринская и леди Оттавия. Обе они сейчас находятся в тюремной башне цитадели и пишут признательные объяснения. Но уже известно, что все требования, предъявленные вами принцу, продиктованы герцогиней, и исполнили вы ее просьбу вовсе не бескорыстно.

Публика зашевелилась, принялась перешептываться и заинтересованно поглядывать на мятежников.

Однако те упорно молчали, успев осознать, как легко разобьет цитадель все их доводы.

А Неверс, выдержав вескую паузу, сурово сообщил:

– За недостойное звания лордов поведение, грубое и неправомерное вмешательство в проведение королевских смотрин и угрозы королю и принцу лорд Мазенг и лорд Ютвелли лишаются всех привилегий, положенных им как знатным гражданам королевства. Пока на двадцать лет, с возможностью уменьшить срок за полезные для Тезгадора деяния. Однако если за это время они сами или их родичи и домочадцы будут уличены в противозаконных поступках или крамольных призывах, король имеет право лишить их и всех пособников звания лордов навсегда. И, соответственно, всех положенных к званиям имений и привилегий. Парламент и цитадель этот указ одобрили.

До этого объявления я была весьма благодарна адвокату за оказанную мне несколько дней назад помощь, но теперь смотрела на него почти восхищенно. Прокурор умудрился смутными намеками на могущество цитадели просто растереть по паркету обнаглевших бунтарей, не оставив им никаких надежд на прощение. О победе речь даже не шла.

– Всем остальным членам банды, – бросив в сторону ошеломленных и настороженных мятежников короткий презрительный взгляд, продолжал Неверс, – назначено такое же наказание и с теми же условиями, но на вдвое меньший срок. И последнее. Все боевые амулеты и жезлы, которые вы незаконно пронесли в королевский дворец явно с недобрыми намерениями, вам надлежит немедленно добровольно сдать артефактору цитадели. Предупреждаю! Любое неподчинение этому указу будет рассматриваться как саботаж распоряжений законной власти и повлечет ужесточение вынесенного вам приговора.

– А как же отбор? – осмелилась задать вопрос одна из трех женщин, сидевших в компании бунтарей.

Она выглядела старше двух остальных союзниц и одета была очень скромно. Да и смотрела не со злостью, как остальные, а с тревогой.

– Отбором занимаются устроители, – заявил Неверс, задумчиво рассматривая просительницу. – И я могу попросить ответить на ваш вопрос лорда Стайна Гесорта.

– Проведение смотрин для принца Райвенда Энтиуса Вадерта не подлежит принародному обсуждению, – не вставая с места, строго произнес Стай, – но для родственников претенденток могу сделать небольшое заявление. После последнего испытания одна из девушек выбывает, не справившись с заданием, а еще две – уходят по уважительной причине. Леди повстречали своих избранников и отправляются готовиться к свадьбе. Это пока все.

Мятежные родственники претенденток озадаченно молчали, пытаясь сообразить, кто из них уже обрел зятя, а кому пора забирать домой невезучую дочку.

Но через несколько секунд, обнаружив рядом с собой леди Модену и строгого мага с сундучком в руках, все они разом забыли про остальные проблемы.

Потеря дорогих жезлов, артефактов и амулетов стала для бунтарей едва ли не самым ощутимым наказанием. Такие вещи приобретаются постепенно и копятся в сейфах и тайниках сотнями лет. И с каждым годом не дешевеют, а становятся все дороже, так как нуждаются в постоянной подзарядке и обновлении заклинаний.

Публика затаила дыхание, никому не верилось, что провинившиеся лорды добровольно очистят карманы и снимут с себя опасные драгоценные игрушки.

И их ожидания оправдались.

Расставаться с ценным имуществом не пожелал ни один из мятежников. Стиснули зубы, словно держали во рту самое дорогое, и прижали локти и ладони к карманам и груди, давая понять всем желающим, где именно хранят незаконное оружие.

Нет, разумеется, жители Тезгадора имели полное право покупать на всякий случай все, что им угодно, но применять боевые амулеты разрешалось лишь для защиты при особых обстоятельствах. При нападении грабителей или взбесившихся зверей. Ну и в редчайших случаях, когда требовалось припугнуть или усмирить перепившего дебошира либо ревнивца. Приносить же подобные вещицы в чужие дома, имения и общественные здания было настрого запрещено. Тем более в королевский дворец.

– Три объекта, – поглядывая на кристалл, заключенный в замысловатую, витую серебряную пирамидку, деловито и буднично произнесла магистресса и шагнула к следующему бунтарю, – четыре объекта, один особый…

Она неспешно и невозмутимо шла мимо преступных лордов, громко называя, сколько запрещенных амулетов и каких именно, скрывали они за пазухой, а маг неотступно двигался следом, держа сундучок открытым.

– Кто-нибудь желает проявить добрую волю и смягчить свое наказание? – сухо осведомился Неверс, когда леди Модена закончила свою работу и вернулась на место.

– Я желаю, – встала женщина, спрашивающая о судьбе претенденток. – У меня один амулет. Только он не мой, мне его дали, чтобы пронесла мимо охраны. Но охрана никого не задержала и ничего не отобрала.

– Принесите сюда, – распорядился прокурор, и все притихли, глядя, как побледневшая леди несет на вытянутой ладони оправленный в серебро кристалл удлиненный формы.

Судя по цвету – с боевыми огненными заклинаниями.

– Он стоит втрое больше твоего приданого, Валенса! – скрипнув зубами, с угрозой рыкнул лорд, рядом с которым она недавно сидела.

Но леди даже не оглянулась, лишь с отчаянием приговоренного задрала нос еще выше. Подошла к сундучку, осторожно положила туда смертельную игрушку и опустила руку, незаметно вытерев ладонь о платье. Повернулась было, чтобы отправиться на место, но Неверс ненавязчиво ее придержал:

– Минутку. Больше никто не желает встать на путь исправления? – громко спросил прокурор, выждал пару секунд и добавил: – Цитадель дает вам последний шанс проявить благоразумие. Учтите, второго случая не будет. Я жду.

Преступники упорно молчали. Публика следила за происходящим затаив дыхание, понимая, что настал самый главный момент этого необычного суда. Мне тоже было это ясно, но в отличие от знати я точно знала, как ошибаются преступники, считая, будто им удалось отстоять свое имущество.

– Ну что же, вы сами подписали свой приговор. – Неверс смотрел на них с грустным сочувствием, как смотрел бы отец на непослушных детей, из-за баловства уронивших в канаву корзинку с праздничными сладостями. – За неповиновение власти срок вашего наказания удваивается, и все вы на это время лишаетесь звания лордов, родовых имений и ценностей. Кроме леди Валенсы. Вы, леди, получаете полное помилование и особую премию цитадели за честность и законопослушность. Подойдите к казначею цитадели. Лорд Гринти, можете забрать амулеты.

– Уже, – отозвался маг с сундучком, закрыл крышку, щелкнул запором и исчез в мгновенно поднявшемся тумане портала.

– Что за бред… – привычно не поверил Мазенг, но его соседи уже лихорадочно ощупывали карманы и неверяще шарили за пазухой в детской надежде, что прокурор всего лишь пошутил.

Со всех сторон, и не только от толпы приговоренных, послышались отчаянные стоны и тихие проклятия. На магистров обрушилась лавина полных ненависти взоров, и лишь теперь я начала понимать, ради чего придворные блюдолизы так рвались посетить этот суд. Судя по поведению, многие из них поставили на победу заговорщиков и одолжили им под нее боевые амулеты из собственных запасов.

– Полковник Бервинт! – разнесся по залу властный голос короля. – Прикажите вашим гвардейцам вывести за ворота этих людей и проследить, чтобы они не попытались воспользоваться отлученным у них имуществом. Пожелали стать простолюдинами, презрев заслуги прадедов и их заветы, – пусть сумеют собственным умом и трудом вернуть утерянное положение.

– Вы еще пожалеете! – выкрикнул Мазенг, до которого все никак не доходила серьезность произошедшего и трагичность его собственной судьбы и всех его близких.

– Ты намекаешь на пять сотен вооруженных слуг и наемников, которые вчера ночью тайком разместились в ваших городских домах? – насмешливо осведомился провожающий их взглядом Неверс. – Так они уже давно покинули Истград. Очень понятливые люди оказались. И законопослушные. А теперь последняя новость. Поскольку все оставшиеся претендентки на место невесты его высочества внезапно потеряли звание леди и вместе с ним – право на участие в смотринах, отбор объявляется завершенным. Девушки сегодня же будут отправлены к родственникам, которые готовы принять на себя заботу о них. Если родственников не найдется, их отправят в один из монастырей, помогающий тем, кто оказался в подобной ситуации, найти достойное занятие.

Одна из двух женщин, уныло бредущих через зал к выходу, видимо, наконец осознала, чья дочь скоро отправится в монастырь для простолюдинок, вскрикнула и рухнула в обморок. По-настоящему упала, со всего размаху, не выбирая красивую позу. Я едва успела подхватить ее любимым щитом, чтобы не расшиблась.

– Опусти ее на диван, – тихо скомандовал Стайн, успевший пересесть поближе к жене. – Сейчас целители помогут.

– Суд окончен, – строго объявил Неверс, словно не заметив происшествия, и замершие статуями гвардейцы направились вдоль рядов, безмолвно приглашая публику покинуть зал.

Впрочем, те и сами не жаждали остаться – торопливо поднимались с мест и теснились в дверях, спеша разнести по Истграду невероятные новости.

Вслед за зрителями зал покинули и воины. Большая часть магов тоже ушла, открыв портал прямо около окна. Вокруг нас стало непривычно пусто и тихо.

Лишь король почти неслышно переговаривался о чем-то с незнакомым мне немолодым магистром, да Неверс диктовал молодому магу новый указ.

– Ну что, друзья, – наконец закончил разговор с Альгертом незнакомец, – поздравляю. Эту атаку мы отбили бескровно, теперь проведем несколько указов и лет на пять можем забыть про всякие мятежи. Вопросов ни у кого нет?

Он явно спросил из вежливости или на всякий случай, маги только усмехались в ответ, но мне было не до смеха.

– Есть, – сказала смело, пытаясь не смотреть в заинтересованные глаза собратьев.

– Гина? – удивился мужчина, безошибочно узнав меня под личиной. – Прости – Элгиния.

– Можно просто Гина. А как зовут тебя, я не знаю. Однако спросить хотела другое. Мне ясно, что преступники жадны и бесчеловечны, и ничуть их не жаль. Но за что так сурово наказаны домочадцы? Или вы не знаете, что никто из родичей лорда не посмеет ослушаться его приказов? Дома эти господа имеют беспрекословную власть, и их никогда не интересует, чего хотят жена и дети. Куда господин прикажет, туда и пойдут.

– Спасибо, Гина, ты снова меня порадовала, – серьезно произнес он. – Тем, кто каждый день ходит в поле, трудно сохранить доброту и сострадание, а тебе это удалось. Зовут меня Ансельз, я один из двенадцати верховных магистров, входящих в совет цитадели. А с мятежниками все не так просто. Это люди из той породы, кто желает получить от жизни сразу все, но не приложить для этого никаких усилий. Они обожают сказки про несметные клады и спасенных гольдов, готовых расплатиться бездонным кошелем, мечтают жениться на огромном приданом, получить большое наследство от забытого всеми дядюшки… и прочее в подобном роде. Недавно они вдруг узнали, что цитадель перебралась на Харгедор, мы нарочно не стали делать из этого тайны. Любители чужих богатств вмиг сочли это знаком к действию и, как обычно, первым делом решили захватить власть. Так как твердо уверены, что доброта и сочувствие, с которыми цитадель относится ко всем бездарным жителям, – это признак слабости. А раз кто-то слаб, значит, его можно подчинить. Разве они правы?

– Нет, – твердо заявила я и честно призналась: – Мне это объяснил отец. Никому не удастся занять место присягнувшего цитадели короля-мага. И цитадель победить невозможно, ведь именно ей принадлежит власть над банками, армией и магией. Но им же этого никто не объяснял?

– Почему же? Всем юным лордам отцы нанимают учителей из гильдии наставников, а экзамен по истории у этих учителей принимает цитадель. Следовательно, все знатные лорды просто обязаны знать правду. Вот только сами они не хотят учиться, скандалят с наставниками и забывают все вызубренное, едва учитель покинет дворец. Но вернемся к их несчастным родичам. Можешь не волноваться, мы не оставим этих людей на произвол судьбы. Детей устроим в школы, где они смогут учиться у хороших учителей, старикам предложим на выбор несколько мест, где им будут рады, слуг оставим в поместьях. Ведь долго пустовать они не должны, в цитадели много молодых магов, которым звания лорда и поместья подойдут намного больше, чем жестоким тупицам вроде Мазенга.

Некоторое время я сидела, отстраненно раздумывая над его словами, а когда подняла голову и огляделась, в зале осталось лишь шестеро магов. Со мной.

Король, Ренд, Стай с Альми и белокожий магистр, пообещавший мне маа.

То есть прежний король Грайнор Зарвинд Вадерт.

– Элни, – безмятежно осведомился следивший за мной Райвенд, неизвестно когда успевший занять соседнее место, – мы идем домой или у тебя есть еще дела?

– Но ведь отбор закончился? И тебе больше ничто не угрожает? – недоумевающе приподняла я бровь.

Нет, мне не было жаль для друга комнаты, да и жить с ним рядом намного надежнее и как-то интереснее. Но для чего принцу оставлять отчий дом и родного брата, если можно спокойно уходить на Харгедор каждую ночь?

– Нет, – с едва заметной досадой буркнул он и раздраженно дернул плечом, как делал лишь в тех случаях, когда приходилось терять драгоценное время на разъяснение очевидных вещей.

Этот жест мне приходилось видеть крайне редко, и он означал, что Ренд очень устал, переволновался и голоден.

– Тогда идем, – кротко кивнула я, сразу вспомнив, что спал он урывками и вообще сидел под арестом.

Принц облегченно выдохнул, крепко обнял меня за талию и щелкнул портальным амулетом.

Глава шестая

Мгновенно возникшая по щелчку темнота приняла нас в свои бесплотные и бесконечные лапы, и я привычно считала про себя, зная, что перемещение до Харгедора занимает три-четыре секунды. Но счет дошел уже до десяти, а путь все длился и длился, постепенно зарождая в душе тревогу. Успокаивало лишь присутствие Ренда: он никуда не исчез, как обычно бывало во время перехода, а по-прежнему держал меня правой рукой.

А чуть позже обнял и левой, прижал к себе так бережно, как там, под завалом. И тихонько дышал в висок, словно уснул.

По ногам скользнул порыв ветра, раздувая подол, и я забеспокоилась всерьез. Попробовав ногой на твердость пол и убедившись, что переход уже закончился, а темнота никуда не исчезла, шепотом спросила:

– Ренд? Ты спишь?

– Нет, – помолчав, тихо ответил он, и мне почему-то послышался в его голосе затаенный смех.

– А куда мы попали… понял?

Напарник молчал еще дольше и ответил, лишь когда новый порыв ветра растрепал мне волосы и рванул юбку:

– В твой домик. Просто тут ночь и непогода.

– А фонари? Разве в цитадели не зажигают по ночам фонари или светлячки?

– Нет. Магистры не желают никому выдавать тайну этого места. Сама понимаешь, пускать сюда чужих никто не собирается, за ними ведь придется следить.

– Тогда идем в дом. – Чувствуя, что ветер становится все сильнее, я кастовала небольшой непрозрачный купол и создала маленький шарик света. – Ты есть хотел.

– Откуда ты это взяла? – осведомился принц, когда мы уже спускались по лестнице.

– Что? – не поняв вопроса, оглянулась я.

– Про еду.

– По жесту… Наизусть знаю все ваши жесты. А вот читать твои гримасы пока не могу.

Он молчал, пока мы не вошли в кухню, потом рухнул на стул и неожиданно захохотал. Весело и задорно, как будто услышал очень веселую байку.

Я лишь усмехнулась и искоса приглядывала за ним, помогая хлопотухе подавать на стол. Они умеют делать множество дел, не могут лишь двух вещей: пользоваться магическими вещицами и огнем. Осторожно достав жаркое из духовки, разогревающей обед амулетом, поставила его на середину стола и села напротив напарника, лицом к двери.

– Доброго аппетита. А как поешь, расскажешь мне, над чем смеялся.

– Прости, Элни, – лицо принца мгновенно стало серьезным, – я не над тобой. Просто вдруг легко стало… А кто тебе готовит еду?

– Пока ем то, что поставила в холодный ларь Альмисса. Потом буду думать. Самое простое и сама могу приготовить, а еще можно заказывать, големы разносят из столовой базы. Но ты ешь, не отвлекайся. Не знаю, как тебя там кормили, под арестом, но выглядел ты усталым, злым и голодным.

– Больше всего я был зол на самого себя, любимая. Вроде не дурак и все знал, – принц расстроенно усмехнулся и глотнул воды, – должен был бы раньше сообразить. Так обидно, ведь почти догадался, но не поверил собственным выводам. Тогда тебе не пришлось бы приезжать на этот дурацкий отбор. Его вообще не было бы, понимаешь?

– Ничего не понимаю и сегодня не собираюсь. – Я и в самом деле вдруг почувствовала, как дорожным мешком наваливается на плечи усталость. – Давай ты мне утром расскажешь? Сейчас я очень хочу спать. Завтра еще нужно идти на совет. Поешь и устраивайся, твоя комната – первая от лестницы на втором этаже. Вторая – для гостей, моя – в конце коридора.

– Мирного сна, любимая, – пожелал Райвенд, и я сонно побрела к выходу, по пути привычно погладив по голове хлопотуху.

И вдруг споткнулась, словно кто холодной водой в лицо плеснул. Ринулась назад, вцепилась в закаменевшие плечи напарника, тряхнула изо всей силы.

– Ренд! Что произошло? – Он упорно молчал, но я не сдавалась, глядя только на побелевшие костяшки туго сжатых кулаков. – Райвенд! Райв! Ну прости, не поняла, что это так важно… Расскажи сейчас, ну?

– Нет, это не важно… – постепенно оттаивая, выдохнул принц. – Можно и завтра. Ничего не произошло… накатило. Бывает, когда ты любишь, а тебя – нет.

– Думаешь, я не знаю, как это больно? – спросила с горечью и нехотя призналась: – Три года каждую ночь поливала слезами подушку, а потом еще два года с кровью выдирала из сердца эту любовь, как сорняк. И только теперь поняла, в кого влюбилась в тот вечер…

– А там, в твоем сердце, – повернув голову, он истово вглядывался мне в глаза, потом нежно поцеловал вцепившуюся в его воротник руку, – больше не осталось ни единого росточка?

– Райв, – невесело усмехнувшись, осторожно коснулась ладонью его собранных в хвост волос, – осталось, наверное. Но ведь любила я не тебя. А кого-то придуманного, только глаза у него и были твои. Мне вот сейчас вспомнилось, просто интересно… что ты изучал, когда загораживался бокалом? Или нарочно прятался, чтобы я тебя не рассмотрела?

– Ничего я не изучал, – неохотно признался Ренд. – Когда ты бывала на балу, следил, чтобы никто не заморочил тебе голову. Ты ведь доверчивая. А когда ты не приходила, старался поскорее сбежать и шел учить заклинания. Кстати, мой амулет показывает, что на твоем балконе сработал портальный круг.

– Наверное, Стай, – решила я и вернулась к столу.

Подвинула к себе тарелку и принялась за еду. В этот глухой послеполуночный час учитель вряд ли придет сюда ради того, чтобы просто проведать. Скорее всего, снова что-то произошло.

– Так вот, – покосившись в сторону двери, поудобнее устроился на стуле Ренд. – Слушая Ансельза, я вдруг понял, что речь его была как бы сведена к одному намеку. Про полную доступность исторических фактов. Абсолютно для всех. Но редко кто из обычных людей всерьез хочет понять, что на самом деле произошло пятьсот лет назад. И даже не все одаренные об этом задумываются, хотя нас всячески подталкивают к осознанию истины.

– Какой интересный у вас разговор, – произнес от двери Стай. – А гостям чаю нальют?

– Да! – Я попыталась подняться, но принц сделал призывающий не двигаться жест и одновременно свистнул хлопотухе.

А в следующий момент мне стало ясно, отчего Ренд ведет себя с откровенной неучтивостью. Следом за Стаем в кухню вошел Грайнор. Так вот на кого сегодня разозлился командир! И в этом я была полностью согласна с напарником – успела уже представить себя на его месте.

– Так что там про намеки? – Стайн устроился за столом, по-хозяйски кивком указав на соседний стул бывшему королю.

И он тоже был сердит, это я видела ясно, не могла лишь пока понять на кого. И поэтому отвечать не спешила, давая командиру возможность до конца развить свою мысль.

– Просто до этого проклятого отбора я плохо представлял себе истинное положение дел, – хмуро глянул на него Райвенд. – Вернее, недостаточно ясно. Иногда даже по-детски злился на верховный совет. Ведь мы легко могли бы установить на Тезгадоре беспрекословную власть цитадели, а вместо этого сюсюкаем с высокомерными лордами, как с детьми. Позволяем им устраивать интриги, сводить людей в ненавистных союзах, калечить судьбы.

– Они и есть дети, – с болью глянул на него Айнор, как называла короля Альми, – по сравнению с нами. Но дети великовозрастные, считающие себя умными и с уверенностью судящие обо всем на свете. Взять хотя бы самое главное их заблуждение о нас. Абсолютно все неодаренные уверены, будто каждый сильный маг просто спит и видит, как бы захватить все материки и народы, став властелином мира.

Я не выдержала и хихикнула. Это было истинной правдой: все самые страшные сказки и модные романы описывали именно такого умалишенного мага, при этом обязательно белокурого и неимоверно обаятельного. Вот эта обаятельность и являлась самым смешным в подобных историях. Ведь магам доподлинно известно, что ни один человек, одаренный способностью очаровывать людей, никогда и в страшном сне не пожелает завоевывать толпы селян и горожан. Ему это попросту не нужно. Неодаренные и без оружия делают всё, чего ни пожелаешь, доводя иной раз подобной покладистостью до зубовного скрежета.

– Вот именно, – кивнул наставник. – Получив магические способности, человек становится намного сильнее и, постепенно взрослея и осознавая свои возможности, начинает мыслить иначе. Точнее, совершенно не так, как рассуждал, будучи слабым. У него возникают другие интересы и меняются моральные ценности, важнее всего становится родство душ, а не власть над запуганными, источающими ненависть слабыми существами. Ни слону, ни льву неинтересно дрессировать зайцев… Поистине сильным свойственны великодушие, сочувствие и желание помогать слабым, а не карать их. И созидать, а не разрушать. Но вы и сами уже осознали.

– Иначе ты не сказал бы этого вслух, – медленно произнесла я, начиная понимать его правоту.

Да ведь все пятьсот лет, прошедшие после той, почти бескровной битвы, цитадель делает только одно. Ищет и воспитывает магов, незаметно направляет народ по мирному пути, изредка, как нарывы, вскрывая мятежи и саботажи, очень показательно наказывая зарвавшихся недоучек. И ни одной казни… а о судьбе тех, кого скрыли надежные стены монастырей, как мне теперь предельно ясно, можно не беспокоиться. Им обязательно помогут осознать заблуждения, выправить неверные представления и найти место, где они смогут жить в ладу с остальными людьми.

– Вот именно, – сверкнув на Стая осуждающим взглядом, передразнил его Ренд. – Хотя мог бы – декады две назад. Ведь наверняка знал про интриги теток Элни и понимал, как больно ударит ее их предательство и наше с Эстом заблуждение. Но упрямо ждал, когда же ученица позовет на помощь.

– Это закон цитадели, – мрачно пояснил Грайнор, – не навязывать свою помощь магам, достигшим звания подмастерьев и старше, пока они не попросят. Или пока не станет ясно, что маг попал в лапы преступников и сам выбраться не сможет. И это не чья-либо прихоть, а выверенное опытом правило. Цитадель неоднократно пыталась уберечь собратьев от подлых интриг и ловушек. Однако позже, не осознав необходимости постороннего вмешательства, большинство из них непременно обвиняют совет в неделикатности и даже в грубом вторжении в личные дела.

– Мне нужно подумать об этом спокойно, – помолчав, сообщила я гостям намеренно сухо. – Но вы ведь пришли не ради того, чтобы поддержать нашу ночную беседу?

– Да, – с видимым облегчением кивнул мне бывший король. – Мы пришли из-за непогоды. Ветер все усиливается и несет с собой тучи нечисти. Мы выводим людей из сел и городов, оказавшихся под угрозой, и часть сразу отправляем на Тезгадор. Однако пока отправить можно далеко не всех. Больных, пострадавших и потерявшихся размещаем на наших базах и в замках, купленных у местных князей и лордов. Здесь целители быстрее поставят их на ноги. Я тоже купил замок – и пришел вас пригласить. У нас не хватает воинов и защитников.

Райвенд ничего не ответил. Казалось, лучник превратился в статую: сидел не шелохнувшись, лишь губы сжались чуть сильнее, чем мгновение назад. Но мне было хорошо знакомо это недолгое, внешне бесстрастное молчание командира, когда каждая жилка натянута тетивой его мощного лука. После такой паузы Ренд мог принять самое неожиданное решение.

– А идти нужно прямо сейчас? – с самым смиренным видом осведомилась я, пытаясь сообразить, как поступить.

Почему беглый король из всех наемников выбрал именно нас, ясно без слов. Собирается сбить одной стрелой сразу двух птиц. Примирить сына со своим поступком и отвести тень с моей репутации. Понять я пока не могла другое: желает ли Райвенд его помощи.

– Лучше сейчас, – с откровенным облегчением кивнул мне наставник. – Замок расположен на востоке, и там уже утро. А у Айнора много дел, он не был дома почти полгода. И кроме того, ходит пока с помощью амулета – портальщики еще прокладывают туда уверенный путь.

– А Элни устала и хотела поспать, – почти враждебно процедил принц.

Сейчас это было далеко не главным, но в свои намерения ухаживать за мной Ренд явно не желал никого посвящать. И мне пришлось признать его правоту: если мы заявим о помолвке, все вокруг будут ждать от нас определенного поведения, а на такое я еще просто не способна. Но и изображать обычную напарницу у меня тоже нет никакого желания. Абсолютно. Во всех замках обычно обретаются какие-то приживалки, племянницы, кузины… и все они почему-то заранее мне не нравятся.

– Элни сможет отдыхать столько, сколько захочет, – твердо пообещал Айнор. – У нас удобные покои для гостей и предупредительные служанки.

Вот оно – служанки. Да еще и предупредительные. Только их нам и не хватало.

– Сколько комнат в ее покоях? – чрезмерно кротко поинтересовался Райвенд.

– Две, – напрягся его отец, и на миг мне стало его жаль.

Но потом я по привычке поставила себя на его место, сообразила, что моему отцу никогда не придется доказывать мне свою любовь, так как я в ней никогда не усомнюсь, и сочла, что пора брать дело в свои руки. Иначе они со своей деликатностью еще полчаса будут ходить вокруг главного вопроса и так ничего и не решат.

– А у Райвенда? – знаком приказав командиру молчать, осведомилась я, скопировав его интонацию.

– Три… – откровенно растерялся Айнор.

– Значит, там и буду жить, – твердо припечатала я. – И Райву найду уголок.

– Спасибо, любимая, – блеснул он повеселевшим взглядом.

– И еще! Я беру с собой хлопотуху, а на дверь покоев поставлю свой щит, я так привыкла. Предупредите своих слуг, чтоб носы не совали.

– Хорошо. – Бывший король смотрел на меня со странной задумчивостью, но мне почему-то было безразлично, о чем он там думает.

А вот Стайн молча соглашаться явно не собирался.

– Но, Гинни, ты же понимаешь, что тогда тебе придется как-то объяснить это домочадцам Айнора.

– Иными словами, – насмешливо уставилась я на него, – ты хочешь снова поднять разговор о моей бедной репутации? Тогда напомни, пожалуйста, сколько лет мы с Райвендом уже помолвлены?

– Ваша помолвка фиктивна, – невозмутимо и кратко пояснил наставник, но взглядом сказал раз в пять больше.

Однако я уже понимала, что меня испытывают, и не хотела снова сдавать экзамен.

– А вот этого никому знать не нужно, – опередил меня Ренд, которому быстро надоела роль подопечного. – Как и пытаться лезть в наши отношения или высказывать свои советы и мнения. Все это опротивело мне на Тезгадоре, но там я был проклятым принцем. А здесь – простой лучник и больше ничьих поучений терпеть не намерен.

– Мне собирать все вещи или только необходимое, а остальное переправят портальщики? – встала я со стула, чтобы прекратить этот спор.

– Возьми побольше, – посоветовал Айнор. – И теплое не забудь. У нас ночи прохладные.

– Ясно, – кивнула в ответ, сделала два шага по направлению к двери и очень отчетливо осознала, как неверно будет оставить Ренда наедине с отцом и наставником.

Слишком устал и взвинчен он сейчас, денек был не из легких. А они, словно ничего не замечая, давят на него, почти открыто подталкивая к какому-то поступку или решению. Возможно, это действительно необходимо для чего-то, но мало кому известно, что Ренд далеко не такой толстокожий, как большинство наемников. И сейчас его лучше оставить в покое, хотя бы дня на три.

– Ты идешь мне помогать, – объявила я внезапно даже для себя самой, создала сферу, сунула командира на заднее сиденье и, не оглядываясь, увезла на второй этаж.

– Спасибо, любимая, – ошарашенно пробормотал он через несколько секунд, оказавшись в моей комнате. – Надеюсь, ты не подумала, будто я начну в них стрелять?

– Сам недавно обещал расстреливать всех подряд, – отшутилась я, вызывая свистком хлопотуху и распахивая шкаф. – Теперь не жалуйся. Лучше подумай, как забрать в его замок Эста и Ленси? Они обидятся.

– Я как раз хотел поставить условие, – усмехнулся он добродушно. – Но ты, любимая, сама взяла быка за рога.

– Надоели ваши мужские пляски с бубном возле костра. Я и в самом деле хочу спать, все перепуталось с этими постоянными переходами туда-сюда. Надеюсь, теперь не придется туда возвращаться.

– А к родителям? – испытующе глянул Ренд.

– Райвенд, у родителей я одна, так уж вышло. И они всегда будут жить там, где я, когда возвратятся из экспедиции. Но вернутся ненадолго, я их знаю. Отец переживает, что погибнут ценности, создаваемые тысячелетиями. От сырости и мороза уже осыпаются фрески и картины, чернеет дерево и ржавеет тончайшее кованое кружево, каким на Асгардоре было принято украшать дома снаружи и изнутри.

– Я читал, – тихо сказал он, – и ходил слушать доклад твоего отца, когда он был тут в последний раз. И если честно, даже позавидовал. Тебе повезло с родителями.

– Зря завидовал, – попыталась я шуткой развеять тоску, прозвучавшую в этом признании. – Если твое ухаживание удастся, мои родители будут и твоими.

– А у меня есть шанс? – Райвенд оказался рядом по обыкновению мгновенно, приподнял мое лицо, испытующе и серьезно заглянул в глаза.

– Очень надеюсь, – слегка краснея, буркнула я и решительно поставила между нами щит. – Но сейчас об этом говорить некогда.

– О своих чувствах нужно говорить всегда и везде, – отстранившись, усмехнулся напарник и добавил, не скрывая горечи: – Я дорого заплатил за это знание. И обязательно постараюсь доказать тебе, любимая, свою правоту. Но раз ты настаиваешь – чуть позже.

Глава седьмая

Замок Контзо встретил нас неприветливо. Темные тучи мчались по небу сплошной чередой, стремительно, как ледоход на широкой бурной реке, не оставляя солнечным лучам ни малейшего просвета.

Да и трудно было поверить, глядя на придавившие весь мир мрачные клочья немытой небесной пряжи, что в этих местах когда-то бывает солнце. И все, что можно было рассмотреть вокруг: темно-серые крыши, черный базальт высокой зубчатой стены и гнувшиеся под резкими порывами ветра мрачные туи и ели – полностью соответствовали этому представлению.

Ренд, последние полчаса перед уходом сюда державшийся с неукоснительной вежливостью совершенно чужого человека, вмиг оказался между мной и ветром, заслонил собой, прикрыл полой плаща.

– Нам вниз, потом туда! – прокричал, перекрывая порывы ветра, Айнор, показывая на крыши, темневшие в ста шагах от нас.

Командир сложил пальцы в условный жест, и я утвердительно кивнула. У меня тоже не было никакого желания шагать вниз по продуваемой башне, на вершине которой мы очутились. Тем более магии тут достаточно и амулет наемника уже ощутимо потеплел.

Уверенно свернув щит в сферу, подхватила напарника, его отца и свои сундуки вместе с клеткой хлопотухи и направила невидимое судно к бортику.

– Там ветер!.. – крикнул бывший король и с досадой стиснул губы, сообразив, что внутри сферы можно говорить, не опасаясь, что слова унесет порывом урагана.

– Значит, долетим с ветерком, – примирительно буркнула я. – На какой нам этаж?

– На крыльцо, справа – дом закрыт щитами, – пояснил хозяин замка, и мы ухнули с бортика вниз.

Ветер действительно существенно добавил нам скорости и донес сферу до крыльца за считаные секунды. Мне пришлось, чтобы не пролететь мимо, заранее выбросить плети и зацепиться ими за массивные каменные столбы, поддерживающие нависающий над крыльцом балкон.

– Ну и полет! – выдохнул Айнор, когда я протиснула сферу в двери, распахнутые перед нами потрясенным лакеем. – Ты отчаянная девушка, Элни.

– Элни – один из лучших защитников, – холодно ответил за меня командир. – Но в подобных ситуациях она никогда не берет на себя принятие решений. Это я приказал перенести нас в сфере. И тоже не безрассудно. Мне точно известно, что это действие ей под силу.

– Выговор принимаю. – Голос хозяина вмиг стал холодным и официальным. – Можете не волноваться, больше сомневаться в способностях Элгинии не буду.

– Вообще-то, – не спеша снимать со сферы непроницаемый купол, вздохнула я, – Райвенд пытался сказать, что по своему желанию я действую только в собственном доме. Здесь мы на службе.

– Вот именно, – сухо подтвердил напарник. – А теперь покажи нам наши комнаты. Элни отвезет нас туда в сфере.

– Хорошо, – мрачнея, кивнул бывший король. – По этой лестнице – на третий этаж, тут налево, вторая дверь.

И когда мы добрались до нужных комнат, сухо предупредил:

– Тут заперто.

– Сам открою, – ответил на мой вопросительный взгляд Ренд, и я послушно высадила его из сферы.

Шарахнулась к стене шедшая в нашу сторону служанка, насторожился стоящий у начала лестницы стражник, мимо которого мы недавно промчались.

– Меня тоже выпусти!

Я мгновенно исполнила эту просьбу, поставив хозяина замка между Рендом и поспешно схватившимся за рукоятку короткого меча стражем. Слушать, как бывший король объясняет свое появление из пустоты, не стала, но вполглаза за ним присматривала, пока командир справлялся с замком.

А едва Ренд распахнул двери, провела сферу внутрь и остановила посреди просторной гостиной, пытаясь угадать, куда ведут видневшиеся справа и слева двери.

– Там спальня, – подоспел Айнор, – из нее – дверь в купальню. С этой стороны – небольшой коридор, из него вход в кабинет и дверь в смежные комнаты. Прежде в них была детская.

– Отлично, – кивнул принц. – Значит, можно будет и Эстена тут поселить. Не придется по тревоге бегать по этажам, чтобы собрать тройку.

– Но… – хозяин снова смотрел на сына как-то огорошенно, – его я у цитадели не просил.

– Я сам попрошу. – В голосе принца скользнула досада. – Менять в непредвиденных обстоятельствах напарника не буду. Да и он не поймет такого предательства. Элни, иди устраивайся, ты хотела спать.

– Уже отправила сундуки и хлопотуху, – отчиталась я, всматриваясь в бледное плетение защитных линий. – А отдых отменяется, командир. Проси накопители, будем усиливать защиту.

– Все настолько плачевно? – не сдержался от тонкой усмешки Айнор.

– Нет, для хорошей погоды вполне достойно, – успокоила его и со вздохом добавила: – Но ты же сам маг и воин – знаешь, насколько мощнее будет нечисть, если обрушится на замок с ураганной скоростью. Щиты будут гореть как бумага, каждая песчинка ведь несет заряд магии. Нужно добавить хотя бы пару слоев, и лучше ввязать в систему штук пять водных заклятий… А вообще идеально, если закрепить их на амулеты.

– Щит накроет весь замок? – хмуро глянул Ренд.

– Нет, только дом, – пояснила я, привычно прикидывая, с чего начинать усиление, и скорее для собственного успокоения добавила всем известную истину: – Ведь нечисть не ест деревья и кусты.

– Не хочу тебя расстраивать, – командир стоял у окна, глядя вниз, – но у них там куча народа. И скотина. Видимо, собрали сюда население соседних деревень.

Я ринулась к нему и рассмотрела длинный ряд надворных построек, конюшен, хлевов и казарм, прилепившийся к мощной стене.

– Их мне не потянуть. Да и амулетов на стенах маловато, – призналась, лихорадочно разыскивая укрепленные в гнездах камни.

– Значит, переведем в дом, – мгновенно принял решение Айнор и ринулся прочь, но у двери приостановился: – На крышу вас проведут, а амулеты я принесу чуть позже.

– Успею надеть полевую форму, – побежала я переодеваться.

– Пять минут! – бросил вслед командир.

Мало кому известно, как мгновенно они пролетают и как много можно успеть, если делать только необходимое и не останавливаться возле зеркала. Я успела сбросить платье, нырнуть в легкую броню из особого шелка, усиленную зельями и зачарованными камнями. На ходу сколола волосы в тугой узел и выпила полстакана настоя трав с тремя каплями бодрящего зелья, приготовленного хлопотухой. И напоследок выдала ей приказ без нас никого в комнаты не впускать.

Выскочив в гостиную, обнаружила ожидающих меня напарников и не стала спрашивать, откуда тут взялся Эстен. Все и так ясно: Ренд попросил цитадель переправить, используя как маяк свой портальный амулет.

– На крышу, – скомандовал командир, и мы побежали.

Не так, как носятся сумасшедшие зайцы, а спокойно и размеренно, трусцой, чтобы не свалиться уже через сотню шагов.

Но и с такой скоростью уже через пару минут оказались на крыше, и я, к своей радости, обнаружила возле центрального флюгера гнездо с основным защитным амулетом. Намного проще и надежнее будет привязать мои щиты к нему и попытаться накрыть хоть часть территории замка. С севера всего в нескольких шагах от дома проходила замковая стена, и этот проход я надеялась защитить.

Трех минут хватило нам, чтобы решить основные вопросы, затем я отметила цветными маячками места, куда требовалось установить амулеты, и приступила к делу. Но, связывая линии защиты в одну систему и добавляя новых заклинаний прежнему куполу, закрывающему только дом, по привычке вполглаза присматривала за напарниками.

Они тоже не сидели без дела: заперли и прикрыли ловушками все чердачные дверцы и оконца, затем закрепили по углам принесенные Айнором амулеты.

Он больше не спорил и не пытался командовать, и эта внезапная капитуляция почему-то задела меня своей неправильностью. Насколько я успела заметить, в семьях магов все дети спорят с родителями, доказывают свою правоту или защищают собственную точку зрения. А родители зачастую спорят с неменьшим азартом, но не заносятся, если случится победить своих чад.

– Всё… – устало выдохнула я через два часа, полностью проверив каждый уголок и укрепив все обнаруженные слабые места.

Ренд мигом оказался рядом, подхватил меня на руки и понес к последней открытой дверце.

– Может, лучше я? – тихо спросил командира Эстен, но в ответ получил лишь упорное молчание.

– Мне нужно объяснить подробности магу, который командует обороной, – спрятав вздох, сообщила я Ренду, когда мы выбрались с чердака.

Принц молча оглянулся на шедшего следом отца, и тот неохотно сообщил, что командует сам, но объяснять лучше защитнику, ставившему первые щиты.

– Где он? – на миг приостановился Ренд.

– Спит, вчера поздно лег. Его комнаты в другом крыле, – суховато предупредил Айнор.

– Веди.

– Может, сферу? – заикнулась я, прикинув свои силы.

– На обратном пути, – безапелляционно отказал Райвенд.

– А ты строгий командир, – не то похвалил, не то изумился бывший король.

– Он хороший командир, – вмиг ощетинился Эстен, почему-то принявший это за оскорбление.

– Никто не сомневается, – подмигнула я мечнику, пользуясь тем, что хозяин шел впереди и заметить этого не мог. – Как там Ленси?

– Плохо, – вдруг помрачнел он. – Зря ты забрала бабушку.

– Ну, знаешь! – сначала возмутилась я, потом спохватилась: – А почему плохо-то?

– Мартис примчался, – тихо буркнул Эст, и в его голосе прозвучала тоска.

– Нужно было забрать ее сюда! У меня дом пустой!

– Он приставил к ней тюремщиков. – Бастард явно не желал объясняться при хозяине замка.

– Хорошо, расскажешь позже, – решила я. – А бабушка не помогла бы.

– Плохо ты ее знаешь… – Похоже, поколебать веру Эстена во всемогущество Манефы было невозможно.

– Мартис Селонте? – осторожно осведомился бывший король, но напарники промолчали, и отвечать пришлось мне:

– Он самый. Обращается с сестрой как с преступницей. Охрана у нее мощнее, чем у принцев.

– Так ведь принцев никто не пытается похитить и принудить к замужеству, – мягко, как ребенку, пояснил Айнор. – А Мартис два раза в луну ловит ушлых охотников за приданым. Причем саму Аленсию большинство из них и в глаза никогда не видели.

– Но ее теперь не так-то просто украсть, – усомнилась я. – Ей цитадель способности собирается открыть за тот случай с сыродельней. Ленси в паучий ход вместе с Эстом вошла и два часа рядом с похищенными детьми сидела.

– Так это она та самая Ленси? – остановившись на миг, оглянулся на меня бывший король. – Извините, я сразу не понял. Больше года в цитадели не был, все события пропустил. Теперь постепенно начал разбираться, и, как назло, этот ураган.

– В это время года тут частенько такая погода, – вздохнула я. – Но нечисти в прошлом году было в сотни раз меньше. Она размножается с сумасшедшей скоростью. Стай считает, что скоро сожрет всю живность в лесах.

– Прибыли, – остановился у двери Айнор и осторожно постучал.

– Входите, – раздался знакомый голос, и я вздохнула с облегчением.

– Привет, Пагерт, – сказала первой, едва распахнулись дубовые створки.

– Гина, – засиял он радостной улыбкой, – как ты кстати! А мне сказали – прибыла какая-то Элни… Постой, развей мои сомнения.

– Так меня можно звать только родственникам, – обреченно буркнула я, понимая, насколько наивной была идея представиться просто напарниками.

– Но ведь… – Маг снова смолк, задумчиво наблюдая, как Ренд заботливо устраивает меня в кресле и небрежно садится на кожаный подлокотник.

– Я за ней ухаживаю официально, – невозмутимо сообщил принц. – А что еще тебе сказали?

– Разве это важно? – засуетился вдруг Пагерт. – Теперь я могу уйти со спокойной душой. Гина, в подвале родник, поэтому животных туда не загоняли, а дотянуть щит до стен у меня не получилось. Но без скотины селянам не выжить.

– Им вообще на Харгедоре не выжить, – резко припечатал Ренд. – Нужно уговаривать уйти.

– Не успеем. И порталы перегружены. Создали несколько защищенных мест, ну и этот замок. Он в стороне от ожидаемого прилива или прилета… винт знает, как это назвать. Все, я пошел, в Харреде очень напряженно.

– Стой! Давай мы пойдем в Харред, а ты останешься тут? – спохватился командир.

– Не получится, – категорично отказался Пагерт. – Я в щитах Гины не разберусь, если поправлять придется. До встречи!

Открыл окно и ушел порталом.

– Он прав, – посмотрев в расстроенное лицо Ренда, огорченно пояснила я. – Теперь защита на мне. Давайте отдохнем, только сначала я нарисую вам границы купола и места выходов.

– А ты не можешь… – Айнор смолк, что-то решая, и вздохнул огорченно: – Нет, ничего.

Развернулся и направился к двери.

Однако я прекрасно помнила про разрешение командира добраться обратно в покои сферой, и не собиралась проявлять неуместную деликатность. А если бывший король сейчас уйдет, нам придется с ветерком промчаться мимо, и это по меньшей мере неучтиво, если не сказать жестче.

– Извините, ваше величество! – окликнула я его так кротко и почтительно, как никогда не обратилась бы к матери Ренда. – Не желаете ли присоединиться к нам?

Он обернулся и картинно приподнял бровь в деланом изумлении. Но обнаружил, что мы уже сидим в сфере, которую я, не желая больше пугать местных обитателей, окрасила в бледно-зеленый цвет, поджал губы и посторонился.

– Грузи, – негромко скомандовал Ренд, и я молча выполнила приказ, подхватывая хозяина воздушной лианой и сажая в сферу рядом с собой, одновременно немного меняя расположение кресел.

Командир теперь оказался на одном сиденье с Эстом.

– Но я не давал согласия… – В голосе бывшего короля появились ледяные нотки.

– Извините, ваше величество, – повторила я и огорченно улыбнулась, – но мне в самом деле нужно отдохнуть. А у вас тут везде охрана и домочадцы, которые нас еще не знают и могут испугаться. А от испуга начнут…

Договаривать не стала, он ведь далеко не глуп и сам прекрасно сообразит, к чему может привести испуганный крик какой-нибудь служанки.

К чести его бывшего величества, он действительно очень быстро сделал выводы и расслабленно откинулся на спинку сиденья. Только по чуть прищуренным глазам да досадливо поджатым губам можно было понять, как сильно задела его собственная оплошность.

– А если вы все-таки рискнете намекнуть, – круто разворачивая сферу в ведущий к нашим покоям коридор, так же любезно предложила я, – о чем намеревались спросить на чердаке, возможно, мы и сумеем договориться.

– Извини, Гина, – усмехнулся Айнор. – Я был не прав. И давай перейдем к нормальному обращению магов?

– Хорошо. Так о чем была речь?

– Мне известно, что маги окрашивают свои щиты, как эту сферу. Ты не могла бы так же окрасить купол?

– За этим нужно наблюдать постоянно. Воздух – не металл и даже не вода. Если я окрашу, то должна буду остаться возле купола, иначе границы проходов уже через несколько минут потеряют четкие очертания. Неодаренные этого обычно пугаются или, наоборот, считают, что уже можно пройти напрямик. А у меня щиты сложные, лучше не рисковать. Поставьте колышки и веревки, пусть обходят.

– Отметишь на карте, я сам прослежу, – объявил Ренд, решительно ставя в разговоре точку.

Глава восьмая

Проснулась я от странных звуков. Тихий шорох и поскрипывание, опасливые шепотки и топотки раздавались где-то рядом, на расстоянии пары шагов.

С минуту я вслушивалась в них, просыпаясь окончательно и пытаясь сообразить, как лучше поступить: резко снять непрозрачный купол, которым я закрыла половину комнаты, где стоит кровать, или создать следилку и сначала посмотреть, кому пришла в голову безумная идея попытаться взломать мою защиту. Служанки тут такие любознательные или все-таки за ребятишками никто не присматривает?

«Если все же горничные, то их неплохо бы припугнуть, но с детьми так поступать нельзя», – наконец сообразило мое проснувшееся сознание, и я создала следилку.

Ну точно, ребятня. Не знаю, сколько им лет, я в этом плохо разбираюсь, но не совсем малыши. Оба в штанах и рубашках, но волосы у одного короткие, а у второго – ниже плеч. Может, это пажи мачехи Ренда? Насколько я знаю, в некоторых замках еще берут на воспитание мальчиков лет десяти на эту непыльную должность.

– А-ах! – зевнула я нарочито громко и задумчиво произнесла: – Кажется, в этом замке водятся крысы… или ежики. Мне слышался топот и шорох.

За щитом тихо прыснули, потом ребенок с длинными волосами смело заявил:

– У нас нету крыс. И ежиков тоже.

– А кто у вас есть? – начиная одеваться, поинтересовалась я.

– Собаки. Только с ними играть нельзя, – по-взрослому вздохнул малыш.

– Злые?

– Нет, просто Тим их боится.

– Почему? – задала я новый вопрос, стараясь говорить как можно миролюбивее.

– Его монстра напугала, – печально поведал маленький собеседник. – Монстра Юта.

– Кто? – изумилась я и тут же сменила тему: – Я уже оделась, сейчас уберу щит, вы меня не испугаетесь? Я не монстра.

– Не испугаемся, – уверенно пообещала девочка, в этом я теперь была почти убеждена.

– Ну тогда давайте знакомиться, – на всякий случай сев в кресло, предложила неожиданным гостям и сняла защиту. – Я – Элни.

– А я – Анелли. А он – Тим. – Девчушка смело подошла ближе, рассматривая мою форму. – Ты тоже убегала в чем придется? Матушка уже раздала все платья.

– Нет, я не убегала. И платья у меня есть… дома. Я маг и здесь по делу, держу над вашим замком защиту.

– Такую, как зеленая стена? Она крепкая.

– Еще мощнее. А Тим почему молчит?

– Он стесняется чужих, – объяснила словоохотливая Анелли. – А ему уже восемь лет. А мне шесть скоро будет.

– Мне казалось, вы близнецы, – удивилась я и прикусила язык.

– Все так думают, – гордо заявила гостья. – Я быстро расту. А что ты еще делать умеешь?

– А чего бы ты хотела?

– Просить нельзя, – покосившись на дверь, вздохнула она и состроила укоризненную гримаску. – Так делают только невоспитанные дети.

– Знаю, – не выдержав, подмигнула я, – нужно ждать, пока тебе что-нибудь предложат. Так вот, я предлагаю покататься на уточках.

И тут же создала два снежно-белых воздушных креслица в форме уток. Крупных таких, примерно с аиста. Только без ног.

Они плавно покачивались в трех пальцах от пола, но дети медлили, хотя в их глазках светился интерес.

– Не умеете, что ли? – нарочито удивилась я и создала третье кресло, немного больше. – Смотрите, как просто. Садишься и едешь. Нужно влево – похлопал по боку левой рукой, вправо – правой. Подняться – погладить уточку по голове, опуститься – провести ладонью против пера.

И продемонстрировала все на собственном утенке. Разумеется, скорость я кастовала небольшую и связь с видоизмененными щитами не обрывала, но оставила детям полную иллюзию самостоятельности.

– А папенька ругаться не будет? – еще сомневалась Анелли, но Тим, от которого я никак не ожидала решительных действий, уже сидел в своей уточке и довольно уверенно поднимал ее в воздух.

– Но ведь придумала это я? – Каверзно улыбаясь ей, направила свое кресло вслед за Тимом. – Значит, ругать нужно меня.

Возможно, она сомневалась бы и дальше, но мальчишка вдруг счастливо взвизгнул, и это стало последней каплей, разрушившей плотину детского благоразумия. Нел мгновенно оказалась в кресле своей утки и резко взмыла почти под потолок.

Мне пришлось кастовать простенький щит, прикрывающий все вещи, стены, потолок и окна. Он не позволял прикоснуться к твердым предметам, заранее исключая возможность столкновения.

Минут пять мы весело кружили по комнате, совершенствуя навык управления щитами, но вскоре детям стало этого мало.

– А можно в той комнате? – закричала Нел, показывая на дверь в гостиную. – Или в коридоре?

– Еще немного в той комнате, и пойдем обедать, – пришлось пресечь ее желания, пока они не превратились в планы по освоению бальных залов, если таковые тут есть.

– Ура! – закричала девчонка и первой направила утку к двери.

– Ура! – повторил ее брат и улыбнулся мне неожиданно светло и до боли знакомо.

Я даже забыла на миг о необходимости управлять своим утенком и едва не врезалась головой в потолок. И лишь благодаря собственной предусмотрительности избежала шишки на лбу.

Распахнув воздушной лианой дверь, я первой нырнула в нее, на случай, если напарники устроились в гостиной. Однако в просторной полутемной комнате никого из них не было. Где-то за наглухо закрытыми ставнями и задернутыми занавесями бушевал ветер, селяне и воины торопливо сгоняли под мой щит домашний скот, а здесь одиноко светила в подсвечнике обычная свеча и остывал чай в изящном серебряном чайнике. Правила безопасности вспомнились мгновенно, и пришлось срочно убирать огонь и посуду, прежде создав с десяток веселых, разноцветных, светящихся шариков и закрыв щитами стены и мебель.

Теперь игра стала намного живее и интереснее, мы гонялись за светлячками и эфемерными радужными бабочками и считали, кто больше поймает падающих с потолка туманных перьев. Веселье было в самом разгаре, когда дверь вдруг широко распахнулась и на пороге возник его бывшее величество.

Я заметила его не сразу – сначала почувствовала, как рвется немудреный щит, и поспешила оглянуться. В глаза бросились хмурый взгляд и туго сжатые губы Айнора и залитое слезами лицо выглядывающей из-за его локтя женщины.

Дети тоже увидели нежданных гостей, дружно опустили на пол своих уточек и замерли в ожидании – явно не счастливых улыбок и радостных объятий, всегда ожидавших меня после подобных проказ. Разумеется, мне говорили о том, как волновался отец и расстраивалась мать, но значительно позже, прежде сполна дав понять, как они меня ждали и любили.

И теперь, при виде детских фигурок, сжавшихся в ожидании упреков или наказаний, во мне вдруг полыхнул яростный, дерзкий и несокрушимый гнев.

– Очень приятно видеть вас в моих покоях, – создав сферу и усадив позади себя детей, с безукоризненной ледяной учтивостью произнесла я. – И позвольте спросить, вам случайно не известно, чьи это малыши?

– Известно, – процедил Айнор. – И я их забираю.

– Нет! – воздушной лианой прижав рванувшихся было детей, безапелляционно возразила я и с облегчением заметила в его взгляде растерянность.

Возможно, мне и удастся с ним поговорить, точнее, договориться. Получаса, проведенного в обществе этих бесхитростных ребятишек, мне хватило, чтобы понять, что опасаюсь я далеко не всех детей. С некоторыми могу довольно легко найти общий язык. И теперь вовсе не готова терять крохотный огонек доверия и приязни, возникший за это время.

– Почему? – осторожно осведомился Айнор, приобняв схватившуюся за него женщину.

– По простой причине. Это я пригласила детей поиграть, но не из прихоти. И сначала хочу отвезти их на обед, как обещала, а потом уточню некоторые вопросы.

– Что тут происходит?! – Небрежно потеснив отца с мачехой, в гостиную ворвался Ренд.

Следом за ним протиснулся Эстен, опытным взглядом воина окинул дислокацию и уверенно занял позицию между нами и командиром.

– Мы собираемся на обед, – деловито доложила им и пояснила: – Я пригласила и своих гостей, но не знаю, куда лететь.

– Стол для нас накрывают через три двери отсюда, – принял наконец решение Айнор, развернулся и пошел впереди, поддерживая жену.

И только в этот момент я заметила, что она в интересном положении, и следовательно, в ближайшее время у Ренда появится маленький братик. Или сестренка.

За столом дети как по команде сели рядом со мной, и это тронуло и одновременно насторожило меня до глубины души. Хотя отлично понимала, что Айнор вернулся домой в трудный час, почти за год дети от него отвыкли. А ему не до игр с ними, когда речь идет о спасении жизней. Но разве нельзя было выделить хотя бы несколько минут, чтобы все это им объяснить? Им ведь нужен не строгий воспитатель, а добрый и понимающий отец, человек, которому можно принести и боль, и радость, с кем захочется поделиться любыми тайнами, сомнениями и надеждами.

– Как зря ты отпустила бабушку, – с тоской заметил Эст, понаблюдав, как я тихонько перешептываюсь с детьми, помогая им выбрать еду.

– Не могу же я таскать старушку на все задания, – с укором глянула я на друга и со вздохом призналась: – Хотя и мне не хватает ее советов.

– Советы тут должен просить кое-кто другой. – Ренд, усевшийся рядом с Тимом, как-то подозрительно быстро нашел общий язык с мальчишкой.

И всего-то помог тому отрезать самый зажаренный кусочек индюка и выковырять из него на тарелку для костей дольки яблок.

– После обеда жду вас в своем кабинете, – сухо произнес Айнор, и Райвенд вдруг усмехнулся.

Откровенно, разочарованно и горьковато.

– Ничего не меняется. Ты не представляешь, любимая, как я ненавидел когда-то эти слова.

– Потом обязательно расскажешь, – заметив, как навострили ушки ребятишки, мягко предупредила я. – А сейчас едим десерт и отправляем моих маленьких друзей в их комнаты. А кстати, где их гувернантка?

