Катерина Цвик

Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 1

Глава 1. О назначении

Ладонь горела от боли, сердце билось, как сумасшедшее. Что я наделала?! Что теперь будет?!

Я отскочила от опешившего мужчины на такое приличное расстояние, что сама удивилась.

— Ах ты, маленькая тварь! — прошипел граф Марсель эль Лавалье. — Ты пожалеешь об этом!

Я гордо вскинула голову, глядя, как на щеке графа все ярче проступает алый отпечаток моей ладони, и не сожалела о сделанном, а если бы могла, то повторила бы снова! Гад! Как есть гад! И этот мужчина украл мой первый поцелуй?!

На глаза чуть не навернулись слезы, но я их сдержала.

— Вы сами позволили себе непростительное поведение! — твердо произнесла я.

Мне всегда казалось, что королевские служащие — самые честные и порядочные люди королевства. Дядя воспитывал меня именно в таких убеждениях. А заместитель главы департамента образования и вовсе должен быть непогрешимым! Но он… Он намеки сначала непристойные делал, а потом полез ко мне целоваться, еще и лапать начал. Нянюшка бы выразилась более предметно, но я же воспитанная эра!

— Со мной не играют, девочка, — опасно сощурился он.

Да какие уж тут игры?! Когда это я с ним играла?! Я вообще пришла получить назначение на должность помощницы штатного придворного мага! А он сначала такой любезный был, милый… и вот.

— Я не понимаю, о чем вы! — Мой голос звенел от гнева. — Я пришла за назначением на службу, а вы! Вы!..

— Так, значит, птичка? — окинул он меня пристальным взглядом. — Продолжаем играть? Что ж, посмотрим, что ты запоешь через недельку…

Я развернулась, чтобы уйти из этого рассадника разврата, когда сзади раздалось ехидное:

— …Куда же вы? А как же ваше назначение? Уйдете без него?

Я уже была готова бежать из этого кабинета куда глаза глядят, но… Этот тип ведь потом заявит, что я сама отказалась от назначения на столь престижную должность. А я ведь так хотела учиться магии у самого магистра эль Гернора! Так неужели откажусь от мечты из-за какого-то хама?

По закону после окончания учебы маги в любом случае должны отработать на государство несколько лет. Если закончили академию — пять, если, как я, проходили обучение дома — два. Но отработка обязательна. И если я сейчас уйду, то страшно представить, куда меня направит этот злопамятный упырь.

Я остановилась, вздернула подбородок еще выше, обернулась и поправила очки:

— Давайте назначение.

Мужчина как-то нехорошо усмехнулся, быстро поставил подпись на листках и протянул мне:

— Расписывайтесь.

Я решительно, пока не передумала и не сбежала отсюда подальше, шагнула к столу, взяла протянутую ручку и, не глядя на документ, расписалась на нескольких экземплярах.

Все это время эль Лавалье не сидел за столом, как положено нормальному человеку, а стоял, нависая надо мной, как изготовившийся к броску медведь. Какой неприятный человек. Даже стоять рядом с ним — испытание для моей психики.

— Могу идти? — вскинула я голову.

— Да, я вас не держу, — снова усмехнулся он. — Свой экземпляр договора не забудьте…

Я схватила бумаги и поспешила удалиться, изо всех сил старясь не перейти на бег. Но когда уже была в дверях, этот субъект окликнул меня снова:

— Эра эль Бланк, у вас четыре дня, чтобы прибыть в Анарскую академию магии и принять дела.

Я обескураженно обернулась:

— Куда прибыть?

— В Анарскую академию магию. Там как раз начинается учебный год, и необходим преподаватель по прикладной магии. — И добавил, не скрывая сарказма: — Вы же у нас в столь юном возрасте уже магистр. Нужно делиться знаниями с молодым поколением.

— Но я же… Меня же… — Я растерянно вгляделась в свой экземпляр договора. Строчки так и прыгали перед глазами, но самое главное я разглядела и потрясенно выдохнула: — Не может быть… Я же должна была отправиться на службу в королевский дворец…

Улыбка эль Лавалье стала еще шире:

— Но вы же только что сами подписали согласие на работу в столь интересном месте. Уверен, вам там понравится даже больше, чем во дворце.

Гад. Ну какой же он гад! Как в заштатной академии может быть лучше, чем в королевском дворце?! А ведь я так мечтала… Был бы дядя жив, он бы меня защитил! Он бы…

Я с трудом проглотила вставший в горле ком:

— Вы меня обманули.

Улыбка эль Лавалье стала жесткой. Он что-то еще говорил, но я его почти не слышала. Что-то про лгуний, маленьких птичек и что он будет ждать меня через неделю. В голове шумело, и я изо всех сил старалась сдержать рвущийся наружу дар.

«Нельзя. Нельзя! Самоконтроль — мое все. Без этого мне конец. Я и так…»

Внезапно я увидела, как мужчина вышел из-за стола и шагнул ко мне.

— Эра, с вами все в порядке?

Еще и обеспокоенность на лице изобразил. Гад и лицемер. Но ничего, я справлюсь. Со всем справлюсь! Дядюшка всегда говорил, что трудности закаляют и их не нужно бояться.

— Это точно не должно вас волновать! — вскинула я подбородок, беря себя в руки, и наконец покинула этот ужасный кабинет и его хозяина.

Глаза бы мои его не видели!

— Девушка, вы куда? — окликнул меня секретарь, когда я уже почти вышла из приемной. — А зарегистрировать договор?

Ух, как я в этот момент хотела сказать, что он может сделать с этим договором и куда его засунуть, но сдержалась. Я же культурная эра. У каждого своя работа, и этот клерк не виноват, что у него такой дрянной начальник.

Я подошла к его столу и протянула документ. Молодой мужчина посмотрел на мое назначение, снова перевел взгляд на меня, с сочувствием покачал головой, сделал у себя необходимые записи и выписал мне сопроводительные документы.

— Удачи вам, эра, — протянул он их мне.

— Судя по всему, она мне понадобится, — пробурчала я себе под нос, даже не представляя, насколько в этот момент была права.

Глава 2. О недоверчивых охранниках и магистрах

Экипаж вез меня по раскисшей от дождя дороге к Анарской академии магии, а я смотрела в окно на серые из-за непрекращавшейся мороси окрестности и думала о том, как внезапно все изменилось.

А ведь всего месяц назад жизнь казалась радужной, я была полна надежд. Я сдала экзамены на мага и прошла испытания на звание магистра прикладной магии. И это всего в двадцать один год! А обычно в двадцать три только оканчивают академию и еще за два-три года проходят магистратуру.

В экзаменационной комиссии сказали, что я гений, уникум. Говорили еще множество приятных слов и сразу дали направление на должность помощника придворного мага. Как же я радовалась! Только я вовсе не гений. Просто с раннего детства мне пришлось с головой окунуться в учебу. А потом мне стало по-настоящему интересно учиться. Даже слишком интересно.

— Ты уже похожа на бледную моль! Дорогая, нельзя так увлекаться книгами!

— Но, дядюшка, я сейчас изучаю интерференцию магических потоков! Это же так интересно!

— Эйлин, погулять в саду, пообщаться с подругами, наконец, состроить глазки какому-нибудь молодому человеку — вот что интересно в твоем возрасте! — сокрушался дядя.

— Хорошо, — соглашалась я. — Тогда пойду в сад, в беседке посижу, лицо солнышку подставлю. — Чмокала заботливого старика в щеку, прижимала книгу к груди и шла на свежий воздух, чтобы... продолжить чтение там.

Как мы с дядей радовались, когда я сдала экзамены и защитила звание магистра! Как мечтали, что дальше буду учиться во дворце у лучшего мага королевства!

А через несколько дней после этого… дядя не проснулся. Лекарь сказал, что он спокойно умер от старости и не стоит об этом сожалеть, потому что барон Ричард эль Бланк прожил длинную и хорошую жизнь.

Вот только мне легче от этих слов не стало. Дядя был единственным человеком, который поддержал меня после смерти родителей. Он стал тем, кто не просто приютил сироту, но дарил тепло и любовь, а еще хранил мою тайну и сделал все, чтобы она не раскрылась.

А потом были похороны, встреча с родственниками и оглашение завещания…

Карету тряхнуло на очередном ухабе. Ё-ё нечаянно уколол меня иголкой и, извиняясь, запыхтел. Я почесала любимого ежика под подбородком и вздохнула.

Мысли перескочили на другое. Не понимаю, неужели нельзя сделать нормальную дорогу к академии магии?! Или это они так сразу намекают адептам, чтобы готовились к нелегким временам?

Карета остановилась. Я выглянула из окна и увидела большие кованые ворота. В стене, опоясывающей академию, располагалась будка охраны и проходная. Из нее неохотно вышел верзила в плаще и подошел к окну кареты. Хмуро глянул на меня и заявил:

— Вступительные экзамены начнутся только завтра. Езжайте отседова. — И развернулся, собираясь уйти. — Ездеют тут всякие…

Я опешила от такого приветствия, но поспешила его окликнуть:

— Господин охранник, я приехала в академию не поступать.

Он оглянулся:

— В гости, что ли, к кому?

— Нет, я буду здесь преподавать, — приосанилась я. Брови охранника поползли вверх. Я же высунула в окошко письмо с назначением. — Вот, прочтите. — И, подозрительно нахмурившись, добавила: — Если умеете.

Охранник взял письмо и с недоумением повертел его в руках:

— Правда, что ли, преподавать приехали?

— Прочтите, — повторила я, смотря, как на зачарованную бумагу падают капли дождя и тут же и исчезают.

Охранник развернул лист и, шевеля губами, начал читать. Не уверена, что он все-таки понял, что там написано, но документ мне вернул и, еще раз недоверчиво оглядев и пробурчав что-то под нос, пошел открывать ворота.

Академия предстала передо мной громадой старинного замка. Я даже поежилась от того, как мрачно и величественно он выглядел в этот пасмурный день. Интересно, а преподаватели живут в нем или есть какой-то отдельный флигель? Я бы не отказалась от флигеля — не люблю такие каменные махины. Внутри них холодно, а зимой гуляют неприятные сквозняки. Магия, конечно, мне в помощь, но ведь не зачаруешь все коридоры — никаких сил не хватит потом эти чары подпитывать.

Извозчик довез меня до главного входа, выставил на ступеньки чемоданы, кофр с гитарой, с которой я никогда не расставалась, и был таков.

Я создала над головой защитный купол от дождя и растерянно огляделась в надежде кого-нибудь увидеть и спросить, где здесь можно оставить багаж и как пройти в деканат.

Ё-ё пыхтел у меня на руках, от волнения у него даже иголки стали еще синее — не привык он к путешествиям.

— Адептка, что вы тут забыли? — внезапно раздался голос из-за спины. Я вздрогнула и обернулась. — С какого вы факультета? Что-то я вас не припомню.

У двери стоял высокий широкоплечий мужчина и взирал на меня с неудовольствием и подозрением. Внезапно я почувствовала себя маленькой и беззащитной, как бабочка перед энтомологом с сачком. Мне это ощущение не понравилось. Я встряхнулась и гордо вздернула подбородок. Хотя, чтобы смотреть мужчине в глаза, и так пришлось ее задрать. Ё-ё, наоборот, скрутился в шар и угрожающе выставил в сторону незнакомца иголки.

— Меня зовут Эйлин эль Бланк, я магистр прикладной магии. Я получила назначение в это учебное заведение.

Бровь брюнета выгнулась, и он осмотрел меня с ног до головы, не забыв задержать взгляд на моем еже.

Ничего, пусть смотрит. Хотя я и немного устала с дороги, но выглядела как полагается преподавателю: темно-синяя юбка в пол, бежевая блуза с кружевами под горло, строгая прическа с пучком на макушке и круглые очки, которые добавляли мне возраста. Так мне дядя говорил. А домашних животных преподавателям держать можно — я узнавала.

— Вы — магистр? — наконец недоверчиво спросил мужчина.

— Я — магистр. Могу еще несколько раз это повторить, — закипала я. Неужели так сложно в это поверить?! — А вот вы до сих пор так и не представились.

Я поправила очки. Уж очень неуютно, когда тебя так пристально рассматривают.

— Простите, — не посчитал нужным даже изобразить на лице раскаяние он. — Преподаватель боевого факультета академии магистр Даниэль эль Мейр.

Даниэль, надо же. Такое красивое мягкое имя и такой колючий мужчина. Смотрит так, будто хочет удостовериться, что я тут и в самом деле стою, а не привиделась ему. А я, может, и сама готова отсюда бежать, сверкая туфельками, только куда?! Отработка обязательна, да и некуда мне теперь бежать. А потому прочь робость и неуверенность:

— Я только приехала и не знаю, куда идти.

— Пойдемте, отведу вас в ректорат, — подумав, ответил он. — А то еще на самом деле потеряетесь по дороге.

Мне хотелось возмутиться тем, что он практически приписал мне топографический кретинизм, но других провожатых я здесь не видела и не была уверена, что найду. А потому кивнула:

— Спасибо.

И перевела взгляд на свой багаж, не зная, что с ним делать дальше.

— Я возьму, — вздохнул эль Мейр и наклонился за моими чемоданами. — Кстати, если вы магистр, почему до сих пор не исправили зрение? — внезапно бестактно поинтересовался он.

Я вспыхнула. Я не обязана оправдываться! И вообще, кто о таком спрашивает у незнакомой девушки?!

— Значит, на то были причины, — припечатала я и, снова вздернув подбородок, направилась к двери.

— Ну-ну, пигалица, — тихо хмыкнули у меня за спиной.

И благородный порыв придержать этому нахалу дверь испарился.

Идти пришлось не очень далеко — всего на второй этаж. Он весь был отведен под кафедры, а в конце коридора располагался вход в башню, в которой находилась приемная ректора. На верхних этажах башни, судя по всему, были личные апартаменты главы академии.

В приемной нас встретила крайне примечательная эра. У меня почему-то возникло подозрение, что она является постоянной клиенткой салонов магической красоты. Уж больно выдающимся было у нее… все. Большие надутые губы, широко раскрытые глаза, брови вразлет, завитые большими локонами белокурые волосы и просто нереального размера грудь.

Я невольно посмотрела на свою скромного второго размера, подняла глаза и встретилась со смеющимся взглядом магистра. Покраснела и, чтобы этот мужлан перестал на меня пялиться, шагнула к столу секретарши и представилась:

— Добрый день. Меня зовут Эйлин эль Бланк, я прибыла по направлению из министерства образования. Вот, — и протянула документ. Не хватало еще, чтобы и она начала задавать мне глупые вопросы. — Надеюсь, эр ректор сможет меня сейчас принять?

Блондинка хлопнула глазами с нереально пышными ресницами и взяла направление.

— Добрый день. Присядьте. Я доложу о вас эру ректору, — грудным контральто сказала она и посмотрела на эль Мейра. — Даниэль, а ты что тут забыл?

Эта фамильярность показалась мне излишней, но что я знаю об их отношениях? Может, у них любовь? Я посмотрела на секретаршу, на магистра и не смогла представить их вместе. Ё-ё, вторя моим мыслям, забавно фыркнул, чем привлек внимание блондинки.

— Питомец? У нас не принято держать питомцев.

— Но преподавателям это не запрещено. Я изучала устав академии.

Секретарша удивленно выгнула бровь, недовольно поджала губы, отчего они еще больше вывернулись и, ничего больше не сказав, посмотрела на эль Мейра:

— Так что ты здесь делаешь?

— Пью кофе, — невозмутимо ответил он.

Блондинка закатила глаза:

— Шутник. Ты же ее вещи принес.

— Ты, как всегда, невероятно наблюдательна, — все с таким же невозмутимым выражением парировал эль Мейр, и я заподозрила, что здесь кто-то над кем-то издевается.

Секретарша важно кивнула и нажала на кнопку магселектора:

— Эр эль Граскейн, к вам новая преподавательница.

— Неужели министерство наконец нам кого-то прислало? — донеслось из аппарата приглушенно. — Зови!

— Эр ректор вас ждет.

И я пошла, надеясь, что смогу произвести на него хорошее впечатление. Все-таки мне в этой академии два года работать.

Когда вошла в кабинет, увидела за большим дубовым столом невысокого полноватого мужчину. Он улыбался, но почему-то все время пытался заглянуть мне за спину. Я даже обернулась, чтобы удостовериться, что зашла одна.

— А где уважаемая преподавательница? — наконец спросил ректор, и я потеряла дар речи.

— Это и есть преподавательница, — хмыкнули у меня за спиной.

Я снова обернулась. Все-таки эль Мейр тоже вошел.

— Да, я магистр прикладной магии, — отмерла я, не желая слушать очередные ремарки боевика. — И получила назначение в министерстве образования. Вот. — Шагнула к столу и протянула ректору документы.

— Занятно. — Он скептически поджал губы. — Опыта преподавания у вас, конечно, нет.

— Нет.

— А где вы обучались, простите? Что-то вот так сразу не вижу сведений об этом в ваших документах.

— На дому.

— На дому, значит… — протянул он и почесал бровь. — А сколько вам лет?

— Двадцать один, — неохотно ответила я и покосилась на эль Мейра, который красноречиво закатил к потолку глаза.

— Понятно… — И внезапно вспылил: — Да ничего не понятно! Там, в министерстве, что, с ума посходили — детей преподавать присылать?!

— Я — не ребенок, — процедила. — Я как минимум уже совершеннолетняя девушка!

Ё-ё, вспугнутый экспрессией ректора, снова скрутился в шар и выставил иголки.

— Ну да, ну да, — тяжело вздохнул эль Граскейн. Посмотрел на ежа и пробормотал: — Забавный зверек. — Снова на меня посмотрел и с укором спросил: — Как же вы вообще звание магистра умудрились получить?

— Предоставила комиссии свою магистерскую работу и защитила ее, — сухо ответила я.

— В двадцать один год?

— Да, в двадцать один год.

Не стала говорить, что тогда мне было еще двадцать, а день рождения у меня прошел всего неделю назад.

— Тогда вы — гений! — всплеснул он пухлыми руками.

— Мне так и сказали, — буркнула я.

— И что же гений будет делать в нашей академии? Вам же прямая дорога во дворец, — не то ерничал, не то и в самом деле был удивлен ректор.

— Была — во дворец… — Я опустила глаза и совсем тихо продолжила: — Стала — к вам в академию.

— Даниэль, нет, ну ты видишь?! Эта птичка уже умудрилась оттоптать кому-то в министерстве мозоль! — продолжал возмущаться ректор.

А я… А у меня…

У меня ком встал в горле. Ну сколько можно?! Что я им всем сделала?! Можно подумать, я сама себя сюда назначила?!

— Так, может, птичка и приживется у нас? — совершенно неожиданно поддержал меня эль Мейр

Я подняла на него удивленный взгляд.

— Думаешь? — Бровь ректора скептически выгнулась. — Ну ладно. В любом случае другого преподавателя прикладной магии для старших курсов у нас нет. А там посмотрим: или они ее, — неопределенно махнул рукой, явно имея в виду что-то вроде «доведут» или «изведут», — или она их. — В последнем ректор явно очень сильно сомневался.

Добейте меня кто-нибудь. Мне хотят дать старшие курсы?!

— А может, не надо? — с сомнением посмотрел на меня эль Мейр. И в другом случае я бы на него точно обиделась, но сейчас посмотрела с благодарностью. — Ее же там заклюют. Может, младшие курсы дать?

Я сглотнула и кивнула, истово поддерживая Даниэля. Все-таки не такой уж он и мужлан.

— Профессор эль Лур отказывается у них вести занятия под угрозой увольнения. Предлагаешь мне потерять квалифицированного преподавателя? — не повелся на уговоры ректор.

А у меня сердце опустилось в пятки. То есть целый профессор не хочет вести занятия у старших групп, а ректор отправляет к ним на съедение меня?!

Богатое воображение тут же нарисовало клетку с тиграми. Как я стою в ней вся такая маленькая и в очках, а напротив они: облизываются и примеряются, откуда лучше откусить первый кусок.

— Я н-не вкусная, — вырвалось у меня неожиданно.

— Что? — Брови ректора сошлись на переносице.

Я покосилась на эль Мейра и увидела насмешливый блеск в его глазах. Ну уж нет! Я не сдамся! Не возвращаться же к заместителю начальника департамента образования, чтобы принять его непристойное предложение! Уж лучше к тиграм в пасть! То есть к адептам в аудиторию.

— Говорю, что справлюсь, — прочистила я горло и снова расправила плечи. — Я постараюсь.

Из кабинета ректора я выходила с широко открытыми глазами, кипой бумаг с планами занятий и звоном в голове. Что теперь будет?..

— Не пугайтесь так. Не такие адепты и страшные. Сотня отжиманий — и все они становятся шелковыми.

Я же представила, как командую какому-нибудь обалдую: «Упал — отжался!» А он мне: «Тебе надо — ты и падай».

— Угу…

Наши шаги гулко отдавались эхом, но я почти не обращала внимания, куда ведет меня магистр. Мысли были заняты совершенно другим. Я искала выход из положения, в котором оказалась. А потому жалобно спросила:

— А применять к адептам магию совсем-совсем нельзя?

— Совсем-совсем. Только на полигоне или в качестве обучающего аспекта.

— Какое хорошее словосочетание: обучающий аспект… — задумчиво протянула я.

Эль Мейр хмыкнул:

— Вряд ли это вам так уж поможет. Только наживете врагов.

— Посмотрим. — Я вскинулась, не желая показывать, как меня придавило.

— Конечно. — Он остановился у одной из дверей в начале коридора и громко в нее постучал, а когда она открылась, произнес: — Господин завхоз, в преподавательском крыле новая постоялица. Ректор приказал выделить ей апартаменты и все необходимое, — и указал на меня.

— Ой, какая молоденькая! — всплеснул руками невысокий худой мужчина с выдающимся носом. — Или это ее служанка?

— Я — магистр прикладной магии! — отчеканила я, уже зверея, и, гордо вздернув подбородок, направилась вдоль по коридору.

— Какая милая птичка, — услышала я растерянное за спиной и уже громче: — Эра преподавательница, ваши апартаменты в другой стороне. Подождите меня немного, я возьму все необходимое и покажу вам их.

Я резко остановилась, выдохнула, развернулась на каблуках и зашагала обратно. Что за жизнь пошла? И почему все кому не лень называют меня птичкой?!

Глава 3. О подготовке к… ко всему

Весь следующий день я безвылазно просидела в своих комнатах. Только утром сходила в библиотеку и взяла учебники для старших курсов. Мне выделили покои со спальней и гостиной, окна которых выходили на сад. Как я и опасалась, для расселения преподавателей не было никаких флигелей, все жили в замке на все том же втором этаже, но в другой части крыла. К слову, гораздо более запутанной и извилистой. Сами комнаты оказались до невозможности безликими и казенными. Но разве можно было рассчитывать на что-то другое? Ничего, вот обживусь здесь немного и прикуплю разных мелочей для уюта…

Я даже слегка воспряла духом — всегда любила покупать интересные вещи в дом. Дядя говорил, что я делала дом по-настоящему живым и милым. Только кто теперь живет в том доме?.. Да и выживу ли я здесь, в академии, после встречи со старшекурсниками?

Перед глазами снова возникла картинка с тиграми и клеткой.

Я мотнула головой. Прочь упаднические мысли! Я — магистр прикладной магии! И плевать, что старшекурсники будут старше! У меня вон очки есть! Они делают меня взрослее. Наверное…

Кстати, эти очки и были моей магистерской работой. Вернее, не эти, а с противоположными свойствами. Я выдвинула и доказала теорию интерференции магических потоков при взаимодействии с линзами и отражающими покрытиями, реагирующими на потоки. Это может показаться сложным, но на самом деле все просто — я изобрела очки, которые показывают магические потоки и позволяют более эффективно проводить магические манипуляции. Обычно такому магическому зрению специально долго и муторно учатся, и оно требует предельной сосредоточенности, но теперь все станет гораздо проще.

А пришла я к этому открытию, потому что… и без очков постоянно видела эти потоки и искала способ их не видеть. Нет, я вовсе не была постоянно сосредоточенна, но события, произошедшие в детстве, спровоцировали резкий скачок силы и вот такой побочный эффект. И если какой-нибудь маг мог бы подумать, что это здорово, то я бы его разочаровала — когда перед твоими глазами постоянно мельтешат потоки силы, из-за которых ты с трудом различаешь окружающий мир, это интересно и весело только первые полчаса. Потом все становится далеко не таким захватывающим. Помню, как первое время болели глаза. Я думала, что сойду с ума. Но и это прошло. Не сразу, но прошло. А мои глаза из карих стали ярко-синими.

Но самое паршивое: узнай кто-нибудь тогда, что у меня появилась такая необычная способность, меня бы вряд ли оставили в покое. Такая «зверушка» многим могла бы понадобиться, особенно когда она сама себя еще не в силах защитить и имеет и другие проблемы с магией…

Даже не представляю, как бы повернулась моя судьба после смерти родителей, если бы не дядя. Только благодаря ему я все еще жива, здорова, обладаю магией и даже стала магистром.

Дядя… Как жаль, что он ушел…

Мне стало зябко, и я передернула плечами. Отложила бумаги с планами уроков на первый семестр, облокотилась на стол и потерла переносицу под очками.

Рядом зафырчали и уперлись холодным носиком мне в руку.

— Ё-ё, скучно тебе тут. — Я улыбнулась и почесала его под подбородком. Любил он это. Ежик снова фыркнул, и его иголки слегка засветились. — Да я и сама знаю, что засиделась. Но я должна была изучить планы занятий для старших курсов. Послезавтра начало учебного года, а домашнее обучение очень сильно отличается от академического. И знаешь что? Учебники у них тут устарели. Не понимаю, неужели министерство образования не следит за этим? Хотя что я знаю об академическом образовании?

Ё-ё зафырчал, демонстративно спрыгнул на пол и просеменил к двери. Его интересовали гораздо более прозаичные вещи, чем уровень образования адептов.

— Думаешь, стоит сходить на ужин? — Носик ежика забавно зашевелился, словно он пытался уловить вкусные ароматы. — Согласна, пирожки, купленные вчера в городе, у нас уже закончились, как и яблоки. Но как же не хочется никуда идти…

Я с тоской посмотрела в окно. Там в саду уже прохаживались адепты, возвращавшиеся с летних каникул, и их вид не внушал мне оптимизма. Широкоплечие высокие парни, бойкие веселые девушки… Все это хорошо, если не считать, что скоро я стану их преподавателем.

И я ведь совсем не трушу! Вот совсем-совсем!

Но все-таки немножечко боюсь.

Из комнаты я выходила как гвардеец на поле брани: собранная и готовая к любым неожиданностям. Только вместо фуражки на мне были очки, а вместо палаша — Ё-ё.

Резко распахнув дверь, я решительно шагнула за порог. И чуть не сползла вниз от облегчения, когда коридор оказался пуст. Ё-ё фыркнул и с удивлением на меня покосился. Пошевелил своим длинным носиком и бесцеремонно уколол меня в сгиб локтя, на котором я его держала.

— Ай! Ты чего? — возмутилась я, чуть не сбросив его от неожиданности на пол. Еж снова фыркнул и быстро, как умеет только он, взобрался по руке на плечо и уставился мне в глаза. И было в них что-то такое… воинственно-предупреждающее, что ли. — Мне уже нужно тебя бояться? — удивилась я. Ё-ё возмущенно запыхтел и выставил свои иголки по направлению нашего движения. — Это им нужно бояться? — предположила я. Ежик топнул передней лапой и с возмущением на меня уставился. — Мне НЕ нужно бояться? — Кивок. — Ты меня защитишь? — И важное покачивание головой. — Ты же мой хороший. — Я чуть не прослезилась.

Хоть кто-то в этом негостеприимном замке меня поддерживал. Хотя что значит кто-то? У меня есть настоящий друг и помощник! И с чего вдруг я так распереживалась? Подумаешь, тигры и мантикоры, то есть адепты и магистры. А я, может, и птичка, но точно не воробышек, а как минимум грифон! Вот!

Ага… с ежом наперевес.

И пока мой воинственный запал не пропал, я пошла в преподавательскую столовую. Она располагалась в правом крыле на первом этаже здания, судя по плану академии, который мне вместе со всеми бумагами вручил ректор. Рядом с ней находилась и столовая для адептов, но радовало уже то, что они раздельные.

На первом этаже оказалось очень людно. В фойе замка кучковались и уверенные веселые ребята со старших курсов, и робкие первокурсники, у которых сегодня закончились вступительные экзамены. Уж не знаю, что они все тут делали, вместо того чтобы ужинать и отправляться готовиться к первому учебному дню, но количество народа меня впечатлило.

Останавливаться я здесь не собиралась и уверенно свернула в правый коридор.

— Эй, смотри, какой у нее прикольный еж! — раздалось у меня за спиной.

— А разве в академии разрешают держать домашних животных? — послышался капризный женский голос.

— Ты ее раньше видел? Первокурсница?

Эх, Ё-ё, я не учла любознательность адептов и забыла о некоторых нюансах обучения в академии.

— Эй, постой! — Путь мне преградил высокий светловолосый парень с забавными ямочками на щеках. — Меня зовут Кайл, а тебя?

— Отойди, дылда, я первый подошел, — шутливо толкнул его в бок другой парень. Не такой высокий и мощный, но тоже очень симпатичный. — Ты поступила на первый курс? А мы с четвертого. Хочешь, все тебе тут покажем? Меня Леон зовут.

Я смотрела на парней и не знала, что им ответить. Такая фамильярная манера общения выбила меня из колеи. Неужели в академии все так общаются? Хотя судя по тому, как обращаются друг к другу преподаватели, неудивительно, что адепты не лучше.

— Да ладно тебе! Не тушуйся! — подбодрил меня Кайл. — Здесь не двор с его официозом. В академии принято общаться по-простому.

— Сразу видно, что последние два года ты не проходила подготовку в приакадемической школе, — поддержал его Леон и чуть сместился в сторону, потому что я начала потихоньку двигаться в столовую.

— Приакадемической школе? — удивилась я — никогда о такой не слышала.

— Да, в эту академию берут всех, у кого есть достаточный магический потенциал и начальные знания. И совсем не важно, простолюдин ты или высокородный эр. Все-таки Анар — это Приграничье, а тут постоянно что-то случается. Но, сама понимаешь, простолюдину подготовиться к академии гораздо сложнее, чем эру, — ответил Кайл, приноравливаясь к моему шагу. — Да и не всякий эр сможет хорошо подготовить своего отпрыска к академии, хотя тут и не сильно высокие требования. Приграничье… — пожал он плечами, будто это все объясняло.

— А ты, значит, не из наших мест, раз даже о таких школах не слышала? — задал очередной вопрос Леон.

— Не из ваших, — выдавила я бледную улыбку.

— А откуда? — тут же спросил он.

— Нет, ну какой прикольный у тебя еж! — одновременно с ним сказал Кайл.

— Его зовут Ё-ё. — Я почесала воинственно топорщившего иголки питомца под подбородком.

— А тебя как зовут? Ты так и не сказала, — напомнил Леон, когда мы подошли к столовой. — И на какой факультет поступила?

Я вздохнула:

— Я магистр Эйлин эль Бланк. Прошу прощения, но мне туда. — Я показала на соседнюю дверь. — Думаю, мы с вами скоро встретимся. — И зашагала в преподавательскую столовую.

— Не понял… — раздалось у меня за спиной.

— Это шутка такая?..

Ага, шутка! Вот такая я шутница! Ха-ха-ха… Только мне самой совсем не весело.

Я вошла в преподавательскую столовую и остановилась, осматриваясь: небольшое помещение, десяток столов, накрытых белыми скатертями, за которыми сидели и общались преподаватели. Дверь за мой спиной приоткрылась, и рядом оказалась невысокая седая старушка.

— Милочка, вы ошиблись столовой? — подслеповато посмотрела она на меня. — Адепты обедают в соседней. Ну, чего стоите? Идите-идите, нечего тут глазеть. — И начала подталкивать меня к выходу.

Нет, ну это уже ни в какие теоремы не укладывается!

— Я не адептка! — попыталась я возразить, но старушка не хотела меня даже слушать.

К счастью, наши препирательства привлекли всеобщее внимание, и в столовой оказались те, кто меня уже знал.

— Эра эль Валей, оставьте нашего молодого и многообещающего преподавателя в покое, — встал из-за стола ректор. — Эйлин, добрый вечер, проходите. Я вас представлю присутствующим.

— Да? — удивилась старушка и пристально осмотрела меня с ног до головы. — А почему же вы, милочка, с утра не пришли на планерку?

Я растерянно хлопнула глазами. Планерку? Какую планерку? О чем она?

— Я… не знала, что она была, — выдавила я наконец.

— Ох уж эта молодежь… — фыркнула старушка и прошла к одному из столиков, за которым сидел такой же древний, как и она сама, старичок. — А как же без планерки в день экзаменов? Как же без знакомства с педагогическим коллективом? — брюзжала она.

Ректор перевел взгляд на невозмутимо жевавшую губастую секретаршу, которая сидела за его столом. Та под его взглядом закатила глаза:

— Да, я не предупредила магистра. Но профессор эль Валей правильно сказала: это же очевидно!

— Ну да, ну да, — с неудовольствием поджал мужчина губы. — Только наша новая преподавательница еще совсем не ориентируется в жизни академии. И то, что для всех очевидно, для нее — нет. Запомните это, пожалуйста, милая Марлена, — мягко пожурил он.

Секретарша изобразила на лице улыбку:

— Конечно, эр ректор. Но вы же знаете, сколько у меня сейчас дел.

— Ну да, ну да, немудрено забыть, — нахмурился он. — И все же выдайте нашей птич… э-э-э… нашему молодому магистру информацию о работе деканата и ее кафедры. Завтра уже занятия начнутся, а она наверняка еще не проставила свои уроки в сетке…

И тут я поняла, что попала. Интересно, какое время осталось в той самой сетке занятий? Похоже, я скоро на собственном опыте узнаю, какое в академии самое неудачное и неудобное для всех время.

— Что же вы, Эйлин, так и стоите у входа? — снова обратился ко мне ректор. — Проходите. Коллеги, представляю вам нашего нового преподавателя прикладной магии магистра Эйлин эль Бланк.

За одним из столиков закашлялись, и я увидела молодого рыжего мужчину с торчащими круглыми ушами, которые не скрывали даже распущенные волосы до плеч.

— Профессор эль Лур, с вами все в порядке? — поинтересовался у него ректор и показал мне на него рукой: — Эйлин, знакомьтесь, это ваш коллега по кафедре прикладной магии.

Я вспомнила, что как раз этот профессор отказался вести занятия у старшекурсников и это по его милости общаться с этой занимательной компанией придется мне. Прищурилась.

— Думаю, вам стоит пообщаться. Перенять, так сказать, опыт.

Да уж, чувствую, он меня многому научит… Хотя, может, я к нему несправедлива?

Ректор по очереди представил мне присутствующих, и я искренне попыталась всех запомнить, но была уверена, что с первого раза не смогу. Вот если бы рассказали о структуре какого-нибудь заклинания — это да, запомнила бы с ходу, а имена…

— Добрый вечер! — В столовую вошел уже знакомый мне боевик, и помещение как-то сразу стало меньше. — О, Эйлин, вы здесь… Составите мне компанию? — И указал на ближайший свободный столик.

В этот момент я была ему искренне благодарна. И дальше стоять перед этими учеными мужами не хотелось. Меня представили? Представили. И ладно. А то ведь замучают сейчас вопросами!

Я вдруг поймала недобрый взгляд секретарши. Неужели она положила глаз на боевика? Он высокий, широкоплечий, пожалуй, весьма симпатичный. Не идеальный красавчик, но, как выразилась бы нянюшка, харизматичный и интересный.

— Нравлюсь? — сел он напротив меня и шутливо себя оглядел.

На моих щеках невольно заиграл румянец. Видимо, я слишком пристально на него смотрела, вот он и решил, что я с ним заигрываю.

— Не думала об этом, — ответила честно.

Дядя говорил, что правда — самое лучшее оружие.

Мужчины для отношений мне пока и в самом деле были не интересны. У сильных магов влечение к противоположному полу просыпается позже, чем у других людей. Дядя сетовал, что у меня даже для магов все как-то запаздывает, и предупреждал, что, когда это влечение проснется, нужно быть очень осторожной: то, что долго подавлялось, может стать гораздо сильнее. Правда, никогда не уточнял, в чем именно мне нужно быть осторожной.

Зато у меня была нянюшка, которая не забывала просвещать меня о последствиях такого влечения. Наверное, другим благородным эрам такое не рассказывали, но нянюшка была уверена, что благородные эры — такие же люди, как и все. А проблемы у них возникают от незнания очевидных вещей. Но я по поводу всего этого не переживала и слушала вполуха. Как-то не до того было.

— Кхм, — как-то смущенно кашлянул эль Мейр и взял в руки один из листков, лежавших на столе.

Я тоже взяла листок и увидела список блюд на завтрак, обед, ужин и даже полдник.

— Что это? Меню?

Сомневалась я не зря, потому что сверху на листке было написано завтрашнее число.

— Почти. Здесь нужно написать ваше имя и поставить галочки напротив тех блюд, которые вы захотите съесть завтра. Обычно такие листки заполняются на неделю вперед, чтобы повар сумел рассчитать количество необходимых продуктов и сделать закупки. Но первые несколько дней начала учебного года всегда сумбурные. Так что сегодня только один лист.

— А как же сегодняшний день? — всполошилась я.

Есть хотелось сильно. Да и Ё-ё проголодался. Я рассчитывала, что нас начнут кормить с первого дня.

— Сегодня всех кормят одинаково — дежурным блюдом. Не бойтесь, голодной не останетесь, — улыбнулся понявший мою озабоченность эль Мейр. — В крайнем случае можно заказать доставку еды из города, но придется ждать не менее трех часов. — Покосился на спрыгнувшего с моего плеча на стол Ё-ё. Еж начал деловито обнюхивать скатерть, подошел к облокотившемуся на стол мужчине, пристально обнюхал его и, не мигая, уставился ему в глаза. — Чего это он? — неподдельно удивился магистр.

Я фыркнула:

— Не обращайте внимания. Просто он не любит мужчин в моем окружении.

— Почему?

В этот момент официант поставил перед каждым из нас мясо с тушеными овощами, салат, хлеб, компот и даже яблоки. Их можно будет взять с собой и съесть позже. Неплохо.

— Приятного аппетита, — пожелал мне магистр, беря в руки столовые приборы. Снова покосился на рассматривавшего его с прищуром ежа. — Так что не так с мужчинами в вашем окружении?

— Все так, — улыбнулась я. — Но, судя по поведению моего друга, он считает, что единственным мужчиной в моей жизни должен быть он. По крайней мере, на данном этапе, — добавила примирительно, увидев, как ежик возмущенно на меня обернулся.

— То есть это он меня так предупреждает? И пока достойных, по его мнению, рядом с вами нет?

Глаза эль Мейра смеялись, хотя выражение лица оставалось предельно серьезным.

— Именно. — Я наколола на вилку овощи и с удовольствием попробовала их. Вкусно. Все-таки пирожки — вещь хорошая, но нормальную еду не заменят. — Ё-ё, прекращай смущать человека и иди покушай. Тут для тебя есть хлеб, а на вечер будет яблоко.

— Какой занимательный у вас друг, эра, — заметил эль Мейр и усмехнулся: — Вашему избраннику придется нелегко.

Я пожала плечами и, задумавшись, вздохнула:

— Думаю, Ё-ё будет не самой главной его проблемой.

— Как самокритично вы к себе относитесь, — уже не скрывая улыбки, изучал меня эль Мейр.

— Нет, что вы. Это всего лишь рациональный подход, — ответила я.

— И чем же вы нехороши?

— А разве я сказала, что чем-то нехороша?

Я ела и думала о том, что это очень странный разговор. Как так вышло, что он свернул на мою личную жизнь?

— Но вы же сами сказали, что с вами в комплекте идут какие-то проблемы.

— И где в этой фразе слова о том, что я чем-то нехороша? — удивилась я.

Странный он. Задает совершенно нелогичные вопросы.

— Кхм, — снова кашлянул эль Мейр. — Действительно.

Тут к нашему столику подошел ушастый магистр прикладной магии и учтиво произнес:

— Эра эль Бланк, рад был с вами познакомиться.

— Взаимно, профессор эль Лур, — ответила я вежливо и отложила приборы.

— Я сейчас исполняю обязанности декана факультета прикладной магии и хотел бы обсудить с вами расписание и прочие нюансы.

— Да, конечно, это было бы замечательно. Когда мне можно подойти на кафедру?

— Завтра уже занятия, нужно торопиться. Поэтому подходите на кафедру сразу, как освободитесь. Я буду ждать вас. — И располагающе мне улыбнулся.

Может, он и в самом деле не так плох? Вон, готов пожертвовать своим личным временем ради коллеги.

— Спасибо, обязательно приду сразу после ужина.

Мужчина раскланялся с нами и ушел. А я не выдержала и спросила у эль Мейра:

— Скажите, а почему он так категорически отказался вести занятия у старших курсов?

Мужчина замялся, но ответил:

— Я не хочу повторять досужие сплетни. Скажу лишь, что одна из адепток в этом году ушла в академический отпуск. А два ее брата как раз учатся на старших курсах.

— И? — ничего не поняла я. — При чем тут академический отпуск и чьи-то братья?

Эль Мейр неопределенно повел рукой и принялся с таким аппетитом есть, что задавать другие вопросы мне показалось нетактичным. Ё-ё же забавно фыркнул, спешно дожевал кусочек хлеба и, встав передо мной на задние лапки, ткнул себя кулачком в грудь.

— Я знаю, что ты лучший, — улыбнулась я недоуменно. — С чего вдруг ты решил мне об этом напомнить?

— Похоже, это он повторяет, что достойных мужчин в академии нет, — блеснув смешинками в глазах, внезапно прокомментировал эль Мейр. — В чем-то я бы к нему прислушался.

— То есть себя вы к достойным тоже не относите? — удивилась я.

— Разве я это сказал? — почти дословно вернул мне эль Мейр мои же слова.

— И не поспоришь, — усмехнулась я. — Кстати, может, расскажете мне, какое время для занятий в академии считается самым неудобным?

Глава 4. О первом учебном дне

Приветственная речь ректора звучала жизнеутверждающе и вдохновляюще. Будь я первокурсницей, точно бы прониклась. Правда, ее эффект немного смазывала стоявшая с ним рядом до неприличия… пусть будет излишне разряженная для своей должности секретарша. Возможно, так казалось только мне.

Потом все разошлись по аудиториям, а я пошла в библиотеку. Ну а что еще делать в академии, если мои занятия стоят в расписании только после обеда?

Как оказалось, больше всего магистры не любили именно это время. Я думала, что это будут утренние часы, но эль Мейр за ужином объяснил мне это так…

— У нас в академии много преподавателей в возрасте. А они встают, как правило, очень рано. Не спится им. Поэтому они с удовольствием берут утренние часы, чтобы потом отдыхать и заниматься своими делами. Магистры боевого факультета, — он улыбнулся, явно приводя в пример себя, — предпочитают время перед обедом. На голодный желудок адепты легче переносят нагрузки и физические, и магические, а потом идут восполнять силы в столовую. Да и привести себя в порядок у них больше времени. В целом все преподаватели придерживаются таких же взглядов. Послеобеденное время, к сожалению, никто не любит. А учебный процесс построен так, что все занятия провести до обеда невозможно. — Он посмотрел на меня с сочувствием. — Простите, я не подумал, что вас стоит заранее об этом предупредить.

— А что обычно происходит на занятиях после обеда? — удивилась я.

— Ничего не происходит, — вклинилась в наш разговор секретарша, которая в этот момент проходила мимо. — Это время ничем не хуже любого другого. Все зависит только от преподавателя.

— Спасибо за разъяснения, — мило улыбнулась я.

Похоже, блондинка ожидала какой-то другой реакции. Поэтому как-то неопределенно хмыкнула и удалилась из столовой.

Все-таки прав был дядюшка: обычная вежливость подчас может выступать самым надежным щитом при общении с неприятными людьми.

— Эйлин, — неожиданно позвал меня ректор. Я остановилась, и он меня догнал. Секретарша с недовольным видом шла следом. — Вы уже составили план занятий?

— Но… это ведь вы мне его дали, — растерялась я.

— Я дал вам план занятий предыдущего преподавателя. Но профессор Сурж был уже очень стар и не любил нововведений. Возможно, вы захотите как-то разнообразить уроки и привнести в них что-то свое. Не стесняйтесь. — Ректор по-доброму мне улыбнулся. — И не забудьте зайти в приемную к… — он обернулся и, в силу небольшого роста, уткнулся взглядом прямо в щедро выставленный напоказ бюст секретарши, — кхм, к милой Марлене. — Снова повернулся ко мне. — Группы наконец распределили по кураторам, и вам нужно будет взять информацию о своей.

— Моей группе? — не поняла я.

— Именно. У нас каждый преподаватель курирует какую-то группу. А кто-то и несколько. Но, конечно, вас пока так сильно нагружать никто не будет, но одну группу все же придется взять.

— А… — Я хлопала глазами, соображая, какие «замечательные» новости внезапно на меня свалились. — Что должен делать куратор?

— Да сущую ерунду, — махнул ректор пухлой ладошкой. — Провести выбор старосты, следить за посещаемостью, проводить беседы о подобающем в стенах академии поведении, помогать, если у адептов возникнут какие-то вопросы по учебному плану, и...

— Отвечать, если адепты влезут в нехорошие ситуации, — добавила щедрую ложку «меда» ко всему вышеперечисленному блондинка.

И видимо, что-то такое отобразилось на моем лице, потому что ректор тут же воскликнул:

— Ну что же вы так пугаете нашу милую птичку?! — и с укором посмотрел на секретаршу, но его взгляд сам собой сполз на самую выдающуюся часть ее тела, и ректор снова кашлянул: — Кхм, все будет хорошо, Эйлин. Вы, главное, будьте с ними построже. — Наконец, он снова посмотрел на меня и резко куда-то заторопился.

Я же стояла посреди коридора и думала о том, что…

Да ни о чем я не думала! Мне просто хотелось бежать отсюда за горизонт, туда, где нет никаких адептов, магистров и людей вообще. Потому что я точно знала, что сегодня познакомлюсь с самой неблагополучной группой и буду обязана рассказывать им, как нужно вести себя в обществе.

Стоило представить это, и у меня вырвался нервный смешок. Проходивший мимо запоздавший адепт вздрогнул и шарахнулся от меня прочь.

А я… расправила плечи и поспешила в свою комнату. Мне срочно нужна была дружеская поддержка Ё-ё, которого я оставила там, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Ну не плакать же я туда отправилась, в самом деле! Магистры ведь не плачут!

«И почему преподаватели считают, что послеобеденное время — самое плохое? По-моему, оно замечательное! — думала я трусливо, оглядывая аудиторию. — Адептов разморило от еды, они подобрели (сужу, конечно, по себе, и мне нравится так думать), а главное… они просто не пришли на занятия».

Колокол прозвенел. А в аудитории сидело всего восемь человек. Треть группы. И все они полулежали на столах или дремали с открытыми глазами.

Я подошла к кафедре и положила на нее свои бумаги. Руки подрагивали, и я спрятала их за спину.

— Добрый день, — произнесла я как можно более весомо и поправила очки.

— О, а ты кто? Новенькая? Перевели, что ли, откуда-то? — заметили меня наконец адепты и даже взбодрились.

Первое занятие у меня было с четвертым курсом моего факультета прикладной магии. В основном на этот факультет любили поступать девушки, так как именно прикладная магия могла больше всего понадобиться им в будущем. К тому же это направление было более универсальным, и на нем могли учиться адепты с любым даром, даже некроманты. Но они редко выбирали этот факультет.

Тем временем на меня уже все смотрели, и нужно было начинать занятие.

— Я ваш новый преподаватель прикладной магии магистр Эйлин эль Бланк.

— Магистр? — Одна из девушек удивленно выгнула бровь и окинула меня оценивающим взглядом.

— Именно. Я могу узнать, почему вас сегодня так мало?

— Так начало учебного года, — пожала плечами дородная сбитая блондинка, сидевшая в середине аудитории. Она подпирала рукой щеку и смотрела на меня, не скрывая скепсиса. — Отмечают уже, небось.

— А как же занятия? Без посещаемости не будет и хороших оценок, — отметила я, надеясь, что они передадут это одногруппникам.

Такая посещаемость хоть сегодня и была мне на руку, но ни к чему хорошему не приведет ни меня, ни адептов.

— И что? — зевнула она, даже не прикрыв рот рукой. — Там уже у всех женихи на мази или родители подсуетятся и все равно куда-нибудь их работать устроят.

— А те, кто все-таки пришел на занятия?.. — Я оглядела аудиторию с немногочисленными адептами.

— А у нас никто нигде не подсуетится, потому нам нужны хорошие оценки. Профессор Сурж всегда ставил их за посещение, — ответила мне соседка блондинки.

— А как же знания? — растерялась я.

Блондинка хохотнула:

— Да зачем они нам? Все равно придем на работу, и там нас научат паре-тройке заклинаний, которые нужны именно на том месте. У нас в Приграничье все по-простому. У вас что, не так?

— Но… Неужели вам самим не интересно узнать что-то новое?! — недоумевала я.

Мне было непонятно, как можно ходить на занятия и так откровенно халтурить? Во-первых, ради чего тратить столько личного времени? Во-вторых, куда смотрит комиссия по образованию? А в-третьих, прикладная магия ведь и в самом деле интересная! В ней столько всего, что я на месте ректора выделила бы несколько направлений!

— А что в прикладной магии интересного-то? — как-то по-простонародному спросила блондинка и основательнее оперлась щекой на ладонь. — Скука одна.

— Ага, — поддержала ее соседка. — Как концы ткани без шва соединить или пироги испечь, чтобы слюнки текли, мы еще на первом курсе узнали. А… — Она откинула обложку с учебника и зачитала несколько первых строк оглавления: — «Виды иллюзий и их магореализация, преломление магических потоков относительно разных поверхностей…» Пф, да кому это надо? Мы в фокусники и подмастерья артефакторов наниматься не собираемся.

— Но постойте… А как же… — вконец растерялась я.

— Да ладно тебе! Ты что, сама адепткой не была? — Блондинка махнула мне рукой. — Видно же, что только-только окончила академию. Ты лучше скажи, за посещаемость оценки ставить будешь? Или и нам к тебе на занятия приходить не стоит, магистр?

«Магистр» было произнесено с немалой долей иронии.

После этого вопроса все остальные отвлеклись от своих мелких дел и с интересом уставились на меня.

— Но… как вы собираетесь сдавать экзамены, если не будете ходить на занятия? — Я не могла принять такого отношения к предмету и терялась под насмешливыми взглядами все больше. — Дальше ведь будут еще и практические занятия.

— Там видно будет, — беззаботно ответила одна из адепток.

— Всех все равно не отчислят, а на троечку мы что-нибудь наболтаем и сделаем, — произнесла другая.

— И ректор смотрит на это сквозь пальцы? — намекнула я, что вообще-то и пожаловаться могу.

И не потому, что я злостная жалобщица, а просто так быть не должно! К тому же от растерянности я ничего более весомого придумать не смогла.

Адептки переглянулись.

— Жаловаться не советуем — тебе же хуже будет, можешь не сомневаться, — заявила мне подруга пышечки и тут же завела с ней тихую беседу.

Все остальные последовали их примеру, а я стояла и никак не могла понять, как это: просто ходить и сидеть на профильных занятиях?! Как это «на троечку»? Что значит «тебе же хуже будет»?!

— И все же сегодня я прочитаю вам первую лекцию, — неуверенно начала я занятие. — Давайте рассмотрим, что такое иллюзия…

Буквально через пару минут поняла, что никто меня не слушает и слушать не собирается. Я говорила все тише, голос срывался, а насмешливые косые взгляды адепток добивали мою самооценку.

Я замолчала на полуслове и сглотнула появившийся в горле ком. Такого пренебрежения я не ожидала. Мне… нужно поговорить с ректором. Да, он должен помочь. Не может быть, чтобы не помог. Пусть он хоть с ними поговорит и вразумит своим авторитетом, если я не могу!

Эта мысль придала мне сил, и я, вздернув подбородок, решительно вышла из аудитории и направилась в приемную ректора. Но даже не дошла до главного холла, как встретила ректора с секретаршей, которые куда-то шли.

— Эйлин, — нахмурился ректор, — вы почему не на занятиях? Насколько я знаю, после обеда у вас каждый день по две пары. И с утра тоже имеются.

— Эр ректор, адепты не хотят учиться! Представляете, они мне угрожают, что не будут ходить на занятия, если я не буду ставить им хорошие оценки за посещаемость. Понимаете, не за знания, а за посещаемость!

Я выпаливала слова, пытаясь донести до него глубину своего возмущения. Но никак не ожидала, что мне ответит секретарша, а главное — как!

— Милочка, а кто сказал, что будет легко?

Я хлопнула глазами оттого, что мне на голову будто вылили ведро ледяной воды.

— Марлена, — посмотрел на нее с укором ректор.

Но она не обратила на это никакого внимания:

— Вы магистр магии. Вы пришли преподавать? Так преподавайте. Если знания адептов по окончании семестра не будут соответствовать необходимому уровню, в этом будете виноваты вы, а не они. Вытирать вам слезы и выстраивать для вас отношения с адептами никто не нанимался.

В коридоре повисла звенящая тишина. Я просто не знала, как реагировать на подобную отповедь.

— Эйлин, Марлена, конечно, высказалась очень резко, но в общем и целом она права, — немного смущаясь, мягко сказал ректор. — Я не смогу присутствовать на всех ваших занятиях, чтобы служить пугалом для адептов. Вы преподаватель. Так сделайте так, чтобы им было интересно.

Я смотрела на этого немолодого полного мужчину с доброй всепонимающей улыбкой и с ужасом осознавала, что помощи ждать неоткуда.

— Интересно? — повторила по инерции, и у меня вырвалось: — Так, может, мне для адептов нужно сплясать?

Это я точно от нервов ляпнула, не иначе.

— Ну что вы, я не это имел в виду, — по-отечески потрепал меня по руке ректор. — И не расстраивайтесь так. Это всего лишь первый день. Адепты еще не отошли от каникул, скоро все обязательно наладится. Идите на занятия, Эйлин, идите. Не нужно оставлять адептов одних. Мало ли что может прийти им в голову в отсутствие преподавателя.

— А отвечать вам, — напутствовала меня Марлена.

И эти двое торопливо пошли дальше.

Я же застыла на месте, не в силах сделать и шага. Может, все-таки стоит вернуться в столицу, пойти к заму министра образования и ответить на его неприличное предложение? Тогда все станет просто и легко. Я отправлюсь во дворец к профессору эль Гернору и… перестану себя уважать.

— Эйлин? — внезапно раздалось совсем рядом, и мне в глаза с беспокойством заглянула та самая старушка-профессор, которая вчера хотела вытолкать меня из столовой. — Все так плохо? — спросила она, взяла меня под руку и отвела к окну. — Знаете, когда я начинала преподавать, это был сущий кошмар! — Она почему-то тепло заулыбалась, явно уйдя в далекие воспоминания. — Но все проходит. Вы обязательно наберетесь опыта и сладите с этими исчадиями Пустоши. Главное, не робейте и не показывайте, что вы их боитесь.

— Так обычно входят в клетку к тиграм. — Отчего-то простое человеческое участие этой старушки разжало тугой ком у меня в груди, который мешал дышать.

— Хорошо сказано! — усмехнулась она. — Помните: безвыходных ситуаций не бывает. А иногда, чтобы изменить ситуацию, нужно всего лишь изменить отношение к ней.

— Хорошо сказано, — грустно улыбнулась я, вторя ей. — Только я не могу представить, как к моей ситуации можно относиться иначе.

— О, тут много вариантов! — всплеснула руками старушка, и завитые седые локоны вокруг ее лица забавно качнулись. — Можно воспринимать ваше назначение как новую ступень для развития личности, можно представить, что вы самая настоящая укротительница, и научиться ловко пользоваться кнутом и угощением, а можно представить, что все это игра и только от нас зависит, насколько она будет увлекательной!..

Не заразиться ее оптимизмом и не улыбнуться в ответ было невозможно.

— Вот! Совсем другое дело, птичка моя. — И на этот раз «птичка» совсем не вызвало раздражения. — Теперь мне нравится ваш настрой.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарила я профессора, сморгнула, чтобы избавиться от непонятно откуда взявшейся на глазах пелены, и… пошла обратно.

Зашла в аудиторию, не потревожив беседовавших и занимавшихся своими делами адепток, тихонько села за одну из парт и глубоко задумалась.

Что-то однозначно нужно менять. Конечно, еще пару дней назад я вообще не собиралась ехать в академию, чтобы кого-то чему-то там учить. Более того, буду честна хотя бы с собой, я боялась этого. Да и сейчас не особенно что-то изменилось. Ну не было у меня опыта выступлений перед большой аудиторией, а тем более работы с адептами. Я вообще обучалась дома один на один с профессорами. Но все же попробовать взглянуть на все иначе, как советовала профессор эль Валей, точно стоило. И не потому, что я не хотела возвращаться в департамент образования к эль Лавалье, хотя и поэтому тоже. Но главным образом потому, что меня до глубины души возмутило такое отношение к магии! Я не понимала ректора, который смотрел на это сквозь потоки, не понимала адептов, которые откровенно филонили, и не желала становиться для них чем-то, что легко можно подвинуть и забыть.

В чем-то Марлена права. Я магистр магии и преподаватель. А значит, должна сделать так, чтобы мой предмет учили и уважали. И кое-какие мысли у меня в голове уже начали появляться. Не знаю, насколько правильные и удачные, но… поиграем!

Я посмотрела на хихикавших и занимавшихся своими делами адепток и твердо решила: следующую пару я так бездарно не провалю.

Глава 5. О том, что магия в руках магистра — это МАГИЯ!

Следующая пара у меня ожидалась у адептов четвертого курса боевого факультета — той самой группы, которую я теперь курирую.

После предыдущей пары я была уверена, что на последнюю сегодня, практически вечернюю, в первый учебный день никто не придет. И все же была настроена провести занятие, даже если явится хоть один человек. И провести так, чтобы он проникся и другим передал, что прикладная магия в руках магистра — это МАГИЯ!

Каково же было мое удивление, когда я увидела, что ошиблась. Адепты не наплевали на занятие! Аудитория медленно, но верно заполнялась. Кто-то перешучивался, кто-то был хмур, кто-то откровенно негодовал, но почти вся группа была в сборе. С ударом колокола, возвещавшим начало урока, в лекционный амфитеатр ввалился какой-то парень и, зыркнув на кафедру, где я сидела за непрозрачным щитом, неохотно начал подниматься на последний ряд.

Однако оказалось, что он ввалился не сам — его впихнули. И я даже сразу увидела кто — мои вчерашние знакомцы Леон и Кайл, которые хотели провести для меня экскурсию по академии.

Они зашли последними, пристально осмотрели своих одногруппников, удовлетворенно друг другу кивнули и сели в центре аудитории. Неужели это им я обязана такой невероятной явкой адептов? Теперь вся группа была в сборе.

Но не время думать о посторонних вещах.

Я сняла очки, потерла переносицу и увидела совершенно иную картину реальности.

Академии магии построены на местах силы, где магические потоки особенно сильные и стабильные, поэтому я не удивилась, когда мир перед глазами заиграл яркими красками.

Каждая магия имеет свой цвет, и, переплетаясь, потоки подчас приобретают самые удивительные оттенки. Я давно уже привыкла видеть мир таким, но все равно на мгновение замерла, пораженная буйством красок.

Маги интуитивно чувствуют потоки и могут творить заклинания напрямую, используя разные потоки для разных видов заклинаний. Но это не самый простой способ. Основной — когда маг для сотворения заклинаний обращается к своему источнику. В нем магия перерабатывается из внешних потоков в тот тип, к которому предрасположен маг.

Но используется такая сила только для одного вида заклинаний, потому и важно владеть более сложными способами волшбы. К тому же резервы мага не безграничны, а в пространстве много потоков — только бери. Единственное, с внешними потоками обращаться куда как непросто, но при должном терпении и умении освоить их применение возможно. Я это умение тренировала постоянно.

Сняла щит, который накинула не из страха или неуверенности, а просто потому, что не хотела вступать в разговоры с адептами до начала урока. Это бы испортило мне эффект неожиданности. А сейчас он проявился в полную силу.

— О! А так это и есть наш новый магистр?! — воскликнул кто-то с задних рядов, и все затихли и уставились на меня.

Я оглядела их в ответ. Группа в основном состояла из парней, девушек было всего три.

— Добрый день, — как можно более уверенно произнесла я. — Меня зовут магистр Эйлин эль Бланк.

— Не, ребят, вот не зря вы меня сюда припинали, — расплылся в улыбке парень, которого впихнули в аудиторию мои знакомцы. — Чувствую, я буду на этих парах самым прилежным адептом.

— Не поверю, Рэй, пока не увижу, но направление твоих мыслей мне понятно, — ответили ему с другого конца аудитории.

— А уж я каким прилежным стану! — подхватили в другом конце. — Вот все сделаю, чтобы наш магистр хоть разочек нам улыбнулась! А то стоит вся такая строгая.

И я поняла, что упражняться в острословии эти ребята могут хоть до утра и нужно действовать.

— Вот и замечательно! — припечатала я.

Создала иллюзорную ступеньку и… поднялась на нее. Потом сделала еще одну, и еще — белую, розовую, фиолетовую, с золотистыми узорами… Адепты притихли, наблюдая за мной. Я поднималась все выше и продолжала творить иллюзии: постепенно у меня отрастали стрекозиные фейские крылья, удлинялись кончики ушей, строгая одежда сменилась на летящее шелковое платье, вокруг запорхали бабочки, а на голове сплелся венок из полевых цветов. Когда я поднялась метра на два от пола, за моей спиной в воздухе появился золотой трон, на который я величественно села.

Тишина в аудитории стояла гробовая. Но больше всего меня повеселили широко раскрытые глаза и рты адептов. Так и хотелось злобно крикнуть замогильным голосом: «Смотрите и внемлите мне, людишки! Уваха-ха!» Но я сдержалась. Самое главное было впереди.

Но лучше бы я на этом и закончила представление…

— Фея? — тихо предположил Кайл.

— Да ну на фиг, — возразил Леон. — Они же только в Пустоши встречаются. И говорят, жуть какие злобные.

— Говорят, — фыркнула я. — И как вы только бестиологию учите?

На моем лице тут же начали отрастать устрашающего вида клыки, зрачки сузились и вытянулись вертикально, а глаза увеличились и заняли пол-лица. На руках удлиннились когти, которым позавидовал бы любой монстр из Пустоши. Эти когти я со злорадной улыбочкой выставила перед собой… и внезапно прыгнула на боевиков.

Не я сама, конечно, а иллюзия, но кто же знал, что боевики окажутся такими нервными и неспособными отличить элементарную иллюзию от реальности?! И слава богам, что я догадалась на всякий случай набросить на себя не один щит, а целых три.

Почти все адепты мгновенно закрылись щитами, а в иллюзию феи от них полетели фаерболы, воздушные кулаки, водные шары и даже туча растительных шипов. О чем они только думали, запуская все это в закрытом помещении?!

Все-таки хорошо, что я магистр прикладной магии, а еще лучше, что сняла очки и смогла засечь все эти заклинания еще на стадии их формирования. Только поэтому мне удалось перехватить и нейтрализовать большинство из них сетью Валентайна, а остальные приняли на себя щиты.

Хотя нет, нейтрализовать удалось не всё — какой-то умник зачем-то кинул огненный шар не в иллюзию, а в потолок, и на нем появилась большая вмятина в ореоле копоти. Ну и как береничка на торте — «люблю» я эту ягоду до невозможности — всех, кто сидел под этим местом, засыпало кусками штукатурки и пылью.

В аудитории вновь повисла тишина. Все адепты смотрели то туда, куда прыгнула фея, то на меня, продолжавшую сидеть на троне уже в своем обычном виде, то на поврежденный потолок.

— Кхм, — прокашлялась я. Встала, развеяла трон и спустилась по ступенькам на пол. — Что ж, как минимум боевку вы знаете неплохо. В прикладной же магии — полные неучи.

— Это еще почему? — попробовал кто-то неуверенно вякнуть.

Я даже нашла этого адепта взглядом и покачала головой:

— А как назвать тех, кто не может отличить элементарную иллюзию от действительности? И ладно еще ступеньки, трон, платье… но на вас ведь летела совсем простенькая и даже полупрозрачная иллюзия! Вы такие на втором курсе должны были научиться различать! А если бы я не успела погасить ваши заклинания? Что бы сейчас было с этой аудиторией и как бы вы объясняли все преподавателям и ректору? Хочу напомнить, что за применение боевых заклинаний вне установленных для этого мест адептов могут исключить из академии!

Я покосилась на потолок и вздохнула — мне от ректора прилетит первой. Я ведь этот беспредел спровоцировала. Но кто же знал, что адепты настолько не знают предмет?! Они ведь уже на четвертом курсе!

— Так еще прибегут… — протянул Кайл, как и все, косясь на потолок. — Ректор точно засек возмущение магических потоков.

— И будем мы всей группой писать объяснительные, а потом не меньше месяца отрабатывать на подсобных работах, — согласился с ним Леон.

— Вот секретутка-то порадуется…

— И не говори, вот где злобная фея.

— Или рыбка…

— Не, рыбка даже звучит мило, а там акула.

— Крокодил…

Ах какой разброс мнений! Фея, рыбка, акула, крокодил…

— И я с вами, — вздохнула я.

— Что? — удивились адепты.

— Говорю, и я с вами писать и отрабатывать буду.

— Это почему? — удивились они.

— Так я теперь ваш куратор.

— Э-э-э… — протянул кто-то.

— Но это неважно. Главное, вы ведь и в самом деле не различили элементарную иллюзию. А любая иллюзия может скрывать нечто крайне опасное. Вы должны уметь это распознавать, смотреть вглубь. Понятно, что иллюзии высшего порядка так просто не пробить, а для вас это пока вообще невозможно, но я ведь показала только то, что вы должны были изучить еще на втором курсе!

О том, что я использовала комбинированные иллюзии, в которых ступеньки и трон укрепила сжатием воздуха, я благоразумно умолчала. Но фея-то, летевшая на них, и ее образ на мне были простыми иллюзиями!

— Так у нас был профессор Сурж, а он…

— …ставил оценки за посещаемость, — закончила я фразу за адепта. — А в Пустоши иллюзорные ловушки — не редкость. И именно к службе на ее границе вас готовят.

Моему дяде в юности пришлось там побывать, и он не раз меня наставлял, чтобы я ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не соглашалась там работать. Даже если мне предложат большие деньги и скажут, что нужно туда заглянуть всего на минутку.

— Тогда почему нам об этом не рассказывали на боевке? — спросил невероятно рыжий и конопатый адепт.

— Возможно, еще расскажут. Программа в академии составлена комплексно. На разных предметах вам дают знания так, чтобы вы их комбинировали и применяли на поле боя и в жизни. Кто же виноват, что вы не берете то, что вам дают? Насильно вам в мозг знания никто впихнуть не может.

«А потом оказывается, что у нас несопоставимо большие потери на границе», — подумала я с тревогой за этих адептов.

— Но мы думали, что уж что-что, а прикладная магия нам точно не понадобится, — растерянно призналась стройная невысокая брюнетка с короткой стрижкой и резкими чертами лицами. — Это же магия домашних клуш!

— И как? Только что вы себя кем ощутили? Сильным и готовым ко всему боевиком? — скептически выгнула я бровь.

И подумала, что не знаю, как она, а я почувствовала себя полной дурой — так подставиться в первый рабочий день! Называется, захотела впечатлить адептов. Нет, у меня это получилось, но что в итоге? Они ведь и в самом деле чуть не разнесли аудиторию и едва не прикончили меня! Хотя меня бы они даже не ранили — магистр я или нет? — но тем не менее.

В наступившей тишине мы все услышали за дверью приближавшиеся к аудитории шаги.

— Ох, что сейчас будет... — донеслось с задней парты, и тишина в аудитории стала невероятной.

Кажется, адепты, «предвкушая» момент истины, перестали даже дышать.

Н-да, кто бы мог подумать, что я когда-нибудь обрадуюсь тому, что была шкодливым ребенком? Нет, я вовсе не специально несколько раз чуть не разрушила дом дядюшки. Свою комнату я даже не вспоминаю — она была на грани полного разрушения, наверное, несколько сотен раз. И если бы я постоянно при этом попадалась, то все детство точно не вылезала бы из угла. Всегда удивлялась терпению и самоотверженности своего дядюшки. Сама бы я, наверное, побоялась селить такого ребенка, как я, в своем доме. Но еще больше я всегда поражалась его мудрости и дальновидности. Всего несколько отработок наказания в кухне и в конюшне — и я нашла и выучила сложное, но необходимое заклинание восстановления. Сначала, правда, я выучила более простые заклинания иллюзий, но они прокатили только один раз — дядя их быстро раскусывал и убирал. Да и жить в руинах — то еще удовольствие.

Тут, в аудитории, иллюзия тоже вряд ли подойдет. Если ее не видят адепты, это не значит, что не заметят преподаватели и ректор. Тем более что действительно сильную иллюзию нужно привязывать к предмету, то есть, по сути, делать артефакт, а на это времени не было совсем.

Размышлять дальше было некогда — шаги уже приблизились почти вплотную к аудитории. Я кинула заклинание на дверь, чтобы придержать визитеров, и начала сплетать магические потоки.

За ручку двери дернули.

Крупные части пробитого перекрытия начали возвращаться на свое место. Копоть с потолка черно-серой струйкой полетела в приоткрытое окно.

В дверь требовательно постучали.

Мелкие частицы потолка закружились над адептами затейливым вихрем, точно вставая на свои места.

В дверь уже забарабанили:

— Магистр эль Бланк! У вас все хорошо? Откройте!

В воздухе зависла белая пыль штукарки, которая поднималась прямо с волос адептов.

В дверь стукнули так, что я начала опасаться, что ее вынесут.

— Все хорошо! Не ломитесь, дверь открыта! — сказала я громко, сосредоточенно изучая белое пятно нового потолка. Нахмурилась, маленьким вихрем сняла слой пыли с одного из шкафов и распределила ее по потолку, ровняя цвет. — Открыто! — И сняла запирающее заклинание.

В аудиторию плечом вперед тут же ввалился магистр эль Мейр. Он явно вознамерился во что бы то ни стало выбить дверь. Только зачем плечом?

Следом за магистром вошел взволнованный ректор, за ним секретарша с ехидным выражением лица и еще несколько преподавателей.

— С вами все в порядке? — с беспокойством оглядел меня Даниэль.

Я сделала недоуменное лицо и наивно хлопнула ресницами. Мол, чего это он? Кстати, этот взгляд был у меня не раз отработан на дядюшке. Правда, он уже знал, что если я смотрю на него так, то точно где-то нашкодила, но тут-то меня еще так хорошо не знали.

Несколько мгновений преподаватели дружно смотрели на меня, потом на адептов, у которых на лицах застыло одинаково обалдевшее выражение.

— Что это с ними? — недовольно спросила секретарша.

— Так… учатся, — не сразу нашлась я с ответом.

— С таким придурковатым видом?

И тут мне стало за адептов обидно. Вид у них был ни разу не придурковатый. Удивленный и ошарашенный — да, но не придурковатый.

— Нормальный у них вид. А что бы вы сказали, если бы я продемонстрировала вам вот это? — И отрастила себе огромное иллюзорное паучье брюшко, хитиновый панцирь, лапы и даже жвалы.

Преподаватели дернулись, но быстро взяли себя в руки. Все-таки для них такая простенькая иллюзия — лишь элемент неожиданности. А вот секретарша повела себя необычно. Она икнула, растерянно подняла руку, прошептала:

— Арахнидка… — И потеряла сознание, правда, как-то так ловко свалилась, что оказалась на руках боевика.

— А, так у вас тут лекция об иллюзиях, — понимающе закивал ректор и покосился на Марлену на руках Даниэля. — Ну хорошо, не будем вам мешать. Пойдемте, коллеги, пойдемте!

Несмотря на все мои ухищрения, по виду эль Мейра было видно, что он что-то заподозрил. Он еще раз окинул аудиторию цепким взглядом и хотел о чем-то еще спросить, но ректор снова его поторопил:

— Даниэль, пойдемте! Марлене нужно оказать помощь.

Когда за ними закрылась дверь, я облегченно выдохнула, убрала иллюзию и посмотрела на адептов:

— Ну что, продолжим?

— А мы так же сможем? — восхищенно спросила брюнетка.

— Конечно, — пожала я плечами, не уточняя, что именно она имела в виду: иллюзии или заклинание восстановления. Я их всему научу, если захотят. — Не сразу, но при желании все возможно. В прикладной магии главное — иметь немного терпения, побольше фантазии и щепотку заинтересованности.

— Звучит как рецепт приготовления блюда, — хмыкнула сидевшая рядом с брюнеткой высокая крепкая шатенка.

— Именно! — улыбнулась я. — Но готовить я не очень умею и не люблю.

— Как так? — удивился Кайл. — Ты же… Вы же магистр прикладной магии!

Я задумчиво оглядела адептов.

— У вас у всех какое-то предвзятое отношение к прикладной магии. Давайте для начала вспомним, что же это за магия такая. Вот вы, — я указала на Кайла, — представьтесь, пожалуйста.

— Кайл эль Дуэйн, — с готовностью ответил парень.

— Отлично, адепт эль Дуэйн. Так что такое прикладная магия?

— Магия, призванная помогать в бытовых вопросах, — пожал он плечами.

— Все так считают? — Адепты молчали, явно согласные с Кайлом. — Хорошо, но почему тогда ее не назвали бытовой?

Адепты пожимали плечами и переглядывались.

— Хорошо, вернемся к программе первого курса. — Я зашагала вдоль первых рядов и взмахнула рукой — на доске замелькал мелок, записывая за мной определение. — Прикладная магия — это практическое применение магических знаний и навыков для достижения конкретных целей или решения определенных задач. Она может включать в себя использование заклинаний, амулетов, талисманов, рунических символов и других магических инструментов для изменения реальности в соответствии с желаемым результатом. — Я оглядела внимательно слушающих и даже записывающих за мной адептов. — Неужели в вашем представлении изменение реальности — это помощь в банальном приготовлении пищи или пошиве одежды? Да, это прикладная магия тоже может, но это лишь очень незначительные ее возможности. Прикладная магия призвана помогать людям в любых жизненных ситуациях. Я понимаю, почему в этой академии преимущество отдается боевой магии, лекарской, артефакторской и даже некромантской — вас готовят к жизни на границе с Пустошью. Но это ведь не значит, что все остальное не нужно! Скажу больше, артефакторика — это тоже прикладная магия, хотя ее принято считать отдельным направлением. Снимите с глаз шоры. Магия гораздо интереснее и многограннее банальной необходимости выжить! Магия помогает ЖИТЬ! Ярко, интересно, удобно и приятно! — Я сдула со лба локон. — Жарковато, не правда ли? Что я там говорила о том, что прикладная магия делает жизнь приятней?

Сосредоточилась, закрутила у потолка воздушные магические потоки, навесила на них заклинание охлаждения, и в помещении сразу стало намного комфортней. Это ощутила не я одна.

— Вы и этому нас научите? — спросил парень с передней парты, азартно поблескивая глазами.

— Вообще-то, это заклинание второго курса, — сокрушенно вздохнула я. — Похоже, мне придется сделать для вас факультатив, иначе вы просто не потянете программу. Я понимаю, что у вас и так мало времени, и…

— Мы будем ходить! — внезапно заверил меня переглянувшийся с Кайлом Леон. — Мы с Кайлом точно.

— А чего это сразу только вы? — возмутился парень с последней парты. — Я тоже буду!

— И мы будем! — загомонили все.

— Ша! — стукнул ладонью по столу молчавший все это время высокий мощный брюнет. Я таких больших мужчин раньше и не видела. Он один занимал два места. Наверняка в его роду затесались мифические великаны. И судя по всему, этот адепт имеет авторитет в группе. — Все будем ходить. Эра магистр, назначайте время…

Колокол возвестил об окончании пары, и я даже не сразу в это поверила — так быстро пролетело время. Адепты тоже недоуменно переглядывались, не торопясь покидать аудиторию.

— Задержитесь на минутку, — поторопилась я сказать, пока не поднялся шум. — Я теперь куратор вашей группы. В ближайшие дни нам с вами нужно выбрать старосту. Подумайте об этом заранее, чтобы не тратить время после занятий. Если у кого-то возникнут какие-то вопросы по учебе или проблемы личного характера — обращайтесь, буду рада выслушать и помочь, — выдохнула я почти на одном дыхании. — Все, занятие окончено. Хорошего вам вечера. Завтра у нас с вами первая пара, надеюсь увидеть группу в полном составе.

— Завтра первая пара у вас?! Кто тот гад, который составлял расписание?! — простонал Леон.

Адепты явно заинтересовались, но праздновать сегодня собирались на совесть, потому посещение первой пары, а может и второй, в их планы не входило. Но им некогда отдыхать. Нужно наверстывать упущенное. А потому стоило адептов немного простимулировать.

Я улыбнулась:

— Завтра я расскажу вам об одном заклинании, которое вам точно пригодится. Причем уже утром. Оно называется оздоровин, но в народе ему дали другое название — антипохмелин. — Адепты слегка обалдели и приободрились. И я решила их добить: — Первой десятке пришедших окажу помощь сама, остальным придется осваивать заклинание с больной головой.

Когда адепты покинули аудиторию, я устало села на стул и выдохнула. Надо же, как выматывает преподавание. Сил не осталось даже встать. Грела лишь надежда, что я быстро втянусь и станет попроще.

Внезапно дверь приоткрылась и в проеме показалась светлая макушка Кайла.

— Магистр, — во все тридцать два зуба улыбнулся он, — сегодня первый день занятий.

— Я знаю.

— Праздник.

— Угу.

— Большой праздник… для адептов.

— И?

— А вы наш куратор.

— Эль Дуэйн, хватит ходить вокруг да около! — не выдержала я.

— Нас нужно проконтролировать! — появилось над его головой лицо Леона.

— Пронаблюдать, чтобы мы не наделали дел, — кивнул Кайл.

— Удостовериться, что утром мы сумеем дойти до ваших занятий.

— Ага, откурировать, так сказать, — чуть ниже Кайла высунулся чернявый, которого впихнули на занятие последним. Он так широко улыбался… даже как-то слишком.

— Откурировать… — повторила я, хлопая глазами.

И почему мне кажется, что это слово даже звучит как-то нехорошо?

Глава 6. О том, что работа куратора разнообразна и крайне непредсказуема

«И почему я согласилась?!» Эта мысль билась у меня в голове все то время, пока я шла рядом со своими адептами по коридорам академии. Вернее, пока я по ним шла, мне все еще казалось, что я поступаю правильно, согласившись пойти с адептами в местный кабак и проследить, чтобы празднование начала учебного года не закончилось для них нехорошими последствиями. Но стоило немного подумать, как мое мнение изменилось, но было уже поздно.

— Мы ведь точно что-нибудь учудим, — вздохнул Кайл.

— Опять городскую стражу вызовут, накатают телегу в академию… — протянул Леон.

— А мы, можно сказать, впервые за все время не хотим подводить своего куратора, — закончил чернявый Рэй и вздохнул. — Но без вас все точно опять пойдет по старому сценарию.

— Какому еще сценарию? — хлопнула я глазами. Мне не хотелось никуда идти.

— Старому, — повторил Рэй. — И хорошо, если нас в кутузку не заберут, а то ведь на втором курсе было и такое. Вот тогда нашему куратору попало…

— Так, может, не нужно никуда идти? — забеспокоилась я.

По-моему, это логично.

— Как это не нужно?! — возмутились они в три голоса. — Это же традиция всех адептов королевства Ремар!

— И не только его!

— Но если все всегда заканчивается так плохо…

— Не в этот раз! Ведь теперь с нами будете вы! — воскликнул Кайл.

— Да-да, — поддержал его Леон.

— Традиции надо чтить! Не так их у адептов и много, — серьезно заявил Рэй. — И нам без вас в этот раз никак.

— Да, магистр, спасите наши традиции. — Кайл и Леон одновременно дурашливо приложили ладони к сердцу и посмотрели на меня так, что я немного опешила от напора этой троицы.

Конечно, я понимала, что они утрировали, но в то же время адепты говорили так убедительно, что я не смогла с ходу им отказать:

— Может, все-таки не надо?

— Надо! Все наши вас ждут!

— Вы теперь за нас в ответе и просто обязаны откурировать, — посмотрел на меня Рэй честными-пречестными глазами.

— Эмм… давайте без этого слова — оно вызывает у меня нехорошие ассоциации, — кашлянула я, все еще колеблясь. Но встретилась с просительными взглядами парней и все же решилась. Но не без условий. — Хорошо. Но к одиннадцати вечера вся группа должна вернуться в академию. Завтра ведь занятия, всем нужно выспаться. Идет?

— Вот вы это и проконтролируете, — радостно заулыбались парни.

Я тяжело вздохнула:

— Когда сбор? Где находится ваш кабак?

Адепты переглянулись.

— Так сейчас и поедем. Дело-то уже к ужину.

— Но мне нужно еще зайти к себе…

— Зачем? Вы прекрасно выглядите. О деньгах не беспокойтесь. Мы же вас пригласили, — невинно хлопнул глазами Леон.

— Но я так не могу! — возмутилась я всему и сразу.

— Ну, не хотите, чтобы мы за вас платили, тогда откроете в кабаке кредитную линию. Там охотно идут навстречу магистрам, — пожал плечами Кайл.

— Да и некогда по академии ходить. Ребята и наемные экипажи уже ждут у ворот.

— Да, мы ждем! И экипажи ждут! — раздалось из-за неприкрытой двери, и в аудиторию ввалились еще шесть адептов: три девушки и три парня. — Пойдемте, а? Там уже целый серебряный набежал за ожидание. Возницы возмущаются. Ребята буквально за руки их держат!

— Но…

Я совсем растерялась. Такое впечатление, что они знали: стоит мне попасть к себе в комнату — и я одумаюсь и точно никуда не поеду. А ведь я бы так и сделала!

— Пожа-а-алуйста, — улыбаясь, заканючили девушки, — без вас никак!

И я сдалась:

— Ну… хорошо.

«И почему я согласилась?!» — в который раз подумала, уже сидя в битком набитом экипаже. С обеих сторон меня стиснули широкие плечи парней. Напротив не менее тесно сидели еще четверо адептов.

И все же ехать вот так, в компании этих радостно гомонящих ребят, было необычно. Неудобно, душно, но весело.

У меня были друзья, пусть не очень близкие, и иногда я встречалась с ними на прогулках или на балах, на которые ездила без удовольствия — дядюшка настаивал. Там все было совсем иначе. Здесь же царила атмосфера бесшабашности, предчувствие веселья и ощущалось, что адепты дружны и делают все сообща.

Для меня это было ново. Да и в такое место, как кабак в Приграничье, я тоже ехала впервые.

Когда мы вошли в каменное приземистое здание, то первое, что бросилось в глаза, — дубовые столы и лавки. Никаких стульев, скатертей и других атрибутов приличного заведения, в каких я бывала раньше.

— Это лучший кабак в Анаре, — заверил меня Кайл. — Не ресторация, конечно, но адепты обычно отдыхают именно здесь. Мы заранее заказали места на всю группу. Вон, смотрите, ребята поехали раньше и уже сделали заказ на всех.

— Ага, этот кабак славится своими копчеными ребрышками и пивом, — присоединился к разговору Рэй.

— Да не стойте, магистр, пойдемте! — подхватили меня под руки Шейла и Мирта. — Ваше место во главе стола!

— Да?

Я снова растерянно обвела взглядом помещение, увидела несколько откровенно странных компаний и даже получила пару подмигиваний от мужчин уголовной наружности. Сглотнула, хлопнула глазами и пошла, подталкиваемая под локти, к длинному столу, стоявшему недалеко от сцены.

— Здесь каждый вечер играют и поют, а иногда даже приглашают танцовщиц, — пояснил Кайл. — Я же говорю — это лучший кабак в Анаре.

— Лучший… — по инерции повторила я и уставилась на сцену.