– Нет у нас гувернантки, – мрачно глянул на меня Айнор. – За ними следит тетушка Летиции.

– И где же она? – простодушно осведомился Эстен. – Мы оставили Гину выспаться…

– Я отлично отдохнула, – перебила я его и замерла, глядя на бледнеющую хозяйку: – Вам плохо?

– Нет. – Ее губы еле шевелились.

– Я отнесу ее в покои! – Бывший король вскочил с места, подхватил жену на руки и торопливо ринулся прочь.

В этот раз я не решилась предлагать ему свою помощь. Не похоже, что она его обрадует, да и оставить детей, по моему мнению, было не лучшим поступком. Ко мне они уже привыкли, а напарников пока дичатся.

– А можно мы не будем есть фруктовый мусс? – несмело заглядывая нам в глаза, спросила Нел. – Мы его ненавидим.

– Тогда что же вы хотите на сладкое? – бросив на Ренда странный взгляд, с улыбкой спросил Эстен.

– Просто ягоды… вишню или землянику. Только не мятые. – Личико девочки брезгливо передернулось.

– Я достану, – поднялся с места командир, подумал и предупреждающе глянул на меня: – Если будут другие… «фрукты» – пришлю тебе вестника.

– Ладно, – согласилась я, гадая, какую операцию он задумал, и машинально погладила Нел по голове. И тут же, оглянувшись, поймала такой несчастный взгляд Тима, что руки сами потянулись обнять его и прижать к себе. – А ты что любишь из сладкого?

– Маковки. – Ребенок бесхитростно глянул мне в душу хорошо знакомыми серыми глазами. – Нам Кейла дает, когда мы ее слушаемся.

– И часто? – ошеломленно приподнял бровь Эстен.

– Всем рассказывать нельзя, – тихо и доверчиво шепнул мальчуган, – а то у нее отберут. И нам придется всегда есть мусс с протертыми сливами.

– Не переживай, – меня уже начинало трясти от ненависти, – я знаю, где достать самые лучшие конфеты. И раз мы подружились, буду вам приносить целыми корзинами.

– Нельзя давать детям такие обещания, – хмуро заметил вернувшийся Айнор и строго уставился на дочь: – А почему вы не едите мусс? Вам полезны витамины.

– Райвенд пошел за ягодами, – с нажимом сообщил Эст. – Детям полезнее целые плоды, а не намешанные неизвестно с чем. Ты не пробовал? Редкая гадость.

Лицо бывшего короля потемнело от гнева, и в этот миг передо мной замерцал почтовый вестник. Быстро пробежав глазами пару строчек, я написала ответ и отправила, не забыв превратить письмо в пепел.

Командир появился через пару минут и поставил на стол корзинку с отборными фруктами, виноградом и туесок с земляникой.

– Эст, – коротко кивнул он на дверь, – покарауль на кухне, пока мы доедим и доберемся до кабинета.

Мечник послушно вскочил и направился к двери, но я успела создать ему маленькую сферу. Его способностей в магии воздуха вполне достаточно, чтобы добраться до кухни.

Ягоды дети ели почти с благоговением, и глядя на это, Ренд мрачнел, а его бледнокожий отец, наоборот, белел все сильнее, до голубизны.

И вдобавок у него начинала постепенно дергаться щека.

– Успокойся, – сделав над собой усилие, Райвенд положил ладонь на руку отца, – теперь она никуда не уйдет. Элни, как у тебя?

– Все готово, – доложила я и вдруг почувствовала, что должна немедленно посмотреть ему в глаза, поддержать взглядом, одобрить решение, доставшееся напарнику так нелегко.

Подняла взгляд и столкнулась с напряженным взором жениха – законного, по его мнению, но фиктивного, по словам Стая. И не удержалась – незаметно подмигнула, скрасив не присущее мне легкомыслие одобрительной улыбкой.

– Спасибо, любимая, – очень тихо, но с чувством сказал командир, и это было точно не про задание, присланное мне с вестником.

Бывший король даже поперхнулся, однако постарался сделать безразличный вид. Но вместо бисквита с ромовым кремом положил себе на тарелку порцию мусса.

Я откровенно наблюдала за тем, как он пробует эту буро-лиловую массу, и сполна убедилась во всех своих подозрениях, когда король после первой же ложки начал краснеть словно от жгучего перца.

– Оставь, не мучься, – сжалился над ним Ренд. – Лучше идем в кабинет. Элни?

– Служу цитадели! – отозвалась я, усаживая всех в сферу, и теперь это было не роскошью, а экономией драгоценного времени.

В коридоре мы очень удачно встретились со смазливой пышненькой дамой в довольно скромном на вид платье седого бархата, очень ловко обтягивающем все ее прелести. И стоившем, по моим приблизительным подсчетам, не менее чем украшавшее его сапфировое колье.

– Я за ребятишками, – лучезарно улыбнулась она Айнору. – Наконец-то всех устроила. Как они поели?

– Хорошо, – буркнул он и замер, обнаружив невероятное зрелище.

Родственница его жены висела в воздухе, спеленатая невидимым щитом, и тщетно пыталась открыть рот. Мне пришлось его накрепко закрыть, чтобы тетушка не напугала детей.

– Просто в сфере для нее нет места, – мило улыбнулась я хозяину. – Ничего страшного. Пусть учится летать.

И направила сферу дальше. Возле своих покоев приостановилась на миг, подхватить разбуженную сигналкой хлопотуху, и вскоре мы были у самой дальней двери.

– Тут наши комнаты, – доложила мне Анелли. – А ты придешь?

– Обязательно, – пообещала я, высаживая их и хлопотуху. – А это мой подарок. Ее зовут Хло, и она лучше всех знает, что вам можно есть, а что нет. И игры она знает… а вот ездить на ней нельзя. Она еще очень молодая, и вы для нее тяжеловаты.

Хлопотуха ухватила ребятишек за руки и утащила в комнаты, не забыв защелкнуть засов на двери. Пока мы не разобрались в местных интригах, мне не хотелось знакомить ее даже с матерью моих новых маленьких друзей.

В кабинете, расположенном напротив наших покоев, я убрала сферу, но не стала отпускать модницу, лишь посадила ее на стул.

– Я понимаю, что тут далеко не все идеально… – начал Айнор, устроившись за столом, но Райвенд бесцеремонно его перебил:

– Прости, отец, но давай сначала обыщем эту женщину и снимем с нее амулеты. Потом допросим, и если мои подозрения подтвердятся, Элни просто выбросит ее за замковую стену. Нечисть всех съедает подчистую, даже костей не остается, только пучок волос. Но у этой они наверняка накладные, да и не станет никто ее искать. Я сам подтвержу, что она ушла порталом в свой дворец… или у вас замок, леди Кейла?

Я убрала воздушный кляп и несколько минут вместе с остальными слушала всхлипывания, жалобы и заверения в невиновности. А мой поисковичок тем временем осторожно, как ярмарочный воришка, обчищал ее потайные карманы и расстегивал защелки колье и медальонов.

– Довольно, – заявил внимательно следивший за моими действиями принц, когда в стоящей перед нами вазе с остатками сухого печенья замер последний амулет. – Элни, придержи ее.

Встал с диванчика, направился к моей пленнице и достал из кармана флакончик. Посмотрел сквозь него на свет, подумал и резко зажал двумя пальцами нос возмущенно верещащей леди.

Почти минуту она не разжимала губ и упорно вертела головой, пытаясь вырваться из крепких пальцев лучника. Догадаться, что это не получилось бы и у более сильного мужчины, ей было не суждено, ведь даже я не знала, чем занимается принц в свободное время, хотя он каждый день был рядом.

Наконец Кейла не выдержала, со всхлипом разжала губы и широко открыла рот, жадно глотая воздух. И, разумеется, вместе с ним проглотила и несколько капель зелья, о назначении которого я могла лишь догадываться. У самой меня ничего подобного не было.

Хозяин наблюдал за действиями сына хладнокровно, а я следила за ним, пытаясь для себя понять, почему он не заметил в своем доме врага.

– Ну, – вернувшись на свое место рядом со мной, с презрением глянул на родственницу отца напарник, – расскажи, зачем ты кормила детей маком.

– Чем? – опешил не ожидавший такого вопроса Айнор.

Однако Кейла, на которую зелье действовало все сильнее, даже не смутилась.

– Да чтоб спали хоть иногда. Думаешь, легко целыми днями бегать за двумя выродками? – зло выплюнула она.

– Как ты сказала? – Айнор вмиг стал синевато-белым, в глазах сверкнули молнии.

– Мерзкие зверушки! Разве эта подлая плаксивая дура может родить нормального ребенка?

– Почему это она подлая? – В голосе бывшего короля бушевал гнев, но его родственница сейчас ничего не замечала.

– Потому что украла у меня мужчину! Он был моим, нам было хорошо вместе! А она влезла, свела с ума… не иначе наговор, куда ей против меня? Я умнее, красивее, фигура – как дорогая статуэтка…

– И модные платья антарского бархата, – не выдержала я. – Откуда у тебя столько денег?

– Какие? – неверяще свел брови бывший король. – Эта серая тряпка?

– Денег дала старая дура, – словоохотливо похвасталась Кейла и с чувством огладила ладонями обтянутую драгоценным материалом грудь. – Ей нужны его выродки. Велела подать сигнал и открыть портал, как только начнутся роды… Не на ту напала. Я и сама могу расчистить себе место. И не собираюсь рассказывать паршивцам, какая королева добрая и милая, как их любит…

– Вместо этого ты поведала им, что Юта – монстр и это она испугала Тимми, – снова сорвалось с моих губ обвинение.

– И я не солгала! – гордо задрала голову интриганка и зло хихикнула. – Она хотела выкрасть его еще семь лет назад, улучила момент и пришла порталом, но не знала про защиту. Дура была, такой и осталась, надо было магию изучать, а не бриллианты. И сыновей дураками вырастила: один пьяница и распутник, второй мазила пришибленный… Теперь она выбрала ему малахольную дурочку, посадит их на трон и будет править сама.

А вот сведения у нее были устаревшие. Да и мыслила она уже не совсем здраво. Я покосилась на холодно прищурившегося Ренда, явно изобретавшего для нее особое наказание, и, осторожно погладив его по напряженному плечу, еле слышно шепнула:

– Оставь ее. – Помолчала, подбирая слова, и осторожно предложила: – Может, запрем пока в чуланчике? Я щит поставлю. Сейчас более важных дел полно.

– Ты права, – оглянувшись, кивнул принц и уставился на отца: – Есть здесь надежная камера? Ты же видишь, куда тянутся нити, а в этом разбираться нужно без спешки.

– Идем, – тяжело поднялся с места бывший король.

Глава девятая

В подвал мы спустились в сфере, прикрыв ее невидимостью, чтобы не попасть на глаза снующим с мешками и корзинами на плечах мужчинам. Свернули в какой-то закуток, оказавшись перед массивной сплошной решеткой, где Айнор попросил его выпустить. А через пять минут, заперев спящую шпионку королевы в одной из камер, вернулись на первый этаж и направились на кухню.

Эстен устроился за массивным дубовым разделочным столом, повернувшись так, чтобы держать под надзором все помещение, и небрежно крутил в руках изящный, почти игрушечный, кухонный топорик. Единственное оружие, которым он отлично владел из стрелкового и метательного и всегда брал в поле. Две женщины в длинных фартуках поверх темных простеньких платьев и в светлых платках споро резали мясо и овощи, опасливо поглядывая на странного гостя.

Третья, одетая так же, только с распухшим от слез носом, сидела в уголке на лавке, изредка выдавая кухаркам скупые указания.

– Идите отдохните, – решительно выставил кухарок Айнор, направляясь прямиком к старшей. – Посмотри мне в глаза, Санея.

Женщина тонко, отчаянно простонала и залилась слезами.

– Ну? Я жду. Заодно расскажи, за что ты так издевалась над моими детьми? В благодарность за тот день, когда я тащил вас на себе, отбиваясь от монстров? Или тебе работа не по нраву? Или тебя обижали? Может, сынишке чего-то не хватало?

– Ваша светлость… – женщина сползла с лавки и рухнула на пол, распростершись на нем всем телом, – виновна… каюсь… Но ведь она, змея подколодная, обещалась в общий котел яду подлить, а флакон в нашу комнатку подбросить!

Санея снова горько зарыдала, понимая, насколько слабое у нее оправдание, но я не спешила ее осуждать. Саму недавно интриганы щедро полили ложью и грязью, принуждая поступить так, как хотелось им.

– Как-то слишком похожи пакости у всех этих гадин, – пробурчал вдруг Эст и покосился на меня, давая понять, что тоже вспомнил собственный отбор.

– Хочешь сказать, Бенардиной пахнет? – задумчиво спросил стоящий рядом Ренд и вдруг обнял меня за талию и прижал к себе: – Как закончится ураган…

Дальше он не договорил, но Эст метнул другу одобрительный взгляд, яснее слов доложивший мне, что их безмолвный договор заключен.

– Если пойдете без меня… – Заканчивать фразу я тоже не стала, пусть сами придумают себе именно те наказания, каких боятся больше всего.

– Иди в свою комнату, Санея, – тяжело выдавил Айнор. – Я не могу сейчас тебя видеть.

– Отдай ее мне на поруки? – внезапно вступился за старшую кухарку Ренд. – Она больше не сделает ничего дурного, а людей много, и всех надо кормить.

– Бери, – помолчав, хмуро махнул рукой его отец и спешно покинул кухню.

– Интересно, где тут штаб? – выйдя следом за ним, спросила я, пытаясь незаметно вывернуться из командирской хватки. – Должен же кто-то получать сведения из цитадели? Пора узнать, сколько продлится этот ураган.

– Тут неподалеку, – просветил меня Эстен. – Там трое магов. Портальщик и два ученика. В крайнем случае будут уводить детей и женщин. Но пока основная волна идет намного западнее, я недавно их видел, приходили за чаем.

– Тогда идем познакомимся с ними и вернемся в свою гостиную, – принял решение командир, и никто из нас не стал с ним спорить.

Уже через четверть часа мы сидели в удобных креслах, грызли сухарики и пили прихваченный Эстеном чай: в такую скверную погоду истово хотелось тепла и уюта.

Угрюмо о чем-то размышлявший Райвенд упорно держался за меня, и вскоре Эст, забрав чашку и горсть сухарей, ушел в свою комнату, заявив, что хочет полежать.

– Я обещал тебе рассказать, – удрученно вздохнул принц, – почему так злился на тебя…

– Райв, а может, не сейчас?

– Чем раньше, тем лучше, – буркнул он, и прозвучало это еще тоскливее. – А начинать нужно с того времени, когда я принялся за вами следить. Сначала просто от скуки…

Он на миг смолк, и я вдруг отчетливо поняла, почему мне так не нравится происходящее. Ренд неожиданно стал не самим собой, таким, каким я привыкла его видеть. Уверенным и хладнокровным, молниеносно решающим любые проблемы командиром. И заботливым, чутким напарником.

Сейчас он был откровенно подавлен необходимостью вспомнить все слова, сорвавшиеся в гневе или разочаровании, и рассказать откровенно о своих старых ошибках и промахах. Обо всех решениях, принятых под действием внезапных эмоций или безвыходности, об ошибочных поступках, изменить которые уже никому не под силу, хотя их след еще живет в его душе и отравляет жизнь пониманием собственной недогадливости или нерасторопности.

Но никому из нас не станет легче, если он вывалит все это на меня. Мне придется прощать обиды, о которых я до этого не знала, а ему пытаться поверить, что я действительно простила. И неизвестно, кому из нас будет хуже. Так зачем мы примемся сейчас с упорством мазохистов ворошить давно оставшиеся в прошлом каждого боль и ошибки и собирать их в огромную непроходимую баррикаду, вместо того чтобы забыть навсегда и попытаться сберечь пробивающийся из пепла былых разочарований робкий росток надежды на счастье?

– Нет… – Моя ладонь успела лечь на его губы, прежде чем Ренд решился произнести следующее слово. – Не нужно. Я передумала. Не хочу ничего знать и слышать про твои юношеские ошибки, ты ведь давно уже не тот самоуверенный принц. И мне хорошо известно, какой ты на самом деле. Люди лучше всего познаются в бою, во время смертельной опасности. Стай твердит это каждый день, а я только теперь сообразила зачем. Вот такая тугодумка…

– Элни, – сглотнул он и стиснул меня в объятиях, – не выдумывай, ты не такая. Просто ты выше всяких интриг… ты вообще самая лучшая. И раз не хочешь, я забуду все, я сам об этом мечтаю. Но есть одна тонкость… я имею в виду мою мать. Ты сама сегодня видела, как ее злобная месть достала отца даже здесь, на другом конце света. Мне не хочется говорить про нее плохо, она родила меня, вырастила и любила так, как умела. Много лет мне казалось, что она лучшая мать в мире, несмотря на наши споры по самым разным вопросам. Она умела уступать моим желаниям, исправлять свои ошибки и отдариваться с оглушающей щедростью.

Принц невесело усмехнулся и несколько минут сидел молча, тихо дыша мне в висок, потом, собравшись с силами, продолжил исповедь, которую я никак не решалась прервать:

– Я знаю, о чем говорю, имел возможность сравнить с матерями сверстников. Многие знатные дамы не видят детей по несколько дней, нельзя же считать встречей поцелуй в лобик на ночь? А моя мать часами играла со мной в разные игры, даже бегала с мячом, переодевшись в мужские штаны. И сама читала мне перед сном сказки. А когда, повзрослев, я начал задыхаться от чрезмерной опеки, уступила моим требованиям и сократила время общения, но оставила незыблемым правило вести задушевные разговоры обо всем и обо всех. Признаю, тогда я был доверчив и глуп, но как можно было подозревать в предательстве единственного человека, который всегда был искренне рад меня видеть, с готовностью исполнял все мои желания и ограждал от всех невзгод? Ведь отцу обычно не хватало на меня времени, и только Герт упорно обучал меня обращаться с оружием. Но тогда он не был мне духовно близок, это пришло много позже. Теперь можно не сомневаться – мать бдительно ловила и запоминала все оброненные мной слова и по-своему расправлялась с обидчиками.

– Ты хочешь сказать, что я была для нее главным врагом? – тихо осведомилась я. – Не переживай, об этом я уже догадалась. Да и Альми с бабушкой подсказали. Манефа как-то сокрушалась, что большая часть людских бед вырастает именно из неумелой родительской любви. Никто не знает, как правильно воспитывать детей, но всем хочется, чтобы они выросли хорошими. Однако понятие «хорошие» тоже у каждого свое, и судить за это нужно их родителей, дедушек, прадедушек…

– Элни, – руки командира сплелись вокруг меня горячим коконом, его губы, смелея, коснулись щеки легким поцелуем, – а как там твой росток?

– Растет, – чувствуя, что краснею, призналась я. – Только не пытайся его тянуть насильно, а то вырвешь с корнем.

– С ума сойду! – Он стиснул меня еще крепче, и вдруг стало так тепло и спокойно, словно я вернулась домой, а там родители, Манефа, пахнет пирогами и почему-то пригоревшей тыквенной кашей, которую обожала бабушка.

И запах такой отчетливый. Я открыла глаза, потянула носом. И тут же дернулась, освобождаясь из объятий принца:

– Райв, ты не чувствуешь? Пожар!

– Бешеный винт!!! – Мгновенно отставив меня в сторону, он ринулся к двери, привычно нажимая тревожный вызов.

– Что стряслось? – летел вдогонку крик и топот Эстена, а мы уже мчались по коридору к дверям, из которых валил едкий черный дым.

– Там люди, – поднял руку в условном жесте предсказуемо оказавшийся впереди Ренд, и это было сигналом к действию.

Мой щит раскрылся в полном дыма помещении, мгновенно вырастая в тонкий непроницаемый шар, плотно перекрывающий все дыры и щели и лишая огонь пищи.

И в тот же миг из комнаты вывалился Айнор, держа на руках жену.

Мы бросились к нему и одновременно с облегчением выдохнули, обнаружив, что она в сознании и выглядит бодро. Настолько, что даже перепачкана сажей.

– Почему леди Летиции не сказали, что все дымоходы и вентиляционные каналы наглухо замурованы? – мгновенно сделав вывод, яростно уставился на отца Райвенд.

– Я даже подумать не мог… – начал было оправдываться бывший король и смолк, потрясенно рассматривая побелевшее от ярости лицо сына. – Райв? А по какому праву…

– Ты же не любишь детей, – сквозь зубы зло процедил командир. – А наследник у тебя уже есть.

– Это что-то новое, – нахмурился Айнор и указал на соседнюю дверь: – Идите за мной.

– Все? – вежливо справился Эстен.

Король не ответил, и мечник пошел с нами, сочтя это за приглашение.

В этой гостиной мебели было меньше, чем в нашей, и выглядела она скромненькой, если не сказать бедной. Простой стол у окна, рядом несколько стульев да деревянный диванчик возле камина. Только старый ковер был большим, с очень густым и длинным ворсом, навевая подозрение, что остался тут от прежних хозяев.

– Садитесь, – небрежно мотнул головой Айнор, распахивая ногой дверь и так же, ногой, захлопывая за собой.

– А мне говорили, – вздохнула я тихонько и глянула на Райвенда, – что он богат.

– Кто? – приподнял бровь принц и тут же понимающе усмехнулся: – Просто он не привык заботиться о своем жилье. Во дворце этим занималась куча народу.

– Просто у меня пока не было времени, – огрызнулся появившийся в гостиной Айнор. – Но об этом поговорим позже. А сейчас объясни, будь добр, почему ты считаешь, что я не люблю детей?

– Хотя бы потому, что ты запрещал матери рожать второго ребенка, – с горечью проговорил Ренд и отвернулся к окну, плотно завешенному простой полотняной шторой.

– Я? – потрясенно выдохнул его отец и снова побелел до синевы. – Убью. Клянусь всеми богами, убью как бешеную собаку! Никогда и пальцем не тронул ни одну женщину, даже преступниц, но ее убью! Я на коленях стоял, как провинившийся лакей, умоляя тебя родить. Согласился на все условия – не вмешиваться в воспитание, не тащить в пять лет на конюшню, чтобы научить ездить на лошадях…

Бывший король смолк, скрипнул зубами и отвернулся, но теперь мое сердце сильнее всего болело не о нем.

Ренд сидел ко мне боком, пряча лицо, и его окаменевшие плечи и гуляющий по щеке желвак были красноречивее самого отчаянного крика.

Каким-то неведомым чувством я понимала, что в этот миг в его душе слетали покровы со всех хранившихся там лживых клятв и доказательств и рушились самые святые, самые светлые храмы, воздвигнутые детской душой в честь материнской любви.

Это было очень больно и абсолютно неправильно. Я интуитивно ощущала, что совершается жуткая ошибка, но даже себе не могла пояснить, в чем именно она состоит. Тем более другу, пронзенному нестерпимой болью самого страшного предательства, какое только бывает на свете. Рассудком можно найти причину любой измены, только не этой. Мать всегда должна стоять за своего ребенка.

Мой разум зацепился за эту тоненькую нить, и я вскочила, спеша спасти хоть малые крохи того, что еще оставалось.

Шагнула к Ренду и, не сомневаясь, обняла его за плечи, притягивая голову к своей груди. А едва он, повинуясь скорее необходимости спрятать слезы, чем чувствам, уткнулся лицом в пряжки моей формы, тихо, но яростно сказала, глядя в его макушку:

– Не смей так думать, как он. У них одни отношения, у вас – другие. Не важно, чего она хотела и чувствовала, когда ты был еще никем. Я прекрасно помню, как Альми грызла лимоны с кожурой и плакала, что не может есть любимый шоколад. И почти всерьез ругалась на Стая, что он уговорил ее завести ребенка. А сейчас за малышей не задумываясь убьет любого, поэтому я и поверила, что она тебя отравила. И Ютенсия тебя любила… и, наверное, любит до сих пор. Просто не умеет любить иначе, никто не научил, а его величество не проявил ни настойчивости, ни хитрости, ни понимания – только верность данному слову. И знаешь, что пришло мне сейчас в голову? Юта наверняка ненавидела его за эту честность. Ведь сама она в тебя уже влюбилась по уши, ты же в детстве был очень хорошеньким, а глаза и ресницы – просто необыкновенные. А отец ходил мимо и не замечал – не играл, не спрашивал, как ты живешь и чего хочешь.

– Гина! – воззвал откуда-то издалека встревоженный голос Эста. – Хватит.

Но руки принца крепче сжали мою талию, давая понять, как нужны ему эти слова.

– Пусть говорит, – как-то безжизненно отозвался хозяин. – Она имеет право, она нас спасла. Правда, я тогда не сразу понял, кто такая Гина, мне писали про магичку Элгинию.

– Кто писал? – заинтересовался Эст.

– Осталась во дворце пара верных людей, – нехотя буркнул Айнор и с мрачной усмешкой добавил: – Про тебя тоже писали. О том, что Юта считает тебя подхалимом и блюдолизом, а твою девушку – распущенной и наглой. Однако мнению и словам бывшей жены я давно не верю, убедился за годы совместной жизни, что ради своих целей она лжет легко, как дышит, а без интриг вообще не может жить. Но очень поздно это понял. Наследник говорить о делах Райвенда отказался категорически – тот запретил, когда Герт открыл ему правду про меня. Мне оставалось лишь успокаивать себя тем, что сыновья уже достаточно взрослые мужчины, живы, здоровы и заняты своими делами. Но когда она уговорила Альгерта устроить тот проклятый отбор, я нашел способ с ним встретиться, уговаривал отказаться. Он меня убедил, сказал, что его любимая девушка тоже участвует и все будет хорошо.

– А что вам… тебе, – поправилась я, вспомнив, что он тоже маг, – писали про занятия младшего принца? Мне почему-то кажется, твои приятели из дворца не имели доступа к секретам цитадели.

– Действительно, – ожил командир и наконец ослабил хватку. Но совсем меня не отпустил, усадил рядом, приобняв одной рукой.

– Они обычные, незаметные люди, – не стал выдавать друзей бывший король и неуверенно произнес, бдительно рассматривая наши заинтересованные лица: – Но об отрешенности Райва и его увлечении асгардорской живописью говорили все, кто бывал во дворце.

– А что говорили про лучника Ренда? – осторожно продолжила я допрос, уже почти не сомневаясь, что цитадель и в этом случае осталась верна своему принципу невмешательства в личные дела.

– Того парня, который был с тобой на сыроварне? – Айнор говорил все медленнее, явно начиная прозревать. – С ним мы не встретились, он был у целителей…

И вдруг снова стремительно побелел, стиснул зубы и зажмурил глаза, как от острой боли.

– Бешеный винт! – ругнулся Эстен и вдруг рявкнул на командира: – Чего ты сидишь?! Если бы мой отец хоть на миг… не только деньгами…

Вскочил, как игрушку выхватил меня из рук друга и потащил прочь, не обращая внимания на возмущенное шипение Ренда и наливающийся в воздухе огненный шар. Я поспешила прикрыть нас зеленым щитом, чтобы Ренд не тратил зря энергию, но, оказавшись в коридоре, решительно освободилась от железной хватки мечника и направилась в детскую комнату.

Мне хотелось кое-что первой поведать этим замечательным малышам и рассказать это так, как сделала бы Манефа или мой отец.

Глава десятая

В просторной комнате, сплошь застеленной коврами, я, к своему изумлению, обнаружила Летицию. Женщина сидела в единственном здесь мягком кресле и была уже чисто умыта и гладко причесана. Малыши расположились на подушках у ее ног и внимательно слушали тихие слова матери.

«Видимо, ее комнаты сообщаются с детскими», – запоздало сообразила я и негромко сообщила о своем приходе. Ребятишки встрепенулись, но уйти от матери не решились, ждали, не отводя глаз, пока я подойду.

– Я могу принести скамейку, – первой выпалила Нел, но я ей заговорщицки улыбнулась:

– Лучше подушку. Давно мечтала поваляться на полу.

Дети наперегонки бросились к стене, возле которой из подушек и валиков было сооружено нечто вроде шалаша, а их мать опустила взгляд, делая вид, будто оправляет юбку.

– А где хлопотуха? – оглянувшись, спросила я, ища нейтральную тему для разговора, но хозяйка неожиданно сжалась, словно от удара.

– Постели перестилает, – пряча глаза, шепнула виновато, и мне стало понятно, что разговор со мной ее почему-то расстраивает.

И вдруг вспомнилось, что у Ютенсии было целых восемь лет, чтобы изобрести какую угодно интригу. В невероятное великодушие бывшей королевы, легко простившей «разлучнице» потерю собственного мужа и вместе с ним – трона, я, разумеется, верить не собиралась.

А раз Летиция так явно чего-то боится, значит, ее уже припугнули. Стало быть, у ее кузины были еще помощники, кроме старшей кухарки. Возможно, такие же запуганные, а может, и наоборот – более сильные и хорошо маскирующиеся. Ведь ходила же она куда-то с затейливой прической и в дорогом, хотя и неброском на вид наряде.

Нужно будет сказать Айнору, самой мне лучше в это пока не вмешиваться. Зато можно дать задание Хло, и она исполнит его в точности.

Решив вызвать хлопотуху, я достала из-за пазухи управляющий свисток и поднесла к губам, но свистнуть не успела.

Непонятно откуда выхватив боевой амулет, женщина наставила на меня опасную вещицу, бледнея от ужаса и собственной смелости.

– Немедленно дай его мне… – Летти старалась говорить грозно, но ее голосок дрожал.

– Это неинтересная игра! – мгновенно подняв все щиты и спеленав ее воздушной лианой, легкомысленно хихикнула я, изо всех сил стараясь не напугать детей, уже волочивших по подушке в каждой руке. – Лучше сыграем в прятки. Дети, закройте глаза, сейчас будете нас искать.

И пока они доверчиво закрывали ладошками лица, я создала невидимость и ринулась к двери, за которой ожидаемо обнаружился проход в комнаты хозяев. Не забывая закрывать за собой створки, промчалась через почти пустой гардероб и спальню и влетела в гостиную. Как раз вовремя – мужчины держали в руках бокалы.

«Следовательно, пришли к примирению», – отметила я и негромко пробормотала:

– Ренд, быстро глотай свое вино и приготовься к сюрпризу, который твоему отцу не понравится.

– Это не вино, а эликсир бодрости, – возмутился напарник. – Ты плохо меня знаешь?

– Знаю, но повод ведь веский. Ну, готовы? Смотрите. – Усадила Летицию на диванчик и сдернула невидимость. – Вот этим амулетом она мне угрожала, требовала управляющий свисток.

– Откуда у нее такая гадость? – Принц ловко выудил из руки мачехи магическое оружие и принялся быстро крутить камни. – Настроен на мгновенный взрыв. Как она еще жива до сих пор?

– Носила все время с собой, – доложила я, покосившись на побледневшего короля, пытавшегося заглянуть в глаза упорно отворачивавшей лицо жены. – Пойду успокою детей и поищу хлопотуху…

– Но почему она так поступила? – Айнор был не просто удручен, он был раздавлен и размазан.

– У вас в доме много лет жила шпионка, – с сочувствием произнес Ренд. – Она же не только детей пыталась подчинить. Главной целью был ты, а для этого необходимо сначала убрать твою жену. Пока ты ездил в экспедиции и сидел в шахтах, это не имело смысла. Цитадель просто забрала бы детей, а Кейлу вышвырнула на Тезгадор, если не сумела раскрыть правду. Я усыпил твою жену, сейчас ей нужнее всего покой. Устрой ее в отдельной комнате и приставь охрану, позже вызовем целителя. Элни, кого лучше?

– Калиану. Я сама отправлю вестника, – отозвалась я от двери, но уйти не успела, вспомнив свои догадки: – И неплохо бы проверить, с кем Кейла встречалась. Чтобы устроить беженцев, не надевают сапфировое колье и платье такой же стоимости. И прическу не делают… А кстати, Райв, как ты думаешь, он попал с беженцами или сидит здесь уже не один год?

– Я думаю так же, как и ты! – снова отставив бокал, резко вскочил командир. – Неси ее в детскую. Поставишь над ними щиты, а Эстен останется караулить. Мы пойдем искать шпиона. Не думаю, что он еще ничего не заметил и не понял.

– Темные силы! – Король ринулся в свои комнаты впереди нас, но через десяток шагов остановился: – Гина, а как ты тут прошла, я закрыл своим амулетом?!

– Таким? – Чтобы долго не объяснять, я достала из-за ворота и показала королевский амулет.

– Извини. – Бросив на сына странный взгляд, Айнор помчался дальше. Но еще через несколько шагов снова замер: – Наверное, я кажусь вам параноиком…

– С Эстом у нас ритуал побратимов, – Ренд сразу понял, в чем сомневается его отец, – и они оба – мои напарники.

– А Ренд – наш командир и первый лучник старой базы, – гордо объявил Эст. – И еще мастер третьей ступени.

– Но когда… – Король осекся, помрачнел и поспешил дальше.

А я шла следом, бережно неся в воздушной люльке его жену, и вспоминала рассказ Манефы про претендентку в зеленом платье и малиновой шляпке. Возможно, это была вовсе не ошибка, а хитрая уловка, желание обратить на себя внимание жениха в первый же день. И пусть принц посмеется, зато запомнит и позже будет узнавать среди толпы безликих, похожих друг на дружку, претенденток.

Как бы то ни было, тот отбор она выиграла, а Айнор, как выясняется, подчистую проиграл. И хорошо еще, что у него хватило воли оставить наследникам ни к чему не обязывающую корону и попытаться начать жизнь заново, с любимой женщиной.

Но королева добралась и до нее. И теперь мне все сильнее хотелось достать почтовый амулет и послать Неверсу вестника с просьбой о помощи. Останавливало только понимание, как несвоевременно это желание. Придется переждать, пока утихнет ураган, но детей я теперь закрою всеми известными мне щитами.

В детской спальне, куда напрямик направился Айнор, не горело даже свечки, и когда мы зажгли магические фонари, то сразу увидели понурую хлопотуху, привязанную цепочкой к ножке внушительного бельевого шкафа.

– Солгала, – взглядом показала я Ренду на его мачеху и оглянулась на Тима: – Кто привязал Хло?

– Маменька сказала, – опередила его Нел, – что животное нельзя отпускать с цепи. Она испачкает ковер.

Логики в этом заявлении не было никакой – здесь тоже был ковер, к тому же приоткрыта дверца шкафа. И до ближней кровати с плотным пологом всего три шага.

– Наша маменька ошиблась, малышка, – поднял дочь на руки Айнор. – Просто никогда прежде не встречала хлопотух.

Тим сразу сник и стал похож на побитого щенка.

Ренд мгновенно подхватил мальчишку и подбросил в воздух, а когда тот счастливо взвизгнул, поймал и сунул отцу в другую руку:

– Подержи-ка. Мне нужно все осмотреть, а Элни – закрыть щитами. Потом я с тобой поговорю.

Последнее обещание прозвучало так красноречиво, что король изумленно вытаращил глаза, а Эст насмешливо присвистнул. Очень тихо, но все расслышали. Я тоже еле сдержалась от смешка: похоже, Ренд наконец решил для себя вопрос статуса неожиданно возникшего родителя. И зачислил его в подопечные.

Но вслух никто из нас не произнес и слова, помня о двух малышах, притихших на руках отца. А он вскоре сел на кровать и, не выпуская их из рук, начал расспрашивать о невинных, казалось бы, делах. Как они играли без него, чему научились, что ели и какие секреты Кейлы хранили от чужих.

– Я же ваш отец, – сказал он мягко, но веско, – и должен знать все тайны, чтобы случайно не выдать врагам.

Дети простодушно согласились с этим незыблемым доводом, и тайны посыпались, как горох из прохудившегося мешка. Бойко, дружно и оглушительно. И каждая била по голове, как огромная градина, заставляя тихонько шипеть и усиливать возводимые мною щиты.

Эстен, помогавший Ренду обыскивать комнату и стаскивать в кучу вещи, которых в этой комнате не должно было быть, мрачно сопел, а на самого командира лучше было не смотреть.

Айнор же сопровождал каждую находку бледнеющим лицом и дергающимся желваком и невпопад раздавал детям какие-то странные обещания. Катание на лодке и жаренная на костре рыба, пони и собаки, новый флюгер с колокольчиком и еще что-то, о чем сами ребятишки, похоже, когда-то просили, но давно забыли.

Хлопотуха, которую освободили первым делом, молнией летала по комнате, перетрясая перинки и подушки, добавляя в кучу новых находок. Тут были и тщательно упакованные в чехлы и спрятанные в укромных местах амулеты самого разного назначения, подвешенный за шкафом пакет с маковками подозрительного вида, шнуры и плетки, рубашки вроде смирительных и с десяток фиалов с какими-то зельями.

– Это лекарство, – поморщилась Нел, увидев этот арсенал, – для непослушных детей. Горькое…

– Я вылью его в глотку самому большому монстру, – скрипнув зубами, пообещал король, и дети притихли.

Затем Анелли не выдержала и очень тихо, оглядываясь на окна, шепнула:

– Юте?

– И ей тоже, – покосившись на сына, тихо буркнул король и нехотя добавил: – Если она стоит за всем этим.

– Нужно было лучше прятать свои тайны, – мгновенно огрызнулся Ренд. – Но об этом в другом месте.

Быстро и аккуратно упаковал находки в мешок и повесил его на плечо:

– Элни, мы готовы.

– Я тоже. Хло, с тобой останется Эстен. Двери никому не открывай, кроме меня. Следи за детьми, накормишь, уложишь спать.

Хлопотуха серьезно кивнула и поправила висевший на шее маленький свисток.

– А мне указания? – шутливо вытянулся передо мной Эст.

– Береги детей, – сказала я совершенно серьезно. – И Летти.

– И сразу зови, если что, – строго глянул на побратима командир.

Король бережно посадил детей, чмокнул в макушки и первым вышел из комнаты, пряча от нас лицо.

– Элни, как там с резервом?

– На сферу хватит.

– Я дам накопители, – не оглядываясь, пообещал Айнор и, уже сидя в сфере, спохватился: – А куда мы?

– Сначала в подвал, – коротко ответил Райвенд. – Хочу вытрясти из этой… Кстати, она в самом деле была…

– Райв! – одернул его король. – Я все-таки тебе отец.

– И не только мне, – дерзко фыркнул командир. – Однако сейчас ты свидетель преступления, которое я расследую по закону цитадели как первый магистр, открывший это нарушение.

– Ты ведь мастер третьей ступени? – на миг отвлеклась я от управления сферой.

– Прости, любимая, не успел сказать. Мне его присвоили лишь вчера, за сыроварню.

Я только пожала плечами – за что его прощать? Это звание он заслужил честно, и странно, что не получил раньше.

– Элни? – через пару секунд начал волноваться командир. – Ты обиделась?

– На что?

– Элни, у них и для тебя приготовлена награда, – расстроенно выдал он чужой секрет, а у меня почему-то стало светлее и теплее на душе.

Прежде только отец так огорчался, если случайно не угадывал, какой подарок я мечтала получить на день рождения. Мать относилась к этому проще: открывала передо мной все свои шкатулки и разрешала взять любое украшение. И всегда потом смеялась, утверждая, что если бы выбирала сама, то взяла бы эту вещицу в последнюю очередь.

– Если ты сейчас попытаешься сказать, что я тебе позавидовала… – Пришлось пригрозить ему непридуманной карой, и Ренд успокоился, быстро поцеловал меня в щеку и примолк, задумавшись о чем-то явно нерадостном.

Однако долго размышлять ему не пришлось: мы уже влетели в знакомый подвальный тупичок и застыли от неожиданности.

Нас кто-то опередил.

И не нужно быть пройдошливым дознавателем, чтобы это понять. Недавно поставленный на решетку щит исчез, дверца была лишь прикрыта, и из-под нее воровато струился синевато-прозрачный дымок.

– Грязный винт! – с силой выдохнул Ренд и приказал мне: – Высади меня и жди здесь.

– Меня тоже, – властно велел его отец, когда я молча исполнила распоряжение командира.

– Нет.

– Элни? – изумился он. – Я, конечно, очень тебе благодарен…

– А вот это тут ни при чем, – строго прервала его и добавила фразу, ставшую в последнее время почти моим девизом: – Я – наемник и здесь на задании вместе со своим отрядом. А командир в отряде может быть только один.

– И не важно, что этот командир – мой сын? – не выдержал король.

Я оглянулась и с интересом уставилась ему в лицо, пытаясь понять, стоит немного помочь Ренду в выяснении отношений с родителем или нет. И, возможно, еще два дня назад я бы просто отвернулась, одарив его холодным взглядом, но сегодня уже что-то изменилось. Не сильно, всего на воробьиный скок, как прибавляются деньки после зимних морозов, но я уже не просто «щит Гина».

– Ваше величество, – вспомнив манеру наставника переходить на придворное обращение с теми магами, кто почему-либо пренебрегал правилами цитадели, – а вы не забыли, что давно умерли для сына? Что он горько оплакал вашу гибель, проводил в последний путь ваш прах и потом рвал себе сердце, вспоминая о несделанных шагах и несказанных словах? Взяв, как могут лишь те, кто не успел растерять совесть и разум, всю вину за это на свои плечи? Еще далеко не такие крепкие, как сейчас… И в том, каким он стал, нет вашей заслуги. Он сам решил заниматься магией, сам пришел на базу, сам тренировался целыми днями на полигоне, когда весь дворец считал, что малахольный принц мазюкает никому не нужные сине-золотые узоры. Вы ему в этом не помогли, хотя были недалеко. Так почему теперь решили, что он взял вас в отряд не на место стажера, а своим командующим?

– А ты строга к чужим ошибкам!

– Ошибка – это действие, которое человек совершил нечаянно, но раскаялся и постарался исправить. А ваше величество шесть лет игнорировало сына, пока он не устроил забастовку, но и тогда не сразу заметили, во что он одет. Я бы никогда не упомянула об этом, с тех пор прошло много лет, если бы сегодня сама не видела, как вы не однажды намеренно втыкали в вашего младшего сына невидимый кинжал, не обращая на него внимания.

– Элни! – белея, взрыкнул Айнор.

– Для вас – Гина. Или Элгиния, когда мы на службе. И не рычите, я ничего не боюсь. Но за мальчика мне было очень обидно, и Ренду – тоже. Он вообще очень чуткий, ранимый и не терпит несправедливости.

– Спасибо, любимая, – произнес за спиной знакомый голос, и я вмиг забыла про короля.

– Ну?

– Поставь тут щит и вези к портальщикам… Боюсь, он уже ушел.

– А она? – Я смотрела в сумрачное лицо напарника и все отчетливее понимала, как зря задала этот вопрос.

Ведь ясно, что после провала злобная и недалекая пособница стала неведомому шпиону обузой и ненужным свидетелем.

– Отравлена… совсем недавно. Я закрыл стазисом, возможно, магистрам удастся ее вернуть. А с ее убийцей разберется Неверс, он скоро придет. Я счел нужным отправить ему вестника.

– Темные силы! – выдохнул бывший король и больше не проронил ни слова.

У портальщиков было тихо и пустынно. Маги сидели за отдельными столами, каждый со своим амулетом. Поочередно приводить людей на портальный круг – не самая легкая задача, но намного труднее таким способом отправлять толпу, особенно если в замке или крепости властвует паника. Однако другого выхода просто нет. В замке пока всего один действующий круг, вписанный в крохотную еще портальную систему Харгедора.

– Какие новости? – первым делом справился Айнор, оказавшись в просторном помещении с тремя входами.

Судя по всему, изначально оно предназначалось под гардеробную или караулку.

– Волна нечисти накрыла долину Огора. Там один городок и несколько сёл, всех вывезти не успели, – хмуро отчитался маг, на столе которого стоял большой почтовый артефакт. – Не смогли уговорить. Детей и женщин собирали силой, а старики спрятались по погребам. Думают, песчанки там не достанут. А вы по делу?

– Кто-нибудь уходил из замка за последние полчаса? – задал вопрос командир, показав портальщикам амулет магистра.

– Только хозяйский лекарь. Сказал, его срочно вызвали к умирающему пациенту.

– Куда? – огорченно рыкнул бывший король.

– Мы отправили на базу, а куда он оттуда – не спрашивали.

– Давно?

– Четверть часа назад.

– Бесполезно, – качнул головой Ренд в ответ на безмолвный вопрос отца. – За это время можно три раза уйти с базы на Тезгадор, а потом куда угодно. И никто не возьмется отследить его путь.

Портальщики только согласно кивали, подтверждая истину, которую король не мог не знать.

– Тогда мы в кабинет. Если ветер изменится или придет предупреждение – сообщайте немедленно, – решил Айнор и вышел прочь.

Мы шли следом, не собираясь напрасно тратить энергию, но он вдруг оглянулся и хмуро попросил сделать сферу.

– Элни? – взглядом справился командир, и я не стала вредничать.

Создала сферу и стремительно понеслась по лестницам и коридорам, втайне желая только одного: сесть где-нибудь в уголке и спокойно помолчать, обдумывая последние события. В спешке и суете этого дня меня не покидало ощущение, что в ворохе новостей и открытий мы упустили нечто важное.

И точно знала, что ни сидеть, ни лежать не буду. Поиграю и поговорю с малышами, проверю, как здоровье Летти… И неплохо бы проверить привязку щитов к амулетам и сменить накопители.

Смутная мысль мелькнула где-то на задворках сознания, и я тут же за нее уцепилась, в надежде, что это и есть тревожащий меня вопрос. Даже сферу резко остановила, чтобы не отвлекаться на повороты.

– Что случилось? – встревожился сидевший позади всех король.

– Тсс, – остановил его Ренд, изучивший мои привычки не хуже, чем я – его и Эста.

– Райв, – пробормотала я, не открывая глаз, – а платье на ней было?

– Откуда ты знаешь? – изумился он и сразу насторожился: – Как догадалась?

– Мой щит был только от проникновения, но такие же стоят по всему замку, а он пошел точно в дальний подвал. Я бы сказала, что у него была привязка на амулет или любой камень, если бы сама не сняла с нее все до последнего колечка. Даже жемчужные заколки из волос. Но что-то все же осталось, и, раз он забрал платье, значит, камни в нем все-таки были. В пуговках. Бывают такие, обтянутые таким же бархатом.

– Что нам это даст? – хмурился Айнор, но я уже гнала сферу дальше и больше не думала о преступнике.

В цитадели достаточно умных людей, знающих, как его найти и поймать, а для меня сейчас важнее другое. Отныне в подобных ситуациях я всегда буду ставить щиты с каверзной ловушкой, чтобы никакие негодяи не считали себя неуловимыми.

Глава одиннадцатая

Оставив короля и Ренда в кабинете, я намеревалась отправиться дальше, но Айнор позвал побеседовать. Приглашение хозяин замка сделал с такой безукоризненной вежливостью, словно он все еще оставался королем и милостивейше даровал разрешение на аудиенцию.

Мне очень хотелось отказаться, но это выглядело бы бегством от откровенного и явно неприятного разговора, да и любопытство просто грызло.

– Слушаю, – дерзко заявила я, усевшись в мягкое кресло.

– Я тоже, – кивнул Ренд, нахально подвинул меня и втиснулся рядом. – Может, пойдем на диван, любимая? Тебе не тесно?

– Нет, – пришлось сказать правду, – не тесно.

Он и сам ощущает, что тут вполне хватило бы места для небольшого котенка. К тому же в поле нам приходилось втроем ютиться в крохотных пещерках. Возможно, это не совсем прилично, но мы в форменной одежде, а воины не привыкли сидеть с удобствами, как придворные щеголи.

– Я бы никогда не стал говорить на эту тему, – сев за свой стол, произнес Айнор, не глядя на нас, – но с каждым часом убеждаюсь, что у Райвенда более чем серьезные намерения.

– Ты все верно понял, – немедленно подтвердил Ренд. – Элни – именно та девушка, которая станет моей женой и матерью твоих внуков.

– Завидная уверенность, – бледно усмехнулся его отец. – Не каждый мужчина может похвастаться подобной.

– Характер у всех разный, – невозмутимо подтвердил командир, с улыбкой глядя на меня. Но никакого веселья в его голосе я не чувствовала, а следующие слова хлестнули неожиданностью, как внезапная гроза: – Лично мне за последние шесть лет стало ясно, что я однолюб.

– За сколько?! – В голосе короля сквозь изумление явно слышалось неверие, но он тут же сменил тему: – Извини, я хотел поговорить о другом. Все знают, как погибли мой отец и старший брат… Так вот, все рассказы про лавину и охоту – чистая ложь. Они погибли тут, на Харгедоре. Всех нас манят опасности, но еще больше – настоящее дело, а не болтовня на балах и приемах. Именно за это твоя бабушка возненавидела этот материк и цитадель яро и навсегда, твердо пообещав прыгнуть с башни, если узнает, что я тоже хожу бить монстров. После гибели отца она потеряла вкус к жизни, слегла и таяла на глазах… Каждый день мать заговаривала об отборе – ей хотелось оставить меня под надежным присмотром. Сначала я сопротивлялся, обзаводиться семьей в двадцать лет у меня не было никакого желания, но скоро сдался. Невесты были красивы, милы, хорошо воспитаны и… одинаковы. Выделялись всего две или три, и я выбрал Ютенсию. Ее горячее желание понравиться, победить ни для кого не было тайной, и весь дворец смеялся над ней почти в открытую, а мне вдруг стало жаль девушку. Но уже через год, когда не стало матери и Юта надела ее корону, я вдруг отчетливо осознал, что рядом совершенно чужой человек. Ее волновали только балы, приемы, наряды и интриги. Она сполна отомстила всем шутникам. Тогда мне еще казалось, что дети заставят ее измениться, стать мягче и добрее, но рождение Альгерта убило все эти надежды. Юта его почти ненавидела за то, что несколько месяцев пришлось ходить в бесформенных платьях и есть не самые изысканные блюда, а то, чего вдруг захочется, – вроде мороженой вишни или моченых яблок. С первого же дня жизни Герт был отправлен к нянькам, и Юта забывала о нем на долгие декады и месяцы. Его матерью стал я. И вот тогда, несмотря на возраст, вдруг понял, что в жизни самое главное. Не дворцы и поместья, не короны и сундуки сокровищницы, а вот это маленькое существо, которое ты привел в сложный и далеко не всегда добрый мир.

Он смолк и некоторое время молча катал по столу некрупный изумруд. Потом вздохнул и продолжил свое нелегкое повествование:

– О том, сколько она потребовала за рождение Райва, говорить не буду… и до сих пор не рассчитался. Некоторое время мы жили, поддерживая видимость счастливой семьи. Я изо всех сил старался притворяться, будто не замечаю, как она изо всех сил балует Райвенда, старательно делая из него капризную девчонку. Иногда от бессилия скрипел зубами, но договор не нарушал, ждал заветного десятилетия. И конечно, сразу заметил, что с сына наконец исчезли кружевные рубашечки и дурацкие штанишки… но, прости, Райв, не поверил серьезности детского бунта. Отлично понимаю, как неприятно тебе это слышать, но лгать не хочу. Я наблюдал за вашим противостоянием три дня, особенно бдительно следя за действиями Юты, так как уже знал, что ради победы она способна на все. И когда понял, что ребенок не просто капризничает, а ведет войну за свою свободу и никаким уловкам и подкупам не сдастся, решил, что пора вмешаться.

– С детства не терпел принуждения обманом и хитростью, – спокойно подтвердил Райвенд, помолчал и добавил: – Но всегда готов выслушать разумные доводы.

– Не всегда, – фыркнула я тихонько, вспомнив паучью пещеру. – Иногда ты непробиваемо упрям.

– Только когда речь идет о твоей безопасности, любимая, – так же спокойно отрезал он и тут же, поймав мою руку, нежно поцеловал ладонь, которую я поспешила отнять. – Но это сильнее меня. Без тебя все остальное теряет смысл.

– Вот даже как! – изумленно поднял бровь Айнор. – А почему тогда вы не женаты?

– Она еще не решилась. – Похоже, Ренд наконец поверил отцу, раз начал объяснять ему наши отношения с такой откровенностью.

– Ты сам только вчера освободился. – Я сочла нужным добавить немного ясности. – И пока даже не знаешь, покинули уже дворец претендентки на твою свободу или нет. Хотя одна из них наверняка попытается доказать, что ее выгнали несправедливо.

– Ты про Савиллу? – сразу понял напарник. – Пусть попытается. Несколько лет в северном монастыре остудят ее пыл и прояснят мысли.

– Что за претендентки? – мрачно осведомился бывший король.

– В невесты, – нехотя процедил Райвенд.

– А ведь она мне слово давала, – яростно стукнул кулаком по столу Айнор, – не принуждать вас с Гертом к смотринам и женитьбе на нелюбимых! И обманула. Сначала его, а потом и тебя. Но как ты мог согласиться?

– Когда мать плачет… – буркнул командир и снова нежно поцеловал мою ладонь, но в этот раз я не стала сопротивляться. Раз это приносит ему облегчение – пусть целует, я потерплю.

А вот королю глаза все-таки придется открыть.

– Ее уже осудили и отправили в Южный монастырь, под надзор цитадели, – вздохнув, тихо пояснила я.

– И до чего же она додумалась, – пораженно охнул Айнор, – раз даже цитадель…

– Попыталась отравить, – с ненавистью скрипнул зубами Райвенд и открыто глянул в лицо отца: – Но ты хотел еще что-то рассказать?

– Да… – задумчиво переводил взгляд с него на меня бывший король. – Я был уверен, что так и доживу потихоньку свой век, но внезапно влюбился. Как снег на голову, как ураган, сносящий горы и возводящий новые. Это было сильнее меня. Утешало одно: Альгерт уже был взрослым, Райв переступил второе совершеннолетие. Но оставить трон и сыновей все не решался и тщательно прятал Летти ото всех. Однако Ютенсия все равно нашла и подослала бандитов. Мой маа погиб, защищая хозяйку. А у нее от испуга начались роды. Вот тогда я попросил помощи у цитадели. И через несколько дней «погиб». Но Юту честно предупредил, что намерен тайно с ней развестись. Разумеется, бесплатно она меня не отпустила, потребовала заодно отречься от титула и сыновей. Первую часть я исполнил, а насчет второго даже говорить категорически отказался. Мы торговались, как восточные купцы на приморском рынке, и после трехчасового спора я пообещал не вмешиваться в вашу жизнь без особой необходимости. Мы с Летти поселились в маленьком поместье, выделенном мне цитаделью, и несколько месяцев я считал себя предусмотрительным, а свою семью – защищенной. Пока однажды не услышал из детской комнаты леденящий душу крик. Я был там через несколько секунд, но она успела уйти, до икоты перепугав ребенка и Летти боевым жезлом. А напоследок еще и осыпала площадной бранью. Судиться с ней я отказался, не хотел втягивать в эту войну еще и детей. Просто попросил цитадель отправить нас сюда. С тех пор мы жили в разных городах, я выполнял для цитадели различные задания, Летти растила малышей. Два года назад мне предложили купить этот замок, и я согласился. А еще через несколько месяцев Летти вдруг попросила принять в гувернантки ее несчастную родственницу, скрывавшуюся от тирана-мужа и якобы сбежавшую в чем была. Теперь я понимаю, что это нас снова нашла Юта, а тогда был только рад, что Летти будет не так одиноко и кто-то поможет с детьми. Сам я прихожу домой на два-три дня, и помощи от меня мало.

– Ваше величество, – задумчиво поинтересовалась я, – вам же очень не хочется все это рассказывать, так зачем вы это делаете?

– Она у нас еще и умна, – вдруг светло улыбнулся хозяин и хитро прищурился: – Обещаю ответить честно, если ты снова будешь называть меня просто Айнором.

– Хорошо, Айнор.

– Мне очень хочется, – медленно произнес он и горько вздохнул, – чтобы мои дети никогда не стали врагами из-за совершенных мной ошибок. Сам я ни грана не жалею о том, что когда-то выбрал не ту женщину, наградой за все стали рожденные ею сыновья. А тем более не могу жалеть о том, что однажды встретил Летти… И хочу попросить у Элни прощения за поступок жены, определенно это Кейла ее настроила.

– Я ее ни в чем не виню, – твердо ответила я.

– А откуда взялся тот лекарь? – вдруг спросил отца Ренд.

– Сам пришел, – снова помрачнел Айнор. – Представился просто травником, потерявшим при нападении винтов все имущество и семью. У меня не хватает людей, беру всех, кто пройдет тайную проверку амулетом истины.

– Значит, он сильнее амулета! – сам сложился у меня вывод.

– Отец, – пользуясь моим нежеланием спорить при его родителе, Ренд приобнял меня и легонько прижал к себе, – мы с Элни никогда не обидим твоих малышей и любых других. И Герт, я уверен, тоже. Он ведь о них знает?

Король только виновато кивнул.