Там я, к удивлению, увидела вполне приличное пианино и прислоненную к нему гитару. «Интересно, что тут играют и поют?» — подумала, но развить эту мысль не успела — как раз дошла до стола. Адепты, приехавшие сюда раньше, загомонили, встречая нас радостными восклицаниями, а несколько подавальщиц со стуком и широкими улыбками поставили на стол сразу с десяток кружек с пивом.

— А мы вовремя! — воскликнули весело мои спутники.

— Ага… — протянула я, в который раз мысленно задавая себе вопрос: «И почему я согласилась?!»

— Держите, магистр! — Рэй сунул мне в руку кружку, полную пенного напитка.

Все остальные быстро разобрали другие и в мгновение ока помогли донести со стойки оставшиеся.

— С началом занятий! Пусть этот год принесет нам только хорошее! — выкрикнул Кайл.

— Он уже принес нам магистра эль Бланк! За магистра! — поддержал друга Рэй.

— За начало учебного года и за магистра эль Бланк! — подытожил Леон.

— За магистра!..

— За год!..

Адепты стучали краями кружек, не обошли стороной и меня, а кто не дотянулся — весело отсалютовали. Не пригубить после этого напиток было бы неправильно.

Отпила. А неплохо! Я думала, будет горько или кисло, а оно… неплохо. Освежает. И, похоже, совсем легкое. Отпила еще немного. На квас похоже, который у нас в парке продавали. Я пиво до этого еще ни разу не пробовала. Вино — да, даже коньяк однажды ради интереса. Дыхание тогда перехватило так, что я едва откашлялась и с тех пор зареклась даже пробовать крепкий алкоголь.

— Магистр, а в какой академии вы учились? — спросил меня сидевший рядом Рэй.

— Наверное, в столичной, — беззлобно хмыкнула Шейла.

Отчего-то признаваться, что я в академии не училась, не хотелось. Но и не ответить было нельзя.

— В хорошей. — И, поправив очки, поспешила спросить: — А как местный кабатчик относится к тому, что у него отдыхают адепты магической академии? Если кто-то решит помагичить в помещении, может случиться всякое.

— Тут и без адептов может случиться всякое, — хохотнул Кайл. — Приграничье же.

— Это да, — поддержал его Леон. — Но во всех кабаках Анара оповещалки стоят. Стоит кому-то потревожить магический фон, как сюда спешит ближайший патруль. На что-то мелкое оповещалки не реагируют, а на остальное… — Он развел руками.

— Да и стены этого кабака так замагичены, что переживут даже взрыв, — авторитетно кивнул Рэй. — Все-таки это излюбленное место адептов, и кабатчик подстраховался.

— И вообще, у нас в Приграничье не принято магичить в общественных местах.

— Не принято, — фыркнула Мирта. — Просто штрафы за применение магии в общественных местах такие, что больно бьют по кошельку даже аристократов. Я думала, везде так. Разве нет? — И уставилась на меня.

— Так, — подтвердила я. — Просто необученные маги — это зона риска. А здесь таких вон сколько отдыхает. Достаточно одному утратить контроль…

— Это да, но такого свои же вразумят. А если без драки совсем никак, то проще договориться о дуэли и сразиться на следующий день в академии, чем потом огребать от всех и сразу, — со знанием дела кивнула Мирта.

Я не могла с этим не согласиться. Но на втором курсе их группа побывала под стражей. А это значило, что среди адептов благоразумие не всегда берет верх над эмоциями.

Кабак потихоньку заполнялся новыми посетителями, и я увидела, как к нам с кружками в руках идут незнакомые ребята.

— Привет! — радостно замахали они нашему столу.

— Привет! — полетело им в ответ.

— Это лекари с четвертого курса, — просветила меня Шейла. — Мы к ним часто после боевки наведываемся.

— С началом учебного года! — отсалютовали те нашему столу, и все снова выпили.

— У вас новенькая? — с улыбкой поинтересовался один из лекарей. Высокий худой блондин с приятными чертами лица. — Такая симпатичная. Я у нас в академии таких не видел. Или это чья-то сестра на первый курс поступила?

— Ага, новенькая, — рассмеялся Кайл. — Знакомьтесь, это наш новый магистр прикладной магии. Вы к ней на занятия тоже скоро попадете. — И уже мне: — Магистр, это группа лекарей четвертого курса.

— Ну ты и шутник, — рассмеялся блондин. Не увидел на лицах боевиков ответного веселья и присмотрелся ко мне внимательнее. — Да ладно?!

Я важно кивнула и нервно выпила еще немного пива. В голове появилась некоторая легкость.

— Да, я магистр прикладной магии Эйлин эль Бланк. Завтра моя лекция у вас после обеда. Не опаздывайте.

— Да-да! Не опаздывайте! — переглянувшись, закивали боевики. — У нас сегодня кое-кто чуть в штаны не наделал после того, что показала магистр! — поделился впечатлениями Рэй.

Блондин и его друзья покосились на меня с опаской:

— Вы что, какое-то зелье или заклинание тестировали? Если к нам не заглядывали, значит расстройство желудка было кратковременным?

— Да ничего мы не тестировали, — рассмеялся Рэй и в лицах рассказал о том, что я показывала.

— Обалдеть ты гад! — внезапно заявила девушка-лекарь.

— Это еще почему? — опешил Рэй. И не только он.

— Теперь мы знаем, что будет, и нам неинтересно!

— Не переживайте, — поторопилась я их успокоить, — завтра покажу вам кое-что другое. Ближе к вашему профилю.

— Да? — Адепты заинтересовались. — А что?

— Увидите, — загадочно улыбнулась я, уже зная, что покажу им того же арахнида, но в разрезе. Специально для этого загляну в анатомический атлас чудовищ Пустоши, чтобы обновить знания.

— Тогда мы точно будем!

— А можно мы тоже придем? — внезапно спросил Леон.

— Вообще-то, у вас в это время будут другие занятия, — удивленно ответила я и, останавливая уже набравшего воздух для возражения парня, добавила: — И я, как ваш куратор, не могу допустить, чтобы вы их пропустили.

Леон с шумом выпустил из легких воздух, так ничего и не возразив.

— Ты… Вы их куратор?! — Лекарь-блондин с возмущением осмотрел боевиков. — Что вы пообещали за это нашей секретутке?

— Ничего, — рассмеялся Кайл.

— Везучие засранцы! — в сердцах воскликнул блондин. Посмотрел на меня, ойкнул и исправился: — То есть вы везучие счастливчики.

— Вот! — назидательно поднял палец Рэй. — И не завидуй.

— Ага, зависть — плохое чувство, — поддержала его Шейла.

В этот момент нам на стол принесли еду, и беседа свернулась. Лекари отошли к своему столу, прозвучал очередной тост, и я попробовала те самые хваленые ребрышки, о которых говорили парни. Вкусные.

Вечер проходил не так ужасно, как я успела себе навоображать.

— Скоро музыканты подойдут, — запивая ребрышки пивом, проинформировал меня Рэй. — Будет весело!

Глава 7. О веселье и песнях

И было действительно весело! Такую музыку и песни я слышала всего несколько раз, когда мы с дядей выбирались на народные гуляния. И после второго раза он, к сожалению, зарекся меня на них водить.

Ну а что? Я всегда была любознательным ребенком. А веселые народные песни запоминала на раз. Кто же виноват, что они не всегда бывают приличными, а у меня звонкий голос?

Однажды к нам приехали гости с детьми. И пока взрослые чинно общались за чашкой чая, мы, дети, остались предоставлены сами себе. Мне тогда совсем не хотелось с ними общаться — не терпелось проверить одно заклинание, которое я вычитала накануне. Но обязанности хозяйки дома никто не отменял. Я откровенно маялась и, когда скука достигла апогея, пересела в уголок, взяла гитару, на которой училась играть, и тихонько запела песенку. Дети тут же подсели ко мне и попросили сыграть что-нибудь еще такое же интересное. Ну я и выдала весь репертуар, который запомнила после недавнего гуляния. К концу мы уже все дружно горланили песенку с нецензурными вставками. Было весело. Но нас нашли взрослые… Меня тогда не сдали. Но дядя точно знал зачинщика, а эти гости к нам больше не приезжали. К нам почему-то вообще после первого-второго посещения редко кто приезжал с детьми снова.

От этих мыслей я, несмотря на то что песни становились все веселее, а народ начал выходить на танцпол, загрустила. Отпила еще пива из снова наполненной кружки. Удивилась. Здесь же вроде нельзя пользоваться магией? Как она пополнилась? Но тут адепты начали подниматься из-за стола, а Кайл весело улыбнулся и протянул мне руку:

— Магистр, окажите мне честь с вами потанцевать!

Я задумчиво оглядела скачущих адептов, подумала немного и протянула ему руку:

— А почему бы и нет?

Встала и почему-то покачнулась. Какие-то кривые у них тут полы. Нужно будет попенять кабатчику.

Кайл ухватил меня под руку и закружил. Потом мы разошлись, смешались с остальными танцующими, топнули, хлопнули, снова сошлись, весело улыбаясь и заряжаясь всеобщим весельем. Топ-хлоп, шаг по кругу. Топ-хлоп, разошлись. Топ-хлоп, закружились. Топ-хлоп, его руки на моей талии, и я взмываю вверх.

После Кайла меня пригласил Рэй, потом Леон, потом к нам подошел блондин с лекарского факультета, но парни снова утянули меня к столу, чтобы сказать тост и выпить. Пиво хорошо утоляло жажду.

Только в голове почему-то зашумело и перед глазами поплыло. Что за ерунда? Может, очки нечаянно заляпала? Хотела их снять и протереть, но сидевшие рядом Мирта и Шейла переглянулись:

— Магистр, а давайте ненадолго выйдем на свежий воздух? По-моему, нам всем нужно немного проветриться.

— Да, душно здесь, — согласилась я, и мы пошли к выходу.

Точно пожалуюсь кабатчику на пол.

На улице в голове немного прояснилось. Свежий воздух взбодрил. Я оглядела полутемный двор кабака. Глянула на освещенную лужами света от фонарей дорогу и... все-таки протерла глаза.

Не думала, что пиво так сильно пьянит! А ничем, кроме алкогольного опьянения, я не могла объяснить появление тех, кого увидела медленно идущими по улице и о чем-то сосредоточенно беседующими.

Я даже специально подошла ближе к невысокому забору, опоясывавшему трактир. Девочки остались увлеченно болтать у входа в кабак.

— Вы! — помимо воли вырвалось у меня гневное. — Это вы!

Мужчины посмотрели на меня и остановились. Надо же, я только сейчас заметила, что замминистра образования не менее высокий и широкоплечий, чем наш магистр боевой магии. Еще и глазами зелеными сверкает так, будто кот какой-то. И как только при своей кабинетной работе не потерял спортивную форму? Фу таким быть! Внешность должна соответствовать содержанию! А он гад! Как есть гад! И вообще, первый поцелуй у меня украл!

— Что вы здесь делаете? — внезапно требовательно спросил у меня боевик.

— Я?! Что я здесь делаю?! — возмутилась я до глубины души. — Это что он здесь делает?! — И ткнула пальцем в эль Лавалье.

Мужчины переглянулись и посмотрели на меня ну очень странными взглядами.

— Вам показалось, — внезапно выдал эль Мейр.

— Что показалось? — вытаращилась я на него.

— Я здесь один.

Я даже не поняла сначала, что он сказал.

— А этот индивид, по-вашему, мне мерещится? — наконец отмерла я, созерцая этот донельзя наглый дуэт мужчин.

— Да, — кивнули оба.

— А если он мне мерещится, можно я дам ему в глаз? — неожиданно даже для себя спросила я. И наверное, даже сразу бы это и сделала — я чувствовала, что сейчас и в глаз, и под дых, и по коленной чашечке не постеснялась бы дать своему обидчику… но мне помешал забор.

Мужчины снова переглянулись, и боевик внезапно ткнул мне пальцем за спину:

— По-моему, там кому-то плохо.

Я обернулась, увидела с интересом смотревших на нас адепток, к которым подошли уже несколько одногруппников. Все вели себя адекватно. Плохо точно никому не было.

Я повернулась назад к боевику, увидела, что он стоит один, и обличительно произнесла:

— Вы меня обманули!

— Послушайте, а что вы здесь делаете? — предпочел проигнорировать он мои обвинения.

— Курирую, — мрачно ответила я. — Где этот гад?

Где-то на периферии сознания я понимала, что называть прилюдно гадом замминистра образования неправильно и даже вредно. Но именно сейчас слова из песни, которая играла и била в набат в моей душе, выбрасывать не хотелось.

— Не понимаю, о ком вы. Я шел по улице один.

— Не верю! — Магистр смотрел на меня такими честными глазами, что я засомневалась. И произнесла уже менее уверенно: — Вы же с ним разговаривали…

— С кем? — Боевик изобразил настоящее беспокойство о моем душевном здравии. — Эйлин, вы сегодня пили?

— Я?! — почему-то возмутилась, но под требовательным взглядом потупилась и призналась: — Ну разве что немного пива.

— Вам нельзя пить, — уверенно произнес он.

— Я уже взрослая девочка и сама решаю, что мне делать, а что нет! — вздернула подбородок. Сколько можно меня воспитывать?! И кому?! — И вообще, я тут ребят курирую!

— Ага, нас! — подошли к нам мои адепты.

Бровь магистра выгнулась, и он окинул меня скептическим взглядом:

— По-моему, вы делаете это как-то не так.

— Ошибаетесь! — встал на мою защиту Рэй. — Наш куратор нас курирует так, как надо! И вообще, — обернулся ко мне, — магистр, а пойдемте уже внутрь. Без вас там скучно.

— А по-моему… — начал было боевик, но я его прервала:

— А по-вашему, вы тут в одиночестве куда-то шли. Вот и идите. — Развернулась и вместе с адептами пошла в кабак.

И в этот момент такой смелой и независимой себя ощущала, прямо ух! А еще обиженной и немного уязвленной. Хотя эмоций во мне сейчас перемешалось гораздо больше, но кто же будет в них разбираться?

Вошла внутрь с ощущением какого-то злого азарта. И… услышала последние аккорды танца. Музыканты принимали аплодисменты, кланялись и собирались уйти на перерыв.

И так этот перерыв сейчас не стыковался со звучанием моих душевных порывов, что я внутренне возмутилась и решительно поднялась на сцену. Подошла к слегка опешившему гитаристу, улыбнулась и попросила:

— Можно ненадолго взять ваш инструмент?

— Такой красивой девушке я готов отдать любой свой инструмент, — расплылся в улыбке музыкант.

— Нет-нет, больше ничего не нужно, — заверила я. — Только гитару. На остальном я играю плохо. Разве что на пианино, но...

— Так я научу. — И он странно пошевелил бровями. — На очень интересном инструменте играть научу.

Я озадачилась и вопросительно посмотрела на гитариста. Он улыбнулся еще шире и задвигал бровями активнее.

— У вас что-то с лицом? — решила уточнить я, уже догадываясь, что он имел в виду какую-то похабщину, но не совсем улавливала смысл.

— Ага, зубы ему жмут, — угрожающе сказал вставший рядом Рэй.

— Прямо во рту не помещаются, — поддержал его подошедший Кайл.

— И ночью по улицам ему ходить темно и несподручно, — раздался голос Леона.

— Почему? — не уловила я связи.

— Потому что фонаря не хватает.

— Фонаря? — переспросила, глядя, как гитарист с удивительной скоростью исчезает со сцены.

— Угу, под глазом. Не обращайте внимания, магистр. Вы хотели сыграть? — спросил Леон.

Мой энтузиазм уже немного поутих. Я посмотрела на гитару и огляделась. Поймала на себе заинтересованные взгляды собравшихся и осознала, что поторопилась выходить на сцену.

— Э-э-э… — судорожно соображала, как теперь отказаться от выступления и не показаться трусихой.

— А вы знаете вот эту? «Боевику никто не пишет»? — внезапно с горящими глазами спросил Рэй. — Или «Поздний вечер в сарае нас любовью не жалует»?

— Рэй, ты еще вспомни «Хоп-хэй, не прибей. Есть золотой? Золотого нет?», — с укором посмотрел на него Кайл.

— А есть и такая? — удивилась я.

Как, оказывается, богато народное творчество, а я и не в курсе.

— Магистр Эйлин, по-моему, вам лучше вернуться в академию, — внезапно раздался мрачный голос боевика, появившегося около сцены.

И если до этого момента я и сама начала об этом задумываться, то теперь точно не собиралась никуда уходить. Вот еще, слушать этого предателя!

Почему предателя и в чем, собственно, он меня предал, я бы вот так с ходу и не сказала, но сейчас мне это было и не так важно. Во мне снова взыграл дух противоречия.

Я перекинула через плечо ремень гитары, провела по струнам пальцами, проверяя звук и настройку, выдвинула одну ногу вперед и заиграла.

А играла я хорошо. Не зря училась. Поначалу, правда, занятия музыкой казались мне пустой тратой времени, которое можно было провести с интересной книгой или проверяя в деле новое заклинание, но потом втянулась и мне даже понравилось.

И сейчас, глядя на боевика-предателя, я резко ударила по струнам и провела сложный пассаж с верхних ладов вниз. Зацепила нить силы магии воздуха, увеличила звучание, делая его более объемным, и почти минуту с наслаждением выдавала сложные струнные комбинации, чередуя их с резкими аккордами. Вот такое у меня сейчас было настроение: рваное, задиристое, азартное.

Такую музыку обычно играют южане. Заезжал к нам как-то в гости один старинный друг дядюшки с сыном. И этот парень играл на гитаре именно такие мелодии. Без слов. Но когда струны поют ТАК, слов и не нужно. В тот момент в моем личном рейтинге кумиров он встал на одну ступеньку с архимагистром эль Апенвальдом, трактатами которого я зачитывалась.

Всю неделю, в течение которой они у нас гостили, бедный парень от меня прятался. Наивный. Спрятаться от мага в его собственном доме нереально. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как меня учить.

Думаю, сейчас он бы оценил мое выступление. По крайней мере в зале перестали шуметь, взгляды всех были направлены на меня, и даже эль Мейр, скрестив на груди руки, отступил к одному из столов и задумчиво меня разглядывал. Я отметила это лишь мельком и снова сосредоточилась на музыке.

В какой-то момент, проникнувшись ей, я прикрыла глаза, растворилась в звучании, которое выходило из-под моих пальцев, забыла, где нахожусь и что вообще выступаю для кого-то. Я любила это состояние и не думала, что когда-нибудь смогу в него войти вот так, на сцене, перед зрителями.

Постепенно аккорды и пассажи стали не такими резкими, мое настроение переменилось, и мелодия полилась плавной волной с переборами.

Наконец, музыка смолкла, я открыла глаза и огляделась.

Несколько мгновений в помещении царила полная тишина, а потом на меня обрушились аплодисменты.

— Еще! — закричал кто-то.

— А что она сделала с гитарой? Никогда такого звучания не слышал!

— Еще! Да!

— Не знаю, кто ты, девочка, но плачу золотом! Играй! — закричал какой-то бородатый мужик уголовной наружности, выпивавший в самом углу кабака.

— Да!

— Играй!

— Наш магистр — лучшая!

— Да!

— Не надо золота, — отказалась я, когда шум в зале немного утих, и улыбнулась. Было приятно видеть восторг людей. Особенно своих адептов, которые хлопали мне громче всех. — Я сыграю еще.

Оглядела сцену, поняла, что, раз уж взялась играть, нужно сделать это выступление незабываемым и поучительным для моих оболтусов. Сняла очки, спрятала их в кармашек платья и, комбинируя различные виды магии, создала удобный пенек, села на него и сделала несколько струнных переборов.

Звук растекся вибрирующей волной. А ведь для такого эффекта понадобилось совсем немного магии. Мелодия лилась из-под пальцев, а вокруг моего пенька начала расти трава и принялись разбегаться по сцене цепкие побеги плюща. Стены стали стволами деревьев, которые тихо зашелестели в вышине кронами. На поляне таинственно замерцали точечки-огоньки светлячков, а на потолке… не было потолка — только далекое небо, с которого нам подмигивали звезды и светила луна, заливая «опушку леса», на которой я сидела, мягким светом. И я запела балладу «О менестреле». Почему-то здесь и сейчас захотелось исполнить именно ее.

Жил в далеком краю менестрель молодой.

Пел он песни о жизни и смерти,

Много где побывал, много что повидал,

Но о жизни другой не мечтал, поверьте.

Как же здорово пел тот смельчак-менестрель!

Как же свет зажигал в чужих душах!

Его ждали везде и встречали везде,

Ведь он видел рассвет даже в темных лужах.

Но однажды он спел одному королю.

И решил тот, что этот парнишка

Теперь будет петь лишь ему одному,

Что другим его слушать — слишком.

И теперь жизнь его хороша весьма:

Стены в шелке, золотые ложки.

Только все это для него — тюрьма,

На душе скребут черные кошки.

Не рождается что-то в душе у него.

Снятся ночью дорога и поле.

Даже голос не тот и песня не та.

Вдохновения нету в неволе.

И король его нет, не отпустил.

Он решил покарать его строго.

И король его к смерти приговорил.

«Недостоин он даже острога!»

И на площади той, где шумела толпа,

Где палач приготовил петельку,

Улыбнулся он всем: «Свобода! Всегда!» —

И запел последнюю песню.

Эта песня плыла над коньками крыш.

Эта песня тревожила душу.

Эта песня дарила надежду на жизнь,

Убирала из сердца стужу.

И когда он закончил, молчали все.

На глазах были слезы, поверьте.

Но король непреклонно кивнул беде,

И шагнул менестрель на дорогу смерти.

Уж давно все забыли о том короле —

Людская память беспечна.

Но живет менестрель в сердцах людей,

И песни его вечны![1]

Допев, я еще какое-то время перебирала струны. Посмотрела в сторону, и «прожектор» лунного света осветил это место. В нем появилась полупрозрачная фигура человека в плаще с капюшоном на голове. Лица его не было видно, в руках он держал гитару. Человек помахал рукой всем, кто сидел в зале, надел через плечо ремень, закинув гитару за спину, развернулся и прямо по воздуху пошел к луне, становясь все меньше и меньше. А когда его силуэт сравнялся с лунным диском, растаял.

Я давно закончила играть, убрала иллюзии, но в зале продолжала стоять гробовая тишина. И это настораживало… Сильно.

— Я буду рассказывать об этом своим детям, — внезапно хлюпнула носом какая-то девушка, и зал взорвался бешеными аплодисментами.

Я даже икнула и неуверенно поклонилась. Аплодисменты не стихали, и я попятилась. Не привыкла я к такому вниманию…

И тут увидела, как мне машет рукой какой-то стражник. Около сцены он стоял не один — там был целый патруль. И вот тут до меня дошло: я совсем забыла, что пользоваться магией в таких местах нельзя. Вообще. Никак. Ни для чего. Если заранее это не согласовывал…

[1] Песня написана автором специально для «Птички».

Глава 8. Магистр Птичка

— Госпожа менестрель, — вздохнул глава патруля, когда я подошла ближе, и потупился. — Вы задержаны и обвиняетесь в незаконном применении магии на территории кабака «Веселый кот». Пройдемте в участок для составления протокола.

— Как же так?! — воскликнул Рэй, который как раз протолкался вместе с Кайлом и Леоном к сцене. — Нашего магистра в участок забирают!

Эта новость, как пожар, в один миг облетела кабак. Поднялся такой гвалт, что стражники опасливо заозирались и схватились за мечи.

— Госпожа менестрель, или магистр, не знаю, кто вы там, — посмотрел на меня начальник патруля, — слезайте уже со сцены и пойдемте быстрее, а то все может закончиться нехорошо.

Не знаю для кого как, а для меня все уже закончилось нехорошо. Представляю, какие слухи завтра пойдут по академии: не успела магистр эль Бланк приступить к обязанностям, как загремела в кутузку. Интересно, меня до суда выкупят из нее под залог или там оставят? Наверное, выкупят. Нужно же кому-то вести занятия. Небось, ректор пришлет ради такого дела свою Марлену, которая не упустит случая надо мной понасмехаться.

А может, никто меня выкупать и не станет? Выпрут из академии задним числом с билетом из Пустоши[1] и скажут, что знать не знают эту дебоширку Эйлин эль Бланк.

Эх, где бы еще денег взять на штраф, а он обещает быть немаленьким… Только вот все мои счета заморожены — другой суд ожидается. Куда ни глянь — всюду глубокая черная пещера.

Я вздохнула и спустилась со сцены. Нужно отвечать за свои поступки. Хотела как лучше, а получилось… как получилось. Голову нужно включать, а не только моментом жить.

Стражники шустро выстроились вокруг меня клином, оттеснив возмущенных адептов, и начали прорываться — иначе и не скажешь — к выходу. Шум в кабаке поднялся невообразимый. Я уже начала бояться не того, что меня посадят, а того, что случится потасовка. А ведь в ней будут участвовать мои студенты, которых я должна защищать от таких инцидентов. Куратор, называется! После такого в академии меня точно не оставят. И вообще устроиться куда-нибудь на работу будет невозможно. Даже если я вернусь в столицу и соглашусь на все предложения замминистра.

Что я там говорила про глубокую черную пещеру?

— Кранс, не торопись, — внезапно раздался рядом рокочущий бас, и гул разгневанных голосов притих.

Я увидела, что к нам через толпу прошел тот самый мужчина, который обещал мне за выступление золото. Невысокий, лысый, с небольшой щетиной на лице и весь какой-то собранный, будто готовый к драке.

— Хорас? — удивился стражник — Что ты здесь делаешь? Ты же обычно в кабаке для искателей сидишь?

Для искателей? Так он искатель?! Как же мне в детстве хотелось увидеть этих отчаянных людей, которые ходят в Пустошь по собственной воле! Эти авантюристы зарабатывают тем, что продают ингредиенты из Пустоши, которые очень ценятся в алхимии, артефакторике, лекарском искусстве — да вообще везде! Это очень опасная работа, и дядя говорил, что редко какой искатель умирает в своей постели от старости.

— Давай выйдем из кабака, на улице поговорим, — предложил искатель главе патруля, обернулся к роптавшим посетителям и громко произнес: — Сообщество искателей встает на защиту… — Он замялся, не зная, как меня зовут, и тут из зала полетело:

— Менестреля!

— Магистра!

— Птички!

— Эйлин эль Бланк! — попыталась докричаться до искателя я.

— Наше Сообщество встает на защиту магистра Птички! — наконец произнес Хорас, и у меня от возмущения даже рот приоткрылся. Как так-то?! Почему из всего услышанного он выбрал именно это слово?! — Прошу подождать здесь и не мешать переговорам! Я все сказал.

В зале одобрительно загудели, и мы беспрепятственно вышли на улицу. Из чего я сделала вывод, что Сообщество искателей в Приграничье имеет немалый вес, а этот человек может говорить от его имени.

Когда за спиной последнего стражника закрылась дверь кабака, Кранс спросил:

— Хорас, так что ты здесь забыл?

— Встреча у меня сегодня назначена. Только человечек этот сильно опаздывает. А ты чего к девочке прицепился?

— Так она нарушительница магического спокойствия, — развел руками стражник.

— Она что, сделала что-то плохое?

— Не сделала.

— Кого-то убила, ранила, что-то разрушила?

— Не разрушила, — вздохнул Кранс. — Но закон для всех одинаков.

— Так-то оно так, но знаешь, что мне кажется, Кранс? — Глава патруля сощурился, но промолчал. — В Приграничье ведь как…

— Как?

— Ценят у нас хороших людей, понимаешь? У нас без этого никак. Тебе ли не знать? Все ведь как на ладошке. — Он показал свою лопатообразную конечность, а потом медленно сжал ее в кулак и весомо произнес: — Очень ценят. А эта девочка — хороший человек. Я лично за нее ручаюсь.

Кранс остро глянул на меня, на искателя и кивнул ему, приглашая отойти чуть в сторону.

Я так и осталась стоять в клине стражников, не представляя, чем закончатся эти странные переговоры. Нервы были натянуты, как канаты.

И в этот момент кто-то невидимый тронул меня за плечо…

Как я не закричала — не знаю, но тряхнуло меня знатно. Стражники даже с опаской на меня покосились и немного отошли подальше от припадочной. Но тут я услышала шепот над ухом и после первых же слов от облегчения чуть не села прямо на тропинку — ноги еле удержали. Только руку на грудь все же положила, пытаясь удержать рвущееся наружу сердце.

— Это магистр эль Мейр. Не кричите, Эйлин, и сделайте лицо попроще, а то стражники уже нервничают.

Как же в этот момент мне хотелось высказать этому боевику все, что я о нем думаю! Вот прямо из сердца рвалось! Но приходилось соблюдать конспирацию. Этот жук применил сильное заклинание невидимости. Даже магические потоки вокруг него почти не искривлялись, а это признак мага высокого класса. Очень высокого. Что он с такими умениями забыл в захолустной академии Приграничья?! А вот тонкий аромат мужского одеколона я все-таки ощутила. Недоработка. Запах может выдать не хуже следов на снегу.

Я нахмурилась и снова принюхалась. Почему мне кажется, что эль Мейр раньше пах по-другому?

— Не переживай, если у искателя не получится договориться, мы в любом случае тебя вытащим. Нечего тебе делать в участке. Главное, не делай больше глупостей.

Мне очень хотелось его спросить: «Я похожа на идиотку?» Но после сегодняшних событий уже не была так сильно уверена в обратном. А еще мне очень не понравились его слова насчет того, что меня все равно вытащат. Как-то слишком угрожающе это прозвучало. И кто эти загадочные «мы»?

Но сейчас было не до того, чтобы этим интересоваться, мне очень нужно было узнать, о чем же в сторонке тихо беседовали искатель и начальник патруля. И решив, что я уже и так нарушила все, что только можно, да и не в помещении уже, скастовала заклинание подслушки, можно сказать, лишь слегка зацепила поток магии воздуха. Это вроде бы и просто сделать, но не каждый с таким справится — действовать нужно очень тонко.

— …Хорас, я с тобой согласен, но пойми — колебания фона засекли не мы. Дежурный уже внес соответствующую запись в журнал дежурств, и с меня потребуют отчет о задержании. Я не спорю, девочка хорошая и песня тоже, но я не могу рисковать карьерой, — говорил Кранс.

— А если дежурный сотрет ту запись из журнала? — прозвучал вкрадчивый голос Хораса.

— То, что туда записано, уже не стереть, — с досадой ответил стражник. — Магия.

— А если он просто забыл о заявлении, которое вечером принес ему кабатчик насчет сегодняшнего выступления? Завалялось оно у него где-то. Бывает.

Стражник помолчал.

— Это пахнет выговором и лишением премии…

— Так ведь он не зря пострадает. — Я услышала, как отчетливо звякнул мешочек с монетами. — И вы с ребятами выпьете после смены. — Еще один звяк. — А забывчивый кабатчик уже через полчаса принесет вашему магу заявление, которое у того завалялось среди бумаг.

Начальник патруля несколько секунд помолчал, действуя мне на нервы.

— Хорошо, Хорас. Думаю, наш маг не постесняется признать свою неправоту и отыщет завалявшееся заявление.

Хорас похлопал стражника по плечу:

— Спасибо, Кранс. Ты же понимаешь, незачем девочке такая запись в личном деле. Она еще молодая совсем, а жизнь длинная.

Начальник патруля неопределенно пожал плечами и гаркнул своим стражникам (я еле успела убрать подслушку, чтобы не оглохнуть):

— Ошибка вышла! Было заявление. Наш маг его нашел и прислал мне вестника. Отпустите магистра. — Стражники облегченно выдохнули и, потоптавшись немного, пошли к выходу со двора кабака. Кранс же подошел ко мне и внезапно склонил голову. — Я рад, что все закончилось именно так. Никогда раньше не слышал и не видел такого исполнения. Прощайте и не магичьте там, где это запрещено.

Я слегка заторможенно кивнула:

— Спасибо.

— Пойдем, Птичка! — оказался рядом улыбающийся Хорас.

— И вам спасибо. — Я снова прижала руки к груди, но уже в жесте искренней благодарности. — Не знаю, как вас и благодарить…

— Споешь мне еще раз эту песню про менестреля, и мы в расчете. Идет?

— Идет… — все так же растерянно кивнула я и спохватилась: — То есть нет! Вы же им сейчас столько золота заплатили…

— Магистр Птичка, — прервал меня искатель, нахмурившись. — Я же из лучших побуждений. Давай не будем о золоте.

Я неуверенно улыбнулась, понимая, что сегодня стала должницей. Но как я смогу отплатить этому человеку? Не знаю. Жизнь покажет. Но обязательно сделаю для него что-нибудь хорошее.

— Спасибо, — снова искренне поблагодарила я.

Хорас похлопал меня по плечу и усмехнулся:

— Пошли уж. Там нас уже, наверное, заждались. Я удивлен, что никто не ломанулся следом.

Я тоже была удивлена, что за нами не последовали даже мои адепты. Честно говоря, я была уверена, что, несмотря ни на какие запреты, они пойдут за мной, но нет.

Все прояснилось сразу после того, как мы вернулись в кабак. Перед самой дверью спиной к нам стоял, широко расставив ноги, магистр эль Мейр и, сложив руки на груди, буравил застывших напротив него адептов нехорошим взглядом.

— Вернулись! — заорал первым увидевший меня Кайл.

— Да! — подхватили другие, и кабак содрогнулся от общего ликования.

— Празднуем! — снова закричал Кайл.

Леон и Рэй оттерли боевика в сторону, подхватили меня под руки и одним махом усадили другу на плечо. От неожиданности я не на шутку перепугалась и так вцепилась в волосы Кайла, что он зашипел, но тут же заорал:

— Пива магистру!

— Пива искателю!

— Всем пива!

А потом Рэй заорал уже снова появившимся на сцене музыкантам:

— «Искателя» давай!

Народ в кабаке одобрительно загудел:

— Хорас — наш герой!

— И магистр Птичка!

— Да!

Все это время я сидела на плече Кайла, смотрела на счастливые лица людей, радовалась вместе с ними своему освобождению и думала, что Приграничье оказалось совершенно не таким, каким рисовалось мне раньше.

В этот момент мой взгляд встретился с насмешливым взглядом боевика, и меня словно молнией с макушки до пят пробило. Улыбка застыла на губах, а в голове появилось осознание: если магистр эль Мейр все это время сдерживал адептов в кабаке, то кто на улице шептал мне о том, что все будет хорошо?

Но долго предаваться озарениям мне не дали. Музыканты заиграли веселую мелодию, мне всунули в руку кружку с пивом, и весь кабак сначала выпил за здоровье «отличного мужика и певчей птички», а потом начал горланить веселую кабацкую песенку:

Смелый искатель в Пустошь пошел,

Смелый искатель монстра нашел.

Он поначалу хоть и струхнул,

Но мечом своим все же махнул.

У того монстра голова с плеч,

А у искателя счастливый меч.

Хэй-хэй, не робей,

Лучше искателю пива налей!

Хэй-хэй, не робей,

Сегодня гуляем. Всем веселей!

Смелый искатель в Пустошь пошел,

Смелый искатель грокха[2] нашел.

Страшен монстр и его оскал,

Ну наш искатель слегка и упал.

Но он у нас тот еще удалец.

Кортиком в сердце — молодец!

Хэй-хэй, не робей,

Лучше искателю пива налей!

Хэй-хэй, не робей,

Сегодня гуляем. Всем веселей!

Смелый искатель в Пустошь пошел,

Смелый искатель нага нашел…[3]

Эта песня насчитывала столько куплетов, сколько готовы были петь певцы. И в каждом куплете искатель в Пустоши находил нового врага, которого всегда вроде бы как случайно побеждал. Песня была веселая, задорная, а припев пели вообще все. Даже те, кто эту песню до этого дня никогда не слышал. Ну и во время каждого припева все пили за удачливого искателя.

И вот после этой песни я почему-то помнила все какими-то фрагментами.

Вот мы все скачем и горланим «Хэй-хэй, не робей!», а вот я танцую уже под какую-то другую песню. Вот веселые лица моих адептов. Вот магистр эль Мейр уговаривает меня покинуть заведение в самый разгар веселья, и я категорически против. Вот почему-то недовольные зеленые глаза без определенного места жительства. В смысле их обладателя я не помню, а глаза помню. А вот я уже на улице — вышла подышать воздухом и совершенно неожиданно оказалась на плече боевика!

— Что вы себе позволяете?! Отпустите меня немедр… немедж… немедленно! — наконец выговорила я правильно. Но на мои слова не обратили внимания. Меня понесли за ворота кабака. — Адепты! Помогите! Кто же вас будет кулир… кумир… курировать?!

Но самое обидное, что меня никто не слышал! Гады! Магию небось применили. А я сейчас не могу магичить — потоки не идут в руки.

— Докурировалась уже. Хватит, — послышался мрачный голос где-то рядом.

— Это кто тут такой умный? — попыталась я оглядеться, но получила не болючий, но обидный шлепок по попе. — Ай! Отомщу!

— Кому?

— Ему. — И ткнула в несшего меня эль Мейра.

— Почему мне?

— А я больше никого здесь не вижу, — развела я руками. — Вы в сговоре с невидимкой, потому и будете отдуваться за двоих.

— Непробиваемая логика, — заключил боевик и усадил меня в экипаж, ожидавший на дороге неподалеку.

— А то! — Я не стала вырываться из кареты, чтобы побежать обратно в кабак. Что-то я и в самом деле устала, пора возвращаться в академию. — Дядюшка говорил, что мои действия всегда логичны. Прочитала заклинание, провела опыт, починила спальню, снова провела опыт, восстановила стол, а потом пошла закреплять знания в спецзал.

— А почему именно в таком порядке? — внезапно усмехнулась пустота около севшего напротив эль Мейра, и боевик угрожающе закашлялся.

— Неважно. Главное, что все логично.

— А можно проследить ход вашей логики?

— Вполне. Моя комната была самой защищенной в поместье — раз. Даже спецзал был попроще. Я тренировала восстановление предметов — два. Ну и спецзал находился в отдельном флигеле, а я частенько читала книги и пробовала новые заклинания по ночам.

— А что, сложно было дойти до спецзала? — выгнул бровь эль Мейр.

— На улице было темно. Я боялась выходить из дома.

— Ты же маг!

— И что? А у дяди были магически модифицированные сторожевые собачки, которых не видно даже магическим зрением. И ночью их можно было не заметить. А еще они не хотели со мной дружить. Вернее, дядя им не разрешал. Говорил, что ночью я должна спать, а не проверять флигель со спецзалом на прочность.

И так мне вдруг стало грустно от этих воспоминаний — хоть волком вой. Ведь далеко не факт, что я когда-нибудь еще окажусь в поместье, увижу родные стены. И собачки там, наверное, скучают. Они ведь не злые, просто работа у них такая. Я со временем нашла-таки к ним подход — копченая колбаса от старосты из соседней деревни творила чудеса. Но самое главное — дядюшка. Нет его. Нигде нет.

Я шмыгнула носом и внезапно даже для самой себя расплакалась.

— Эй, ты чего? Птичка… — Рядом оказался эль Мейр и приобнял меня за плечи. — Ну ты чего? Подружишься еще со своими собаками.

— Да разве в них дело? — шмыгнула я носом и уткнулась лбом в мужской камзол.

Краем сознания отметила, что пахнет он все-таки иначе, чем невидимка.

— А в чем?

Я вздохнула, стараясь унять слезы, и ничего не ответила.

— Эйлин…

Магистр аккуратно взял меня за подбородок, поднял мою голову и заглянул в лицо. В магическом свете фонарей, мелькавших за окном кареты, его глаза казались темными омутами.

— За очками не видно, какого потрясающего цвета у тебя радужка, — внезапно произнес эль Мейр.

[1] Билет из Пустоши — волчий билет, документ с отметкой о неблагонадёжности.

[2] Грокх — монстр Пустоши, использующий при атаке не только когти и клыки, но и магию.

[3] Песня написана автором специально для «Птички».

Глава 9. О недоразумениях и извинениях

Она и в самом деле была ярче, чем у обычных людей, и на то были причины, о которых я точно не собиралась ему рассказывать. И вообще никому не собиралась. Так что нечего на меня так смотреть!

— Радужка как радужка, — шмыгнула я носом.

Мои мысли перескочили на другое: а ведь один уже так смотрел, и что? Поцеловал! Гад!

Я снова шмыгнула носом, высвободила подбородок из пальцев эль Мейра, хмуро на него посмотрела и перевела взгляд на пустоту напротив. Вытерла слезы тыльной стороной ладони и достала из кармана очки, которые сняла на время выступления. Надела и решительно произнесла, глядя на эль Мейра:

— Только попробуйте.

— Что?

— Только попробуйте меня поцеловать, и я лишу вас… самого ценного! — наконец придумала я достойную кару и отсела еще дальше.

Эль Мейр выгнул бровь и посмотрел на меня с интересом:

— Это чего же?

Чего-чего! Можно подумать, я и в самом деле могу угрожать членовредительством магистру боевой магии! Нет, если будет нужно, я в состоянии устроить здесь маленький филиал Пустоши, но это только в крайнем случае. Однако я и так девушка изобретательная, так что от кары ему, если полезет, точно не уйти!

— Самоуважения! — весомо заявила я… и все испортила, потому что не выдержала и икнула.

— Это страшная кара… — усмехнулся боевик.

Развить мысль он не успел, если и собирался, — в нашу беседу с совершенно неожиданным вопросом вмешался невидимка, о котором я успела подзабыть:

— А почему ваша комната в поместье была защищена от внутренних воздействий лучше спецзала? Это большая редкость. Обычно в жилых домах комнаты так не защищают.

И он совершенно прав. Дело было не только в том, что оборудование зала было неприлично дорогим и его стоило защищать от посягательств, но и главным образом в том, что его защита резонировала с защитой дома. И этот резонанс уничтожал или защиту дома, или защиту такой комнаты. Поэтому для охраны поместья дядюшка купил не менее дорогих, чем оборудование, магических собак, которые могли через день сдохнуть от несварения желудка, вместо того чтобы потратить эти деньги на защиту дома, которая продержалась бы многие годы.

Дядя мог пойти и другим путем: поселить меня во флигеле или сдать в монастырь Неумолчных плакальщиц — были и другие варианты, и все они заканчивались для меня совсем уж плохо, — но он сделал все, чтобы я чувствовала себя как дома.

— Мой дядюшка был оригиналом, — буркнула я наконец и пошла в наступление: — А вы вообще кто? Между прочим, невежливо общаться с девушкой, сидя под невидимостью, ик. — Я смущенно приложила ладошку ко рту и снова, к своему стыду, икнула.