– Тогда у меня остался только один вопрос: ради чего ты должен столько работать, чтобы прокормить детей? – испытующе смотрел на отца принц. – Ведь у тебя были свои деньги, и немалые. Даже я уже могу купить себе любой замок.

– Как интересно, – шутливо насторожилась я. – А зачем в таком случае ты выпросил у меня угол?

– Так ведь твой угол в сто раз лучше любого дворца, – мгновенно ответил Ренд. – Для чего мне дворец без тебя, любимая? Когда поженимся – куплю, какой ты пожелаешь. А сейчас хочу услышать ответ…

– Странно, командир, – с деланой подозрительностью прищурилась я, внезапно ощутив сочувствие к его отцу, всю жизнь расплачивавшемуся за невинную ошибку юности. – Обычно ты внимательнее. Он же сказал – королева его обобрала и до сих пор получает долги. Поэтому теперь любопытно мне, кто сейчас хранит тайное богатство Ютенсии и какие указания насчет него получил.

О том, что искать эти деньги в королевской сокровищнице и даже в столичном банке бесполезно, говорить не имело смысла. Всем нам и так было ясно, что Юта никогда не сделала бы подобной глупости.

– Другого выхода не было, – нехотя согласился Айнор и хмуро усмехнулся: – Разумеется, деньги я отдаю не ей. Пересылаю одному торговцу, вроде за оружие. Он передает другому. Раскопать всю цепочку мне не удалось. Она мигом узнала и прислала вестника.

– И чем пригрозила? – снова не сдержалась я.

Бывший король не ответил, только горько вздохнул.

– Неужели детьми? – помрачнел Ренд и решительно достал почтовый артефакт. – Извини, отец, но терпеть и прощать такие вещи я не собираюсь. Хотя от матери и не отказываюсь, но уверен – она либо помешалась, либо заигралась во всемогущество. А за это следует наказывать или лечить.

Мы молча проследили, как он отправил вестника, и почти одновременно поднялись с кресел. Я намеревалась проведать детей и проверить защиту, теперь мне начало казаться, что она недостаточно мощна. Ведь ставя ее, я вовсе не рассчитывала, что против моего умения будут мощные артефакты из королевской сокровищницы.

Куда собрались отправиться отец с сыном, меня ничуть не заботило. И вовсе не из-за равнодушия, его я к Ренду никогда не испытывала. Просто мне сейчас не нужно спрашивать, куда идет командир. Когда над нами стоят мои щиты, я могу найти его за несколько секунд по амулету напарников. Кроме того, должна быть связь по королевским медальонам, но заняться ее изучением мне пока не хватило времени.

По дороге я размышляла о короле, который неожиданно оказался очень интересным, благородным, ранимым и, несомненно, добрым человеком. Доброту и честность всегда ценила в людях превыше всего – и благодаря собственному опыту, и помня рассуждения Манефы.

– Девицы как сороки, – мягко посмеивалась она. – Любят все блестящее. Но поверь старухе, цветочек мой лазоревый, внешний блеск многих людей – лишь оболочка. Глянешь на иного павлина – ах как хорош! Прямо картины с него писать надобно… И плечист, и речист, и глаз горит, и бровь говорит – юные дебютантки к его ногам сами падают перезрелыми яблоками. Да и чужую беду при случае так сноровисто разрешит – на словах, конечно. И на охоте он самый ловкий, и в танце закружит, как на карусели, – душа в облаках. Но довелось мне видеть, в какое унылое, брюзжащее и неловкое существо превращаются подобные франты, если судьба пошлет им серьезное испытание. А вот с добрыми и тихими зачастую происходит прямо противоположное. Они и выход из беды найдут, и родным помогут, и слабых поддержат.

Бабушке я поверила, конечно, но все же мечтала именно о таком – ярком и дерзком красавце, пока не влюбилась в Ренда. А он именно добр и смел, и теперь мне понятно в кого.

Хотя однажды не сдержался, но в той ситуации не так просто было сохранить невозмутимость и способность рассуждать здраво. К тому же Юта усиленно подливала масла в огонь – чужими руками, как обычно.

Поймав себя на том, что незаметно перешла на рассуждения о достоинствах Ренда, я сердито зашипела. Нет, ну каков нахал: обложил, как зверя в берлоге, и выхода не оставил! В такой обстановке я через декаду поверю, что он – моя судьба, и впереди него побегу к храму!

Решительно выкинув напарника из мыслей, открыла оставленное для себя отверстие в щитах и вошла в детскую. Чтобы уже через минуту на цыпочках покинуть это сонное общество. Хотя ночь еще не наступила, но ребятишкам вполне хватило приключений. А Эстен спал по привычке всех воинов, не терявших времени на привалах, и меня это порадовало. Невыспавшийся мечник – не лучший напарник в бою.

Из детской я отправилась на чердак, поменяла накопители, проверила купол и добавила еще защиты… на всякий случай. Неизвестно, кого еще изловчилась подкупить бывшая королева, но о том, что враги могут быть рядом, забывать не стоило.

Ренд нашел меня на крыльце, возле полностью накрытого прохода в запруженный животными промежуток между стен. Словно понимая, что им желают добра, коровы, овцы и лошади стояли смирно, жуя овес и плитки прессованного сена, принесенные цитаделью. Таскать сюда корм из деревень не было ни сил, ни времени.

– Устала? – спросил напарник, уже привычно обнимая меня за талию, и заглянул в глаза: – О чем ты думаешь, Элни?

– Тебе не понравится мой ответ.

– Значит, о ней… Я и сам постоянно ломаю голову, ради чего она портила жизнь самым близким людям? Почему не хотела жить с нами в мире, а старалась подмять всех под каблук? Вот зачем ей потребовалось, чтобы я женился на Савилле? Ведь девчонка простовата, как селянка, и ничего не смыслит в интригах, значит, помощницей ее величеству никогда не стала бы.

– Райвенд, меня тоже именно это смущает. Если она обожает тебя, как думает все королевство, то зачем обрекает на союз с нелюбимой? И за что Савилле такая участь, как у нее самой? Ведь по себе знает, насколько тяжко живется нелюбимым женам. И на Ликонтию насмотрелась…

– Я тоже насмотрелся, поэтому буду спать в твоем уголке, пока ты не поймешь… – Он резко смолк и уткнулся лицом мне в висок, отодвигая опущенный козырек шлема.

– Ренд! – взмолилась я немного погодя. – Ты меня слишком подгоняешь! Лучше скажи, что ответила цитадель?

– Ураган наискосок пересек узкую часть материка и, теряя силу, постепенно уходит в море. Нас он заденет через час, но только краем. Возможно, один-два роя нечисти и доберутся, но скорость у них уже не настолько большая, как прежде. Есть еще более приятные новости. Как ты знаешь, рои состоят из четырех видов полумагических насекомых. Так вот, ураган их разделил и разметал и наши собратья добивают маток.

Да, это знали все наемники. В роях главенствовали огромные матки, они поглощали приносимую добычу и несли яйца. Еще были няньки, воины и добытчики, или охотники, самые мелкие, многочисленные и беспощадные. Словно туча ожившего песка стирающие всех теплокровных существ, каких почуют на своем пути. Добычу они сдавали нянькам, а те кормили маток и потомство, растущее с немыслимой скоростью. Воины охраняли и оплодотворяли маток и переносили с места на место. Двигались они намного медленнее, чем добытчики, и если самых легких охотников уносило ураганом за несколько лиг, связь нарушалась и матки начинали голодать.

– Они сожрут друг друга? – поинтересовалась я.

– Не знаю. Но думаю, ставить эксперименты никто не будет. Выморозят всех и сожгут. А как только закончат, магистры придут сюда. Идем, перекусим пока.

Он тихо вздохнул, слегка отстранился и повел меня в дом.

В примыкавшем к входным дверям просторном полутемном зале поселили последних прибывших селян, в основном мужчин. Женщин и детей, хоть и в тесноте, разместили по комнатам. Сейчас тут было тепло и необычно оживленно, пахло сеном и едой.

Одна из поварих разливала по мискам густое варево из поставленного на скамеечку котла, вторая, явно селянка, клала сверху по куску мяса.

– Ну как там, господин маг? – завидев нас, спросил немолодой дородный бородач.

И вмиг стих звон ложек, все с надеждой уставились в нашу сторону.

Ренд уверенно повторил им то, о чем минуту назад рассказал мне, ответил на вопросы и пояснил, что сразу, как только стихнет ветер, домой идти нельзя.

– Вы же взрослые и умные люди, прекрасно понимаете, что все монстры хотят жрать. Каждый день. А там, где ураган пронес тучи нечисти, сейчас нет ни дичи, ни птиц, ни грызунов. Никого. Они вмиг по капле растаскивают любое существо, даже лягушек и змей. И никакая одежда или стенка не спасает – только щит, да и то особый. Я бью здесь монстров уже третий год и видел, что остается от винтов – это такие огромные ящерицы, которые живут в песке. Только дырявая, как сито, шкура, она у них покрыта кремниевыми чешуйками и нечисти неинтересна.

– А вот нечисть, – спросил седой старичок с хитроватыми выцветшими глазками, – разве это не духи предков? Или живущие в деревьях дриады и болотные огни?

– Нет. Духи и огни пока живут только в твоих сказках, – свойски подмигнул ему Ренд. – А нечистью мы зовем новые виды насекомых и мелких существ, стремительно мутировавших на сильных источниках магии. Нечисть – от слова «нечистокровные», ведь без магии они никогда бы не появились.

– А девушки у магов тоже воины? – нагло ухмыляясь, осведомился молодой, но уже гладкий, как откормленный бычок, парень и окинул меня откровенным взглядом.

Тонкий жезл возник в руках Ренда мгновенно, как по команде «крысаки!», но я оказалась быстрее. Захватила нахального дурня малым щитом, подняла под потолок и прокатила на невидимой карусели. И только потом, сообразив, что никто из застывших столбами селян не понимает, кто и за что так треплет их сородича, добавила зловещего алого цвета и щиту, и идущей от него к моей руке лиане.

– Что тут происходит? – встревоженно спросил торопливо спускающийся по лестнице Айнор.

– Леди Элгиния демонстрирует вашим гостям свои умения, – ледяным тоном очень любезно пояснил ему Ренд. Глянул наверх и небрежно добавил: – Пожалуй, его можно отпустить.

– Прямо там? – задумчиво переспросила я.

– Нет! – взвизгнуло сверху.

– Можно и прямо оттуда, – не менее холодно рыкнул бывший король. – Мне нисколько не жаль дурака, осмелившегося оскорбить единственную защитницу, держащую щит над замком и всеми нами.

– Прости его! – дрожащим голосом взмолился старичок, снизу заглядывая мне в лицо. – Он и в самом деле дурак, но мать жаль, добрая женщина!

– Ну только ради матери, – помолчав, словно нехотя решил Айнор. – Но за свой язык отработает у меня в замке полгода. Подручным кузнеца.

Сверху донесся расстроенный стон, и это примирило меня с наказанием, на первый взгляд казавшимся повышением статуса.

Глава двенадцатая

Магистры появились, когда мы, спокойно поужинав и перейдя в кабинет, обсуждали последние новости. Как выяснилось, на этот раз нам повезло: ни один рой до замка не добрался. Ветер за окнами еще бесновался, но далеко не с той силой, что утром. Я даже решилась снять пару самых мощных щитов, тянувших просто немереное количество энергии, и потому сразу ощутила волнение, сопровождавшее сработавший портал.

– К нам гости, – сообщила собеседникам, и оба утвердительно кивнули, давая понять, что королевские медальоны это тоже почуяли.

– Добра вашему дому! – первым в кабинет ворвался Стай, окинул меня придирчивым взглядом и попросил: – Мы бы поели.

За ним шли Неверс и Боуренс.

– Пойдем в столовую или приказать принести сюда? – предложил король и замер, обнаружив, что Ренд уже дергает звонок.

– Срочно закуски и побольше мяса, – бросил принц заглянувшей в кабинет служанке таким тоном, что ее словно ураганом унесло.

– Спасибо, – утомленно усмехнулся мой наставник, шлепаясь на стул. – Воин воина с первого взгляда понимает.

Я тоже видела, как вымотаны маги, и искренне жалела, что пришлось лишать их заслуженного отдыха, но судьба спящих под защитой Эстена женщины и детей сейчас была важнее всего.

– Кто доложит? – оглядел нас Неверс и остановил хмурый взор на мне: – Элгиния, поясни, что произошло?

Недавние события были еще свежи в памяти, не утратившей ни остроты ощущений, ни малейших деталей. Даже наоборот, теперь всплывало многое из того, что прошло без внимания. Наверное, именно поэтому говорила я несколько сумбурно и эмоционально, неожиданно даже для себя вспоминая не замеченные в спешке и тревоге странные подробности и настораживающие мелочи.

Служанки почти бегом притащили несколько подносов, заставленных едой, но, не желая прерывать рассказ, я просто отобрала у них ношу воздушной плетью и водрузила на стол, выставив ошеломленных девиц за дверь. Никто из магов и бровью не повел, словно это было самое обыденное обращение с прислугой.

Они и ели потом очень тихо, внимательно слушая меня и стараясь не отвлекать даже звоном вилок.

– А лекарь ушел с портального круга… – закончила я докладывать, на секунду задумалась и запоздало удивилась: – Хотя у такого сильного мага вполне мог быть портальный амулет.

– Возможно, и есть, – согласно кивнул Неверс. – Но все именные амулеты имеют особые отличия, и тогда мы легко проверили бы на базе, кто прошел. Ведь уйти с Харгедора домой напрямик, минуя большой стационарный портальный круг, невозможно. Но ты молодец, запомнила такие детали, которых не заметил бы ни один мужчина. Многие сочли бы, что он снял с нее платье по другой причине, – например, желая продать. А теперь ясно, что он скорее завернет в него камень и утопит… Ладно, я поел. Айнор, отведи меня в подвал, посмотрю на жертву, потом пойдем к твоей жене. Калиана обещала быть через полчаса. А вы, – он оглянулся на нас с Рендом, – можете идти в цитадель, вас ждут. Я приду чуть позже, а за щитами пока присмотрит Боуренс.

– Без Эста… – сказали мы хором и смолкли.

– Сейчас его отпущу, – ухмыльнулся Стай. – Гина, у тебя там ловушек нет?

– Конечно есть, – вставая с места, строго глянула я на некстати развеселившегося наставника. – Тут полный дом чужих людей. Возможно, лекарь оставил помощника. И хлопотуха тоже караулит.

– Кстати, можете ее увести, – оглянулся от двери Айнор. – Я куплю себе на днях. И привезу вместе с маа.

Я только огорченно поджала губы. Ни один маг не сможет увести хлопотуху от детей, с которыми она провела хотя бы пару часов. Только вторая хлопотуха, и то если она прежде заняла это место.

– Ей придется доставать другую, – вместо меня отказался Стайн и вдруг замер, словно сраженный неожиданной мыслью. А потом повернулся и ринулся за бывшим королем, успев лишь крикнуть на ходу, чтобы Эстена мы забрали сами.

– Ты не понял, о чем он догадался? – спросила я Ренда, снимая ловушки.

– Сам про это думаю, – хмуро признался он и неожиданно быстро чмокнул меня в щеку. – Но разговор шел про хлопотух.

– Меня тоже удивило, – призналась осторожно, опасаясь задеть больное место командира, – почему он до сих пор не завел ни хлопотуху, ни маа? Ведь у него был один, помнишь? Следовательно, дрессировать их он умеет. Значит, причина в чем-то другом…

Эст уже не спал, и мы, проверив женщину и детей, забрали его с собой. Заперев щиты, я уже привычно создала сферу, набросила на отряд невидимость и доставила в портальную комнату. Чтобы через несколько минут оказаться на точно таком же круге, только в светлом портальном зале новой базы.

– Элгиния! – окликнула спешащая навстречу Калиана. – Я опоздала?

– Нет, все еще там. Это нас уже отпустили.

– Уф, – нарочито обмахнулась она рукой. – А тебя уже ждут в зале совета, лучше иди малым порталом.

– А нас? – мрачно буркнул Эст.

– Ты тут новичок? – иронично приподняла брови магистресса. – И не слышал, что оттуда никого не выгоняют?

– Иногда такие вещи нужно говорить прямо, – проводив ее взглядом, удрученно буркнул мечник. – Тем, кто воспитан на бесконечных запретах, очень непросто поверить в подобную свободу, похожую на вседозволенность.

– Если еще не веришь и сомневаешься, значит, пока не дорос или не созрел! – Подхватив меня под локоток, Ренд уверенно шел к портальным кабинкам.

Зал совета был именно залом – высоким, просторным и круглым, как арена. Выйдя из портальной кабинки, мы на миг невольно растерялись, глядя на загадочно сиявшие под потолком созвездия разноцветных светлячков, на пышные кусты комнатных растений, стоящих под окнами, и удобные кресла, окружавшие накрытые к чаепитию столики.

Если бы я никогда не попадала сюда прежде, то решила бы, что портальщики ошиблись, отправив нас в столовую какого-то дворца, где готовились к балу или приему.

– Я Тисент, – вежливо представился мгновенно возникший рядом встречающий маг, – Вы хотели о чем-то спросить или поговорить? – осведомился он с доброжелательной улыбкой.

– Я Элгиния, меня сюда позвали, – кротко сообщила я, помня, что каждый должен сам ответить, ради чего решился побеспокоить занятых магистров.

– Райвенд, жених Элгинии, – суховато бросил Ренд. – Пришел с ней.

– Ты не против? – так же учтиво справился у меня встречающий.

– Нет.

– А я Эстен… хотел узнать… попросить помощи… – запутался мечник.

– Мы тоже хотели просить, чтобы ему помогли, – спокойно добавил принц.

– Садитесь где вам удобнее, – сделал широкий жест встречающий. – Выпейте чаю. Магистр скоро освободится.

Мы не сговариваясь прошли к стоящему у дальнего окна столику, покосились на густую ночную мглу, властвующую снаружи, и сели так, чтобы видеть всех приближающихся.

– Ты хотел говорить про Мартиса? – осторожно спросила я Эста.

– Нет, про дом. Ты ушла сюда… Ренд тоже. И мне вдруг подумалось, а какого винта тогда я как последний дурак сижу в этом дворце, который почти ненавижу? Ради чего наряжаюсь в парадные камзолы, давлюсь кислым вином и слушаю на приемах бредни придворных лизоблюдов, которые даже одного крысака не прикончили, а смотрят на меня как на жабу в манишке?

– Но разве не жаль потерять родной дом из-за какого-то оскорбившего тебя франта? – сочувственно справился незаметно появившийся Ансельз.

– Нет, – уверенно качнул головой мечник. – Никогда этот дом не был мне своим. Он родной для человека, который терпеть не может меня и наверняка уже не захочет забрать обратно дом. Поэтому я намерен его продать и купить здесь жилье поменьше, но поближе к друзьям.

– Хорошо, – невозмутимо согласился верховный магистр. – Тогда мы сами продадим твой дворец, а деньги положим на твой счет. А выбрать новый сможешь сегодня же, как только я поговорю с твоими друзьями.

– У меня от него секретов нет, – глянув на меня, заявил Ренд.

– У меня тоже, – заверила я, пытаясь придумать, как перевести разговор на Аленсию.

Сам Эст этого никогда не сделает, хотя и понимает, что справиться с волей Мартиса ему не под силу. А на Грайнора сейчас надеяться не стоит, у него столько своих бед, что не до чужих невест.

– Замечательно, – искренне обрадовался магистр, садясь напротив. – Тогда сначала с Элгинией. Ты не против, если я раскрою твой секрет?

– Чего? – поперхнулся чаем Эст и уставился на меня округлившимися глазами. – У тебя есть секрет?

– Мне думается, Ансельз имел в виду секретный подарок моих родителей, – кротко сообщила я.

– Именно, – подтвердил магистр.

– Тогда можешь говорить свободно, Эста мое приданое не волнует. Его даже приданое Аленсии не заинтересовало, хотя Мартис считает иначе.

– Вот как? – покосился на помрачневшего мечника Ансельз. – Ну тогда скажу коротко. Вы же знаете, что цитадель скупает на Тезгадоре дома, замки и поместья? Точно так же мы скупаем все это и тут, на Харгедоре. И готовы обменять с доплатой любое имущество наших собратьев, решивших переселиться сюда.

– Согласна, – сказала твердо, сразу сообразив, к чему он ведет.

Хотя мне пока не требуется замок или большой особняк, зато беженцам с Харгедора нужно жилье. И почему бы не продать им совершенно не нужное мне поместье, куда я езжу всего два-три раза в год. Особенно тем, кто готов взамен оставить свое? Цитадель никогда не пользуется бедственным положением неодаренных жителей, скупая у них имущество за бесценок, как делают многие торговцы.

– Отлично. Твое имение мы оценили в двести тысяч золотых, они уже на твоем счете. Если есть какое-то личное имущество, напишешь список, мы перевезем в замок родителей.

– Имение за двести тысяч? – потрясенно смотрел на меня Эстен. – Но это невозможно!

– Почему? – изумилась я и покосилась на притихшего побледневшего Ренда.

Только теперь я заметила, что белеет он, почти как Грайнор и вообще походит на отца не только глазами. У них одинаковый рост, цвет волос и стать, а в грации движений проскальзывает родственная схожесть.

– Мне казалось, – краснея, выдавил мечник, – будто Бенардина нарочно пытается женить меня на бесприданнице, чтобы изгнать из высшего общества… Она же вся зеленеет, встречая меня на приемах…

Эстен виновато глянул на меня и смолк, не замечая, что уже раскрошил вилочкой в кашу нежное пирожное.

– Но потом ты ведь понял, что ошибся? – хмуро бросил принц.

– Да, но так и не смог понять, какая ей выгода… – Похоже, Эстен уже проклинал себя, что начал этот разговор.

– Если Бенардина знала про поместье, – задумчиво сказал Ансельз, – то, вполне возможно, надеялась, что герцог перестанет тратить деньги на тебя. Хотя он отнюдь не бедствует, но им придется давать приданое за всеми четырьмя дочерьми. Однако цитадель считает, что ее интрига имела совершенно иную окончательную цель, и о ней вы частично догадались. Она желала, да и до сих пор желает выдать замуж за Райвенда свою старшую, внебрачную, дочь.

– Не может быть! – вникнув в его слова, ахнула я. – Так вот почему Сави была так уверена в победе, они ведь лучшие подруги…

– Ну, матушка, порадовала, – тихо, но яростно прорычал Райвенд. – Так вот, значит, кого она мне пыталась подсунуть. А герцогиня-то шустра, раньше всех сообразила: раз Карлос признал сына, то в случае чего герцогство достанется Эсту.

– О ней разговор особый, – доставая из кошеля пачку бумаг, магистр решительно вернул разговор в прежнее русло, – а сейчас Гине нужно выбрать себе замок.

– Выберет она, а куплю я, – веско предупредил принц, оглянулся на меня и тише пояснил: – Пора заводить свой угол.

– Как хотите, – преувеличенно равнодушно пожал плечами магистр и веером положил передо мной несколько картинок с описаниями.

Я смотрела на них, не дотрагиваясь, и чувствовала, как внутри нарастает протест. Нет, не против желания Ренда заплатить за дом, куда он мечтает привести меня. Это как раз правильно, иначе он потом не смог бы себя уважать. Но моя рассудительность и бдительность яро противились такому поспешному решению. Ну а интуиция подсказывала, что меня снова проверяют, прежде чем поднять на еще одну ступень бесконечной лестницы совершенства мага.

– Мне хотелось бы сначала узнать, – наконец решилась я, – установлены ли в этих замках порталы? Нам же необходимо каждый день быть на базе. И вообще, зачем спешить с покупкой? У меня пока есть дом, а если он кому-то понадобится, могу временно переселиться к Альми.

– А мы можем пожить в шатре, – живо поддержал меня Эст. – Мне не хочется селиться от вас далеко – хотя бы в соседних имениях. Сколько будет стоить мой дом? Я отдам со всеми вазами и картинами.

– Дурак! – прикрикнул на него Ренд. – Вот их-то нужно забрать обязательно. Как и ковры и самую необходимую мебель. Харгедорцы наверняка утащили из этих замков все ценное. Ты ведь мечтаешь привести туда Аленсию… Видел сегодня, на чем спят детишки в замке отца?

– Если я верно понял, – осторожно осведомился верховный магистр, – вы имеете в виду Аленсию Селонте?

– Да, – мгновенно насторожился Ренд и крепко сжал мою руку, до которой наконец добрался.

– Тогда вам будет интересно узнать, что сегодня утром, – Ансельз покосился на темноту за окном, намекая на разницу во времени, – Мартис Селонте отвез сестру на отбор, устроенный лордом Гарвитом.

В сердце словно что-то оборвалось. Взглянуть на Эстена я не решилась. Хотя, если судить по слухам, долетавшим до меня окольными путями, мой друг был не последним ловеласом, но никогда даже не заикался при мне о своих пассиях до случая с Савиллой. Но и к ней относился скорее как коллекционер к удачной находке. А вот Аленсия заинтересовала его совершенно по-другому, до этого мне не доводилось видеть, чтобы Эст вел себя с девушками настолько доверчиво и искренне. И теперь я всей кожей ощущала исходящую от друга боль. Да и сама испытывала не меньшую: за несколько дней Ленси стала мне настоящей подругой, а друзей нужно защищать и беречь, это я всегда знала твердо.

– Значит, сейчас мы идем туда, – беспрекословно объявил Ренд и нежно погладил мою руку: – Не расстраивайся так, Элни! Надолго мы ее там не оставим. Уже сегодня будет пить чай в нашем домике.

Мне словно бальзамом на душу капнули, так вовремя и к месту было его обещание, которое, я точно знала, Ренд обязательно выполнит. Он просто никогда не говорил того, чего не собирался делать. От благодарности защипало в носу, и я даже не обратила внимания, что он назвал мой домик нашим. Хотя, раз он там живет, как еще называть? Но вот идти втроем в замок герцога Гарвита нам точно не стоило. Конечно, Ленси мы уведем, но репутацию цитадели, да и самому Райвенду, подпортим основательно.

– Ансельз, – подняла я взгляд на наблюдавшего за нами магистра, – мне нужна помощь. Нам. Аленсия – наш друг, Эстен сделал ей предложение, и она его приняла. И кроме того, цитадель обещала ей открыть способности…

– Не продолжай, – остановил он мягко, – я все понял. Мы уже решили послать туда наблюдателя, хотя людей сейчас катастрофически не хватает. Но раз дело обстоит так, отправимся немедленно. Только Стайна дождемся, он просил. Это недолго. Если хочешь переодеться или умыться, успеешь сходить в свой замок, мы тебя оттуда заберем.

Разумеется, он был прав, являться в замок герцога Патерса Гарвита в походной форме мне не следовало. Да и вообще, лучше бы никогда туда не попадать. Лорд был единственным мужчиной на Тезгадоре, которого не волновали ни сплетни, ни приданое. Ведь только у него хватило смелости явиться к моим родителям с однозначным предложением два года назад.

– Я пойду с ней, – предугадав мое решение, поднялся с кресла Ренд и строго глянул на мечника. – Тебе лучше отправиться с нами, Эст. Надеюсь, в гардеробе моего будущего отца найдется для тебя чистая рубашка.

– Для всех найдется, – не сдержала я усмешки. Принц вел круглосуточную осаду по всем правилам, не упуская ни малейшей возможности словно невзначай заявить о своих намерениях.

И конечно, не мог не знать о правилах магов держать в шкафах немного больше одежды разных размеров, чем требуется им самим. Чтобы иметь возможность выручить пришедшего порталом собрата, не унижая его обносками.

– Тогда поспешите! – Ансельз встал и махнул мгновенно оказавшемуся рядом помощнику: – Портал в замок Горензо.

Стайн показался в дверях гостиной лишь через полчаса после того, как я присоединилась к друзьям, успевшим переодеться раньше меня. Но им же не пришлось ломать голову, в чем идти к когда-то категорично отвергнутому жениху. Появиться в форменном платье магини значило объявить с порога о своем протесте действиям Патерса, устроившего отбор в тот самый день, когда был издан указ парламента о запрете подобных мероприятий.

А надевать соответствующее погоде летнее светлое платье не хотелось до дрожи. Мне была глубоко безразлична торжествующая ухмылка, какой, несомненно, встретит мое появление в нарядном платье его светлость, сочтя этот визит за сожаление или желание вступить в ряды претенденток. Но почему-то заботило, как расценит эту радость Ренд, а в том, что ему будет неприятно, я даже не сомневалась. И не желала, чтобы он почувствовал еще и обиду. Их, как выяснилось, жизнь отсыпала принцу не скупясь.

Эта мысль заставила меня снова поменять решение и все же натянуть новенькое платье цвета старого серебра, с положенной мне по званию вышивкой. О том, чтобы форма появлялась в наших шкафах почти в тот же час, что и указ о повышении, заботились интенданты цитадели.

– Я принес амулеты личин. – Окинув нас беглым взглядом, Стай раскрыл безразмерный кошель и достал три плоских, как блюдца медальона.

Четвертый уже висел у него на груди.

– Гина, оттуда придется идти в цитадель, – предупредил наставник. – Выдай слугам распоряжения.

– Уже, – коротко отчиталась я, активируя личину.

За эти полчаса, пока Эстен метался по гостиной раненым зверем, я успела сделать все, о чем только вспомнила, даже дать указание управляющему съездить в мое поместье и срочно забрать фамильные гобелены и портреты. Выяснив, что я продаю поместье, лорд Себерн немедленно собрал все повозки и ринулся туда с толпой помощников.

– Тогда идем. Но запомните: разговаривать с герцогом буду я. Вы следите за флангами, он собрал кучу всевозможных амулетов и научил обращению с ними слуг.

– А с виду вроде не дурак, – почти с ненавистью процедил Ренд, и в мою душу закралось подозрение, что напрасно я считала, будто этот эпизод моей жизни ему неизвестен.

Глава тринадцатая

Замок лорда Патерса Гарвита был возведен со всеми причитающимися такому важному строению предосторожностями и атрибутами. И стоял не над речкой, на пологом, открытом всем ветрам холме, как замок Горензо, а на неприступной скале, обвитой тройной нитью серпантина. Но даже если у кого-то и хватило бы терпения взобраться на лошади или одноколке по узкой тропе, местами цепляющейся за скалу, а иногда шедшей по подвесным мосткам, попасть за ограду без воли хозяев он никогда бы не смог. Перед самыми воротами скалу прорезала широкая и глубокая расщелина, и перебираться приходилось по опускающемуся мосту.

Но сейчас он был поднят и надежно закреплен, а стоящий на смотровой башне стражник упорно делал вид, будто не замечает четырех гостей, внезапно появившихся на тропе.

– Как попадем на ту сторону? – нетерпеливо спросил Эст, с тоской осмотрев замшелые стены, превосходящие высотой ограду королевского дворца.

– Ждать бессмысленно, – поддержал его Райвенд, упорно не отпускающий мою руку. – Ему наверняка уже доложили. У Патерса в замке дисциплина, как у роты королевских гвардейцев. И раз мост еще не опустили, значит видеть нас тут не желают.

– Еще минуту, – предупредил Стайн. – Ему отправлено предписание парламента. Если не откроет добром, будем брать штурмом.

Я слушала их молча, в таких делах Стай с Рендом соображали намного лучше меня, и это не удивляло. Все мальчишки с детства играют в войну и строят планы захвата чужих замков, а позже – дочерей и казны. А у женщин войны свои, как говорила Манефа. За порядок в доме, за вкусный и сытный обед, за здоровье детей да за мир в семье.

– Элни? – тихо шепнул принц, не надеясь, что его кто-то не услышит. – О чем ты думаешь?

– Выдержит нас сеть, которую я привязала к той башне, или пора создать сферу.

– А что за сеть? – заинтересовался Стай.

– Я такую делала, когда помогала селянам собирать разбежавшийся от винтов скот. Некоторых коров пришлось тащить на обрыв из болотца. Просто собираешь ею всех и быстро подтягиваешь к месту, где она закреплена.

– Забрось меня, – загоревшись надеждой, попросил Эстен.

– Лучше тогда меня, – не согласился Ренд. – Наверху самое место для лучника.

– Давай всех, – скомандовал Стай, и я мгновенно обвила их уже готовой сетью.

И в этот момент мост начал опускаться. Он двигался очень медленно и так неохотно, словно мы были толпой головорезов, а не комиссией парламента, имеющей все положенные документы.

– Гина! – понаблюдав пару секунд за этим издевательством, нетерпеливо окликнул Эстен. – Тебе какой приказ дали?

– Обстоятельства изменились, – напомнила я правила, которые он и сам прекрасно знал.

– Будем считать, что не изменились, – твердо подвел итог короткого спора наставник.

В следующий миг мы уже летели стремительно, как камень, пущенный из пращи. А едва перелетели по инерции стену, я подхватила отряд непрозрачным зеленым щитом, незаметным на фоне увивающего стены плюща, и повела его вокруг мрачного строения с острыми шпилями десятка башен, ища балкон или открытое окно. Но повсюду меня встречали мощные щиты.

– В чем дело? – шепнул Ренд, когда мы пролетели уже мимо пятого окна.

– Щиты.

– А вплести проход не сможешь? – нахмурился Стай.

– Чуть позже. Чем дальше, тем защита слабее, – пояснила я, ведя щит все дальше.

Но, обогнув здание и добравшись до небольшого парка, сразу поняла, что нам вовсе не нужно забираться внутрь дома. На лужайке перед верандой стояла узнаваемая свадебная беседка, а возле нее толпились разряженные гости. Мгновенно превратив щит в сферу, я остановила ее над крышей беседки и торопливо оглядела собравшихся, пытаясь понять, что тут происходит.

– Гад! – рыкнул Эстен, и на этот раз наставник его поддержал:

– Согласен. Гина, бросай кисель. Нам они нужны все до единого.

Бросать кисель легко. Сказать про себя всего три слова и опустить сверху наполненный силой мыслеобраз, похожий внешне на седое облако. И все существа вмиг окажутся скованными мутно-серым туманом, ставшим густым и тягучим.

Причем на людей его кастовать – одно удовольствие: они довольно быстро осознаю́т бессмысленность сопротивления, не мечутся в безумной надежде на спасение, не делают неистовых прыжков и не лезут по головам себе подобных.

В этот раз все происходило точно так же, но для верности я еще накрыла слабо барахтавшуюся толпу прозрачным щитом. Затем опустила наш отряд на полянку позади беседки, в которой завяз облаченный в золотой балахон служитель храма. Отсюда было прекрасно видно и бледное от бешенства лицо стоявшего на месте жениха-герцога, и скорбно поджатые губы лорда Селонте, уныло рассматривавшего неумолимый кисель. А вот лицо невесты, занавешенное плотной вуалью, разглядеть было невозможно, но я почему-то не сомневалась, что это Ленси.

Как и Эстен.

– Ты не можешь ее вытащить? – умоляюще шептал он мне, вцепившись в рукоятку меча побелевшими от волнения пальцами.

– Не может, – осадил его Стай. – Сейчас придут магистры…

Договорить наставник не успел – откуда-то сбоку, то ли со стены, то ли с башни, прилетел мощный фаербол и растекся по щиту, выжигая вокруг него воздух. Люди начали кашлять и хрипеть, и я, не ожидая ни команды, ни советов, мгновенно создала еще один щит, чуть ниже и намного шире первого, такой, чтобы и самим оказаться под ним.

А затем быстро подняла его, стараясь как можно выше вытянуть купол в центре, чтобы огонь стекал, не успевая сжигать воздух. Но дополнительно свернула еще один щит в лежащую на траве длинную невидимую трубу, по которой под щит хлынул свежий воздух.

И вовремя. Фаерболы сыпались на нас, как перезрелые яблоки под буйными порывами ветра, выдавая жгучее желание напавшего сжечь всех присутствующих.

– Грязный винт! – рычал от бессилия Эстен, глядя, как поникла замотанная в белый шифон невеста. – Гина, выпусти меня, а то ведь уйдет!

– Ты останешься, – веско приказал Ренд. – Элни, посади меня на крышу веранды, попробую задержать. Мою защиту ему не пробить. Элни?

– Тут командует Стай, – тихо пояснила я свое бездействие.

– Пойдем вдвоем, – подумав пару секунд, принял решение наставник и приказал, не глядя на меня: – А ты подними все щиты, какие можешь.

– Я подниму щиты и пойду с вами, – непреклонно заявила я. – Эстен и один присмотрит, чтобы никто не добрался до Ленси.

– Нет, – категорично возразил Райвенд, но учитель нехотя и едва заметно кивнул, и этот приказ я сочла нужным исполнить.

Защитники всегда были особой кастой воинов: мы чуть ближе по обязанностям к обозу и целителям и в бою у нас немного другие задачи. Это мечники и лучники думают о том, как побольше набить врагов, а наша святая цель – не потерять ни одного напарника.

На этот раз я сделала сферу полностью невидимой и увела ее из-под купола под ошеломленными взорами вяло барахтающихся в киселе гостей Патерса. Герцогом, судя по всему, его уже можно было не величать.

А едва оказавшись снаружи, среди костров, в которых угадывались остатки садовой мебели и недавно еще нарядных, цветущих кустов, накрыла сферу дополнительным щитом и резко подняла вверх, одновременно уводя вбок, чтобы дать напарникам возможность рассмотреть нападавших. Судя по частоте ударов, их было никак не менее двух.

– Элни, выпусти меня наверх, – чуть суше обычного попросил Ренд, старательно глядя в сторону, и меня это почему-то задело.

– Ты забыл сказать – «любимая», – фыркнула негромко, создавая на крыше сферы привычный защитный стакан, и рывком забросила туда жениха.

– Любимая, – упрямо процедил командир, и словно в ответ над ним с издевательским хлопком взорвался очередной фаербол.

Быстро же они нас обнаружили. Следовательно, вооружены далеко не самыми простыми амулетами и жезлами. И на первый взгляд, в этом нет ничего удивительного, герцог Гарвит правил двумя довольно крупными городами и десятком сел, а потому весьма богат. Возможно, не до такой степени, как Селонте, у которого несколько рудников, заводов и фабрик, но вполне мог бы жениться по любви.

Однако предпочел нарушить указ, и у меня пока нет ни одного предположения, какая сила могла толкнуть его на этот шаг. Но определенно нечто очень серьезное, судя по его репутации расчетливого и прагматичного правителя. Да по основательности, с какой продумана и устроена эта операция, имевшая целью, как теперь уже совершенно ясно, заполучить в герцогское гнездо свободолюбивую Аленсию. Но определенно не ради ее прелестных глаз.

Следовательно, поскольку герцог терпеть не может, когда нарушаются его планы, мне нужно держать наготове все мои щиты и маленькие секретные уловки.

Эти рассуждения молнией мелькнули в моем мозгу, и руки тут же вложили в именной амулет полный энергии кристалл, а губы шепнули кодовое слово, активирующее вложенную в него защиту. А заодно добавили мощности закрывавшим нас щитам.

– Их нужно разделить, – глядя на Стайна, предложил Ренд, тем самым признавая Гесорта командиром.

– Без щитов опасно, – буркнул тот.

– На мне королевский амулет и защитный пояс, – упорно не смотрел на меня Ренд.

Над нами один за другим взорвались еще три фаербола, на несколько секунд ослепив и лишив возможности наблюдать за происходящим, и Стай вдруг сдался:

– Гина, создай малую сферу и передай ему управление. Минут на пять ее хватит, потом придет подмога.

Разумеется, спорить я не стала, но в сферу вложила всю защиту, какую смогла. И решительно придержала плетью Эстена, попытавшегося уцепиться за руку друга.

– Гина!

– Что? – неожиданно даже для себя вспылила я. – Сам не понимаешь, что сфера на одного – и размер, и защита? И бойница тоже одна. Зачем ты туда полез?

– Помочь… – побледнел он от резкого упрека.

– Не сердись, – примирительно хлопнул мечника по плечу Стай. – Мы все за него тревожимся, но Гина права. Так сфера продержится дольше.

Он осторожно просунул в бойницу боевой амулет и что-то кастовал. Огонь вмиг погас, и щиты на некоторое время окутал туман, медленно оседавший инеем на крышу и стенки защитных куполов. Нашего и большого, под которым притихли пленники киселя. И мне оставалось только надеяться, что они не обморозились.

– Быстро выводи сферу из-под щита и кастуй невидимость! – приказал Гесорт, и я мгновенно исполнила это распоряжение.

Сидеть, как пойманная поваром мышь под банкой, у всех на виду мне не нравилось до отвращения.

– В тень дерева… не этого, – торопливо командовал Стай. – Выше… левее… Вон они!

Его жезл указывал на стену, по которой осторожно передвигались мужчины, одетые в форму герцогских гвардейцев. Вот только в руках у них были не мечи и луки, а довольно мощные боевые жезлы. Я даже не представляла прежде, что такие можно купить в магических лавках.

– Это не все! – в два голоса сказали мы с Эстом, заметив тройной фаербол зловещего синевато-черного цвета, летящий в сторону недавно покинутого нами купола.

Он двигался от замковой башенки с противоположной нападающим стороны, чуть медленнее и тяжелее обычных, и нес в себе не огонь. Такие артефакты остались только в тайниках некоторых лордов со времен последней войны, и начинены они тройной силой стихий – сумасшедшей смесью урагана со смерчем и грозой, а при ударе производят мощный взрыв. Через миг тут не останется ни одного целого дерева и оконного стекла, ни одной непокореженной крыши и башни.

У меня не было даже мгновения на выбор, какой купол экстренно усилить, пустую обманку или большой, подсознание выбрало за меня. Три дополнительных слоя накрыли наших пленников, оставив мне лишь воспоминание о недавно использованном накопителе.

Последним усилием я подняла сферу в небо, так высоко и быстро, как только сумела, и осела на дно, торопливо отыскивая в пенальчике новый камень.

– Подлецы… – яростно зашипел за спиной Эстен, и я приподняла себя лианой, желая хоть что-то рассмотреть.

Зря. Такие вещи лучше никогда не видеть, иначе потом они начнут приходить в страшных снах и чудиться в обычных всполохах летних гроз.

Под нами бушевал бешеный смерч, огромным черным веретеном метался по прекрасному недавно саду, выдирая кусты и деревья, круша статуи и беседки. За ним победным шлейфом летали какие-то доски – кажется, ставни или двери, несколько деревьев, куча разного неопознанного мусора и даже животное: то ли собака, то ли овца.

– Бездари… неучи… – расстроенно буркнул Гесорт и вдруг уставился на меня: – Ты его чувствуешь? У вас амулеты связаны.

«Надо же, какие секреты иногда вскрываются», – сердито пыхтела я, пытаясь понять, как, откуда и что именно я должна ощущать. Может, королевский амулет должен нагреться либо, наоборот, остыть? Или я испытаю чужую боль, или… Вот никакого «или» мне почему-то даже представлять не хотелось. От одной попытки подумать о чем-то плохом в душе вскипало стойкое отвращение, как ко всяким червякам.

И потому я была несказанно рада, когда Эст вдруг закричал:

– Вон он, вон! Гина, давай туда, его же сдует!

Вот теперь и я видела Ренда. Он стоял в приоткрытой сфере, как в лодке, и спокойно обстреливал жезлом башню, откуда прилетел проклятый смерч. Она тоже пострадала, потеряла часть крыши и ограждения балкончиков, но еще держалась.

И безрассудные глупцы, которым хватило ума выпустить на волю неподвластную им силу, тоже пока еще были живы. И даже пытались огрызаться, бросая в ответ на точные удары командира различные боевые заклинания вроде ледяных стрел и ядовитых облаков. Судя по количеству снарядов и тому, как они сменялись, – остатки заклятий, бывших когда-то в жезлах. Значит, ими уже кто-то пользовался, и думать, кто и когда, пока не хотелось.

– Смерч! – выкрикнул Стай, отвлекая меня от наблюдения за боем, и, резко оглянувшись, я увидела летящую на нас верхнюю, жидкую, как плеть, часть веретена. Она не держалась вертикально, а рыскала из стороны в сторону, отыскивая себе добычу, будто язык жадного шептуна.

Каким-то необъяснимым чудом мне удалось увернуть от нее свое невидимое судно и сбежать из опасной зоны, а затем завести сферу за надежно защищающий от бушующей стихии донжон.

А едва оказавшись в безопасности, я в тревоге оглянулась на крышу, над которой несколько секунд назад сражался Ренд, и обмерла от страшного предчувствия. Теперь там никого уже не было.

Ни напарника, ни пособников герцога.

Острая боль родилась где-то внутри, стиснула грудь, не давая ни говорить, ни даже дышать. А затем взорвалась в мозгу страшным подозрением и в один миг словно вывернула наизнанку и перетряхнула все мои тайные и явные мысли, убеждения и сомнения, воспоминания о прошлом и надежды на будущее. И когда они так же моментально, как под действием магии, вернулись на место, я стала уже другим человеком.

И эта, новая, Элгиния знала совершенно точно, как смешны и наивны были рассуждения и обиды прежней глупышки Гинни, как сильны были в ней предрассудки и чужие правила, как слепа и глупа она была, не веря в очевидное и не замечая подсказок друзей и наставников. Начиная с Альми и кончая Манефой.

Вот они сразу поняли, что нельзя перестать любить, если в душе горел истинный огонь святой, самозабвенной любви, которая осветит самую темную ночь и скрасит самый ненастный день. И поймет все невысказанное, и простит все содеянное сгоряча или по неведению… как Изеттия простила Альгерта.

Это понимание пришло враз, словно кто-то зажег в моем мозгу яркий светильник, а в следующий миг я уже уверенно вела сферу вверх, чтобы повесить прямо над парком.

Смерч еще кружил по нему, но явно ослаб, все тяжелее таская свое темное чрево, куда собрал все и всех, кого смог. И первым делом я желала убедиться, что среди его трофеев нет Ренда. Огромный щит, подобный тому, каким ловила винтов, взял энергию двух кристаллов, но я больше не берегла их и не думала, как буду отчитываться.

– Гина? – осторожно спросил Стай, приглядываясь к моим действиям.

И больше не произнес ни слова, да они и не нужны были. Трудно не понять после стольких лет тренировок, о чем он спрашивает.

– Беру командование на себя, – буркнула отстраненно и тихо, словно не совершала сейчас самый редкий из возможных тактических маневров.

Стай только крепче стиснул губы, зато Эст, наоборот, изумленно приоткрыл рот и вытаращил глаза. Видимо, не ожидал когда-нибудь услышать эти слова от меня.

Но мне сейчас было не до этого – слабеющее веретено, совершив вдоль парковой стены полный круг, неумолимо приближалось к нам, поглощая последние обломки и драгоценные секунды.

Ураган, казалось, не почувствовал вставшего на его пути щита, но я предварительно привязала тот сразу к четырем башням и донжону и теперь поспешно кастовала стягивающее заклинание. Смерч – не винт и вообще не живое существо, а ускоренный с помощью магии воздушный поток. И едва между ним и поддерживающим его ветром встала непроходимая стена, скорость ветра начала стремительно гаснуть. Подхватив сжавшимся щитом еще продолжавшие двигаться по инерции обломки, я бережно опустила их на искореженную лужайку.

– Стай, вы в парк, ищите живых! – Поставила рядом с этой кучей Эста и учителя, больше не беспокоясь за их жизни.

Обещанные пять минут уже истекли, и скоро здесь станет людно и безопасно, как в залах цитадели.

Ощущение, что мне просто необходимо оказаться за тянувшейся слева замковой стеной, появилось внезапно, когда я торопливо гнала сферу над тем местом, где недавно стояли помощники Патерса.

И пренебрегать этим зовом я не собиралась. Только глянула на еще державшийся купол, рядом с которым одна за другой возникали фигуры в сером, и резко бросила сферу вниз, на острые скалы.

Как вскоре выяснилось, почти отвесными они казались только сверху, со стены. А снизу, под скалой, громоздились совершенно непролазные завалы гигантских глыб и обломков, и мне очень не хотелось думать, что Ренд валяется сейчас где-то среди этих камней. Поэтому я немного придерживала свободно падающую сферу, прислушиваясь к внутреннему маячку и бдительно рассматривая трещины, уступы и чахлые деревца, неведомо каким чудом державшиеся на этой крутизне.

Понимание, что дальше опускаться не нужно, пришло как раз в тот момент, когда я заметила что-то подозрительное в мелькнувшей немного в стороне узкой, всего в два локтя шириной, расщелине.

Что именно там было, сразу не поняла, но сферу мгновенно остановила и начала потихоньку подниматься, стараясь не пропустить это место. И едва не закричала от стиснувшего сердце горя, рассмотрев свисающую из трещины человеческую руку.

«Вымазана в саже и крови», – болезненно отметила про себя, делая стремительный рывок к расщелине, и тотчас облегченно перевела дух – мозолистая и короткопалая мужская ладонь ничем не походила на изящную аристократичную кисть и длинные пальцы Райвенда. И это не могло быть иллюзией. Никакая личина не может изменить внешность человека так детально, для этого необходим сильный артефакт. Обычные амулеты лишь смазывают линии лица и очертания фигуры, делая человека неузнаваемым.

Но незнакомца все равно нужно было забрать, цитадель сама решит, виновен он или нет.

Сфера мягко причалила к скале, я приоткрыла оконце и потрясенно замерла. В глубине трещины, рядом с врагом, ничком лежавшим на узенькой перемычке из песка и пыли, натащенной сюда за сотни лет ветрами, сидел принц. Точнее, полулежал с закрытыми глазами, обессиленно прислонясь к камню. Губы командира слегка кривились от боли, но он был жив…

Такого невероятного взрыва облегчения и счастья я не испытывала до этого никогда в жизни.

Но вслух ничего не сказала, точно зная, что ему первым делом нужна помощь.

Очень бережно и нежно подхватила Райва воздушной лианой, обернула щитом и перенесла в сферу, попутно бросая заклинание регенерации и сна. И только устроив принца поудобнее, забрала и подлечила преступника.

А затем помчалась наверх, помня, что обо мне тоже беспокоятся.

– Нашла? – Стай оказался рядом, едва я опустила сферу возле потрепанной свадебной беседки, из которой уже куда-то исчез жрец.

– Да. Он поймал преступника.

– Неси их в цитадель, мы тоже скоро придем.

Я мельком глянула на перепуганных, притихших гостей и одетых в одинаковые светлые платья претенденток, покорно бредущих к порталу, открытому на расчищенной площадке, и невольно усмехнулась. Сегодня судьба наглядно показала им, как опасно ввязываться во всякие темные заговоры и интриги.

Подхватила щиты с пациентами и, решительно отодвинув какую-то леди, шагнула в портал.

Глава четырнадцатая

На этот раз я проснулась на рассвете по собственному желанию. Меня тянуло проведать Ренда, оставленного лекарями в лазарете. Командиру невероятно повезло – при падении в перегруженной, стремительно теряющей энергию сфере на ту самую скалу он не получил ни переломов, ни серьезных ушибов. Зато досуха вычерпал энергию, удерживая пытавшегося вырваться пленника и одновременно управляя этим отчаянным полетом.

Ведь использовать в той ситуации заряженный кристалл у него не было ни малейшей возможности.

Лазарет в цитадели ничем не походил на обычные лечебницы, хотя все они под надзором цитадели. Как и гильдия лекарей, куда вступали имевшие слабый дар целители.

Здесь не было ни палат, ни простых кроватей. В светлом зале с высоким потолком и огромными окнами стояли наполненные животворным раствором серебряные купели, и в них спали исцеляющим сном самые тяжелые пациенты. До тех пор, пока не почувствуют себя настолько хорошо, чтобы уйти домой.

– Как Ренд? – едва войдя в лечебницу, справилась я у знакомого дежурного целителя.

– Уже оделся и собирается уходить, – как-то неуверенно пробормотал Ларс и указал взглядом на распахнутое настежь окно, у которого стояло несколько столиков для желающих перекусить.

В такую рань там еще никто не завтракал, только Райвенд, задумчиво глядя в небо, отрешенно пил что-то из обливной кружки.

Напарник выглядел целым и вроде бы совершенно здоровым, но по опущенным плечам, да еще по сквозившей в его позе безысходности я мгновенно поняла, что настроение Ренда далеко не безоблачно.

Сердце остро, до слез, сжалось от незнакомой нежности и жалости. Захотелось ринуться к нему, обнять, погладить по еще не стянутым в хвост волосам, заглянуть в колдовские глаза…

Однако поступить так прямо здесь, при всех… Нет, на такое я пока не могла решиться.

Зато вдруг сообразила, как можно откровенно рассказать Ренду, что беспокоилась о нем и оставила здесь вовсе не по собственной воле.

– А почему вы мне вестника не послали? – укоризненно заявила во весь голос и незаметно подмигнула в ответ на изумленный взгляд целителя. – Ведь говорила я вам, что дома ему будет лучше.

И ведь точно говорила, но они убедили меня в обратном очень быстро и умело.

– А мы тебе подробно объяснили, – в его звучавшем все громче ответе тоже слышался укор, – что могут быть внутренние ушибы и даже разрывы и лучше полежать ночку в купели под присмотром опытных лекарей и хлопотух. Но обошлось, и мы этому очень рады. А посылать в такую рань вестника сочли неучтивым.

– Наоборот, – уверенно возразила я, направляясь к повернувшемуся на наш спор принцу, – посылать нужно было немедленно, как только стало понятно, что опасность миновала. Ведь близкие волнуются… – И добавила категорично: – Я его забираю.

И в подтверждение своих слов подхватила Райвенда воздушной лианой, усадила в мгновенно созданную сферу и, сев рядом, направила ее прямо в окно.

– Доброе утро, любимая, – тихо сказал он, едва сфера покинула лазарет, и невесело пошутил: – Я счастлив, что у меня еще есть угол.

Еще несколько часов назад я ответила бы такой же шуткой или возмутилась, а может, даже обиделась, но теперь все было иначе. И нужно было сказать ему об этом так, чтобы принц перестал сомневаться и мучиться. И сам снова уверовал в то, о чем рассказывает везде и всем.

Но как раз этого я пока просто не умела. Даже предположить не могла, какие слова станут для Райва целительным бальзамом, а какие он сочтет насмешкой или, еще хуже, ложью.

Разумеется, я знала, что в таких случаях лучше всего говорить серьезно и чистую правду. Вот только истина эта была пока настолько невероятна и ошеломительна, что на его месте я и сама себе не поверила бы.

Однако молчание постепенно становилось угнетающим, и мне пришлось, тяжело вздохнув, тихо произнести:

– Я очень испугалась, когда ты исчез…

– Я уже знаю, что ты меня спасла, – мгновенно откликнулся Ренд.

– Немного не так. Тебя не нужно было спасать. Ты умудрился найти расщелину и удобно в ней устроиться. Я вас просто нашла.

– И усыпила.

– Да. Нас же учат целительству, и это главное и непреложное правило: найдя пострадавшего, немедленно усыпить и кастовать на него регенерацию. Чтобы вгорячах не начал двигаться и не навредил сам себе. – Я объясняла так подробно то, о чем он знал и сам, лишь для того, чтобы потянуть время, дать ему остыть от обид, которые Ренд сам себе придумал.

Мы с Эстом отлично знали, как не любит наш командир лекарей и лазареты, потому-то вчера я и спорила так упрямо.

Сделав круг над своим домиком, посадила сферу на крылечко и распахнула дверь. Но подумав всего пару секунд, решительно доставила нас прямо в гостиную, усадив Ренда на диван, а себя напротив.

– Я мог бы и сам, – буркнул он, но я уже не слушала.

Воздушной лианой вытащила из шкафа картинки с замками и послала вызов наставнику. Он имел привычку вставать с рассветом и никогда не стал бы ругаться на неурочный вызов.

– Я тут подумала и поняла, как неверно выбирать замок самой, – сообщила любимому решение, принятое еще ночью. – Стай знает их все, пусть посоветует. Только чтобы и Эстен мог поселиться неподалеку.

– А как у него дела? – помолчав, осторожно осведомился Ренд, имея в виду напарника.

– Не знаю. Когда я вытащила вас наверх, Эста там уже не было. Он утащил куда-то Ленси, но в лазарет они не пришли. А расспрашивать – сам понимаешь. Тут такое творилось, да и как-то не до них мне было, когда ты весь в крови…

– Элни! – вдруг дернулся он ко мне и замер, явно сдерживая себя. – Ты так уверенно говоришь про замок. Значит ли это, что…

Никогда еще Стай не появлялся так вовремя, как в этот раз. Почему-то сказать правду другу, которого про себя уже звала про себя любимым, оказалось не просто трудно, а совершенно невозможно. Причем абсолютно непонятно почему. Или я сама еще не успела свыкнуться с этой новостью, или боялась, что он мне не поверит, но тем не менее приход наставника стал для меня настоящим спасением.

– Что произошло? – спросил он, пройдя к столу, и оглядел его со странной подозрительностью. – Не забыть бы заказать тебе новую хлопотуху.

– А почему Грайнор себе не купил? – сам вырвался вопрос, волновавший меня второй день. – Денег не было?

– С деньгами у него пока туговато, – согласился магистр и наконец сел. – Но ты же понимаешь, что цитадель и безо всяких денег даст ему все необходимое?

– Тогда что ему помешало? – нахмурился Ренд, и я осознала, что эта загадка интересовала не только меня.

– Причин несколько. Во-первых, Айнор неимоверно щепетилен и не хочет брать никаких незаработанных подарков. Кроме того, до недавнего времени он должен был периодически относить довольно крупные суммы. Отпуская мужа, королева заявила, что не желает в старости побираться или жить в лачуге, куда ее выкинут новые королевы. И согласна только на замок у моря и приличную ренту. Все это она оценила в огромную сумму, и он честно отдавал долг. Однако хлопотуху мог бы купить, но, как выяснилось, против ее приобретения восстала Кейла. Она якобы знала случаи, когда эти животные перекармливали или слишком баловали детей, и Летиция кузину поддержала.

– И чем же ей пригрозила эта гадина? – сразу насторожился напарник.

– Много чем. Она исхитрилась запутать и запугать бедняжку до такой степени, что та была готова все отдать – и отдавала. Украшения, одежду – все подарки Айнора. Этим Кейла надеялась их рассорить, ну и заодно желала выглядеть красивой и ухоженной на фоне запуганной, измученной кузины. И детей ради этого настраивала против матери и приучала к своим сладостям. При Айноре они слушали только ее, иначе следовало наказание.

– Как намерен поступить с ней отец? – В голосе принца звенел промерзлый металл.

– Ее уже наказала судьба. Магистрам цитадели не удалось вернуть ее к жизни, хотя они очень старались и сделали все, что могли. И не столько ради нее самой – слишком весомые тайны эта самоуверенная интриганка могла бы открыть. Кстати, кажется, нашлись деньги, которые Айнор передавал бывшей жене. Но об этом я пока говорить не буду, объясню позже, едва станут понятны некоторые детали.

– Звучит зловеще, – пробормотала я и неожиданно обнаружила, что каким-то образом постепенно добрела до диванчика, на котором сидел Ренд, и теперь осторожно подбираюсь пальцами к его гриве. – Тебе не дали расчески?

Эти слова вырвались непроизвольно, стоило мне представить, как выглядит со стороны мой маневр.

– Я не стал спрашивать, – слегка неуверенно произнес напарник, напрягшись, как перед нападением винта. – А у тебя нету?

– Есть… – обрадовалась я и запнулась, уколовшись о чересчур внимательный взгляд наставника. – Стай, мы хотели попросить совета, ты же знаешь Харгедор лучше всех нас… Какой замок нам взять, чтобы Эстен мог жить неподалеку? Ему ведь понадобится защита, да и на базу мы ходим вместе.

– Мы надеялись, – едва заметная поощрительная улыбка скользнула по его губам, – на такое решение и потому положили тут подходящий замок.

Он уверенно перетасовал картинки, явно делая это не в первый раз, и вытащил одну. Но прежде, чем опустить перед нами на стол, объяснил:

– Это Илаэрз, родовой замок одного из князей. Вам же известно, что на Харгедоре княжества, а не герцогства. У прадеда этого князя случилось невероятное событие – жена родила двойню. Два сына-первенца с разницей в минуту. Роды были долгие и нелегкие, служанки замучены, в общем, детей перепутали. Никто не мог точно сказать, который родился первым. Советники сочли это волей богов, а с ней тут спорить не принято. Поэтому решили, что править княжеством мальчики будут совместно. Но жить в одном дворце с двумя правителями старый князь не желал, опасаясь обычных интриг и козней, и построил второй такой же дворец, расположив его зеркально первому. Выбрал в каждом для себя покои и ночевал в них по очереди.

– Мы его берем, – опередил меня Ренд. Осторожно повернул голову и, бережно поцеловав мне запястье, с чувством произнес: – Спасибо, любимая. Пойду поищу ленту.

Вскочил с места и стремительно покинул гостиную, не обращая внимания на кусающего губы Стайна. А я смотрела ему вслед и чувствовала, что начинаю неудержимо краснеть.

Волосы Райвенда были заплетены изящной короной из переходящих одна в другую косичек. Непонятно, как я смогла это проделать, даже не заметив, чем занята.

Интересно, о чем только думала, плетя эти косы? Ведь такие вычурные прически мужчины позволяли себе лишь по самым торжественным случаям.

Оглянулась на Стая и напряглась, прикидывая, куда бы сбежать от понимания, что мои тайные мысли – не такой уж секрет для наставника, но двери снова распахнулись и в комнату вихрем ворвалась Альми.

– Дети еще спят… – пробормотала она, мельком глянув на мужа, и уставилась на меня с любопытством ребенка, обнаружившего необычного, но милого зверька.

– Хочешь чаю? – предложила я светским тоном, но обмануть ее не удалось бы и более опытной в подобных делах леди.

– Нет, – кротко улыбнулась подруга, приближаясь неуклонно, как ледоход. – Я дома пила. Мне хочется знать, неужели пора наконец заказывать тебе праздничное платье и обряд в храме Судеб?

– Но ведь вы же уже женаты? – незаметно отступая, сделала неуклюжую попытку пошутить.

– Разумеется. А вы – нет.

– Кто «мы»? – почти искренне возмутилась я. – Лично мне никто не предлагал…

– Гинни! – Альмисса уперла руки в бока и сердито притопнула от возмущения. – Никогда не думала, что тебе хватит жестокости шутить и кокетничать, когда наступит этот момент!

– Никогда не думала, что тебе хватит бестактности упрекать меня в подобном, – обиженно огрызнулась, передразнивая ее. – И про какой именно момент ты говоришь?

– Ты и сама знаешь, – укоризненно смотрела подруга, враз растерявшая всю воинственность. – Но ради твоего счастья мне нетрудно сказать прямо – момент откровения. Многие, попав в сети собственных заблуждений и страхов или чьей-то лжи, годами живут в плену иллюзий. Но осознав однажды свою неправоту или фатальную ошибку, большинство почему-то предпочитает трусливо отступить, сжать в кулак свои чувства, начинают паниковать и трусить, не осмеливаясь позволить себе наконец быть счастливыми.

– Прости, Альми, но сейчас ты не права, – вдруг холодно произнес возникший в дверях Ренд. – Если не заблуждаешься… про момент. Когда на тебя вдруг резко обрушивается невероятное известие или прозрение, переворачивающее твое представление о прошлых событиях или хорошо знакомых людях и ты вдруг осознаёшь, насколько ошибался прежде, очень трудно сразу поверить в это, принять душой и попытаться хоть что-то изменить. Мне это очень хорошо известно, испытал на собственной шкуре.

– Ты тоже не совсем прав, Райвенд, – немедленно вступился за жену Стай, и в его голосе прозвучала непробиваемая убежденность. – Мы любим Гинни, она нам давно уже родной человек, младшая сестра. И потому сейчас так радуемся за нее и пытаемся уберечь от ненужной боли и новых ошибок.

Он обнял жену, погладил по волосам, помолчал немного и мягче добавил:

– Возможно, Альми выразила свое мнение немного импульсивнее, чем принято в обществе, но она магиня и выросла в цитадели. Ее эмоции не связаны незримыми путами надуманных правил и приличий, какие неизбежно обретают маги, проводящие больше времени с обычными людьми, чем с собратьями… Нам пора! Я сообщу в цитадели, что вы выбрали себе место для жизни.

– Подождите! – взмолилась я, удерживая друзей воздушной плетью. – Прости меня, Альми. Ты все сказала правильно… и спасибо за совет. Но мне действительно пока трудно. Нет, я не сомневаюсь и не боюсь! Просто немного растерялась, как в детстве, когда вышла впервые за ворота замка и неожиданно обнаружила там целый мир – реку, холмы, поля, горы на горизонте и бескрайнее небо…

Горло перехватило от волнения и благодарности за их тревогу и заботу, за готовность помочь и порадоваться вместе со мной моему счастью.

Как говорит Манефа: «К сожалению, не так много людей, которые остаются с нами в час испытаний, но еще меньше тех, кто искренне радуется нашим удачам».

Они лишь молча улыбнулись и растаяли в портале, заставив меня немедленно пожалеть о своем уходе. Теперь, когда напарник знал все мои тайны, почему-то вдруг стало очень неловко находиться рядом с ним.

Не знаю, откуда в душе появилось гнетущее ощущение незащищенности, едва ли не наготы, граничащее с ужасающей растерянностью, почти паникой. Вроде бы ничего страшного я не совершила… но чувствовала себя чуть ли не распутницей.

– Элни! – Командир оказался рядом так стремительно, словно мы были в поле и нам угрожало полчище кабаняк. Обнял уверенно и очень бережно, прижался губами к волосам: – Ты слышала, что я сказал?

Я упрямо промолчала, только тихонько вздохнула, и он скорее почувствовал этот вздох, чем услыхал.

– Мне тоже пока не верится. Элни, что ты неожиданно… – он подбирал слова очень осторожно, словно шел по весеннему льду, – начала относиться ко мне по-другому… Но я все равно очень счастлив и буду ждать сколько угодно, пока ты не привыкнешь… У нас ведь впереди целая жизнь, любимая. И однажды ты поверишь в свое чувство, расскажешь, как это произошло…

– Я тебе уже говорила, – буркнула я с наигранной обидой, чувствуя, как от его слов, нежности рук и почти невесомых прикосновений губ становится светлее и теплее на душе.

Он вел себя именно так, как мечталось в самых смелых грезах. Не пытался, словно селянин, жадными пальцами прощупать «товар», не старался прижать покрепче, как наглые лорды, считавшие балы легальным предлогом тискать партнерш во время танцев. И не торопил меня, спеша заявить все права теперь уже законного жениха.

И за это нравился мне еще сильнее, ведь совершенно наивной девчушкой я давно не была, да и невозможно это, когда тебе уже почти двадцать один год и последние два года проведены в обществе воинов, которые привыкли обо всем говорить довольно откровенно. Нет, как раз Ренд с Эстом были в этом отношении самыми молчаливыми и корректными. Но когда на базе встречается несколько десятков отрядов, можно услышать и узнать все, о чем, стыдливо прикрываясь веерами, шепчутся дамы. И даже больше.

– Когда? – Тихий шепот выдернул меня из разнеженного блаженства.

– Что? А… сразу. Я очень испугалась, когда ты исчез, – повторила фразу, которой он в тот миг не придал значения, и зажмурилась от нахлынувших девятым валом воспоминаний.

Словно на миг очутилась в том месте и времени, когда Ренд вдруг пропал из этого мира, и невольно вздрогнула всем телом, съежилась от доставшего меня ледяного эха.

– Элни… – Теплые руки командира вмиг стиснули меня нерушимым защитным кольцом, прижали к крепкой надежной груди, закрыли, заслонили собой от всех бед и невзгод, которые сыпались на нас нескончаемым потоком.

И это было так замечательно и правильно, что я растроганно всхлипнула, отбрасывая в прошлое и испытанный мной вчера ужас, и все прежние ошибки и заблуждения.

– Элни… – Голос любимого мужчины полнился тревогой и таким глубоким огорчением, словно это Райвенд был виновен в том, что ему пришлось бежать от смерча за стену. – Цветочек… малышка моя, больше никогда не отойду даже на два шага, только не плачь…

Но сквозь эту тревогу слышалось безудержное, оголтелое счастье, с каждой секундой разгораясь все жарче, а нежные губы все смелее прикасались к волосам, рукам, лицу, уверенно заражая меня своим неистовым огнем.

– Райв, – пытаясь отдышаться, пробормотала я через несколько минут, – Альми была права. Она вообще очень мудрая и добрая.

– Верю, – немедленно с радостью подтвердил он, и я заподозрила, что сейчас он согласится с чем угодно. – А в чем?

– Нам действительно нужно срочно заказать ритуал, я больше не хочу жить как прежде. Да и в новый замок лучше приехать семейной парой.

– Как с тобой легко и просто, любимая! – Принц снова притянул меня к себе. – Любую другую девушку я сейчас заподозрил бы в хитрой интриге и в корысти, а твои слова – как серебряный ключ к хрустальным вратам мечты. Я хоть сейчас на руках отнесу тебя в храм, других желаний у меня нет уже очень давно. Но что скажут твои родители? Моих можно не спрашивать, отец уже объявил, что лучшей подруги для меня не знает, а мать… пусть живет себе спокойно.

– Поэтому Альми и набросилась с вопросами, – огорченно вздохнула я. – У цитадели есть возможность послать вестника на Асгардор. Когда тетушки предали меня и отправили на смотрины, Стай тотчас сообщил родителям, и отец письмом попросил помощи у цитадели.

– Ты могла бы сразу уйти, – хмуро буркнул Райв и, вмиг опомнившись, прижал меня так крепко, будто я собиралась от него сбежать.

– Не могла, – печально качнула головой и сама нежно поцеловала любимого. – Тогда я еще опасалась за свою репутацию и боялась сплетен и осуждений придворных язв. Но вспоминать об этом не хочу, лучше отправлю вестник Альми. А ты пока посмотри на карте, где наш замок. Если ритуал проведут сегодня, завтра с утра отправимся домой.

– Слушаюсь, мой командир! – счастливо засмеялся принц и, не вставая с места, призвал к себе тубус с картами, явно не случайно принесенный кем-то в мою гостиную.

Глава пятнадцатая

В гости к Гесортам мы отправились вместе. Как выяснилось, малыши уже проснулись, и сейчас Альми никак не могла их оставить.

– Я всегда подозревала, что в тебе таится довольно отчаянная особа, – ошеломленно бормотала подруга, когда я сообщила ей о своих ближайших планах. – Но вот распознать авантюристку и контрабандистку даже мне не удалось.

– Элни не авантюристка! – вмиг ощетинился Райвенд, сидевший рядом и тайком игравший моими локонами.

Расплетать свои косички он отказался наотрез, заявив, что пойдет так в храм.

– Те, которые не авантюристки, – поддела его Альмисса, – месяца два наслаждаются выбором тканей, фасонов, вышивки и камней, ходят по магазинам и лавкам, портнихам и белошвейкам, не отказывая себе ни в каких капризах и желаниях.

– Элни может хоть всю жизнь выбирать ткани и фасоны и ни в чем себе не отказывать, – сдаваться напарник не собирался, – я буду только рад. Но авантюризма в ней нет даже капли, и думает она прежде всего не о себе. В замке ведь уже живут те, кого цитадель намерена оставить на Харгедоре, и им будет спокойнее, если мы приедем не как молодожены, а как семья. Они уже потеряли очень много и нуждаются в надежном будущем.

– Откуда ты это взял? – изумилась я, не сомневаясь, что жених сказал правду.

– Он ведь магистр, – посерьезнела Альмисса, – и знает больше других. Но скоро придет Стай, я ему написала. Вы же понимаете, что Райвенд не может пригласить на свой ритуал только близких друзей, как обычный маг?

– Именно об этом я и мечтаю, – мгновенно напрягся командир. – И не понимаю, почему мы должны звать на наш праздник чужих и далеко не доброжелательно относящихся к нам людей?

– Потому что ты принц, – с насмешливым вздохом ответил от дверей Гесорт, появившийся в обществе верховного магистра, и дружески улыбнулся мне. – Но цитадель постарается решить эту проблему к всеобщему удовольствию. С магистром Ансельзом вы знакомы, он теперь ваш наставник.

– А ты куда денешься? – встревожилась я.

– Перехожу на более ответственную должность старшего брата, – развеселился Стай и серьезно добавил: – И беру новых учеников. Надеюсь, и вы однажды последуете по моему пути – начнете выводить в маги одаренных детей.

– Первым делом, как мне думается, нам нужно отправить Элгинию выбирать платье, – испытующе глянул на меня Ансельз. – Альмисса, ты поможешь или позовем Калиану?

– Да не нужно ничего выбирать, – возмутилась я. – Схожу домой и покопаюсь в шкафах. У меня там куча новых платьев – приготовили на смотрины.

– Но это особый день, – деликатно намекнул магистр. – Все девушки мечтают…

Договорить он не успел. В последнее время меня почему-то просто до бешенства злило выражение «все девушки должны». Возможно, слишком часто слышала я его от своих продажных компаньонок, и всегда оно было направлено против того, что нравилось мне.

«Все знатные девушки, – важно вещали тетки, – должны выглядеть бледными и томными, должны кушать изящно и понемногу, должны улыбаться кротко и стеснительно, должны уметь поддержать беседу с любым из гостей…»

Сотни подобных наставлений целыми днями сыпались на меня перезрелыми сливами, а мне все никак не хватало дерзости сообщить, что я – вовсе не все девушки. Я такая, как есть, и не хочу быть чьей-либо копией. И не собираюсь предавать свои интересы ради одобрения самоуверенных, но недалеких зазнаек, точно знающих, сколько стоит локоть бархата, но представления не имеющих о цене простого хлеба, не говоря уже о жизни загнанных в города селян Харгедора.

И вот о них нам и нужно думать сейчас. Ведь вместе с замком к нам перейдет и титул, и обязанности правителя целой долины, как выяснил Ренд, изучая приложенное к картинке пояснение, пока я переписывалась с Альми.

– Прости, Ансельз, – твердо перебила я, – но платье я возьму дома. А о том, какой это день, и так никогда не забуду, и вовсе не из-за одежды, в которой буду стоять перед жрецом. И если нужно, чтобы обряд провели в Истграде, пусть будет так. Но он должен быть скромным и коротким. На Харгедоре трудные времена, во многих домах горе, смеяться и танцевать, зная об этом, я все равно не смогу. Извини.

– Надеюсь, – пристально вглядывался в глаза верховного магистра Ренд, – цитадели моя пышная свадьба нужна ради особых целей?

– Если нам понадобится что-либо «для особых целей», – беззлобно огрызнулся Ансельз, – мы сумеем устроить любой спектакль. А сегодня просто хотели порадовать Элгинию, и теперь я несказанно горд за нее. За короткое время она сумела вырваться из плена надуманных обывательских понятий, правил и устойчивых стереотипов, поднявшись на несколько ступеней по лестнице самосовершенствования и мастерства. И это радует нас искренне и неподдельно. А праздник уже готовят, и мы постараемся учесть пожелания невесты. Идите в Горензо… ты же не захочешь отпустить ее одну?

Разумеется, о подобном Ренд и помыслить не мог. Он теперь везде ходил со мной в обнимку или хотя бы держал за руку, как ребенка. И если никого не было поблизости, старался сорвать хоть мимолетный поцелуй. Сияя при этом таким счастьем, что мне даже страшно становилось. Лишь саднило душу горечью понимание, что этот свет я могла бы лицезреть в его замечательных глазах уже не один год, если хоть кто-то намекнул на такую возможность.

И если бы я еще смогла заставить себя поверить тому намеку.

Дома нас встретила странная тишина, словно все покинули замок или находятся где-то в другом месте, где происходит нечто более интересное, чем мое возвращение. Создать несколько мелких стремительных поисковых сквознячков было делом десяти секунд, а потом я просто вела жениха туда, где мои поисковики нашли небольшую толпу народа. В просторное помещение первого этажа, служившее нам прихожей, приемной, а при надобности – даже танцевальным залом.

Возможно, мы добрались бы туда минуты за две, а если бы я пожелала создать сферу, то и намного быстрее. Но оба справедливо подозревали, что вскоре нас разлучит подготовка к обряду, и спешить никто не хотел.

А когда мы наконец оказались на верхней площадке лестницы и я рассмотрела, как дружно и сноровисто слуги таскают в дом многочисленные ящики, свертки и корзины глубокого черного цвета, в сердце вспыхнула жаркая, как солнце, радость.

Не тратя ни мгновения на преодоление ступеней, стремительно перенесла нас лианой через перила и поставила на пол приемного зала.

– Темные силы! – отшатнувшись, ругнулся обычно невозмутимый дворецкий, дружно взвизгнули перепуганные горничные.

Но я уже мчалась к дверям, точно зная, кого увижу на крыльце.

– Гинни!!! – Сбрасывая прямо на пол меховую шапку и куртку, ко мне торопливо бежал отец.

Подхватил на руки, прижал к роскошной русой бороде, лопатой спускавшейся на грудь, кольнул запутавшимися в ней льдинками и поставил на ноги, передавая в руки матери. Она внимательно изучила мое лицо, заглянула в глаза и, облегченно вздохнув, прижала к себе, щекоча мне нос пышным мехом капюшона.

Матушка слышала самые сильные человеческие эмоции, а потому обычно была весьма немногословна и даже казалась незнакомцам несколько отстраненной и безразличной. Но сама никогда никому не объясняла, и нам не позволяла, простую истину. У нее просто нет нужды в пространных рассуждениях. Тем, кто лгал или был ей безразличен, отвечать не стоило, а интересным собеседникам мать предпочитала внимать молча, жадно впитывая чужую мудрость.

– Как я рада! – шепнула она еле слышно и оглянулась, выскальзывая из моих объятий.

Впрочем, я и не держала, мне хватало одного осознания, что они уже дома и теперь будут сидеть рядом за обеденным столом и слушать меня так участливо, как, кроме них, умела только Манефа. И, конечно, Альми.

– Рады видеть вас в нашем доме, ваше высочество, – учтиво склонил голову отец и сбросил на руки лакею куртку и пояс с оружием. – Надеюсь, вы почтите своим присутствием нашу трапезу…

– Лорд Хаверд, – твердо произнес Райвенд, открыто глядя ему в глаза, – сегодня ваша дочь дала согласие стать моей женой. Надеюсь, вы не будете препятствовать ее выбору.

– А если буду? – заинтересованно прищурился тот. – Как тогда поступит ваше высочество? Отправится искать другую невесту?

– Отец! – возмутилась я, но матушка неожиданно меня опередила:

– Не нужно. – Одной рукой крепко взяв мужа за запястье, второй она успокаивающим жестом погладила по плечу Ренда: – Мы рады, что вы сумели найти друг друга.

– Но не понимаем, почему свадьба устраивается так скоропалительно, – непримиримо буркнул под нос отец.

– Я объясню! – Подхватывая его под руку, сделала условный знак Ренду и заметила насмешливый взгляд матери, явно за мной следившей. – Идем в гостиную, а ваши мешки перенесу сама.

Собрала добычу экспедиции в щит и отправила в кабинет с такой скоростью, что отец невольно изумленно приподнял одну бровь:

– Ого!

Но у меня не было никакого желания объясняться при навостривших ушки слугах. Охрана, приставленная цитаделью, еще никуда не делась, и память мне пока не отшибло. Гесорт сказал недавно абсолютную правду: выросшие в цитадели магини намного смелее и откровеннее девушек, воспитывающихся в городах вместе со знатными сверстницами. И это не так просто принять, если привык к другому обращению.

Молча создав непрозрачную сферу, я молниеносно перенесла нас в гостиную второго этажа.

– Если желаете умыться и переодеться… – начала вежливо, усадив родителей в кресла напротив нашего дивана, но мать энергично помотала головой:

– Нет. Мы переодевались десять минут назад, перед выходом на портальную площадку. Там сильный мороз, без шуб нельзя. Мы как раз пили чай, вернее, ужинали, когда получили вестника. Поэтому хотим только одного – узнать, с чего такая спешка.

– Мы уходим жить на Харгедор, – взял на себя тяжесть объяснений Райвенд. – На днях там прошел сильный ураган, смерчи несли по стране тучи нечисти, и теперь людям нужно помочь. Собрать вещи, продать то, что осталось, и перейти сюда. А цитадель перешла туда. Князья и знать на Харгедоре продают свои дома и имения, и мы выбрали большой замок Илаэрз. В замке остались мастера и люди, имеющие одаренных детей. Там два больших дома – один для Эстена, он собирается жениться на Аленсии. Второй наш, и мы с Элни намерены прийти туда законной семьей.

– Цитадель готовит праздник, – улыбнулась я притихшей матери. – Маги считают, что Ренд не должен жениться тайком. А мы хотели бы отпраздновать с близкими и друзьями – вы, Гесорты и король. Ну и Эстен, разумеется. И еще бабушка…

– Леди Модена, значит, тебе не друг, – съехидничал отец. – И Калиана. И Лазарт. Ну, про остальных даже не говорю.

– Мы уже осознали и согласились, – хмуро процедил Ренд, и я с мольбой уставилась на матушку.

Не нужно его дразнить и поддевать, ему и так пришлось несладко. Сначала родного отца считал предателем, потом королева проявила свой деспотичный эгоизм во всей красе. Да еще дурацкий отбор и Савилла со своими претензиями…

– И мы очень рады за вас, – веско повторила мать, бросая отцу строгий взгляд.

Она очень редко с ним спорит, обычно во всем согласна. Но если в чем-то против, то отец не протестует даже ради авторитета. Мгновенно сдался и сейчас.

Только улыбнулся как-то не очень весело, словно тень по лицу скользнула. И меня вдруг словно молнией пронзило озарение – скорее, всплыла в памяти одна фраза, прозвучавшая, когда родители на второе совершеннолетие дарили мне поместье.

«Будешь жить недалеко, – шутил тогда отец, – можно часто в гости ездить. У нас ведь, кроме тебя, никого…»

– В таком случае у меня к вам очень серьезный разговор. – Правило не откладывать решение важных для близких людей вопросов на неопределенное время я вывела для себя недавно и все сильнее убеждалась в его правоте.

– В чем дело? – сразу насторожился отец и незаметно, как ему казалось, приобнял матушку.

– Как Ренд сказал, мы собираемся перейти на Харгедор, и цитадель тоже уже перебралась туда. Многие магистры уже выбирают место, где будут жить. Нет, я не призываю вас прямо сейчас продавать Горензо, и вообще продавать. Но очень хотела бы, чтобы вы жили поближе…

– И лучше всего – в Илаэрзе, – решительно подхватил Райвенд. – Там большой дворец, и места всем хватит с избытком.

– А твои родичи? – резко перешел на простое общение отец.

– Его матушке целители прописали южный климат, – теперь уже я спешила выручить любимого, – а брату придется выгуливать на приемах корону. Ну а у Айнора свой замок, и далеко не маленький. Когда начался ураган, он уместил там население нескольких окрестных деревушек. И только молодые мужчины спали в приемном зале на сене.

– Мы подумаем, – пообещала матушка и улыбнулась, явно ощутив мое разочарование. – Но, скорее всего, примем ваше приглашение.

– Это не приглашение, – не захотел принимать это скользкое выражение Ренд. – Теперь вы и для меня родители и имеете полное право на наш дом. И бабушка, разумеется.

– Тогда договаривайтесь тут с цитаделью, а мы идем выбирать невесте платье, – резко поднялась с места мать и глянула на меня заговорщицки: – Отвезешь в мои покои?

Сфера сомкнулась вокруг нас мгновенно и вихрем устремилась в коридор. Мне по опыту было известно, что зря матушка спешить не стала бы. Значит, уже услышала чьи-то бурные эмоции и предпочла сбежать в свои комнаты, защищенные особым амулетом.

– Элни, – произнесла она с загадочной улыбкой, когда сфера исчезла, – лет пять назад, прости, что напоминаю тебе о том времени, был случай – ты плакала и говорила, что некрасива. Помнишь, я дала слово, когда в твоей жизни появится самый лучший мужчина и вас свяжут взаимные чувства, подарить тебе платье, в котором ты превратишься в самую прекрасную невесту?

– Матушка! – Я растроганно обняла ее. – Конечно, помню.

Это обещание всегда помогало мне выдерживать насмешливые взгляды и колкие замечания придворных интриганок, прекрасно знавших, ради кого я хожу на балы. Я сотни раз как наяву представляла этот замечательный момент, и даже наивно жалела, что не могу получить волшебный наряд заранее.

Но постепенно осознала, как глубоко ошибаюсь, пытаясь заинтересовать принца, даже не глядящего в мою сторону. И если он обратит на меня внимание не за мою преданность, скромность и терпеливость, а за поддельную красоту, то он вовсе не тот, кто нужен мне в жизни. Как говорит бабушка Манефа: «Не ларчик дорог, а то, что в нем».

– Это платье создала моя хорошая подруга, – проходя в самый дальний уголок гардеробной, рассказывала матушка, – к моей свадьбе. Я была не очень уверена в себе, мне казалось, Хаверд слишком хорош для старой девы… не возмущайся, я слышу. А тогда чувствовала его обожание и только поэтому не сбежала. Но платье надевать не стала, вдруг поняла главное: он любит меня, а не одежду, и до боли ревнует к молодым красавцам. Так зачем дразнить гусей? А у тебя другой случай – необходимо доказать свое право на место рядом с принцем, ради твоих будущих детей. А для этого придется опровергнуть домыслы взбалмошной Юты. Она сама все силы отдавала подбору стаи подхалимов и созданию собственной парадной личины, забывая про мужа и обязанности матери. И этим выкинула себя из их жизни, теперь ей не на кого обижаться.

Мать вздохнула, переводя дыхание, и я только теперь поняла, что никогда еще не слышала от нее таких длинных речей.

– Она наказана! – Ринувшись к матушке, обняла и тайком вздохнула, обнаружив, что я теперь выше ее.

– И ничего печального в этом нет, – смешливо фыркнула она. – Просто ты снова вытянулась. И это тоже не страшно, твой жених все равно выше. На ладонь с четвертью. Ну, смотри.

И открыла последний шкаф. Там, на манекене, под чехлом из плотного шелка хранилось платье. Довольно скромного фасона, судя по размеру; во всяком случае юбкой на чайную бабу не похоже.

Мать щелкнула пальцами, и манекен плавно выплыл на середину комнаты.

– Открываем? – лукаво глянула она, отлично чувствуя мои сомнения.

– Конечно, – тотчас подтвердила я, точно зная, что матушка никогда не позволит себе шутить в такой момент.

Но она вдруг предупреждающе подняла руку и быстро задвинула манекен за ширму.

– Кто-то чужой… виноватый и счастливый… как странно.

– Леди Рассина, – коротко стукнув, в комнату заглянула одна из новых горничных, – леди Аленсия просит аудиенции у леди Элгинии.

– Пригласи, – велела я и объяснила матери: – Ленси – моя подруга.

– Тогда почему аудиенция? Ты ведь не герцогиня?

– Эти горничные – они охранницы из цитадели. И в таких вопросах путаются.

– Похоже, нам все-таки нужно было вернуться раньше, – огорчилась матушка.

– Гини… Ой! – Влетев в гардеробную, Ленси замерла, обнаружив, что я не одна. – Простите.

– Это моя матушка. Ленси, как ты себя чувствуешь? И что там происходило? Мне пока ничего не объяснили.

– Я все расскажу, – подруга от волнения скручивала и дергала атласный поясок, – но сначала скажи, только без всяких любезностей, ты не обидишься, если мы с Эстом тоже заключим союз сегодня? Мы можем тайком, чтобы не портить тебе праздник, но если не нравится, то подождем с месяц.

– А у вас есть важная причина так спешить? – с интересом рассматривала подругу матушка, и теперь только от честности Ленси зависело, как будут относиться к ней мои родители.

– Ну да. – Аленсия вдруг покраснела жарко, до слез. – Эст… он вчера так перепугался, утащил меня в свой дом, а я уже не надеялась его увидеть… и мы решили…

Она смущалась все сильнее и говорила все тише.

– Но ты ведь не жалеешь? – Как-то незаметно мать оказалась рядом с Ленси, обняла ее за плечи, ободряюще улыбнулась: – И счастлива?

– Очень, – благодарно глянула та. – Он замечательный. И продает свой дворец, мы уходим на Харгедор.

– В какое именно место? – заинтригованно осведомилась я, гадая, выдал им кто-то последнюю новость или не успел.

– Эст говорит, пока попросим маленький домик, как твой, потом спокойно решим.

– Ну тогда так, – шутливо нахмурилась, зная, что подруга не примет это за обиду. – Раз вы собрались разделить с нами наш самый большой праздник, то просто обязаны разделить и замок. Чтобы потом не спорить, у кого в доме его праздновать. А если серьезно, то я очень рада за вас, Ленси, и точно знаю: чем больше на свадьбе счастливых людей, тем она лучше. А замок мы уже выбрали, в нем два одинаковых дома – дворцы, как говорит Стай. И уходим туда сегодня вечером, потому и спешим с обрядом.

– Элни! – бросилась мне на шею подруга и от волнения разрыдалась. – Как мне повезло, что мы встретились!

– А брат… – вспомнив Мартиса, осторожно осведомилась я, – он знает?

– Он в лазарете, мы только оттуда. – Губы Ленси горько дрогнули. – Мартис пострадал сильнее всех. Оказывается, он вел какие-то дела с герцогом и почему-то ему задолжал. Не знаю, как такое случилось, ведь у него много денег… И непонятно, зачем я понадобилась герцогу, но его еще допрашивают…

– Не переживай, девочка. – Матушка смотрела на мою подругу так нежно и заботливо, что без слов было ясно: невзирая на обретенное с Эстом счастье, сейчас в душе Ленси кровоточит свежая рана. – Цитадель со всем разберется и всем поможет. Не верится мне, что Селонте вдруг изменил своим правилам, о нем все отзываются как о справедливом и честном человеке. Потому он и достиг многого.

И лишь в этот момент я сделала для себя новое открытие, наполнившее гордостью за цитадель. Раз удачей в делах мог похвастать лишь порядочный и честный человек, значит, ее раздачей занимались именно мы, магистры и магистрессы. И зря, в таком случае, Селонте думал, будто никто не следит ни за ним, ни за его делами.

– Наконец ты нашла подругу по себе, – проводив повеселевшую Ленси, задумчиво заметила матушка. – Это очень большая редкость. Многие неодаренные женщины ищут в дружбе выгоду либо, наоборот, подобострастие. Но давай займемся платьем.

– Чем оно необычно? – За то время, пока тут была Аленсия, я успела сообразить, что матушка никогда не стала бы столько лет так бережно хранить обычное платье.

– Его сшила Модена. – Матушка улыбнулась с чуть заметной грустинкой: – Ты изменилась за эти полгода. Прежде ты его вначале рассмотрела бы.

Вот теперь мне все стало ясно. Простых вещей моя наставница не делает, и хотя в основном работает с камнями и металлами, иногда, для друзей, создает совершенно неожиданные вещи. Неброские, но уникальные.

Поэтому особой красоты от платья я не ожидала заранее, и когда матушка легким движением пальца сдернула с манекена чехол, сперва похвалила себя за сообразительность. Но, обойдя вокруг манекена один раз, задумалась и побрела во второй, с каждой секундой все сильнее проникаясь задумкой магистрессы и точностью исполнения. Сказать, что платье простое, значило не сказать ничего.

Оно было – и его как бы не было. Тонкий, как паутина, но ни грана не прозрачный матовый шелк того холодного белого цвета, от взгляда на который по спине струится несуществующий морозный сквознячок, так плотно облегал верхнюю часть манекена, что казался тяжелым. И лишь переведя взгляд на обнимавшую бедра юбку, которая, незаметно расширяясь книзу, продолжалась многослойным летящим подолом, осознала, насколько невесомо это безукоризненно сидевшее на манекене чудо.

И нужно обладать такой же тонкой, идеальной фигуркой, чтобы решиться его надеть.

А моя матушка – среднего роста и довольно сдобная на вид и всегда была такой, по утверждению отца, обожавшего сидеть с ней в обнимку, независимо от того, чем он занимался: диктовал секретарям описания найденных картин или любовался закатом. «Видимо, потому матушка и не решилась надеть это чудо», – догадалась я и огорченно вздохнула, невольно оглянувшись на нее.

И сразу заметила лукавую улыбку и сияющие в глазах смешинки.

– Ну и кого ты сейчас пожалела? Себя или меня? – в ответ на мой вздох осведомилась она. – Можешь не отвечать, во всех случаях ты ошиблась. Это платье на любой девушке будет выглядеть так же безупречно, но и это не все его секреты. Чтобы узнать, насколько ты влюблена, счастлива и уверена в желании выйти замуж, его нужно надеть. Готова?

Глава шестнадцатая

Увидеться с Рендом до ритуала мне не позволила свита.

Безусловно, я легко ушла бы ото всех и никакие запреты меня не остановили, но и сама отлично понимала, что мгновенно испорчу таким поступком подготовленное цитаделью действо.

Райвенд уже должен был выехать из дворца в открытой карете, украшенной шелковыми лентами и цветочными гирляндами. Его сопровождала кавалькада знатных лордов на конях, везущих королевские вымпелы и стяги.

А со мной была свита из шести магинь, и привезти их к храму я должна сама. Как тайком сообщила входившая в мой эскорт Альмисса, это нововведение придумал Стай, непреклонно изменив прежнее правило.

– Пусть все остальные невесты едут к храму в ящиках с оконцами по переулкам и мосткам, ничего не имею против, – высказался он с неожиданной резкостью, – а Гина прибудет на своем щите. И красиво, и никому не придет в голову устроить ей по дороге засаду. Хотя мы, разумеется, всех потом переловим, но церемония уже будет испорчена.

И вот эта новость, да еще куда-то исчезнувшая в разгар подготовки матушка, убедили меня в необходимости неуклонно придерживаться плана учителя. Если я хочу, конечно, потом вспоминать счастливые моменты свадьбы, а не рожи дураков, не сумевших верно оценить силу тех, с кем пытаются воевать.

– Во всех этих несуразных нападениях и выходках отчетливо чувствуется рука женщины, – пренебрежительно и сердито буркнула Калиана, когда я спросила, каких действий можно ожидать, – причем взбалмошной и недалекой. Зато самоуверенной и напористой. Из категории тех, кто никогда не меняет своих замыслов и никому ничего не прощает. Поэтому ждать можно чего угодно, но мы тоже подготовились. Не переживай и оставь защиту нам. Сегодня тебя охраняют самые сильные магистры цитадели.

Разумеется, я верила ей как себе. И одновременно точно знала, насколько внезапным и дерзким до глупости может оказаться план той самой женщины, которой никак не должно быть поблизости. Или же думаю вовсе не на ту особу.

И потому в назначенный момент я уже стояла в просторной сфере, похожей снаружи на чудесное облако, казавшееся издали огромным букетом цветов, и сквозь прозрачные изнутри стенки внимательно оглядывала раскинувшийся под нами Истград.

Мои подруги на этот день тоже жадно рассматривали облитую полуденным солнцем древнюю столицу. Ведь такое развлечение выпадает им очень редко: сфера, да еще и поднятая воздушным потоком на подобную высоту, берет пропасть энергии, и создать ее могут лишь несколько магистров. Но предпочитают ходить магическими порталами.

– Вон дворец… – зачарованно шептала Альми, – а это главная площадь… маленькая какая. А народу… как мурашей.

– А вот и храм. Гинни, спускайся, – скомандовала Калиана, – на тот ковер.

Но я и сама уже видела окруженный вазами и корзинами с цветами огромный ковер, в одном углу которого замерла небольшая группа мужчин.

Стройную, гибкую фигуру стоящего среди них Ренда узнала издали, и вовсе не по наряду мага, украшенного ради такого случая особо роскошной вышивкой. А по особой, звериной настороженности, выжидательному положению рук и легкому наклону головы.

Мне сразу стало ясно, что он беспокоится, и я невольно тоже заволновалась, но постаралась виду не подать. Незачем обижать магистров недоверием, однако лишний щит и воздушные плети все же лучше приготовить заранее.

Повинуясь моему приказу, гигантский венок из белоснежных призрачных роз сначала завис над ковром на уровне позолоченных шпилей и флюгеров, потом плавно опустился на ковер. Моментально стихли шум и гомон, доносившиеся от волновавшейся под ступенями огромного крыльца толпы, и над нами зависла напряженная тишина.

Иллюзорное облако таяло с нарочитой медлительностью, стекая клубами серебристого тумана с замерших вокруг меня женских фигур.

А едва оно исчезло, я почувствовала за спиной зеркальный щит, поднятый в один миг, как вспышка молнии.

Самый мощный из тех, какие я пока не умела кастовать, и потому знала лишь, что кроме магов его никто не ощутит, и тем более не увидит ничего из происходящего за ним. А вот я могла бы увидеть, если бы оглянулась.

Но как раз этого делать и не следовало, ведь сейчас на меня смотрел весь город. И Ренд, шагнувший было вперед и замерший на долгое мгновение великолепной в своей выразительности статуей, тоже смотрел…

Так пронзительно, восхищенно и потрясенно, что у меня перехватило дыхание от любви и нежности.

И не важно, что это была заслуга чудесного платья.

– Модена желала сделать наряд, который проявит и усилит натуральную прелесть и женственность любой невесты, но при этом останется незаметным обрамлением ее достоинств, а не роскошной рамой, затмевающей саму девушку, – объяснила мать, когда я в первый раз его надела и увидела в зеркале свое отражение.

Мне уже в тот момент стало ясно, что талантливой магистрессе задумка удалась, но только теперь я в полной мере осознала насколько. Застыл не только жених – все окружающие его лорды тоже выглядели ошеломленными, хотя не раз видели меня прежде. Да и леди смотрели с изумлением, жадно ища взорами амулеты красоты или особую пудру и помаду. И не находили ничего подобного.

Прическу мне матушка с Альми тоже сделали самую простую: скололи распущенные локоны на затылке усыпанной жемчужными ландышами заколкой, оставив на висках легкие завитки.

Я и сама себя не узнавала в непривычно юной девчушке, взирающей из зеркала широко распахнутыми серыми глазами, сияющими восторгом и смущением. И лишь позже сообразила, что платье каким-то образом усиливает истинную сущность человека, заставляя его лучшие эмоции засиять чистым светом, затмевающим все несущественное.

Внезапная вспышка мощного щита вмиг пробудила в Райвенде воина и командира, и оставшиеся до меня несколько шагов он промчался с совершенно неподобающей принцу стремительностью. Схватил меня за талию, крутнул вокруг себя, закрывая собственной спиной от неизвестной опасности, и, склонившись к уху, тихо спросил:

– Что там?

На миг мне стало обидно – все вокруг сейчас считают, что жених нашептывает невесте признания в любви. Но тут же пришло понимание, что вслух говорить об этом Ренду не требуется, его действия все сказали лучше любых стихов и цветистых фраз.

– Зеркальный щит высшего порядка, – лукаво шепнула я в ответ, глядя на жениха с такой откровенной нежностью, какой наедине пока стеснялась.

– Элни… – мгновенно забыв про непонятный щит, потрясенно выдохнул он и сжал меня еще крепче. – Элни…

– Веди ее уже в храм, – сердито зашипела, словно невзначай подступив поближе, Альмисса, – пока мы все не разрыдались на радость публике.

Райвенд медленно и явно нехотя ослабил объятия, но в этот момент я рассмотрела появившегося возле щита Стая, делавшего мне хорошо знакомый знак. Вернее, три связанных в повелительную цепочку стремительных знака.

И я отреагировала с привычной быстротой. Сначала растянула в длину оставшийся от сферы щит, на котором мы пока стояли. А затем направила его к храмовым дверям, попутно воздушной лианой перенося на получившуюся площадку спутников Стая, стараясь делать это не слишком резко. Перепугать ошеломленных лордов до заикания как-то не хотелось.

Впрочем, они довольно быстро сориентировались, и вскоре наша невидимая повозка уже плавно подъезжала к распахнутым настежь широким створкам. Одновременно я исподтишка поглядывала на огромный невидимый щит и не пропустила момент, когда наполненный магией купол извернулся и накрыл нас надежной высокой чашей.

В тот же момент на нем начали распускаться эфемерные цветы и полилась тихая, торжественная и чарующая музыка. Она постепенно крепла, а цветы наливались сочностью, с каждой секундой становясь все реальнее, и наконец обретя весомость, обрушились на нас одурманивающе душистым ливнем. Публика на храмовой площади восторженно закричала и захлопала, а у меня отлегло от сердца.

– Успели перехватить, – в тот же миг облегченно выдохнул мне в висок Ренд.

– Странно было бы, если бы не успели, – слегка ворчливо пробормотала Калиана. – Гина, не пора нам уже ножками? В храме магия запрещена.

Я ответила ей еле заметным взмахом ресниц, и едва щит наполовину вполз в храм, кастовала ему отмену.

Дальше Райвенд вел меня сам, крепко сплетя наши пальцы, как будто опасался, что могу сбежать. А за нашими спинами, где-то на крыльце, во всю мощь звучала свадебная кантата, усиленная новым взрывом восторженных криков. Это пришли порталом Эстен с Ленси и ее свитой.

Из всех нас лишь Ренду пришлось добираться обычным способом, но это была вынужденная поездка. Народ должен своими глазами видеть, что принц сам едет в храм и при этом весел и свободен. Цитадель не желала давать интриганкам ни малейшей возможности пустить подлый слушок, будто его окрутили хитрые магички.

Ритуал был давно знаком и слегка скучен, но ничего поменять было невозможно. Оставалось лишь покорно стоять в священном кругу и почтительно слушать, как старший жрец важно произносит положенные по закону наставления.

За это время я успела успокоиться, обдумать произошедшее и внимательно рассмотреть стоящих в трех шагах от нас счастливых друзей. Эст был в непривычно светлом костюме, а Ленси словно соревновалась со мной скромностью наряда. Она не надела ни одной драгоценности, хотя платье было из белого антарского бархата, расшитого серебром и мелкими алмазами. Оно ей необыкновенно шло, и можно не сомневаться, кто приложил добрые руки к превращению богатой невесты в милую, простоватую девушку.

– Ваше высочество, наступил момент принятия окончательного решения. Еще не поздно отказаться от завершения обряда священного союза, если вы не чувствуете в своей душе того светлого огня, который поможет вдвоем пройти через все жизненные тяготы и испытания, встретить счастье и горе, радости и потери.

Сегодня эти слова прозвучали особенно выразительно, да и жрец смотрел в лицо принца бдительно, как торговец, принимающий ценный товар.

– Я никогда еще не был так уверен в своем решении, – четко и чуть надменно ответил Райвенд, и его голос звонко прокатился под сводами зала, до отказа заполненного вмиг замершей знатной публикой, – как сейчас. Элгиния – самая замечательная девушка нашего мира, и я люблю ее всей душой. И никогда не откажусь от счастья прожить с нею свою жизнь.

– Ваша светлость, – повернул ко мне лицо жрец, – еще не поздно одуматься и вернуть принцу свободу и слово.

Он как будто тайно намекал на что-то, о чем знали мы двое, и это мне не понравилось. Храмы на Тезгадоре никому не подчинялись напрямую, но цитадель жрецы уважали и защищали. Не даром, конечно, за целебные зелья и амулеты, которые потом раздавали нуждающимся, поднимая свой авторитет.

– Не могу, – скромно улыбнулась я и тихо пояснила: – Два дня назад, когда Райвенд упал в пропасть, я почувствовала такую боль и горе, каких не пожелаю испытать и врагу. И пока искала его, поклялась всем светлым богам никогда с ним не расставаться, если найду живым.

В храме и без этого властвовало безмолвие, а теперь резко обрушилась полнейшая тишь, словно все разом умерли.

– В таком случае, – выдержав паузу, с видимым облегчением произнес жрец, – я объявляю ваш обряд завершенным. С этого мгновения вы – семья и в знак этого получаете благословение нашего покровителя.

Вспыхнула над нашими головами светлая звездочка, осветив каждый уголок храма, и осела душистой серебристой пыльцой на волосы и одежду.

И в тот же миг зал взорвался аплодисментами и восторженными криками, и в нас со всех сторон полетели крохотные душистые дары – букетики трав, цветов и пряностей, знаменующие собой счастье, верность и достаток новой семьи.

– Ваша светлость… – Жрец обратился с тем же вопросом к Эстену и Ленси, но я уже его не слушала.

Меня внезапно начала бить мелкая дрожь, как бывает после перехода по ненадежному мостку или узкому скальному карнизу. Райвенд крепко обнял за плечи и что-то шептал в висок, Альми и Калиана подступили с боков, делая вид, будто поздравляют, а на самом деле старались ему помочь.

– Хватит с меня этого представления, – с ненавистью шипел Ренд. – Никогда не прощу…

– Не нужно так говорить, ты многого не знаешь, – попыталась образумить моего мужа Калиана, и я только теперь поняла, что она прикрывает меня каким-то щитом, нарушая этим все храмовые правила.

Мгновенно вспыхнувшая тревога за соратницу сделала то, чего не могли сами маги, – заставила меня собраться и взять свои эмоции под контроль.

– Все, я уже успокоилась, снимайте щиты.

– Не волнуйся, никто не заметит. Сейчас выйдем на крыльцо, помашете публике, и уходим в портал. – Стай уже стоял рядом с нами, бережно держа жену под руку.

Он улыбался мне одобрительно, будто хвалил за отлично выполненное сложное задание, и на душе привычно расцветали радость и гордость. Но сегодня к ним примешивалось незнакомое, пьянящее ощущение невероятно яркого счастья и свободы, словно я наконец завершила долгое и опасное океанское путешествие и добралась до надежного родного берега.

Глава семнадцатая

Старая цитадель встретила нас громкой музыкой, огромным шатром, раскинувшимся на зеленом лугу, и толпой магов и магинь, нагруженных подарками, цветами и животными.

– Это тебе маа, дочка, – первым преподнес огромную клетку со спящим зверем Айнор. – А тебе, сын, на днях переброшу порталом пятерку мастеров с семьями. Прежний князь забрал всех лучших, уговорить не удалось, он умеет ценить умелых людей.

– А от нас вам по хлопотухе, – выдвинул свои клетки Стай.

– Мы отправим морем библиотеку, фамильную посуду и оружейную комнату, – сообщил мой отец и добавил: – Об остальном поговорим позже.

– Надеюсь, вы нас порадуете, – откровенно подмигнул Ренд. – В нашем замке очень не хватает мудрых родичей.

– Это точно, – подтвердил Эстен, виновато поглядывая на мою матушку. – Просто беда.

– Это конечно, плохо, – огорченно вздохнула мать, услыхавшая в его словах что-то свое, и мягко погладила рукав Эста, – но нас почти не бывает дома.

– Зато будете возвращаться. И бабушка тоже придет, – мечтательно улыбнулся он и нежно поцеловал матери ладонь. – Вы не представляете, как я теперь счастлив.

– Друзья, на Харгедоре уже ночь, – деликатно напомнил собратьям магистр Ансельз. – Давайте сейчас просто поздравим молодых. А подарки подпишем и часть отправим порталом, часть – морем. Будет им что почитать, когда получат.

Маги спорить не стали – мигом создали порталы, дружно и весело отправили туда горы имущества и распахнули полы шатра. Он оказался заставлен столами, вокруг которых суетились хлопотухи, а в центре, на возвышении, сидели самые известные на Тезгадоре певцы и настраивали свои инструменты.

– Поздравляю, Райв, – присмотревшись к ним, вздохнула я. – Ты женился на неимоверной простушке. До сих пор я даже не предполагала, что менестрели – наши собратья.

– Не все, – солнечно улыбнулся муж. – И ты на себя наговариваешь. Просто тебе было не до того: учеба, поле, мои дурацкие промахи…

– Не продолжай, – прикрыла ему ладошкой губы. – Не хочу о прошлом. Оно и так все время за нами гонится.

– Сегодня чуть не догнало, – хмуро буркнул сидевший рядом отец. – Хорошо, что Расси сразу почувствовала ненависть… – Быстро глянул на меня и сам закрыл рот рукой: – Извини, дочка. Когда целыми днями бродишь по пустынным залам и подвалам, как-то забываешь, сколько в мире дураков и злобных интриганов, не умеющих ценить свое время и изводящих бесценную жизнь на исполнение безумных, амбициозных замыслов.

С возвышения раздалась чудесная мелодия старинной легенды о разлученных возлюбленных, и полился дивный голос лучшего менестреля Тезгадора.

От его проникновенной песни в душе то сгущалась зыбкая печаль, то разгоралась светлым маячком надежда, распускалось и цвело жаркое, как поле алых маков, счастье.

Мы пили холодный душистый настой из ягод и розовых лепестков, неспешно лакомились всевозможными сладостями, тортами и мороженым, обменивались впечатлениями, взглядами и постепенно все отчетливее ощущали себя другими. Больше не было его и меня, для всех вокруг мы внезапно стали совершенно новым, но неразделимым единым существом. И это больше ничуть не тревожило, наоборот, умиляло и радовало, прорастало в душе гордостью, как открытие новых мощных способностей или освоение заклятий второй стихии.

– Вам пора, – осторожно намекнула матушка. – Первые дни на новом месте будут нелегкими.

– Но вы же придете помочь? – упорно гнул свое Ренд, и отец вдруг засмеялся облегченно и признательно:

– Ну а куда же мы денемся? Умеешь ты добиваться своего.

– Пять лет учился, – отшутился мой муж, и я не заметила бы скользнувшей по его лицу горькой усмешки, если б не увидела, как враз насторожилась матушка, вздохнула жалостливо и участливо. Так, как умела лишь Манефа.

Но вслух она ничего не сказала, да мы и не ждали. Первыми шагнули к порталу, и уже уходя в новую жизнь, расслышали пояснение Стая:

– Дома́ я сам поделил, придете в свой.

На Харгедоре властвовала звездная ночь, какие бывают только в южных местностях. Мой подол мигом подхватило легким ветерком, напомнившем резвостью и прохладой о недавно пронесшемся урагане, растерявшем по пути злобную нечисть, разрушительный нрав и непроницаемую темень.

Руки Ренда сомкнулись на талии, его губы, все смелея, прижались к моим, и это было ошеломительно приятно и правильно.

– Элни…

Вот зря он меня позвал. Вбитое в сознание чувство долга сразу переключило мозг на поиск задачи или неприятеля. Мне некстати припомнилось, что замок не пуст, и значит, где-то стоят стражи, а мое ослепительно белое платье светится в ночи ничуть не хуже звезды.

Кстати, а где они, эти дозорные? И какие тут щиты? Я привычно потянулась магическим щупальцем к тому месту, где над крышами должен сиять охранный купол. Самый простой – замок стоит на скалистом пласте, и винтов вокруг не водится.

Однако зря мои поисковики метались по крыше и ближайшим стенам, никакого щита я так и не обнаружила. Это было неправильно, точнее, просто невозможно, ведь маги цитадели тут были еще вчера днем, устанавливали портальный круг.

– Элни, что я сделал не так? – спросил Райвенд, но ответа ждать не стал. Просто подхватил меня и легко переставил в сторону. – Сейчас придет Эст.

– Это хорошо, – расстроенно пробормотала я и только потом осознала, о чем он спросил вначале. – Все так, не сомневайся. Просто у меня привычка, ты же знаешь, везде сначала проверять защиту. А тут ее нет.

– Что? – Он тоже в первый момент не осознал смысл сказанного мною, но тут же спохватился: – Не может быть! Ансельз говорил, они отправляли кого-то, я даже помню, что купол держится на восьми периферийных амулетах и центральном…

– Ну вот и дома! – жарко произнес возникший посреди круга Эстен. – Иди ко мне, родная…

– Кхм, – негромко кашлянул Ренд.

– Кто тут? Убью, – мгновенно выхватил оружие мечник.

– Свои, – отозвалась я, на всякий случай поднимая щит. – Убери кинжал.

– А что вы тут делаете? – виновато спросил Эст, пряча клинок. – Хотя это ваш дом. В наш нужно идти по галерее, прямо из этой башни, только на втором этаже.

Он показал на ту половину верхней площадки, где была возведена крытая пристройка, загораживающая от непогоды вход на винтовую лестницу.

– Защиты нет, – прервал его Ренд, вмиг становясь привычным командиром. – Следи за входом, я вызову Ансельза. Элни пока держит щит.

– Ленси, туда! – Переставив жену поближе ко мне, Эстен метнулся в двери.

– А вы кого-нибудь видели? – осторожно оглядываясь, тихонько прошептала подруга.

– Нет, поблизости никого нет. А искать дальше пока не могу – закрываю башню щитом. – Я говорила нарочито подробно и серьезно, чтобы не пришлось отвечать на другие вопросы.

А они у друзей обязательно должны появиться, ведь о защите дворцов и особняков все знали не понаслышке. И про связанные в систему амулеты, необходимые для удержания щита, и про центральный, управляющий и подпитывающий.

Но как раз про них я ничего сказать не могла по очень простой причине – их не было. Мои шустрые поисковики уже обшарили почти четверть наружных стен и пока не обнаружили ни одного амулета. И теперь туда нужно было идти кому-то из нас, так как найти пустое амулетное гнездо поисковиком невозможно. Оно лишено магии и поэтому просто не существует для крохотного гибкого воздушного щупальца.

Вокруг портального круга ярко засветилась пограничная полоска, и в центре возникло несколько затянутых в серые формы фигур.