Я была почти уверена, что этот невидимка и в самом деле заместитель министра образования. Наш первый разговор он начинал точно с такой же вкрадчивой интонацией.

— Вы уже и так знаете, кто я, — спокойно ответил невидимка. — И мне придется взять с вас клятву о неразглашении. О том, что я появился в Приграничье, пока никто не должен знать.

Я насупилась и сложила руки на груди. Пусть идет к… в Пустошь! Я еще клятв этому гаду не давала!

— И все же вам придется. Иначе из этого экипажа вы не выйдете, — жестко пригрозил он.

Я увидела, как эль Мейр окинул место напротив возмущенным взглядом, но все же промолчал. А вот я не смогла.

— И куда же вы меня на этот раз отправите? Один раз отказала — в Приграничье. А сейчас что? Прямо в Пустошь?

— Что значит «отказала»? — нахмурился эль Мейр.

— А то и значит! Нет у господина замминистра ни совести, ни чести! Он…

— Хватит, — так спокойно перебил невидимка, что у меня мурашки побежали по спине. — Я приношу вам свои извинения за тот инцидент. Я… неправильно вас понял.

— Меня?! — Я возмутилась так, что дыхание перехватило. — То есть это я предлагала вам «возлечь на ложе страсти» и лезла к вам целоваться?!

— Марсель, ты и правда предлагал это Птичке?! — удивился эль Мейр.

— Я потом тебе все объясню. — Голос говорившего был полон досады.

— А мне, значит, ничего объяснять не надо?! То есть украсть у девушки первый поцелуй можно, а объясниться с ней — нет?!

— Я не это хотел сказать…

— Марсель, а я понимаю возмущение Птички! — внезапно развеселился боевик и, как и я, сложил руки на груди. — Я бы тоже возмутился, если бы ты украл мой первый поцелуй.

Внезапно невидимость исчезла, и перед нами возник замминистра, одетый во все черное. Он недовольно сверкал зелеными глазами и смотрел то на меня, то на друга:

— Я не знал, что это ваш первый поцелуй. Я вообще думал, что вы… — Он посмотрел в мои широко распахнутые глаза и закашлялся: — Неважно.

— Важно! Что я?! Что я сделала не так?! И вы что, услышали только эту претензию?! Какой избирательный слух!

— За вас просил маркиз эль Наур, — сказал он так, будто это должно было все объяснить.

— И? — Я смотрела на него, хлопала глазами и ничего не понимала. — Кто это такой?

— А вы его не знаете? — казалось, неподдельно удивился эль Лавалье.

— Я? Нет. Возможно, его знал мой дядюшка и еще до своей смерти попросил за мной присмотреть, — пожала я плечами.

Воспоминания о дядюшке и его заботе снова болью кольнули в сердце. И почему именно сейчас я так остро на все реагирую?! Но снова расплакаться перед этими мужчинами я не могла себе позволить, а потому пошла в наступление:

— И почему вы сочли, что я соглашусь на ваши неприличные предложения, и вместо учебы во дворце у лучшего мага королевства отправили в Приграничье, где я должна учить адептов, которых до этого прикладной магии, кажется, не учили вообще?!

— А вот с этого момента поподробнее, — сощурился эль Лавалье.

А вот шиш ему, а не подробнее!

— Так что насчет эль Наура и ваших извинений?

— Вы хотите работать во дворце? — вместо ответа спросил он.

Нет, ну каков гад! Так ведь нечестно! Еще сегодня утром я бы с уверенностью ответила «да», а сейчас… Как я могу оставить своих адептов?! Они ведь и в самом деле ничего не знают. А после четвертого курса начинается практика в Пустоши. Мне об этом магистр эль Лур, мой коллега по прикладной магии, рассказал. И как они там выживать будут?! Смертность даже на практике у адептов академии далеко не нулевая.

— А вы можете провернуть фарш назад? — скептически выгнула я бровь.

Так говорила моя нянюшка, когда невозможно было скрыть последствия моих опытов и вернуть все к первоначальному виду: «фарш не провернуть назад». И вот сейчас это из меня вылезло.

— Что? — снова удивился эль Лавалье, но быстро снова посерьезнел: — То есть это несложно. Я вообще не думал, что вы сюда поедете, и был изрядно удивлен, когда сегодня вас увидел.

— То есть вы и в самом деле думали, что я снова к вам приду и соглашусь на… на… — От возмущения у меня аж дыхание перехватило.

— Уже не думаю, — примирительно произнес он и, посмотрев в мои прищуренные от злости глаза, добавил: — Я еще раз прошу у вас прощения за тот инцидент. И по возвращении в столицу подпишу ваше направление во дворец. Такой вариант вас устроит?

— Нет! — Я посмотрела на эль Мейра. — Ну каков гад! Он издевается?!

— Да вроде нет, — посмотрел на друга боевик.

— И вы туда же?! — обиженно произнесла я.

Меня разрывали противоречивые чувства. Мне хотелось во дворец и учиться магии, но я не могла оставить своих адептов на произвол судьбы. Они ведь у меня такие хорошие, а совсем ничего не смыслят в прикладной магии! Это же ужас! Да и люди в Приграничье оказались такими замечательными!

— А что не так-то? — Кажется, эль Лавалье уже начал закипать. — Сюда отправил — гад. Обратно предлагаю — снова гад!

— А я вам репка, что ли?! Сюда посадил, потом туда, потом опять сюда?

— Так чего вы хотите?! Скажите уже наконец! — сквозь зубы процедил замминистра.

В карете повисла тишина, в которой было слышно только мое возмущенное пыхтение.

Внезапно дверь кареты открылась, и кучер возвестил:

— Приехали. Уже десять минут стоим. Выходить собираетесь? Нет? Так платите. — Посмотрел на меня, похабненько усмехнулся и добавил: — Я даже отойду подальше, чтобы, значит, не мешать и ничего не слышать.

Я хлопнула глазами, соображая, что он имел в виду. А когда до меня дошло, залилась краской, посмотрела на мужчин, один из которых снова стал невидимым, и, изо всех сил сдерживая подступившие к глазам слезы стыда и обиды, произнесла:

— Глаза бы мои вас больше не видели! — И выскочила из кареты, попутно наградив похабного кучера небольшим заклинанием расстройства желудка.

Хотел отойти, чтобы не мешать, — вот и пусть отойдет. Да так, чтобы запомнил, как предлагать подобное при магистре эль Бланк!

Гордо вздернула подбородок и пошла по дороге.

— Эйлин! — понеслось мне вслед, но я сделала вид, что не услышала. — Эйлин, — повторилось снова, но так, что не остановиться было нельзя.

— Что? — гордо застыла я на месте.

— Вы не туда идете. Замок не там.

— Что? — Я обернулась и увидела, что и в самом деле иду не к громадине замка академии, а к воротам.

Это как же меня эти двое довели, что я так ошиблась с направлением?! Что называется, слона-то муха и не заметила… Но ничего, я им еще за все отомщу!

Сделала вид, что так и было задумано, и зашагала обратно.

— Можно я вас провожу? — спросил эль Мейр, когда я проходила мимо.

— Нет.

— А куда побежал кучер?

— Вы тоже туда хотите? — Я притормозила и приспустила очки, чтобы присмотреться к его защите.

— Нет, спасибо, — поспешил откреститься он.

— Так что насчет перевода во дворец? — послышался голос из ниоткуда.

Вот что он за человек такой?! Да я же уже сама не знаю, чего хочу!

— Кажется, вы хотели, чтобы я забыла о том, что вы появлялись в Приграничье? Считайте, что я забыла и об этом, и о вас вообще! — в сердцах крикнула я и ускорила шаг.

— Женщины… — услышала задумчивое от эль Мейра. — И как ты с Птичкой так ошибся-то?

— Хоть ты помолчи, а? — уже на самой грани восприятия услышала я голос эль Лавалье.

— Мужчины! — буркнула я себе под нос. — Только мой Ё-ё достоин доверия!

А утром я поняла, почему все говорят, что алкоголь — зло! Оказывается, даже перед сном, расставшись с мужчинами, я успела начудить. Но зато в упор не могла вспомнить, как это сделала…

Глава 10. О чем беседуют мужчины

Граф Марсель эль Лавалье и магистр Даниэль эль Мейр

Мужчины проводили задумчивыми взглядами тонкую фигурку и направились следом за ней в академию.

Сзади в кустах неподалеку тихо матерился кучер.

— Какая интересная девушка… — задумчиво произнес эль Лавалье.

— Согласен, — ответил боевик. — Как ты ее вообще сюда отправить догадался? Я когда ее увидел, подумал, что у меня что-то не так со зрением. Такую маленькую райскую птичку — и в этот гадюшник. И сейчас не нужно мне про эль Наура заливать. Не похожа она на профурсетку, которая всего через постель добивается. Кто-кто, а ты это сразу должен был понять.

Мужчины вошли в холл замка, и их шаги отдались от стен гулким эхом. Эль Лавалье молчал, пока оба поднимались на второй этаж в преподавательское крыло.

— Даниэль, все куда сложнее. Ты прав, эль Наур тут ни при чем. Но… Вот скажи, если бы эта Птичка пришла с направлением на службу во дворец к тебе? Не заслуженная магичка с опытом и регалиями, а вот это вот воздушно-милое и совершенно наивное юное существо. Что бы ты подумал?

— Что ее кто-то продвигает, — пожал плечами Даниэль. — Марсель, такое тоже случается. Тебе ли не знать? Но это же не повод к ней приставать, а потом отправлять сюда. — Он повел рукой, предлагая другу оценить полутемный коридор академии, и открыл дверь в свою комнату. — Чего-нибудь выпьешь?

— Да, спасибо, воды, — сел в кресло эль Лавалье и устало прикрыл глаза. — А насчет Птички… Ты ведь не знаешь, что сейчас творится при дворе…

— А что там творится? — тут же поинтересовался Даниэль. — Неужели все стало хуже, чем полгода назад?

— Хуже. Ситуация усугубляется. Принц продолжает чудить. При дворе создаются непонятные коалиции. Появляются новые довольно мутные персоны, которые выходят в фавор. Уходят в опалу или гибнут представители древних аристократических фамилий, на которых раньше опирался трон. И тут, вот неожиданность, к королевскому магу хотят подвести юную прелестную магичку, о которой никто раньше ничего не слышал.

— Н-да… И своим поведением ты хотел ее спровоцировать?

— Именно. Мне нужно было, чтобы она сбросила маску, начала угрожать своими покровителями или попыталась добиться своего через постель, а там еще неизвестно, кто бы чего добился. Нужно было, чтобы она сделала хоть что-нибудь, чтобы я смог понять, откуда дует ветер. Даже личность ее заступника, если бы она пожаловалась, уже сказала бы о многом.

— Не лишено смысла. Будь она и в самом деле чьей-то протеже, могло сработать. Но это же Эйлин… По ней же видно, что…

— Друг мой, знал бы ты, сколько таких невинных с виду фиалок сейчас обитает при дворе, — устало посмотрел на друга Марсель. — Принц, как-никак, вошел в возраст. Но стоит оказаться с ними в темном коридоре, как они ради своих целей залезут тебе в штаны быстрее, чем ты поймешь, что происходит, — вздохнул он и потер переносицу.

— Но, Марсель, с Эйлин ты промахнулся. Что планируешь теперь делать?

— Отнесу ей антипохмелин, — буркнул эль Лавалье, посмотрел на укоризненно глядевшего на него друга и раздраженно спросил: — Ну а что ты мне предлагаешь делать?!

Даниэль вздохнул и налил им обоим воды:

— С другой стороны, возможно, это и к лучшему. В сложившихся обстоятельствах здесь для нее будет безопаснее, чем во дворце. — И перевел тему разговора: — Долго ты еще в министерстве образования будешь числиться?

— Ты мне задаешь этот вопрос? — скептически выгнул бровь Марсель, радуясь, что они наконец перешли к основным вопросам. И так слишком много времени уделили этой девочке. Но глаза у нее и в самом деле удивительные… А как она сегодня выступала… Это было похоже на сказку. А еще рядом с ней странно тепло даже тогда, когда она злится. — Лучше расскажи, что ты успел раскопать. Твои рапорты я читал, но в свете последних новостей из Пустоши хотелось бы услышать твое неофициальное мнение…

Глава 11. О том, что утро преподносит сюрпризы

Кто-то ожесточенно пыхтел у меня над ухом, дергал за нос, тер щеки и что-то ворчал. А я не могла разлепить глаза. Нет, поднять веки я была в состоянии, но утреннее солнце так резало глаза, а в голове начинало шуметь и кружиться, что я предпочитала их не открывать и вообще лишний раз головой не двигать.

— Эйлин! Пф! Да что же это такое-то?! Пф! Чтобы я еще когда-нибудь отпустил тебя куда-нибудь одну! Пф!

— Пф… — выдала я в ответ и подгребла говорившего к себе поближе. То есть под одеяло. Там его ворчание было не так слышно.

— Эйлин! — доносилось приглушенное оттуда. — Имей совесть! Пф! Ты же на занятия опоздаешь-то! Тебя выгонят из академии! Пф!

— Твари Пустоши… — выругалась я тихо, понимая, что голос прав.

Только мне было так плохо, что не хотелось не то что двигаться, а даже думать.

— Вставай, тебе говорю! Антипохмелин на тумбочке стоит. Выпей.

— Чего?

Откуда у меня мог взяться антипохмелин? Но если он там и в самом деле стоит, то я обязана до него доползти.

— Того! Принесли тебе. Пей!

Я с усилием оторвала голову от подушки, приоткрыла глаз и увидела на тумбочке силуэт какого-то пузырька. Я его туда не ставила. Наверное… Откуда же он там взялся? А, принесли. Но кто?

От всех этих мыслей голова разболелась еще больше, и я решила отложить их до тех пор, пока мне не станет лучше. Потянулась за пузырьком, с трудом откупорила пробку и залила содержимое в рот. Если это яд, то так тому и быть. Лучше сдохнуть, чем так страдать.

Чтобы я еще хоть раз… Хоть когда-нибудь взяла в рот алкоголь… Да ни в жизнь! Это развлечение не для меня!

В голове быстро просветлело, и я испытала дикое облегчение. Но потом… Мне так резко и остро захотелось в туалет, что я подхватилась быстрее, чем осознала, что делаю. Это же надо какой быстродействующий состав! Выводит из организма токсины почти мгновенно, причем естественным путем! Мое заклинание в этом плане более щадящее и действует аккуратнее… только в таком состоянии я бы при всем желании не смогла его сотворить.

Посвежевшая, без головной боли и спутанности сознания, испытывая лишь легкую слабость, я вышла из уборной и чуть не поседела.

— Выползла наконец-то! Пф, — раздался откуда с кровати незнакомый ворчливый голос.

Вернее, уже как раз знакомый… До меня только сейчас дошло, что он будил меня все утро! Как?! Как я могла спокойно отнестись к его присутствию в моей спальне?! Да что там — в моей постели!

«Я больше не пью. Никогда!» — дала зарок, судорожно шаря взглядом по своей кровати и пытаясь найти говорившего и понять наконец, с кем провела эту ночь.

А если между нами что-то было?! А я этого даже не помню! Позорище! Стыдно-то как! Меня даже слегка качнуло от этих мыслей, и я ухватилась за косяк двери ванной комнаты.

— Ну, чего глазами лупаешь-то?! Пф. — Из одеяла выполз Ё-ё, посмотрел на меня своими бусинками глаз и… заговорил! — Ты чего это? Может, водички? Вот, я тут тебе принес-то. Ты попей. А то совсем побледнела-то. Эйлин! Ты меня слышишь?! — заволновался ежик, подбежал к краю кровати, спрыгнул на пол, добежал до меня, взобрался по ночной сорочке мне на плечо и фыркнул прямо в лицо: — Пф!

— Пф, — ответила я ему тем же, осознавая, что голос в моей постели принадлежал моему маленькому другу. От облегчения я чуть не сползла на пол. — Ты меня так напугал…

— Это чем же?

— Я уже подумала, что провела эту ночь с каким-то мужчиной и не помню этого, — призналась, ощущая, как меня отпускает ужас.

— Угу… Пф… То есть тебя больше ничего не смущает-то? — повернул набок свою маленькую голову Ё-ё.

Бешеный грокх… Я таки села на пол — ноги не удержали.

— Ты говоришь!

— Н-да, ты сегодня невероятно «быстро» соображаешь… Пф. Я имел в виду немного другое, но раз ты не помнишь и этого…

— Не то слово «быстро»… — Я взяла Ё-ё на руки. — А главное — ничего ведь не помню! Слушай, как ты заговорил? Это я тебя так?

— А кто же еще-то? Ты вчера пришла вся такая злая и расстроенная. Посмотрела на меня и расплакалась-то. Сказала, что я твой настоящий друг, а ты меня даже погладить не можешь-то и поговорить нормально-то! Потом слезы вытерла и заявила, что сейчас это исправишь.

— И?

— И исправила-то, — шмыгнул он носиком. — Теперь, когда я у тебя в руках, мои колючки тебя не колют. Всех колют, а тебя нет. А еще я могу говорить.

Я с удивлением поняла, что мой друг и в самом деле не колется. Провела рукой по его колючкам и ощутила некую… упругость, а не колючесть. Странные ощущения…

— Но как я это сделала?! Ладно колючки, но речь… — Я была в шоке.

Я и раньше чудила, что уж тут скрывать. Но так серьезно, да еще чтобы об этом не помнить…

— А я знаю?! Но сил ты в это вбухала даже больше, чем в нашу первую встречу-то, когда я обрел самосознание, незабываемый цвет иголок и стал твоим накопителем-то.

О, я этого никогда не забуду.

Мы тогда с дядюшкой решили съездить на небольшой пикник на опушку леса. Он еще обещал мне показать несколько заклинаний, помогающих ориентироваться в лесу магам воздуха.

А по дороге под ноги лошади, которая везла нашу двуколку, попался маленький ежик, которого она чуть не растоптала. Я тогда выхватила кроху из-под копыт и от расстройства вбухала в ежика столько силы, что беднягу чуть не разорвало на множество крошечных ежат. Я вовремя поняла свою ошибку и начала крутить вокруг него сразу несколько заклинаний, которые помогли стабилизировать энергетические потоки в зверьке и вокруг него. Заклинания были такими сложными, что даже наблюдавший за мной и обалдевший оттого, что я на ходу вносила изменения в формулы, дядюшка потом не смог сказать, что именно и в какой последовательности я сделала. А я на интуитивном уровне тогда поняла, что стандартные заклинания не подходят и их нужно менять. Все-таки еж — не человек и не бездушный предмет. Я же ни разу не звериный лекарь и не химеролог и никогда не проводила экспериментов над живыми существами. Не потому, что мне кто-то запрещал или у меня не было такой возможности. Просто мне их очень жалко, я не могла причинить им боль или стать причиной их гибели.

Вот и получилось, что я навертела на бедного ежика столько всего, что получилось совершенно уникальное создание, которое мы с дядей потом не один месяц изучали.

С тех пор Ё-ё стал моим лучшим другом и соратником. А вчера я его, значит, еще и говорить научила… Я вгляделась в мордочку Ё-ё повнимательнее и даже заглянула ему в рот.

— Эй-эй! Полегче-то! Пф, — возмутился он.

— Странно… Речевой аппарат не изменился. Как же ты разговариваешь?

— Пф! Кто из нас вообще-то маг-то? — фыркнул мой друг. — Это ты что-то бормотала ночью себе под нос про интерференцию импульсов сознания и магических потоков в звуковую плоскость посредством… э-э-э, не помню.

Я удивленно хлопнула глазами.

— Да ладно! Что-то подобное описано в трудах профессора эль Дуримье, но он же доказал, что это невозможно!

— Для Дуримье-то это оказалось невозможно, но куда ему до тебя-то! — с непробиваемой уверенностью в том, что я самый лучший в мире маг, заявил Ё-ё.

— Н-да… — Мне стало неловко. Вернее, стыдно. — Куда уж ему… Я ведь опять не смогу разобраться, как это сделала…

— И это замечательно, — внезапно обиженно засопел Ё-ё и спрыгнул с моих рук. — Тебе что, меня одного не хватает-то?

— Хватает! — поспешила я заверить друга и встала с пола. Представила, что сейчас у меня в комнате болтает еще несколько питомцев, ужаснулась и добавила: — Еще как хватает! Мне никого, кроме тебя, не нужно!

Ё-ё развернулся и посмотрел на меня. Поверил, что говорю от чистого сердца, и фыркнул:

— Воды-то попей. Вон, на тумбочке стакан стоит.

Я почувствовала дикую жажду и поспешила напиться.

— Эйлин, — внезапно смущенно произнес Ё-ё. — Тут такое дело… Пф…

— Какое? — Я поставила стакан на стол, села на кровать и начала разбирать разлохмаченную косу.

— Ты знаешь такого высокого большого мужика-то?

— Тебе не кажется, что это слишком расплывчатое описание? — удивилась я.

— У него зеленые глаза, и он любит шастать по чужим комнатам под невидимостью-то.

Мои брови поползли еще выше.

— А где ты его видел?

— А кто, как ты думаешь, принес тебе антипохмелин-то? Пф, — уставился на меня бусинками глаз Ё-ё.

— Он?

— Он.

Странно… Как и то, почему я об этом не задумалась раньше. Хотя на меня с утра столько всего уже свалилось, что немудрено.

Еж продолжал на меня смотреть, и я заподозрила неладное.

— Я чего-то еще не знаю?

— Ну… — Глазки Ё-ё внезапно забегали. — Он у нас в гостиной.

— Кто? Эль Лавалье?! Сейчас?! — отчего-то перешла на шепот я. — И как давно?

— Так через пару часов после тебя пришел.

— И что он там делает?

— Спит. — И уточнил: — На полу.

— Не поняла…

Я могла допустить, что эль Лавалье и эль Мейр что-то обсудили, потом, предвидя мои утренние мучения, эль Лавалье сжалился и зашел оставить мне лекарства. Ну действительно, почему нет? Может, совесть проснулась у мужчины?

Я взяла расческу и задумчиво провела по волосам. Предположение показалось абсурдным, но других причин принести мне антипохмелин я не видела. Хотя, может, он вдруг захотел «возлечь со мной на ложе страсти»? Но почему тогда остался спать в моей гостиной, да еще и на полу?! Неужели боевик не мог ему обеспечить кров? Или это я его так ночью «отблагодарила» за визит?

Рука так и застыла, не расчесав локон до конца.

— А я его не убила? — сглотнув, шепотом спросила я у Ё-ё.

— А хотела? — склонил он голову набок.

— Нет конечно! Вернее, не помню… Он ко мне приставал?

— Э-э-э, нет. Он вообще к тебе в спальню не заходил. Вернее… — Ё-ё переступил лапками и добавил: — Не дошел.

— Это как? Шел-шел, прилег у меня на полу в гостиной и заснул?

— Ну-у-у почти. Я же не знал, зачем он пришел. Только потом понял, когда прочел записку, которую он у тебя в гостиной вместе с пузырьком на столе оставил.

— И что ты сделал? — в удивлении хлопнула я глазами.

До этого дня Ё-ё не мог похвастаться способностью отправлять противника в долговременный сон.

— Я в него выстрелил, — опустил глазки ежик.

— Ты… что сделал?

Мне показалось, что я неправильно поняла.

— Выстрелил. Иголками.

— Какими? — совсем опешила я.

— Своими.

Я перевела взгляд на его поблескивавшие голубым и фиолетовым иголки и благоговейно спросила:

— Ты теперь и это умеешь?

Моя реакция Ё-ё заметно приободрила, он подбоченился.

— Умею.

Еж поднатужился, покряхтел, и одна из его иголок выстрелила в стену и воткнулась в нее на приличную глубину.

— Обалдеть… А почему он заснул?

— Так в каждой иголке лошадиная доза алкоголя. Вернее, десятикратно увеличенная лошадиная доза токсина. Я на тебя ориентировался — увеличил концентрацию в десять раз и запустил в злоумышленника. Я же не знал, что он тебе помочь хотел. И это, извини, конечно, но ты не лошадь, поэтому столько не пей. А лучше вообще не пей, а то у меня в следующий раз еще что-нибудь появится… не предусмотренное природой.

Я вздохнула, чувствуя невероятный стыд. Но содеянного не отменишь. Буду смотреть вперед и учиться на своих ошибках. Так мне говорил дядюшка, когда я была не в состоянии скрыть последствия своих экспериментов.

Что ж, если Ё-ё ввел эль Лавалье такую убойную дозу токсина в кровь, то бедолагу нужно спасать.

А может… ну его? В смысле, пусть этот любвеобильный индивид помучается? Между прочим, он заслужил.

Так и не придя ни к какому решению, я надела пушистые тапочки, халат и пошла в гостиную.

Эль Лавалье и в самом деле лежал на полу, закутавшись в небольшой тонкий коврик. И храпел. Громко так, раскатисто. Я даже подумала, что его избраннице сильно не повезет жить с эдаким взрыкивающим по ночам монстром под боком. Даже удивительно, что я не услышала этот храп раньше. Хотя нет, как раз ничего удивительного в этом не было — не зря же я сразу по приезде потратила несколько часов и кучу своих артефактных заготовок на создание защиты комнаты. Причем защита рассчитана не на вторжение извне, а наоборот — на сдерживание возмущения магических потоков внутри. Сегодня ночью это очень сильно мне помогло, иначе ко мне в гости заявились бы все преподаватели академии с ректором во главе. Подозреваю, возмущение магических потоков из-за работы с Ё-ё в необорудованном для этого месте было немалым. И судя по всему, мне придется защиту доработать — кто же знал, что тут такие гости могут нарисоваться?

Я задумчиво уставилась на эль Лавалье, и чем дольше смотрела, тем больше его жалела. Лежит такой верзила на полу, ладошки под щеку подложил и широкие плечи ковриком прикрыл. Почти… Не хватило для этого коврика. Вздохнула и присела рядом, потормошила за плечо. Эль Лавалье только всхрапнул громче. Вгляделась в его лицо. Широкие темные брови вразлет, аристократический нос, чувственная линия губ. Красивый. Но сволочь. Хотя… Может, не все так однозначно? Принес же он мне сегодня антипохмелин.

Вспомнила свое состояние совсем недавно и поняла: нет, он действительно не такая уж и сволочь. Даже не представляю, как и когда мне удалось бы сползти с постели, если бы не замечательный эликсир. А ведь у меня сегодня с утра занятия.

Занятия!

Я подскочила и огляделась в поисках часов.

— Чего смотришь-то? — раздался голос Ё-ё. — Занятия начинаются уже через пятнадцать минут, а ты еще даже не одета. На этого вторженца вон вылупилась. Пф! И чего только там не видела?

В дальнейшее брюзжание ежа я не вслушивалась. Бросилась в спальню и начала судорожно переодеваться в первые попавшиеся на глаза блузку и юбку. Прическу делала на ходу. Схватила сумку, бросилась к двери и чуть не запнулась о растянувшегося во весь рост эль Лавалье.

Резко выдохнула и снова его потормошила. Нужно было вытолкать его из моих апартаментов во что бы то ни стало. А то, не ровен час, заявится в мою спальню и увидит накрученную мной защиту. Придумывай потом объяснения.

Я его даже полечу своим заклинанием, но лучше, если это произойдет в коридоре.

Но на тормошение, пощипывание и откровенные пинки мужчина не отреагировал. Мне даже не по себе стало. Вдруг Ё-ё засадил в него столько токсина, что бедолага доживает свои последние минуты? Тут уже не до смеха.

Я быстро скастовала на него антипохмельное заклинание и снова потормошила за плечо. Эль Лавалье что-то пробормотал и с трудом открыл глаза. Сфокусировал на мне взгляд, зажмурился и помотал головой, о чем тут же пожалел. Положил руку на лоб, простонал и снова открыл глаза:

— Птичка? А что ты здесь делаешь? Мы же не… того?

Попытался оглядеться, но солнце не только мне сегодня утром с болезненным укором заглядывало в лицо. Эль Лавалье сощурился, но все же не выдержал и снова закрыл глаза. Неудивительно, что ему сейчас плохо. Заклинание действует постепенно, и в его действенности и быстроте немаловажную роль играет уровень опьянения пациента.

— Не того, — передразнила я, но испытала облегчение. Труп в гостиной не входил в мои планы. — Живу я здесь. Вставайте, господин заместитель министра. На полу лежать неудобно.

— Где? — приоткрыл он глаз и осмотрел себя. Заметил на плече коврик и с удивлением с себя его стянул. — Надо же, какое гостеприимство, — пробормотал.

— Чем богаты, — недовольно буркнула я в ответ. После того, как он сослал меня в Приграничье, я, можно сказать, проявила чудеса гостеприимства. Хотя не я, а Ё-ё. Если бы этот индивид попался ночью мне, страшно представить, куда бы могла повернуть моя фантазия и неуемная страсть к экспериментам. — Пойдемте, я вас немного подлечила. Еще пара минут — и вам станет гораздо лучше. Простите, но я спешу на занятия и не могу вас здесь оставить.

— Занятия… — Ухватившись за голову, эль Лавалье сел и посмотрел на меня более осмысленным взглядом. — Воды хоть дайте. И как я оказался… здесь? Ничего не помню. Вернее…

Я метнулась к графину с водой, налила полный стакан и сунула его в руки эль Лавалье.

— Вот, пейте.

— И проваливай отсюда. Пф! — заявил Ё-ё, застыв напротив него в воинственной позе.

Эль Лавалье закашлялся и ткнул в него пальцем:

— Еж?!

— Еж, — подтвердила я, хватая гостя за локоть и пытаясь поднять.

— Он… того… — смотрел на меня дикими глазами эль Лавалье.

Я даже испытала некоторое удовлетворение. Хоть какая-то компенсация за все «хорошее».

— Это вы «того»! — пропыхтела. — Вставайте уже! Нету у меня времени на ваши глюки. Тем более Ё-ё и в самом деле этой ночью стал говорящим.

— Это как? — Эль Лавалье вскочил и меня придержал, чтобы не упала от его внезапного резкого движения.

Быстро же ему стало лучше!

— А вот так! Пойдемте, я по дороге объясню. Вы в состоянии сейчас накинуть невидимость?

— Кажется, уже да… — задумчиво огляделся эль Лавалье.

— Отлично! Идемте. — Я тянула его за локоть, но он и не подумал сдвинуться с места. — Да пойдемте уже! У меня лекция вот-вот начнется! Я опаздываю, а у меня только второй рабочий день!

— Хорошо. Ежа только с собой возьмите.

— Зачем?

— Лучше пусть окружающие думают, что вы с ним беседуете, чем заподозрят вас в душевном недуге.

Я представила, как иду по коридорам академии и беседую с пустотой. Интересно, как быстро слава о странном магистре, болтающем вслух с самой собой, распространилась бы по академии? Хорошо хоть эль Лавалье об этом подумал. Но, судя по его виду и зная действие своего заклинания, я не была уверена, что мы сможем поговорить. А я уже немного узнала этого типа и могла сказать, что так просто он от меня не отстанет.

— Давайте вы сейчас к магистру эль Мейру пойдете, а? Заклинание сейчас вовсю чистит вашу кровь и внутренние органы от токсинов. А вы знаете, каким образом они обычно выводятся из организма?

— А как эти токсины попали мне в кровь? — сощурился эль Лавалье, и я страдальчески закатила глаза.

— Иглоукалыванием! Слушайте, я вам все вечером расскажу, хорошо?! — взмолилась я.

— В обед. Вечером мне нужно быть в другом месте.

— Хорошо, — выдохнула, согласная сейчас на любые условия.

И я так думала до тех пор, пока не услышала следующую фразу:

— Тогда в обед в комнате магистра эль Мейра.

— Где?.. Что?.. Это еще почему?! — возмутилась я.

Вот еще по мужским комнатам я буду шастать! Что обо мне подумают?!

— Эйлин, надеюсь, вы еще не забыли, что меня нет в академии и вообще в Приграничье? Может, вы мне еще в столовой побеседовать предложите?

Я засопела, понимая, что он прав. Да и придумывать другое место и время было некогда.

— Ну и Пустошь с вами! Приду! Только давайте уже куда-нибудь пойдем!

Глава 12. О том, что жить хорошо и лечить хорошо…

— Магистр, сжальтесь! — стоило зайти, я услышала эти мольбы и увидела заполненную адептами аудиторию.

Причем все адепты, за редким исключением, выглядели неважно. Но меня смутило не это. Похоже, ко мне на первую пару пришло раза в два больше адептов, чем было в группе.

Я уже хотела возмутиться, но вспомнила, как плохо мне самой было утром, и решила излечить всех, а уже потом выгонять лишних. Вот только лечить их каждый раз после ночной гулянки я не собиралась. А потому стоило сразу расставить все буквы алфавита в правильном порядке.

Но для начала я улыбнулась, натянула уверенность, как плащ на плечи, и бодро поздоровалась:

— Доброе утро!

Эх, знали бы они, в каком состоянии я была еще каких-то полчаса назад…

— Доброе… наверное, — пробурчал кто-то.

— Нет, не доброе.

— А можно не так громко?!

— Ага, голова сейчас треснет.

— А можно выключить солнце? Капец как от него глаза болят.

— Бессовестные, — укоризненно покачала я головой. — Пришли на занятия, так хотя бы вели себя прилично!

— Магистр, мы обязательно будем, — пробормотал Рэй, приподняв голову с парты. — Только помогите!

— Вы обещали! — поставив локти на стол и держась за голову двумя руками, почти простонала Шейла.

— Обещала. Но вы же помните, что именно я обещала?

— А мы все скопом пришли раньше вас и не помним, кто был в первой десятке, — признался Кайл и с угрозой посмотрел на какого-то парня с наливающимся под глазом синяком. — Ну помогите нам, а? Пожа-а-алуйста. — И состроил умильную рожицу.

По аудитории пронесся нестройный гул голосов.

Я сделала вид, что думаю, прошлась вперед-назад.

— У меня есть условие: все, кто сегодня здесь присутствует, обязаны выучить это заклинание и научить ему еще одного адепта. Любого. Лучше соседа по комнате. Это заклинание поможет вам избавиться от похмелья, но еще оно вылечит, если вы почувствуете недомогание из-за простуды. А если применить его при переохлаждении, например, если вымокнете под дождем, то сведете на нет риск заболеть. Если сделаете все вовремя. Запущенные болезни оно не лечит, только на какое-то время состояние облегчит.

— Научим!

— Обещаем!

— Если нужно, я и десяток адептов обучу, — стукнул кулаком по парте Дарил — самый крупный парень в моей группе.

Он так посмотрел на свой кулак, будто собрался обещанный десяток учить силой. Но ему сегодня явно было очень нехорошо, и зеленый оттенок лица это подтверждал.

— Первые пять человек выходите ко мне, — скомандовала я.

— А на всех сразу наложить заклинание никак нельзя? — посмотрел на меня с надеждой Рэй, провожая взглядом девчонок, которых парни, не сговариваясь, пропустили вперед.

— Можно, — пожала я плечами. — Но лучше все-таки делать между сеансами лечения хотя бы пятиминутный перерыв.

— Почему?! — взвыли парни.

— Потому что поблизости нет столько туалетов, — немного смущенно буркнула я.

— А при чем тут туалеты?

Надо же, и этого не знают. Но ничего, я это исправлю.

— Скоро узнаете. А к следующей паре напишите мне небольшой отчет-наблюдение о том, как действует это заклинание и какие вызывает реакции организма.

— У-у-у-у…

Адептам не понравилось задание, но ничего, потом еще спасибо скажут. Когда-нибудь.

Когда первая пятерка возвращалась в аудиторию, вторая уже бежала им навстречу. Вернее, на смену. Посвежевшие девчонки улыбались. Но недолго.

— А теперь учим заклинание, — «обрадовала» я их. — Следующую пятерку лечить будете вы.

— Но… — опешила Шейла.

— А если не получится?! — округлила глаза Мирта.

— Тогда их вырвет прямо здесь, и вам придется убирать после них. — И добила: — Руками. Магические заклинания уборки я вам пока не доверю. Вы, судя по всему, пренебрегали и ими.

— Руками?! — Ужас девушек был неподдельный.

И я их понимала. Но стимул в обучении — наше все! Я на личном опыте не раз в этом убеждалась.

— Но мы умеем убираться магией!

— Не верю, — строго ответила я. — Я пока не видела ваших знаний по прикладной магии.

— Магистр эль Бланк, это нечестно! — возмутилась девушка, которую я вчера видела танцующей с Леоном. Она не из моей группы.

Глядя ей в глаза, я вспомнила, как обнаружила сегодня утром у себя в гостиной эль Лавалье и из-за своей же доброты нарвалась на допрос, который ждал меня в обед, и истово согласилась:

— Нечестно. Но никуда не денешься. — Посмотрела на скалившегося Рэя. — А вы чему улыбаетесь? Вы в следующей пятерке, а потом будете лечить следующих.

Рэй закашлялся. И не он один. Но на стоны и мольбы, зазвучавшие в аудитории, я уже не обращала внимания. Мне предстояло обучить своих адептов первому заклинанию от магистра эль Бланк!

Н-да, еще недавно я даже не могла представить, что это будет заклинание от похмелья.

Время до обеда пролетело незаметно. Следующая пара, к моему удивлению и радости, прошла тоже продуктивно. А главное — посещаемость была почти сто процентов! И это при том, что рыжий магистр эль Лур предупреждал меня, что адепты ходят на занятия по прикладной магии очень неохотно и потом из-за этого приходится оправдываться перед ректором. Я подозревала, что именно из-за этого магистр, преподававший прикладную магию до меня, и ставил оценки просто за посещение. Но все равно не понимала такого подхода. Ведь именно магистры академии обязаны подготовить адептов к будущей службе на стене, отделявшей Пустошь от остального мира. Понятно, что насильно знания в чужую голову не впихнешь и каждый сам ответственен за этот процесс, но тогда и учить таких адептов в академии не следовало! Зачем кого-то учить пять лет, чтобы он остался бездарем и через пару месяцев сгинул в Пустоши?

Я нервно терла лоб, собираясь с мыслями перед тем, как выйти из своей комнаты, в которую зашла оставить ненужные материалы.

— И чего ты мучаешься-то? — запыхтел рядом Ё-ё. — Накидывай невидимость и иди на обед. Зачем тебе лишние разговоры?

— Да, я уже думала об этом. — Взяла ежа на руки. — Пойдешь со мной?

— Пф! Пойду, конечно! А кто еще тебя защитит, если этим магам кое-что в голову решит ударить?

— Что ударить? — не поняла я.

— Кое-что не сильно приятно пахнущее, — проворчал ежик.

— Спирт, что ли?

Ё-ё посмотрел на меня как-то слишком пристально, вздохнул и кивнул:

— Спирт-спирт. Пошли уж, птичка моя гениальная.

— Они ведь меня о тебе расспрашивать будут…

— И что? Пф! Расскажешь, как все было. Что такого-то?

— Так я же ничего не помню!

— Ну вот так им и скажешь.

— Так не поверят же, — вздохнула.

— А это уже не твои проблемы.

— А чьи? — погладила ежика по упругим иголкам.

— Мои. Пф! Я их убедю… убежу… В общем, я их сильно обижу, если будут наседать.

Я от такой заботы расчувствовалась, прижала друга к себе покрепче и шмыгнула носом.

Похоже, расчувствовалась не я одна, потому что еж запыхтел и как-то слишком насупленно произнес:

— Ладно, пошли, а то у тебя после обеда еще занятия у лекарей. А они уже предвкушают твои иллюзии. Надеюсь, ты покажешь им чей-нибудь особенно заковыристый ливер. Пусть изучают! — гаденько захихикал, а потом засопел: — А то взяли моду достоинства и недостатки магистров обсуждать!

— А ты-то откуда это знаешь? — удивилась я.

— Ну ты же не думаешь, что я все время, пока тебя нет, в комнате сижу, как приклеенный?

— А ты не сидишь?! — Вот тут мое удивление возросло в разы.

— Нет конечно! Я охочусь. А то с нашими запасами еды можно протянуть ноги.

— Так у нас и нет запасов, — задумчиво произнесла я, прикидывая, где в замке может охотиться Ё-ё.

— Пф! Надо же! Ты об этом вспомнила!

— Ладно, не фырчи. Съездим в город, как только появится время.

— Пф!

Вот так, под фырканье, я накинула на нас с Ё-ё невидимость и вышла из комнаты.

В коридоре было безлюдно. Я облегченно выдохнула… и застыла на месте. Моя комната располагалась в начале коридоре, и перепутать ее дверь с другой можно, только очень постаравшись. Наверное, поэтому мне и показалось, что найти чью-либо комнату в академии — плевое дело. Но сейчас, глядя на уходящий вдаль изгиб коридора и безликие одинаковые двери, я поняла, что поиск обители эль Мейра может стать настоящим приключением.

— Ё-ё, может, ты знаешь, где комнаты магистра боевой магии?

— Я — нет, — уверено покрутил он носиком.

И что мне мешало, пока эль Лавалье спал, вырвать у него хотя бы один волосок? А лучше целый пучок. Тогда сотворить заклинание поиска было бы секундным делом. Но я не сообразила. Я вообще утром плохо соображала, раз согласилась на эту встречу. Но раз обещала — нужно идти. Все в роду эль Бланк верны своему слову!

Сняла иллюзию, тяжело вздохнула и чуть не застонала от мысли о том, что придется искать кого-то и просить показать мне дверь комнаты боевика. Страшно представить, какие слухи после этого поползут…

— А вот Моника точно должна знать, где живут все преподаватели и не только они, — внезапно добавил Ё-ё

— Что? — отвлеклась я от своих мыслей. — Моника? Кто это? Она здесь работает?

— Она здесь живет. — Еж спрыгнул с моих рук на пол и куда-то посеменил. Я пошла следом. Мое недоумение росло и достигло апогея, когда Ё-ё остановился напротив подсобки и скомандовал: — Открывай. Только сама не заходи и даже не заглядывай! Поняла? Пф!

Я кивнула и, престранно себя чувствуя, потянула дверь за ручку. Ё-ё проскользнул в образовавшуюся щель и исчез. Я некоторое время тупо пялилась на дверь, гадая, кто такая Моника и что она делает в подсобке.

Время шло, а стоять перед закрытой кладовкой, в которой слышалось только шебаршение, становилось странно. Я заозиралась. Может, лучше все-таки просто спросить дорогу у старожилов? Но в коридоре никого не было. Видимо, все ушли на обед в столовую.

Наконец дверь подсобки начала медленно открываться. Я подумала, что это Ё-ё возвращается, и нагнулась, чтобы поднять его с пола, но из образовавшейся щели рывком, будто ее пнули, выкатилась ОНА! Страховидла размером с Ё-ё, с маленькими красными глазками и длинным лысым хвостом!

Несколько долгих… невероятно долгих секунд мы смотрели друг на друга в упор, а потом…

— Крыса! — завизжала я не своим голосом. — А-а-а!

Но я вовсе не испугалась! Нет! Где я, а где испуг? Магистры не пугаются. А визжала я, как ненормальная, только потому, что сильно испугалась за Ё-ё. Да. Совершенно точно только поэтому.

В себя пришла, только когда оказалась у кого-то на руках. То есть как минимум в метре над землей. Тогда-то мне удалось услышать сокрушенное от Ё-ё:

— А Моника предупреждала… Но магистра своего ты таки нашла.

— А? — не совсем вникла я в его слова.

— На кого залезла посмотри лучше, — посоветовал мне еж, и я сфокусировала взгляд на том, на чьих руках угнездилась.

Но от потрясения нормально говорить смогла не сразу:

— М-ма… М-ма…

— Я не ваша мама, — мрачно глядя на меня, заметил эль Мейр.

— М-магистр эль Мейр, там была крыса. Вот такая. — И я развела руки в разные стороны.

— Вряд ли, — скептически ответил боевик.

— Вы мне не верите?! — посмотрела я на него в упор.

— Такие размеры, какие вы показали, тянут как минимум на крокодила, а не на крысу.

— Неважно! Она там была! — И я ткнула пальцем вниз и подняла ноги выше.

Эль Мейр проследил за этим движением взглядом, хмыкнул и заметил, намекая, что я на нем засиделась:

— Низковато залезли.

Я оценила высоту, на которой меня держал магистр, и заверила его:

— Нет-нет, самое то. — И на всякий случай посильнее ухватилась за его шею.

— Крысы умеют прыгать, — раздраженно сказал некий невидимый собеседник.

И я осознала, что таки да — в прыжке эта тварь меня достанет. Хлопнула глазами и посмотрела на шею своего невольного спасителя повнимательнее, примериваясь, как бы поудачнее на нее забраться. Дотуда даже крыса-прыгун не достанет. Наверное…

— Магистр эль Бланк! — глядя в мои перепуганные глаза, рявкнул эль Мейр. — Прекратите панику! Вы же магистр магии!

— Я не паникую! — возмутилась и все-таки подтянулась на руках чуть выше. — Я… я просто не хочу случайно навредить животному.

— Крысе?

— Это Моника! — внезапно заорал Ё-ё. — Она хорошая!

У меня вырвался весьма странный смешок, и я кивнула вниз. Туда, откуда слышался голос Ё-ё:

— Моника хорошая.

— Так, может, вы тогда спуститесь на землю? — спросил магистр и попытался меня поставить на ноги.

Но я еще морально не была готова касаться ногами земли. Моника хорошая и все такое — пусть, но крысы — моя фобия. Я, конечно, уже пришла в себя, чтобы шарахнуть магией, но все же недостаточно, чтобы соизмерить силу и не превратить Монику в кучку пепла. Фобии — это фобии. А Ё-ё, кажется, с ней подружился.

— Нет-нет, меня все устраивает. — Я вцепилась в шею эль Мейра покрепче.

— А мне вы так на шею не вешались, — ядовито хохотнул невидимый эль Лавалье.

— Просто у тебя в кабинете не было крысы, — усмехнулся эль Мейр.

— А может, просто именно твоя шея пришлась девушке по душе?

— Что вы, она просто очень вовремя подвернулась, — буркнула я смущенно и посмотрела вниз, чтобы проверить, действительно ли крыса убежала.

— Ну вот, Дан, твоя шея подвернулась, а моя не приглянулась, — хмыкнул из невидимости эль Лавалье.

— Завидуй молча, Марс, — усмехнулся эль Мейр.

Их намеки мне не понравились. Крысу я нигде не увидела, паника наконец отступила, и я смогла взять себя в руки.

— Пустите, магистр, я уже пришла в себя. Прошу прощения.

— А если крыса все-таки не убежала? — выгнул он бровь. Я испуганно хлопнула глазами и сглотнула, а он закатил глаза. — Эйлин, так нельзя! Это же всего лишь крыса! — Я снова сглотнула. Вот зачем он все время повторяет это слово?! — Ладно, — вздохнул эль Мейр и покачал головой, — я донесу вас до комнаты, а то мы такими темпами не пообедаем. — И зашагал по коридору.

«Всего лишь крыса», — мысленно передразнила я его. Для кого-то так, а для меня это не крыса, а КРЫСА! И я ничего не могу с собой поделать. Да я тварей Пустоши так не боюсь, как этих зверьков! Кто бы еще знал почему.

Внезапно, прерывая мои размышления, откуда-то с другого конца длинного коридора из-за спины боевика донеслось:

— Магистр эль Мейр!

И я, услышав этот бархатистый грудной голос, вдруг осознала, что боялась совсем не то существо, которое нужно бояться.

Глава 13. О коврах и ежах…

— Марлена, — с досадой почти прорычал магистр и глянул на меня.

Я же думала о том, что этой злобной секретарше не докажешь, что я оказалась на руках магистра совершенно случайно. Она наверняка придумает целую историю о разврате и доступных молодых специалистах и распространит ее по академии. И даже если я буду говорить всем обратное, это не изменит того, что многие поверят именно ей. И как мне потом выстраивать отношения с коллегами? А если эта сплетня дойдет до адептов?

Все это пронеслось в моей голове в один миг. Не знаю, что за этот миг разглядел в моих глазах боевик, но он сощурился и внезапно тихо произнес:

— Марс, держи птичку. Спрячь ее. — И я ощутила, как меня перехватывают другие руки.

Мгновение — и я увидела эль Лавалье. Дернулась, но он прижал меня к себе еще крепче и прошептал на ухо:

— Тсс, нас здесь нет.

Я сжалась, но перестала дергаться. Тем временем Марлена догнала так и не обернувшегося эль Мейра и похлопала его по плечу:

— Что это ты тут застыл и кто у тебя на руках?

— Не кто, а что. Между прочим, мне тяжело, и я спешу в свою комнату.

Сказанные им слова заинтересовали не только Марлену. Я перевела взгляд на боевика и увидела в его руках… скрученный ковер. И держал он его точно так же, как только что меня. У меня от удивления брови поползли на лоб. Но тут я сообразила, что вообще-то не одна владею сложными иллюзиями.

— Ковер? — Удивлению Марлены не было предела. — А мне показалось… — Она осеклась и с подозрением посмотрела на пол: — Тут же еще еж был. Питомец той пигалицы.

Но, стоит отдать должное сообразительности Ё-ё, он уже сидел под невидимостью на плече эль Лавалье и сосредоточенно сопел ему в ухо, ощетинившись иголками.

— Тебе показалось. — Взгляд Дана стал обеспокоенным. — Марлена, может, тебе стоит обратиться к нашим целителям? Кстати, что, тебе показалось, лежало у меня на руках? Или кто?

Секретарша перевела задумчивый взгляд на ковер и скривилась:

— Неважно. А зачем тебе вообще эта тряпка сдалась?

— Это ковер. Я давно хотел постелить на пол что-то поприличнее казенного коврика. Но все руки не доходили.

Я невольно посмотрела на широкие плечи эль Лавалье, которые этим утром укрывал такой коврик, подняла глаза выше и встретилась с его хмурым взглядом.

Выдавила улыбку и очень заинтересованно глянула на ковер в руках эль Мейра. Нужно будет что-то подобное прикупить. Добавить уюта и тепла в помещение.

— Так, может, я помогу его тебе постелить? — внезапно замурлыкала Марлена и провела ладонью по предплечью боевика. — Поверь, я знаю, как сделать это занятие очень приятным.

— Я тебе верю, — попытался отстраниться от нее эль Мейр, но безуспешно. — Но мне скоро на занятия, а я привык расстилать ковры без спешки.

— Так, может, я зайду вечером? — Она провела пальчиком с накрашенным ярко-красным ногтем по его щеке и почти навалилась на мужчину внушительным бюстом.

Я невольно перевела взгляд на свою грудь и задумалась о том, что меня, пожалуй, все устраивает, хотя она и меньше.

Внезапно ощутила, как эль Лавалье меня подкинул, и с перепуга ухватилась за его шею и прижалась к нему сильнее. Подняла на него испуганный взгляд и прочла по губам:

— Мне так удобнее.

Ну, в общем-то, его можно понять. Все-таки я не пушинка.

— Поставьте уже меня на пол, — так же одними губами попросила я.

Взгляд эль Лавалье почему-то потяжелел.

— Мне тогда сложнее будет держать над нами невидимость.

На это мне нечего было ответить. Сейчас его заклинание и в самом деле могло воспринимать нас как один объект. Но если я буду стоять отдельно, то удерживать заклинание станет гораздо сложнее, даже если мы будем просто стоять рядом. Но нам нужно было еще и двигаться. Как минимум для того, чтобы отойти с траектории движения эль Мейра и Марлены.

Отвлекшись на разговор с эль Лавалье, я не услышала, что боевик ответил секретарше, но, судя по тому, что она говорила дальше, получила отказ:

— Даниэль, ну что ты в самом деле? В этой академии безумно скучно! Тут даже вечер провести не с кем! Никого приличного нет.

— У тебя есть ректор.

— Ха-ха-ха. — Марлена демонстративно посмеялась. — Этот старый козел мне нужен для другого. И не тебе меня осуждать за желание получить от жизни как можно больше. — Она снова прижалась к Дану всем телом и с придыханием зашептала ему на ухо: — Но я хочу страсти и безудержного слияния тел! Даниэль, я знаю, ты тоже этого хочешь!

— Если я захочу страсти и слияния тел, я их найду, — холодно ответил он. — Сейчас же я хочу поскорее отнести ковер и отправиться на занятия. — И он пошел дальше.

— Что, думаешь, эта новенькая профурсетка тебя удовлетворит? — моментально окрысилась Марлена. — Ты ее видел?! Ни рожи, ни кожи, ни огня в сердце! — И внезапно почти зашипела: — Да она вообще как подросток выглядит! И такая же фригидная!

Маги-подростки до лет пятнадцати-семнадцати и в самом деле мало интересуются интимной жизнью. Все из-за дара, который оттягивает на себя все резервы организма, в том числе снижает либидо. Поэтому для подростка безразличие к интиму считается нормальным. Я, конечно, уже вышла из подросткового возраста, но из-за нюансов своего дара немного в этом вопросе торможу.

И если эта часть ее высказывания меня не сильно задела, то слова о том, что я выгляжу как ребенок и у меня нет огня в сердце, — зацепили.

— Марлена, — эль Мейр остановился и посмотрел на нее в упор, — отстань уже от девушки. Что ты к ней прицепилась?

— А, так все-таки она тебе понравилась, — неприятно оскалилась секретарша. — Как думаешь, почему эта столичная милашка оказалась в нашей дыре? — Бровь эль Мейра выгнулась дугой, и Марлена поспешила ему сообщить: — Не тому дала! Или плохо старалась. Понял? Дурой оказалась. Другая бы к нам не попала.

Мои брови поползли вверх, и я уставилась на того, для кого, собственно, не расстаралась. Невольно пальцы на моих руках напряглись, а ногти впились ему в шею. Взгляд эль Лавалье как-то странно потемнел, а ноздри дернулись.

Мне это не понравилось. Я поджала губы, отвернулась и, убрав руки с его плеч вообще, сложила их под грудью.

— А ты, как я погляжу, дала кому и как надо? — насмешливо спросил у секретарши эль Мейр, и та зашипела и залепила ему пощечину.

— Скотина, — вздернула блондинка подбородок и, демонстративно виляя бедрами, скрылась за поворотом.

— И часто ты так по морде получаешь? — хмыкнул эль Лавалье.

— Я мог ее еще долго просить оставить меня в покое, но так было быстрее всего.

Эль Мейр толкнул дверь, и мы вошли в его гостиную.

— Поставьте меня уже на пол, — пробурчала я, стараясь не встречаться взглядом с обоими мужчинами. Слишком уж неприятным было произошедшее.

Стоило мне оказаться на земле, как мне на руки тут же прыгнул Ё-ё, и я, стараясь скрыться от изучающих взглядов, зарылась лицом в его иголки.

— Эйлин! Он же… — вскрикнул эль Лавалье, а потом недоумевающе закончил: — Колется… — И потер руку. Видимо, именно туда ночью впились иголки моего питомца.

— Кому колется, а кому нет, — вздохнула я. — Но спрашивать меня, как я это сделала, бесполезно.

— Не скажешь? — сощурился эль Лавалье, и я невольно поежилась под этим взглядом.

— Да чего вы к ней прицепились-то, пф! — фыркнул Ё-ё. — Бедная девочка со вчерашнего дня ничего не ела! Сейчас свалится в голодный обморок, а вы ерунду всякую от нее требуете! Пф!

После этих слов мужчины переглянулись и засуетились. И уже буквально через несколько секунд я обнаружила себя сидящей за накрытым столом, а эль Мейр протягивал мне тарелку с запеченной рыбой и овощами.

— Спасибо. — Я растерянно взяла тарелку и поставила ее на стол. — А где у вас можно помыть руки?

Конечно, я знала, что ванная находится в спальне. Но не могла же я туда ломануться без спроса.

— Там же, где и у вас, — улыбнулся эль Мейр. — Не стесняйтесь, Эйлин, а то скоро все остынет, и снова придется подогревать.

Я кивнула и поспешила пройти в ванную. Не удержалась от любопытства и оглядела спальню. Она была больше моей, но, по сути, ничем от нее не отличалась. Только на полу лежал толстый ковер, а кровать оказалась застелена красивым темно-синим покрывалом, и на ней были раскиданы маленькие подушечки. Я даже себе такие захотела. Обязательно закажу в городе у модистки новое покрывало и несколько таких же подушечек!

Я помыла руки и посмотрела в зеркало. Неужели я и в самом деле выгляжу как подросток? Сняла очки и повертела головой. Может, стоит попробовать другую прическу и краситься поярче, как адептки? Все-таки мне нужно выглядеть хотя бы немного старше своих учеников.

Вздохнула и прикрыла глаза. Бред. И почему это все сейчас лезет в голову? Непростое у меня выдалось утро.

Решительно выдохнула и открыла глаза, собираясь надеть очки и возвращаться к мужчинам. Но тут же вздрогнула, увидев в отражении зеркала за моей спиной эль Лавалье. Спохватилась, собираясь быстро прошмыгнуть мимо него, но он положил руки мне на плечи и слегка сдавил, не давая двинуться с места. Наши взгляды встретились в отражении, и он внезапно спросил:

— Эйлин, что не так с вашим даром?

Я снова дернулась. Сердце забилось в груди, как сумасшедшее, но я постаралась взять себя в руки и, как мне казалось, невозмутимо ответила:

— Не понимаю, о чем вы.

— В самом деле? — Он вглядывался мне в глаза, будто пытался найти в них ответ. — Эйлин, то, что вы сделали со своим ежом этой ночью… Это почти невозможно. — Я молчала и продолжала на него смотреть. А что я могла ему сказать? «Невозможно, но я это сделала»? — Без влияния Пустоши невозможно.

— Что?! — возмутилась я уже не на шутку. — Какая еще Пустошь?! Вы сами этой ночью видели, что я отправилась в свою комнату! И вообще! Отпустите уже меня наконец! — дернула плечами.

— Эйлин, я вас не держу и не пытаюсь угрожать. Просто хочу сказать, что в любой момент готов вам помочь, — серьезно произнес эль Лавалье и убрал руки с моих плеч.

— Как с назначением в Приграничье? — не удержалась я от шпильки и поспешила выйти из ванной.

— Эйлин… — понеслось мне вслед, но я готова была сейчас убежать не только из ванной, но и вообще куда-нибудь подальше.

Меня останавливал только здравый смысл.

Этот же здравый смысл заставил меня сесть за стол, взять вилку с ножом и приступить к обеду. Я и в самом деле не ела со вчерашнего вечера и не собиралась и дальше ходить голодной. Пустошь ему привиделась! Пусть лучше наденет очки и приглядится получше. Я ему даже свои могу для этого дать. Вдруг поможет?

— Марс, ты не знаешь, почему мне кажется, что магистр эль Бланк представляет на месте куска этой рыбы тебя? — внезапно спросил эль Мейр.

Только тут я услышала неприятный звук, с которым вилка скрежетала по фарфору. Посмотрела на мужчин… и решила не обращать на них внимания. Подумаешь, немного увлеклась. Но энтузиазм все же снизила.

— Тебе кажется, — хмуро ответил ему эль Лавалье.

— Ну да, ну да…

Дальше наш обед проходил в молчании. Все проголодались и хотели поесть спокойно. Я вот точно. Что примечательно, для Ё-ё специально заказали сырой фарш, от которого он без ума. Когда я доела, не удержалась и спросила:

— Эр эль Лавалье, а откуда вы знаете, чем питаются ежи?

Почему-то я была уверена, что обед сегодня заказывал в городе именно он.

— Я не знаю, что любят ежи, — ответил он, не глядя на меня.

— Но вы же заказали его любимый фарш, — удивилась.

Я посмотрела на объевшегося Ё-ё, который осоловело хлопал глазками. У него даже иголки торчали теперь не так воинственно.

— Я просто сказал, чтобы положили что-нибудь для ежа. — Отчего-то продолжая хмуриться, эль Лавалье наконец посмотрел на меня.

— Надо же… — удивилась я сильнее. А еще меня почему-то тронуло, что он не забыл о моем маленьком друге. — Спасибо. — Взгляд мужчины потеплел, и я спросила: — А где вы делали заказ?

Такая непринужденная беседа нравилась мне гораздо больше, чем допрос о моих ночных художествах. И я с удовольствием ее поддерживала, пока эль Мейр не решил перейти к тому, ради чего меня пригласили:

— Так что случилось с вашим ежом? Почему он говорит и как сумел… э-э-э… — он кинул косой взгляд на друга, — обезвредить такого сильного мага, как эль Лавалье?

Я сплела пальцы в замок и спрятала их под стол.

— Ночью я немного помагичила…

— И-и-и?.. — не выдержал моего затянувшегося молчания эль Мейр.

— И-и-и… все. Я ничего не помню, — посмотрела я на него честными глазами.

— Это не смешно.

— А что, видно, что мне весело? — возмутилась я и от переизбытка чувств всплеснула руками. — Между прочим, это не вас утром будил незнакомый мужской голос! Я чуть заикой не стала! А уж как удивилась, когда нашла замминистра образования на полу!

— Но… — попытался что-то сказать эль Лавалье.

— Не помнит она. Пф! — внезапно встал передо мной на столе Ё-ё и выпятил вперед округлившееся брюшко. — А кто в этом виноват?! Кто напоил бедную девочку?!

— Ее никто не поил. Она сама справилась, — сложил руки на груди эль Лавалье и с укором посмотрел на меня.

Мне на мгновение стало стыдно. Но потом я вспомнила, что вообще-то сама себя за это уже поругала, и решила больше не посыпать голову пеплом. И вообще, кто он такой, чтобы меня в чем-то упрекать? Пусть на себя посмотрит! Где и в каком виде я его утром нашла? Вот то-то же! И не нужно мне про Ё-ё рассказывать! Не сейчас…

— А вы смотрели и ничего не сделали! — парировал тем временем еж. — Так что пеняйте на себя! А к Эйлин не лезьте! — Еж демонстративно напрягся (я даже испугалась, что сейчас случится конфуз) и выпустил в сторону мужчин две ярко-синие иголки. Они воткнулись в стол, а еж обернулся ко мне и заявил: — Пошли отседова! А то сидят тут два лба, давить на тебя вздумали! Пф!

— Ага, — слегка заторможенно кивнула я и встала. Как-то не ожидала я от Ё-ё такой воинственности. Посмотрела на выгнувших брови мужчин и все-таки спросила: — Я пойду? Уроки вот-вот начнутся…

— Эйли… — начал было эль Мейр.

Но эль Лавалье его остановил:

— А и в самом деле. Если вы ничего не помните — идите на занятия. Но ваш еж, похоже, провалами в памяти не страдает. Да и говорить умеет. Вот пусть он нам все и расскажет.

Ё-ё несколько раз хлопнул глазками, посмотрел на растерявшуюся меня, на мужчин, которые уже вдвоем сложили на груди руки, всем своим видом показывая, что до последнего с него не слезут, и внезапно заявил, дико коверкая слова:

— Я плёхо говорить-то. Совсем плёхо. Пф! Понимать-то еще так-сяк, а говорить совсем мало-мало. И вообще, усталь я. Ель много-много. Спаль мало-мало. — И, ощетинившись иголками, скрутился в шар.

От такого выверта ежа впали в ступор не только магистры, но и я. И пока никто не успел прийти в себя, подхватила Ё-ё и поспешила из комнаты.

— Устал он… Не переварил ночные метаморфозы еще. Вон как слова коверкать стал. Вы к нему завтра приходите… или послезавтра.

— Или никогда, — донеслось из недр колючего клубка, и я выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Выдохнула и пошла на занятия, которые и в самом деле вот-вот должны были начаться.

— Ты как? — спросила Ё-ё и погладила его по упругим иголкам.

Еж развернулся, вздохнул и перебрался ко мне на плечо.

— Все со мной хорошо. Ты меня, главное, этим двум упырям не отдавай.

— Не отдам конечно! — воскликнула я, и Ё-ё облегченно выдохнул. Но я не была уверена, что мужчины успокоятся. — Думаешь, они от нас отстанут?

— Нет, но вместе мы отобьемся. Пф!

— От них, может, и отобьемся, а от нее? — с неудовольствием протянула я, глядя на поджидавшую меня около аудиторию секретаршу.

Она так ярко накрасила губы, что первое, что я увидела, были именно они, а уже потом сама Марлена. Она уже третий раз за день приходила на мои занятия, чтобы оценить посещаемость, и каждый раз скрежетала зубами — посещаемость была почти стопроцентная. И судя по тому, как бодро адепты заходили в аудиторию, удовлетворить свою жажду мести у нее не получится и сейчас. Надеюсь, так пойдет и дальше и она хотя бы перестанет таскаться на мои занятия. Но наверняка тогда придумает другую пакость. А может, мне повезет и кто-нибудь переключит ее внимание на себя?

И со временем я поняла, что была права! Жаль только, что «переключателя» пока не нашлось…

Глава 14. О преподавательских буднях

Неделя пролетела как один день. Казалось, я была занята каждую секунду. И не в последнюю очередь потому, что адепты буквально не давали мне прохода! Когда до них дошло, какой огромный пласт интереснейших и важнейших знаний они упустили, они принялись наверстывать упущенное. По крайней мере именно так я поняла их желание узнать, правильно ли они поняли и применяют заклинания с предыдущих курсов. Особенно в учебу почему-то ударились парни. Наверное, вспомнили, что меньше чем через два года им предстоит отправиться на стены, чтобы защищать королевство от тварей Пустоши.

И все же такое положение дел меня не устраивало. Я даже пообедать спокойно не могла, чтобы не наткнуться на несколько физиономий старшекурсников, которые поджидали у столовой, когда я закончу есть.

— Эйлин, вам не кажется, что адепты окончательно обнаглели? — спросил меня наблюдавший это магистр эль Лур.

Он почему-то решил, что должен всячески меня опекать. Я, конечно, понимала, что он исполнял обязанности декана факультета прикладной магии и уже не один год преподавал в этой академии, но лучше бы он больше уделял времени своим адептам, чем нудно и долго рассказывал, как это должна делать я. Сейчас еще ничего, он задал вполне закономерный вопрос, но в другое время я изо всех своих могучих сил сдерживалась, чтобы не сказать ему пару ласковых о качестве знаний адептов из его прошлых групп. Тем более что, в отличие от групп, которые вел умерший профессор Сурж, какие-то знания по предмету у адептов все же имелись. А разругаться со своим непосредственным начальником, учитывая, что друзей в академии среди преподавателей у меня пока раз-два и нету, было бы очень опрометчиво.

— Они рвутся к знаниям, — вздохнула я.

— Сказал бы я, к чему они рвутся… — произнес рыжий магистр, наткнулся на мой вопросительный взгляд и скривился, — но не буду.

— Вы к ним несправедливы. Знаете, они иногда задают очень интересные вопросы. Кажется, вот совсем элементарные, а я понимаю, что никогда об этом не задумывалась. И это помогает мне переосмыслить некоторые вещи, которые казались само собой разумеющимися.

— Но… — хотел что-то сказать эль Лур.

Но с соседнего столика донеслось:

— О, как я вас понимаю! — На меня с симпатией смотрела магистр эль Валей, та самая седовласая женщина, которая смутила меня и так помогла мне в мой первый рабочий день. — Не поверите, но адепты до сих пор умудряются иногда удивлять меня вопросами. Но все же такого интереса, как я наблюдаю у них сейчас к вашему предмету, я раньше не замечала. Не поделитесь, чем вы их так заинтересовали?

— Я… — Снова смутилась от похвалы. — Я стараюсь вести лекции так, чтобы им было интересно.

— Похвально-похвально, — посмотрел на меня сидящий с магистром эль Валей старичок, декан лекарского факультета.

Состав преподавателей этой академии процентов на восемьдесят состоял из стариков. Это удручало. Хотелось подружиться с кем-то хоть примерно своего возраста и желательно своего пола, чтобы элементарно поболтать ни о чем. Таких девушек в академии было три. Но одна дружила с Марленой и на дух меня не переносила, вторая выглядела какой-то вечно испуганной, и даже слова от нее было не дождаться, а третья, кажется, была не от мира сего и старалась держаться от всех подальше. Самое удивительное, что и все остальные тоже старались свести общение с ней к минимуму.

Я как-то спросила эль Лура, чем это вызвано.

— Она знает точную дату смерти каждого человека, — ответил он.

Я чуть чаем не поперхнулась.

— Она что, провидица?

— Нет. Да и не верю я в эти басни. Но когда тебе смотрят в глаза и тихо так, но проникновенно говорят: «Ты умрешь не в своей постели», это, знаете ли, звучит жутковато. — Он передернул плечами и покосился на Лайзу эль Штоль с неприязнью.

А я будто воочию увидела, как эта белокурая девушка с приятными чертами лица смотрит на эль Лура и нежно говорит ему эти слова. Я впечатлилась и даже позавидовала, что сама так не смогу.

Рыжий магистр тем временем снова посмотрел на меня, выдавил улыбку и почему-то решил добавить:

— Но преподаватель она хороший.

Наш разговор о преподавании и адептах привлек внимание еще нескольких преподавателей и, к несчастью, докатился до Марлены.

— Кстати, об адептах. Магистр эль Бланк, вы так и не зашли ко мне, чтобы отчитаться о проделанной работе с курируемой вами группой, и не взяли дополнительную нагрузку.

— Дополнительную нагрузку? — удивилась я.

Марлена аккуратно промокнула рот салфеткой, встала из-за стола и подошла ко мне.

— А как же? Как молодой специалист вы обязаны взять факультатив. Можно два, но… — Она посмотрела на внимательно прислушивающихся к разговору преподавателей и с неохотой добавила: — Это необязательно. Также не нужно забывать о бале первокурсников, который состоится уже через месяц. Как молодой, энергичный и… умеющий заинтересовать адептов преподаватель, — она не сумела скрыть неприятной усмешки, — вы просто обязаны взять на себя культурное сопровождение мероприятия. Бал — это не только танцы. Первокурсники должны увидеть, что, кроме учебы, наши адепты развиваются и в других направлениях.

— Это в каких? — опешила я, не представляя, чего она от меня хочет.

— Культурных, — посмотрела на меня Марлена как на совершеннейшую бестолочь. — С остальным наши адепты и сами неплохо справляются.

— Но я никогда ничем подобным не занималась… — Я беспомощно огляделась по сторонам.

У нас в поместье бал был всего один раз. И после дядя отказался от них. Просто на бал нельзя не позвать родственников, а после их приездов у меня всегда начинались ужасные проблемы с даром. В детстве и юности я очень остро реагировала на замечания в адрес моих погибших родителей и моего сиротства. Со временем я немного обросла броней, но эти люди всегда умудрялись найти в ней брешь. И тогда мне снились сны, после которых приходилось заново восстанавливать интерьер моей комнаты и некоторые элементы ее магической защиты. Как говорил дядюшка, чудо, что при таких всплесках силы я сама умудрялась выжить и почти не пострадать. И если бы кто-то узнал, что я настолько не контролирую свой дар… А еще дядюшка говорил, что во время выброса силы он фиксировал такие странные эманации, что засеки их кто-то — и мне было бы не выбраться из лабораторных застенок тайной канцелярии. Сейчас таких всплесков не бывает. Почти… Последний произошел после смерти дядюшки, но я сумела все подчистить и скрыть.

Я сглотнула, прикрыла глаза, стараясь отрешиться от нахлынувших воспоминаний и сосредоточиться на новой проблеме, от которой, похоже, было не увернуться. Но когда я думала об адептах и культуре, в голове почему-то все время маячили образы кружек пива, копченых ребрышек и горланивших на все лады адептов: «Хэй-хэй, не робей! Лучше искателю пива налей!»

— А… кто занимался культурной программой бала раньше? — наконец сообразила я спросить.

— В прошлом году балом занимался ушедший за грань профессор Сурж. — Я округлила глаза, уже догадываясь, почему этот профессор таки умер… — А в позапрошлом эта честь выпала магистру эль Штоль, — с неохотой добавила Марлена, и ее перекосило, когда она посмотрела на меланхолично что-то жевавшую в другом конце зала девушку. — Но надеюсь, хотя бы вы понимаете, что живописно разложенные по столам макеты внутренностей тварей Пустоши — это учебный реквизит, а не предметы искусства.

Мои брови поползли вверх, и я с восхищением посмотрела на эту изобретательную девушку. Это же надо так провести бал, что потом эту невероятную честь пришлось переложить на престарелого профессора, который уже на ладан дышал! И что-то мне подсказывало, что тогда выбор пал на профессора только потому, что он что-то не расслышал и не успел вовремя откреститься от такой радости.

И вот теперь эта «радость» свалилась на мою голову. И что самое поганое, финт с внутренностями уже провернули, а я всегда была слишком ответственной, чтобы выполнять порученное спустя рукава.

Глава 15. О неожиданностях

Воздух вибрировал, поднимая волоски на теле дыбом. А я с широко раскрытыми глазами сидела за столом, который адепты поставили посреди большого представительского зала академии, и думала только о том, зачарованы ли его стены и не начнут ли они рассыпаться по камешкам.

Ё-ё явно был согласен с моими опасениями, потому что свернулся в клубок и испуганно косился по сторонам.

А все потому, что… Дарил пел. Он самый большой, я бы даже выразилась, мощный парень на четвертом курсе. И он один из первых, кто выразил желание помочь в организации бала. Вернее, в помощь сразу самовыдвинулась веселая тройка: Кайл, Леон и Рэй, но выступить вызвался именно Дарил. Я поначалу даже не поверила своим ушам.

— Я буду петь песню нашего рода.

— У вашего рода есть своя песня? — удивилась я.

Дарил под моим взглядом немного смутился и пробасил:

— Это баллада о воинах, которую мы считаем уже своей родовой. Мы живем в горах на границе с Пустошью, поэтому у нас все воины, даже женщины знают, как держать в руках меч. И долгими зимними вечерами мы поем в честь наших павших героев… Как-то так.

— З-замечательно! — впечатлилась я. — Обязательно приходи на прослушивание.

— Хорошо. Буду.

И вот Дарил пел. Хорошо, громко, попадая во все ноты, но так низко, что от его песни вибрировал воздух, а в большом помещении его голосу еще и вторило эхо, и от этого песня превратилась в нечто малопонятное и умопомрачительно рычащее.

Когда парень закончил, я на всякий случай провела рукой по волосам — мало ли, вдруг они встали дыбом? — и посмотрела на парня:

— Дарил, песня шикарная. Но… ты не мог бы ее исполнить октавой выше?

— Это как? — пробасил он, и я пропела первую строчку в разных тональностях: пониже и повыше.

Бедный Дарил почему-то решил, что должен попасть именно в ту тональность, которую я ему продемонстрировала, и попытался спеть фальцетом. Вышло похоже на писк, и стоявшая неподалеку троица парней заржала.

Я строго на них посмотрела и сдвинула брови. Смех прекратился, но свое черное дело они сделали: Дарил замкнулся и насупился.

— Не обращай на них внимания. Они вообще ничего не предложили на выступление, — обличительно посмотрела я на Кайла и его друзей и снова перевела взгляд на Дарила. — Ты просто не понял, что я имела в виду. Мы сейчас это исправим.

Я достала свою гитару, собираясь проиграть мелодию в подходящей для него тональности, но в зал вбежал первокурсник и прокричал:

— Магистр эль Бланк! Вас срочно вызывает магистр эль Мейр!

Мои брови поползли вверх. Эль Мейр? Да еще вызывает?! Последнюю неделю мы виделись редко, в основном в обеденное время, и каждый раз он был чем-то озабочен. Иногда я ловила на себе его задумчивые взгляды, но он делал вид, что они случайны.

— И куда же он меня вызывает? — растерянно спросила я.

— К воротам академии. И сказал, что это очень срочно и чтобы вы поторопились, — пытаясь отдышаться, выдохнул парень.

Видимо, в самом деле случилось что-то непредвиденное и срочное, раз эль Мейр едва не загнал адепта до смерти.

— Ну, раз срочно… — заволновалась я, поставила гитару и встала: — Дарил, мы с тобой обязательно обсудим твое выступление. У тебя замечательный слух. Уверена, у нас с тобой все получится. Не уходи. — И посмотрела на троицу парней: — А вы садитесь и фиксируйте информацию обо всех, кто придет и захочет записаться на прослушивание.

— Так никого же нет… — растерянно огляделись они.

— Так сделайте что-нибудь, чтобы были-то! Пф! — проворчал Ё-ё, разворачиваясь из клубка. — Или вы просто так вызвались помогать магистру-то?

— Так как мы это… — начал было Кайл.

— Нет это, а то! Листовки первым делом напишите-то и раздайте всем адептам! Пусть задумаются! Пф! Потом опросите всех, кто что умеет, и заставьте… — Я посмотрела на Ё-ё с укором, и он исправился: — И настойчиво попросите показать свои таланты.

— А еще скажите, что все участники получат от меня памятные подарки, которых больше ни у кого не будет, — произнесла я уже на бегу.

Адептам нужен стимул! И я им его дам.

— Стой! Я с тобой! — закричал Ё-ё и так быстро меня нагнал, что я на мгновение замешкалась, не ожидая от него такой прыти.

Подхватила ежа на руки и поспешила к воротам. И чем больше я думала, тем больше волновалась и недоумевала. Что меня там ждет? Магистр эль Мейр не тот человек, который будет звать понапрасну, да еще так срочно.

Я подбежала к воротам и встретилась взглядом с охранником. Он выглядел взъерошенным и каким-то прибитым. Увидев меня, он облегченно выдохнул, бросился мне навстречу и чуть ли не за руки начал хватать, чтобы поторопить.

— Магистр эль Бланк, ну наконец-то! Магистр эль Мейр рвет и мечет!

Так вот почему бедняга сам на себя не похож! Но…

— Где же магистр? — осмотрелась я по сторонам. — Где он рвет и что мечет?

— Так это… — отчего-то зашептал верзила-охранник, сделал большие глаза и ткнул пальцем в свою каморку-проходную. — Там.

— А почему шепотом? — так же тихо-тихо спросила я.

— Чтобы не услышал, — как маленькой, объяснил верзила.

Я только глазами хлопнула от такой логики. То есть кричать на всю округу «Магистр эль Бланк, ну наконец-то!» — можно, а открыть дверь проходной — страшно.

— Так магистр эль Мейр там? Пф! — фыркнул Ё-ё с моего плеча, и у охранника от удивления отвисла челюсть.

— Говорящий еж! А я не верил! — шепотом завопил он.

А я до этого даже не представляла, что можно вопить шепотом. Мы с Ё-ё переглянулись. Еж снова фыркнул и покрутил лапкой у виска.

— И откуда в академии столько шизиков-то? Пф!

— Говорящий! — тыкал в сторону ежа пальцем охранник. — Говорящий…

Я покосилась на бедолагу, покачала головой:

— Ладно, давай зайдем в эту каморку. И что там эль Мейр забыл?

— Так это… — наконец немного пришел в себя охранник, покосился на проходную и снова зашептал: — Выпивший он. А когда магистр выпивший, лучше ему под руку не попадаться.

— Понятно… А почему вызвали меня? — вздернула я бровь.

— Он сам вас позвал. А его в таком состоянии лучше того… не злить.

— И вы не нашли ничего лучше, чем позвать к пьяному мужику хрупкую девушку?! Пф! — возмутился Ё-ё.

Охранника снова заклинило:

— Говорящий… Говорящий…

Я закатила к небу глаза, вздохнула и открыла дверь.

Эль Мейр сидел на полу с закрытыми глазами, привалившись к стене и откинув на нее голову. Мне показалось, что он тут не один. Внимательнее огляделась, но больше никого не заметила. Все страньше и страньше… Мотнула головой и тихо позвала:

— Магистр. Эй…

Он не отреагировал. Я подошла ближе и втянула носом воздух. Пахло потом, почему-то кровью, но не алкоголем. Ё-ё спрыгнул с моего плеча на пол и тоже принюхался:

— Непохож он на пьяного-то… А еще…

— Эйлин? — Даниэль разлепил глаза и сфокусировал на мне затуманенный взгляд.

— Что с вами случилось? — Я присела рядом, разглядывая его темную одежду, и заметила на ней многочисленные пятна. — Вы ранены?

— Я? — Он удивился и тряхнул головой, приходя в себя. — Я не ранен. Почти. А вот Марс — сильно.

— Кто?! — настала моя очередь удивляться.

— …здесь еще кто-то есть, — закончил свою мысль Ё-ё и начал щупать лапками воздух.

По крайней мере именно так это смотрелось со стороны.

Магистр снял со своего друга невидимость, и я увидела лежавшего рядом на полу замминистра с распоротым боком и слипшимися от крови волосами. Мне внезапно поплохело, перед глазами поплыло.

— Эй! Птичка! Эйлин, мать твою, эль Бланк! — дернул меня за плечо магистр, и я с силой втянула носом воздух, стараясь прийти в себя.

Эль Мейр сжал мое плечо так сильно, что я зашипела:

— Да отпустите вы меня!

Сидевший на полу Ё-ё ощетинился иглами, и хватка на плече ослабла.

— Простите, — нахмурился эль Мейр. — Не рассчитал силу.

Я потерла плечо, радуясь, что удалось взять себя в руки и не упасть в обморок. Я бы себе такого позора не простила.

— Что произошло? — спросила.

— Это долгая история. — Магистр с трудом встал и посмотрел на эль Лавалье. — Ты одна знаешь, что он находится в Приграничье. И это должно оставаться в тайне и дальше. Помоги мне транспортировать его в комнату. Мой резерв на нуле. Я удивляюсь, как мне до сих пор удавалось держать и подпитывать заклинание невидимости.

Я смотрела на эль Мейра и не знала, как реагировать. Я ожидала увидеть у ворот что и кого угодно, но не это!

Я отмерла, решив, что займусь углубленным анализом ситуации позже, и села рядом с бесчувственным мужчиной. Вгляделась в его бледное лицо. Показалось, он уже не дышит, и мне снова стало дурно. Я его недолюбливала, но не настолько, чтобы желать смерти. Перевела взгляд ниже и заметила, что в его бедре плюсом ко всему торчит чья-то конечность. Кажется, это была клешня грокха.

— Даниэль, эру эль Лавалье нужен лекарь, — перевела я на магистра ошалелый взгляд.

— У меня в комнате есть все необходимое для первой помощи, а к вечеру прибудет лекарь, которому мы можем доверять.

— Даниэль, пойми, он может не дожить до вечера!

— Доживет, — проскрипел сквозь зубы магистр. — Я в него столько зелий залил… Он продержится.

— Только не говорите, что и зелье регенерации тоже, — с ужасом посмотрела я на эль Мейра.

— Мне пришлось, — сморщился магистр. — Иначе бы он истек кровью. Слишком большая рана на боку.

— Но в его бедре до сих пор торчит конечность грокха! Ты хоть представляешь, что будет, если промедлить еще хотя бы час?!

— Если бы я ее достал на месте, то не дотащил бы Марса до академии.

— Да где вы вообще нашли эту гадость?!

— А где, ты думаешь, они водятся?! — вспылил магистр. У меня от догадки глаза полезли на лоб, но эль Мейр не дал очередному вопросу сорваться с моих губ. — Эйлин, долго еще будешь болтать?! Ждешь, пока он умрет? Нужно срочно доставить его ко мне и избавить наконец от этой, как ты выразилась, гадости!

Я резко выдохнула и прикрыла глаза, беря себя в руки. Я и правда делала не то, а рядом умирал человек. Нужно было срочно позаботиться о нем, а уж потом задавать вопросы и устраивать истерики.

Я уплотнила под эль Лавалье воздух, применив заклинание левитации, и подняла пострадавшего повыше. Ё-ё показал жестом, что хочет ехать вместе с раненым, и я сделала импровизированные носилки чуть шире. Еж на удивление ловко запрыгнул на них и принялся как-то странно шевелить иголками. Но наблюдать за питомцем было некогда и не время. Накинула на него и раненого заклинание невидимости и решительно распахнула дверь.

А там…

Я в ступоре уставилась на толпу, собравшуюся неподалеку, чтобы поглазеть на пьяного магистра боевой магии и меня. Интересно, что сейчас за мысли бродят в их головах? Нет, даже думать об этом не хочу! Но нужно было как-то объяснить происходящее.

— Магистр эль Мейр! Устали — так будьте человеком, идите отдыхать в свои апартаменты! — громко произнесла я.

Даниэль подыграл мне:

— Я не устал! Я просто… Просто… — Он сделал вид, что подбирает слова.

— Вы просто устали! — с нажимом повторила я и взяла его под руку, подталкивая вперед. — Пойдемте, провожу вас.