Оглядели нас внимательно, потянулись поисковиками за пределы моего щита и, помрачнев, ринулись к дверце.

– Оставайтесь здесь, – велел Ансельз.

– И не подумаем, – спокойно отозвался Ренд, устремляясь за ними. – Это мой замок, и я хочу знать, что здесь происходит.

– А я – защищать тебя, – не собираясь отставать от мужа, твердо сообщила я и повыше подняла подол, искренне жалея, что не догадалась переодеться еще там, на Тезгадоре.

– Мы с вами, – кротко сообщил Эст, не снисходя до пояснения причин своего решения.

Но никто этого и не ждал. Мы ввалились в башню дружной толпой, и тут я поняла, почему магистры желали оставить нас снаружи. Лестница, спиралью спускавшаяся по внутренним стенам башни, была металлической. Собранные из кованых прутьев ступени оказались настолько ажурными, что девушкам в платьях не стоило спускаться последними.

– Элни… – оглянувшись, сделал знак командир, и я утвердительно кивнула.

Спокойно создала щит-сферу с непрозрачным дном и, усадив в нее друзей, повела вниз, попутно собирая магистров.

– Можно узнать, – учтиво, но с едва заметной ехидцей осведомился сидящий рядом со мной муж, – прошли мы проверку?

– И когда им будет конец? – хмуро добавил Эст.

– Никогда, – просто не могла смолчать я. – Они и друг друга каждый день испытывают, постепенно это становится неотъемлемой привычкой, как поиск ловушек на незнакомой тропе.

– Из них получилась сильная команда, – отстраненно заметил Боуренс и вернул Ренду колкость: – Только обижаются пока по-детски.

– Стой! – скомандовал Ансельз так резко, что я не задумываясь выполнила его указания. – Я его нашел. Гина, веди сферу вниз, под этой башней расположены подвалы, потому мы и ставили на нее портальный амулет. Лестница ведет к четырем выходам: на галерею, соединяющую замки, в коридоры первого и второго этажей и ниже, в склады. Именно туда мы переправляли ваши подарки. А еще раньше сложили там запас продуктов и необходимых вещей.

– А кого ты там обнаружил? – ничего не пропустил командир.

– Лонта, щитовика, – расстроенно буркнул Ансельз. – Он должен был закончить купол к вашему приходу и передать Гине. Прежде тут стояла только малая защита на этом доме.

– А второй? – нахмурился Эст.

– Там давно никто не жил, только к приезду гостей прибирали.

– А близнец?

– Так это были прадедушки нынешнего князя, после них замок снова принадлежал одному правителю. Гина, ты куда? – встревожился Ансельз.

– Нашла его сигналку, мы иногда такие оставляем, если уходим в незнакомое место. Но двери почему-то заперты снаружи.

– Мы идем туда, – указывая на меня и Ренда, мгновенно решил старший магистр, – а вы остаетесь здесь.

Разумеется, я прикрыла оставшихся друзей щитом, скорее по привычке, чем по необходимости, и, открывая воздушным щупальцем засовы, направила сферу в ту сторону, откуда тянулся тонкий язычок сигнального заклятия. Сложенные из каменных глыб сводчатые коридоры и склады были аккуратно выметены, и никаких следов боя я не заметила, хотя внимательно вглядывалась во все ответвления, распахнутые двери кладовок и темные углы.

Долго искать Лонта нам не пришлось, он и сам уже шел навстречу.

– Сразу вас почувствовал, но не стал выходить, – открыто улыбался рыжеволосый мужчина средних лет, и у меня отлегло от сердца.

Очень не хотелось начинать свою семейную жизнь с несчастья.

– Что произошло?

– Местные слуги взбунтовались. Увидели, как я делаю ячейки для амулетов, и разозлились. Особенно расстраивался один старик, кричал, что я порчу стены чужого замка. Вытащили оружие, но я не стал с ними воевать, решил дождаться хозяев. Отступил в подвалы и закрылся щитом. А они нагородили баррикад и заперли на засов… Ну не объяснять же, что мне он как паутинка, вырву и не замечу.

– Где они сейчас?

– Не знаю. Сначала я их подслушивал, договаривались спрятаться где-то в святилище. А потом – как отрезало.

– Ступай делай ячейки, – приказал ему верховный магистр и глянул на мечника: – Эстен, ты идешь с ним. Гина, вези нас в сад, там в дальнем левом углу маленький храм. Под ним фамильное тайное убежище. Оттуда есть секретный ход за пределы замка, но никому из обитателей замка неизвестно, что мы уже поставили на дверку магический замок. Никто из них никуда уйти не мог.

– Лишь бы глупостей не наделали, – огорченно вздохнула я, вспомнив, как боятся магов крестьяне Харгедора.

И у них есть для этого веские поводы. После открытия источников у некоторых местных ведьм и колдунов резко прибавилось силы, и многие восприняли это как сигнал к действию. Принялись захватывать дома и замки, деревни и даже небольшие города. Леди Модена рассказывала, как опасно тогда было тут жить. В городах властвовал хаос, на дорогах поганками разрастались банды, в захваченных новоявленными магами замках творились бесчинства.

Цитадель в то время вела непримиримую борьбу с обнаглевшими колдунами, а те отвечали провокациями и подлой ложью, стремясь очернить магистров перед народом Харгедора. Это удавалось далеко не всегда, однако многие запутавшиеся жители им все-таки верили, а некоторые и до сих пор относятся к нам настороженно. Потому-то так трудно вывезти их в безопасное место.

– Я направил на бузотеров заклятие спокойствия, – обернулся уходящий Лонт, – но у них весьма неплохие защитные амулеты.

– Откуда? – удивился Ренд, точно знавший, как дороги тут сейчас подобные вещицы.

– Князь, уходя, подарил остающимся слугам, – хмуро буркнул Ансельз. – Мы проверили, все они честные, работящие люди и решили, что хозяин так отблагодарил их за многолетний труд.

– Ну, пусть молится светлым богам, – вдруг яростно взрыкнул обычно невозмутимый Боуренс, – если задумал какую-то подлость! Вмиг лишится всех льгот, которые получил за добровольный уход на Тезгадор.

Святилище оказалось пристроенной к замковой стене часовней с тремя башенками и узкими высокими витражными окнами. Выложенное из светлого ракушечника здание выглядело очень мирным и уютным, и лично я стала бы искать тут подземный вход в самую последнюю очередь.

– Тут раньше был старичок-служитель, – пояснил Ансельз, рассматривая плотно прикрытую дверь и окна, через которые смог бы пройти лишь маленький ребенок, – но недавно погиб… оступился со стены. Мы тогда уже присматривались к замку и проверяли, это был несчастный случай. Он каждое утро выходил встречать рассвет солнца и частенько стоял на краю. А в тот день была роса. Теперь за святилищем никто не наблюдает, вернее, все понемногу, и потому оно не запирается. Я пойду впереди, у них нет амулетов и жезлов, способных причинить мне вред. Попробую договориться по-хорошему, среди слуг несколько женщин и трое подростков. Все дети одаренные, других мы на Харгедоре не оставляем. Им трудно будет тут жить.

Улыбнулся кротко, словно шел не к бунтарям в руки, а к обычным работникам, и распахнул дверь. Звякнув, отлетел массивный засов, ясно давая понять, что мятежные слуги всеми силами пытались задержать тех, кто ринется за ними в погоню.

Мы осторожно следовали за магистром, сначала в небольшой уютный зал с алтарем и тяжелыми темными скамьями, потом через крохотную заднюю комнатку, служившую чуланчиком и местом отдыха служителя, – в потайную дверцу, прятавшуюся под панелями. Лаз был узок и неудобен, и Ренд, огорченно хмурясь, попросил нас с Ленси остаться наверху.

Наверняка опасался, что я откажусь. Ничуть. Я приняла его предложение с благодарностью, точно зная, что в этот раз мое присутствие абсолютно ничего не решает. Старшие магистры намного сильнее и пользовались моими щитами вовсе не из-за собственного неумения. И уж точно не от доброты. Просто экономили свои силы на самый крайний, непредвиденный случай.

Но горстка испуганных слуг никак не могла оказаться такой ловушкой, да и моя способность ощущать грядущие несчастья на этот раз молчала. И потому я решила поберечь уникальное платье.

Ленси уже сидела на скамье, очень здраво выбрав место, откуда были видны обе двери, и я опустилась рядом с ней.

– Веселенькая свадьба получается, – пошутила неунывающая подруга, с любопытством осматривая часовню. – Похоже, приключений хватит до утра.

– И пусть, – пробормотала я, представив это самое утро, – теперь это не имеет особого значения. Можем спать хоть весь день, на свадьбу наемникам дают декаду отдыха. А потом будем ходить только в спасательные вылазки, в остальное время нужно устраиваться. И знаешь, что я подумала, когда рассматривала этот дом?

– Что он огромный? – зябко передернула плечами подруга.

– Именно. И мне непонятно, почему мы не можем некоторое время пожить тут все вместе. Пусть не совсем рядом, но мне так удобнее ставить щиты. И кухарок потребуется меньше, и не нужно каждый раз, как захочется поговорить, ходить по галерее.

– Элни, ты думаешь моими мыслями! – потрясенно объявила она. – Надеюсь, мне удастся уговорить Эста.

– Ты просто скажи ему, – лукаво усмехнулась я, – что бабушкина комната будет только в нашем доме. Она всегда говорила, что плохо засыпает на новом месте. Вот и нечего таскать ее туда-сюда, как куклу.

Неподалеку послышался топот и шарканье, и из распахнутой дверцы каморки начали появляться люди. Все были одеты в мужскую темную и добротную одежду и обувь. Мужчины тащили на плечах тугие узлы и походные мешки, женщины – скатки одеял, корзинки и котелок. Они брели тяжело, как больные, пряча хмурые взгляды. Но исподтишка настороженно косились на нас.

Не знаю зачем, но я их посчитала. Двенадцать мужчин, пять женщин и трое парнишек. Вернее, это мне сначала показалось, что все мальчишки. Присмотревшись, поняла, что одна из них – девчушка. Самая маленькая, лет десяти на вид, загорелая и худенькая, но с неожиданно огромными серо-зелеными глазами. Ее короткий встревоженный взгляд обжег пронзительной горечью, и в душе что-то перевернулось.

Но вспыхнувшее намерение позвать поближе, поговорить, успокоить пришлось скрепя сердце оставить. Сейчас она меня не услышит, да и не поверит. И почувствует себя предательницей своих товарищей. Значит, придется немного подождать, не зря же Ансельз и Ренд выпустили беглецов впереди себя.

За людьми шли собаки. Шестерка крупных лобастых псов в ременной упряжи и шипастых ошейниках. Мы уже встречались с такими в поселках Харгедора – верные охранники, помощники на охоте и носильщики в путешествиях.

Затем появились маги. Ренд сразу прошел ко мне и сел рядом, Ансельз остановился неподалеку и задумчиво смотрел, как захваченные мятежники сгружают багаж прямо на пол и становятся стенкой, загораживая спинами женщин и детей.

– Кто у вас старший? – тихо осведомился Ренд.

Беглецы упрямо молчали.

– Фаринт, – спокойно сообщил Боуренс, даже не заглядывая в свои записи. – Кузнец. Уважаемый и справедливый, по отзывам. Но управляющим быть отказался. По его совету мы временно назначили Тумкела, при князе он управлял скотным двором.

Магистр указал на тощего, но жилистого седого мужчину.

– А тут есть скотина? – заинтересовалась Ленси.

– Немного, – пояснил Ансельз. – С десяток коров, овцы, птица – сколько поместилось в хлевах и птичниках. Остальное стадо мы отогнали к городу, под защиту купола.

– Почему вы решили сбежать, если собирались жить здесь? – волновал меня совсем другой вопрос.

Спрашивать про Лонта пока было бесполезно.

– Это я их увел, – облив нас полным ненависти взором выцветших глаз, проскрипел Тумкел. – Меня и наказывайте.

– Сначала расскажи, за что ты приговорил своих товарищей к страшной гибели? – жестко глянул на него Ансельз. – Не пожалел ни друзей, ни женщин, ни детей!

– Чего? – не понял обвинения бывший скотовод. – Куда приговорил?

– Повел в поле, – сухо пояснил ему Боуренс, – на корм монстрам. Дорогу от замка Илаэрз до ближайшего города, Аскада, облюбовали кабаняки и шептуны, вы не прошли бы и четверти пути.

– Лжешь! – зло сверкнул глазками старик.

– Зачем бы ему это потребовалось? – устало вздохнул Ансельз. – Но раз ты их увел, то ты и будешь наказан. Иди сюда.

Старый слуга шел к магистру, гордо задрав голову, а подойдя ближе, внезапно плюнул. И озадаченно дернулся, когда слюна полетела не в лицо мага, а, отскочив от невидимого щита, вернулась к нему.

– До тех пор пока не осознаешь своей ошибки, – сухо известил его верховный магистр, – ты будешь говорить вслух все, что думаешь, честно и без утайки. И не сможешь никого обидеть или ударить, все удары вернутся к тебе. Себе также не сможешь нарочно причинить вред, одна мысль об этом будет вызывать желание прийти сюда, в эту часовню, и громко покаяться. Теперь главное. Приветствуйте новых хозяев замка. Лорд Райвенд Энтиус Илаэрз и леди Элгиния Энтиус Илаэрз. Также тут будут жить лорд Эстен Денлуа Илаэрз и леди Аленсия Денлуа Илаэрз.

Беглецы как-то нехотя, скованно склонили головы и выпрямляться не спешили.

– Можете идти по своим комнатам, – распорядился Ренд и сделал мне знак.

Я понимающе усмехнулась, создала простой щит-плеть, собрала им мятежников вместе с собаками и поклажей и вымела во двор, подальше от часовни.

– Проследишь за куполом? – спросил меня Боуренс и утомленно потер виски: – Нас ждут на базе.

– Конечно, – кивнула я, и через миг мы остались втроем.

Впрочем, ненадолго. Дверь распахнулась, и в святилище ворвался Эст. Вихрем промчался к жене, шлепнулся рядом и уверенно обнял.

– Я не поняла, – растерянно призналась Ленси, – почему мы не выяснили все до тонкостей, не наказали зачинщиков? Как же тут жить? Ведь даже по саду теперь пройти опасно.

– Не беспокойся, – нежно заверил ее Эст. – Я всегда буду возле тебя.

– Рано их наказывать, – вздохнул Райвенд и пояснил: – Амулеты, которые оставил князь старшим мужчинам, защищают от любых заклинаний и зелий. Поэтому проверить их на честность весьма непросто. Но Ансельз не ощущает в них злобы, только страх. Придется первое время быть настороже, и я считаю, что вам следует пока занять соседние с нами покои.

– Я согласна, – поспешила заявить Ленси, и на этом вопрос решился.

– Мы идем проверять щиты, – сообщил командир другу, – а вы отправляетесь в дом. Наши покои на третьем этаже, окнами во двор. Вернее, на ваш дом. Элни, сделай им сферу.

Через полминуты Эст увез Ленси в сторону дворца, робко светившего парой окон, а мы отправились к Лонту, ушедшему на донжон устанавливать центральный амулет.

Глава восемнадцатая

К покоям, ключ от которых выдал Ренду мой новый наставник, мы ехали в сфере. Не было никакого желания бродить по лестницам и залам, оглядываясь, не следят ли за нами злые глаза слуг.

И разговаривать не хотелось: после того как проверила и завязала на себя защитный купол, я чувствовала себя утомленной.

– Тут стоит щит, – сообщил муж, добравшись наконец до двери, и оглянулся: – А где покои Эста?

– Слева, мы проехали мимо, – сообщила я, снимая защиту, и первой вошла в приготовленные для нас комнаты.

Разумеется, этим занимались собратья по цитадели, местным жителям нужно еще заслужить наше доверие. Ни для кого не секрет, что не все остаются тут из любви к родимым местам. Некоторые упорно надеются получить способности, другие мечтают об этом для детей. И лишь несколько человек из тысячи готовы на все, лишь бы не ехать на чужбину.

Первое помещение ожидаемо оказалось гостиной, просторной и полутемной. Прямо перед нами темнели высокие сводчатые окна, слева, недалеко от входа, обнаружилась первая дверь.

– Кабинет, – заглянув в нее, сообщил Ренд.

Но я уже направилась вправо, туда, где за распахнутыми створками виднелась ярко освещенная комната.

Это был небольшой уютный будуар, откуда в разные стороны уходили еще три двери. Самая широкая, как вскоре выяснилось, вела в спальню, две другие в – купальню и гардеробную.

– Мне нужно переодеться, – думая только о том, как побыстрее расстаться с драгоценным платьем, устало сообщила я, направляясь в заставленную шкафами и манекенами комнатку.

Но сделать успела всего пару шагов. Райвенд стремительно догнал, поймал в мягкий захват и бережно повернул к себе лицом.

– Элни… – В его взгляде светились нежность и странная печаль.

И это меня сразу насторожило. Настолько всерьез, что вмиг забылось, куда и зачем я шла, а самым важным стал один вопрос: что произошло и почему мой любимый так расстроен.

– Да? – Чувствуя, как замирает от волнения сердце, ожидающе вглядывалась в его глаза. – Что-то случилось?

– Скажи… – Он снова смолк, с досадой стиснул губы, словно не находя слов, потом отчаянно глянул мне в глаза и как-то криво усмехнулся: – Ты мне пока не доверяешь до конца?

– Я? Тебе? – Моему потрясению не было предела. – С чего ты это взял? Тебе и Эсту я доверяю больше всех, так же как родителям и бабушке!

– Но… – Ренд с трудом подбирал слова и не сразу произнес: – Почему тогда постоянно стараешься сбежать? Как только мы остаемся вдвоем, сразу куда-то уходишь. Ты боишься меня? Я знаю, как сильно тебя обидел в тот день, но, узнав, что ты вдруг решила бороться за Эста, от отчаяния едва не сошел с ума! Мир вдруг стал пуст и темен. Сейчас мне самому страшно вспомнить, а ведь я его чуть не убил.

– Никуда я не бегу, – нежно погладив мужа по щеке, объяснила кротко. – Просто это платье – артефакт. Леди Модена делала. Я хотела аккуратно снять.

– Можно я помогу?

– Конечно. – Как могла я после его слов отказать в такой просьбе?

И мы действительно очень осторожно и аккуратно сняли с меня платье и даже повесили в шкаф…

А потом словно сошли с ума…

И я искренне порадовалась, что никогда не забываю закрывать собственные покои непроницаемым щитом, считая, что нет ничего более безнравственного и уродливого, чем любопытные бесстыжие глаза, подсматривающие чужие сокровенные тайны.

– Элни… любимая… счастье мое… пора вставать… – Прохладный душистый ворох свежесорванных цветов обрушился на постель, засыпав меня почти с головой.

– Нет, – категорично отказалась я, – не пора. У меня свадебный отпуск, и никто не имеет права мешать мне отдыхать.

– А кушать ты тоже не будешь, раз отпуск? – задумчиво осведомился муж, провокационно постучав вилкой по блюду.

– Оставь тут, поем позже.

– Скоро наступит вечер, нам нужно будет идти на ужин. Ленси уже командует на кухне, хочет устроить праздник.

– Ренд, – подняла я голову от подушки и заинтересованно уставилась на лукаво улыбающегося мужа, – неужели вы ей не сказали, что еду нам присылают из цитадели?

– Не успели. А потом было поздно. Ленси так старается… Понимаешь, впервые в жизни она может делать все, что хочет, у нее сейчас энтузиазма – гору сровнять хватит.

– Да? – Я задумалась и поняла, как они правы.

А я на самом деле больше не хочу спать и валяюсь просто так, наслаждаясь неведомым прежде счастьем любить и быть любимой. И точно зная, что никто во всем мире не может ни запретить, ни помешать нам быть вместе.

– Отнесу тебя в купальню, – подхватил меня на руки Райв, но тут уж я была против.

Завернула его в щит, впихнула в кресло и высыпала сверху все принесенные им цветы.

– Не скучай, любимый, я быстро!

И действительно, оделась моментально, как по тревожному сигналу, но, вернувшись в комнату, уже не застала Ренда на месте. И не успела еще решить, обиделся он или что-то произошло, как получила от него вестника.

«Прости, любимая, пришлось уйти. Эст срочно вызвал – кто-то подрался, нужно разобраться. Жду в кабинете возле кухни».

В кабинет я примчалась в сфере. И вовсе не потому, что меня особенно волновала какая-то драка. Попросту неожиданно стало невозможно расстаться с Рендом даже на несколько минут. Он вдруг оказался самым родным и близким, тем, кто и прежде всегда был со мной, хотя лишь в мечтах и мыслях, а отныне будет рядом и наяву. С ним не нужны все те хитрости, которыми многозначительными шепотками делились леди в будуарах и чайных комнатках, от него не нужно утаивать какие-то мелкие секреты и прятать знаки прошлых интрижек. И не оттого, что их у меня не было, а из-за моей твердой убежденности в неправильности подобных хитростей.

«Если желаешь, чтобы в отношениях была честность и открытость, начинать нужно с себя», – как-то сказала моя мать одной из кузин, прибежавших жаловаться ей на альковные похождения мужа.

– Доброе утро! – Пролетев через просторный кабинет, обставленный массивной темной мебелью, служившей, судя по потертости, не одну сотню лет, приветствовала друзей, устроившихся возле внушительного письменного стола.

Опустилась в кресло рядом с мужем и, послав ему нежную улыбку, перевела взор на драчунов, сидевших на скамье с опущенными головами. И сразу насторожилась, узнав в одном из четырех провинившихся вчерашнюю девчонку. Вторым был тот паренек, что постарше, еще двое – взрослыми мужчинами.

– Устроили драку на галерее приемного зала, – спокойно объяснил мне муж. – Разбили витраж, порезались.

– Их вылечили?

– Да, – кивнула Ленси. – Селания, травница, промыла им раны и залепила целебными пластырями.

– Это жена кузнеца, – добавил Ренд и показал знаком, что она имеет способности.

«Ну это и неудивительно», – кивнула я, пытаясь сообразить, как бы побыстрее выяснить, какой именно дар у девчушки. Возможно, в этом и кроется причина ее участия в драке.

– Ну, – строго уставился Ренд на драчунов, – объясните, зачем вы начали разрушать мой замок?

– Это замок его светлости князя Модеста Илаэрза! – подняв голову, прошипел старший из мужчин и метнул в нас сверкнувший ненавистью взгляд.

– Почему ты так считаешь? – Мгновенно узнав Тумкела, я вспомнила о наложенном на него наказании.

– Потому что его прадеды семьсот лет назад в честном бою отвоевали эти места и построили Илаэрз!

– А теперь он продал его и купил взамен другой замок, поместье и дворец в столице, – невозмутимо сообщил Ренд, достал из стола большую шкатулку и вынул из нее документ: – Вот, читай. Продано навечно и прежний владелец никаких притязаний не имеет. Роспись и печать его когда-нибудь видел? Узнаёшь?

– Ну-ка… – Тумкел осторожно, как-то бочком, пробрался к столу, склонился ниже, почти касаясь листа носом, и я невольно попыталась прикрыть бумагу щитом.

Но не смогла. На потрескавшемся от времени лаке столешницы лежала очень качественная иллюзия, и без того защищенная от любых поползновений. Но Тумкел об этом даже не подозревал, хватая купчую резко, как хищник добычу. В следующую минуту он неистово пытался уничтожить документ. Порвать, сжевать, сжечь в пламени извлеченного из кармана хозяйственного амулета, какими разжигают камины во дворцах и замках.

Бесполезно. Лист по-прежнему сиял чистотой и свежестью, не поддаваясь ни на какие уловки.

– Ну хватит! – наконец не выдержал Эст, отобрал у управляющего бумагу и положил в шкатулку. – Мы поняли, зачем ты тут остался. Чтобы вредить новым хозяевам и портить неугодные прежнему хозяину документы.

– Его заставили! – Взор управляющего сверкнул лютой ненавистью.

– Ваш князь вас обманул. – От двери к нам шел магистр Ансельз. – Он сам обратился в цитадель, опасаясь за свою драгоценную жизнь. Но ваши враждебные действия вынудили нас вызвать его на допрос, цитадель никому не позволит себя дурачить и устраивать саботажи. Как выяснилось, князь вовсе не сам додумался до подобной глупости – попытаться усидеть на двух стульях. У него были советчики, и они уже наказаны. А вы обязаны немедленно сдать мне амулеты, выданные прежним хозяином. Они изготовлены на Тезгадоре и не подходят для жизни в местных условиях.

– А если кто не сдаст? – дерзко глянул второй провинившийся слуга.

– Сам заберу. И отправлю упрямца на Тезгадор, к прежнему хозяину. Пусть сам решает вашу судьбу.

Мы молча слушали гостя, понимая, насколько вескими должны быть причины, чтобы он с подобной безапелляционной откровенностью показывал простым жителям власть цитадели.

– Но запомните раз и навсегда: вернуться обратно вам уже не удастся.

– А вроде обещали, – зло прищурился Тумкел, – что нас отсюда увозят до тех пор, пока не перебьют монстров.

– Не говорили так, – категорично отказался магистр. – Уничтожить всех невозможно. Они постоянно мутируют, изменяются, и появляются новые. Мы заманиваем в ловушки одних, на их место приходят другие. Это работа на долгие годы, и лучше не давать людям напрасных надежд. А вот вам разрешили остаться из-за скрытых способностей. Но никто из нас не станет помогать тайному вредителю и учить собственного убийцу. Вы же пока слепы, словно котята, и не видите, кто желает вам добра, а кто использует как кочергу, чтобы мешать в печи. Давайте амулеты, мне некогда.

– И не спросишь, зачем нас сюда притащили? – испытующе прищурился все еще искавший подвох Тумкел.

– У вас есть хозяева, они и спросят, – осадил его Ансельз. – И сами накажут, как сочтут нужным.

Больше спорить драчуны не стали, сняли амулеты и положили в протянутый магом ларец.

– Схожу заберу у остальных, – улыбнулся нам от двери магистр. – К вечеру пришлем другие.

– Можете не спешить, выпускать за ворота мы пока никого не собираемся, – уверенно пообещал Ренд и строго глянул на управляющего: – Быстро и коротко расскажи, почему вы подрались?

– Я сама расскажу. – Девчонка шагнула вдруг вперед, с надеждой заглядывая мне в лицо: – Они решили, что меня нужно выдать замуж, пока чужаков не понавезли.

– Куда? – опешила я. – А сколько тебе лет?

– Тринадцатый… – Горько прикусила она губу. – Просто я зимой сильно болела, вот и похудела.

– И за кого? – голос Ренда был тих и бесцветен, но слышалась в нем такая ярость, что даже меня обдало морозцем, как от заклинания холода.

– За Фимка, – сердито зыркнула девчонка в сторону подростка, и у того занялись огнем уши. – Он на два года старше.

– А родители у тебя есть? – сузив глаза, смерил мужчин тяжелым взглядом Эст.

– Нету, – настороженно пробормотал второй мужчина. – Но я ей дядя по матери.

– Есть! – снова сверкнула горьким взглядом девчонка. – Отец и мачеха. Но она хорошая… только у них малышей трое. И они теперь на Тезгадоре. А у меня дар.

– Какие там способности, – пренебрежительно фыркнул Тумкел, – свечи не зажжет.

– Его нужно отсюда убирать, – не выдержала я и от злости стукнула по столу кулаком. – Немедленно!

– Кого? – оглянулась на мужчин девчонка. – Фимка, дядю Ульха или Тума?

– Тумкела, – поддержала меня Аленсия. – Иначе он и дальше будет свои порядки устанавливать.

– А дядю?

– Так это была его затея – выдать тебя замуж? – внимательно рассматривал ее Ренд.

– Ну да, – сообразив, что срочное замужество ей не грозит, осмелела девчонка. – А Тум хотел немного подождать… пока я потолстею… вдруг клюнет какой маг.

– Я сам его сейчас клюну, – кровожадно пообещал Эст. – Мало не покажется. Надо отправить подальше княжеского лазутчика, иначе к нему придется приставлять наблюдателя.

– Сначала спросим его самого… – Ренд уставился на Тумкела с преувеличенным интересом и закончил: – Почему ты остался в замке?

– Могилы у меня тут… – Управляющий вдруг стал угрюмым, как осенняя туча. – Вся семья…

Он смолк и отвернулся, не желая делиться с чужими людьми своим горем. Но Ренд не собирался копаться в прошлом, его волновало наше будущее.

– Значит, князь был уверен, что замок ты никогда не бросишь, и потому оставил тебя наблюдателем, – рассуждал он, следя за управляющим. – И наверняка это он предупредил остальных, чтобы выбрали тебя старшим. Ну а в том, что он оставил тебе способ докладывать о происходящем здесь, можно даже не сомневаться. Так?

– Да, – хмуро выдавил Тумкел, не поднимая взгляда.

– А окно я разбила, – вмешалась вдруг девчонка. – Дядя хотел, чтобы Тум сразу отвел нас в часовню и провел обряд, но тот отказался. Потом они начали спорить, и я толкнула дядю, чтобы вырваться, а он упал в стекло.

– Больше не зови его дядей, – приказал девчонке Райвенд. – И запомни: никакого права распоряжаться твоей судьбой и выдавать тебя замуж он не имеет. Такие вещи здесь теперь решаем только мы.

– Как тебя зовут? – сделав мужу незаметный знак, мягко спросила я.

– Занка. – Девчонка смотрела настороженно и чуточку недоверчиво.

– Будешь моей личной служанкой. И комнату я тебе выделю поближе к своей. – Это решение пришло ко мне неожиданно, но почему-то верилось в его правильность.

– А коров кто будет доить? – пробурчал Тумкел, и тут вдруг взорвалась Ленси:

– Вы! Все остальные, вместе вот с этим сопливым «женихом», сейчас пойдете и подоите всех коров! И так три раза в день! А я проверю!

– Идите и выполняйте приказ, – заметив, что управляющий собирается снова что-то возразить, рявкнул Эст и угрожающе добавил: – И попробуйте схитрить! А ты посиди в соседней комнате и ничего не бойся.

Занка выскочила следом за мужчинами, даже не подозревая пока, что я прикрыла ее защитным заклинанием и держу под неусыпным присмотром.

– Совсем не такой я представлял нашу княжескую жизнь, – мгновенно подвинувшись ко мне вплотную и крепко обняв за талию, со смешком признался Ренд. – Теперь пытаюсь припомнить, а не мало ли это – доить коров всего три раза? Насколько я помню из сказок, селяне только и делают, что доят их.

Мы с Ленси дружно прыснули, а Эст в ответ на слова друга озадаченно поскреб пробившуюся на подбородке щетину.

– А мне и сказок про это никто не рассказывал.

– У меня есть отличная идея, – заявила я, отвлекая друга от грустных мыслей, и заглянула в любимые глаза: – Необходимо заманить сюда человека, который во всем этом хорошо разбирается и предан только нам. Хорошим жалованьем, большими покоями… да всем, что захочет. Я не собираюсь по три раза в день ходить и смотреть на каждую корову, подоили ее или нет. И вас не пущу, они ведь смеяться над нами будут.

– Нужно сначала позвать бабушку, – уверенно заявил Эст, и его глаза стали мечтательными и хитрыми. – А бабушка найдет нужного человека.

– Ты прав, – покосилась на меня Ленси. – Манефа – это лучший выход. Но она может не захотеть сюда приходить, и вообще занята внуками…

– А мы кто? – нежно поцеловав ее в носик, почти всерьез возмутился Эстен. – Не внуки, что ли? Нас аж четверо, и помощь нам нужна немедленно!

– Вот одного никак не пойму, – задумчиво пробормотал Ренд, – почему они ведут себя так нахально? И совсем нас не боятся? Ведь мы же хозяева замка, можем наказать за нарушение закона.

– Возможно, потому, что маги делают для харгедорцев только добро? – с сомнением предположил Эст, подумал и постановил: – Позже допросим Тумкела еще раз, а сейчас неплохо бы перекусить. Да и Элни ничего не ела.

Объяснять мечнику, что на рассвете Ренд приносил из портальной комнаты корзинку с едой, я не собиралась, да и муж, судя по его невинному взгляду, тоже. Поэтому молча создала сферу и направила в столовую, расположенную неподалеку от наших покоев. Попутно прихватив и новую служанку, которую намеревалась как можно скорее перевести в ученицы.

Глава девятнадцатая

Закончив поздний завтрак, по времени совпавший с поздним полдником, мы оставили Занку убирать столовую и комнату, найденную для нее на этом же этаже и прежде принадлежащую личной камеристке княгини, и все вместе отправились осматривать свои владения.

Солнце уже клонилось к западным холмам, и времени оставалось совсем немного.

– Сначала завернем на склад, – предложил Ренд. – Нужно разбудить Боя, нового зверя Элни, и хлопотух. Столько спать им не полезно.

Заботы о питомцах заняли около двух часов. Сначала Ренд с Эстом знакомили и устраивали маа, потом мы все вместе отправились на кухню, показать хлопотухам их основную территорию. Место для ночлега они обычно выбирают сами, где-нибудь на шкафу или на полке.

Но едва распахнув двери в большое полуподвальное помещение, где стояло несколько разных плит и столов, попали на тайный совет собственных домочадцев. Они замерли пойманными зверьками, рассмотрев, как невозмутимо мы входим туда, куда, судя по всему, никогда не ступала княжеская нога.

– У вас ужин? – приподняв бровь, с безукоризненной, но холодной учтивостью осведомился Райвенд. – Значит, со всеми делами уже покончили. И скотину покормили, и коров подоили. И нам поесть приготовили.

– Вам леди Аленсия сегодня сама готовила, – побледнела миловидная статная женщина в переднике кухарки.

Ленси еще на подходе сообщила нам, что повариху зовут Унила, она сирота и вдова, имеет слабые способности в магии воды, потому решила не покидать родные места.

– Мы знаем, – сухо сообщил Ренд, подходя ближе к столу и рассматривая расставленные по нему блюда. – Празднуете наш приезд?

– Нет, – мрачно отказался сидящий во главе стола широкоплечий мужчина и положил на столешницу тяжелые кулаки с вздувшимися венами и въевшейся в трещинки кожи копотью. – Свое возвращение. Нужно же съесть все заготовленное в дорогу, пока не пропало.

– Тогда вам не хватает бутылки хорошего вина, – усмехнулся мой муж и лукаво покосился в мою сторону, сделав знак, что под столом стоит та самая, «плохая», бутыль.

А затем спокойно прошел к огромному буфету и достал с полки пару бутылок наливки, положенной только господам. Я же тем временем ловко умыкнула их вино и спрятала в дальний чуланчик.

– Вот, – поставил бутыли на стол новый князь Илаэрз. – Празднуйте. А завтра решим, где лучше сделать для вас столовую, тут не очень удобно.

– Рядом есть комната, там когда-то была столовая, – как-то неохотно сообщила Унила и покосилась на кузнеца.

– А теперь там кузница, – откровенно глянул он на Ренда. – Дрова нынче кусаются…

– Дрова у нас будут, – опередил всех Эст. – А кузнице в доме не место. Ты и сам понимаешь. И грохот, и дым… с утра покажешь нам старую кузню.

– Да хоть сейчас, – почему-то развеселился Фаринт. – Вот решим, кому Занкину корову доить, и пойдем.

– А что не так с ее коровой? – насторожилась я, расслышав в его голосе язвительность.

Оглядела притихших слуг и только теперь заметила, что среди них нет Тумкела.

– Все так, только Занка сама ее вырастила, и подпускает она только эту пигалицу. Но там и телят разместили, чтобы воду не таскать издали, – тихо просветила нас Селания.

– И когда было пора доить ту корову? – проявила необычайную осведомленность Ленси, получив за это гордый взгляд Эста.

– А остальные? – волновало меня.

– Тех уже подоили, – сообщила знахарка и пояснила: – Там сейчас всего шесть дойных. А Тучка уже орет.

– Идем, – пришло мне в голову простое решение.

Спрятав в чулан одну клетку с хлопотухой, я забрала вторую и в который раз нарушила правило наемника, создав сферу ради собственных интересов.

И тут же посмеялась над своими привычками. Теперь я магистр, энергии тут немерено, а положение в стране тяжелое, и от того, как мы устроим свою жизнь, будет зависеть, с каким настроением выйдем в поле.

На этот раз сферу я сделала открытую, как лодка, и зеленую. Посадила в нее Ренда и Селанию и, сделав Эсту знак оставаться здесь, повела ее к выходу.

– Подождите! – винтом ринулся к нам Фаринт. – Я тоже пойду с ней.

– Поедешь, – глянув на меня, уточнил Райв, и я тотчас подхватила кузнеца воздушной лианой и втиснула рядом с его женой.

– Справа есть выход для слуг, – сообщила знахарка, заметив, что мы направляемся к центральному выходу, но мой муж сделал отрицательный знак, и сфера продолжила путь.

– Пора посмотреть, как охраняются ворота, – отстраненно заметил Ренд, зная, что я пойму его намек.

Но замечание кузнеца перевернуло мои намерения вверх ногами.

– Никак не охраняются, – сообщил он уверенно. – Всю стражу князь увел, а маги заперли на замки и зачаровали. Никто пройти не может уже декаду: ни мы туда, ни селяне сюда.

– А управляющий? – помрачнел мой муж. – Он ведь должен был об этом первым делом побеспокоиться. И что теперь делают те селяне?

– Так сразу же и ушли, как мы им с башни все обсказали, – мягко пояснила Селания, необыкновенно дополнявшая своего могучего мужа. – А потом был ураган, нас маги в подвале запирали, со скотиной вместе. Только три дня назад выпустили. А потом пришел тот и начал магией стены долбить. Тумкел и разорался…

Она тяжело вздохнула, помолчала, искоса поглядывая на мрачно сопевшего мужа, и скрепя сердце тихо добавила:

– Нам прежний хозяин премию обещал присылать, если будем верны присяге и по-прежнему станем исполнять только его команды. Отказаться было никак невозможно.

– Это он приказал, чтобы вы выбрали управляющим Тумкела? – Ренд спрашивал просто для порядка, нам и так уже было все ясно.

Супруги дружно промолчали, и он понимающе хмыкнул:

– Опасаетесь нарушить обещание? Ну, я и не настаиваю. Но сказать могу только одно: вся цитадель сутками работает тут, выбивая монстров, ставя над вами щиты и открывая вам порталы на Тезгадор, где уже приготовлены для переселенцев дома, поместья, дворцы и замки вовсе не ради ваших денег или имущества. Вам не хватает простой сообразительности, чтобы постичь, что если бы мы желали быстро и бесплатно получить все ваши города и поселки вместе с сокровищницами и всем остальным добром, то просто смотрели бы в шар, как тучи нечисти, которую нес этот ураган, очищают и дома, и замки от всего живого. А потом заняли бы их, не портя себе жизнь борьбой с вашими мятежами. Но мы так никогда не поступим. В отличие от вас, ценим не стены, а человеческие жизни. А князь Модест будет наказан за подлость и неблагодарность, и можете не думать, что этому виной ваше признание. Магистрам хватит тех амулетов, которые он вам «подарил», и вчерашнего мятежа. А теперь покажите мне, где та несчастная корова.

– Вон… – виновато вздохнула Селания, и мы проследили взглядами в указанном ею направлении.

Но сначала рассмотрели не темную дверь кузницы и не кучу навоза возле нее, а худенькую девчачью фигурку, сгибающуюся под тяжестью медной бадейки.

– Не ругайте ее! – взмолилась женщина, увидев, как помрачнели наши лица. – Не могла она свою Тучку бросить. Они уже три года не разлей вода – как мачеха ей теленочка недоношенного отдала. Занка его из соски выпоила, как собачка за ней ходил, пока не стали на зиму привязывать.

– Мне не ее, – процедил сквозь зубы Ренд, – мне вас спросить хочется – что вы за люди? Девчонка гнется под ведром, а здоровые мужики сидят, празднуют, угощаются…

– Еще и замуж приговорили, – вздохнула я, подтаскивая к нам воздушной плетью и Занку, и ее бадейку.

Девчонка стояла молча, упрямо сжав губы, и я понимала, что разговор с ней предстоит долгий и непростой. И не прямо сейчас, при всех.

– Мы молоко сами довезем, – спокойно известила служанку и так же бесстрастно спросила: – Там еще какая-то работа есть? Чистить или телят поить?

Когда родители подарили мне поместье, управляющий провел небольшую экскурсию, показывая, чем заняты живущие в нем люди, и с тех пор я точно знала, как растет спаржа и откуда берется сыр.

– Нет, – тихо буркнула Занка. – Только молоко процедить.

– С молоком разберется кухарка, а ты иди в свою комнату, сейчас тебе принесут ужин.

Девчонка глянула на меня недоверчиво, развернулась и поплелась в сторону крыльца. Мне было неведомо, что она там себе сейчас придумывает, но становилось все яснее, что откладывать первый урок никак нельзя. Ученики обязаны, конечно, учиться думать, решать всевозможные вопросы и задачи, но сначала все же должны понять и намертво запомнить, что учитель им ни в коем случае не враг.

Кузнец и его жена сидели молча, пока сфера пролетала мимо хозяйственных построек, куч мусора, навоза и каких-то обломков.

– А почему во дворе так грязно? – заинтересовался Ренд, с отвращением разглядывая этот беспорядок. – При Модесте так же было?

– Нет, – неохотно буркнул кузнец, оглянулся и, тяжело вздохнув, сказал: – Но раз вы все равно его накажете… Тумкел ведь никогда никем не управлял, кроме кур и пятерки свиней. Он вообще давно живет затворником – с тех пор, как монстры напали на его семью. Он не хотел их сюда перевозить, жил в соседней деревне. А сюда приходил на рассвете и уходил на закате. Иногда в непогоду ночевать оставался… потому и жив.

– Мы тоже жили в селе, – пояснила Селания. – Немного дальше, на развилке к городу. Дальние Ивы – большое торговое село. Но как только там стало опасно, переехали сюда. А потом маги предложили остаться, а князь предупредил, чтобы не вставали на место Тумкела.

– А теперь, – испытующе глянул на кузнеца Ренд, – не решился еще стать управляющим?

– Так мне не предлагали, – слукавил тот и слегка растерялся, услыхав наш дружный смех.

– Считай, что предложили, – резко прервал веселье мой муж. – Кузнечной работы у нас пока немного, а ты, как мне кажется, из тех людей, у кого от безделья настроение портится. Дней пять побродишь неприкаянным и взвоешь.

– Это так, ваша светлость, – усмехнулся Фаринт. – Но для меня это дело не совсем привычное, вдруг промахнусь?

– Самое главное, – не принял шутки новый князь, – не забывай, что тут теперь живут маги. И везде будут щиты, заклинания, кристаллы. Тем, кто в этом не понимает, лучше ничего руками не трогать. Вы даже не представляете, как вам повезло, что защитник еще не активировал свои амулеты, те, которые вы потащили в тайник. Иначе они вас там законопатили бы декады на две, а цитадели пришлось бы спасать.

Кузнец с женой неверяще переводили взгляд с него на меня, никак не решаясь поверить в это пояснение.

– Несколько дней назад мы попали на заброшенную сыроварню, – очень серьезно сообщила я им и невольно передернула плечами, припомнив жуткий мрак и холод затянутых в паутину подвалов, – закрытую примерно такими же амулетами, и едва выбрались. Пришлось звать на помощь самых сильных магистров.

– А потом в шахте, пробитой для стока воды, – мрачно добавил Ренд, – нашлась дюжина магов, просидевших там несколько месяцев.

– И что же они ели? – ахнула Селания.

– Сыр. Как выяснилось, в холодных пещерах хранился небольшой запас сыра двадцатилетней выдержки. Но к нему была только вода. И никакой надежды на спасение. По сыроварне гуляли пауки размером с корову.

Он смолк и подал мне знак возвращаться.

– Можно еще вопрос, ваша светлость? – В голосе кузнеца явно прибавилось уважения. – А чем вы собираетесь заниматься? Ну, в смысле какое хозяйство будете заводить, сады выращивать или маралов?

– Пока ничего, – твердо отказался Ренд, испытующе глянул на Фаринта и вдруг огорошил его признанием: – Мы с женой работаем на цитадель. Спасателями. Помогаем тем, кто попал в ловушку к монстрам. Лорд Эстен тоже с нами, а леди Аленсия пока учится целительству. Мы собирались предложить Селании посещать эти уроки, поскольку у нее есть способности.

– Вот оно как… – Кузнец ненадолго задумался, потом глянул открыто: – Пока нас мало, я, пожалуй, возьмусь и кузню перенесу на место. Но когда народу прибавится, присмотрите кого-нибудь пошустрее.

Я с облегчением выдохнула. Судя по его опыту сельской жизни, считать коров нам с Ленси не придется.

– Там видно будет, – не стал спорить командир. – Тогда забери у Тумкела ключи и все прочее. А если станет спорить, отправь ко мне.

– А можно спросить… вернее, сказать нахальную просьбу?.. – Кузнец, явно волнуясь, подергал себя за воротник светлой рубахи. – Нельзя ли как-нибудь посмотреть… на тех монстров вблизи?

– Элни? – взглядом спросил мое мнение муж.

– Я не против. Он ведь не будет падать в обморок.

– Ну раз она согласна, то жди первого вызова. Не думаю, что нам смогут дать на новоселье больше двух дней.

– А где ждать? – как мальчишка, растерялся Фаринт.

– Просто будь готов в любую минуту получить вызов, – пришлось мне объяснять. – Вот такой шарик. Он появится возле тебя и зазвенит. Спокойно надевай самые крепкие вещи и сапоги и открывай окно.

И пока он внимательно слушал мои инструкции, незаметно крепила к нему постоянную следилку. В случае необходимости ее легко преобразовать в плеть, чтобы затем перенести нового управляющего на портальную башню. Разумеется, посторонних не принято брать в поле, но можно не сомневаться, насколько наш авторитет у людей, рядом с которыми мы собираемся прожить много лет, будет зависеть от этого вызова.

На кухне к нашему приходу никого не осталось, только кухарка, торопливо моющая стол. Даже Эстен с Ленси куда-то исчезли.

– А вы так и не поели, – оглянувшись на кузнеца, спохватился Ренд и требовательно посмотрел на Унилу: – Фаринту с женой найдется чем поужинать?

– Да вы не волнуйтесь, ваша светлость, – словно оттаяла Селания. – Я тут часто помогаю, все сама найду.

– Хорошо, – согласилась я, отправляя вестник Эсту, собственный портальный круг позволял нам посылать письма, минуя базу. – Тогда садитесь в сторонке и спокойно ешьте, а мы пока будем знакомить с новым местом своих слуг.

Чуть позже я очень пожалела, что так опрометчиво пошутила. На лицах забывших про еду старожилов, неотступно следивших за нашими действиями, светился живой, почти детский интерес.

А мы вместе с подоспевшими друзьями по одной будили хлопотух, знакомились с ними сначала сами, чтобы звери знали своих хозяев, потом представляли управляющего и обеих женщин.

Выспавшиеся животные были бодры и полны сил, но сначала выпили по стакану молока со слегка подсохшими пряниками, получили в награду по мешочку орехов и решительно приступили к уборке кухни. Теперь можно было не сомневаться: через пару дней тут все засияет снежной чистотой, и хлопотухи двинутся дальше, но возвращаться всегда будут на кухню.

– Они могут чистить и резать, месить тесто и лепить, подавать и убирать. Но огня и жара не любят и никогда не подойдут к горячей плите, – объясняла я кухарке. – Поэтому даже не пытайся заставить их помешать суп или пожарить пирожки. Если нужно, бери в помощь кого-нибудь другого.

– Завтра прибудут мастера с семьями, – вспомнил Ренд подарок отца. – Поищем тебе помощниц среди них.

Наши домочадцы внимательно слушали и помалкивали, явно пытаясь лично разобраться, сколько лжи и вымысла вылил на них прежний князь.

А мы отправились по своим покоям, и только добравшись до двери, я вспомнила про Занку.

– Райв, – остановилась в полушаге от входа, – только не обижайся и не ругайся…

– Любимая! – вмиг прижал он меня к груди и обвел бдительным взором широкий коридор. – Я не могу на тебя ругаться и никогда не мог. Так что произошло?

– Я совсем забыла, что собиралась поговорить с Занкой. Мне нужно несколько минут. Иначе она будет всю ночь переживать.

– Иди, – вздохнул он, опуская руки, и с лукавым смешком предупредил: – Но помни, я тоже сейчас начну переживать и жалеть, что мы не взяли вместо этого замка охотничью сторожку в самом диком лесу. Впрочем, я уже и так второй день об этом жалею.

Глава двадцатая

Всего несколько дней назад, наблюдая за недавно обретшими мужей юными леди и слушая их легковесную болтовню, я искренне поражалась несерьезности, почти ветрености и наивности свежеиспеченных жен. У девушек резко изменилась вся жизнь, добавилась куча обязанностей и забот, не осталось почти никаких прежних прав и радостей. Свободного времени, собственного пространства, мнения, желания, выбора и даже вкуса. Все пришлось сложить в семейный очаг, не оставив себе даже трети бывших привилегий и развлечений. Отныне все подчинялось семейным правилам и нуждам, требованиям мужа и его родни, светским законам.

Мне было по-настоящему их жаль, как птичек, отловленных на воле и посаженных в клетку. И хорошо еще, если клетка просторная, а птичка непритязательная. Мне казалось, что сама я ни за что не вынесу такой подневольной жизни. Ну разве что по очень сильной любви, когда собственные беды и желания становятся несущественны, а все мысли и стремления отданы господину своих снов. Но и тогда лучше сразу отвоевать себе отдельные покои с умывальней, чтобы хоть несколько часов в день посвящать личным интересам.

А теперь мне было смешно вспоминать те рассуждения и неимоверно жаль тех, кто считает так же, как до недавнего времени думала я, и ради спорной независимости лишает себя неимоверно приятного ощущения общности интересов душ и тел.

Хотя мне не пришлось уживаться с постоянным присутствием рядом мужа. Мы и так каждый день достаточно времени проводили в тесном куполе и привыкли понимать и поддерживать друг друга. Но это оказалось каплей в море по сравнению с тем, как я жила теперь… и ничуть об этом не жалела.

Лишь слегка досадовала, что несколько лет была наивной, запутавшейся дурочкой, да и то почти не всерьез. Ведь за эти годы мы оба поняли, чего хотим и стоим и чем не поступимся никогда.

– Мне даже представить страшно… – по-прежнему не открывая глаз, произнес Ренд вовсе не сонным голосом и, помедлив, договорил: – О чем ты думаешь уже полчаса, глядя, как я сплю, и заплетая мне тридцатую косу.

– Светлый лес! – глянув на ворох разнообразных косичек, веером разложенных по подушкам, охнула я. – Ну почему ты столько времени притворялся?

– Элни… – открыл он колдовские глаза и серьезно, с одуряющей нежностью глянул на меня, – светлое мое чудо… я ни грана не прикидывался… просто не мог и слова сказать. Это выше моих сил – отказаться от такой ласки. Да я от нее тихо с ума схожу и готов вернуться в прошлое и надавать себе увесистых оплеух и подзатыльников за все глупые сомнения, ошибки и обиды!

Мою талию обвили крепкие теплые руки любимого, а его счастливый взор обжег душу таким искренним восторгом, что все мысли и заботы мгновенно растаяли, как туман.

Мир покачнулся и понесся в бездонное синее небо, полное цветочных облаков, хрустальных колокольчиков и серебряного тополиного пуха.

Завтракали мы в своей гостиной, по молчаливому согласию ради желания продлить утро хоть на полчаса, достав из хранилища корзинку с едой. Но не успели спокойно допить чай, как связанный с портальным кругом амулет зазвенел и засиял зеленым светом, подавая весточку о появлении в башне гостей.

Слава всем богам, что это пока еще не было вызовом на дежурство, но мы оба понимали, что нас просто жалеют и потому вычеркнули из списка. На время, конечно… но кто-то из собратьев закрывает сейчас собой наши смены.

Поэтому поспешили выйти из своих покоев и в сфере отправиться навстречу прибывшим. Но неожиданно наткнулись на сумрачного Тумкела, сидевшего в удобном кресле напротив наших дверей.

– Что ты тут делаешь? – нахмурился мой муж.

– Жду, – пренебрежительно буркнул тот, и не думая вставать, и теперь рассердилась уже я.

В один миг оплела ножки сиденья лианой и перевернула, аккуратно, но безжалостно вытряхивая на пол бывшего управляющего. А пока он, сопя и ругаясь, поднимался на ноги, сунула кресло в ближайшие покои и закрыла дверь щитом, начиная жалеть, что еще с вечера не догадалась поставить защиту в начале коридора. Нечего всем кому не лень бродить тут в любое время суток.

– Что такое ты там бурчишь? – Голос Райва мгновенно стал холодным и недобрым.

Похоже, зря я не вслушивалась в злобное бормотание птичника.

– Меня сам князь поставил управляющим, и не вам снимать! – дерзко глянул на нас Тумкел. – Будет тут каждый наемник, который нажился на нашем горе, строить из себя цацу!

– Прихвати его, – бледнея от ярости, еле слышно процедил Ренд, – и едем встречать гостей. Только не сажай к нам.

И я была полностью с ним согласна.

В широкой галерее второго этажа, куда вел проход из портальной башни, властвовали неразбериха и суматоха. Шумная толпа одетых по-дорожному людей растаскивала по разным кучам мешки, ящики, свертки, тюки и корзины, сплошным потоком сыплющиеся на середину зала. Судя по всему, это кто-то из воздушников переносил сюда переправленный портальщиками багаж.

Присмотревшись, я начала понимать, по какому принципу они делят имущество: на каждом сундучке и коробке была привязана цветная ленточка – синяя, красная, желтая…

Посадив летевшего за нами в пузыре Тумкела на пол, привязала, чтобы не сбежал, и поспешила помочь прибывшим. Создала несколько сетей, разбросала по ним багаж и перетащила в соответствующую кучку.

– А вот и хозяева! – Ансельз улыбался добродушно и радостно, но выглядел утомленным, словно не спал несколько дней.

– Приглашаю всех позавтракать и побеседовать. – Сделанные мной выводы явно не прошли мимо внимательного взора Ренда. – К тому же мы собираемся судить одного из старожилов этого замка.

Прибывшие насторожились, обменялись хмурыми взглядами. Теперь, когда они стояли кучками возле своего багажа, было понятно, что Айнор отдал нам не одиночек, а полные семьи. По пять-шесть человек в каждой, и значит, наши предварительные расчеты, как их расселить, нужно срочно менять. Но пока мы собирались отвести всех вниз, к кухне, и я очень жалела, что не нашла вчера времени осмотреть комнаты первого этажа.

– Элни, – тихо позвал Ренд, и я тотчас прикрыла нас щитом от подслушивания, – пока мы идем с ними, попробуешь найти Фаринта и посоветоваться с ним?

Меня мало волновало, что подумали наши новые домочадцы, когда хозяйка растаяла у них на глазах. Придется им привыкать и не к такому, раз живут в доме магов.

Я мчалась вниз в невидимой сфере и улыбалась счастливо и гордо. Не знаю, где-то подслушал или сам нашел мой муж такие слова, которые ощущались не приказом и не просьбой, а доверием и желанием вместе разобраться в общей проблеме. Но они были именно теми, которые мне подходили, нравились и не вызывали возмущения или уныния.

Фаринт отыскался в просторной комнате рядом с кухней. Распахнув одно из окон, новый управляющий выставлял за него инструменты, заготовки и всевозможную утварь, без которой не обойдется ни один кузнец. Огромные чурбаки, кувалды, мешки и еще бог знает что.

– Добрый день! – окликнула я его, немного понаблюдав за ловкими, скупыми движениями. – Сделай передышку, Фаринт, мне нужен твой совет.

– К вашим услугам, госпожа, – вежливо кивнул он и деликатно предложил: – Здесь неподалеку кабинет управляющего, я уже выгнал оттуда Тумкела.

– Знаю, он сидел у наших дверей. – Подхватив кузнеца, я направила сферу в сторону зала. – Где этот кабинет?

– Вот, – показал управляющий на открытую дверь. – Там женщины сделали уборку, и теперь я жду, пока высохнут стены. Но стулья уже принес чистые.

– Он такой неряха? – изумилась я.

– Не он. Тумкел любит всяких птиц и держал тут несколько десятков разнообразных птах. И изредка выпускал своих любимцев из клеток.

Договаривать он не стал, мы уже влетели в довольно просторную комнату, и я могла все рассмотреть сама. Мебели тут было очень мало: шкаф, потертый письменный стол и громоздкий, окованный металлическими полосами, пузатый сундук. Да пара простых деревянных стульев.

И, несмотря на чисто вымытые окна, стены и пол, в кабинете витал устойчивый запах птичьего двора.

Но в этом я могла Фаринту помочь.

– Придумай, где можно покормить два десятка прибывших к нам новичков, – предложила я управляющему, посадив его на один из стульев, – а я пока подсушу стены.

Порыв горячего ветра прилетел в одно из окон, принося с собой аромат цветущих трав, промчался по потолку и стенам, собирая прежние запахи и остатки влаги, мимолетно обдал нас летней жарой и умчался в другое окно.

– Невероятно… – пробормотал Фаринт. – Спасибо, госпожа Элгиния! Или лучше называть вас «ваша светлость»?

– Поскольку теперь я княгиня, то, наверное, «ваша светлость», – легкомысленно пожала я плечами. – Но это не важно. Кстати, это ты сказал Тумкелу, что мы работаем на цитадель спасателями?

– Да. А разве нельзя было? – расстроился он. – Но я считал, что это должно пробудить в нем чувство благодарности и уважения.

– А породило презрение. – От понимания, что кузнец думает вовсе не так, как птичник, мне сразу стало как-то легче. – Он считает всех наемников цитадели кем-то вроде сезонных артелей. Но сейчас главное – столовая.

– Тут недалеко две трапезных, поменьше – княжеская и большая – для гостей, – секунду поколебавшись, пояснил Фаринт. – Но они обе забиты мебелью и заперты. Князь велел Тумкелу говорить, будто там сломаны печи и проваливаются полы. Он не мог увезти всю мебель и ковры, забрал самое ценное, остальное сложил в самых лучших залах и комнатах. Сказал, что, когда вернется, спросит с нас за каждый стул.

– А в свободных комнатах совсем нет мебели? – задумалась я.

– Там почти пусто. Расставлено всякое старье, как здесь. Прежде этот стол стоял в чулане. А шкаф мы притащили с чердака.

– Покажи мне поблизости самую подходящую комнату, – попросила я, вспомнив, что на кухне видела несколько столов.

И пока переселенцы добрались до выбранной нами комнаты, служившей не так давно одной из приемных, я успела перетащить туда лианой несколько скамеек и три самых больших стола. Унила с Селанией накрыли их чистыми, но старенькими, выношенными почти до дыр скатертями и начали подавать простую еду. Яичницу на сале, молочную кашу, лепешки и горячий отвар трав и первых фруктов. Сюда лето приходило на пару декад позднее, чем в мой родной замок. Зато зимы в этих местах более теплые и короткие благодаря близости моря.

– Как-то тут пустовато… – первым войдя во временную столовую, недовольно нахмурился Ансельз, но я поспешила незаметно ему подмигнуть, и наставник сразу перевел разговор на другое: – Но не будем мешать новичкам знакомиться со старожилами. Пока они завтракают, поговорим в соседней гостиной.

Ренд мгновенно подхватил меня под руку и повел прочь:

– Что-то случилось, любимая?

– Модест постарался сделать все, чтобы отравить нам жизнь, – фыркнула я со смешком.

И подробно рассказала им обо всем, что обнаружила сегодня.

– Вот как, – помрачнел магистр. – Его светлость решил поиграть с глупыми магами в свои игры? Ну что же, он своего добился. Придется показать наглецу всю глубину его заблуждения. Не трогайте пока запертые комнаты, часа через два я его приведу. Новичков пока поселите подальше, незачем их волновать.

– Ансельз… – вопросительно глянув на меня, муж поймал утвердительный жест и поспешил спрятать счастливую улыбку, – мы с Элни воины и понимаем, насколько напряжена и серьезна здесь сейчас обстановка. И как нужны цитадели наши умения.

– Спасибо, – внимательно на нас посмотрев, устало улыбнулся магистр. – Хотя это против правил, но очень своевременно. Я скажу, чтобы вас поставили в график дежурств. После того как поговорим с Модестом.

Два часа ожидания мы потратили на прогулку по своим новым владениям. И выяснили, что князь умудрился запереть все самые лучшие покои и залы центральной части здания. Да еще и защитить их амулетами отвода глаз. Довольно мощными, судя по тому, что их не заметили даже маги второй ступени, помогавшие ему переносить в портальную башню горы картин в драгоценных рамах, серебряной и золотой посуды, статуэток, коллекций оружия, мебели из слоновой кости и прочих дорогих вещиц. Часть из них отправили порталами, остальное вывез быстроходный фрегат, набивший ценным имуществом князя полные трюмы. Палуба была загромождена клетками с племенными маралами и песцами, огромными псами и позолоченными каретами. Все это рассказал Неверс, прибывший почти сразу после ухода Ансельза и изучавший дворец вместе с нами.

– Он считался одним из самых богатых людей Харгедора, – хмуро сообщил Неверс, – так как замок стоит на холме, рядом с которым пересекается несколько важных водных и сухопутных торговых путей. Все купцы и путешественники, хозяева лавок, трактиров и гостиниц платили Модесту и его предкам пошлину. За проезд по княжеским землям, охрану дорог и мостов и аренду участков. Поэтому цитадель и предлагала Илаэрз только самым надежным и преданным из собратьев. И я был очень рад, когда узнал, что он достался вам и Эстену. А где он, кстати?

– Сидит рядом с Ленси на уроке Калианы, – невольно улыбнулся Ренд, припомнив необычайное упорство, с которым Эст взялся за изучение целительства.

Хотя и сам умел, как все воины, оказать первую помощь раненым и разбирался в целебных зельях и травах. Но очень серьезно заявил, что с его способностями просто стыдно не уметь остановить кровотечение и закрыть простейшую рану. И мы были этому только рады, пускай и понимали, ради кого он сейчас не ходит вместе с нами, а изучает макет человеческого тела. Вместе с ним Калиана взяла и Селению, пообещав мне чуть позже дать несколько уроков Занке. Девчонка тоже занималась в своей комнате, я дала ей задание поднимать в воздух птичье перышко. Первый, самый крохотный и нелегкий шажок в мастерстве управления стихией.

– Расскажи нам, как там Мартис, – невольно оглянувшись на дверь, попросила я всезнающего адвоката, и он согласно кивнул.

– Будущий зять пытался его придушить, но он уже встает. Зато душа у него растерзана. Мартиса предал верный помощник, подсунув якобы выгодную аренду серебряных шахт, принадлежащих бывшему герцогу Патерсу Гарвиту. Он же приставил к сумме лишние ноли, когда оплачивал в банке договор. Всего три кружочка – и огромное богатство Селонте вмиг перекочевало в карман Патерса. Простое, легко доказуемое мошенничество, но тут как раз сбежала Аленсия… и Мартис растерялся от неожиданно посыпавшихся бед. До того дня он не знал невезения, все сделки были удачными, а партнеры – честными.

– Мне почему-то кажется, что братец нашей Ленси поплатился за пренебрежительное отношение к цитадели, – не сдержавшись, съязвила я.

– Нет, он просто впервые испытал, как нелегко приходится тем, кого не охраняют опытные маги, – уверенно возразил Неверс. – Мы открыто ему говорили, что всегда поддерживаем честных и справедливых людей, а его отношение к сестре в последнее время стало далеко не братским и не добрым. И слушать наших намеков он не пожелал, хотя они были вполне доброжелательны и законны. Впрочем, вам это известно не хуже меня. Ну вот… Разумеется он бросился к герцогу, умоляя вернуть чужое. У Селонте подходил срок оплаты нескольких покупок и услуг, а свободных средств не было. Нет, Гарвит ему не отказал, даже посочувствовал, но денег у него уже не оказалось. Он срочно отдал какие-то долги и выкупил заказанные артефакты. И тогда Патерс предложил простой выход. Он давно собирался жениться, и как раз в этот момент в его замке проходил отбор. Мартис привозит Аленсию, и если ей понравится жених, то они немедленно проведут ритуал объединения судеб, и Петерс закроет долг приданым жены. Тем более Ленси ему давно нравится. Так все и произошло, правда, нам пока остается догадываться, как они смогли уговорить Аленсию. Но спрашивать ее об этом мы не собираемся, а герцог упорно молчит, надеется, что цитадель не раскопает всех его делишек.

– Но мы ведь раскопаем?

– Конечно. Я этим уже занимаюсь и мои коллеги – тоже. Но вам пока могу только намекнуть – ниточки идут очень далеко. Туда, откуда Патерс получал такие мощные боевые амулеты. А вот и вестник от Гесорта.

Магистр достал из почтовой шкатулки призрачный листок, прочитал сообщение и довольно кивнул:

– Модеста сейчас приведут, забрали прямо с бала. Идемте встречать.

– Нам лучше ждать их тут, внизу, – неожиданно сообщил Райвенд. – Я хочу разговаривать с ним при людях, с которыми нам суждено жить. И еще… Неверс, я больше не намерен прятать лицо. Это не приносит ничего, кроме глупых домыслов и сплетен, а причины, ради которой я шел на эту секретность, больше нет.

– Это твое право, – спокойно подтвердил магистр, – но я бы посоветовал немного обождать. Твои враги никуда не делись, просто хорошо затаились. Разумеется, мы их все равно достанем, но вам лучше пока не открывать свое инкогнито.

– Элни? – Ренд глядел на меня вопросительно, ожидая, к какому решению склонюсь я, и, несомненно, заранее знал ответ.

А я медлила, вспоминая тот ужас, когда он попал под удар смерча, и не желая испытать даже сотой части чего-либо подобного. Одновременно отлично понимая, как глубоко противна его сути воина необходимость изображать из себя подсадную утку или прятаться в норе, пока кто-то другой смотрит в глаза врагов.

Потому и грана не сомневалась в том, какой выбор сделаю, но всем существом истово мечтала, чтобы мне никогда не пришлось проклинать себя за это.

– Райв прав, – наконец вздохнула я. – Нельзя нам прятать его титул. Нашими домочадцами это будет воспринято как недоверие или хитрость, а врагами – как трусость. И не принесет ничего, кроме непонимания и новых каверз. Лучше сказать все начистоту, а я усилю щиты и постараюсь следить за каждым гостем. Есть у меня одна задумка…

– Это ваше право, – снова бесстрастно согласился Неверс, – но цитадель пришлет вам особый амулет. Кстати, Гина, ты там так и не появилась, а тебя ждет награда.

– Позавчера была, – возмутилась я.

– Свадьба не считается. Как выберешь свободное время, приди на полчаса. – Неверс говорил серьезно, но в его глазах поблескивало лукавство.

Наверное, не часто ему приходится видеть молодых магинь, которых совсем не волнует особенный, таинственный подарок цитадели. И я могла бы поспорить… но не буду. Ведь лучше подарка, чем Райвенд, я и представить не могу, и ничего не случится, если все остальное немного подождет.

Глава двадцать первая

– Пришли, – объявил Ренд, крепче прижимая меня к себе, и нежно, успокаивающе поцеловал в щеку. – Только ты его особенно не тряси, любимая. Пусть самостоятельно проникнется своей неправотой.

Услыхав эти слова, Неверс изумленно приподнял бровь, но ничего не сказал. Просто щелкнул пальцем, и двери зала, где мы к этому моменту обосновались, широко распахнулись. И первыми вошли Эстен с Ленси и Калианой. Устроились рядом с нами на простых скамейках за облезлым столом, который я специально перетащила сюда ради встречи с князем, и вопросительно уставились на Неверса.

– Бывший хозяин прибыл, – быстро произнес адвокат, указывая взглядом на дверь.

– Похоже, мы многое пропустили, – огорчился Эст, глядя, как в зал важно ступает дородный, представительный мужчина средних лет.

– Самое интересное будет сейчас, – успокоил его Ренд. – Но постарайся держать себя в руках. В крайнем случае я сам его пристрелю.

– Лучше просто поговорим, – насмешливо буркнул оценивший шутку Неверс и уставился на вошедшего мужчину в ярком нарядном модном костюме с золотыми пуговицами, украшенными бриллиантами.

Сопровождавший гостя Ансельз спокойно прошел мимо него и устроился рядом с Неверсом, ехидно попинав сначала ногой скамейку.

– Заседание суда считаю открытым, – деловито заявил адвокат и махнул рукой заглядывающим в зал слугам, указывая на скромно притулившиеся возле стенки доски, положенные на чурбачки. – Проходите и размещайтесь.

– Что здесь происходит?! – холодно оглядел нас бывший князь Илаэрз, так и оставшийся стоять посредине зала, поскольку ему не нашлось места даже на дощечке, и высокомерно осведомился: – Вы хоть понимаете, какой урон нанесли моему авторитету, забирая меня с приема в королевском дворце?!

– Невосполнимый, – равнодушно подтвердил Неверс. – Но об авторитете нужно было заботиться заранее. Когда вы еще изобретали, как поподлее обмануть тех, кто пришел вас спасать.

– Что за глупость? – зло поджал губы Модест и повернулся к бывшим подданным: – Позовите управляющего.

– Я управляющий, – твердо глянул ему в лицо Фаринт.

– Что? – не поверил его бывший князь. – С какой стати? Я оставлял вовсе не тебя!

– А с какой стати вы решили, будто можете управлять замком, живущими тут людьми и всем княжеством после того, как вами подписан документ о продаже и отречении и получена очень большая компенсация? – внешне безмятежно поинтересовался Ансельз, но в его голосе слышалась едва сдерживаемая ярость.

– Но от родового имени и владения отречься нельзя! – с торжеством возвестил Модест, глядя на нас свысока, как старшая фрейлина на неловких дебютанток.

– Вот документ, по которому вы это проделали, – спокойно положил Неверс на стол первый лист плотной бумаги, на каких в королевской канцелярии пишут только указы и приговоры. – А вот указ цитадели, подписанный советом старейшин, князей и градоначальников Харгедора. О передаче всей власти на Харгедоре верховному совету цитадели, поскольку прежняя власть оказалась бессильна перед обрушившимися на материк бедствиями. И вот еще указ, которым все князья, градоначальники, настоятели храмов, монастырей и обителей, а также старейшины гильдий, продавая или обменивая свои дома и имения на равные на Тезгадоре, здесь навечно лишаются всех прежних прав и привилегий. Вы получили большой, роскошный замок Лонейт, и на Тезгадоре носите имя Модест Лонейт. И даже если когда-нибудь у вас появится способность к магии и вы вернетесь на Харгедор, уже не будете иметь никакого права отбирать или выкупать этот замок у нового князя. Всё это вы знали, это есть в подписанном вами документе. И тем не менее почему-то сочли нужным обмануть оставленных здесь бывших подданных, выдав им указания по поводу чужого уже имущества на тридцать лет вперед.

– Вам не понять, – взорвался вдруг Модест ярой ненавистью, – каково это! Оставить неизвестно кому родовое гнездо, в котором появились на свет и выросли твои деды и прадеды!

– Ну почему? – холодно спросил Райвенд. – Я тоже оставил родовое гнездо и отдал цитадели замок, завещанный мне отцом, а ему – дедом.

– И как звался тот замок? – пренебрежительно процедил Модест, меряя моего мужа недоверчивым взглядом.

– А вам это неизвестно? – с откровенным презрением осведомился Ансельз. – Может, вы осмелитесь сказать, будто не узнаете сидящего перед вами человека?

– Даже вот так? – Ренд решительно достал из-за ворота королевский амулет и оставил висеть поверх рубашки.

– Трудно поверить… – пробормотал подсудимый, и его глазки беспокойно забегали, – чтобы принцу, с его талантами…

– Вам ничего достоверно не известно про таланты магистра Райвенда Энтиуса Илаэрза, – резко оборвал его Неверс, – поэтому не спешите повторять глупые сплетни придворных бездельников.

– И послушайте доброго совета, – вовсе не по-приятельски добавил Ансельз, – не верьте знатным дамам, с блеском освоившим темное искусство плетения подлых интриг. Особенно если они попытаются вас убедить, что мастер Эстен Илаэрз – всего лишь бастард.

– А это не так? – Модест оказался весьма сообразительным, но отчего-то побледнел, задавая этот осторожный полувопрос.

– Ну, во-первых, Эстен – мой законный побратим, – жестко глянул на бывшего князя Райвенд, и по этому взору любой бы понял, что Эста лучше не задевать.

– А во-вторых, – не менее твердо объяснил Ансельз, – герцог Таринский особым указом признал Эстена сыном и по праву первенца назначил наследником титула, имени и всего имущества. От герцогства и замков до казны и родовых ценностей.

– Не может быть… – Теперь князь был белее свежевыпавшего снега, и его губы посинели, как у умирающего.

– Все документы и указы подтверждены знатными и уважаемыми свидетелями и хранятся в сейфах цитадели, – холодно пояснил ему Неверс. – Так как лорд Карлос Юберн Таринский, хорошо зная свою супругу, не желает ненужных скандалов.

– Вам не кажется, – вдруг произнесла Калиана, – что лорду Лонейту нехорошо? Возможно, съел чего-то на королевском приеме? Незнакомые блюда и фрукты нужно пробовать осторожно.

– Думаю, все гораздо проще, – безжалостно усмехнулся Неверс. – Судя по последним сплетням, герцогиня Таринская сделала лорду заманчивое предложение, от которого невозможно отказаться.

– Но она же замужем! – опешила я, и друзья беззлобно засмеялись.

– Начинает пристраивать дочерей, – нежно приобняв меня, презрительно фыркнул Ренд. – Переселенцы ведь пока не знают, с кем имеют дело.

Да и многие из тех, кто встречал на королевских балах и приемах невысокую, приятно пухленькую, постоянно улыбающуюся красавицу, даже не подозревали, насколько внешний вид леди Бенардины не соответствует ее характеру. Я и сама считала герцогиню доброй, отзывчивой и простодушной женщиной и охотно с ней беседовала, случайно оказавшись рядом на каком-то приеме.

«Бешеные винты, ну вот в кого я такая наивная?!» – едва не сорвался с губ стон, когда в голове вспышкой молнии расцвело понимание, откуда королева узнавала некоторые детали моей личной жизни! Нет, я никогда и никому не проговорилась бы про вылазки в поле и работу на цитадель, но о том, какой Эстен замечательный, рассказывала охотно.

– Элни, – едва слышный шепот мужа согрел шею, выдернул из воспоминаний и вернул к нашему разговору, – ты что-то заподозрила?

«Позже», – знаком ответила я, снова порадовавшись, как легко и просто с ним разговаривать и договариваться.

Молча махнул ресницами, улыбнулся краешком губ и перевел взгляд на пройдоху Модеста, едва не попавшего в сети Бенардины. Или уже влипшего?

Наши немногочисленные пока подданные, и жившие тут прежде, и новички, сидели так тихо и неподвижно, словно превратились в статуи, но Модест забыл и про них, и про нас. Он сейчас был где-то далеко и решал вовсе не те вопросы, которые волновали присутствующих.

Наконец бывший владелец принял решение и хмуро глянул на Ансельза:

– Приведите Тумкела, амулет, открывающий двери, спрятан у него.

Магистр скупо усмехнулся и исчез, чтобы через минуту возникнуть в трех шагах от Модеста. Рядом с ним болтался в воздушном мешке мрачный птичник.

– Тумкел, принеси амулет и открой все запертые двери. Все, ты понял? – властно распорядился лорд Лонейт и перевел взор на Ансельза: – Можете отправить меня назад.

– Не торопитесь, – качнул тот головой. – Сначала пусть откроет, а мы убедимся, нет ли в запертых комнатах новых ловушек или еще каких сюрпризов. Как выяснилось, верить вам на слово нельзя.

– Но я спешу!

– Мы тоже. И наше время намного дороже. Поэтому канцелярия цитадели составила счет за услуги, которые вам надлежит оплатить.

Магистр достал из воздуха синеватый лист плотной бумаги и небрежно перебросил бывшему князю.

А сам уставился на Тумкела:

– Ну и где эти амулеты?

– В подва… – начал говорить тот и вдруг страшно испугался. Вытаращил глаза, крепко зажал ладонями рот. Но не смолк: – В подвале… в маленьком чулане, закопаны под бочкой с мелом.

– Что это за бред? – небрежно скользнув по преданному лакею взором, потряс листом Модест. – Портал с Харгедора в Истград – десять тысяч?

– А вы знаете кого-то, кто перенесет вас с материка на материк дешевле? – изумился магистр. – Ищите, ваше право. Или можете добираться судном. Билеты для тех, кто отправляется в путешествие не по списку спасенных, а ради морской прогулки, стоят всего пять тысяч.

– Но это грабеж! – Князь резко отбросил прейскурант цитадели, но тот завис в воздухе подле его лица.

Магистры не жалели энергии на демонстрацию мощи цитадели наглым и несообразительным лордам.

– Грабеж, – звучно рявкнул выведенный из себя Эстен, – это когда человек, купив дом, обнаруживает там забытых шпионов и саботажников и запертые от него комнаты! Неверс, а вы включили в счет вчерашнее спасение людей, уведенных Тумкелом за ограду на съедение монстрам?

– Это неправда!!! – завизжал птичник. – Нет там никаких монстров!

– Дурак, – неожиданно припечатал один из новичков. – Монстры – везде! У меня соседи погибли, из подполья гады полезли. Хвала светлым богам, хоть дети уцелели, к бабушке в гости ходили.

– Лорд Лонейт, – строго глянул Неверс на примолкшего Модеста, – вы тратите наше время, и счет будет только расти, пока не превысит ваших сокровищ. Тогда вы потеряете на них право.

– Уже понял. Хитрые у вас порядки, – скрипуче процедил тот. – Я все оплачу, отправьте Тумкела за амулетами.

– Вам придется идти с ним лично, – и не шевельнулся магистр. – Нам он не доверяет.

– Я и ему не верю, – немедленно подтвердил Тумкел, – это не князь. Князь не стал бы с вами договариваться, а приказал бы запереть в холодной, чтобы знали, как спорить с истинным хозяином.

– Его нужно отправить в лазарет, – сделала неожиданный вывод Калиана. – Последние события явно подтолкнули развитие старого тяжкого заболевания.

– Тогда вам придется доставать амулеты в одиночку, – мгновенно отправив куда-то птичника, сообщил Ансельз ошеломленному Модесту. – Мы все равно не допустили бы этого бедолагу к магическим вещам.

– Но я не знаю, как они действуют, – обреченно признался лорд Лонейт. – И вообще видел только издалека. Тумкела учил обращаться с этими игрушками маг, присланный моим другом…

– А вот об этом вы расскажете в цитадели, – перебил его Неверс. – Сегодня ваши бывшие подопечные и так уже узнали про вас много нового. А залы мы откроем сами… не бесплатно, разумеется.

Ансельз кивнул собратьям, распахнул магией одно из окон, намереваясь уйти прямо отсюда, и вдруг словно передумал. Вернулся на свое место, призвал к себе счет и занялся отправлением писем.

– Кто-то пришел, – почувствовав легкое натяжение щитов, сообщила я Ренду.

– Герт, – тихо кивнул муж и окликнул кузнеца: – Фаринт, ты уже решил, где лучше устроить новичков? И всем остальным неплохо бы найти такие комнаты, где им будет удобнее.

– А гостевое крыло можно занимать, ваша светлость? – учтиво спросил тот, меряя хозяина испытующим взором.

– Разумеется, – твердо ответил Райвенд. – В ближайшие годы нам будет не до балов. А для родителей, бабушки и друзей хватит покоев рядом с нашими.

– Как интересно, им и родичей, и бабушку! – возмутился от двери Альгерт и стремительно двинулся к нам, но, не дойдя трех шагов, остановился и, нахмурившись, озадаченно уставился на стол, за которым мы сидели.

Потом перевел взгляд на доски, оставленные поспешно сбежавшими слугами, и внимательно оглядел Модеста.

– Элгиния, Аленсия, Райв, Эст, рад вас видеть здоровыми и счастливыми. Но про бабушку поговорим позже. Сейчас мне интереснее понять, что тут происходит. Почему вы сидите на какой-то рухляди? И где мебель, ковры и прочее убранство этого зала? Да и пока я шел, мне бросилось в глаза необычайное запустение, можно сказать, разруха. Или это второй, более новый дом?

– Нет, это старый, – вежливо пояснил Неверс. – Новый мы еще не осмотрели. Но мебель тут есть, просто бывший хозяин ее запер. Решил, что наемникам сойдут и скамейки.

– Думаю, мне нужно будет перенять эту моду, – едко ухмыльнулся его величество. – Приказать принести из конюшни скамейки для прибывших с Харгедора лордов. Ведь пока неизвестно, что они за люди и будет ли Тезгадору от них польза. Так ради чего затирать хорошую мебель? Сейчас вернусь на прием и прикажу писать указ. Кстати, я пришел вас пригласить. Вся знать в восторге от вашей прекрасной свадьбы. Вчера весь город всю ночь пил розовое вино и ел жаренных на вертеле фазанов.

– А они тут тем временем спасают слуг и разбирают драки, – с улыбкой выдала нас Калиана.

– И ничуть не жалеем, – неожиданно для всех буркнула Ленси. Чуть смешалась, заметив устремленные на нее взгляды, зарумянилась смущением, но быстро справилась и уверенно добавила: – Потому что это наш дом, и нужно навести порядок.

– Но в Истград я вас все же заберу, – довольно улыбнулся Альгерт гордому Эсту и оглянулся на примолкшего Модеста: – А с этим лордом как поступим за оскорбление короля и принца?

– А когда я короля-то… – тоненько и обиженно всхлипнул бывший князь.

– Когда сочли всех наемников людьми низшего сорта, – неожиданно жестко прикрикнул король. – Потому что я тоже, как и большинство одаренных знатных лордов Тезгадора, каждую ночь по несколько часов стою с мечом на охране городов и сел этого материка.

– Мы в цитадель, – подмигивая нам, предупредил Ансельз, подхватил Модеста и Неверса и увел в портал.

– Хорошо его прижали, – с довольной усмешкой пробормотал Эст, имея в виду бывшего князя. – Полагаю, теперь не станет выгораживать своих сообщников.

– А я очень надеюсь, – присев на скамью, устало добавил король, – что у нас наконец-то появятся веские улики против той скользкой гадины. Ее ведь уже дважды допрашивали впустую. Она ничего не делала своими руками – не брала денег и подарков, не говорила напрямую. Позволяла себе лишь намеки якобы по дружбе, в порыве жалости или сочувствия, нужным людям, благодарным ей за помощь в трудную минуту или за выкупленные долги. И я не оправдываю мать, у нее очень властный и упрямый характер, но ею много лет с филигранной точностью незаметно управляли. Используя ее недостатки так умело, как не каждый дирижер управляет собственным оркестром.

Я спросила мужа взглядом, правильно ли понимаю, о ком идет разговор, и помрачнела. Если все сказанное его величеством верно, нам не следует появляться ни на каких приемах. И не потому, что я опасаюсь за себя или друзей, нас всегда прикрыть успею. Но вот остальных… Мой небольшой опыт общения с интриганами подсказывает, что люди, много лет упорно идущие к своей цели, никому не прощают разрушенных планов.

– Ну, – усилием воли выдернув себя из омута тяжких дум и воспоминаний, с улыбкой предложил нам король, – готовы немного подразнить высокомерных гусынь? Даю минуту на размышление. И не волнуйтесь за наряды, камеристки Изеттии все сделают за пять минут.

– Понятно, – усмехнулась я. – Значит, ее величество тоже под охраной цитадели.

Альгерт на миг потемнел, но тут же нацепил на лицо маску балаганного весельчака.

– Ну куда ж от нее денешься? – легкомысленно фыркнул и залихватски подмигнул.

– Мог бы просто сказать, – не поверил его веселью Райвенд, – сыграйте, братья, подсадных уток, надоело сидеть на вершине муравейника…

Договаривать не стал, поймав укоризненный взор брата, и обернулся ко мне:

– Элни?

– Конечно, идем, – уверенно кивнула я любимым глазам, в которых плескалась тревога, щедро разбавленная чувством вины. – Тут маги справятся и сами. А у нас еще останется достаточно времени, чтобы проверить, как подоили коров.

– Как интересно вы теперь живете, – усмехнулся король, открывая портал, и в его голосе мне тоже почудилась заразная нотка виноватости.

Глава двадцать вторая

Магини цитадели, изображавшие камеристок Изеттии, маскировались намного успешнее моих бывших горничных. По крайней мере, я не заметила ни одного укоризненного взора, срочно переодеваясь в бальное платье и ожидая, пока мне на голову ловко прицепят идеально подходящий по цвету шиньон.

– Похоже, – тихо обронила Ленси, окинув взглядом собственное отражение в огромном, на полстены, зеркале, – нас действительно ждали в гости.

Я только молча кивнула, заматывая ее в незримую вязь стандартного щита. Святое правило защитника – первым делом прикрывать самых слабых спутников – давно уже стало для меня неизменной привычкой.

В прилегающей к гардеробной гостиной нас уже ждали мужья, тоже успевшие сменить рубашки и облачиться в летние шелковые колеты.

– Элни… – первым заметил наше появление Райв и, прервав разговор, ринулся навстречу.

Но на пару мгновений замер, рассматривая меня с откровенным восхищением. Потом, опомнившись, нежно подхватил под руку и повел к выходу, тихо, словно для себя, бормоча:

– Не пойму, чего мы тут забыли? У нас дом не обставлен, телята не поены, куры без предводителя остались, какие могут быть разговоры с толпой бездельников, не знающих, сколько раз в день положено доить коров? Может, вернемся, любимая? Зачем нам снова эта головная боль? Жадные завистливые интриганки во все века заняты лишь одним – ставят ловушки на мужчин, имеющих несчастье родиться богатыми. Или глупость заработать богатство и не удержать это в тайне.

– Ты сейчас меня проверяешь на стойкость, – всерьез заинтересовалась я, – или пытаешься сообщить, что дворец прослушивается цитаделью?

– Тебя я проверял три года, потом два года проверял себя, – вдруг горьковато усмехнулся он, крепче прижимая к себе мою руку. – И сейчас верю тебе больше, чем себе. А знать хочу другое: ты уже поставила на нас щит от прослушивания или пора активировать амулет?

– Конечно, поставила. И на Эста с Ленси – тоже. Но не могу только понять: откуда некоторые богатые леди берут такие мощные артефакты и магов, готовых исполнять их коварные планы? Стай меня заверял, что после того, как поймали на предательстве сына Кизони, в цитадели не осталось ни одного неверного мага.

– Ты начала сомневаться в учителе? – изумленно приподнял он бровь и тут же смолк, глядя в открывающуюся перед нами дверь высотой и шириной с приличные ворота.

– Нет, – успела отказаться я от этого подозрения и торопливо растянула губы в торжествующей полуулыбке.

Именно с такой гримаской должна была появиться во дворце девица, коварно обошедшая в битве за принца два десятка самых завидных невест королевства. И мне не стоило обманывать ожиданий собравшихся в залах и гостиных знатных гостей.

Эта уловка подействовала безотказно. Мало кто из дам сумел не показать хоть мимолетного неудовольствия, досады или даже откровенной неприязни. Ну а зависть, неприкрытая и темная, как гибельный омут, светилась во взоре почти каждой юной леди. Я вполне могла их понять: Райвенд из скучного зануды, умеющего беседовать только на одну тему – об асгардорской живописи, внезапно превратился в таинственного и оттого невероятно интересного героя каверзных интриг и далеких сражений.

– Начинаю сомневаться, – желчно произнесла я, лениво, но бдительно оглядывая толпу замерших на миг гостей, – в необходимости неожиданного раскрытия всех твоих тайн.

– Любимая, – счастливо засмеялся Ренд, – зато они не станут выказывать тебе лживого сочувствия.

– Я бы потерпела, – упрямо буркнула в ответ и смолкла, ощутив на себе обжигающий лютой ненавистью взгляд.

Наемники цитадели так смотрят только на выводок винтов или стадо кабаняк, сожравших всех жителей придорожного хуторка. А на меня в упор уставилась бледная от ярости Савилла Тюаре.

Публика мгновенно оценила остроту ситуации и замерла в ожидании увлекательного бесплатного представления.

– Бешеный винт! – расстроенно рыкнул Эст. – А эта откуда тут взялась?

– Думаю, – вздохнула я, начиная понимать замысел короля, вернее, цитадели, – пришла по приглашению его величества.

– Он просто отменил все черные списки, – пояснил Ренд, пытаясь прикрыть меня своим телом.

Странно было бы, если бы ему это удалось. Я давно уже ставлю щиты, сдвинуть которые не под силу даже магам. Лишь магистры защиты, управляющие воздушной стихией, и только с помощью мощных амулетов, могут надеяться на успех.

– Наглая магичка боится простой девушки? – заметила попытку Ренда следящая за каждым нашим движением Савилла. – Значит, совесть у нее нечиста.

– В этом доме никому не позволено оскорблять мою жену, – ледяным голосом отчеканил Ренд. – Стража! Вывести отсюда невоспитанную хамку…

– Она не может быть вашей женой!!! – перебивая его, разъяренно завопила леди. – Она заняла мое место!!!

– Бред, – отрезал мой муж. – Место рядом со мной уже много лет принадлежит Элгинии, а вам я не давал никаких обещаний. Более того, мы никогда не встречались и даже не разговаривали. С чего вам взбрело в голову, будто я вам что-то должен?

– Ее величество Ютенсия! – Савилла и слышать не желала никаких разумных доводов. – Она говорила… обещала мне! Я все сделала, как она велела… Вы должны исполнить ее слова!

– Разве я раб? – в злом изумлении приподнял бровь Райвенд. – Или в нашем королевстве есть закон, позволяющий распоряжаться судьбой детей, как куском ткани? И не смейте больше упоминать мою мать! Ее величество даже не подозревала, как нагло и ловко управляет ее действиями и помыслами ваша подлая и жадная матушка!

– Но моей матери никогда не было во дворце! – на миг опешила настырная леди. – Она почти безвыездно живет в своем поместье…

– Он имеет в виду вашу настоящую мать. – Эстен некстати вмешался в спор, за которым окружающие следили горящими от любопытства глазами. – Ту, что отказалась от новорожденной дочери, подсунув на воспитание бедным родичам.

Зал замер, затаив дыхание, но по задумчивым взорам лордов и прикушенным губам дам было понятно, что они срочно переосмысливают давно известные события и делают неожиданные выводы.

– К-кого? – заикаясь, пролепетала Савилла и побледнела еще сильнее. – К-какой д-дочери?

А мне вдруг стало ее очень жалко. И нестерпимо захотелось отвести взгляд, потому что смотреть в ее растерянные глаза, в которых начинало рождаться страшное прозрение, было совестно и жестоко. Сейчас Савилла была для меня несправедливо обиженным маленьким ребенком, сначала брошенным, как ненужная безделушка, а потом использованным бесцеремонно и безжалостно самым родным человеком во всем мире.

Откуда-то вынырнули торопливые гвардейцы, ринулись к ней и подхватили под руки, спеша исполнить приказ принца, но я уже осознала, как неправильно и некрасиво все происходящее.

– Стоять! – велела тем самым тоном, каким отдавала команды напарникам лишь в самых непредвиденных ситуациях, когда только от моего умения зависела наша жизнь. – Отставить. Я ее прощаю.

Завернула Савиллу в щит и направилась в ближайшую гостиную, таща ее за собой, как летающий цветной шарик – детскую игрушку, какие могли создавать даже ученики воздушников.

Ренд не отстал ни на миг и руки моей не отпустил. Даже наоборот – первый шаг сделал чуточку, на ладонь, шире, чем я, не давая мне вырваться вперед. И не позволив никому усомниться, что все сделанное мной было с его ведома и согласия.

В гостиной ворковали две парочки, но одного взгляда на Райвенда им хватило, чтобы сбежать без оглядки. А едва я втиснула Савиллу в кресло и кастовала на нее сон, муж резко развернул меня к себе лицом и, крепко обнимая, встревоженно заглянул в глаза:

– Что произошло?

– Да, Гина, – примчавшийся следом Эст сопел недовольно, как потерявший косточку щенок, – с чего ты вздумала ее жалеть? Она на тебя при всех, как на служанку…

– Сейчас объясню, – с угрозой пообещала я, закрывая всех нас непроницаемым куполом и ставя на дверь щит. – Но сначала скажи, когда ты собирался нам сообщить, что Карлос признал тебя наследником? Или ты ничего не знал?

– Знал, – сразу помрачнев, буркнул он. – Но это не имеет никакого значения. Я не собираюсь принимать ни титул, ни наследство.

– А тебя никто не спросит, – вздохнул Ренд, неожиданно подхватил меня на руки и сел в высокое кресло, в каких любила сидеть его матушка. – Просто запишут во временно отсутствующие.

– А при чем тут я? – предсказуемо разозлился Эст, ненавидевший эту тему.

– Я же обещала объяснить? Как все знают, твой отец давно немолод, и раз он озаботился составлением таких документов, значит, беспокоился за судьбу герцогства и детей.

– Гина! – Мечник угрюмо смотрел на меня и непроизвольно все туже сжимал кулаки. – Я тебя уважаю и люблю как лучшую подругу и жену брата. Но есть вещи, в которые не стоит соваться даже тебе.

– Возможно, – согласилась я, взглядом попросив Ренда смолчать. – Но не в этот раз. Ты выслушаешь меня, даже если придется связать тебя как винта, потому что не подумал об одной простой вещи.

– Эсти, – нежно глядя на мужа, умоляюще выдохнула Ленси, – выслушай ее, я прошу.

И ее взгляд сделал больше, чем все мои слова. Эст сдался, сел напротив и притянул к себе жену, пряча лицо за ее локонами.

– Так вот, твой отец – не дурак и не негодяй, просто деликатный и мягкий человек. У него давно нет ни сил, ни желания спорить и сражаться с Бенардиной, но он достаточно умен, чтобы не понимать, что цитадель ни за что не поступит так, как хочет она. Никогда не назначит ее полноправной герцогиней в виде исключения, как делается в некоторых случаях.

– Ты совершенно права, – подтвердил Ренд и осторожно попросил: – Там пришел порталом Альгерт, пустишь под купол?

– Через две минуты, – нехотя отказала я и огорченно вздохнула: – Прости, любимый, но это касается только Эста и частично нас.

– Спасибо, – выдохнул он, одарив меня жарким взглядом, и тише шепнул: – За любимого.

– Две минуты, – напомнил о себе мрачный Эстен.

– Так вот, твой отец все видит и понимает больше, чем мы можем себе представить. И всерьез волнуется за судьбу твоих сестер. Герцогиня не задумываясь выставит их на торги ради собственных планов и амбиций, как уже выставила старшую дочь.

– У меня нет сестер, – скрежетнул зубами Эстен.

– Есть. Шесть, – твердо припечатал Райвенд. – И брат. Ты можешь их не любить и не признавать, но все четыре дочери Карлоса тебе родные по отцу, а сын и дочурки лорда Масанда Денлуа – по матери.

– И Савилла тебе тоже не чужая, – вздохнув, добавила Ленси. – Раз она сестра твоим родным сестренкам. Теперь я понимаю, почему Элни не отдала ее страже, и хочу поблагодарить от нас обоих. Это и в самом деле жестоко и некрасиво – добивать девушку, которую родная мать использует как инструмент в своих грязных интригах.

– Но если ты не захочешь позаботиться о своих сестрах и защитить их от подлой матушки, – по-прежнему уверенно заявил принц, – то это сделаю я на правах твоего брата. Они ведь почти дети и ни в чем перед тобой не виновны.

– Даже если все эти годы им льют в уши всякую гадость про некоего бастарда, – не могла не сказать я, – ты, как старший и более здравомыслящий, должен их извинить. Иначе потом не простишь сам себе, если услышишь, как какой-нибудь престарелый сластолюбец издевается над твоей беззащитной сестрой.

Вот почему мне не пришло в голову сразу же привести этот довод? Эст ведь всегда уважал большие дружные семьи, где сильные защищают слабых, женщин берегут и лелеют, а мужчин ценят за справедливость и верность. И, разумеется, он яро им завидовал, не имея даже надежды обрести похожую семью.

А теперь вдруг воочию увидел то, о чем мечтал прежде.

Нет, он ничего не сказал и даже не улыбнулся. Но вдруг словно оттаял и задумался, хмуря брови и кривя губы в предвкушающей ухмылке.

Руки мужа многозначительно сжались на моей талии, и я, больше ничего не произнося, решительно убрала купол.

– Райв? – вопросительно глянул на брата настороженно замерший у окна король, и лишь получив понятный только ему знак, обвел нас внимательным взором: – И что вы решили?

– Отправим Сави в цитадель, – вынес вердикт командир. – Ей нужно лечить душу и нервы. А родичам пригрозим, если попробуют мяукнуть.

– А мне устройте встречу с отцом, – очнулся от своих дум Эстен. – Самого меня и близко туда не подпустят. Ренд, вы пойдете со мной?

– А ты сомневался? – укоризненно ответила я за мужа и получила его нежный поцелуй.

В щечку, разумеется, но короля и это привело в неимоверно благодушное настроение, и он, усевшись на свободное кресло, послал куда-то вестника.

– Там… – чуть запнувшись, оглянулся на дверь Райвенд, – королева не волнуется?

– Она уже ушла в свои покои, – мотнул головой, не отрываясь от письма, Альгерт.

«И правильно сделал», – одобрила я его решение. Нечего подвергать опасности женщину, не имеющую никаких способностей. Хотя ей могут их открыть, да и королевские амулеты не так просты, но лучше спрятать Изеттию под дополнительную защиту камеристок из цитадели. Ведь весь его план, как я начинаю понимать, был рассчитан именно на внезапность нашего прихода. Бенардина должна поверить, что мы можем появиться во дворце в любой момент, и отправить кого-то из никому не известных, но верных ей людей. Кстати…

– Райв, ты хотел объяснить про магов.

– Еще не догадалась? – с деланым изумлением улыбнулся он. – Ведь ты у меня самая сообразительная.

– Ну да, – не стала я скромничать и тут же слукавила: – Но мне больше нравится, как ты объясняешь.

– Я тоже, – хитро улыбнувшись, поддакнула Ленси, – люблю, когда кто-то рассказывает. Приятно сидеть и смотреть на умного мужчину.

– Тогда я сам вам отвечу на этот вопрос, – насмешливо пообещал идущий от окна Гесорт. – Только сначала скажите, что тут произошло. Про выходку Савиллы доложили наблюдатели, а вот под купол они пробраться не сумели.

– Незачем им было подслушивать наш разговор о семейных делах. А разъяснить своей жене все, что ей интересно, я и сам могу, – шутливо огрызнулся Райв и повернулся ко мне: – Но Стай был прав, после того случая все наши ученики и мастера прошли проверку на амулетах истины. А ты упустила из виду, что уже несколько лет сюда перебираются жители Харгедора, и их все больше. И далеко не все бездарны. Попадаются и довольно сильные маги – для нашего материка. Против монстров и нечисти им не выстоять, вот и бегут. Но иногда возвращаются – матросами на торговых и рыбачьих судах, с контрабандистами и прочими способами. Мы, конечно, стараемся проверять всех, однако это не всегда возможно. Да и амулеты, скрывающие дар, они умеют делать не хуже нас. А здесь ищут места целителей, фокусников, придворных магов, и многие готовы оказывать не совсем законные, но хорошо оплачиваемые услуги.

– Когда-нибудь мы всех их выловим, – хмуро добавил Стайн, – и сурово накажем. Но пока не хватает людей, лучшие – на Харгедоре. Мне сказали, что вы готовы идти в поле?

– Да, – ответила я за обоих.

Хотя мы с Рендом и приняли это решение вместе, его заметно огорчало, что приходится лишать меня отпуска.

– Значит, вы считаете, что тот лекарь и помощник бывшего князя – беглецы с Харгедора? – задумался Эстен.

– Убеждены, – твердо заверил магистр. – О лекаре собрали все, что смогли, и уверены – она про него знает. Но гадина хитра, осмотрительна и ни с кем не встречалась лично. И переписку не вела. У нее талант незаметно стравливать людей и постепенно подталкивать в нужном направлении. А потом нужные ей исполнители где-то находят письмо с подробными указаниями и деньги. Этих писем, разумеется, не остается, сгорают без следа. Она в молодости пару раз чуть не попалась, выкрутилась только чудом, и с тех пор стала осторожнее хорька. Поэтому сейчас вы зря здесь сидите, она уже не успеет ни приехать сама, ни подготовить какую-нибудь пакость.

– Вот и замечательно, – бросив мне короткий взгляд, решительно объявила Ленси. – Значит, мы можем отведать знаменитого королевского мороженого и принять по паре приглашений на танец. Иначе наше исчезновение сочтут трусливым бегством.

– В самом деле! – мгновенно согласился с женой повеселевший Эст и первым поднялся с места. – Или вы хотели еще о чем-то сообщить?

– Только одно. Теперь королевское мороженое вам придется кушать каждое утро, – беззлобно усмехнулся Стайн. – И постарайтесь обронить несколько слов о декаде свадебного отпуска, который дала вам цитадель. У нас просто нет времени строить хитроумные ловушки для поимки одной знатной преступницы. И еще. Сегодня к вечеру мы перебросим вам пару десятков воспитанников разных приютов. Эстен, там есть парни, умеющие держать оружие. Вы ведь будете набирать стражников?

– А может, ты прихватишь семью и придешь сегодня к ним в гости, скажем, после поля, и мы спокойно об этом поговорим? – решительно поднялся с места мой муж. – А сейчас мы идем танцевать.

– Мы бы уже пришли, – тихо пробурчал вслед Гесорт, – но считали неприличной подобную навязчивость.

– Судя по тому, – насмешливо отозвался король, – что они уже изучают способы доения коров и разведения кур, далеко не все их домочадцы так же деликатны. Значит, мы пойдем не мешать, а помогать.

– Тебе не кажется, – скользя с Рендом по синему мрамору памятного зала, отстраненно вздохнула я, – что Альгерт нам завидует? И я его понимаю, проще выдрессировать наших коров, чем его стадо лизоблюдов и интриганов.

– Он изучал их восемь лет, – весело хмыкнул муж, – и знает как облупленных. Просто не хочет пока спешить, ждет, когда уляжется волна, поднятая последними событиями. А потом начнет понемногу чистить свои стада и не забудет ни одного выпада в сторону цитадели, ни одной шпильки в его собственную. Матушка действительно прикормила слишком много лордов той породы, которую нужно держать в коровниках.

– Вы тоже волнуетесь за Тучку? – спросил, поравнявшись с нами, Эстен, услыхав последние слова командира. – Я считаю, нам пора срочно выяснить, где бабушка, и прихватить надежных людей. У меня есть пара верных слуг. Думаю, у Гини тоже найдется. Да и твой Женг, хотя и староват…

– Зато один из самых лучших художников цитадели, – насмешливо блеснул глазами Райвенд, уводя нас в сторону столиков со сладостями. – Не думал же ты, что я сам малюю те акварели, которые мать развешивала по гостиным? А еще он мастер иллюзий и спокойно сидел в цитадели, когда мою дверь охранял созданный Ансельзом голем.

– Обидно, – пробормотала я. – И у меня были большие планы на твоего верного слугу. Ну давайте тогда писать бабушке или, лучше, моим родителям. Они тоже деликатные, хотя наверняка не менее других мечтают осмотреть наши владения.

Через полчаса мы уходили в портал в сопровождении почти десятка человек, на которых могли полностью положиться, и чувствовали себя охотниками, вернувшимися с хорошей добычей.

Глава двадцать третья

– Ну и хоромины! – охнула Манефа, оглядывая наши владения с высоты портальной башни.

Мы с Рендом молча стояли рядом, впервые рассмотрев при свете дня, как выглядит место, выбранное почти наугад, но навсегда.

Разумеется, я уже видела план и ощущала контуры стен, когда усиливала защитный купол, но лишь сейчас начала понимать Модеста. Его предки действительно постарались выбрать для себя лучшее место и устроиться со всеми возможными удобствами.

Замок Илаэрз стоял на вершине приземистого, довольно просторного холма, у истока убегавшей на юг широкой Илады, образованной слиянием двух довольно быстрых речек, Тны и Зальи. Они с востока и запада омывали склоны холма, защищенные от вторжения с воды густой полосой облепиховых зарослей.

Выше колючей живой преграды была установлена довольно высокая кованая решетка, вдоль которой пролегла дозорная тропа и стояла череда сторожевых вышек. А дальше до каменной замковой стены все сужающимися кругами поднимались террасы, засаженные всевозможными фруктовыми деревьями и ягодниками.

На севере холм постепенно становился все круче и заканчивался неприступными скалами. Берега речек вдоль скал были обрывисты и непроходимы, а там, где каменистые берега заканчивались, предки Модеста специально углубляли речное русло и возводили надежные стены набережных, защищающих холм от весенних паводков. С юго-востока через самую узкую часть речки был возведен подходивший к главным воротам замка каменный мост. На противоположном берегу от него начиналась дорога, ведущая в ближайшие деревни и городок.

Отсюда, сверху, все это казалось красочной картиной, выписанной с мельчайшими подробностями. Широкая лента Илады, отражающая синее небо и редкие облака, игрушечные лодочки у примыкавшей к мосту пристани, мягкие изгибы гряды зеленых холмов, на которых поблескивали крыши домов и башен.

И напротив нас – громада трехэтажного здания с башнями, балконами и крутыми крышами, глядя на которое, можно представить, что это зеркало, и найти собственное окно.

– А как отсюда спускаться? – осведомился Четиз, верный камердинер Эста, единственный из его слуг, согласившийся отправиться за господином на Харгедор без раздумий и условий.

К моему великому изумлению, гораздо больше добровольцев оказалось среди слуг моего родного замка. И самым главным приобретением я считала лорда Себерна с женой, бывшего управляющего нашими поместьями. Узнав, что родители тоже намерены продать все дома и имения, кроме замка, он расстроился, хотя увольнять его никто не собирался. И услыхав объявление отца, лорд первым шагнул вперед. А за ним – садовник и одна из кухарок.

Разумеется, пока они намеревались только осмотреться, но лорд прихватил с собой жену, а отец успел сходить за Манефой. Еще с нами шли двое гвардейцев, отправленных Альгертом, и мастер-водник, прибывший из цитадели. Хотя от последнего мы отказывались изо всех сил, но так и не смогли переубедить Ансельза.

– Вы явно считаете нашу помощь подачками или подарками, – заявил он, глядя на нас с отцовской укоризной, – и глубоко ошибаетесь. Это наш вклад в устройство надежного и удобного для жизни государства, в какое через несколько лет превратится Харгедор. Ваши замки – это островки безопасности и гарантия успеха наших планов, и мы будем помогать вам всем, что только потребуется. Ведь вы тоже делаете для цитадели все, что в ваших силах, и совет это видит и ценит. Кстати, Элгиния. Мне не хотелось бы снова напоминать…

– Прости, Ансельз! – сразу сообразив, о чем разговор, извинилась я. – У меня постоянно что-то происходит, никак не успеваю. Но даю слово, как только узнаю время дежурства, обязательно сначала приду в цитадель. Четверти часа хватит?

– Постараемся, – кивнул он, бросив быстрый взгляд Райвенду, и мне стало понятно, что забыть про это обещание не удастся, даже если я очень захочу…

– В башне есть лестница, – пояснил гостям Ренд, – но сегодня нас обещала доставить вниз моя жена.

В этот раз я постаралась сделать сферу непрозрачной, слегка похожей изнутри на карету, и неторопливо и плавно перенесла всех в приемный зал.

– Никогда такого не видел, – с уважением похвалил меня Четиз. – Большое спасибо, ваша светлость.

– Не обещаю часто вас так катать, – польщенно улыбнувшись, ответила я, – только по необходимости. А теперь можете погулять, осмотреть замок. Пока здесь командует кузнец Фаринт, но если лорду Себерну понравится, власть перейдет к нему. Фаринт останется его помощником и консультантом.

– Как удачно я женился, – веселился Райвенд, когда мы, доставив родителей и бабушку в их покои, отправились избавляться от бальных нарядов. – Чуть голову не сломал, пытаясь придумать, как не обидеть Фаринта, а моя любимая за секунду придумала ему хорошую должность.

– Просто мне хорошо известны методы лорда Себерна. Он позже сам найдет каждому подходящее дело и ничего не забудет, – остановившись в дверях гардеробной, не согласилась я. – И зря ты смеешься, меня действительно заставляли вникать во все тонкости ведения хозяйства, только коров мы не разводили. Себерн говорил, с ними много хлопот, нужны выпасы, большие запасы сена, косилки и еще что-то, поэтому я так рада, что теперь не придется об этом думать. Райв, меня беспокоит другое – мне не хочется брать с собой во дворец Ленси. Я поняла это только сейчас. Вспомнила – когда мы танцевали, мне хотелось смотреть только на тебя, а что-то заставляло следить за ней.

– Знаешь, любимая, – муж мгновенно оказался рядом, взял в ласковый плен, заглянул в душу, – давай сходим в цитадель заранее? Этот замок никуда не денется вместе со слугами и коровами. Тем более тут останутся твои родители, водник и Эст – четверо магов. Переодевайся в полевую форму.

– Расстегни крючки, – повернулась я спиной и задумалась.

С одной стороны, он совершенно прав, магистры беспокоятся за меня и явно приготовили что-то особое, пренебрегать их подарком не стоит. А с другой – прямо сейчас опасаться нечего, раз в замке собралось шестеро магов.

И нам не бежать от родни нужно, а сначала все объяснить и посоветоваться, как раз этого Ренд и не учел. Но вовсе не потому, что в чем-то недогадливее меня, наоборот, рассуждает он всегда очень здраво и быстро. Но вот советоваться не привык, не с кем ему было. А мы с Эстом хоть и были ему напарниками, но тогда между нами стояла проклятая ошибка. Значит, это необходимо понемногу исправлять, но очень деликатно.

– Любимый! – опомнилась я, когда сообразила, как мало пока понимаю в семейной жизни. – Нас, между прочим, гости ждут. И еще у меня появилась идея. Мне кажется, нам сейчас нужно с ними посоветоваться, прежде чем уходить. Отец всегда говорит: «Ум – хорошо, а три – лучше». А у нас еще и бабушка в гостях.

– Счастье мое, ты, как всегда, совершенно права, – грустно вздохнул Райв и нехотя отстранился. – Но все-таки надень форму. Поговорим и уйдем, опыт мне подсказывает, что вызова долго ждать не придется.

И он был прав. Едва мы рассказали моим родителям и Манефе недобрые новости, как пришло сообщение от Ансельза. Наше дежурство начиналось через час.

Эст помчался переодеваться, – теперь, когда у нас появился собственный портальный круг, все снаряжение хранилось дома, – а мы отправились в цитадель.

– Не переживай, птичка моя сизокрылая, – обняв на прощанье, шепнула бабушка, – недолго злодейке осталось всякие пакости придумывать. Сама на свой крючок и поймается…

Я только улыбалась в ответ, понимая, что она просто желает меня ободрить, но на душе все равно было тревожно.

Да и как оставаться спокойной, если знаешь, что наступила на хвост ядовитой змее и она уже выпустила смертоносные зубы, примериваясь укусить побольнее? И если раньше я считала, что достаточно закрыть щитом себя и друзей, то сейчас осознала, насколько ошибалась. Гадине намного проще причинить нам боль, ударив по любому из родичей или соратников, от этого горе не будет меньше.

Теперь мне хотелось поставить купол над всей цитаделью, над замком и городком, где жили сыновья и внуки Манефы, и даже закрыть замок герцога Таринского, потому что сестры Эста внезапно тоже оказались в числе возможных жертв.

Всем нам будет больно, если что-то случится с любой из них, или с малышами Альми, или даже с одним из преданных слуг. Значит, нужно думать не о том, как ее поймать, а как сделать это очень быстро.

В портальном зале цитадели, как обычно, сновали серьезные, немногословные, слегка встревоженные маги и ученики. Здесь никогда не появлялись путешествующие ради развлечения бездельники, шумные недоросли и ахающие дамы в пышных нарядах. Все встречные магини были одеты в рабочую форму, походившую на мужскую рубашками и брюками, но вместо коротких курток им полагались длинные, на ладонь выше колена, колеты.

Мы торопливо прошли к выходу, миновали несколько залов и коридоров и поднялись по лестнице к кабинету секретаря. Немолодой уже магистр Беренс, имевший способности эмпата, помнил и знал все новости и события, происходящие в цитадели. И был знаком почти со всеми магами. Он приветливо улыбнулся нам, едва завидев на пороге, и выдал задание одному из проводников, сидевших рядочком у стены.

– Отведи магистров Илаэрз в седьмой испытательный зал. Вас уже ждут, – кивнул он нам.

Невысокий, как ребенок, но шустрый голем вскочил и понесся впереди нас, показывая дорогу и присматривая, чтобы мы не отстали.

Мы покорно шли следом. Испытательные залы находились в разных сторонах огромного здания, большей частью скрытого в подвальных этажах. Но седьмой оказался в пристроенном чуть поодаль павильоне, куда вела застекленная, крытая галерея.

Возле стоящего посреди просторного зала странного стола сидели трое магов, и знаком мне был только Ансельз. Но даже это знакомство не избавило меня от внезапно возникшего беспокойства.