— А как же кабак и песни? — пьяненько спросил он. — Вы так замечательно пели в прошлый раз. Я хочу праздника! — И махнул рукой.

О моем выступлении в первый учебный день в академии не слышал разве что глухой, поэтому такое объяснение с натяжкой, но можно было принять. А другого, в общем-то, и не было.

— Праздник обязательно будет, эр эль Мейр.

— Но…

— Без всяких «но», или я применю заклинание экстренного отрезвления, — громко пригрозила я.

По одновременному выдоху любопытствующих поняла, что впечатлила всех — отрезвляющее заклинание действует очень грубо и очень неприятно. От него рвет и срочно тянет в туалет. Это то же самое, что и заклинание от похмелья, но гораздо более жесткое. Именно поэтому его используют в крайних случаях. Конечно, есть и мягкий вариант, но по моему виду любому стало бы понятно, что о нем речь не шла.

Эль Мейр сделал вид, что, как и все, впечатлился, и безропотно поплелся за мной. Вернее, почти побежал, потому что я ни на секунду не забывала, что невидимый никому Марсель эль Лавалье, возможно, прямо сейчас умирает.

Глава 16. О том, что оказать помощь раненому иногда бывает крайне непросто

Я практически вбежала в главный холл академии и… нос к носу столкнулась со спешившей куда-то Марленой. Хотя куда она спешила, любой, даже без зачатков ясновидения, мог сказать. И по тому, как блеснули ее глаза при виде «пьяненького» магистра, я только убедилась в своих предположениях. Удивляло скорее то, что она так припозднилась.

— Марлена, радость моя, — расплылся в блаженной улыбке влетевший вместе со мной эль Мейр. — Прекрасно выглядишь! Я бы поболтал с тобой, но эта фурия утверждает, что мне нужно проспаться. — И ткнул пальцем в меня.

— Это вам сейчас любой скажет, — буркнула я, мысленно возмущаясь.

То есть это я фурия, а не он без сил, возможно, ранен и хочет побыстрее добраться до своей комнаты, чтобы помочь другу.

Но сейчас было не до возмущений, и я с эль Мейром под руку попыталась обогнуть застывшую перед нами секретаршу. Носилки с эль Лавалье при этом пришлось поднять выше голов, а то мало ли кто зацепит их, тогда ни о какой конспирации не будет идти и речи.

— Прошу простить, что задержали вас, эра Гауф. Мы пойдем.

— Ну что вы?! Я же вижу, как вам тяжело справиться с таким большим и слегка невменяемым мужчиной. Давайте я вам помогу. — Голос Марлены приобрел бархатистые оттенки, ее глаза заблестели, а губы расползлись в широкой улыбке.

Локоть магистра под моей рукой дернулся, будто он хотел его вырвать и броситься наутек.

Секретарша ухватилась за бицепс эль Мейра и принялась его так истово трогать, что он поморщился.

— Что это?! — внезапно взвизгнула она, глянув на свои ладони.

Они были в чем-то розовом. Хотя почему в чем-то? В крови они были. На темном костюме эль Мейра темные пятна были не сильно заметны, но как их объяснить сейчас? А он, похоже, все-таки ранен в ту самую руку, которую так истово мяла секретарша, раз кровь на одежде до сих пор не засохла. И это плохо. Очень плохо!

Решение пришло молниеносно. Пока Марлена пялилась на свои руки и в ее глазах зарождалась догадка, я на кончиках пальцев сформировала заклинание трансфигурации и запустила в секретаршу. В мгновение ока вся кровь, которая могла быть на ее коже или одежде, превратилась в вино. Хорошо, что крови на Марлене было мало — только на руках, — иначе бы мой резерв просел опасно сильно. Очень уж энергозатратное это заклинание и невыгодное для самого мага. Чтобы сделать из камня, к примеру, золотую монету, средний маг потратит столько магической энергии, что может заполучить магическое истощение. Уж проще выполнить гораздо менее магически затратный заказ и получить куда больший гонорар. Но с жидкостями трансфигурация работает проще, хотя за качество получившегося напитка я бы не поручилась.

Но чего я не ожидала, так это того, что в следующее мгновение Марлена сузит глаза и… лизнет свою ладонь!

— Что вы делаете?! — опешила я.

Она как-то странно на меня глянула, отчего я внутренне поежилась, и заливисто, но как-то натужно рассмеялась:

— Даниэль, что за отраву ты пил? Еще и весь испачкался... Ты что, не пил, а обливался? — И начала активно принюхиваться к магистру.

Но я сама успела убедиться, алкоголем от него как раз и не пахло. И это прокол. Судорожно соображая, что предпринять, я перебирала в голове варианты. Но ни один не подходил. Если я сейчас применю к эль Мейру заклинание трансфигурации крови в вино, то упаду от магического истощения — слишком уж много на нем крови. А трансфигурировать одно пятно не было смысла — слишком легкий запах будет, учитывая, что магистр весь в этих пятнах.

Я перевела взволнованный взгляд на сосредоточенного эль Мейра и поняла, что сейчас, похоже, он Марлену вырубит и скажет, что так и было. И что греха таить, я была бы не против этого, но в фойе начали появляться адепты, и такое поведение боевика вызвало бы слишком много вопросов.

Прикусив губу, я уже ждала разоблачения, когда Марлена внезапно начала чихать. Да так сильно, что почти сгибалась пополам от очередного приступа. И с каждым разом они становились все сильнее и сильнее.

— Мы пойдем, а то я и в самом деле устал. А ты бы лекарю показалась, а то разносишь тут бациллы, — пьяно проговорил эль Мейр и скорее повел меня вперед.

Я же не сразу сообразила, что уже можно бежать дальше, потому не могла отвести взгляда от магистра Лайзы эль Штоль, которая стояла в стороне и все это время, как оказалось, наблюдала за нами. Потому что это именно она направила еле заметное заклинание на Марлену, заставив ее чихать. И не будь я в этот момент без очков, то и не заметила бы легкого колебания нитей силы.

Магистр, поняв, что я заметила ее вмешательство, улыбнулась и слегка пожала плечами, как бы говоря: «А почему нет? Не бери в голову». И ушла в ближайший коридор.

Что ж, спасибо за помощь. Она была очень вовремя.

Тем временем мы поднялись по ступеням на второй этаж и свернули в преподавательский коридор.

— Эйлин… — внезапно слегка смущенно, явно подбирая слова, произнес эль Мейр, — прости, что втянул тебя во все это, но… у меня к тебе еще одна просьба: не могла бы ты приютить Марселя у себя?

— У меня?! А чем твоя комната плоха?

Мы уже окончательно перешли на «ты». Сложно «выкать», находясь в столь экстремальной ситуации.

— Сейчас Марлена очухается и припрется ко мне. Я в этом уверен. Я ее, конечно, выставлю, но что она сумеет прорваться и оглядеться — точно знаю. Не драться же с ней.

— Неужели ты не можешь от нее отделаться раз и навсегда?! — не понимала я.

— Как раз этого сделать я пока не могу, — как от зубной боли поморщился эль Мейр. — Она — источник информации, которого я пока не могу себе позволить лишиться. И тебе рекомендую сильно с ней не закусываться. Мы с Марселем во все разберемся, дай время. Но сейчас не о том. Давай уже поможем моему другу. Ему сейчас паршиво, как никогда. А если мы перенесем его ко мне, то вместо помощи и отдыха может получиться не пойми что. Марлена будет ломиться ко мне с упорством носорога. Да и нехорошо будет, если сейчас кто-нибудь увидит, что ты заходишь в мою комнату.

Как бы подтверждая его слова, в другом конце коридора мелькнула рыжая шевелюра профессора эль Лура.

— Ладно, — недовольно буркнула я, признавая, что эль Мейр в чем-то прав.

— Вот и хорошо, — облегченно выдохнул он и устало потер переносицу. — Я в душ, приведу себя в порядок и приду к тебе под невидимостью. Будем думать, как помочь Марсу.

— Из тебя сейчас такой помощник… Как, кстати, твоя рука? Марлена, похоже, разбередила рану.

— Нормально, — слегка поморщился он.

Я вздохнула, понимая, что эль Мейр еле стоит на ногах.

— Иди уже.

Проводила его обеспокоенным взглядом, помахала подошедшему эль Луру и, пропустив вперед носилки, вошла в свою комнату.

Похоже, разбираться с ранением эль Лавалье придется самой. Сюда бы настоящего лекаря… Но эти упертые бартанары[1] ни в какую не хотят внимать голосу разума и ждут вечера. А так ведь и в самом деле можно дождаться… смерти.

И все же если я увижу, что все совсем плохо, то обращусь за помощью к нашим лекарям. И будь что будет!

На секунду застыла у входа и на всякий случай наложила на дверь защитное заклинание, которое пропустит только эль Мейра. Метнулась в комнату, достала из-под кровати сундучок первой помощи и вернулась в гостиную. Сняла заклинание невидимости и увидела бледное лицо раненого. Рядом с ним сосредоточенно сопел еж.

Сглотнула. Снова показалось, что эль Лавалье уже не дышит, но я быстро прогнала эту мысль. Одним решительным движением переместила письменные принадлежности и бумаги со стола на подоконник и уложила эль Лавалье. Столешницу пришлось удлинить магией, а чтобы не терять концентрацию, отвлекаясь на поддержание заклинания уплотнения воздуха, запитала его на простенький накопитель, которых у меня имелось много.

— Ё-ё, ты чего так натужно сопишь? — с беспокойством обратила я внимание на питомца.

Кажется, он даже покраснел и вспотел.

— Я диагностирую-пф и формирую-пф, — не сразу пропыхтел он в ответ, и у меня отлегло от сердца.

Потом смысл его слов до меня дошел, и я удивленно спросила:

— Что ты делаешь?

— Я взял на анализ кровь этого неудачника-пф. Там обнаружился какой-то яд-пф.

— Яд?!

— Скорее, не яд-пф, — совсем уж покраснев, пояснил Ё-ё, — но я его так назвал, потому что он влияет на мозг реципиента-пф. Хотя вроде бы как убить не должен. Для более детального анализа нужно время-пф. Но антидот сформирую в течение часа-пф. Ты работай. Не обращай на меня внимания-пф.

— Ё-ё…

Я растерялась от такой странной характеристики того, что он нашел в крови эль Лавалье. И вообще… Мой питомец теперь умеет анализировать составы жидкостей?! Я на мгновение забыла, что передо мной лежит раненый. А ведь все было на поверхности. Сумел же ежик синтезировать из моей крови токсин, который свалил с ног эль Лавалье. Вот только…

— У меня же для таких случаев есть универсальное противоядие!

— А ты думаешь, боевик его не влил-пф? — фыркнул еж. — Тут какая-то пакость, которую универсальное противоядие не смогло подавить. Странный какой-то яд. Очень странный-пф. — Маленький черный носик Ё-ё стал фиолетовым, и еж выдавил из себя: — А вообще, не мешай мне-пф. Потом обсудим что и почему-пф.

Я бросила еще один обеспокоенный взгляд на ежа и резко выдохнула, понимая, что ничем помочь ему не могу и оттягивать лечение эль Лавалье нельзя. Даже если переживаешь, что не справишься, и очень-очень хочется переложить все на кого-то другого, более опытного и умного, — нельзя.

Но я же магистр! А магистры не переживают и не сомневаются!

[1] Бартанары — твари Пустоши, отличающиеся крайне прочной лобной костью и выносливостью. Предпочитают нападать, используя роговые наросты на голове и лапах. Не взирая ни на что, до последнего пытаются догнать и убить жертву.

Глава 17. О лечении, способностях ежа и фаршированной крысятинке

Нахмурилась и решительно взмахнула руками, формируя тонкие воздушные лезвия, которыми начала срезать с пациента одежду. Там, где она присохла к телу, приходилось использовать воду и магию, но дело шло быстро. С беспокойством покосилась на жгут на бедре эль Лавалье, который боевик наложил ему, чтобы остановить кровотечение. Надеюсь, он наложил его не очень давно. Все-таки долгое пережатие сосудов может привести к некрозу тканей.

Когда эль Лавалье остался лежать передо мной почти голым (я все-таки не срезала с него панталоны полностью, а оставила маленький прямоугольник на веревочках на самом неинтересном для меня месте) и вымытым, я впечатлилась количеству мелких, но довольно глубоких ран. Они уже начали заживать благодаря зелью регенерации, которое боевик влил в эль Лавалье. Я, конечно, имела общее представление о состоянии пациента после магической диагностики, но видеть все самой — это другое.

Несколько ран следовало зашить, особенно ту, что на плече, и все же действительно серьезных ранений не было — если не смотреть на бедро и конечность грокха, которая продолжала из него торчать.

— Вот феи Пустоши! — не выдержав, в сердцах выругалась я. — И где эль Мейра носит?!

Я же не лекарь! Мне такие операции делать не по рангу! Теоретически я знала, что нужно делать. Я вообще теоретик что надо. Но сейчас мне нужна была хотя бы моральная поддержка!

Посмотрела на дверь и, плюнув на все, начала быстро-быстро обрабатывать небольшие раны и накладывать на них склеивающий их края состав. Когда раны заживут, состав без труда смоется водой. Регенерация у эль Лавалье работала хорошо, но любое неверное движение — и раны могли открыться снова, а он уже и так потерял столько крови, что остается только удивляться, как еще жив. В любом случае, пока не обработаю все повреждения, к основной ране не подступлюсь.

Плечо и длинную рану на боку нужно было зашивать — тут клей уже был бы бессилен. Мысленно кляня на все лады Пустошь с ее обитателями и безответственных мужчин, которых туда не пойми зачем понесло, достала из сундучка иглу и специальную нить. Даже не думала, что когда-нибудь ею воспользуюсь, но дядюшка в свое время настоял, чтобы у меня был с собой полностью оснащенный малый лекарский сундук, и сейчас я была дяде искренне за это благодарна.

Самыми сложными были первые три стежка, потом дело пошло живее. Я даже магию умудрилась подключить, чтобы стежки были более ровными, а игла легче входила в кожу.

Наконец, сдула выбившуюся прядь со взмокшего лба и оценила свою работу. Все выглядело неплохо, а главное — сделано быстро. Но что делать с раной на бедре?! Там ведь не просто мышцы рассечены, но еще и кость повреждена. А еще нужно достать конечность монстра и постараться, чтобы это не убило моего пациента…

Внезапно я услышала странный хруст и посмотрела в угол, где у меня хранились овощи и фрукты, которые я купила в городе. Неужели к нам заявилась крыса Моника, которая после прошлого происшествия мне на глаза больше не показывалась?

Я вгляделась повнимательнее и увидела Ё-ё. И он не ел, а откровенно набивал желудок! Причем явно не свой — столько не в каждого коня влезет. Но тем не менее он уже успел съесть несколько килограммов яблок, килограмм моркови, огурцов, помидор и даже пару луковиц, которые мне вручили в нагрузку ко всему вышеперечисленному.

— Чего смотришь-пф? — дожевав луковицу, сложил он лапки на очень прилично округлившемся животике, прикрыл глаза и икнул. — Жалко тебе еды, что ли, ик?

— Ё-ё, мне для тебя ничего не жалко, — устало улыбнулась я, глядя на друга. — Удивляет одно: как ты выжил?

— Чего, ик? — приоткрыл он один глаз.

— Ты уже должен был лопнуть, — подумала, оценивая габариты съеденного, и добавила: — Несколько раз.

— Эйлин, включай мозг-пф. Я же тут пытаюсь синтезировать противоядие, а заодно создать анестезию и поддерживающий витаминный коктейль, чтобы этот неудачник не отправился за грань, пока твои кривые ручки будут его лечить, ик. А что-то не берется из ничего-пф. Вот я и добываю некоторые компоненты.

— А ты и такое можешь?

Я уже устала удивляться возможностям питомца.

— А то-пф! — самодовольно заявил он, потом внезапно стушевался. — Только… Ты не могла бы меня поднести к болезному? Я сам сейчас немного… э-э-э…

— Не в состоянии? — хмыкнула я, глядя, как он пытается перекатиться со спины на живот. Подошла и взяла его на руки.

— Я просто немного устал. Трудился, трудился и…

Внезапно дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился весь какой-то взъерошенный эль Мейр. Посмотрел на меня, выдохнул и стек по стеночке.

— Дошел, — произнес и, кажется, лишился чувств.

— Гады, — в опустившейся тишине констатировал Ё-ё. — Оба.

Я посмотрела на лежавшего на столе эль Лавалье, потом на сидевшего на полу эль Мейра и молча согласилась с питомцем. Резко выдохнула, пытаясь взять под контроль подкатившую злость и беспомощность. Вот как так-то?! Что я одна должна делать с этими двумя лбами?! А вдруг они умрут?!

Я посмотрела на дверь, решая, идти за подмогой или нет. Но ведь если они выживут, то я буду крайней. И что после этого придет в голову эль Лавалье? Понятно, что дальше Пустоши не пошлют, но все же хотелось бы этого избежать. А с другой стороны, почему-то же эти мужчины соблюдают такую дикую секретность, даже находясь на краю гибели? Значит, на это есть очень веские причины. Только вот почему из-за этих причин должна отдуваться я?!

— Брось, — внезапно произнес Ё-ё и завозился на моих руках.

— Тебя? Куда? — уставилась я на питомца.

— Да не меня! А его. — И ткнул лапкой в эль Мейра. — Ничего ему на полу не сделается. Эль Лавалье целую ночь там провел, и ничего ему не было. Потом им займемся. А вот у того неудачника, — указал в сторону стола, — скоро некроз тканей ноги начнется.

На мгновение прикрыла глаза и в сердцах произнесла:

— Ну и Пустошь с вами! Сами напросились. Потом не жалуйтесь! — И решительно прошла к столу. — Коли этого неудачника!

— Вот это настрой! Понимаю! Пф! — одобрительно фыркнул Ё-ё, поднатужился, и сразу несколько игл на нем засветились ярко-фиолетовым, завибрировали и, отщелкнувшись, воткнулись в руку, ногу и висок эль Лавалье. — Все, работай. Что мог, я сделал. Пойду второго проведаю. — И спрыгнул со стола.

Я же решительно, пока не растеряла злости, зафиксировала воздушными плетями ногу и ухватилась за конечность грокха.

Из курса анатомии тварей Пустоши я знала, что передние конечности этого существа отдаленно похожи на клешни. Внешняя кромка такой клешни очень острая, но ровная, зато внутренняя вся в зазубринах, и тварь перед боем обязательно обрабатывает эту кромку веществом, которое выделяют ее железы. Это вещество — яд для человека, но его эль Мейр уже подавил, влив в эль Лавалье универсальный антидот. А мне придется иметь дело с зазубринами. Если дерну клешню, то полбедра бедолаге разворочу.

Вздохнула и отпустила конечность.

Ощущение беспомощности зашкаливало. Но я ведь магистр прикладной магии! А значит, не могу просто так сдаться! Магистры не сдаются!

Зло зыркнула на злополучную конечность и решительно достала из сундучка скальпель. Ровный срез всегда лучше рваной плоти. А когда доберусь до кости, можно будет рывком вытянуть застрявшую в ней клешню.

Когда закончила, устало опустилась на стул. Неужели у меня получилось? Перевела взгляд на осунувшееся бледное лицо эль Лавалье, которого только что прооперировала я — неумелая недолекарка, — и неожиданно даже для себя улыбнулась. Живой. Я видела, что еще немного — и ногу графу мог бы спасти только лекарь высокой квалификации. Или не спасти. А если подождать до вечера, как предлагал боевик, то спасать из-за некроза тканей было бы уже некого.

Пойти учиться на лекаря, что ли?

Вспомнила, как только что оперировала эль Лавалье, как практически ощущала его жизнь на кончике скальпеля, и передумала. Лекарь — важная и нужная профессия, но я лучше буду своей прикладной магией заниматься. И вообще, лекарям с такой нервной работой при жизни памятники ставить нужно!

Зачем-то протянула руку и погладила горе-охотника по спутанным темным волосам. Первый спасенный мной человек… Увидела свою руку в кровавых пятнах. Медленно осмотрела себя. Руки, платье… Все твари Пустоши, и что мне помешало надеть хотя бы передник?!.

— Эй, ты чего там затихла-пф? — окликнул меня Ё-ё, продолжавший сидеть рядом с боевиком. — Этот неудачник живой или…

— Живой. — Я тяжело встала и подошла к эль Мейру. — Что с ним?

— Магическое истощение, потеря крови и общая усталость-пф. Его бы немного подлатать и дать отлежаться. Витаминный коктейль я ему уже формирую. — Я увидела проступившую на рукаве белой рубашки магистра кровь. Проследив за моим взглядом, Ё-ё уточнил: — Судя по запаху, он пытался ее заклеить лекарским клеем, но рана слишком глубокая и длинная, вот клей и не справился. Нужно зашивать-пф.

— Еще раны на нем есть?

— Мелких много — это точно, но нужно его все-таки осмотреть. И это… — Ё-ё пошевелил носиком и смущенно отвел глаза. — Ты бы привела себя в порядок-пф, а то выглядишь как безумная маньячка. Вся в крови, волосы растрепаны…

Тук-тук-тук.

От стука в дверь я вздрогнула. И из-за нее донесся голос Марлены:

— Эра эль Бланк, можно вас на минуточку?

У меня при звуке ее голоса разве что пар из ушей не повалил. Да когда же эта стерва от меня отцепится?!

— Не поверишь, я не только так выгляжу, но сейчас маньячкой себя и ощущаю, — почти прорычала я. Встала и решительно открыла дверь так, чтобы, кроме меня, ничего в комнате рассмотреть было нельзя. — Слушаю вас, уваж-ж-жаемая Марлена.

Ярко накрашенный рот блондинки медленно открылся, а взгляд заскользил по моей фигуре.

— А что это?.. Чего это?.. А?

— Крысу я поймала! — скрипнула зубами.

— И что? — ошалело хлопнула она глазами. Ноздри ее при этом трепетали, словно она изо всех сил принюхивалась и не могла поверить тому, что видела и обоняла.

— Фарширую ее, не видно, что ли?

— А… — Марлена открыла рот и закрыла. — А… — Снова открыла и закрыла. — А…

— Для меня все, для любимого, — выкатился перед нами Ё-ё. — Люблю я фаршированную крысятинку-пф, а хозяйка любит меня. Еще какие-то вопросы?

Секретарша заторможенно кивнула, а потом неистово замотала головой. Глаза ее при этом стали круглыми, как мячики для пинг-понга. Мне даже на мгновение показалось, что они сейчас выкатятся и поскачут по коридору.

— Н-н-не-е-ет. Я-а-а случайно зашла. И-и-и уже ухожу. — И припустила по коридору так, будто за ней гнались все твари Пустоши.

— Если захотите фаршированной крысятинки, то заглядывайте! Я поделюсь! — крикнул ей вслед Ё-ё, и Марлена побежала еще быстрее. — Какая спортивная эра.

— И не говори.

Глава 18. О набедренных повязках и мужских предубеждениях

Граф Марсель эль Лавалье и магистр Даниэль эль Мейр

Даниэль давно не спал так сладко и без сновидений. Наверное, именно поэтому просыпаться не хотелось. Совсем. Но настойчивое желание сходить в туалет побудило-таки его проснуться и открыть глаза. И первое, что Даниэль понял в тусклом свете приоткрытых штор, — он лежал не в своей постели, не в своей комнате и даже не один…

Вчерашние воспоминания возвращались рывками. Засада тварей, бой, смерти сопровождающих, раненый Марс, экстренный телепорт к воротам академии, бледное серьезное личико Эйлин, общение с приставучей до сведенных скул Марленой и… пустота.

Даниэль рылся в памяти, но в ней было до обидного пусто. Успел ли он отшить секретаршу, дошел ли до комнаты Эйлин? Непонятно. Так, может…

Магистр невольно содрогнулся при мысли о том, что рядом с ним сейчас лежит Марлена. Он и сам не понимал, почему ему так неприятно находиться в обществе этой женщины. Вроде бы красивая, сексуальная, на все готовая и без претензий на замужество. Дура, конечно, но кто без греха? Зато полезная. Ради дела можно было за ней приударить более активно, тем более она сама лезла ему в штаны. Но… не мог. Да он бы с большим удовольствием поухаживал за Лайзой эль Штоль! Несмотря даже на все ее прибабахи. Стремная она девица, но даже в ней есть что-то притягательное. Птичка вот появилась — еще нераспустившийся цветочек, который так и манит своей неосознанной наивностью и женственностью

А Марлена… Эль Мейра невольно снова передернуло, и он ощутил, как его голая нога коснулась под одеялом чужой обнаженной ноги. А ведь Даниэль совсем не помнил, как раздевался! Вернее, после душа, который он все-таки принял, и обработки ран, которые смог на себе обнаружить, он оделся. А потом к нему заявилась Марлена. И дальше он все помнил очень смутно…

Наконец магистр повернул голову, чтобы рассмотреть, с кем, собственно, провел эту ночь. В голове молоточками стучала мысль: только бы не Марлена!

Но реальность превзошла все его ожидания.

Нос пощекотали растрепавшиеся волосы соседки, а потом он увидел… черную щетину на подбородке незнакомки и два смотрящих на него зеленых глаза. Дыхание в зобу сперло, а потом он испытал приступ величайшего облегчения.

— Марс, Пустошь тебя задери! — осипшим голосом выдавил он.

— Тихо, — прошептал друг и показал головой вбок. — Не разбуди Птичку.

Даниэль проследил за взглядом и увидел спящую Эйлин. Она полулежала в кресле рядом с кроватью, поджав под себя ноги, и выглядела на удивление маленькой и хрупкой.

— Как я здесь оказался? — прошептал Даниэль.

— Ты мне задаешь этот вопрос?! — возмутился Марсель. — Я ждал объяснений от тебя!

— А что тут объяснять?

— Например, как мы оказались в одной постели? — хмыкнул граф.

— Вернее, почему ты в одной постели со мной, а не с ней? — подначил друга магистр, приподнимаясь на локтях. — Так с этой претензией не ко мне.

— Слушай… — с угрозой в голосе начал Марсель.

Но Даниэль его прервал.

— Не бузи, — вздохнул, переходя на серьезный тон. — К кому еще в академии я мог обратиться за помощью? Сам еле живой был, а ты вообще в отвратительном состоянии. Тот грокх тебя чуть не доконал. Кстати, попроси потом у Эйлин его клешню на память. Не уверен, что она тебе ее отдаст, но мало ли…

— А при чем тут конечность грокха? — нахмурился Марсель.

Но Даниэль хотел в туалет, потому решил отложить разбирательства и, откинув свой край одеяла и слегка напрягшись в ожидании боли, встал с постели. Чувствовал он себя на удивление хорошо. Осмотрел зашитую руку и аккуратно обработанные раны на торсе и внезапно услышал странные хрипящие звуки, которые издавал за его спиной Марсель. Боевик резко обернулся, ожидая увидеть, что друг погибает от непонятных спазмов. Тот и в самом деле выглядел престранно, изо всех сил стараясь сдержать… ржач! Именно так! То, как его корежило, смехом было не обозвать.

— Ты чего? — шепотом спросил Даниэль, уставившись на Марса как на полного придурка.

Марсель начал тыкать ему пальцем куда-то в район живота. Ничего не понимая, Даниэль опустил взгляд вниз и заметил наконец, во что превратились его панталоны. Обернулся, заглядывая за спину. Так и есть. Кусочки тряпочек на веревочке спереди и сзади — все, что от них осталось.

— Не понял…

— Да ладно! Зато как находчиво! — перестав смеяться, восхитился Марсель. — Она тебя всего осмотрела, а самое интимное прикрыла. И вообще, куда ты без меня собрался? Я, между прочим, тоже хочу в туалет. Помоги дойти. — И отбросил с себя одеяло.

Теперь уже сдерживал рвущийся наружу ржач Даниэль. Тряпочка друга спереди была еще меньше, чем его. Видимо, из-за раны на ноге Эйлин откромсала панталоны по максимуму.

— Слушай, похоже, мои размеры впечатлили Птичку больше. По крайней мере, мне она оставила тряпочку поприличней.

— Мечтай, просто меня ей было рассматривать интересней, — разглядывая то, что осталось от панталон, парировал Марсель и снова засмеялся. — Конструкция «слоник».

Такое он еще в своей бурной жизни не носил.

Внезапно Эйлин в кресле зашевелилась, и он поспешил накинуть на бедра одеяло. Даниэль бухнулся обратно на кровать и тоже прикрылся. Девушка тем временем вздохнула и провалилась в сон дальше.

Мужчины переглянулись и недовольно поморщились, чувствуя себя зелеными подростками, которые боятся девичьих взглядов.

— А нечего морщиться-то! — внезапно профырчал кто-то с пола, а потом на кровать запрыгнул Ё-ё. — Все правильно вы сделали. Нечего юной девушке смотреть на голых мужиков-пф!

— Она нас уже видела, похоже, в любом виде, — тихо хмыкнул Марсель.

— Это другое, — нахмурился еж. — И вообще, если вас ранили, это не значит, что напрочь отбили мозги. Вы что, глушилку вокруг Эйлин поставить не можете? Она всю ночь не спала. Вас, паршивцев, караулила-пф! Нет, сначала она вас лечила, отбивалась от приставучих секретуток, а потом караулила. А вы ей даже поспать не даете-пф! Вот как проснется сейчас, как начнет проверять раны, а я дверь в туалет заблокирую и вас туда не пущу. Она подумает, что вы припадочные, раз вам не лежится, и угостит вас успокоительным. Так и будете дальше спать и другим не мешать-пф. А я в это время водичку у ваших ушей из стакана в стакан переливать буду. Может, тогда вы начнете думать-пф!

— Похоже, Эйлин взрастила чудовище, — округлившимися глазами посмотрел на друга Даниэль.

— Такого извращенного наказания даже я не придумал бы, — вторил ему Марсель.

— Так вы полог ставить будете? — недовольно пошевелил носиком Ё-ё.

— Уже, — ответил эль Лавалье. — Дан, помоги подняться. Нога совсем не гнется. А то я как представил, как этот изверг водой журчит над ухом…

Друг окинул его понимающим взглядом и помог подняться и проковылять к туалету.

Освежившись и приведя себя в относительный порядок, мужчины вышли из ванной.

— Ты почему меня не разбудил?! — увидели они распекавшую Ё-ё Эйлин. — Они же оба изранены! Нужно последить, чтобы швы не разошлись, температура не поднялась и… и…

— И пупок не развязался. А то вдруг при рождении плохо завязали-пф, — проворчал в ответ ежик, увидел мужчин и показал на них лапкой. — Вон, все хорошо с твоими пациентами. Сами кого хошь уже изранят и температуру подкорректируют.

Эйлин перевела взгляд, и глаза ее медленно округлились. Потом она пискнула и по-детски закрыла лицо ладошками.

— Вы что себе позволяете?!

Мужчины переглянулись.

— Эйлин, мы бы и рады одеться, но мы не знаем, где наша одежда.

— Вон там все, что удалось снять без повреждений.

Она указала пальцем на подоконник, на котором стопкой и в самом деле были сложены какие-то вещи.

Глаза ее при этом были зажмурены. Что не помешало Эйлин снова прикрыть их руками. Ё-ё тут же метнулся к подоконнику, ловко залез на него по шторе и начал швырять вещи на кровать. Собственно, там и были только рубашка и штаны эль Мейра, в которых он зашел перед тем, как отключиться. Одежда эль Лавалье была срезана лоскутами и восстановлению не подлежала.

— Н-да, негусто, — произнес Марсель и, чтобы немного расшевелить Эйлин, спросил: — Птичка, мне что лучше надеть: рубашку или штаны?

— И то и другое! — отозвалась она.

— Тогда Даниэль останется голым. Вернее, в сооруженной тобой набедренной повязке.

— Могу предложить свою… шаль, — неуверенно сказала Эйлин и раздвинула пальцы одной руки так, чтобы видеть мужчин одним глазом.

— Не надо шаль, — вздохнул Даниэль. — Я сейчас оденусь и схожу к себе за вещами для Марселя. Подожди в гостиной.

— А как же осмотр? — раздвинула она пальцы второй руки.

— Смотри, — пожал плечами Даниэль и сделал к ней шаг.

Эйлин, к его удивлению, не отшатнулась, но и не убрала руки от лица, так и продолжая смотреть на него из-за пальцев.

— Хм, повернитесь спиной, — попросила она. Магистр хмыкнул, но повернулся. — Заживает все отлично. Даже лучше, чем могло бы.

— Конечно, лучше-пф! — с самодовольными интонациями произнес Ё-ё. — Я ж ему такой коктейль вколол — и мертвый бы ожил. На неудачника вон посмотри: только вчера с клешней в бедре при смерти валялся, а сегодня утром уже сам в туалет доковылял-пф.

— Магистр, можете одеваться, — сказала на это Эйлин и посмотрела на эль Лавалье, собираясь его позвать.

Но эль Мейр успел быстрее:

— Даниэль.

— Что?

— Мы вчера перешли на «ты». Давай так и продолжим. Ты спасла нас, и я буду рад, если будешь звать меня по имени.

— И меня, — серьезно произнес граф и шагнул к ней, опершись на магистра, чтобы не упасть. Стоять ему еще было тяжело. — Называй меня по имени.

— А вам не кажется, что именно сейчас такое предложение звучит как-то… двусмысленно-пф? — не скрывая скепсиса, спросил Ё-ё, косясь на их набедренные повязки.

— Нет, — хором ответили мужчины и посмотрели на продолжавшую смотреть на них через пальцы Эйлин.

Потом Марсель все же потянулся к кровати, стянул с нее одеяло, и мужчины накинули его на свои плечи, чтобы прикрыть наготу.

Внезапно Эйлин фыркнула, а потом расхохоталась. Да так заразительно, что мужчины не смогли не улыбнуться в ответ.

— Абсурд какой-то, — наконец произнесла она, утирая выступившие слезы. — Нужно больше спать. — Потом внезапно нахмурилась и, уперев руки в боки, чуть ли не приказала: — Даниэль, помоги Марселю улечься в постель. Он еще не настолько окреп, чтобы в вертикальном положении вести светские беседы. Сам одевайся и подумай, куда запропастился лекарь, которого ты вызвал. Все, я в ванную умываться. И… — Она внезапно замялась. — Надеюсь, это происшествие останется в тайне. Репутация — слишком хрупкая вещь, а мне еще замуж выходить. Наверное… — посмотрела на голые ступни мужчин и потерла лицо ладонями: — Что я несу? Мне нужен кофе.

И стремительно метнулась в ванную.

— И за кого это Эйлин собирается замуж?!

Глава 19. О серьезном разговоре

Когда я вышла из ванной, спальня оказалась пуста. И это так меня возмутило, что у меня чуть спонтанный выброс силы не случился!

Я тут, понимаешь, стараюсь, штопаю этого идиота, ночь не сплю, а он взял и куда-то смылся! Я что, зря столько усилий приложила?! У него же швы могут разойтись, да и общее состояние ухудшиться.

— Эйлин, я тут! — внезапно позвал меня Ё-ё, сидевший на стуле, и быстро подкатился ко мне. — Давай скидывай лишнее.

Я взяла ежа на руки, слила в него часть магического резерва, чувствуя, что меня отпускает. Выдохнула и благодарно погладила ежа по мягким колючкам. Давненько меня так эмоционально и магически не потряхивало. Что-то мне это совсем не нравится…

— Ты как? — обеспокоенно заглядывал мне в глаза Ё-ё. — Может, стоит поставить ментальный щит?

— Не знаю, — вздохнула, не уверенная, что и в самом деле этого хочу.

Дядя с самого детства в такие моменты накладывал на меня специальные ментальные щиты, которые блокировали всплески. Предотвратить их получалось далеко не всегда, но дядюшка старался их отслеживать, и ментальный щит стоял на мне довольно часто. Магия переставала шалить, угрожая снести дом вместе со всеми домочадцами, но щит притуплял эмоции и чувства. А апатия, которая за этим приходила, было отвратительна. Я надолго становилась словно не собой: менее эмоциональной, более сухой, рассудительной. Вместе с излишней эмоциональностью уходила и яркость мира. Эти щиты помогали мне сосуществовать с ним, но в то же время и закрывали его для меня.

Может, пора уже попробовать обходиться в такие моменты без щита? Главное — Ё-ё из рук не выпускать…

«И почему у меня такая непослушная магия?! Когда же я с ней наконец справлюсь?!» — в который раз задавалась я вопросами. А еще меня уже не раз терзала мысль: может, именно искусственное подавление эмоций и не дает мне взять под контроль собственную магию?

Но окончательно отказаться от ментального щита я пока была не готова. Вокруг люди, я на такой эксперимент не отважусь. Хоть уезжай подальше ото всех в Пустошь и проверяй возникшую теорию.

И все-таки сегодня я постараюсь справиться с эмоциями и своей магией сама.

— Ты бы переоделась, что ли, — вырвал меня из невеселых мыслей Ё-ё. — Платье вон после бессонной ночи совсем мятое. А раз оба твоих пациента ушли и никто из них не ломится обратно, значит пока все хорошо-пф.

— Ты прав, — улыбнулась я, прижимая друга к себе. — Нужно привести себя в приличный вид. Да и занятия никто не отменял.

Пока переодевалась, привычный пучок на голове растрепался, и я вернулась к зеркалу в ванной, чтобы его поправить. Расчесалась и собралась снова его крутить, но застыла, глядя на водопад своих длинных, слегка вьющихся волос. Медленно провела по ним пальцами и внезапно осознала, как мне надоел этот пучок. Я ведь уже давно его ношу, иногда заплетаю косу. Никакого разнообразия.

Вспомнила, что некоторые адептки закалывали только передние пряди на затылке, оставляя остальные волосы распущенными. Попробовала соорудить нечто подобное. Это оказалось несложно. Покрутила и так и эдак. Показалось, что мне идет.

А может, не стоит сейчас заниматься нововведениями?

И тут в голове всплыли обидные слова Марлены: «Да она же выглядит как подросток!»

«И никакой я не подросток! Мне уже двадцать один год! Я взрослая женщина!» — возразила я мысленно. И, больше не думая, нашла небольшую заколку и решительно перехватила ею пряди на затылке.

Быстро развернулась, пока не передумала вернуться к привычному стилю, и шагнула из ванной. У меня вообще-то тяжелый пациент сбежал, нужно срочно его найти!

Воображение внезапно нарисовало, как Марсель, не в силах справиться со слабостью и открывшейся раной, ползет по коридору в сторону моей комнаты и, не доползая буквально пары метров, теряет сознание. Бр-р-р.

Разогнаться и накрутить себя сильнее не успела. Оказалось, что никто никуда не полз, не страдал от потери крови и слабости, и вообще все прекрасно себя чувствовали.

Мужчины, вальяжно развалившись на стуле и непонятно откуда взявшейся кушетке, ждали меня в гостиной.

— Эйлин, ты куда так спешишь? Время до завтрака еще есть, — остановил меня Даниэль.

Я хотела возмутиться, что вообще-то их бежала искать, но внезапно Марсель сделала мне комплимент:

— Тебе идет новая прическа. Ты очень милая.

— Согласен. Но я бы сказал иначе: красивая, — поддержал друга эль Мейр.

— Красивая и милая, — с улыбкой глядя на мой густо заливший щеки румянец, подытожил эль Лавалье.

Я растерянно хлопала глазами, стараясь унять внезапное сильное смущение, а Ё-ё на моих руках икнул:

— Эйлин, я сейчас лопну, ик.

Только тут я заметила, что непроизвольно сливала магическую энергию в Ё-ё. Да меня так часто только в детстве штормило! Что это такое?! Поняла, что друг и в самом деле переполнен, нужно было срочно что-то делать.

— Я сейчас. — В панике положила Ё-ё на стол и метнулась обратно в комнату.

Похоже, выплеска сегодня не избежать. Оставалось надеяться, что я хорошо укрепила комнату и она это выдержит. Сдерживать силу уже все равно не могла, потому расслабилась и позволила сырой магии разойтись от меня волной. Кровать разлетелась в щепки, карниз со шторами вырвало с корнем, стул… где-то он точно был, но в мешанине щепок его было не разглядеть. Хорошо хоть шкаф устоял, хоть и опасно накренился.

Я оглядела погром и поняла: ставить ментальный щит нужно. Или мои же благодарные пациенты первыми меня и сдадут комиссии по контролю дара. Лучше быть живой и до отвращения прагматичной и сухой, чем эмоциональной и яркой, но мертвой. Надеялась, что сегодняшние всплески вызваны бессонной ночью и мне не придется снова прибегать к таким щитам.

Мне еще повезло, что на комнате стояло заклинание безмолвия. Иначе бы сюда уже ломились встревоженные магистры.

Я быстро сотворила заклинание восстановления. Понадобилось несколько минут, чтобы вернуть все в первоначальный вид. Но еще парочка таких выбросов — и мебель все же придется менять. Слишком частое восстановление плохо влияет на любые предметы, и они в конечном счете просто рассыпаются.

Вышла обратно в гостиную и увидела обеспокоенные лица мужчин.

— Эйлин, что случилось?

— Ничего. Вы меня так засмущали, что пришлось умыться холодной водой, чтобы вернуть щекам обычный цвет. — Мужчины переглянулись, но я не дала им задать очередной вопрос. — Так куда подевался ваш лекарь, который должен был приехать еще вчера вечером?

— Без меня он в академию не попал бы. Думаю, ждет в гостинице в городе, — пожал плечами боевик.

— Понятно… — протянула и хмуро посмотрела на полулежавшего на кушетке эль Лавалье. Перевела взгляд на эль Мейра: — И что ты тогда до сих пор тут делаешь?

— Нам нужно поговорить, — вместо него ответил Марсель. — А я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы потерпеть до прихода лекаря еще немного. Ты хорошо меня подлатала, — благодарно улыбнулся.

Где-то глубоко во мне шевельнулись протест и смущение, но прагматичная часть моей натуры взяла верх. Раз пациент чувствует себя так хорошо, что готов вести серьезные разговоры, кто я такая, чтобы мешать ему себя истязать? Только пусть потом не просит о помощи. Я ведь помогу. Так помогу, что он надолго запомнит, что значит не соблюдать мои рекомендации!

— Что ж, тогда давайте поговорим. Например, о том, что вы вдвоем на самом деле делаете в академии, почему развели такую жуткую конспирацию и зачем вас понесло в Пустошь.