– Как-то я не уверена, что этот сюрприз мне понравится, – буркнула хмуро, останавливаясь в паре шагов от них.

– Садитесь, – предложил наставник и, внимательно глянув мне в глаза, очень серьезно произнес: – Элгиния, я понимаю, почему ты так волнуешься. Но позволь сначала все вам объяснить. За последние годы совету цитадели стали очень хорошо заметны наши просчеты и ошибки, я говорю сейчас о защитниках. И это не наша вина. Прежде, пока мы не вступали в бой с монстрами, просто не было нужды в более мощных щитах, чем те, которые мы уже умели ставить. Однако война всегда выявляет все самые слабые места, и нам вскоре стало ясно, что нужно срочно что-то придумать, пока мы не начали терять наших собратьев. Тех, кого приходится звать наемниками, и вам должно быть понятно, ради чего. Никто из знатных и имеющих власть господ и лордов не должен знать, что в цитадели порой не остается и десятка мастеров. Но сама цитадель считает всех выходящих в поле воинов добровольцами, именно за это ценит и всячески поощряет. И старается защитить как можно надежнее.

– Но на нас уже и так висят королевские амулеты, – обдумав его слова, напомнила я.

– Поэтому ты и получаешь особый артефакт не самой первой, – с сочувствием глянул магистр, но меня ничуть не расстроило это известие.

В цитадели много защитников слабее меня, и им подобные вещицы гораздо нужнее.

– Мне он и сейчас не требуется, – объявила магам, стараясь не обращать внимания на сжавшего губы мужа.

Успела догадаться, что он с удовольствием не пустил бы меня в поле, и молчит лишь потому, что сам всегда рядом.

– Ты не права. Как раз теперь он тебе необходим. На вас собирается открыть охоту самый страшный монстр – в модном платье и со светлой улыбкой феи.

– Любимая, не спорь, – не выдержал Ренд и деловито глянул на Ансельза: – Где этот артефакт?

– Вот. – Магистр показал на прозрачную чашу, где лежало нечто непонятное. – Но хочу напомнить, он особый. Мы создали его по примеру нечисти, и для полного ощущения желаний хозяина артефакт должен стать его частью. Хотя со временем все камни и амулеты смешиваются потоками энергии со своими носителями, а именные, сделанные наподобие королевских, не может взять никто посторонний. Но новый артефакт необходимо защитить даже от намерений хозяина, никто и случайно не должен получить его в руки.

– Что ты имеешь в виду под случайностью? – нахмурился Райвенд.

– Шантажисты, мошенники и злодеи могут выдумать самые невероятные способы заставить человека отдать ценную вещь. А женщина, которую мы таковой считаем, невероятно изобретательна и изворотлива. Мы даже не можем забрать ее в цитадель на допрос. О том, чтобы отправить в монастырь, и речи не идет. У нее нашлись сотни прикормленных блюдолизов, наивных почитателей и благодарных простаков, которые вмиг поднимаются девятым валом, стоит задеть их кумира. В прошлый раз, когда проводилось дознание по смотринам для Эстена, она пробыла в камере для подозреваемых всего несколько часов. И за это время цитадель получила десятки гневных писем от самых знатных и почтенных жителей Тезгадора. Причем оказалось, что многие из них никогда с ней даже не встречались. Одного попросила заступиться за бедную женщину жена, другого – дочка, третьего – друг…

– А герцог? – заинтересовалась я.

– Таринский? Он, по сути, очень несчастный и больной человек. И ни в чем открыто с ней не спорит, иначе не будет встречаться со своими детьми даже за завтраком. – Ансельз отвечал на наши вопросы с необычайным терпением и подробностями, и трудно было этим не воспользоваться.

– Почему? Они его не любят?

– С ними нам поговорить начистоту пока не удалось, – с досадой признался магистр. – Девочки вымуштрованы лучше элитных гвардейцев короля. И боятся строгого взгляда матери больше, чем грозы, темноты, пауков и мышей вместе взятых. Несколько лет назад нам с великим трудом удалось устроить туда служанкой очень опытного магистра, но ее выкинули через три дня. У Бенардины служат только те, кто смотрит ей в рот с восторженным трепетом.

– Не зря мы не взяли сюда Эста, – тихо пробормотал Ренд.

– Их нужно срочно спасать, – продолжила я его мысль. – Если он узнает хоть половину, будет много крови.

– И неприятностей, – кивнул муж, рассуждавший более глобально.

– Но сначала Гине нужно получить амулет, – напомнил Ансельз.

– Куда вы его вошьете? – напрямик спросила я, мысленно проверяя свое тело и все больше убеждаясь, что на мне нет места даже для мелкой медной монетки.

– Когда я сказал, – ошеломленно уставился на меня магистр, – что будем вшивать?

– Я тоже так решил, – тотчас встал на мою защиту Ренд.

– Нет, вы не поняли, вернее, мы недостаточно ясно пояснили, – примирительно поднял руки второй магистр. – Этот артефакт создан не из металлов и камней, а из кристаллов особой нерастворимой соли. Мы выращиваем их при постоянном воздействии магии, придавая особые качества. Точнее вам знать не нужно, достаточно понимать, что с этим артефактом все заклинания будут срабатывать мгновенно, так как он связан с носителем и ощущает его эмоции. А еще ему не нужна энергия накопителей, здесь, на Харгедоре, он может брать прямо из воздуха столько, сколько потребуется.

– И как его носить? – неверяще прищурился мой муж.

– На спине, вдоль позвоночника. Он сам прилипнет, за полчаса. А через день станет незаметен – ни на вид, ни на ощупь. Можете посмотреть на тех, кто уже получил такие артефакты, – уговаривал Ансельз недоверчиво хмурящегося Ренда.

– А нельзя как-то проще? На руку или предплечье?..

– Мы сделали сотни опытов на себе и старших магистрах. Все сошлись на мнении, что спина – самое удобное место. Всегда закрыто одеждой, меньше риск поцарапать или ошпарить, ну и врагов сбрасывать со счетов не будем.

Довод о врагах оказался самым веским. Ренд смерил магистров испытующим взглядом и повернулся ко мне:

– Любимая, они правы.

Но я и не собиралась спорить.

Через четверть часа мы сидели в комнате для дежурных спасателей, выходящей в портальный зал, и неспешно пили чай с булочками. Я не знаю, откуда их приносили, но в комнатах отдыха наемников неизменно стояли корзинки, полные пирожков, булок и разного печенья. И всегда все было свежее, почти теплое.

– Что ты чувствуешь? – волновало Райвенда, заботливо, как больную, усадившего меня в самое мягкое кресло.

– Ничего. Чуть тянет, – успокоила я.

Да он и сам видел эту длинную, с локоть, полоску тончайшего, нежного, как шелк, странного кружева, посверкивающего крохотными розовыми кристаллами. И сам следил за всей процедурой соединения, не отойдя ни на шаг.

– Надо бы отдохнуть, – в третий раз вздохнул муж, и пришлось отвлекать его от этой темы.

– А мне хочется попробовать его в деле. Ансельз сказал, что привязка прошла очень удачно.

– Зря ты согласилась снять все остальные амулеты, – не собирался сдаваться он. – И не смейся, Элни, этот лоскуток – пока всего лишь кот в мешке, а прежние амулеты были надежными и привычными.

– Зато шею не тянет, чувствую себя свободной, – беспечно отмахнулась я.

Мне и в самом деле предложили снять все, кроме королевского амулета и личного медальона магистра. Как сказал наставник, и этого многовато: все вещицы мощные, и должно пройти некоторое время, пока они начнут работать в унисон.

Минут за пять до начала дежурства появился Эстен, а позади него возвышалась могучая фигура кузнеца.

– Добрый вечер, ваша светлость, – скромно присел он на предложенный Рендом стул. – Я даже представить не мог такого здания… Не хочется наушничать, но не терплю я, когда меня обманывают, как малое дите. Князь нам говорил – стоит башенка, в ней десяток магов и шар. Где заметят монстра – туда и бегут.

Мы хохотали так, что заглянул дежурный портальщик. Оглядел нас и исчез, так ничего и не сказав.

– А разве пять минут еще не прошло? – помаявшись немного, снова не выдержал Фаринт.

– Прошло, – кивнул Ренд, не выпускавший из виду тревожный светильник. – Но раз никто помощи не просит, значит, сами справляются. Пусть все четыре часа так будет.

И будто сглазил. Не прошло и трех минут, как тонко заныла сирена и замигал алый кристалл.

Я даже подумать не успела, какое заклинание вначале кастовать. Просто вдруг оказалась в сфере, несущейся к спасательному порталу.

– Шептуны! Трактир в Лесконе! – только и успел крикнуть портальщик, отправляя нас на восточное побережье.

Тут был уже поздний вечер, солнце давно село, и из распахнутых окон и дверей вырывался наружу неяркий, мечущийся свет свечей и масляных ламп. И еще отчаянный визг, громкие выкрики, топот и шум битвы.

А мы сидели в сфере, и со стороны наверняка казалось, будто ничего не делали.

– Что такое там происходит? – не выдержав, попытался выбраться наружу Фаринт.

– Сидеть! – прикрикнул Ренд и пояснил: – Элни сейчас накрывает выживших щитами, это пока самое важное.

– Уже тяну, – предупредила их, не открывая глаз.

Теперь я была готова не просто благодарить магистров, а, как селянка, кланяться в ноги за их чудесный артефакт. Он был чуток, как камертон, и отзывчивее стострунной арфы, угадывал и исполнял мои желания, пока еще не оформленные в слова. И даже был мною, но только более опытной и умелой, освоившей новые заклинания воды и научившейся по прикосновению поисковичка к живому существу мгновенно определять, кто это и в каком состоянии.

Хотя очень непривычно и тяжело оказалось получать все эти знания одновременно. Образы шевелящихся, замерших и яростно сражающихся людей и монстров наслаивались один на другой, смешивались и сливались в огромный, невообразимо запутанный моток нитей. Мне приходилось напрягать все силы и внимание, чтобы разделить этот призрачный клубок, вырвать из него отдельных особей и закрыть защитными куполами.

И мне, и пострадавшим повезло, что смутное прозрение не делить пока пойманных существ на жертв и тварей, а запирать всех подряд в личные оболочки, артефакт принял за незыблемое указание и действовал намного стремительнее, чем это получалось у меня прежде.

Вот и сейчас сфера раздалась во все стороны и превратилась в надежный шатер, едва в моей голове мелькнула мысль, что сначала нужно всех прикрыть. А уже потом выбрасывать из купола шептунов и шакалят. В последние время они все чаще встречались рядом: вороватые и прожорливые зверьки, очень смутно похожие на помесь крыс и собак, крутились возле крупных монстров в надежде на объедки.

– Пресветлые спасители… – тихо, потрясенно охнул кузнец, когда из всех окон и дверей трактира полезли дергающиеся, окровавленные существа и лавиной обрушились нам на голову.

Нет, последнюю преграду я, разумеется, не стала убирать, но спутникам это показалось именно так. И лишь когда я, разделив наш купол надвое, начала вышвыривать в пустую часть визжащих, как поросята, шакалят и густо облепленных собственной клейкой слизью шептунов, мои напарники ожили.

– Эст, два! – скомандовал мечнику Ренд и властно махнул мне затянутой в перчатку рукой.

Но я и сама уже подняла мужа под потолок и открыла в перегородке бойницу. А Эст ринулся выполнять приказ командира, предложившего заняться второй обязанностью – целительством. Фаринт, проследив, как его новый князь уверенно раскладывает вдоль стен раненых, безошибочно выбирая самых тяжелых, принялся ему помогать, приглушенным басом успокаивая рыдающих женщин и еще распаленных схваткой злых мужчин.

– Где вы были целых полчаса?! – рычал сильно потрепанный трактирщик в изодранном фартуке и с рваной царапиной через всю щеку. – Мы все могли погибнуть!

– Неправда, – строго ответила я. – Даже минуты не прошло как вышли из портала.

– Мы только успели натянуть сапоги и прибежать вниз, – поддержал меня немолодой господин, явно путник, решивший заночевать в придорожном заведении.

Парнишка лет семнадцати, тонкий и глазастый, как девочка, пробравшийся к нему поближе, утвердительно кивнул:

– Минуты три прошло с того страшного крика… – Он зябко передернул плечами.

– Кто кричал? – мгновенно оглянулся Эстен.

– Его жена, – пробормотала худая девица неопределенного возраста. – В дверь что-то стукнуло, и она пошла открывать. И сразу так заорала. У меня до сих пор кровь в жилах стынет. А он мясо резал и приказал нам идти смотреть. Мы и пошли…

– Совсем дураки? – не выдержал Фаринт.

– Дурочки, – охотно поправила она. – А куда деваться? Хозяин ведь! И так каждый день выгнать грозит! А сейчас работу найти не так просто!

– Почему до сих пор не ушли на Тезгадор? – на миг поднял голову Эст и снова занялся раненым.

Вполуха слушая их разговор, я подвесила светлячка над огороженным бревенчатым забором двором и бдительно его осмотрела, пытаясь отыскать жену трактирщика. Но на истоптанной, залитой кровью площадке нашлась только какая-то тряпка, смутно похожая на пожеванное женское платье.

– Врете вы все!!! – истерично заорал на прислугу трактирщик. – Мы полчаса отбивались, пока они соизволили прибыть! За что только деньги берут!

– Дознаватели разберутся, – жестко оборвал его Ренд, прикончивший последнего шептуна. – И допросят всех на амулете правды. И если ты действительно не сразу послал вызов спасателям, будешь наказан по закону военного времени. И за то, что тянул с отъездом, – тоже. Не слышать указа ты не мог.

– Еще бы, – усмехнулся немолодой путник. – Глашатаи кричат на каждом шагу по пять раз в день.

– Так почему же вы сами не ушли? – глянула я на него с интересом.

Мне всегда нравились люди, не опасающиеся говорить правду в глаза.

– Родственница у нас, – хмуро вздохнул он, – в рыбачьем поселке живет. Хотели уговорить уйти вместе. Иначе, боюсь, в чужой стране потом никогда ее не найдем.

– А вот и целители, – с облегчением выдохнул Эст, глядя на выходящих из портала собратьев.

Пока пришедшие маги, наскоро подлечив самых тяжелых раненых, переправляли спасенных на базу Тезгадора, мои напарники ушли в дом. Необходимо было проверить все самые невероятные местечки, где могли прятаться забытые в суматохе путники или дети. Хозяин, сообразив наконец, что горлом ничего не возьмет, замкнулся и на все вопросы бурчал зло:

– Не знаю.

– Можно мне с вами? – спросил кузнец командира, но тот вопрошающе глядел на меня:

– Элни?

– Берите, – согласилась, втихомолку веселясь над изобретенным Рендом методом повышения моего авторитета. – Я накрыла его щитом. И поищите ценные вещи, они ведь потом спохватятся, когда будет поздно.

– У меня там багаж! – услыхав последние слова, ринулся ко мне немолодой путник. Глянул на усмехнувшегося Эстена и тихо, обреченно добавил: – Живописец я. Все лучшие работы собрал и инструмент.

– Иди, – мгновенно приняв решение, защитила и его. – И не бойся, я за вами слежу.

– Спасибо, госпожа магиня!

– Княгиня это наша, – с гордостью поправил Фаринт. – Ее светлость.

Они вернулись через четверть часа, переправив с моей помощью в сферу все, что сочли необходимым.

– Его зовут Инхил, – оказавшись рядом, сообщил мне Райвенд. – Просит забрать их с племянником к нам. И сестру, это ее сын.

– Но ты ведь уже решил? – улыбнулась мужу, направляя сферу в серую полоску портального тумана. – А я – как ты.

И не оттого, что не имею своего мнения. Просто если действительно любишь человека, желания спорить с ним по любому поводу даже не появляется, теперь я в этом убедилась лично.

Глава двадцать четвертая

Вернувшись на базу, мы сдали найденные в трактире ценности дежурным распорядителям, прошли в комнату спасателей, умылись и сели пить чай, втайне надеясь, что больше происшествий не будет.

Не повезло. Менее чем через полчаса тревожный кристалл засиял снова. Фаринт ринулся к двери впереди нас, но моя сфера обогнала его за одну секунду, подхватила и принесла на круг. Художника с племянником мы брать не стали, предупредив заранее.

– Сорож! – крикнул портальщик. – Винты на хуторе, стадо жрут!

На этот раз справились быстро: Райв стрелял, Эстен рубил, а я ловила монстров в воздушный мешок и по одному подтаскивала к мечнику, попутно поясняя кузнецу смысл происходящего.

– Так, выходит, ваша светлость сильнее всех, – сделал он предсказуемый вывод.

– Неправильно ты решил. Это лишь видимость, как в любом деле. Ну вот смотри, – не отвлекаясь от боя, поясняла я, – пахарь вспахал поле, трудная и непростая работа. Потом сеял зерна, ухаживал за ростками, полол сорняки, отгонял коз, ловил жучков и слизней, поливал, если засуха… в общем, целое лето работал. Потом косил, молотил, молол. Но когда мы едим сладкий пирожок, про него и не вспоминаем. Только повара, который взял все готовое и замесил тесто, – час работы. Так и тут. Я управляю самой заметной и послушной стихией – воздухом. Райвенд тоже немного может, но в основном он маг огня. Если пожелает, сожжет этих монстров, но только вместе со стадом, огонь – сложная стихия. Еще он сам делает себе стрелы, металлы подчиняются магам огня. Эстен тоже правит металлами и минералами, и еще его стихия – вода. Если мы сейчас захотим пить, он приведет к нам родник. Но мы все учимся и постепенно постигнем заклинания всех стихий.

– И тогда командир сам будет создавать сферу, а ты останешься дома, вязать детские носочки, – тихонько хихикнул бессовестно подслушивающий Эст.

– И ничуть не огорчусь, – отрезала я. – Ничего приятного в рубке монстров не нахожу. А на тебя слева лезут сразу трое. Но одного я поймала.

– Помощь звать не будем? – буднично спросил сверху Ренд. – Люди успели спрятаться на чердаке.

– Самим нам не уговорить их уйти, – скорее для Фаринта сказала я то, о чем мы знали уже давно. – Они ведь за какого-нибудь ягненка готовы с винтами драться, пока не увидят тех собственными глазами.

Но на этот раз ошиблась. Вероятно, хуторян сразил вид монстров, целиком глотающих овец. И пояснения Райвенда добавили убедительности.

– Немедленно собирайтесь! – добив винтов, строго приказал он скотоводам. – И не вздумайте спорить. Магически измененные монстры обладают очень тонким чутьем, и пока вы тут выдумываете разные причины, сюда уже ползут и бегут стаи крысаков, винтов, шептунов и прочих тварей. Самим вам никогда от них не отбиться, скоро тут не останется никого живого. За скот не волнуйтесь, цитадель заберет вместе с вами сколько сможет, остальных переправит к городу… какой тут поблизости? Сорож? Значит, туда. У вас есть десять минут собрать самое ценное, по два узла на человека.

Маги пришли небольшим отрядом, быстро и ловко опутали скот сетью, поделили и увели в порталы. Потом забрали и хуторян, предупредив, что сразу отправят на Тезгадор.

А мы снова вернулись в знакомую комнату и не особо изумились, обнаружив там смену. Время в вылазках всегда летит незаметно.

– Думаю, – покосившись на притихших новичков, заявил Райвенд, – нам проще сначала сходить к рыбакам. Заодно и рыбы купим. Но прежде… Инхил, не можешь сказать, почему твоя сестра живет не с сыном?

– Обычная история, – покосившись на парнишку, вздохнул тот. – Отец Юлиса – наш бывший князь. У его светлости таких детей в каждой деревне пятеро… А когда Малью приехал сватать брат соседки, рыбак с побережья, то сразу сказал, что бастарда не возьмет. Хотя другие обычно не спорят, на княжьих детей кормовые дают. Но зять был небедным, да сгинул уже год как. А она там и осталась. Дом, дочка… баркас отдает в аренду, тем и живут.

– А сына не забрала? – Эстен хмуро смотрел на них сузившимися глазами.

– Я сам не захотел, – ломким баском ответил Юлис. – Мне с дядей неплохо.

– Он работящий, – похвалил Инхил. – Пока я заказами занят, весь дом и хозяйство на нем. У нас и сад, и огород… были…

– А с сестрой ты как, дружишь? – не удержался от больного для него вопроса Эстен.

– Дружу, – поднял на него простодушный взор парнишка. – Она смешная и милая. Только еще очень маленькая, мать ее к нам в гости не пустила.

– Тогда идем, – решил Райв. – Какой город ближе всего к тому поселку? Или там есть портальная башня?

Последний вопрос был явно лишним, такие башни цитадель ставила лишь в городах и самых крупных селах. Да еще в замках, выкупленных у местной знати. Только спасателей портальщики отправляли по сигналу тревожного вестника, но в далеком приморском селении, слава всем светлым силам, ничего страшного пока не случилось.

Пришлось идти в ближайший большой поселок, а оттуда ехать в сфере. Прямо напрямик – через поля, холмы и речушки, прикрывшись невидимостью.

Сестра Инхила мне понравилась с первого взгляда. Только в небольших городках и селах можно встретить людей с такими открытыми лицами, взирающими на мир честными, добрыми глазами. Она выслушала брата с кроткой улыбкой, привела к нему рыженькую живую девчушку лет четырех и начала сноровисто собирать вещи. Инхил, Юлис и Фаринт принялись ей помогать.

– Поехали купим рыбы и попробуем уговорить других жителей, – предложил Ренд, и мы согласились.

На всякий случай оставив на доме следилку, я направила сферу на рыночную площадь. Свежей и вяленой рыбой можно запастись во всех рыбацких поселках, и прежде тут кишели городские перекупщики и повара из трактиров и харчевен.

Но сейчас было пустынно, лишь несколько торговок сидели на грубых скамьях перед корзинами со свежей рыбой, прикрытой от солнца вымоченными в соленом растворе салфетками и лопухами.

Мы разом забрали всю рыбу, пообещали взять вяленую и малосольную, если нам принесут ее прямо сейчас, и остались одни. Рыбачки умчались с невероятной скоростью.

– Может, я чего-то не понимаю, – покосившись на командира, нехотя пробормотал Эстен, – но не зря мы набираем в замок неодаренных? Вроде цитадель собиралась оставить тут только людей со способностями?

– Я сам сначала так считал, – приобняв меня, Ренд усадил рядом с собой на просоленную штормами скамейку, – но потом представил, какой будет жизнь в замке, полном одаренных необученных людей…

– И что? – задумался Эстен, но уже через полминуты потряс головой в притворном ужасе: – Не дай никому небеса! У нас на одного ученика по два или три опытных наставника, а пятьдесят человек…

– Пятьсот, – насмешливо поправил командир. – Пятьдесят слуг может держать какой-нибудь герцог или богач на Тезгадоре. А у нас не слуги, а островок спасения. Нельзя вывезти все население на Тезгадор, никто потом не захочет обратно, кроме мародеров и авантюристов.

– Уф… – с облегчением выдохнул мечник. – Тогда почему мы не взяли в трактире всех подряд?

– Брать будем только тех, кто очень хочет остаться, и только самых лучших, – сурово объявил Ренд. – Тех, в ком не почувствуем зла, жестокости и жадности. Тебе лично понравился тот трактирщик?

– Понял, – кивнул Эст, обдумав его слова. – Тогда я тоже буду присматривать. А рыбаки…

Он смолк, показывая взглядом в ту сторону, откуда подступала толпа загорелых, обветренных аборигенов в выбеленных солнцем потертых штанах.

– Кто такие? – не дойдя трех шагов, требовательно спросил самый жилистый.

– Князь Райвенд Илаэрз, – представился мой муж и веско добавил: – Магистр цитадели.

– Мы никуда не пойдем, – процедил рыбак.

– А мы вас и не зовем пока, – пренебрежительно фыркнул Эстен. – Пришли рыбой запастись. У нас в замке уже толпа народу, и каждый день добавляется.

– Ближе рыбы не нашлось? – не поверил жилистый, явно вожак или старшина местной артели.

– Попутно берем, – примирительно пояснила я. – Мы пришли по просьбе Инхила за его сестрой. Сейчас она соберется, и уйдем. Так будете продавать еще что-нибудь или нет?

– Только если малосольной, – с тоской глянув в сторону моря, вздохнул седой моряк. – Улов все хуже.

– Потому что некоторых рыб магия тоже изменила, – пояснил Райвенд. – Мы на днях спасали рыбаков, они встретили косяк, но не успели обрадоваться, как рыба полезла через борта и начала их жрать. У вас хоть тревожный вестник есть?

– Вот он. – Старик подергал за висящую на шее ладанку.

– Не жалей, сразу вызывай спасателей, как заметишь хоть что-то подозрительное или незнакомое. Сегодня трактирщик из Лескона прозевал нападение… и остался без жены.

– Ваша светлость! – От дома Мальи бежал Юлис, и я мгновенно притащила парнишку к нам, заподозрив неладное.

– Что? – Мы дружно вскочили с места, хотя мой поисковик пока никакой опасности не ощущал.

– А? Нет, ничего-ничего, – зачастил он, сообразив, как встревожил нас своим появлением. – Матушка спрашивает, можно кошку и кур забрать?

– Пусть забирает, но поспешите, – выдохнула я облегченно и воздушной петлей отправила его назад.

– А куда вы ее?.. – побледнел жилистый рыбак. – Ну, Малью?

– В свой замок, – спокойно ответил Ренд и делано вздохнул: – Бывший хозяин забрал всех домочадцев и слуг, остались только те, кто не захотел уходить.

Эст с неожиданным интересом оглядел море, плещущееся всего в полусотне шагов, скрывая за озабоченной ухмылкой лукавый смешок, а я поступила проще.

– И ладно бы домочадцев, – усмехнулась откровенно и чуточку ехидно. – Даже всех стражников увел. Забыл, что на Тезгадоре нет ни монстров, ни грабителей. Жалко людей, ведь он осмотрится и уволит, пойдут урожай по садам собирать.

Не совсем честный ход, рыбакам обещаны домики и бараки у моря, но мне понятна тревога вожака артели, если ему нравится Малья. Такие женщины одинокими не остаются ни в какие времена.

Некоторое время помрачневшие рыбаки размышляли молча, потом старик осмелился:

– А старых берете?

– Не берем только подлых, жадных и злобных, – резко ответил Эст, начиная подозревать, что они еще долго ни на что не решатся. – А старых, молодых, с женами и детьми берем, но с условием. Не ныть, не устраивать свар и делать все, что нужно, не перебирая. Мы даем кров, защиту и еду, а от домочадцев ждем понимания и помощи.

– Но нам нужно время! – робко выкрикнул кто-то.

– Сегодня у трактирщика из Лескона было ровно две минуты, – хмуро оглядел их Райв, – чтобы остаться без жены и всего имущества… Впрочем, спросите Инхила.

Но на тропе появился не живописец, а кузнец. Размеренно ступая, подошел к терзавшимся сомнениями рыбакам, оглядел их насмешливым взором и учтиво склонил голову перед нами:

– Ваша светлость, они уже собрали вещи. Сюда нести или вы сами?

– А дом? – несмело спросил кто-то.

– Вот он, – указав на жилистого вожака, твердо заявил Ренд, – пусть отдаст дом тому, кто нуждается сильнее. А лодка пусть будет общей. Но, боюсь, недолго.

– Вы их пригласили в Илаэрз? – осторожно спросил Фаринт.

– Добровольцев, – кивнул командир.

– В Иладе всегда ловилась отменная рыба, – мечтательно припомнил кузнец и сокрушенно вздохнул: – У князя было два баркаса, но он их продал, когда уходил.

– Баркас добудем, если понадобится, – отмахнулся Эст. – Но просто рыбаки нам не нужны. Ты же управляющий, сам понимаешь. У нас сейчас все делают то, что нужнее.

– Ну, пора прощаться, – объявила я, понимая, что убедить свободолюбивых и упорных рыбаков нам не удалось.

Создала вокруг нас зеленую сферу, под изумленными взглядами аборигенов нарочито неспешно перенесла в нее кузнеца и направила воздушную лодку к дому Мальи. Мужчины потянулись следом, но их остановил крик вернувшейся торговки.

– Дорс, – возмущалась она, – зачем ты нам торговлю испортил?! На что я хлеба куплю?!

– Нам скоро рыба самим понадобится, – огрызнулся вожак, и в его голосе ясно прозвучала безнадежность.

– Князь! – ринулся вдруг вперед старик, попытался ухватиться за сферу, но она не далась ему в руки.

– Ну? – приподнял бровь Райвенд, едва я остановилась.

– Возьми меня и сирот, всеми богами прошу! Я еще могу работать, хоть копать, хоть сажать…

– Какие сироты? – нахмурился командир. – Всех сирот собирают в приюты и уводят в первую очередь!

– Мы своих не выдали, – виновато опустил он взор. – Поделили по домам. Подумали, чего им мыкаться на чужбине? Но теперь все голоднее становится, торговли нет…

– Поехали, – сделав мне знак, решил муж, и я, подхватив старика плетью, усадила рядом с кузнецом.

Малью вместе с ее семейством и багажом, среди которого обнаружилось несколько шевелящихся мешков, я загрузила в конец удлинившейся сферы за пару минут. А потом, велев старику показывать дорогу, направила сферу дальше. Пока мы добирались, словоохотливый рыбак сообщил, что зовут его Свен, он давно бобыль, живет с невесткой и двумя внуками, один из которых – тоже сирота.

– Вот и сынок у меня сгинул, – скорбно вздохнул Свен, когда мы остановились у неказистого домишки. – Но Нетти, невестка моя, не ушла к родне. Ходит рыбу разбирать и сети чинить. Она работящая…

– Послушает тебя, если прикажешь бросить все и уйти? – напрямик спросил Фаринт.

– А куда ей деваться? Внук-то со мной пойдет, к наукам он тянется, к книгам. Я грамотен и его учу… и второго тоже. Мы их не делим.

Свен оказался прав. Женщина среднего возраста, выслушав его распоряжение, побежала собирать одежду. Мальчишки примерно лет десяти начали было стаскивать в кучу всякие топоры, вилы и бадейки, но Фаринт уверенно объявил, что ничего этого им не понадобится.

– Заберите живность, если имеется, жаль, если ваших котят сожрут шептуны, – посоветовал он.

– А людей тебе не жаль? – буркнул кто-то из догнавшей нас толпы.

– Что я, зверь? – с вызовом глянул на рыбака кузнец и повел мощным плечом. – Но силком вас спасать не стану. Вы же за мое добро мне потом шею и перепилите, если чего не понравится. Вам, как тому трактирщику, ничего не докажешь, пока рожу не расцарапаете о чьи-нибудь когти.

– Но и бросаться как с лодки под волну… – тоскливо вздохнул кто-то.

Ренд смотрел вперед равнодушно, будто ничего не слышал, но когда мы забрали последних сирот, достал из кармана и протянул старшине свой вестник.

– Я сам недавно оставил дворец предков и родовые имения, чтобы жить здесь, – голос командира был строг, но губы кривила горьковатая усмешка, – и потому понимаю ваши сомнения. Это очень тяжело – бросить свои дома. Однако потерять родных, жен, детей, родителей – неизмеримо хуже и страшнее. И все же не буду вас уговаривать, вы мужчины и должны сами выбрать свой путь. Но если надумаете вступить под нашу с братом защиту, мы владеем княжеством Илаэрз наравне, посылайте вестника. Мы придем.

Я закрыла сферу невидимостью и стремительно погнала назад, к портальной башне. Смотреть на лица людей, раздираемых страхом, сомнениями и отчаянием, не было никакого желания.

– Ну если они и теперь не решатся, – рыкнул вдруг Фаринт, – то будут полными дураками.

– Надеюсь, – вздохнула я в ответ, вспоминая робко выглядывающих из окошек женщин и детей, провожающих завистливыми взглядами сидевших в сфере ошеломленных сирот.

– А кто их будет размещать? – немного позже, когда мы уже ожидали у портала своей очереди, осторожно заикнулся кузнец. – Я или лорд Себерн?

– Он пока ничего не решил, – ответил Райвенд. – Но если согласится, это будет для нас большой удачей. Однако одному на новом месте ему будет трудновато, поэтому ты станешь главным помощником и казначеем. И это место твое навсегда.

Кузнец задумался и не заметил, как сфера, преодолев портал, опустилась на крыльцо нашего замка.

Через четверть часа, оставив на Фаринта размещение новичков, умытые и в легкой домашней одежде, мы входили в столовую, предварительно послав всем гостям приглашение на ужин.

Насыщенный событиями и заботами день медленно угасал, облекая сады и аллеи в длинные вечерние тени, и нам хотелось поскорее узнать о Бенардине все, что было известно моим родителям, бабушке и Стаю с Альми, которые, как выяснилось, гостили у нас уже почти час.

Глава двадцать пятая

Столовая, куда привела нас Занка, изменилась неузнаваемо. Мрачноватое помещение сияло чистотой и уютом, везде стояли изящные кресла и поставцы. На окнах появились тяжелые парчовые шторы, на длинном овальном столе – снежно-белая шелковая скатерть и расписной, нежно-сиреневый с золотом, фаянсовый сервиз.

– Никогда не поверю, – пробормотала я, рассматривая тончайшие тарелки и салатницы, – что Модест забыл эту посуду где-то в уголке. И занавеси – тоже.

– И не верь, – лукаво засмеялась Альми, влетевшая в столовую впереди всех. – Это из цитадели прислали, узнав про проделки бывшего князя.

– Ну и зачем? Мы бы обошлись.

– Не нужно отказываться. – Ансельз, оказывается, тоже был здесь. – Многие сейчас уходят и бросают все, а после урагана некоторые замки и лавки остались без хозяев.

Он не стал больше ничего говорить, мы и сами могли представить. Действительно, смешно отказываться от вещей, которые могут послужить нам, вместо того чтобы на долгие годы осесть в подвалах и на складах.

– Цветочек мой лазоревый, – бабушка сияла знакомой улыбкой, и на душе сразу стало светлее, – навоевались? Да еще и детишек где-то кучу отыскали. Я уж не удержалась, поглядела. Славные детки, не балованные, теперь еще бы учителей им хороших найти.

– Бабушка, – ринулся к ней Эстен, не выпускавший из объятий жену, – ты что-нибудь знаешь про дочек Бенардины?

– Немного, – одобрительно улыбнувшись Ленси, мимоходом погладила его руку Манефа. – И все, что знаю, доложу. Только вы садитесь сначала к столу, проголодались небось на своей войне-то?

– Нас там пирогами кормят, – тихо бурчал Эст, устраиваясь между Манефой и Аленсией, наполняя их тарелки всем, до чего дотянулся. – А вот вы хоть что-нибудь ели?

– Не переживай, – смеялась моя мать, с удовольствием за ним наблюдая, – мы хорошо пообедали. И по замку прошлись, и по парку… а в сад без вас не пустили. Но откуда вы взяли столько детей?

– Рыбаки прячут сирот, – с легким вздохом пояснил Ренд, наполнив мою тарелку. – По домам разобрали, а у самих уже с хлебом туговато. Ансельз? Я дал им свой вестник. Если позовут – переправляйте всех сюда, я им обещал.

– Понятно, – кивнул магистр, задумчиво ковыряя мясо. – Вы молодцы. Первыми догадались выбирать себе подопечных из спасенных. Там ведь сразу понятно, кто человек, а кто – шкура. Только смотрите, когда берете толпой, можно и не того привести.

– А мы им сразу объявим, – на миг отвлекся от кормления Аленсии второй князь Илаэрз, – что все в ответе друг за друга. Им самим же виднее, кто чего стоит.

– Умница, внучок, – гордо глянула на него бабушка и перевела внимательный взгляд на Ансельза, задумчиво посматривающего на нас с Рендом: – А подскажите мне, господин магистр, почему вы так мало знаете про Бенардину и ничего не можете с ней сделать? Или только я догадалась, кто мутит воду в нашем королевстве?

– Мы давно это знаем, – серьезно ответил магистр, – но до сих пор это были просто интриги, не хуже и не лучше всех прочих. Многие знатные дамы так развлекаются – от скуки, злобы, зависти или недалекого ума, не прятать же всех в монастыри? К тому же она была лучшей подругой королевы-матери и до сих пор остается. Ютенсия каждый день посылает ей десятки вестников, хотя до адресата они не доходят, как вы сами понимаете. Но Бенардина этого никогда не осознает и не смирится. Она много лет имела почти неограниченную власть, ну, в пределах королевских полномочий, разумеется, но мнила себя истинной правительницей. А теперь считает себя незаслуженно свергнутой и горит жаждой мщения.

– Разрушительное чувство, – кивнула моя мать. – Еще никому оно не принесло ни счастья, ни покоя. Многие по недомыслию путают его со справедливым наказанием, а себя возводят в ранг беспристрастных судей, но не Бенардина. Она желает именно поставить всех на место… Извини, Ансельз, что перебила, я должна рассказать про одну тонкость. Вы все знаете о моем даре и о том, что от внимания таких, как я, можно закрыться амулетами. Я сказала – таких. Но не от меня, потому почти и не хожу на балы и приемы. Но иногда приходится, вот и заметила одну странность: чувств Бенардины я не ощущаю. Совершенно. Ни радости, ни досады, словно передо мной голем. Артефактов такой силы я до сих пор не встречала… Цитадели об этом что-нибудь известно?

– Нет, неизвестно, – твердо отказался Ансельз. – И это меняет всю картину. Хотя Бенардина имеет дар очарования, но очень небольшой, это проверено. Благодаря ему она и кажется всем окружающим милой и доброй, и именно за это когда-то Карлос на ней женился. Его первая жена была склочна, капризна и, к его счастью, не могла иметь детей. Когда наши целители не смогли помочь, герцог с ней развелся и через некоторое время откуда-то из провинции привез Бенардину. Уже через год она родила ему дочь… про Савиллу никто даже не подозревал. Но теперь мы точно выяснили – у Бенардины в юности был возлюбленный из знатного рода. Он знал про будущего ребенка и собирался жениться, но внезапно они поссорились и он уехал. Мы выяснили его имя… не удивляйтесь… это был герцог Патерс Гарвит.

– Но почему? – одновременно спросили мы с Ленси. – Почему он на ней не женился?

– Тогда она еще не имела привычки держать все свои планы и тайны за ста замками, – усмехнулся магистр. – А у Гарвита был единственный человек, которого он чтил и обожал, – его матушка. Там тоже непростая история, но без этого трудно понять главное. Отец Патерса был властным и жестоким самодуром и пытался воспитывать довольно болезненного сына как солдата. Ранний подъем, обливание ледяной водой, бег без рубашки вокруг дворца и наказание плеткой за ошибки и слабости. Только матери удавалось отбить его у исполнявшего наказание палача. И однажды она тайком сбежала с сынишкой в имение тетушки. Герцог бесновался и пил со злости, строил и муштровал солдат и порол лично за любую оплошку. Но вскоре его конь оступился при подъезде к мосту… и не удержался.

Я вспомнила головокружительный подъем по серпантину, и по спине прокатился холодок. Но жалости к злобному деспоту не появилось. Он был большим дураком, если не понимал, что нельзя бесконечно испытывать терпение близких людей.

– Потому-то, подслушав планы возлюбленной на свою мать, юный герцог и оставил Бенардину, – сухо усмехнулся магистр. – Но от дочери не отказался, щедро заплатил обедневшей знатной паре, принявшей ребенка. А Бенардина ринулась очаровывать нового герцога и, наученная прошлыми ошибками, ни одной больше не повторила.

– Но она его шантажировала, – уверенно кивнула сама себе Манефа, – это же как свет ясно. Значит, Карлос про ее дочь знал. Вот теперь мне понятно, почему Патерс вдруг примчался сватать нашу Гинночку.

– Когда? – хрипловато спросил Райвенд.

– Почти два года назад, – мягко улыбнулась ему моя мать. – Вы только начали ходить вместе в поле. Манефа, как всегда, права, а мы еще удивлялись, чего ему так припекло.

– А потом чуть не женился на Ленси! – прорычал Эстен.

– Значит, крепко Берни держит его за горло, – задумчиво кивнула бабушка. – Видимо, о чем-то проговорился, когда считал ее нежной и доброй.

– Скорее всего, знал, кто помог коню упасть в пропасть, – произнесла Альми именно ту догадку, которая созрела у меня.

– Получается, – подвел итог мой рассудительный отец, – все те люди, которые обстреляли гостей герцога и создали смерч, подчинялись вовсе не Патерсу, а Бенардине. Ансельз, вы выяснили, выжил бы Гарвит, если бы не было щитов Элни?

– Нет, никогда, – твердо изрек тот. – И он сам уже это понял. Но молчит, и пока Бенардина на свободе, вряд ли что-то скажет.

– Значит, знает, что ему за это будет, и боится, – спокойно поддакнула Манефа. – У нее ведь, как у паучихи, невидимые паутинки во все стороны протянуты. Да еще и прикормлен кто-то с особыми способностями. Я ничего не понимаю в вашей магии, скажи мне, Расиночка, светик мой, если на ней амулета нет, а ты ее не слышишь, значит, должен быть какой-то щит? Ну, какие там Гинночка ставит?

– Мне такой не поставить, – отказалась я. – Мои защищают только от обычного подслушивания, а мысли и эмоции любой сильный эмпат сквозь них слышит. Но говорят, ментал не может держать щит, если находится далеко, хотя про них вообще мало что известно.

– Будем считать, что это установлено. – Глаза Альми горели азартом исследователя. – Тогда нужно искать человека, который почти постоянно находится рядом с Бенардиной.

– Да чего ж его искать-то? – улыбнулась бабушка. – Паж это ее. Лет десять как при ней, привела совсем мелким мальчонкой.

Теперь я отчетливо припомнила бледное худенькое существо, всегда державшееся в тени, как и я все последние годы. Оно было одето в костюм пажа, но мне почему-то всегда казалось, что это не мальчик. Какая-то мелочь… взгляд, движение… или гримаска…

– Возможно, я ошибаюсь, – медленно произнесла, еще сомневаясь, нужно ли это говорить, – но я считала его девочкой.

– Не могу поверить, – с шутливым огорчением хлопнул по столу Ансельз, – мы потратили столько сил, пересмотрели столько документов, опросили слуг и завсегдатаев, а тут несколько женщин поговорили и открыли все тайны! Может, вы еще скажете мне, кто эта девчонка?

– По возрасту можно предположить, что старшая дочь герцога Таринского, – уверенно сказала матушка. – И теперь мне все понятно. Я замечала неподалеку от Бенардины приглушенные эмоции, словно от слабого эмпата. Думаю, это меня и обмануло, если она основные силы направляла на то, чтобы закрыть мать.

– Но это ведь не преступление? – задумалась Альми. – Многие мечтают, чтобы никто не знал их истинных чувств и эмоций. Эмпатам не запрещено пользоваться своими способностями, если они не нарушают ничьих прав.

– И чтобы доказать, что она задумала зло, – уже серьезно глянул на нас Ансельз, – нужно поймать их на месте преступления… так, чтобы это было очевидно и наглядно для всех. Судя по всему, основная ее цель до сих пор – Райвенд. Мы уже просчитали цепочку событий, которые приведут Бенардину на трон, – по ее мнению, конечно. Сначала она убирает Гини и женит Райва на Савилле, потом ее паж станет девушкой и окажется во дворце рядом с сестрой. Главное для нее – попасть в королевское крыло. Вот тогда и произойдет самое важное из цепи событий. Однажды ночью Альгерт вдруг изменит жене и горячо полюбит старшую дочь герцога Таринского. Гордая Изеттия снова сбежит, король женится еще раз, а Бенардина станет тещей обоих принцев и, по сути, их повелительницей.

– Боюсь, – подперев голову ладошкой, печально вздохнула Манефа, – именно так она все и задумала. Видать, хоть и стала за последние годы пронырливее, опытнее и осторожнее, да ума не прибавилось. Привыкла управлять горничными и поварятами да запугивать бывшего возлюбленного, вот и мерит всех на одну колодку.

– Я не понял только одного, – произнес Ренд таким ледяным голосом, что я невольно от него отшатнулась, – каким образом она уберет Элни? И куда?

– Допустим, – словно не замечая побелевших губ командира, спокойно произнес Ансельз и с нажимом повторил: – Я говорю не «позволим ей», а «допустим, ее паж каким-то способом вас поссорит», она мастерица на такие сценки. Предположим далее. Эмпатка заставит тебя поцеловать Савиллу… Ее, кстати, скоро выпустят из лазарета. Она здорова. Просто настолько заморочена матерью и сестрицей, что беспрекословно верит каждому их слову и всерьез считает себя достойной звания принцессы.

– Не надо про нее… Ты на самом деле считаешь, что я стану целовать какую-то девицу?

– Тебе самому захочется, мы снимем с амулета ментальную защиту. Потом, очарованный, ты уйдешь с ней на виду у всех, а Гина изобразит обиду, прыгнет с балкона… и исчезнет. С ее умениями это несложно.

Над столом повисло упорное молчание, но я ничего не замечала. Моя душа была сейчас в переполненном нарядными гостями зале, где мой любимый целовался с хорошенькой, беленькой и бледненькой Савиллой, а потом, даже не оглянувшись на меня, уверенно уходил с ней по коридору поспешно расступавшихся придворных.

Но не только их любопытные, злорадные и ядовитые взгляды вонзались в меня раскаленными добела отравленными кинжалами и не одно лишь постылое одиночество свистело в ушах ледяным сквозняком.

В сознании неотвратимо созревало нестерпимо четкое понимание ненадежности, непрочности моего долгожданного счастья, зыбкости чувств, на которых оно держится, и весомости причин, готовых расколоть его, как тончайшую фаянсовую чашечку, крепко сжатую в моих пальцах.

Я ставила ее на стол, завернув прочным щитом, так бережно и медленно, словно именно от ее целостности зависело, придется ли мне наяву увидеть уже жившее в воображении действо, пронзавшее сердце невыносимой болью.

– Элни! – раненой птицей вскликнула где-то далеко моя матушка.

– Ласточка! – горестно охнула Манефа.

– Я сам!!! – страшно зарычал Ренд, укутывая меня в тепло объятий и нежность поцелуев. – Элни… счастье мое… радость моя светлая… очнись… Я тут, с тобой… и никогда! – Он почти кричал. – Запомни! Никуда! Не денусь!

И я истово в это верила, как в ускользающую ветку в бешеной круговерти водоворота, в мягкость кустов на дне пропасти и в тепло подернутой тонким ледком сизой полыньи, куда уже летишь, задыхаясь от ужаса. Но понять, как мы очутились одни, в какой-то незнакомой пустой комнате, так и не сумела. Да и заметила-то ее лишь мельком, с трудом разлепив залитые слезами глаза.

– Любовь моя… солнышко… – повторял Ренд уже сотый раз, – ну почему ты решила, что я соглашусь на такой дурацкий план? Почему поверила, что пойду целовать ту кислорожую дурочку, бросив тебя на растерзание толпы?

– Потому что это был хороший план, – наконец выдавила я и горько всхлипнула. – Но не для меня. Просто не смогу спокойно смотреть… понимаешь? Поле меня изменило, я научилась драться за свое. А ты мой… самое ценное, что у меня есть… даже ближе матери и отца, я сегодня поняла. Ансельз ошибся. Теперь я ни за что не стала бы прыгать с балкона, это ее я бы выбросила туда, под самый холодный и мощный фонтан. Вместе с герцогиней. И всех, кто мяукнул бы, – тоже.

– Солнышко мое! – Он смеялся облегченно и счастливо, как мальчишка, осыпая жаркими поцелуями, затем открыл портал, и мы оказались в своих покоях.

И первым делом я поставила над нами самый мощный щит.

Песня лилась откуда-то сверху, светлая и ласковая, как солнечный дождь. Негромкий женский голос пел нечто очень простое, но приятное и наизусть знакомое.

– Если бы не знал, – проворчал Райвенд и сунул голову под одеяло, – что это Манефа, уже отправил бы ее на Тезгадор.

– Манефа? – прислушалась я и рывком села на постели. – Действительно! Это моя любимая колыбельная.

– Но сейчас утро! – обреченно простонал он. – Так рано даже слуги не встают.

– Если Манефа решилась меня разбудить, – торопливо объяснила ему, попутно выхватывая из шкафа пеньюар поплотнее, – значит, случилось что-то важное.

Пока я умывалась и торопливо закалывала наспех расчесанные волосы, мне припомнилось все произошедшее вчера. Теперь я догадывалась, что это была какая-то проверка, но не понимала пока, прошла я ее или нет.

Однако гораздо более важным сейчас стало совершенно иное. Меня больше не волновало, как оценят мои действия и чувства старшие магистры. Неожиданно для самой себя я дошла до грани, за которой более не важны ничьи мнения и оценки. Лишь мои собственные.

Разумеется, только в том, что касалось правильности моего отношения к чужим поступкам, соображениям и планам.

В остальном я осталась той же Гиной, готовой спасать и прикрывать, развлекать и помогать, слушать исповеди и советы. Но не нравоучения.

– Элни, я уже готов, – напомнил о себе муж, а едва я вышла из гардеробной, поймал в объятия и внимательно посмотрел мне в глаза: – Если не хочешь – не ходи. Я сам. Потом все расскажу.

– Хочу. Просто немного задумалась, как одеться, – чуть слукавила я и, не сомневаясь, создала сферу.

Однако ехать пришлось недалеко.

Прямо возле входа в наши покои сидела в кресле бабушка и тихонько пела колыбельную, а перед ней на столике стояла усиливающая звук шкатулка. И значит, мою любимую колыбельную песню слушали все обитатели соседних покоев, а возможно, даже дальних.

– Ты всю ночь не спала? – вздохнув, сняла со сферы невидимость.

– Цветочек мой лазоревый, – только теперь я заметила скупые слезинки, катящиеся по морщинистым щечкам, – это моя вина… надо было сразу его осадить…

– Да нет тут ничьей вины, – буркнула, осторожно перенося ее в сферу. – Куда тебя отвезти, в твои комнаты, подремать, или в столовую?

– В кабинет, – вздохнула Манефа огорченно. – Они там спозаранку спорят, кому под твоей личиной идти. А я сразу сказала – Гинночку никому не сыграть так точно, чтобы Бенардина поверила.

– А меня тоже кто-то собирается играть? – мгновенно насторожился Ренд, и я решительно повернула в сторону ближайшей гостиной, из которой мы вчера решили сделать общий рабочий кабинет.

Дверь распахнулась, едва мы приблизились, а оказавшись в просторной комнате, где еще вчера стоял только облезлый диванчик, я отчетливо осознала, с какой надеждой они нас ждали.

И как сильно беспокоились. Тревога, смешанная с огорчением, раскаянием и чувством вины, светилась в каждом взоре, чувствовалась во всех движениях. В том, как друзья и родичи мгновенно подвинули для нас стулья к внушительному круглому столу, как поспешно налили в чашки горячий ароматный травяной чай и подвинули сладости.

Они были здесь все, даже Стай с Ансельзом и Эстен, не любивший вставать на рассвете еще больше Ренда. Только Альми не было, и это меня порадовало. Малышам она нужнее.

И лишь моя мать сидела спокойно, а на ее лице постепенно расцветала умиротворенная улыбка. Отец заметил это первым, сел рядом и потер руками виски, стирая напряжение и волнение.

– Гина… прости… – первым начал нелегкий разговор Ансельз, но я его перебила:

– Нет, это ты меня прости. Ваш план всем хорош, но меня вы переоценили. Это в поле я сдержанный, невозмутимый воин-щит, потому что там от моих действий зависят чужие жизни. Но вернувшись домой, привыкла эту ипостась с себя снимать вместе с броней и становиться обычной девушкой. Но кое-что во мне постепенно все-таки изменилось. Я никогда не побегу прыгать в окно и смотреть, как моего напарника, командира, любимого мужа опутывают чарами наглые интриганки, тоже не собираюсь. Теперь я стану за него сражаться, и можешь не сомневаться, уже через три минуты все придворные блюдолизы и интриганы будут сидеть рядочком вдоль стен, со связанными воздушной плетью руками и ногами. Но это не поможет вам поймать Бенардину на месте злодеяния, скорее всего, за преступницу все примут меня.

– Ох и не люблю я поминать прошлое! – вдруг вздохнула Манефа и глянула на меня с грустной улыбкой. – Но сегодня хочу рассказать одну историю. Когда я вышла замуж, мы жили легко и весело, хотя муж целый день работал, да и я не сидела. А по вечерам устраивались с друзьями и соседями под яблоней, пели песни, пили квас и играли в разные игры – то в кости, то в угадайку, то в лото. Соседка была совсем молоденькая и играла слабовато. А ее муж и рад, так и старался женушку обхитрить, обойти, обыграть. Она бывало виду не подаст, смеется, шутит, а губы себе все искусает. А однажды и мой любезный на ту тропку встал: кости ему хорошо упали, так он меня и запер в уголке. И тогда я очень хорошо поняла соседку, это оказалось не менее больно, чем измена, да изменой, по сути, и было. Ведь мужчина в храме защищать жену обещается, значит, никогда не должен ее предавать и обижать. Ни всерьез, ни в шутку, ни в игре, ни ради важного дела. Мой муж свою ошибку осознал, и я ему за это навечно благодарна.

– А соседка? – с замиранием сердца спросила я, искренне сочувствуя робкой женщине.

– Сбежала вскоре от мужа с вожаком каравана. И говорят, все у них замечательно.

– Спасибо, бабушка, – серьезно кивнул Ренд, – за подсказку. До этого момента я ни о чем таком даже не подозревал, но сейчас примерил на себя и должен сказать, что мне тоже было бы очень неприятно.

– Спасибо за тактичный намек, – вздохнул Ансельз, – но нашей проблемы он не решит. Во дворце скоро начнется ужин, сегодня на него пригласят всех, кто не успел еще поздравить принцев со свадьбой. Альгерт просил вас прийти, показаться гостям хоть на часок. И к тому же будет герцог Таринский, мы передали ему просьбу Эстена.

– А Бенардина? – насторожился Ренд.

– Вполне может приехать с ним. – Магистр спрятал в чашке с давно остывшим чаем посмурневший взор.

– Мне очень жаль… – опечаленно пробормотала старушка и растерянно развела руками, – но вы меня не поняли, лорд магистр. Наверное, я разучилась рассказывать, если люди не задают нужных вопросов.

– Не выдумывай, Манефа! – сорвавшись с места, бросилась к бабушке моя мать. – Просто мы переволновались, плохо выспались и потому не очень сообразительны! Каюсь, я ощущаю твое разочарование, но никаких вопросов в голову не приходит.

– Мне пришел, – неохотно призналась я, – но дедушку помню плохо и не знаю, насколько чутким и внимательным человеком он был, потому и молчу.

– Ты меня спасаешь, цветочек мой лазоревый, – облегченно выдохнула старушка. – Ну конечно, он был для меня самым лучшим и заботливым, но особой догадливостью не страдал, как и большинство мужчин. Сообразил, что дело пахнет дымом, лишь когда я начала собирать свой сундучок.

– Светлые силы! – охнула я, только теперь осознав, на каком тоненьком волоске висело в тот раз счастье моей двоюродной бабушки.

– Но ты ведь ему объяснила? – сама себе кивнула Ленси и оглянулась на притихшего, как мышка, Эста.

– Не сразу, – покаялась старушка. – Обида глаза застила. Но зато поняла главное: при любых недоразуменьях молчать нельзя, нужно говорить. И не только в семейных делах. Вот почему вы заранее считаете ту несчастную девочку-пажа прожженной преступницей? Ей ведь семнадцать? А она в смешных штанах, с отрезанной по глаза челкой и в дурацком берете часами стоит и смотрит, как ее сверстницы танцуют в красивых нарядах, с копной локонов и увешанные драгоценностями. И какими взглядами провожают их молодые смазливые лорды, тоже видит. Да я бы сама с ней поговорила, но не подпустит Бенардина. Мне только теперь стало ясно, почему она на меня как ледяная статуя смотрит, и это не высокомерие, соколики мои, нет. Это она боится меня, значит, где-то я ее интерес задела или задумку испортила, сама того не зная.

– Мы обязательно поговорим с ней по-хорошему, – одобрительно кивнул Райвенд и бережно погладил Манефу по плечу: – И знаешь, что, бабушка? Отныне твой дом тут. Захочешь кого проведать – сам отведу и сам заберу назад. Могу и сюда всех привести, если пожелаешь. Но хватит тебе жить на пять или семь домов, ты же не птичка перелетная.

– А сейчас нам пора, – напомнил Ансельз, и мы отправились на Тезгадор, оставив Манефу заботам Занки.

Или наоборот.

Глава двадцать шестая

Изображавшие камеристок магини нас уже ждали, держа наготове платья и драгоценности. Их действия чем-то напоминали мне костюмеров из труппы странствующих лицедеев, каждую осень на пару дней останавливавшихся в нашем замке. Те орудовали кисточками и щипцами так же слаженно и молчаливо, обмениваясь лишь взглядами да междометиями.

– Амулеты лучше снять, к этому колье они не подходят, – вдруг бесцветно сообщила одна из помощниц, и не успела я слова сказать, как она бесстрашно схватилась за королевский медальон.

Жаркая вспышка, тонкий и пронзительный, но короткий визг и глухой удар слились в одно.

– Нет! – вскакивая с пуфика, закричала я, но девчонка уже лежала безжизненной кучкой у стены, и с ее лица медленно, как топленое масло, стекала очень качественная личина.

А в следующий момент в будуар двумя безумными вихрями влетели Ренд с Эстом и лишь на полшага отставший Стай.

– Что здесь произошло? – сразу осведомился наставник, оглядев крепко стиснувшего меня принца и такую же парочку напротив.

– Она попыталась снять королевский медальон, – пробормотала я, начиная понимать, что случайностью это не было.

Следовательно, Бенардина не настолько предсказуема, как казалось нам всем, или каким-то невероятным образом может узнавать планы цитадели.

– Как она сюда попала? – волновал Ренда другой вопрос.

– Пришла с нами из наших комнат, это же Данна… – белея, пролепетала одна из камеристок и бросилась к двери.

Разумеется, Стай никуда ее не пустил. Мгновенно нажал тревожный камень, и через миг уютная комната превратилась в проходной двор. Выпрыгивали из порталов и снова исчезали магистры, целительницы и наряженные в костюмы придворных завсегдатаев маги, промелькнули Ансельз и Калиана. Только мы четверо, как стражи, стояли возле худенькой бледной девчонки с наливающимся багрянцем синяком на всю щеку.

Я уже заперла ее в надежный купол, кастовала исцеление и сон. И могла бы спрятать под невидимостью где-нибудь на шкафу или привесить под потолком, ждала только решения хмурящегося мужа.

– Нужно с ней поговорить… – в третий раз безнадежно пробормотал Эст. – Бабушка же сказала…

– Сначала пусть найдут ее маменьку, – хмуро предупредил Ренд. – Все остальное не убежит.

И он был прав. Но и Эста я понимала. Ничуть не похожа спящая рядом девчонка на холеную, избалованную герцогскую дочку. Да и на свой возраст она не выглядела, я бы больше пятнадцати не дала. Щеки впалые, ногти неухоженные, с заусенцами и черной каемкой… Я чего-то не понимаю или у Ансельза все-таки неверные сведения? Ну как может Альгерт влюбиться в такого запущенного ребенка?

– А личина у нее была очень качественная, – задумчиво добавил мой муж, и я осознала, что думаем мы об одном и том же.

И он уже нашел ответ на мой вопрос. В таком случае я почти уверена в том, как развернулись бы события дальше. Никакую Савиллу моему мужу целовать не пришлось бы. Вместо нее, да и меня заодно, рядом с ним должна была оказаться вот эта замученная девчонка. И лишь до тех пор, пока не добралась бы и до медальона Райвенда.

– Вряд ли она сама умеет делать такие личины, все же не ее уровень, – вполголоса продолжал рассуждать он, и Эст с Ленси притихли, нахмурились, все отчетливее понимая, что наши судьбы сегодня как никогда зависели лишь от предусмотрительности магистров, когда-то изготовивших охранные артефакты для королевской семьи.

Тревожный вызов наставника повис перед нами неожиданно, но отточенная реакция не позволила ни засомневаться, ни промедлить.

– Эст, остаешься караулить, – приказал Ренд совершенно другим тоном, словно это не он секунду назад задумчиво бормотал себе под нос возникавшие догадки. – Элни, закрой их невидимостью.

– Уже, – коротко доложила я, ощутив на талии крепкую руку любимого.

Но уже в следующий миг она исчезла вместе с будуаром и встревоженным мечником.

Зато появился просторный зал, где так любила разгуливать перед обедами или приемами знатная публика, демонстрируя окружающим новые наряды, прически и бриллианты.

– Чисто павлины, – вздохнула как-то Манефа. – У тех тоже иных талантов нету, кроме ярких хвостов. Ни голоса, как у соловья либо у дрозда, ни хитрости, как у ворон. Вот ходят важно, словно цапли, а умишка-то, понять, как смешно смотрятся со стороны, и не хватает.

Но сейчас здесь никто не гулял. Все либо лежали в обмороке, либо прижимались к стенам, колоннам, диванам и огромным мраморным вазонам с яркими южными растениями. А над ними шел настоящий бой, носились огненные шары и молнии, звенел, осыпаясь, столкнувшийся с колоннами лед, летали почерневшие от огня и мороза цветочные лепестки.

Привычно поставив купол на себя и напарника, я принялась закрывать щитами перепуганных гостей и обнаружила, что несколько защитных пологов, хотя и разрозненных, над ними уже растянуто. Значит, закрывали все, кто первым заметил нападающих, и можно не волноваться, что кто-то из лежащих истекает кровью. Если такие и были, то они уже в лазарете.

И все же я первым делом усилила эти щиты и связала в единый купол. Мне хватило на это менее половины минуты, и заодно я как раз успела оглядеться и осознать, что вестник вызвал нас вовсе не в центр битвы, а на закрытый куполом пятачок возле лестницы. Самый жаркий бой кипел дальше, почти посередине зала. Наши собратья постепенно оттесняли в дальний угол, откуда можно уйти только на ведущую в сад галерею, кучку отчаянно сопротивляющихся чужих магов.

Довольно сильных, судя по сноровке, с которой они орудовали боевыми амулетами, и по тому, как отчаянно пытались оттеснить от лестницы магистров цитадели. Но весьма неопытных, если до сих пор еще не поняли, что на галерее для них уже приготовлена ловушка.

Но вся их неискушенность с лихвой окупалась злым азартом и завидным арсеналом боевых амулетов. Весьма мощных и отчасти совершенно незнакомых мне. Не стал бы никто из магистров цитадели заполнять жезлы колючими стальными шариками и звездочками, летящими беспорядочно и отскакивающими от мраморных и лазуритовых колонн в непредсказуемом направлении.

– Микон, – зло процедил Ренд незнакомое слово, и кто-то эхом откликнулся.

– Что такое «микон»? – рассеянно пробормотала я, пытаясь поймать чужаков в воздушные мешки, как винтов.

– Кто… – пояснил Стай, явно неслучайно оказавшийся рядом. – Это известный полубезумный маг-артефактор с Харгедора. Погиб от своих же опытов почти пятнадцать лет назад, а его «игрушки» до сих пор выплывают в разных стычках. Не знаю, кто их хранит в тайниках, запасливые князья или купцы, но когда-то он клепал их как пирожки. И продавал очень дешево, а иногда просто дарил. А чем это ты занимаешься?

– Засовываю врагов в ловчие щиты, такие воздушные мешки. Пока по пояс, но сейчас попытаюсь закрыть полностью. У меня задачка, как не спеленать их с руками, иначе эти сумасшедшие изуродуют сами себя.

– А они нас не жалеют, – поддел меня смутно знакомый магистр.

– Не жалеют, – спокойно согласилась я и, радуясь в душе своему новому состоянию, невинно добавила: – Но ты же понимаешь, что негде им было научиться нас жалеть, нет у них цитадели.

Стай тихонько фыркнул, потом не сдержался и открыто захохотал, и в тот же миг к нему устремилось сразу несколько шаров и молний.

– Элни! – предупредил Ренд, но я давно была готова к чему-то подобному.

Самый верхний щит мгновенно встал вогнутым внутрь зеркалом на пути снарядов и отразил их назад владельцам. Они вернулись лишь на локоть выше, чем были выпущены, и мятежники невольно присели, прикрывая руками головы. Это был самый подходящий момент, и мои щиты, управляемые чутким артефактом, вмиг вытянулись и закрылись у чужаков на макушках, оставляя снаружи только руки с зажатыми в кулаках амулетами и жезлами.

Не знаю, минуту или больше продолжалось безумство, взорвавшееся в зале после моей выходки, – считать мгновения мне как-то в голову не пришло. К тому же она была накрепко прижата Райвендом к его груди. Но я все равно отчетливо слышала грохот и звон лопавшихся окон, визг и испуганные вскрики придворных и гостей. И все это сопровождалось тихой руганью соратников.

Она надоела мне очень скоро, да и пойманные в мешки мятежные маги наконец сообразили, что будут первыми, кто пострадает от беспорядочно выпускаемых ими же снарядов.

Поэтому, улучив момент, когда в зале стало чуть потише, я затянула мешки туже и засунула пойманную дичь под надежный купол, отобрав воздушными лианами все замеченное оружие.

– Элни, – негромко, но с чувством произнес Стайн, – я тебе не говорил, что в случае неожиданного нападения нужно согласовывать действия с соратниками и ждать приказа старших?

– Конечно, говорил, – уверенно откликнулась я, и находившиеся поблизости собратья замерли, притихли, прислушиваясь, – и не один раз. Но обстоятельства существенно изменились, и теперь мне приходится принимать решения самой, если я вижу надежный способ справиться с врагами.

– Да? – задумался он, точно зная, что я никогда бы не стала ни хитрить, ни увиливать от ответа за свои действия. – Позже расскажешь мне об этом поподробнее. Давай посмотрим на них поближе, прежде чем отправлять в цитадель.

Я покорно создала сферу, и мы вместе с Ансельзом и Неверсом двинулись к запертым врагам. Подслушивающие нас маги провожали наш отъезд задумчивыми и чуточку разочарованными взглядами.

Ведущие на крыльцо огромные двери распахнулись неожиданно, и понимание, отчего меня это насторожило и заставило оглянуться, пришло лишь в тот миг, когда раздумывать и рассуждать было поздно. В ловчем щите, созданном мной прежде, чем я пожелала этого осознанно, уже дергались герцоги Таринские и сопровождавший их хмурый подросток в костюме пажа.

– Ваше величество, – первым, как ни странно, опомнился сам Карлос, – что здесь происходит?!

– Ваша жена обвиняется в подготовке государственного переворота, – четко отрапортовал подоспевший Неверс. – Руководимая ею банда только что попыталась совершить захват трона, пострадали гости короля и его придворные. По приказу вашей жены ваша старшая дочь предприняла попытку отобрать у ее высочества Элгинии Энтиус королевский амулет.

– Этого не может быть… – неверяще помотал головой герцог и как-то сдавленно пробормотал, не глядя на высокомерно поджавшую губы жену: – Наша дочь с нами, вот она.

– Вы уверены? – с сарказмом произнес Неверс, в упор рассматривая жесткое злое мужское лицо, постепенно проявлявшееся из-под облика худенького подростка. – Судя по описанию, это бывший лекарь князя Контзо, и он разыскивается за убийство леди Кейланы, родственницы жены князя.

– Где? – Герцог стремительно обернулся и замер, потрясенно разглядывая стоящего рядом с собой незнакомца.

– Дрянью и шлюхой она была несусветной, та Кейла! – выхватывая грозный даже на первый взгляд артефакт, зло выплюнул лекарь и добавил, издевательски глядя в лицо Карлоса: – Почти такой же, как твоя жена, лопух. И если этот щит сейчас не исчезнет, четыре затюканных дурочки станут сиротами!

– Убираю, – повинуясь едва заметному жесту мужа, покорно сообщила я и с деланой сосредоточенностью замахала перед собой руками, на самом деле ставя на герцога Таринского с женой дополнительную защиту.

Убийца внимательно следил, как купол разделился пополам и та часть, где замерли от ужаса его спутники, стремительно уплыла в сторону. Напрягся лишь в тот миг, когда я с показной озабоченностью предупредила:

– Потерпи еще секундочку. Ой… он не снимается. Жди, сейчас что-нибудь придумаю…

Ничего изобретать мне, разумеется, не пришлось, да я и изначально не собиралась. Бывший лекарь обмяк и уснул, сраженный убойной дозой усыпляющих заклинаний, которые бросил каждый из собратьев, кто умел это делать.

– А говорили, будто маги цитадели не лгут, – презрительно и горько выплюнул один из захваченных мной мятежников.

– И это чистая правда, – жестко отчеканил Стай. – Мы никогда не лжем людям. Но тех, кто врывается в наши дома, чтобы захватить над нами власть и навязать свои правила и законы, мы людьми не считаем. И впредь считать не собираемся. А теперь все отправляетесь в казематы цитадели. Вас ждет суд и наказание.

Ансельз кивнул мне, соглашаясь с решением Гесорта, и я отправила всех своих пленников в портал, открытый им прямо посреди зала.

Оставила при себе лишь герцога Таринского, все остальные были мне неинтересны. Особенно Бенардина. Ее вина уже доказана словами сообщника, а эпичного появления вместе с преступником в самый трагичный момент никогда не забудет ни один невольный зритель. Все те, кто выглядывал из-за колонн и из-под диванов либо изображал обморок, не сообразив, что снаряды не настолько разумны, чтобы миловать лежащих. К счастью, пострадавших почти не было, некоторые потирали коленки, локти и прочие части тел, ушибленные в спешке, да парочка дам потеряла где-то роскошные локоны.

Альгерт желал разобраться в происках Бенардины ничуть не меньше нашего, поэтому по его настоянию мы отправились в просторный королевский кабинет, занимавший четыре комнаты. Расстроенного потерей дочери Карлоса, разумеется, привезла с собой, помня о желании Эста встретиться с отцом. И пока мы размещались в зале для совещаний, целительница в соседней гостиной отпаивала герцога успокаивающим зельем.

– Гинни… – едва опустившись в высокое полукресло, задумчиво уставился на меня Стайн, – ты уже готова выполнить свое обещание и рассказать, почему так странно поступила?

– Конечно, – спокойно согласилась я, успокаивающе пожала руку сидевшего рядом Ренда и пояснила: – Ведь здесь нет лишних ушей. Если ты не забыл, вчера мне сделали особый подарок, и он отлично работает. Теперь ни за что с ним не расстанусь. Сейчас я ставлю щиты мгновенно, едва ощутив тревогу или хотя бы мимолетное желание защитить кого-либо. Но мне хотелось бы услышать ваши объяснения, как отключать артефакт, если щит хотелось бы сделать не сразу или нужно посоветоваться с напарниками.

– А сама… – Гесорт выглядел так озадаченно и обескураженно, как никогда прежде.

Да и все остальные магистры огорошенно притихли, сосредоточенно переваривая мое признание. А мне с каждой секундой становилось все понятнее, что никто и не задумывался об этой проблеме, создавая совершенный, по их мнению, артефакт.

– Снять его можно? – Мой муж первым сообразил, как нужно поступить, но к этому вопросу я уже была готова.

– Не дамся. С этим артефактом мои способности намного сильнее, да вы и сами видели. И в самой тяжелой ситуации он поможет спасти больше людей, отказываться от этого – просто преступление.

– Да и невозможно его теперь убрать, – безнадежно вздохнул Ансельз. – Он же врастает и становится частью мага. Можно попытаться управлять им, вернее, собственными желаниями. Но спасибо, что не смолчала и предупредила, теперь мы приостановим выращивание подобных артефактов, пока не разберемся с этой задачей.

– А как с теми, кому их уже поставили? – волновала меня судьба собратьев.

– Первые артефакты были слабее и несколько проще, – удрученно признал Стайн. – Их носители пока ничего подобного не ощущают. Но, разумеется, теперь мы за ними присмотрим. Извини, Гина, это я посоветовал поставить этот артефакт именно тебе.

– И правильно сделал, – с неожиданной убежденностью похвалил его Райвенд. – Любого другого носителя я настоятельно рекомендовал бы усыпить и любым способом удалить артефакт, чтобы не получить через несколько лет самовлюбленного тирана с манией величия. Но Элни такое уродство не грозит, она справится с любым заданием, закроет от любых монстров и ничуть не загордится.

– Ну да, – подтвердила я, признавая его правоту. – Потому что ты будешь за этим следить, и наставники тоже. А вам я верю больше, чем себе.

– Придется тебе вступить в их команду, – с усмешкой посоветовал Гесорту Ансельз, но на эту тему я не хотела даже шутить.

– Нет. Не придется. У нас уже есть командир. А Стай никогда не захочет подчиняться. Пусть лучше ищет себе лучника и защитника, а я буду ходить с ними, если понадобится.

– Я тоже, – твердо добавил Ренд, – в исключительных случаях. И вообще, нужно создать расширенный отряд для самых больших спасательных вылазок. Но об этом не сейчас. Где там Эст?

– Уже близко, их везут в сфере, – сообщил Ансельз. – Будуар ведь в другом крыле, а проходной зал уже закрыт на расчистку и ремонт.

– Герцога нужно посадить тут, а девочка пока поспит в приемной, – решил помалкивающий Неверс. – Не нужно, чтобы он ее видел прежде, чем поговорит с сыном.

– Вообще-то сын хотел поговорить с отцом наедине, – приподнял бровь Райвенд. – Им и так непросто будет найти общий язык.

– Поэтому мы и должны помочь. – Магистры оказались едины в этом мнении, и я смолчала, про себя решив обязательно вмешаться, если что-либо покажется неправильным.

Герцог входил в кабинет слегка неуверенно, но привычно распрямив плечи и глядя прямо перед собой. А увидев короля и Райвенда, горько усмехнулся и потупил взор.

– Простите, ваше величество, никогда даже не предположил бы, что она может задумать подобную глупость… – Он вздохнул так тяжело, словно не один час тащил на себе неподъемный груз. – Ведь все деньги и слуги были в ее распоряжении, исполняли любой каприз…

– Почему? – непривычно мягко спросил Альгерт, но ответить Карлос не успел.

Крепко держа за руку Аленсию, в комнату решительно вошел Эстен.

Отстраненно кивнул собратьям и прямиком направился к герцогу, замершему перед массивным столом.

– Извини, отец, раньше я не понимал, как это для тебя важно. Больше отказываться не буду, сегодня же приму все дела.

– Нам пойти с вами? – невозмутимо осведомился Ренд.

– Разумеется, – за Эста уверенно ответил Ансельз и непререкаемым тоном заявил: – Мы все туда пойдем. Неизвестно, сколько еще преступников или тайн она прячет. Никогда не поверю, что такая прожженная и осторожная интриганка ничего не оставила про запас. Поэтому сначала поговорим с Камиллой.

– А она… – вскинулся в надежде герцог, и за надежду и тревогу, светившуюся в его взоре, хотелось простить ему все допущенные ошибки.

У любого может не хватить силы воли и терпения на борьбу с такой упорной и подлой женой, но если он при этом не разлюбил и не оставил собственных детей, значит, остался человеком. И достоин всяческой помощи и понимания.

– Немного ушиблась, – сказала я ему честно. – Но ее подлечили и усыпили.

– Мы знаем о ее способностях, уговори рассказать правду, – испытующе смотрел в отцовские глаза Эст. – Цитадель поможет Камилле стать хорошим магом… и человеком.

– Она неплохая девочка… – заикнулся было Карлос, но заметил сомнение во взорах магистров и покорно кивнул: – Конечно. Я постараюсь сделать все, что в моих силах.

К моменту, когда в комнату вкатили кресло со спящей Камиллой, мы были готовы к ее пробуждению. Доставили с Харгедора моих родителей и Манефу и закрыли себя амулетами, щитами и артефактами. Ну и на крайний случай приготовили жезлы с заклинанием неодолимого сна, выдав один моей матери, а второй – Неверсу.

– Пресветлые духи! – едва разглядев спящую девочку, ахнула Манефа. – Да разве ж это герцогская дочка? Разве вы того пажа никогда не видели?

– Видели… но подумали… – обескураженно произнес Стай и зло рыкнул: – Провела-таки!

– Нет, не провела… – стремительно мрачнея, пробормотал Карлос. – Это тоже моя дочь. Только не Камилла… ее Бенардина бережет, как герцогскую корону. А эта – Нинилла, вторая по старшинству. Ей уже шестнадцать. Матилле пятнадцать, а Танилле четырнадцать. Бенардина очень хотела сына…

– Так у нее нет ментальных способностей? – волновал мою мать главный вопрос. – Тогда будите. Девочка измождена, я ощущаю сильный голод и жажду.

Разбудили Ниниллу очень быстро, но к этому времени Стай успел заставить стол блюдами с пирогами и печеньем, извлеченными из безразмерного кошеля. Чай принесли дежурившие в приемной големы, в эту часть здания Альгерт ради безопасности королевы не пускал даже слуг.

– Как себя чувствуешь, дочка? – мягко спросил герцог, гладя короткие мальчишеские вихры девушки, и его губы искривила скорбная гримаса.

– Папенька? – потрясенно нахмурилась она и озабоченно потерла лоб: – Как вы тут оказались?

– Прибыли на ужин. И Камиллу привезли, только это не она оказалась… – Он не выдержал и горестно вздохнул: – А вот ты откуда тут взялась?

– Меня ОНА еще вчера привезла… под видом пажа… – тихо буркнула Нинилла, и в ее взгляде мелькнула ненависть. – А сегодня те маги личину наложили и подменили на магиню. А ее усыпили и в нашей комнате под кровать засунули.

– Не бойся ничего, миленькая, – незаметно подобравшаяся к девушке Манефа смотрела на нее сочувственно и светло. – Закончились ваши мытарства. Сейчас магистры сестер твоих вызволят да выгонят из вашего дома всех прихлебателей.

– Ко мне в гости пойдем, – твердо объявил Эстен вскинувшему голову отцу и добавил: – И ты – тоже. Замок проверять и чистить придется, а это не на один день. Нинни, перекуси пока, обедать будем дома.

Он решительно подвинул к креслу сестры столик и сам налил в чашку чай.

– Пей, не опасайся, – ласково гладила девчонку по худым плечам старушка. – Я тебе теперь прихожусь бабушкой, раз ты сестра моему внучку.

– А разве он нас, – с плохо скрытой обидой буркнула Нинилла, – сестрами считает?

– Конечно, – уверенно заявил Эст, – не сомневайся. И не дам никому в обиду, можешь не беспокоиться. Покрошу в щепу любого, только намекни.

– ОНА Ками на цепи держит, – отставляя чай, торопливо проговорила девушка.

По скорости, с какой она поверила Эсту, было понятно, как сильно юная герцогиня нуждается в нашей помощи. Но не задать последний оставшийся у меня вопрос я все же не имела права:

– А зачем тебе нужен был мой амулет?

– Нет, он не нужен, – испуганно замотала она головой, – никому. Синдел ЕЙ объяснил, что королевский амулет можно снять только с тела или получить добровольно. Мне велели прикинуться воровкой, чтобы ваше высочество подняли тревогу и все маги бросились на помощь. А первая группа в это время взяла бы в заложники знатных гостей… За них вы должны были отдать им амулеты. Но Ками нам давно объяснила, что так делать нельзя. Цитадель намного сильнее, чем думает ОНА. Поэтому я хотела только прикоснуться, как будто случайно, а потом все объяснить вашему высочеству.

Девочка не лгала, иначе бы моя мать сразу же объявила об этом.

– Зови меня просто Элни, – облегченно улыбнулась я ее полным надежды глазам. – Эстен мне теперь брат, и поэтому все вы тоже не чужие.

– Стало быть, и я теперь вам брат, – задумчиво изрек Альгерт, – и тоже готов помочь чем необходимо. Просто скажи, о чем вы с сестрами мечтаете? Даю королевское слово исполнить все пожелания.

– Увезите ЕЕ куда-нибудь подальше, – с недетской ненавистью процедила Нинилла, – чтобы никогда не вернулась. Больше нам ничего не нужно…

– Уже исполнено, – сообщил Неверс тем особым, значимым голосом, которому невозможно было не поверить. – А теперь вы немного подождете здесь, пока мы сходим за вашими сестрами.

Глава двадцать седьмая

Замок Таринс, казалось, спал, когда мы ступили на его портальную башню. Но моя интуиция не верила ни мирной тишине, ни бледным пятнам света, падающим из нескольких окон. Тут было жутковато и опасно, и в затянутых глухой тьмой углах жило зло.

Мне очень хотелось сменить закрывающий замок купол на собственный, но я заранее запретила себе это делать. Буквально по буквам разъяснив собственной привычке укреплять все щиты, что тут обязательно скрыта защита от вторжения, и она немедленно подаст тревожный сигнал притаившимся подельникам Бенардины.

Поэтому я и действовала по заранее обговоренному плану. Создала сферу, предусмотрев бойницы для магов, и повела ее вокруг дома к тому крылу, где, как пояснил нам герцог, жили его дочери.

– Вон то окно, – указал Карлос на одну из массивных решеток, закрывавших все окна на втором и третьем этажах этой части здания, и виновато пояснил: – Берни заставила поставить эти решетки, как только Ками начала ползать. Сказала, что не желает видеть, как ее ребенок ломает руки и ноги, выпав из окна. Тогда я счел это заботой…

Мы дружно промолчали. Как говорит древняя мудрость, пусть первым бросит камень тот, кто не знает за собой никаких слабостей. Лично я не была до конца уверена, что сумела бы не поверить хитрой интриганке и самостоятельно выбраться из плотного кокона ее лжи. Меня вон жадные тетушки так ловко обвели вокруг пальца…

– Подведи поближе, – скомандовал Эстен, и едва сфера коснулась мягким боком покрытого ржавчиной металла, высунул в бойницу руку.

Райвенд и Стай проделали то же самое, а я обследовала закрывавшие окно щиты.

Бенардина не была бы самой собой, если бы не заставила мужа дополнительно поставить на решетки и магическую защиту. А вот неуклюжие, грубо сработанные, но довольно надежные сторожки сделаны, несомненно, харгедорцами. Только у них есть обыкновение тратить в три раза больше энергии, чем требуется.

– Гина, ты щиты снимаешь? – тихо спросил Ансельз, когда прутья решетки поползли в стороны, открывая довольно широкий проем.

– Раздвигаю, на них сигнальное плетение явно харгедорского исполнения, – отчиталась я подробно, чтобы было понятно даже герцогу. – Придется проходить внутрь по одному. Первой пойду я.

– Но может быть, все-таки… – нахмурился король, настоявший на своем участии в этой экспедиции.

– Не спорь с ней, – в два голоса заявили Ренд со Стаем, и мой муж, усмехнувшись, гордо пояснил:

– Гина без важной причины никогда не сунется первой туда, куда можно отправить меня или Эста.

Комната была темной и полупустой, я определила последнее, ставя защитный купол. Только у стен ощущалась какая-то мебель, шкафы и узкие диваны, да жарко светился в магическом видении висевший на боковой двери охранный амулет.

– Можете входить, – разрешила спутникам. – Центр комнаты закрыт куполом. Сейчас попробую снять амулет.

– Подожди, – отстранил меня Гесорт, и я послушно шагнула назад.

Он действительно хорошо разбирался в артефакторике и даже делал особые амулеты для Альми. Магистры встали по бокам от него, готовясь помочь или перехватить ловушку в случае неудачи, а я просто закрыла их дополнительным односторонним щитом.

– Элни, – мягко приобнял меня Ренд, и я невольно насторожилась.

Подобное поведение в присутствии друзей и соратников ему было несвойственно, и мне это нравилось. И без того сложно сосредоточиться, когда рядом любимый человек и временами касаешься его то рукой, то ногой, но если он еще и начинает проявлять недвусмысленные знаки внимания…

– Что случилось? – шепнула в ответ и затаила дыхание.

– Если я сделаю так, – он глянул на меня пристально и чуть сузил глаза, – бросай кисель, чтобы накрыл с головой.

Райвенд явно чего-то недоговаривал, и я начинала понимать почему. Наверняка опасался, что Камилла, как большинство менталов, может контролировать собственные зрение и слух. И далеко не так проста, как считает ее младшая сестра.

Амулет погас и покорно лег в руку Гесорта, простая металлическая задвижка подалась легко и беззвучно, видимо, герцогиня имела привычку появляться в комнате дочерей внезапно. О том, насколько хорошо ей это удавалось, учитывая способности Камиллы, нам оставалось лишь гадать.

Дверь мягко распахнулась, и нам в лицо дохнуло запахом горящей свечи и душным теплом, какое бывает лишь в наглухо закрытых помещениях. Взгляд невольно скользнул по открывшейся в проеме слабо освещенной комнатушке отметил отсутствие окон и намертво прикипел к детям, плотной кучкой сидящим в низком, потертом кресле.

Таким одинаково худеньким и бледным, что от жалости вмиг перехватило горло.

– А Нинилла… – выпрямившись, тревожно спросила старшая, глядя мимо нас на отца, и он, разом ломая все планы и договоренности, ринулся к ним, упал на колени:

– Рассказала, не волнуйся! Она в безопасности. А мы пришли за вами… – бормотал он, покрывая поцелуями неухоженные худые лапки с просвечивающими сквозь кожу венками.

– А ОНА? – В хрипловатом, тихом голосе девушки ледяной поземкой звучала лютая ненависть.

– В каземате, – уверенно заявил король, прошел к креслу, подтянул скамеечку и сел, глядя Камилле в глаза: – Почему ты мне ничего не сказала?

– ОНА следила, – безнадежно усмехнулась девушка. – И если бы я хоть жестом… наказала бы их. Не сама… в последнее время рядом все время был кто-то из ЕЕ гостей.

– Внизу находится около пятидесяти человек, – пробормотала моя мать, до сих пор упорно державшаяся в сторонке. – Я всех усыпила.

И это означало, что те люди ей очень не понравились. Пользоваться способностями таким образом моя матушка очень не любила.

– Уходим отсюда, – решил Ансельз. – Туда, где солнце, тепло и хорошо кормят. Там и поговорим после обеда. Ты не против, Герт? Прием все равно отменен.

– Я против, – внезапно заупрямился король. – И прием состоится. Только для узкого круга друзей и родни. Нас там, кстати, еще бабушка с Нинни ждут. А меня – королева. Здесь пусть дознаватели разбираются.

Я ничего не имела против, но считала нечестным оставлять в неведении Альмиссу и Модену, ну и конечно отца Райвенда. В конце концов, все случившееся задело и их тоже. Ренд и Стай думали так же, им хватило полунамека.

Во дворец нас перенес Гесорт, доставив не в портальную комнату а прямо в королевский кабинет, и сразу ушел за женой.

Внезапно оказавшись вместо убогой полутемной каморки в роскошном, ярко освещенном помещении, девушки растерялись, прижались к старшей, а она, привычно натянув на лицо скучающее выражение, напряженно следила за шедшей к ним сестрой.

– Ками… – На последних шагах Нинилла сорвалась, ринулась к сестрам и упала в их объятия.

– Поплачьте-поплачьте, голубки мои бедные… – Манефа уже стояла рядом, гладила девушек по волосам, по плечам, обтянутым поношенными платьями. – Умойте сердце чистыми слезами и отпустите в прошлое свои беды и печали. Теперь все будет хорошо. У вас есть любящий отец, брат и мы.

– Я ничего не мог сделать, – горестно бормотал Карлос, яростно дергая себя за упавшие на лоб седые пряди. – Да я даже ничего подобного и не предполагал! Дети выходили к завтраку чисто одетые и причесанные…

– Амулеты, – устало пояснила Камилла и вдруг уставилась прямо на меня: – А ты ему все-таки изменила…

– Нет, – твердо ответила я, сразу поняв, о чем она говорит. – Я ошиблась в самом начале и долго не могла осознать этого. Тот карнавал… откуда мне было знать, что они меняются одеждой?

– Я же сказал… – вздохнула она, знакомо усмехнулась и поправилась: – Сказала.

– А я тогда уже построила башню и никому не поверила бы, что она из песка, – усмехнулась я в ответ. – Но потом песок высох, и ее стены осыпались…

– ОНА… – хрипло фыркнула та, что, как выясняется, столько лет была моим собеседником и сторонником, – изо всех сил старалась развеять твои иллюзии и очернить тебя в его глазах, но ты оказалась очень стойкой.

– Значит, ОНА, – так же подчеркнула я, – предназначила ему тебя? Почему ты не поддалась? Это… твой дар?

Ками молча кивнула и лукаво стрельнула мимо меня взором взрослой, мудрой женщины.

– И еще я, – осторожно обнимая, признался мне Райвенд, – всегда сочувствовал маленькому пажу, тайком подкармливал сладостями и однажды открыл ее тайну, даже дал пару советов. Но и представить не мог, что та гадина способна так измываться над собственной дочерью.

– Ужин уже подан, ведите детей кушать, – вмешалась Манефа, успевшая сунуть младшим девчонкам по пирожку. – Потом обо всем поговорите и все выясните.

Стол, за которым уже собрались все мои друзья и родня, ломился от самых редких и изысканных кушаний, а ловкая хлопотуха внимательно следила, чтобы гости отведали каждое блюдо. Младшие девочки, не отказываясь, ели все подряд, и видно было, что многое им в диковинку.

– На кухне каждый день готовилось столько еды… – никак не мог смириться с подлостью жены герцог.

– Мы знали, отец, – ласково потрепала его по плечу Камилла, – но ОНА всегда говорила, что дети, привыкшие к роскоши, ничего не смогут добиться в жизни. Только те, кто хлебнет голода и холода, станут бороться за самых лучших, самых богатых и знатных женихов изо всех сил, до последнего.

– По-разному бывает, – вздохнула Манефа, – но в одном я точно с ней не согласна. Сражаться нужно не за богатых женихов или невест, а за своих любимых. И только в том случае, если это не бой против самих любимых. Они тоже имеют право на выбор. И уж конечно нельзя драться кулаками, подлыми зельями либо амулетами, как понимают эту битву некоторые самонадеянные или просто глупые девушки. За любовь можно бороться лишь душевным теплом, состраданием, честностью и верностью.

– Для НЕЕ это просто красивые слова. – Во взгляде бывшего пажа не было ни боли, ни горечи – только презрение и усталость. – ОНА всю жизнь боролась за свои планы. С первым возлюбленным, с нашим отцом и с нами, со всем миром…

– Почему ты не попыталась использовать свой дар, – осторожно справился Ансельз, – чтобы защитить сестер или сообщить о ваших бедах цитадели?

– Сначала была слишком маленькой, – бледно улыбнулась Камилла, – и ОНА меня просто купила. Разрешала во дворце есть мороженое и конфеты и «не замечала», когда я понемногу носила младшим. Их тогда кормили хорошо, но сладкого не давали. А потом, когда я постепенно разобралась во всем и попыталась возражать, ОНА стала за все мои ошибки наказывать Нинни. А дар… Я ведь давно поняла, что умею очень мало – лишь закрывать ЕЙ эмоции, добавляя взамен очарования, и помогать убеждать нужных людей, в основном королеву. Ее величество всегда была очень самовластна и непреклонна в решениях, а ЕЙ с моей помощью удавалось устроить так, чтобы королева принимала ее желания за собственные. Но многого я не умею. Вот сегодня леди Рассина услышала эмоции харгедорских «гостей» из второго отряда и усыпила их, а я так не могу. Слышу только, если стою очень близко, и лучше, если смотрю в глаза.

– Так сказался щит, который ты ставила на герцогиню, – уверенно сообщила ей моя мать. – Его трудно разделить на разные функции. Поэтому я тебя раньше ощущала как слабого ментала и не пыталась проверить, чьи это эмоции. Но раз ты меня хорошо знаешь…

– Я знаю всех, кто бывает на приемах и балах, – так же тихо и спокойно призналась Камилла. – За эти годы изучила, кто о чем говорит и чем занимается. И все помню. У меня хорошая память, а они привыкли считать пажей кем-то вроде комнатных животных. Многих я не люблю, с некоторыми разговаривала. С Элгинией, например… поэтому и не поверила ЕЕ наговорам. Когда на тебя не обращают внимания, очень легко подслушивать чужие разговоры, а когда много свободного времени, чтобы все обдумать, трудно не понять, кто тебе лжет. Но я все равно от НЕЕ сбежала бы и сестер забрала, если бы не появились эти маги. ОНА их нанимала как садовников, охранников, конюхов и думала, что они сделают ее королевой. Через нас, конечно, но у НЕЕ были очень большие планы. А у них – свои, и они смеялись над НЕЙ потихоньку, я подслушала.

– И не стала ей говорить? – нахмурилась Манефа.

– Не захотела, – без тени смущения подтвердила девушка. – Я абсолютно не боец, ОНА во мне очень ошиблась. Или не так воспитала, или просто я очень устала, но не хочу искать никаких женихов. Мне хочется обычной, спокойной жизни. Встать утром, как все девушки, позавтракать и сесть у раскрытого окна с книжкой. Приключения и интриги намного привлекательнее выглядят издали, из уютного кресла.

– Все это у вас будет, – твердо пообещал сестре Эстен. – И запомните главное. Я обещал отцу принять герцогство, и я это сделаю, он тоже нуждается в отдыхе и лечении. Но хозяйкой в замке будешь ты сама. Нет, тебе не придется закупать молоко и муку, цитадель поможет найти хорошего управляющего или домоправительницу, и вы вместе наймете новых слуг. Все денежные дела проверим и приведем в порядок, я убежден, что у НЕЕ где-то припрятано немалое состояние. Все это – только ваше. Мне не нужно ни монетки.

Девушки слушали его, затаив дыхание, лишь изредка косились на старшую сестру, проверяя, не услышит ли она ложь в таких простых, но сказочно заманчивых словах брата, о котором их мать за всю жизнь не сказала ни одного не только доброго слова, но и просто равнодушного. Только напоенную желчным ядом ложь.

– Я слишком поздно поняла, – губы Камиллы вдруг обиженно дрогнули, изогнулись в горькой гримаске, – почему ОНА так ненавидит тебя и нас. За то, что ты родился мальчиком, а мы все – девочки.

– Забудь о ней, горлинка сизокрылая! – ринулась к Камилле Манефа. – И сестричкам своим помоги забыть. ОНА вам не мать – просто женщина, которая родила вас по ошибке. И поэтому больше никогда не вернется ни в вашу жизнь, ни в ваш замок. Я обещаю. Магистр Ансельз, у меня есть одно желание от цитадели, я хочу его взять. Сделайте все, чтобы больше никто и никогда не увидел Бенардины Таринской. А ее муж пусть считается вдовцом… Я никогда не занималась сватовством, но всему приходит свой срок. Некоторым мужчинам обязательно нужно помочь, иначе они так и будут наступать на те же грабли.

– Мы выполним это, – серьезно пообещал Ансельз, – но твое желание остается у тебя. Потому что ты угадала сейчас мое желание, а свои я выполняю бесплатно.

– А сейчас, пока ваш замок избавляют от мятежников, выбирайте, куда пойдете в гости? – заметив осоловелые от сытости и усталости взгляды младших герцогинь, спросила я. – К нам, на Харгедор, или в мой родной замок, Горензо?

– В моем дворце полно свободных покоев, – возразил король. – И я хотел утром попросить Камиллу подсказать мне по-родственному, кого еще можно отправить подальше, чтобы стало еще свободнее.

– А заодно портнихи цитадели подберут им по несколько платьев, – решительно заявила леди Модена. – И я сама им помогу.

Спорить с ней не решился даже Стай, не возражала и необыкновенно молчаливая Альми.

Так же молча она доела десерт, сдобренный самой непринужденной беседой, а когда мы, отправив юных герцогинь в их покои, собрались домой, неожиданно напросилась к нам в гости.

Глава двадцать восьмая

На портальной башне по ставшей правилом привычке мы на несколько минут застряли, рассматривая сверху свои владения.

– Я впервые такое вижу, – тихо вздохнула Альмисса, невидяще глядя во двор, где суетилось несколько десятков человек. Таскали какие-то вещи, развешивали ковры и шкуры.

– Какое? – Стай, которому макушка жены доставала только до подбородка, нежно прикоснулся губами к ее волосам.

– Чтобы мать настолько не любила своих детей… – Она вздохнула так огорченно, словно это она сама перестала обожать близнецов.

– Мне за долгую жизнь встречались такие люди, никого не любившие… – задумчиво пробормотала Манефа, – и я давно поняла, что все слова про холодное сердце – ложь. На самом деле они любят, но самих себя. Вот и герцогиня такая, потому-то и считает себя лучше и достойнее всех. И я не хочу про нее больше говорить и даже думать. Она ведь ни про кого не думала, когда ломала чужие судьбы по пути к королевскому трону. Лучше объясните мне про королевский амулет, неужели действительно можно убить принца и смело взять его знак?

– Это великое заблуждение, – нахмурился Стайн, – и мы будем думать, как немедленно объяснить его людям. Напишем сказку для менестрелей… или запустим байку…

– А как на самом деле? – заинтересовалась я.

– Нужен ритуал, – усмехнулся он, – какой проводили для тебя. Не менее шести верховных магистров добровольно отдают частичку своей магии и заверяют эту чистосердечность тайным знаком или словом. Поэтому взять его с тела не сможет никто. Но теперь и тела быть не должно. После трагической гибели старого короля с наследником мы внесли в королевские знаки большие изменения. Амулеты теперь хранят неприкосновенный запас энергии, и, если его хозяин окажется на самой грани, вокруг тела замкнется непроницаемый кокон. Он выпустит мощный тревожный сигнал и будет сиять маяком для наших поисковичков.

– Как любопытно… – задумалась я, но на талии сразу замкнулись теплые руки мужа.

– Ничего интересного, – буркнул он тихонько, но я и секунды не сомневалась, что услышали все. – Магистры особо предупреждают, что не стоит надеяться на это, ложиться и ждать помощи. Пока можешь – должен искать пути спасения.

– Элни, – деликатно покашляв, отвлекла меня от размышлений матушка, – нам уже можно идти на лестницу или ты доставишь до гостиной?

– Прости, – мгновенно создав сферу, повинилась я, – это от неожиданности. Столько теперь вопросов и сомнений всплывает… И еще я по вашему совету пытаюсь представить, как Ками все это выдержала?

– Потому и повзрослела прежде времени, – вздохнула Манефа, глядя на проплывающие мимо распахнутые окна. – Ведь пришлось с малолетства думать не только о себе, но и о сестрах. Она ведь сейчас им, по сути, настоящая мать. Надобно бы помочь ей вернуть себе юность.

Сфера замерла посреди кабинета, где мы совсем недавно встречали рассвет, и мои спутники обнаружили, что сидят уже на диванах и креслах.

– Мы все будем об этом думать, – подхватывая меня под руку, пообещал Райвенд. – А сейчас отдыхайте. Мы уходим переодеться, здесь уже жарко.

– И домочадцы не поймут, почему хозяева гуляют в нарядных платьях, – добавила я, уже оказавшись в своих комнатах. – Но Райв… мне показалось… ты хотел что-то сказать?

– Хотел. И сейчас хочу. Признаться, как сильно я тебя люблю! – Он мгновенно развернул меня к себе, всматриваясь в мои глаза полным странной тоски взором. – И мечтаю… Один раз я увидел, как ты, любимая, держала в руках малыша Альми. Всего секунду, но эта картинка перевернула мое сердце. Тогда я и принял решение бороться за свою любовь, идти напролом, говорить вслух все то, о чем принято молчать, потому что мне истово захотелось, чтобы однажды ты так же нежно взглянула на нашего сына или дочь. Теперь для меня это не важно, мальчик будет или девочка. Сегодня я понял главное – это наш с тобой ребенок, и мы должны сделать все, чтобы он рос счастливым. Поэтому я никому не отдам Манефу и не отпущу твоих родителей, они помогут нам не сделать ошибок.

Ну что можно было сказать в ответ? Я и молчала, позволяя себе радоваться своему счастью, отправив в прошлое всех врагов, интриганов и завистников, которые прикладывают неимоверные усилия, чтобы украсть чужую любовь и чужую судьбу, даже не подозревая, что это просто невозможно.

– Лорд Себерн просит выдать ему… этого… ну…

– Денег? – с надеждой спросил Ренд, с интересом рассматривая бойкого мальчугана.

– Нет. Деньги у него есть, – отмахнулся посланец и наконец нашел нужные слова: – Ему поговорить надо.

– Скажи, мы ждем в кабинете, – велел мой муж, и мальчишка тотчас умчался, звонко стуча по дубовому наборному паркету каблуками новеньких ботинок.

– Эста позовем? – поднялась я с кресла и выглянула в окно.

Сегодня погода была не столь безоблачной, как в предыдущие дни. По небу плыли тяжелые караваны тугих облаков, верхушки деревьев гнул бойкий ветерок.

– Конечно, – твердо кивнул Райв. – Пусть привыкает, что он равноправный хозяин княжества. Я не хочу когда-нибудь поссориться с ним из-за пустяка.

– Но он вчера после дежурства уходил к отцу… наверное, до сих пор спит.

– Элни, не беспокойся так о нем. Я понимаю, что ты привыкла, но Эст уже взрослый мужчина. И у него есть Аленсия. Идем.

Подхватил меня под руку и перенес в кабинет – в последние дни он упорно тренировал свое мастерство портальщика.

Управляющий появился через минуту, вежливо постучал и вошел твердым шагом решительно настроенного человека:

– Ваша светлость, я понимаю…

– Оставьте извинения, лорд Себерн. В чем дело?

– Я тут всего четвертый день, а людей стало в пять раз больше. Сегодня с утра снова пришли рыбаки, они по своей почте разносят новости о добром князе.

– Еще короче можно? – Ренд сам это знал и уже задумывался о том, чем занять домочадцев в будущем, но слишком мало у нас пока было свободного времени.

– Куда уж короче! – Невозмутимость управляющего явно дала трещину. – Продукты улетают как в пропасть, возами, не успеваем таскать на кухню со склада! На кухне работает почти десяток кухарок, людей кормим на улице, благо погода позволяет! Но я боюсь представить, что здесь будет через несколько дней. О том, что работы нет, вообще молчу. Они уже вычистили наш дворец, завтра пойдут во второй. В сад я пускаю только самых надежных, из старожилов. Иначе урожай до осени не доживет.

– Вот об этом не беспокойтесь, – успокаивающе улыбнулась я. – Нам уже собрали полный трюм припасов, все равно корабли на Харгедор возвращаются порожние. А про работу… У вас есть какие-то предложения?

– Говорят, села поблизости пустуют, все жители после урагана ушли. В город и на Тезгадор. А в загородках возле Аскада стоят наши стада недоеные, жители уже молоком и сметаной собак кормят. Мы могли бы варить сыр и поросят завести… – Он тяжело вздохнул и уставился в окно.

– Элни, во сколько у нас сегодня дежурство? – постукав пальцами по столу, задумчиво осведомился командир.

– Вечером, – сразу поняла я его замысел и помчалась надевать броню.

И уже через пять минут, стараясь не смотреть на отчаянно зевавшего мечника, вела сферу по мосту, соединяющему нас с левым берегом Тны.

– Никого из людей тут быть не должно, – осматривая изрытые винтами пригорки, рассуждал Ренд. – Выманим побольше монстров и сожжем. А к вечеру наведаемся еще.

– Непонятно, чем они питаются, – буркнул недовольный побудкой Эстен. – Вроде всех зверей уже съели.

– В плавнях по весне гнездились большие стаи диких уток и гусей, – пояснил Ренд, в свободное время изучавший все, что касалось наших владений. – Они как раз вывели гусят. Вот и пытаются винты сожрать нашу надежду на осеннюю охоту. Кстати, из цитадели пришло сообщение, что кабаняк уже уничтожили вслед за дикими зверями.

– Стай говорит, выжить удастся только тем животным и птицам, которых мы заперли щитами в ущельях и на островах и защищаем от истребления. Придется потом разводить, – невесело произнесла я, не сомневаясь, что говорю известные им вещи.

Но не повторить просто не могла, хотя бы для себя, чтобы лишний раз убедиться, что мы живем тут не ради замков или брошенных ценностей.

– Но если мы сейчас приманим несколько винтов, – кровожадно прищурился Эст, – а на их шум приползут другие… возможно, наши гуси и выживут.

Первого винта мы заметили в стороне от дороги, он стремительно копал яму, явно пытаясь выловить зайца или семейство мышей. Я поймала монстра щитом, и Эст изловчился прямо в полете нашинковать его небольшими кусками. Второй винт обнаружился при подлете к пустующей деревне – грыз деревце, на котором свила гнездо неосторожная пичуга. С ним мечник расправился еще быстрее, бурча что-то сердитое про наглых тварей.

Разбросав мясо подальше от деревни, мы вернулись к ней и пролетели над улицами, бдительно вглядываясь в запертые дома. Цитадель вчера всюду развесила сообщения о сельских жителях, которые, уйдя днем вместе со всеми в город, ночью попытались вернуться домой. Спасти удалось только мальчишку, влезшего на толстенный дуб, и то в самый последний момент.

Но наши селяне оказались не настолько бесшабашными или слишком хорошо помнили, что Модест и не подумает никого спасать. О том, что он уже живет на Тезгадоре, знали пока немногие.

Смотреть на непривычно пустые дома и дворы, где не бегала ни одна собака или курица, было тоскливо и жутковато, и я решительно повела сферу назад. Приманка свое дело сделала, теперь на дороге шла битва за каждый клочок мяса. Монстры постоянно мутировали, одновременно учились выживать и с каждым днем все быстрее находили жертв по каким-то особым признакам.

Этих Ренд перестрелял из сферы, попросив сделать бойницу пониже. И старался бить только в тот момент, когда твари выбирались на дорогу. Пока мы пару раз пролетели от моста до окружавших деревню истоптанных полей, откуда-то подоспели новые стаи винтов и целая армия пронырливых шакалят. И это было большой удачей: мелкие злобные твари издавали столько шума, визга, подвывания и рычания, что наверняка уже оповестили о пиршестве всех окрестных монстров.

– Подними повыше и выпусти меня на какое-нибудь дерево, – подумав, велел муж, но я только загадочно улыбнулась.

Последние три дня я понемногу испытывала возможности нового артефакта и сейчас могла преподнести командиру сюрприз.

– Ты никогда не видел, как водят на веревочке собак или коз?

– Некоторые и детей привязывают, – сообщил Эст, и я подозрительно на него покосилась: почему-то все чаще любые разговоры в нашем замке заканчивались на рассуждениях о правильном воспитании.

– Меня сейчас больше волнует, к чему ты о них вспомнила?

– Ты же боишься, как бы твой огонь не задел сферу? Так я создам тебе отдельную и призову ее, как только ты кастуешь заклинание! – победно улыбнулась я. – Теперь я могу управлять сразу двумя.

– Нет, поступим проще. Сделай мне маленькую сферу и вернись в замок. А я приду порталом, едва подожгу этих тварей.

Пришлось подчиниться. Спорить с командиром в поле всегда было бесполезно.

На подлете к ограде мы обнаружили, что за нашими действиями следит все население замка. Верхняя галерея стены была забита народом, как ярмарка в праздничный день. Здесь толпились и старожилы, и рыбаки, и Фаринт, и даже управляющий.

– Ваша светлость, – встревоженно справился лорд Себерн, едва сфера замерла рядом с ним, – что там происходит?

– Мы попытались приманить монстров, иначе стадо по дороге не пройдет, – пояснила я ему, вглядываясь в висевшую над дорогой темную точку.

Отсюда совсем крохотную и невыносимо беззащитную. Я крепче сжала в руках невидимую нить, которую не решилась разорвать, несмотря на приказ, и замерла в ожидании. Сначала казалось, будто ничего не происходит слишком долго, и зрители уже начали вопросительно поглядывать на нас с Эстеном, как вдруг до стены донесся истошный визг сотен смертельно раненных тварей.

И сразу же вдоль дороги вспыхнули кусты и трава, мгновенно сгорая в сумасшедшем пламени. А в следующий миг нить слабо дернулась и ослабла. Я не выдержала – добавила ей силы и резко подняла сферу Ренда на высоту птичьего полета. И тут же, не ощущая сопротивления, неизбежного, когда сферой управляет сидящий в ней маг, дернула ее к себе.

И обомлела, обнаружив, что она пуста. Перевела взгляд на дорогу, где в безжалостном пламени с треском и воем сгорало стадо страшных монстров, снова глянула на сферу… И две невыносимо долгих секунды холодея от ужаса, смотрела на никому не видимый призрачный силуэт, пока рядом вдруг не возник живой и невредимый Ренд.

– Элни, что случилось? – почти рычал он, стискивая меня в сумасшедшем объятии.

Однако я молчала, не имея сил сказать хоть слово и лишь теперь постепенно осознавая, как неверно представляла себе перенос из сферы в замок.

– Идем, там гости пришли, – отчаявшись получить мои объяснения, встревоженно шепнул Райвенд и открыл портал.

Однако очутились мы не на портальной башне, а в своих покоях.

– Любимая, я снова сделал ошибку, – усадив меня к себе на колени, тихо каялся муж. – Не рассказал тебе, что уже пробовал открывать порталы с куполов, это почти то же, что сфера, если в ней есть окно. Прости, я только теперь начал понимать, насколько я груб и неделикатен по сравнению с тобой. Никогда человек, выросший под опекой недалекой, злобной эгоистки, не будет настолько чутким и душевным, как тот, кого растили заботливые, истинно любящие и умные родители.

– Не смей так говорить! – возмутилась я, обнимая его так крепко, как умела. – Ты самый замечательный, умный, честный, добрый…

– Спасибо, любимая, но таким меня сделала любовь к тебе. Теперь могу признаться, ты поймешь. Королева заводила разговор об отборе все последние четыре года, упирая на то, что ей трудно исполнять королевские обязанности, а Герт все сильнее спивается. И пару раз… каюсь… я почти согласился, но потом приходило понимание, что тебя там не может быть, и я отказывался наотрез. Спорил, ссорился с ней, терпел припадки ярости и обмороки, слезы и насмешки, издевательства и уговоры. Сам сейчас не понимаю, как мне хватило сил. Но точно знаю, что стал бы совсем другим человеком и никогда не был так счастлив, если бы тогда ей уступил. Поэтому всякие отборы ненавижу не менее, чем ты. И никогда не стану выбирать жену нашим детям, и другим не позволю…

– Не волнуйся, о таком в нашем доме никто даже не заикнется… А про каких гостей ты говорил?

– Пришел отец с Летицией и детьми.

– Так чего мы их не встречаем? – рванулась я. – Райв! Он обещал рассказать, что нового выяснил Неверс.

– Ты и сама уже почти все знаешь, – нехотя уступил он. – А об остальном несложно догадаться.

– Нет, я никак не могу понять, чем таким она шантажировала герцога Гарвита!

– Уже не герцога, – уточнил Райвенд, сидя рядом в сфере. – Хотя часть имущества ему вернули и наказывать не стали, но титула и герцогства вместе с замком лишили. А шантажировала она его тайным обрядом, проведенным ими в маленьком провинциальном храме. Но Патерс поклялся ее убить, когда узнал, что Бенардина подкупила храмового служку и тот давным-давно уничтожил все записи об этом обряде. Но не объединяющем судьбы. Скорее это была помолвка, Бенардине очень хотелось привязать его к себе. Но сначала она намеревалась отправить в дальнее поместье его любимую матушку и приставить к ней охрану, чтобы не сбежала.

– Она, оказывается, с юности была преступницей, – вздохнула я, уже входя в гостиную. – А на вид такая милая…

– Кто? – сразу заинтересовался Эст.

– Та, чье имя не желают произносить твои сестры.

– За ней столько злодеяний, что лучше не перечислять, – сердито усмехнулся Айнор. – Совет цитадели запер ее в камеру, лишил памяти и сменил внешность – слишком много поклонников требуют ее вернуть. Им объявили, что она сбежала от мужа с красавцем-контрабандистом, но поверили не все. А вот прикормленные ею харгедорские маги оказались не такими уж дураками и негодяями. Те, кто оставались в замке, вообще решили отколоться от остальных, но не знали, куда уйти. Им всем нашли учителей и дело, только трое пока отчитываются за свои преступления.

– А Ютенсия? – покосившись на меня, задал вопрос мой отец. Родители так и не вернулись в свой замок, увлекшись устройством наших все прибывающих домочадцев.

– Она ничему и никому не верит. Упорно ждет, когда Бенардина придет ее спасать, это следствие постоянного ментального воздействия. Магистры обещают со временем ее вылечить, но очень нескоро, – сообщил он и перевел разговор на другое: – А что у вас нового? Мы видели с башни дым, и пахло горелым мясом.

– Это мы начали понемногу выбивать монстров вокруг замка, – пояснил отцу задумчивый Ренд. – Как закончим, придем и к тебе. И вообще, надо почаще встречаться, я обещал брату, что научу его стрелять.

Я поспешно вытащила свисток, отвернулась к двери и призвала хлопотуху, старательно делая вид, будто не заметила влажно блеснувших благодарностью глаз бывшего короля.

Он заслужил право быть счастливым и любимым детьми и ни грана не виновен в том, что когда-то не сумел противостоять отвратительному обычаю выбирать спутницу жизни и мать своих детей, как обычную корову.

И просто замечательно, что отныне больше никому не сломают судьбу жестокие, бесчеловечные отборы.