Мужчины переглянулись. И я была почти уверена, что в глазах у обоих мелькнула мысль, что сейчас все-таки не помешало бы съездить к лекарю в город. Обоим. Лишь бы подальше от меня. Но в следующее мгновение я поняла, что и сама жажду отправиться хоть в город за лекарем, хоть в Пустошь в гости к грокхам…

— Мы обязательно это обсудим, но хотелось бы сначала понять, зачем тебе делать из комнаты магический бункер, — перевел тему разговора на меня эль Лавалье.

— И не связано ли это как-то с Пустошью? — добавил эль Мейр.

Как же хорошо, что я навесила на себя подавляющие острые эмоции ментальные щиты. Сейчас зато держусь, сижу и только глазами хлопаю, экстренно пытаясь сообразить, что ответить.

И тем не менее я прокололась. Вот и помогай после этого всяким хитрым, умным и магически одаренным мужчинам. Не говорить же им правду. Может, они и в самом деле настолько мне благодарны, что не сдадут, но уверенности в этом нет.

Я переводила растерянный взгляд с Марселя на Даниэля и обратно, но в голову ничего путного не приходило.

— Это из-за меня, — внезапно выкатился передо мной Ё-ё. — Я, конечно, очень хороший еж, умный, смелый, серьезный и со всех сторон привлекательный, но все же не так давно сильно прибавил магически и получил новые свойства. — Он поднял лапку вверх, как бы привлекая дополнительное внимание. — Пока не до конца изученные новые свойства, между прочим! А Эйлин, чтобы вы знали, очень ответственная девушка и не хочет, чтобы со мной или академией что-то случилось из-за ее опытов. Вот и укрепила одну комнату в замке для меня. Чтобы, значит, пока ее нет рядом, я точно ничего не учудил.

— Ради тебя, значит… — протянул Марсель и посмотрел на Ё-ё так, что я подхватила ежа на руки и крепко прижала к себе.

— Не отдам!

— Кому?

— Никому не отдам! Я уже почти изучила его новые способности, и среди них нет опасных! — Бровь эль Лавалье скептически выгнулась. Видимо, он вспомнил, как еж его вырубил одним метким попаданием своей заряженной синтезированным составом иглы. — В нем нет ничего внезапно опасного, — с нажимом уточнила я. — Ё-ё полностью контролирует себя и свои способности. Но ведь поначалу я этого не знала, вот и решила… перестраховаться, — поддержала я версию ежа.

Какой он у меня все-таки, как он сам сказал, умный, смелый, серьезный и со всех сторон привлекательный! Подсказал выход из положения, и он был вполне логичным. Ну, с натяжкой логичным. Все-таки личные комнаты никто так не защищает. От внешнего воздействия — возможно, но не от внутренних. Уж проще провести несколько дней в специальной лаборатории, чем так тратиться из-за разового инцидента. Это нецелесообразно и дорого.

Но лично для меня подобная мера — гарант свободы и сохранности жизни, а потому я все свои личные сбережения пустила на вместительные накопители и специальные ингредиенты для создания мощной защиты. И закупилась всем еще до приезда в Приграничье, потому сейчас и была стеснена в средствах.

Надеюсь, работа патентной комиссии не продлится слишком долго, производство запустится без проволочек и изобретенные мною линзы начнут продаваться и приносить доход. Я ведь их сделала с разными свойствами. Такие линзы и магам, и простым людям пригодятся.

Мне, как создателю, по закону полагалось пятнадцать процентов от выручки первые пять лет. Но так как я представила линзы как свою магистерскую работу и защищала ее в столичной академии, то пять процентов от изобретения заберет себе он. И именно университет сейчас занимается всеми формальностями. Я сама в сложившейся ситуации подобного бы точно не осилила — там ведь еще тьма нюансов. Так что этих пяти процентов мне было не жаль. Даже то, что останется, должно стать неплохим доходом. Вот только когда это будет…

Еще и с наследством нужно разобраться. Может, все-таки получится отсудить хоть что-то? Все-таки дядюшка очень хотел, чтобы мне отошла его усадьба. А ее, как оказалось, жаждут получить негодующие родственники. Хотя это меня не удивляет. Если бы они могли, они бы и мной не погнушались распорядиться, выдав замуж по их усмотрению. Троюродный братец как-то мне на такое развитие событий намекал, после чего у меня ночью случился выброс. Я ведь девушка с богатым воображением, накрутила себя на раз. Но мне недавно крайне неудачно для родственничков исполнился двадцать один год, да еще и официальный магический ранг присвоили. Так что теперь я могу решать свою судьбу сама.

Мысленно даже свернула упомянутым родственничкам неприличную фигуру из пальцев — видела, как такую показывали друг другу деревенские мальчишки. И мне перед собой за это не стыдно! Только удивительно, что я наконец могу думать о смерти дядюшки без всепоглощающей тоски, а со светлым чувством благодарности и любви.

Но что-то я совсем отвлеклась от действительности. И почему магистры так странно на меня смотрят?

— Эйлин… ты уверена, что с тобой все в порядке? — с беспокойством спросил Даниэль. — Не переживай, никто твоего Ё-ё у тебя отбирать не собирается.

— И вообще, ты теперь под нашей защитой. И никто не посмеет тебя обидеть!

— Даже вы? — неловко улыбнулась я, расслабляясь и вдруг осознавая, что вся сжалась, прижимая к себе ежика.

— А мы тем более, — почему-то смутились мужчины.

— И вообще, чего ты стоишь? Садись давай.

— А вы все-таки расскажете, что делали в Пустоши? — решила я перевести тему разговора.

Эль Лавалье и эль Мейр переглянулись, и Марсель тяжело вздохнул. А потом выдал такое, что я не сразу поверила, что расслышала верно:

— Ездили на переговоры.

Глава 20. О новых открытиях

Я смотрела на лист, протянутый моей самой запоминающейся троицей адептов, и не верила глазам. Там было записано целых двадцать девять желающих выступить на бале первокурсников. И если бы это был не бал, а, скажем, какое-нибудь показательное выступление, я бы взяла выступать всех, невзирая ни на что — смелость нужно поощрять! — но нам было необходимо максимум пять номеров, чтобы показать собравшимся, что адепты могут все, и при этом никому не надоесть. Двух-трехчасовое представление мне не простят. Хотя… Может, это выход? Впечатлений точно будет больше, чем от развешенных по залу искусственных внутренних органов тварей. Хотя нет, меня мои же адепты не поймут, а на следующий год введут лимит на номера и точно назначат главной меня.

— Ну что? Мы молодцы? — радостно улыбался Кайл, заглядывая мне в лицо. — Просмотр вечером?

— Вот, оказывается, на что способны замотивированные оболтусы-пф, — фыркнул на моем плече Ё-ё, глядя в листок в моих руках.

— Конечно! Ведь наш любимый магистр обязательно отблагодарит нас лично сделанными памятными подарками, — хитро блеснул глазами Леон.

— А я и без подарков готов сделать для нашего магистра Эйлин все что угодно! — вставил Рэй и тут же удостоился недовольных взглядов друзей.

— Я тоже, — тут же заверил меня Леон. — Это так, к слову пришлось. Но из ваших рук — хоть яд!

Я улыбнулась и покачала головой, разглядывая парней.

— Сегодня, если вы не забыли, у нас вечером с вами и с группой лекарей факультатив.

— Пожалейте вашего бедного любимого магистра, — раздалось рядом укоризненное. Я обернулась и увидела, что вслед за мной из столовой, а именно около нее меня и подловили адепты, вышла Лайза эль Штоль. — Ей тоже нужно отдыхать.

Парни, кажется, смутились.

— Доброе утро, магистр эль Штоль, — нестройно поздоровались они.

А я вздохнула и пообещала:

— Завтра. Собирайте всех завтра часа в четыре. Будем выбирать пять номеров.

— Пять?! Так мало?!

— Можно оставить все, но тогда бал и праздничный фуршет отодвинутся часа на три. Если вас это устраивает…

— Пять так пять! Так всем и скажем. Пусть готовятся к прослушиванию получше! — И, быстро распрощавшись, парни скрылись.

Мы же с Лайзой переглянулись и пошли по коридору.

— Я вам завидую, — призналась я, глядя на ее задумчивый профиль.

— Мне?! — искренне удивилась она. — Это чему же?

— Вы умудрились так провести культурную часть бала, что никто не смог придраться, но вам эту честь больше никто и не подумал поручить.

Магистр внезапно смутилась, а ее бледные щеки порозовели.

— Признаться, я вовсе не добивалась такого эффекта. — Я встретилась с ней взглядом и удивилась яркости ее зеленых глаз. — Мне показалось, что такое убранство зала расширит кругозор адептов, заставит их с большим интересом отнестись к лекарскому искусству и внесет некую… м-м-м… — подбирала она слова, — перчинку в скучный вечер.

— С перцем вы явно переборщили, — хмыкнул на моем плече Ё-ё.

— Что есть, то есть, — посмотрела она на ежа с улыбкой, совершенно не обидевшись на его слова.

— То есть вы были бы не против заняться организацией бала? — удивилась я.

— Нет, не против, — пожала она плечами и грустно вздохнула. — Вернее… Я с детства помогала матери в таких делах, но она всегда говорила, что я немного рассеянна, а мои идеи подчас слишком экстравагантны и мне не стоит заниматься такими вещами одной. И я с ней соглашусь. Мои идеи не всегда понятны окружающим…

— Если вы хотите… — Я удивленно смотрела на девушку. — То есть если у вас есть желание поучаствовать в организации бала, то я буду рада, если вы мне поможете. У меня опыта как раз и нет, и я очень боюсь сделать что-то не так и чего-то не учесть. Тем более в проведении бала в академии есть свои нюансы.

Дядюшка всегда говорил, что если чего-то не умеешь, то не бойся попробовать это сделать. Не получится первый раз — ничего, второй — тоже. Ошибаются все. Ну а в третий или четвертый раз все обязательно получится. Но если есть человек, который может тебе в чем-то помочь, не бойся ему признаться в своих затруднениях и попросить помощи. Все равно ответов, по сути, всего два: да или нет. Зато скольких проблем можно избежать!

Вот я и решилась вот так с ходу озвучить этой странноватой девушке свои опасения и предложение. Вариантов, как говорил дядюшка, два: она мне поможет или откажется. В первом случае я буду несказанно рада. Во втором — для меня ничего не изменится, зато можно будет чуть больше расспросить об организации бала в академии.

— Ой, я буду очень рада вам помочь! — к моему счастью, согласилась она, и я облегченно улыбнулась ей в ответ. Вот только следующие слова магистра заставили улыбку застыть на моих губах: — Вы уже придумали, как будете украшать зал и помост для выступлений?

— Что украшать? — спросила я растерянно. — Я ведь… отвечаю только за культурную часть вечера.

— А кто тогда отвечает за убранство?

— Не знаю…

— Ты не знаешь-пф, а магистр, похоже, в курсе дела, — проворчал Ё-ё и погладил меня по голове.

— Странно, — пожала плечами Лайза. — Я уже пять лет преподаю в академии, и эта обязанность всегда лежала на плечах культорганизатора.

— Наверняка эта стервь сказала бы об этом за день до бала или даже позже. А там хоть порвись! — сжал лапки в кулачки еж, а потом вполне правдоподобно передразнил Марлену: — Как вы могли этого не знать?! Это же все знают!

— Не понимаю, зачем ей это? — удивилась магистр. — Она ведь тоже отвечает за бал. Тот же фуршет — ее обязанность. А в случае, если убранства не будет, ответственность падет и на нее.

— Чтобы нервы Эйлин потрепать, — буркнул Ё-ё.

— Возможно… Она любит такое… — задумчиво протянула Лайза. — Ладно, мне пора на занятия. Я приду завтра вечером на прослушивание? Интересно взглянуть, что умеют наши адепты, — улыбнулась она. — А потом обсудим украшение зала и набросаем черновую смету.

— Конечно! — улыбнулась я, радуясь, что у меня появился такой помощник. — Даже и не знаю, что бы я без вас делала!

— Давай перейдем на «ты»? — слегка поморщилась Лайза. — У нас ведь не такая большая разница в возрасте.

— Давай, — согласилась я.

Похоже, ко мне уже успели немного приглядеться. И я была рада, что потихоньку начинали общаться и налаживать дружеские отношения.

Мы с Лайзой разошлись, и я поспешила в другое крыло замка, где скоро должен был начаться и мой урок. Но стоило расстаться с магистром, как мысли снова унеслись к разговору с мужчинами.

— Ездили на переговоры, — ответил на мой вопрос эль Лавалье.

— Куда ездили? — не поверила я своим ушам.

Граф тяжело вздохнул и окинул меня внимательным взглядом:

— Что ты знаешь о Пустоши?

— В смысле? — опешила я.

— В прямом. Что ты знаешь о Пустоши, кроме того, что это вотчина монстров?

— А разве я должна что-то еще знать? — все больше удивлялась я, судорожно пытаясь припомнить что-нибудь, что выходило бы за рамки общеизвестных догм. Но на ум ничего не приходило.

— Нет. В том-то и дело, — невесело усмехнулся Марсель. — Это государственная тайна. И если ты все-таки хочешь ее услышать, тебе придется дать клятву.

А хочу ли я ее узнать? Дядюшка не раз говорил: «Эйли, не лезь в чужие тайны — здоровее будешь. И свои тайны никому не рассказывай. Хочется почесать язык? Почеши им дерево». Но дядюшки сейчас рядом не было, а я вдруг осознала, что хочу узнать тайну Пустоши. Очень хочу! Что-то внутри кричало: ты должна знать больше!

— Хорошо, — наконец решилась я и, пока не передумала, быстро произнесла магическую клятву о неразглашении того, что сейчас услышу.

Ощутила, как на источник словно легла тоненькая сеточка запрета и растворилась в нем. Не дай источник теперь проболтаться — могу лишиться дара.

Мужчины удовлетворенно кивнули, а у меня, несмотря даже на ментальные щиты, от нетерпения сердце быстрее застучало и в горле пересохло.

— Что ж, тогда начну с самого начала. Как ты знаешь, около двух тысяч лет назад прогремела страшная магическая война, которая и породила Пустошь — магическую аномалию, в которой начали появляться и плодиться монстры. И чтобы защитить от них мир, были выстроены цитадели и стена. Где-то стена не так высока, как хотелось бы, где-то возвести ее почти невозможно, но люди всегда справлялись с нашествием тварей и научились делать из их органов и того, что произрастает в Пустоши, лекарства от тяжелых болезней, в том числе неизлечимых, как, впрочем, научились делать и яды. Но не суть. — Марсель потер вытянутую забинтованную ногу и продолжил: — Мы шьем из шкур монстров элитную одежду, делаем украшения, артефакты и даже предметы декора из их костей. Лучше спросить, чего мы НЕ делаем из того, что дает Пустошь.

— Не понимаю, к чему ты мне это рассказываешь? — нахмурилась я.

Марсель вздохнул:

— Эйлин, я хочу, чтобы ты поняла: уничтожение Пустоши не входит в планы ни одного государства мира. Более того, Пустошь — это стратегически важное место для всех, кто с ней граничит. И крайне важно, чтобы в ней все продолжало оставаться таким же, как и сейчас.

Признаться, меня давно мучила мысль, почему человеческие государства до сих пор не объединились и не уничтожили такое опасное место. Да, сложно и муторно, но ведь возможно, а тут вот как получается…

— Не понимаю, — мотнула я головой, переключаясь на другие мысли. — Вы что, встречались в Пустоши с представителями других королевств? Это даже звучит как бред.

— Нет, с представителями других королевств мы в Пустоши не встречались… — возразил Марсель и замолчал.

За него продолжил Даниэль:

— Мы должны были встретиться с представителями самой Пустоши.

В комнате повисла звенящая тишина. Я пыталась переварить услышанное, а магистры испытующе смотрели на меня.

Что значит «представители» Пустоши? Насколько я знала, там живут псевдоразумные существа вроде фей, арахнидов и нагов. Но во всех трудах о Пустоши написано, что такие существа хоть и обладают некоторыми признаками разума, но полноценного сознания не имеют. Более того, у изучаемых особей был крайне высокий уровень агрессии и все они питались человечиной. С кем в таком случае там можно вести переговоры?!

Или… В тех трудах, что попадались мне в руки, написано далеко не все? И стоит ли в таком случае мне лезть в это? Дядюшка ведь не уставал повторять, чтобы я держалась от Пустоши и от всего, что с ней связано, как можно дальше.

Молчание затягивалось, но его прервало уверенное заявление Ё-ё:

— Эйлин, нам такие тайны не нужны. Мы ничего не слышали и слышать не хотим! И вообще, считайте, что мы временно заболели глухотой. — Он посмотрел на меня с беспокойством. — Эйлин, ты меня слышишь?! Лучше заболеть глухотой сейчас, чем потом стать заикой!

А я смотрела на Ё-ё, но не видела его. Перед глазами почему-то стояло миловидное, даже кукольное личико женщины с большими фасеточными глазами. Казалось, она заглядывала мне душу, и ощущала я себя при этом очень маленькой и напуганной. Но пугала меня не эта женщина, а то, что только что случилось. Случилось… Что же тогда случилось…

В голове зазвенело, что-то то ли в голове, то ли в сердце натянулось, как струна, и завибрировало.

— Эйлин! Что с тобой?! — вырвали меня из этого состояния обеспокоенные голоса и легкое встряхивание за плечи.

Лицо с фасеточными глазами растаяло, я увидела перед собой взволнованное лицо Даниэля и ощутила, как Ё-ё крепко обнимает меня за шею. Слишком крепко.

— Все хорошо, — просипела и погладила ежика по мягким иголкам. — Ё-ё, ослабь хватку.

Друг спохватился и отпустил мою шею, но тут же ухватил локон моих волос и начал накручивать его на лапки. Что-то он перенервничал. Мне казалось, Ё-ё давно отучился от этой привычки. Вернее, я его усиленно от нее отучала. Иногда после таких его нервных вывертов пряди приходилось выстригать, потому что никакие заклинания не помогали распутать то, что он успевал наворотить. Но сейчас я не стала его упрекать и отбирать прядь. Может, самой попробовать так успокоиться? И что это вообще было?!

— Держи. — Даниэль сунул мне в руки стакан с водой. — Не думал, что ты такая впечатлительная.

— Я тоже, — пробормотала и одним махом осушила стакан. Полегчало.

— Что тебя так напугало? — глядя на меня со смесью беспокойства и настороженности, спросил Марсель.

Он уже не лежал расслабленно на кушетке, а сидел так, будто готов был в любой момент с больной ногой наперевес бежать меня спасать.

Я посмотрела на пустой стакан в своей руке.

— Не знаю. Это было словно видение… Не знаю. Бред какой-то. — Я потерла лоб.

— И что тебе привиделось?

Я нервно хохотнула:

— Лицо феи. И еще казалось, что я совсем маленькая.

— Маленькая? — Голос Марселя стал напряженным. — Эйлин, а что ты помнишь о том, как погибли твои родители?

— Что? — Я перевела растерянный взгляд на эль Лавалье. — При чем тут смерть моих родителей?

Он мне не ответил, но снова спросил:

— И все же?

Не знаю, почему я начала рассказывать. Наверное, подтолкнуло неподдельное беспокойство в голосе Марселя, а может, я почувствовала, что та фея и в самом деле привет из детства?

— Я не помню. Совсем ничего. Как отрезало, — прикрыла глаза и снова потерла лоб. — Лекари сказали, что это защитная реакция на шок. Меня тогда нашли рядом с пепелищем, которое осталось от нашего поместья, и передали дяде. Он рассказал, что было расследование и выяснилось, что родители экспериментировали с защитой дома. Они создавали какой-то умный артефакт. Но что-то пошло не так, и вместо того, чтобы защитить дом, артефакт его уничтожил. Вместе со всеми обитателями.

— Но ты осталась жива, — кивнул Марсель и задумался. Потом тряхнул головой и посмотрел на меня с сочувствием: — Эйлин, мне жаль, что так вышло с твоими родителями. На самом деле это очень странный случай. После знакомства с тобой я им интересовался, но узнал лишь то, что ты сейчас рассказала.

— Интересовался? Зачем? — так сильно удивилась я, что забыла о своих переживаниях.

— Дело в том, что сейчас в королевстве творятся весьма странные вещи. И случай твоих родителей, судя по тем данным, что я имею, можно считать одним из первых за последние пятнадцать лет. И хотя я и не могу этого утверждать со стопроцентной уверенностью… — он слегка поморщился и потер явно ноющую ногу, — но все очень похоже на то. Мне нужно попасть на место происшествия, тогда я смогу сказать что-то более уверенно. Кстати, ты сама давно там была?

— Я?.. Нет. Я… — растерялась и почему-то смутилась. — С того дня я там никогда не была. Оказалось, что после смерти родителей осталось много долгов. Дядя предположил, что они рассчитывали расплатиться с кредиторами после продажи своего изобретения. Но вышло как вышло. Дяде пришлось продать поместье, а оставшиеся деньги он вложил в какие-то акции. Он хранил их в банковском сейфе. Но после моего совершеннолетия мы не успели переоформить все на меня. И теперь я не знаю, как доказать в суде, что это мои средства.

— Родственники оспаривают завещание? — с пониманием спросил Марсель.

— Да, и, похоже, я останусь ни с чем, — грустно пожала я плечами. — Так что от поместья родителей у меня не осталось ни самого поместья, ни даже... — Я вздохнула. Окунаться опять в это все было неприятно. — Ничего, в общем.

— Если дядя планировал переписать акции на тебя, то должен был оставить в завещании об этом упоминание, — заметил внимательно слушавший нас Даниэль.

— Да, я сама удивилась, когда поверенный ничего такого не озвучил. Хотя дядя говорил, что открыл для меня отдельный счет, на который падают проценты с этих акций. Я должна была вступить во владение им после совершеннолетия, но не успела обратиться в банк, а потом этот счет заморозили до окончания судебных разбирательств.

Мы замолчали, думая каждый о своем. Так мне казалось. Но тут Даниэль, глядя на Марселя, произнес:

— Мне кажется, что это дело дурно пахнет.

Эль Лавалье усмехнулся.

— Тебе не кажется. — Он посмотрел на меня и тепло улыбнулся. — Эйлин, поверь, мы со всем разберемся, и ты получишь причитающуюся тебе часть наследства. Дай только время.

Я несмело улыбнулась. Неужели мне помогут? Я уже прочувствовала, что значит стучаться лбом в закрытые двери и натыкаться на полное равнодушие, и вот…

— Спасибо. — На глаза навернулись слезы.

Оказывается, вся эта ситуация и собственная беспомощность сильно меня тяготили.

— Еще не за что, — отмахнулся Марсель. — Сейчас лучше иди на завтрак. Скоро занятия начнутся, а ты еще не ела. Поговорим о Пустоши позже.

— Да… пойду. — Я встала, отчего-то не зная, куда девать руки. Хорошо, Ё-ё в них запрыгнул. — А как же вы? — растерянно оглядела мужчин.

— Не переживай, — отмахнулся Даниэль. — Закажем завтрак в городе. Через час его привезут. А пока попьем кофе.

— У меня конфеты есть. — Я шагнула к столу.

— Не нужно, — улыбнулся Даниэль. — У меня в закромах тоже кое-что имеется. Не умрем с голода.

Я, слабо улыбнувшись, кивнула и, крепко прижав к себе Ё-ё, с гулко бьющимся сердцем вышла в коридор. Что-то щиты уже не справляются с моим эмоциональным фоном. Или благодаря им я еще хорошо держусь? А что было бы, если бы этих щитов не было? Все-таки я еще так до конца и не оправилась после смерти дядюшки…

Глава 21. О странных вывертах женской и мужской психологии

Вечером, когда я после занятий вернулась в свои апартаменты, в них оказалось пусто. Вернее, на столе стояли целых два букета роз, лежали две коробки дорогих конфет и две записки. В одной из них меня благодарили за помощь в лечении, а в другой благодарили и объясняли, что дарителю пришлось срочно уехать, но в скором времени он обещает вернуться.

Я вздохнула и отложила открытки.

— Красивые цветы.

— Красивые, — согласился Ё-ё.

— Знаешь, а ведь за мной еще вот так, с цветами, не ухаживали, — призналась я.

— Так и сейчас не ухаживают, а просто благодарят, — развел лапками Ё-ё.

— Вот я и говорю: за мной с цветами еще не ухаживали, — снова вздохнула и дотронулась до лепестков алых и белых роз. — И конфеты просто так тоже еще не дарили.

Села на стул, зачем-то открыла сразу две коробки и, выбрав в каждой по самой красивой конфетке, откусила от одной, от другой и задумчиво засунула за щеки сразу обе.

— Вкусно тебе? — Ё-ё все это время сидел на столе и как-то странно на меня смотрел.

— Мм? — вынырнула я из сумбурных мыслей и быстро прожевала сладости. Прислушалась к ощущениям: — Вкусно. Наверное. В одной клубничная помадка, а в другой сливочная. Сейчас и не понять, что вкуснее.

— Так, может, стоит распробовать каждую по отдельности?

Я посмотрела на открытые коробки конфет.

— Нет, уже не хочу.

— Тогда на что ты жалуешься?

— А я жалуюсь?

— Угу, — даже кивнул Ё-ё.

— Не знаю… — протянула и огляделась в поисках кувшина с водой. — Наверное, это все нервы.

— А может, пора уже того? — Еж пошевелил бровями, и я посмотрела на него с подозрением.

— Чего «того»?

Ё-ё активно запыхтел, а потом вместо ответа ревниво засопел и принялся ловко и быстро набивать рот конфетами. И куда только лезло?! Я удивленно на это смотрела и хлопала глазами.

— Ты чего?! — наконец спросила, когда еж доедал последние.

— А ничего-пф. — Он улегся на стол пузиком вверх и начал отдуваться. — Не пробовала-пф и не надо. Мало ли какие эти конфетки-пф на вкус. Так и отравиться-пф можно.

— Так я же уже две съела...

— Это ничего-пф. Там ты еще ничего не распробовала-пф. — И внезапно простонал: — Ну чего смотришь-то? Не видишь, плохо мне-пф. Дай-пф водички!

Я бросилась отпаивать объевшегося конфетами ежа. И что только на него нашло? Никогда ведь их не любил. А на меня что нашло? Может, уровень витаминов в организме проверить?

На следующий день, собираясь на занятия, я нашла у себя под дверью еще два шикарных букета роз и две коробки конфет.

— Ик. — Ё-ё чуть не свалился с моего плеча и пробурчал себе под нос: — Я столько больше не съем-пф.

— И не нужно. Я сама их съем. — И предупреждающе посмотрела на питомца. — Между прочим, я люблю конфеты, тем более такие.

— Ты же говорила, что не распробовала.

— На этот раз подарили грильяжные и птичье молоко. А я и без пробы знаю, что они вкусные.

— Спорное утверждение, — проворчал Ё-ё.

— Вот и проверю, но не сейчас.

— Сейчас не сейчас… Тьфу на них! — Ё-ё гордо вздернул голову, сложил на груди лапки и отвернулся от меня.

А еще через день я нашла у себя под дверью уже три букета и две коробки конфет.

Мы с Ё-ё удивленно переглянулись.

— Я не понял, кто-то из них решил брать количеством?

— Они просто благодарят меня за лечение, — пробормотала я, разглядывая оранжевые розы.

— Ну да, ну да… Чего стоишь-пф? Смотри, что там написано в карточках.

Первые две оказались от Даниэля и Марселя, а вот третья, из более скромного букета, оказалась от некоего Хораса. Я не сразу вспомнила, что так зовут того искателя, который помог мне избежать тюрьмы. И в письме он просил меня о деловой встрече.

Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Деловая встреча? Он хочет мне что-то продать? Или… Что? Интересно даже.

Мимо, цокая каблучками, прошла Марлена. Она оглядела «клумбу» у моей двери и, гордо вскинув подбородок, пренебрежительно фыркнула. Ё-ё показал ей вслед язык и гордо подбоченился, кося на меня взгляд. Теперь уже фыркнула я и покачала головой:

— Ты же умный еж, что ты творишь?

— Злорадствую, — довольно улыбнулся он. — И не стыжусь этого. Кстати, что ты решила насчет этого Хораса? Как я понимаю, это он тогда помог тебе в кабаке?

— Он. — Я наклонилась и взяла букеты, прикидывая, во что их поставить.

— Ты бы им намекнула, чтобы дарили вместе с вазами-пф.

— Угу, вот встречу хоть одного и намекну, — буркнула в ответ.

Признаться, я недоумевала, почему Даниэль каждое утро оставляет мне цветы, но сам при этом на глаза не показывается? С Марселем все ясно — он уехал. Но этот-то чего прячется?

Пожала плечами и пошла сооружать вазы. Для магистра прикладной магии достаточно, чтобы дома имелся лист бумаги. А там свернуть, укрепить от влаги — и на пару дней ваза готова. Не бог весть что, но в данный момент — выход из положения.

— Так что насчет Хораса? — не отставал Ё-ё.

— Встречусь, конечно. Этот человек сильно мне помог. Не могу же я отказать ему в такой малости. Постараюсь сегодня закончить репетицию пораньше и поеду в город, там встречусь с искателем и поужинаю.

— Угу-пф, только искателей на нашу голову еще не хватало, — насупился еж.

— Ё-ё… — Я укоризненно на него посмотрела.

— Да знаю я все! — отмахнулся он. — Посыльного только к нему отправить не забудь и за мной зайти! Уж извини, но на эту репетицию я не пойду! Мне вчерашнего отбора хватило. Чуть лапки не откинул.

— Ты несправедлив к адептам. Они хорошо выступали, — заступилась я, но под скептическим взглядом питомца все же не смогла не проявить объективность: — Ну, если не считать певческих талантов девушки с пятого курса и танца девушки со второго.

— И песни парня с третьего, и стихов собственного сочинения адепта с четвертого. А! Как же я забыл про спектакль одного актера и фокусы, после которых тебе лично пришлось приводить зал в порядок. И…

— Ё-ё, хватит, — остановила я обличительный монолог друга. — Они старались, и что-то в их выступлениях точно было!

— Это что-то теперь заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда я слышу слово «прослушивание»-пф, — фыркнул еж. — Ладно. Хочешь с ними мучиться — мучайся! А я лучше в это время в гости схожу. Не одолжишь одну коробочку конфет? — И умильно сложил лапки на пузике. — Тебе же еще принесут, а мне очень надо.

— Это куда ты собрался? — неподдельно удивилась я.

— К подруге, — потупился он.

— Ты смотри, какого ловеласа я вырастила, — теперь уже усмехалась я.

— Между прочим, это будет сугубо деловой визит, — опустил глазки и шаркнул ножкой Ё-ё.

— Ну, раз сугубо деловой, то ладно, бери птичье молоко, — решив не нагнетать, милостиво разрешила я. — Только ты эту подругу к нам не води. Очень прошу.

— Моника хорошая, — тут же насупился еж.

— Не спорю, потому и прошу поберечь нашу с ней нервную систему.

— Странная ты все-таки, — после некоторого молчания произнес Ё-ё. — Но за это я тебя и люблю. Кстати, ты бы намекнула своим адептам, что замуж пока не собираешься.

— Чего? — опешила я от резкой смены разговора.

— Того, — передразнил меня еж. — Они по углам шепчутся, когда лучше делать тебе предложение: во время учебы или подождать до выпуска.

— Но я же…

Яобиралась сказать, что никому никаких поводов не давала и вообще воспринимаю адептов как своих подопечных, но никак не потенциальных женихов, но Ё-ё меня прервал:

— А ты незамужняя, умная, красивая и самая лучшая заводчица ежей. Так что я их понимаю, но не одобряю. — Выхватил из моих рук коробку с конфетами и был таков.

Вот умеет же этот паршивец оставить последнее слово за собой! Ни за что не поверю, что такие разговоры и в самом деле ведутся.

Но все-таки стало немного не по себе.

Глава 22. О разговоре с искателем и реалиях Пустоши

В кабак мы с Ё-ё пришли как раз вовремя, хотя я думала, что опоздаем. Репетиция слегка затянулась. Мне нравилась суровая песня Дарила и то, как он ее исполнял, но чего-то не хватало. Чего-то, что сделало бы этот номер по-настоящему запоминающимся.

— Хороший парень, — вздохнула рядом Лайза. Она продолжила ходить вместе со мной на репетиции и иногда давала дельные советы. — Когда он поет, кажется, что за его спиной стоит весь род.

— Точно! — воскликнула я, озаренная идеей. — Нужен хор!

— Что? — Лайза посмотрела на меня с удивлением.

— Нужно поставить за его спиной хор, который будет подпевать! — объяснила я свою идею. — Тогда песня приобретет объем!

— По-моему, тогда она будет звучать как песнопение в храме всех богов, — скептически посмотрела на меня магистр.

— А мне кажется, стоит попробовать, — загорелась я азартом и тут же отправила Кайла с Леоном за вокалистами, которые не прошли отбор.

Скоро десяток адептов собрались за спиной здоровяка Дарила. И только тогда я поняла, какую глупость совершила. Научить их петь хором оказалось той еще задачей. А учитывая, что на все про все у нас осталось всего несколько недель, — неподъемной. Но ребята загорелись идеей, и поворачивать назад было нельзя.

Если бы не запланированная встреча в кабаке, я бы занималась с ними гораздо дольше, но следовало торопиться.

— Добрый вечер, магистр Птичка. — Хорас встал из-за стола, приветствуя меня. На его суровом лице появилась улыбка. Заметил он и Ё-ё на моем плече: — А это кто у вас?

— Добрый вечер, Хорас. Это Ё-ё, мой питомец, — улыбнулась я в ответ и обратила внимание на заставленный снедью стол. Наверное, в прошлый раз мы на всю нашу компанию заказывали не намного меньше. — Вы еще кого-то ждете?

— Что? Нет, — еще шире улыбнулся искатель. — Это трактирщик расстарался, когда я ему сказал, с кем сегодня буду встречаться. — Мои брови взметнулись вверх, и Хорас пояснил: — Он жаждет пригласить вас выступить в его кабаке еще хотя бы несколько раз. В прошлый раз вы слишком быстро и незаметно ушли, он не успел к вам подойти с этой просьбой.

— Даже так…

Я села за стол и невольно сглотнула.

— Пф, — фыркнул еж и, перебравшись на стол, начал обнюхивать еду.

— Приятного аппетита, — сел Хорас.

Он тоже был голоден, и мы, не сговариваясь, отложили беседу до конца ужина. Трактирщик расстарался. Все было очень вкусно. А фирменные ребрышки и без пива заходили отлично, хотя полная кружка стояла рядом. Чувствую, я еще не скоро прикоснусь к этому коварному напитку. Хватило прошлого раза.

Когда мы наелись, а Ё-ё задремал у меня на коленях, Хорас позвал подавальщицу и попросил принести другой напиток. Он сам разлил его по кружкам и поставил одну передо мной:

— Эйлин, попробуйте местный взвар. Вам должно понравиться. Он готовится с добавлением трав Пустоши. Такой даже в столице не делают. — И с удовольствием сам сделал первый глоток.

— С добавлением трав из Пустоши? — переспросила я.

— А что вас так удивляет? Искатели часто туда ходят, они травы и приносят.

— Просто… — Я замялась. — Я думала, вы только монстров убиваете.

— И это тоже, — улыбнулся он. — Но бывает, что за выход ни одного не встретишь. Зато травы и ягоды Пустоши имеют весьма интересные свойства.

— Про ягоды я слышала и даже пробовала. Они вкусные и прекрасно бодрят. Но в столице они очень дорогие.

— Так и есть. А травы придают взвару особый вкус и укрепляют здоровье. Говорят, употребление такого взвара очень благоприятно действует на магов и их каналы, но утверждать это не буду. Мне просто нравится напиток. — Хорас снова отпил немного. — Такие травы покупают в основном алхимики и лекари для своих зелий и декоктов.

Заинтригованная, я попробовала разрекламированный взвар и не смогла не оценить его кисло-сладкий вкус с фруктовыми нотками. Было и кое-что еще: легкая ореховая горчинка, которая понравится не каждому.

— Вкусно. Но на любителя, — вынесла я вердикт.

Хорас внезапно расхохотался:

— Я тоже так говорил. Но скоро именно эта горчинка и будет ассоциироваться у вас с Приграничьем. Я удивлен, что вы не попробовали этот взвар раньше.

— Никто не посоветовал, — улыбнулась я. — А в академии нас изысками из Пустоши не балуют.

— Понимаю, — кивнул Хорас. Я ждала, когда же он начнет разговор, ради которого меня позвал. И искатель не разочаровал. — Так вот, Пустошь… Иногда в ней бывает тихо и почти мирно. Собирай травы и ягоды, копай корешки — и ничего с тобой не случится. А иногда можно наткнуться на тварей почти у самых сторожевых башен. Хуже всего то, что они умеют прятаться под иллюзиями. И если раньше на такие «иллюзорные» засады можно было напороться только в глубине Пустоши, то теперь мы попадаем в них гораздо чаще. — Хорас нахмурился. — У нас в последнее время много парней так погибло. Люди, которые могут переходить на магическое зрение и распознавать такие ловушки, — редкость. Хотя почти все из нас в какой-то мере все же обладают магией. В Пустоши без этого сложно.

— Почему? — вырвалось у меня, и Хорас пояснил:

— Магический дар, даже самый маленький, обостряет интуицию, чувство опасности, даже улучшает реакцию. А в бою все решают доли секунды. Обычные люди редко задерживаются среди искателей, — развел он руками. — Да и в самой Пустоши своеобразный магический фон, и он давит на «пустых», — вздохнул и грустно добавил: — Нам бы хоть одного мага со стены в отряд… Ребята из академии без труда видят такие ловушки.

Я вспомнила, как показала своим четверокурсникам простейшую магическую иллюзию, которую они совсем не распознали, и волоски на руках встали дыбом. У пятикурсников дело обстояло немного лучше, иллюзию разглядели, но далеко не все. Получалось, мои ученики к таким засадам не готовы!

Я и раньше собиралась поговорить на тему иллюзий с Даниэлем, который ведет у них боевую подготовку, но все никак не получалось. Судя по тому, что я успела узнать, он сам появился в академии незадолго до окончания прошлого учебного года, и теперь я уверилась, что нужно обратить его внимание на этот пробел.

— Не понимаю, — прервала я повисшую паузу. — Вы хотите, чтобы я ходила с вами в Пустошь?

Эта мысль напрашивалась первой, но сражаться с порождениями этой земли я не горела желанием.

— Нет-нет! — встрепенулся искатель. — Только в Пустоши вас и не хватало! Вам там делать нечего. Я даже не могу вас просить научить нас видеть эти ловушки — слишком маленький дар у большинства. Но… — Хорас внимательно на меня посмотрел, — дошли слухи, что вы изобрели некие линзы, позволяющие человеку даже с минимальным даром без труда видеть магические потоки. А простая иллюзия — это грубое искривление этих потоков.

— Действительно, мои линзы вам бы помогли, — кивнула я задумчиво. И до меня наконец-то дошло: — Но откуда вы узнали о моих линзах?!

Не скрою, мне было приятно, что моим изобретением заинтересовались, но я ведь отдала его на откуп столичной академии. Теперь она ответственна за производство линз.

— У нас в столице есть друзья, они и рассказали, — пояснил Хорас.

— Линзы наверняка скоро появятся в продаже. В академии меня в этом заверили.

— Так-то оно так, но, судя по тому, что нам известно, в королевской канцелярии не хотят подписывать необходимые документы. Какие-то бюрократические проволочки. А искатели нуждаются в этих линзах уже сегодня. Мы не можем сидеть в городе и ждать, когда их наконец произведут. Нам всем нужно кормить семьи. — Он помолчал. — Эйлин, хотя бы десяток таких линз нам бы очень помогли.

Я растерялась:

— Хорас, но я ведь не могу самостоятельно их производить — таковы условия договора.

— Но вы ведь можете сделать линзы для собственного пользования. Тут запрета нет. А потом, к примеру, по-дружески подарить их мне. Я тоже в долгу не останусь и отдарюсь, к примеру, заготовками под мощные накопители. Вы знали, что полые кости ядоклювов идеально для этого подходят?

Я кивнула, соображая, что делать. Хорас предлагал мне незаконную аферу. После того как я подписала документы со столичной академией, я не имела права производить линзы на продажу. Но вариант, предложенный Хорасом, вполне законен. Ради спасения человеческих жизней я бы и в самом деле подарила ему эти линзы, но материалы для их изготовления стоят немаленьких денег, а я сейчас не могла себе позволить такие траты.

Я пила взвар, соображая, как лучше сделать.

— Хорас, я понимаю вашу озабоченность и готова помочь, но немного на других условиях.

— Каких? — Искатель подобрался, как перед броском.

— Для изготовления этих линз нужны ингредиенты. Сейчас их у меня нет, но если вы мне их «подарите», то впоследствии я «подарю» вам уже готовые изделия. Но если линзы у меня не получатся, я не смогу вернуть вам «подарки».

— Идет! — тут же согласился Хорас. — И если все получится, за десять линз плюсом ко всему я подарю вам три накопителя. Хороших накопителя. Идет?

— Идет, — улыбнулась я.

Отказываться от таких «подарков» я была не намерена. Накопители были очень мне нужны. Они помогали слить излишки магии, которые возникали из-за сильных эмоций, подпитывали защиту спальни и в будущем пригодятся для опытов, которые уже зрели у меня в голове. И хотя сейчас у меня имелись свои многоразовые накопители, у них был лимит прочности на четыре-пять подзарядок. А купить их мне не по карману. К тому же в последнее время моя магия снова шалила, и несколько дополнительных накопителей сильно упростили бы мне жизнь.

Окрыленная перспективами, я поинтересовалась:

— Кстати, а что вы хотите сделать с линзами?

— В смысле? — не понял искатель.

— Вы хотите вставить их в оправу очков? — уточнила я вопрос. — Мне нужны размеры.

— Очки… — Он перевел задумчивый взгляд на мои.

— Не собирались же вы носить линзу в руке? — опешила я, поняв, что искатель не задумывался об этом.

— Кхм, — внезапно смутился этот суровый мужчина. — А какие есть варианты? Обычные очки нам не подойдут — легко слетят в бою, да и оправа ломается быстро. Может, сделать нечто вроде лупы?

— Лупа… — Я представила, как искатель идет по Пустоши и, как заядлый энтомолог, что-то высматривает впереди. Но постоянно ходить с поднятой рукой как минимум неудобно. Поэтому я предложила: — А может, сделать что-то вроде гоглов? Как у артефакторов. Кожаная оправа не поломается, такие очки удобно носить на шее, а слегка выступающие кожаные края защитят линзы при падении.

— Это хороший вариант… — Хорас почесал щетинистую щеку. — Но дорогой. В такие очки придется вставить сразу две линзы, а мы планировали снабдить ими десять отрядов. К тому же кроме магических потоков искателю нужно видеть, что происходит вокруг. Я понимаю, о чем говорю, — умею ненадолго переходить на магическое зрение, и мир тогда ощущается совсем иначе. Не заметить кочку под ногой — самое малое, что может случиться. Понимаю, что при должной сноровке вполне можно научиться ориентироваться и так, но все-таки гоглы — это не то. Секунда промедления на осознание может стоить жизни.

Я понимала, о чем он говорил. Сама долго привыкала жить в мире магических потоков. Вернее, пыталась привыкнуть их игнорировать, чтобы видеть мир за ними. Именно для того, чтобы избавиться от постоянных разноцветных линий перед глазами, я и занялась изобретением линз. И вместе с тем нашла способ видеть магические потоки тем, кто в силу разных причин не мог этого делать. Для работы это очень хорошая способность, но в обычной жизни хочется видеть краски природы, а не бесконечное яркое мельтешение.

— А если сделать такие гоглы на один глаз? — внезапно пришла мне в голову идея.

— Это как? — сощурился Хорас, но я видела, что он уже что-то прикидывал в голове.

— Вот так. — Я показала на себе, как это представляла. — Сделаем удобные крепления, чтобы можно было подогнать под любого носителя. И тогда можно будет видеть одновременно в двух диапазонах: реальном и магическом. Конечно, придется не один день привыкать к такому, и первое время люди будут испытывать некоторые неудобства…

— Это отличная идея! — прервал меня Хорас, глаза которого азартно загорелись. — Поверьте, искатели каждый день терпят в Пустоши столько неудобств, что еще одно не будет существенным.

— Хорошо, тогда сегодня же… — Я осеклась, поняв, что уже довольно поздно, и исправилась: — Завтра же поговорю с ребятами-артефакторами, и мы представим вам на выбор несколько моделей.

— А что мы будем должны им? — уточнил Хорас.

Я улыбнулась.

— Ничего. Они вам сами еще приплатят за идею. Это может стать неплохой курсовой работой.

— Кожаный ремешок — курсовая работа? — удивился искатель.

— Нет, это будет лишь ее часть. А вот исследования на тему изменения мозговой активности при ношении такой линзы — да. Скорее всего, придется подключить еще и лекарей… — задумалась я. — Вы знаете, мне эта идея нравится все больше и больше! И как я сама до нее не додумалась?! — воодушевилась я.

— Так вы и додумались, — усмехнулся Хорас, но я его уже не слушала, прикидывая варианты исследований.

На руках зашевелился Ё-ё, хлопнул сонными глазками.

— Господин Хорас-пф, я бы на вашем месте поторопился доставить ей все необходимые ингредиенты. Иначе скоро она сама вас найдет и будет ходить по пятам, пока вы ей их не дадите. Я знаю этот ее взгляд. — Бедный искатель, не знавший о способности ежа говорить, округлил глаза, медленно привстал и заглянул за край стола — с его места Ё-ё на моих коленях не было видно. — Чего вы так на меня смотрите, уважаемый-пф? Я не шучу. Эксперименты — страсть Эйлин. И я — яркий тому пример.

— Кхм, — прокашлялся искатель, медленно сел обратно, задумчиво поскреб щеку. — Да я и не сомневаюсь. Эйлин, напишите все, что вам понадобится. Думаю, уже завтра после обеда я доставлю вам в академию нужные ингредиенты.

Глава 23. О том, сколько всего может произойти до бала

Почти три недели до бала пролетели для меня как один день. Я была настолько занята, что приходила к себе в комнату, только чтобы без сил упасть на постель и заснуть.

Утром под дверью меня каждый день продолжали радовать приятные подарки. И если первые дни мне продолжали слать цветы и конфеты в двойном размере, то потом перечень подарков изменился. Я находила у себя под дверью корзины с фруктами, коробки с пирожными и даже тортами. Однажды обнаружила две весьма экзотичные икебаны и корзинки с ягодами рядом. Не сразу до меня дошло, что это травы и ягоды из Пустоши. Было приятно, и отчего-то екало сердце.

Рядом с каждым подарком я неизменно обнаруживала короткие записки от Марселя и Даниэля и невольно улыбалась. В записках ничего такого не было, лишь пожелания хорошего дня и улыбки на моем лице, но я радовалась такому вниманию, а Ё-ё ворчал, что за молодой девушкой нужно ухаживать более активно. Но, к моему удивлению, сами мужчины были недоступны. И если в случае с Марселем все было вполне объяснимо — он находился в столице, то Даниэля я не понимала. Более того, не могла нигде даже перехватить, чтобы поговорить. Не выходило! А поджидать где-либо боевика у меня не было ни времени, ни сил.

И тем не менее эти утренние подарки делали жизнь ярче и приятно согревали. Сладости я брала с собой на кафедру, и мы с рыжим магистром, моим начальством, и заглядывавшей ко мне Лайзой пили с ними чай и кофе. Удивляло только, что магистр эль Лур каждый раз кривился при виде новых сладостей и говорил какую-то колкость, что не мешало ему выбирать куски побольше. Но я на такие мелочи внимания не обращала. Я бы и адептам отнесла попробовать вкусности, но тогда каждому досталось бы по кусочку с ноготок.

Если подготовка к балу забирала все мое свободное время, то дипломный проект те крохи, что еще оставались, и часы сна. Под моим руководством артефакторы вместе с лекарями уже создали однолинзовые гоглы, а искатели вот-вот должны были провести их первые испытания в Пустоши. Но пока охотники в большинстве своем сидели у нас в академии, привыкали к новым возможностям и проходили комплексные тесты.

Хорошо, что я магистр прикладной магии и могла стимулировать себя различными поддерживающими заклинаниями, иначе эти недели дались бы мне гораздо тяжелее.

— Эйлин! — окликнула меня Лайза, когда я утром спешила в столовую.

— Привет, — улыбнулась я.

За это время мы подружились, и я была этому очень рада. Если бы не Лайза, я бы еще долго не знала о многих нюансах академической жизни и наверняка набила бы из-за этого не одну шишку. Марлену наша дружба явно злила, она даже несколько раз пыталась уколоть Лайзу, но той не было до этого никакого дела. А один раз она посмотрела на секретаршу так, что даже мне стало не по себе. Не знаю почему. С тех пор Марлена больше не цеплялась к Лайзе и даже меня старалась не трогать, если подруга была рядом. Как лекарке это удалось? Не знаю. Но я чувствовала некую странность. Что-то едва ощутимое и даже знакомое, но ускользавшее от понимания.

Заострять внимание на этом времени не было. Тем более я чувствовала искреннюю симпатию ко мне подруги. Как однажды сказал Ё-ё, изобразив злодейский смех: «Пусть враги и завистники нас боятся! А Лайза молодец».

— Ну как ты? Хоть немного выспалась? — подошла ко мне подруга. — Завтра бал. Остались последние приготовления, но они самые гадкие.

— Согласна, — кивнула я. — Разные мелочи и доделки отбирают кучу сил и времени.

— Но у нас-то все почти готово. Зал украшен цветами — твои адепты сделали из них замечательные гирлянды! Вот где я начинаю завидовать, что не училась прикладной магии! А какой запах стоит в зале! М-м-м… — Лайза даже глаза прикрыла. — Да и номера участников ты довела до ума.

— Да, сегодня последний прогон. Завтра уже никого трогать до самого вечера не буду, — вздохнула я, вспоминая, скольких нервов мне стоила эта подготовка к балу.

Хотя и я, и ребята получали колоссальное удовольствие. Я наконец поняла, что такое работать в большой команде, гореть одним делом, видеть вокруг воодушевленные лица и чувствовать, что не одинока. Да, было тяжело, но этот незабываемый опыт я бы ни за что не согласилась обменять на спокойные будни.

Оказалось, что все эти годы мне не хватало общения. Дядя, домочадцы, редкие встречи со знакомыми и подругами — это одно, а постоянное общение со сверстниками и участие в гуще событий — совсем другое. Даже дружба с Лайзой стала для меня чем-то необычным. Да, у меня были подруги, но с ними я могла обсудить только наряды и высшее общество, которые мне были совсем не интересны, а с Лайзой я могла говорить о магии, адептах, как удачнее построить урок и о многом другом! Невероятный эмоциональный подъем помогал справиться с трудностями.

И все же я устала и очень хотела, чтобы бал скорее прошел и можно было выдохнуть.

— Магистр эль Мейр, доброе утро, — тихо сказала Лайза, и я, оторвавшись от своих мыслей, повернула голову туда, куда она смотрела.

— Доброе утро, эры.

Из столовой, к которой мы как раз подошли, вышел Даниэль и учтиво нам поклонился.

— Магистр, почему вас так давно не было видно в столовой? — склонив голову к плечу, тихо спросила она.

— Пришлось немного перестроить обучение моих боевиков, поэтому понадобилось перенести завтраки на раннее время, — пригладил он рукой волосы.

— А что было не так раньше с их обучением? — проницательно спросила моя подруга.

— Да все не так, — усмехнулся Даниэль. — Я пришел в конце учебного года и не стал ломать устоявшие порядки, но решил, что с этого года основательно возьмусь за адептов.

Я слышала, что боевики воют от увеличившейся нагрузки, но при мне парни старались не жаловаться.

— Кстати! — вспомнила я, что хотела кое-что с ним обсудить. — Я давно хотела поговорить о том, что адепты совершенно не готовы к выходам в Пустошь! А ведь почти все они пойдут после академии служить в приграничные регионы.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился эль Мейр, а бровь стоявшей рядом Лайзы слегка дернулась — видимо, она обратила внимание, что магистр перешел со мной на «ты».

— Иллюзии! Они их совсем не видят! А Хорас мне рассказывал, что их сейчас можно встретить почти у самой стены! И таких пробелов у адептов достаточно. Я сейчас пытаюсь наверстать упущенное, но на некоторые вещи должен обратить внимание именно ты.

— Интересно… — протянул он. — Я думал, у них проблемы только с физической подготовкой… Сейчас как раз подтягиваю ее до приемлемого уровня.

— Не понимаю, — растерялась я. — В этой академии ведь готовят кадры для Пустоши, как у них может быть плохая физическая подготовка?

Почему-то после этих слов мы с эль Мейром вдвоем посмотрели на Лайзу.

— А мне-то откуда знать? — удивленно хлопнула она глазами. — Я учу адептов лечить, а не воевать. — Задумчиво подняла глаза к потолку и добавила: — Хотя согласна: последние два-три года характер обращений адептов в лекарское крыло был иным. Количество переломов, растяжений и ранений в академии значительно сократилось, но за последние недели нагрузка на лазарет снова выросла. Я даже порадовалась, что у моих подопечных наконец появилось достаточно материала для отработки заклинаний и методов лечения на реальных пациентах.

— Обучение военному делу не может проходить без травм, — буркнул, словно оправдываясь, Даниэль.

— Я не в претензии, — пожала плечами Лайза.

— Ладно. — Эль Мейр посмотрел на часы на руке. Эту интересную магическую разработку последних лет я и сама хотела себе прикупить. — Мне пора. Я вас услышал. Нужно будет поговорить об этом более детально.

— Разве что после бала, — вздохнула подруга и подхватила меня под руку. — Хорошего вам дня, магистр. Надеюсь, вы порадуете нас своим присутствием завтра на балу?

— Как я могу пропустить столь знаковое событие, к которому вы обе приложили столько усилий? — улыбнулся Даниэль, и взгляд его потеплел. — Кстати, завтра ожидаются гости из столицы. Вы в курсе? — И почему-то внимательно посмотрел на меня.

Неужели в академию официально прибудет и Марсель? Сердце отчего-то дернулось. Хотя почему отчего-то? Он же приедет не один! Наверняка с ним будет целая столичная делегация.

Я посмотрела на подругу, и она протянула:

— Теперь да… — И в ее ответном взгляде появилось беспокойство.

Причем я точно знала, что она, как и я, в этот момент нервно прикидывала, все ли мы сделали и предусмотрели.

— Что ж, эры, приятного вам аппетита, — поспешил ретироваться эль Мейр. — Пойду тиранить пятый курс.

Мы только рассеянно кивнули, собираясь зайти в столовую и обсудить эту новость там. Вот только я туда не дошла.

— Магистр эль Бланк, — позвала меня выросшая словно из-под земли Марлена, — вас желает видеть господин ректор.

— Что-то случилось? — удивилась и обеспокоилась я.

— Откуда мне знать? — Секретарша скривила свои накрашенные алым губы, но в ее глазах я без труда прочла огоньки злорадства.

— Иди, Эйлин. Думаю, ректор хочет поговорить с тобой насчет завтрашнего бала. Такие новости… А я попрошу сделать для тебя несколько бутербродов и принесу их на кафедру прикладной магии. Перекусишь, когда появится время.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я подруге и развернулась, чтобы пойти в обратном направлении.

Глава 24. О неожиданных вопросах и решениях

Не успела я дойти до кабинета ректора, как мне под ноги почти у самой приемной откуда ни возьмись выкатился Ё-ё.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась я.

Еще утром он заявил, что будет отдыхать, а мои адепты у него уже в иголках по самое основание сидят.

— Мне тут кое-кто на хвосте принес, что тебя к ректору вызвали. Разве я мог такое пропустить?

— А у этого кое-кого, случаем, не длинный лысый хвост?

— Красивый длинный лысый хвост, — кивнул Ё-ё, забираясь по платью мне на плечо. — Но главное ее достоинство — большое сердце и ум!

— Слушай, все время хочу тебя спросить: как вы с ней общаетесь?

— Моника освоила искусство передачи информации мыслеобразами. Если бы ты ее так не боялась, вы бы уже давно пообщались-пф, — фыркнул еж.

— То есть как мыслеобразами? — опешила я, остановившись у самой двери кабинета ректора.

— А ты думала, Моника простая крыса? Нет! Она крысочка, крысюлечка…

— И крысотулечка, — вклинилась я в поток его восхвалений. — Я тебя поняла, но как так вышло, что такой уникальный зверь бегает по академии один, без хозяина?! Ее ведь такой способностью явно кто-то наделил!

— А вот у нее бы и спросила, — показал мне язык этот упертый… сказала бы бартанар, но он же еж!

— А тебе она разве не рассказывала?

— Нет, — буркнул он и внезапно скуксился. — Как только я ее об этом спрашиваю, она сразу замыкается и плачет.

— Так ее хозяин умер?

— Нет, — снова буркнул он. — В том-то и дело, что он жив, но видеть ее не хочет.

А вот это и в самом деле отвратительно. Что такого должен сделать питомец, чтобы хозяин от него отказался?! Тем более такой умный и, со слов Ё-ё, замечательный питомец, как Моника? То, что она крыса, для ее хозяина изначально не имело значения. К тому же пара питомец — хозяин связывается на ментальном и даже магическом уровне, и находиться долгое время отдельно питомцу физически больно. А это значит…

— Ее хозяин работает в академии. Ведь так?

— Так-пф, — вздохнул Ё-ё. — И она старается хоть иногда ненадолго побыть с ним рядом, но он всегда ее прогоняет. В последний раз даже угрожал убить.

— Гад! Так ведь нельзя! — искренне возмутилась я. Мы в ответе за тех, кого к себе привязали! И обходиться так с питомцем — очень жестоко. — Кто он?! — потребовала я имя истязателя.

— Не знаю-пф. Она мне не признается. Говорит, что я все равно ничего сделать не смогу. — Ежик почти свернулся в клубок от бессилия и обиды за подругу.

— Зато я смогу! — И, внутренне содрогнувшись, выпалила: — Я должна с ней поговорить!

— Ты уверена? — Ё-ё поднял мордочку с острым носиком и посмотрел на меня с удивлением и надеждой.

— Да. — Голос внезапно дал петуха. Моя фобия никуда не делась, но я собиралась ее побороть. Пришлось прокашляться. — Кх-кх, да. Пригласи Монику сегодня вечером к нам в гости.

Внезапно Ё-ё шмыгнул носом и крепко обнял меня своими маленькими лапками за шею:

— Ты у меня самая лучшая!

Растрогавшись, я сама чуть не прослезилась, но мы стояли у двери ректорского кабинета, нужно было брать себя в руки. Я погладила Ё-ё по мягким колючкам, протянула ему платок и, когда он вытер глаза и шумно высморкался, постучалась.

Ничего не услышала и решила, что во всем виновата хорошая звукоизоляция. А потому постучалась еще раз, приоткрыла дверь и заглянула внутрь:

— Эр эль Граскейн?

— А? Это ты. Заходи. У меня к тебе очень серьезный разговор.

В последнее время я редко пересекалась с нашим бодрым толстячком ректором. Он даже в столовой почти не появлялся. Вполне возможно, предпочитал трапезничать в одиночестве. Наверное, поэтому в глаза так бросилась произошедшая с ним метаморфоза. Эр эль Граскейн выглядел уставшим и старым, а еще похудел и осунулся.

— Что случилось? — застыла я в метре от стола, но сесть мне никто не предложил.

— А? — снова растерянно вопросил ректор, а потом, будто вспомнив что-то, стремительно покраснел, затряс головой и начал, с каждой фразой повышая голос, говорить: — Что значит «что случилось»?! Вы за моей спиной проворачиваете какие-то свои делишки и спрашиваете, что случилось?!

— К-какие еще делишки? — Я невольно отступила на шаг.

— Вы заключаете с искателями какие-то договоры от имени академии и не ставите меня в известность! К нам ни с того ни с сего едет проверка из столицы, откуда вы, дорогуша, недавно прибыли! Вы полностью изменили утвержденную мной программу обучения адептов! И еще спрашиваете, что случилось?! Кто вас прислал и чего вы добиваетесь?! Кто-то в столице позарился на мое место?!

Постепенно ректор перешел на крик, начал брызгать слюной, побагровел и, кажется, совсем потерял адекватное восприятие действительности.

Ё-ё оказался у меня на руках, и я судорожно прижала его к себе. На меня так еще никогда не кричали. Даже когда я случайно расколотила склянки с ценнейшими декоктами в лаборатории дяди. Я не знала, как на такое реагировать, просто сжалась и даже ничего не могла сказать в свое оправдание. Правда, не уверена, что меня бы вообще услышали.

— Его сейчас удар хватит, — прошептал еж, когда ректор набирал в грудь побольше воздуха для очередной гневно-обличительной тирады. — Лопнет, как переспелая помидорка, а мы окажемся крайними. — Глядя в этот момент на эль Граскейна, я была полностью согласна с другом, но меня внутри словно парализовало. — Да сделай уже что-нибудь! — внезапно цапнул меня за палец Ё-ё, и у меня наконец-то получилось взять себя в руки.

Я начала формировать на пальцах довольно сложное успокоительное заклинание, но внезапно ректор запнулся на полуслове и начал заваливаться в кресло, из которого разве что не выпрыгивал на стол от обуревавших его эмоций.

Если бы не еще один мотивирующий укус Ё-ё, я бы точно растерялась. А так ничего, тут же начала формировать базовое заклинание исцеления и заклинание диагностики.

Первое заклинание явно помогло эль Граскейну. По крайней мере, цвет его лица немного выровнялся, а сам он задышал глубже. Пока я ждала результаты диагностики, удобнее устроила ректора в кресле, хотя и пришлось с ним повозиться. Хорошо, что у меня есть магия, иначе даже не знаю, как бы сдвинула этого тучного человека.

Вот только результаты совершенно сбили с толку. Все показатели эль Граскейна были разбалансированы, и базовая диагностика явно не отражала всей картины происходящего в организме ректора! Но как это возможно?! Конечно, есть более совершенные методы исследований, на то эта методика и называется базовой, но я видела, что в теле ректора происходят какие-то совершенно непонятные процессы, которые диагностика не зафиксировала вообще!

— Такое впечатление, что она даже не учитывает такой возможности… — пробормотала я себе под нос.

Внезапно дверь резко открылась, и в кабинет ворвалась взъерошенная Моника. Она с разбегу приземлилась на грудь ректора и начала по нему топтаться и обнюхивать.

Поначалу я впала в ступор, а потом завизжала так, что сама чуть не оглохла, и отпрыгнула к противоположной стене.

— Эйлин, успокойся! — пытался достучаться до меня Ё-ё, но я все никак не могла взять себя в руки.

Тогда еж тяжело вздохнул и воткнул одну свою иголку мне в предплечье. Я всхлипнула и ощутила, что чувства быстро притупляются, паническая атака затухает в глубинах сознания. Недоуменно посмотрела на друга:

— Ч-что э-это?

— Э-это успокоительное. Специально для такого случая приберег, — буркнул еж, передразнивая меня, и добавил тихо: — Истеричка.

— Ты же знаешь: э-это фобия.

Я пришла в себя, но дрожь все еще иногда пробегала по телу.

— Ну так пора уже от нее избавляться. Там человек умирает! — И он показал лапкой на ректора, на котором в позе звезды лежала Моника.

— Не понимаю, почему она-то здесь появилась и что делает? — сглотнула я, но осознала, что уже вполне терпимо отношусь к крысе.

— Приходи уже в себя и включай мозг, — проворчал Ё-ё, спрыгнул с моих рук и посеменил к пострадавшему. — Теперь понятно, кто тот гад и извращенец, который бросил своего питомца. Эй, Моника! Ты чего делаешь? Нашла по кому страдать! Он же над тобой издевался! — Внезапно еж будто споткнулся, но взобрался на стол и упор руки в бока: — Что значит «он таким был не всегда»?! Какая разница, если последние десять лет… Что? Пять? Да в твоем случае год за два! Он от тебя отказался! А ты что делаешь? Делишься с ним жизненной силой?! Моника, ты дура?!

Я подошла к ежу и погладила его встопорщенные иголки. Он фыркнул и дернул плечиком.

— Ё-ё, давай помогать Монике, — вздохнула. Ёж сначала замер, а потом с возмущением уставился уже на меня. — По-моему, это ты совсем недавно сказал, что если ректор умрет, то в этом обвинят нас с тобой. А с учетом того, что творится в его организме, так и будет — обвинят! Никому ведь не докажешь, что это не мы его, скажем, отравили.

— Докажешь! И ты сама это знаешь, — насупился друг.

— Ну ладно, докажем. Но ведь не сразу. Зато твоя подруга тебе никогда не простит нашего бездействия, — привела я другой аргумент. И по тому, как дернулся носик ежа, поняла, что добилась своего. — Вот и молодец. Нужно сделать диагностику и выработать оптимальный состав для исцеляющей инъекции. Ты это можешь, я знаю.

— А ты что будешь делать? — все еще сражаясь со своим нежеланием помогать ректору, насупленно спросил Ё-ё.

— А я сбегаю за Лайзой. Все-таки она магистр лекарского искусства и наверняка сумеет помочь. Сама я даже не представляю, что делать, когда человек в таком непонятном состоянии.

Я вздохнула и на всякий случай сплела и направила на эль Граскейна универсальное заклинание от отравления — вдруг поможет? Но ждать, что будет дальше, не стала, а поспешила из кабинета на поиски подруги.

Глава 25. О неожиданных поворотах и подробностях

Не стесняясь того, что я магистр и должна быть степенной, я со всех ног бежала по коридорам академии в лекарское крыло. Благо занятия уже начались и никто этого забега не видел. Почти — в фойе я неожиданно наткнулась на свою любимую троицу адептов.

— Что вы здесь делаете? — спросила их, переходя на шаг и пытаясь отдышаться.

— Вы не пришли на занятия, а мы слышали, что вас вызвал ректор, и решили подождать здесь, — оглядывая взъерошенную меня, ответил Леон.

— Это не повод покидать аудиторию, — наставительно ответила я, но поняла, что встретила их очень вовремя. — Ладно, сейчас это неважно. Бегите к магистру эль Штоль и… да, к магистру эль Мейру! Скажите, что ректору срочно нужна помощь. А я побегу обратно.

Вдруг эль Граскейну прямо сейчас нужно какое-нибудь лечебное заклинание? Моника его, конечно, поддерживает — магические питомцы на многое способны, — но ее силы не безграничны.

Ребята недоуменно переглянулись, но, к счастью, вопросов задавать не стали. Спросили только:

— Может, еще кого-то позвать?

И тут меня осенило! Вернее, я представила, как Марлена возвращается в приемную, заходит в кабинет, а там я, еж, крыса и бесчувственное тело ректора. Сглотнула.

— Ребята, делайте что хотите, но Марлена не должна прийти к ректору раньше магистра эль Мейра!

Адепты снова переглянулись, кивнули друг другу и, быстро поделив направления, разбежались. А я поспешила обратно.

К моему приходу почти ничего не изменилось. Ректор едва дышал, Моника лежала на нем, но вот Ё-ё сидел на столе с остекленевшим взглядом, а его иголки наливались нездоровым багрянцем.

— Ё-ё, с тобой все в порядке? — испугалась я за друга.

— Не мешай, — пробормотал он, когда его взгляд приобрел осмысленность. — Диагностирую.

— И долго еще? — все же не удержалась я от вопроса.

Думала, еж сейчас скажет мне пару ласковых из-за того, что мешаю, но он внезапно выдал длинную речь:

— Несколько часов. Слишком сложный состав крови. Потом сразу приступлю к созданию лекарства. Не знаю, сколько это займет времени. Поставьте рядом со мной побольше разной еды. Я могу себя в этот момент плохо контролировать. Все. Не мешайте.

И снова будто отключился от действительности.

Я перевела взгляд на ректора, из уголка губ которого потянулась слюна, и пожалела, что у него из бока сейчас не торчит конечность грокха. Нет, я вовсе не хотела, чтобы его ранили. Просто как справляться с такой напастью, я уже знала и точно бы помогла бедняге. Но что делать, когда не понимаешь, что с человеком происходит?!

Снова запустила диагностирующее заклинание. На этот раз доступные мне показатели немного изменились, но лишь тем, что их пиковые значения поменялись местами. Такое впечатление, что в организме ректора все резко разладилось и находилось на неких весах, которые качались из стороны в сторону. Как эль Граскейн еще оставался жив? Ума не приложу.

— Моника, — обратилась я к крысе. — Ты как? Сколько еще сможешь его поддерживать?

Веки крысы дрогнули, и она посмотрела на меня полным боли взглядом, а в голове появилась не то картинка, не то просто некое знание, что, если понадобится, Моника отдаст хозяину все свои силы. Но хватит их ненадолго. Насколько — она не знала из-за постоянно изменявшегося состояния хозяина, но сказала, что мои заклинания ему помогли, и если бы не они, то все было бы гораздо хуже.

Кусая губы, я пыталась хоть что-нибудь придумать или вспомнить, но все-таки я не лекарь.

Наконец, дверь открылась и в комнату ворвалась Лайза.

— Какое счастье, что ты пришла! — вырвалось у меня.

— Что случилось? — Она окинула кабинет быстрым оценивающим взглядом и остановила его на ректоре. — Удар?

— Нет, по крайней мере моя диагностика показывает нечто странное и непонятное, — начала рассказывать я. — Я не могу понять, что с ним происходит. Когда я пришла, он встретил меня вполне нормальный, а потом резко перешел на крик, обвинения, весь покраснел, затрясся и отключился.

Лайза слушала меня и плела свое диагностическое заклинание. И оно было гораздо сложнее моего.

— Откуда здесь крыса и что она делает? — спросила подруга, и я быстро ввела ее в курс дела. — Кажется, я когда-то слышала, что у ректора и в самом деле был магический питомец, но потом он то ли пропал, то ли погиб...

— Нет, она все время жила в академии.

— Странно… Очень странно… — пробормотала Лайза, не то на мои слова, не то из-за того, что выдавало ей заклинание.

— И что вы увидели странного? — внезапно произнес вошедший эль Мейр и быстро осмотрел кабинет.

— Его магические каналы в таком состоянии, будто он побывал в какой-то аномалии в Пустоши. А тело… — Она бросила быстрый взгляд на меня и эль Мейра и слегка мотнула головой, будто отгоняя какую-то мысль. — Нужно разбираться. В любом случае сейчас лучше ввести его в стазис. Я заберу ректора в лекарское крыло, внимательно осмотрю и сделаю все замеры. Тогда можно будет заняться изучением его состояния и найти способы лечения. — Внезапно она обратила внимание на Ё-ё, иголки которого начали пульсировать. — Эйлин, что с твоим питомцем?

— Он делает анализ крови ректора и попытается синтезировать лекарство.

— А он может?! — широко раскрыла глаза подруга и посмотрела на Ё-ё так, что мне стало за него страшно. — Какой у тебя уникальный еж… И ты молчала?! — с возмущением уставилась она на меня.

— Потому и молчала, что не отдам тебе его исследовать, — спокойно ответила я. — Не уверена, что у него и в самом деле получится синтезировать лекарство для эра эль Граскейна, но у него уже были пациенты, которым он помог. — Я невольно покосилась на эль Мейра.

Заметив мой взгляд, Лайза явно о чем-то догадалась, и на ее лице появилась натянутая улыбка, но ни о чем больше подруга спрашивать меня не стала, только сказала:

— Что ж, значит, будем работать над одной задачей вместе.

— Я пойду с вами. Мне нужно знать, что стало причиной такого состояния эра эль Граскейна. Особенно если в этом как-то замешана Пустошь, — требовательно посмотрел в глаза Лайзе Даниэль.

Она пожала плечами:

— Идите. Только не мешайте работать.

— Вы ведь хотели что-то сказать насчет его физического состояния, но промолчали, — внезапно напомнил эль Мейр, продолжая пристально смотреть Лайзе в глаза.

— Я… — Она осеклась. — Я должна сначала все проверить. Без этого я вам больше ничего не скажу. — И упрямо вскинула подбородок.

— Что здесь происходит? — заглянула в приоткрытую дверь Марлена, а потом распахнула ее настежь.

За ее спиной я увидела облегченно выдыхающего Рэя. Он справился со своей задачей, но это явно далось ему нелегко. Леон и Кайл стояли чуть дальше и, вытягивая шеи, пытались заглянуть в кабинет.

— Эру ректору нехорошо, — ответил за всех Даниэль. — Марлена, не мешай, сейчас магистр эль Штоль транспортирует его в лекарское крыло.

Глаза секретарши расширились, она ухватилась за горло, будто ей перестало хватать воздуха. А потом ее взгляд остановился на мне.

— Это она! Это из-за нее! — взвизгнула Марлена и ткнула в меня пальцем.

— Ошибаетесь, — спокойно ответила Лайза. — Только благодаря магистру эль Бланк эр эль Граскейн все еще жив. А сейчас отойдите. Нам нужно торопиться. — Заклинаниями она уложила ректора с Моникой на груди на магические носилки и решительно зашагала на выход.

Марлена отскочила в сторону, с непонятной досадой глядя на проплывавшее мимо нее тело ректора. Я подхватила побагровевшего Ё-ё и поспешила за подругой. Даниэль замыкал процессию.

Когда проходила мимо секретарши, она обожгла меня таким ненавидящим взглядом, что, не будь я сейчас под успокоительным, точно бы поежилась.

В приемной ко мне тут же подошли адепты и пристроились рядом.

— А вы что здесь делаете? Почему до сих пор не на занятиях? Я же отправил вас в аудиторию, — строго произнес эль Мейр.

— Так у нас занятие у магистра эль Бланк. Мы ее ждем, — посмотрели они на боевика честными-пречестными глазами.

— Вы должны ждать преподавателя в аудитории, — отрезал он. — Все, кыш! — Но прежде чем парни, досадливо морщась, поспешили уйти, добавил: — И о том, что вы здесь видели, никому ни слова. Иначе полоса препятствий покажется вам легкой прогулкой по цветущему лугу. Это понятно?

Адепты содрогнулись и кивнули, но Рэй все-таки уточнил:

— А можно хотя бы сказать, что ректор заболел?

— Нет, — отрезал Даниэль. — Вы ничего не видели и не слышали. — Парни убежали вперед, а эль Мейр тихо проговорил им вслед: — Все бы им растрепать. — И придержал меня за локоть, давая Лайзе уйти дальше. — Эйлин, что там на самом деле произошло?

— Не знаю, — потерла я лоб. — Внешне все было похоже на удар, но экстренная диагностика показала, что все очень странно. Не знаю, что и думать. И… — я все-таки решила поделиться с ним ощущениями, — когда Лайза сказала про Пустошь, мне показалось… Я осознала… М-м-м, как же объяснить-то… В общем, пахнет от него странно.

— Что? — удивился Даниель. — Чем?

— Пустошью. Вернее, чем-то из нее. Понимаешь, я недавно в аптеку в городе заходила. Смотрела, какие новые разработки на основе ингредиентов из Пустоши изобрели. Так вот, у некоторых лекарств я ощущала нечто отдаленно похожее на этот флер. Хотя все так неясно… Может, мне и в самом деле показалось… — Я прикусила губу, уже жалея, что заговорила на эту тему.

— Спасибо, что сказала. — Даниэль сжал мой локоть в знак поддержки. — Чутью сильного мага всегда стоит доверять. Это все или есть еще что-то?

— Нет, — мотнула я головой.

— А когда, говоришь, Ё-ё сделает лекарство?

— Не знаю, — с досадой пожала плечами и проворчала тихо: — Еще нужно срочно достать для него побольше разной еды.

— Зачем? — удивился эль Мейр.

— Некоторые вещества ему нужно брать извне. Ты бы видел, сколько всего он съел, когда делал лекарство для Марселя!

— Не переживай, я закажу. Через пару часов доставят к порогу твоей комнаты. Забеги туда, как появится минутка.

— Спасибо! — с облегчением поблагодарила я. — А то у меня совсем нет времени заниматься еще и этим.

Мы расстались, и я выдохнула, надеясь, что скоро все разрешится.

Вот только сделала это зря. Вечером оказалось, что мои неприятности только начались…

Глава 26. О том, что нервные клетки, наверное, восстанавливаются

К вечеру Ё-ё съел ящик овощей и фруктов, два килограмма фарша, ножку стула, сгрыз нож для бумаги, нашел и поглотил — иначе и не скажешь — оставшиеся от подарка травы Пустоши и, кажется, закусил фарфоровой вазочкой. Не уверена в этом, но пока ее не нашла. И мне стало по-настоящему страшно за друга. Но тем не менее он закончил синтез лекарства для ректора.

— Все, неси меня к нему-пф, — выдохнул еж, еле дыша.

— А ты сам как? — Я прижала друга к груди и с жалостью погладила по вялым иголкам.

— Жить буду. Но мне нужен отдых-пф, — прикрыл он глаза.

— Конечно! Но ты понял, что случилось с ректором? — спросила, уже шагая в лекарское крыло.

— Его чуть не съели-пф.

— Что?! — Я споткнулась на ровном месте, но взяла себя в руки. — Как это «его чуть не съели»?! Кто?

— А еще в его крови был мощнейший яд.

— Какой еще яд?! — обалдела я.

— Подчинения-пф. Вернее, это даже не яд, а токсин, парализующий волю человека. Вернее, не волю… и не парализует… это нечто гораздо сложнее-пф… некий магический паразит-пф.

— Ё-ё, — взмолилась я. — Я не понимаю! Это был яд, токсин или магический паразит? И кто ел ректора?!

Еж поднял на меня уставшие глаза:

— Эйлин, я сейчас плохо соображаю. Я сегодня столько всего сожрал, что чуть челюсть не свернул. Дай мне вколоть наконец это грокхово лекарство и поспать, а потом задавай вопросы сколько влезет-пф! — Ё-ё икнул и распластался у меня на руках. — А в меня уже ничего не лезет. И из меня тоже.

Ё-ё говорил настолько странные вещи, путаясь в своих же словах, что я не стала его больше мучить расспросами. Похоже, ответить что-то внятное он сегодня не в состоянии. Ничего, главное, что он сделал лекарство — в этом я ему полностью доверяла, — а подобности можно узнать позже.

— Эйлин? — встретила нас на пороге палаты Лайза. — У Ё-ё получилось?

— Да, но ему теперь нехорошо. Нужно поскорее вколоть лекарство и дать Ё-ё отдохнуть.

— Так не пойдет, — нахмурилась подруга. — Мне нужно изучить состав. Я не могу вколоть ректору неизвестное нечто.

— Лайза, поверь, что бы Ё-ё ему ни вколол, это пойдет только на пользу. К тому же… Еж сказал странные вещи. Нужно как можно быстрее привести ректора в чувство и поговорить с ним.

— И что он говорил? — с беспокойством посмотрела на Ё-ё подруга.

— Что ректора то ли ели, то ли отравили, то ли подчинили… В общем, что-то совершенно дикое. Но пока Ё-ё не выспится и не сможет нормально объяснить, что-либо утверждать невозможно. А что выяснила ты?

Лайза опустила глаза, будто искала на полу что-то крайне интересное:

— Все очень странно. Такое впечатление, что кто-то пил его магию и жизненные силы — тут мы с Ё-ё сделали почти одинаковые выводы.

— А что насчет подчинения?

— Не знаю, тут сложнее. Нужно больше времени на исследования.

— Ты уже поделилась своими умозаключениями с Даниэлем?

— Да, частично. Он недавно снова заходил. — Она устало прикрыла глаза.

Я понимала подругу, но знала и то, что лекарство моего друга поможет ректору как ничто другое.

— Лайза, так мы с Ё-ё можем пройти? Поверь, хуже точно не будет!

— Эйлин, — почти простонала она. — Ну как ты себе это представляешь?! Я буду лечить ректора неизвестным препаратом, который сгенерировал еж?! Завтра приезжает комиссия, что она скажет на такое?!

— Если к тому времени ректор очнется или его состояние хотя бы станет стабильным — похвалят за новаторский подход к лечению.

— А если нет?

Ё-ё открыл глаза и угрожающе посмотрел на Лайзу. Ну, по крайней мере он так думал, но в этот момент его хотелось только пожалеть. Лайза вздохнула. Дернула рукой, чтобы погладить ежика, но вовремя вспомнила, что делать это кому-то, кроме меня, небезопасно.

— Хорошо, все пройдет замечательно. И что тогда? — Она смотрела на Ё-ё с жалостью. — Тебя ведь потребуют забрать на опыты!

— Сами тогда отправятся на опыты-пф, — фыркнул Ё-ё. — У нас есть крыша в самых верхах. Прикроет.

— Что есть? — удивились мы обе.

Теперь друг посмотрел на меня с укоризной.

— Эйлин, не тупи-пф. О моих способностях уже известно сама знаешь кому. И я до сих пор с тобой. Делай выводы-пф. К тому же по закону личных питомцев отбирать у хозяев нельзя.

— Мало ли что там написано в законе… — тихо проговорила Лайза, но заинтересованно посмотрела на меня, явно прикидывая, что у меня в столице за крыша такая. — Но ты прав. Личный питомец не сможет без своего хозяина. А Эйлин тебя в обиду не даст.

— А ректору нужно помочь. Людей нельзя долго держать в стазисе-пф.

Лайза на несколько долгих мгновений замолчала, а потом решительно произнесла:

— Ладно, Пустошь с вами!

— Ты согласна? — удивилась я, потому что не представляла, как бы поступила на ее месте.

— Да, — нервно ответила она. — Но при условии, что Ё-ё даст хотя бы каплю лекарства на исследования. Мне нужно будет хоть что-то сказать о его составе комиссии.

— Будет тебе капля лекарства, — буркнул Ё-ё. — Только дайте уже от него избавиться и поспать.

Лайза сняла стазис, еж сделал ректору инъекцию, поделился частью лекарства с Лайзой и тут же засопел, уснув крепким, можно даже сказать непробиваемым, сном. Ректору на глазах становилось легче, и уже через десять минут его дыхание и сердцебиение выровнялись.

— Ему и в самом деле становится лучше, — задумчиво глядя на пациента, произнесла Лайза. — Но как минимум сутки его лучше не будить. Я поставлю поддерживающие заклинания, тогда выздоровление пойдет еще быстрее.

— А я запечатаю палату так, чтобы в нее могла войти только ты.

Подруга пристально на меня посмотрела:

— Ты права. Тот, кто повинен в состоянии ректора, вполне может решить довершить начатое. Но магистр эль Мейр уже дал мне артефакт защиты.

— Тем лучше. — Я порадовалась предусмотрительности Даниэля. — Ты ужинала?

— Нет. Времени не было.

— Тогда пошли. Может, еще успеем в столовую. Только по дороге зайдем в бальный зал. Хочу удостовериться, что там все готово к завтрашнему дню.

И лучше бы мы прошли мимо него… Или не лучше? Не знаю. Но, кажется, лекари говорили, что нервные клетки все-таки восстанавливаются?

Зал был разгромлен. Вернее, все цветы и гирлянды, которые мы с ребятами с таким энтузиазмом и старанием развешивали и расставляли, были безжалостно уничтожены: растоптаны, изломаны и разорваны. Из-за этого в зале стоял просто умопомрачительный цветочный запах, но сейчас он воспринимался как насмешка.

— Эйлин… — с ужасом и сожалением посмотрела на меня подруга. — Как же так…

А я осматривала разгром, и в груди закипал дикий гнев, от которого темнело в глазах. Мы с ребятами так старались! Столько сил приложили, времени, которого и так не хватало! А кто-то взял и за пару минут все уничтожил!

— Эйлин… — позвала меня подруга. Ее голос был встревоженным. Я перевела на нее взгляд. — Вокруг тебя воздушные вихри.

Я огляделась и поняла, что моя магия снова начинает выходить из-под контроля. Нащупала в кармане накопитель, в который сливала излишки маны в такие моменты, и поняла, что он уже полон. Собственно, все имевшиеся у меня накопители были полны, ведь мне в последнее время часто приходилось нервничать и брать под контроль собственную магию. Новые накопители я еще не успела сделать, хотя искатели уже «подарили» мне несколько заготовок. Ё-ё тоже рядом не было — он спал в одной палате с ректором. Так что ситуация была не из лучших. Но я не дам магии выйти из-под контроля! Не в этот раз…

Я уже решила, что не дам вандалу насладиться делом своих рук. Он хотел, чтобы мы все расстроились? Чтобы я упала в грязь лицом, оправдывалась и стыдливо прятала глаза и слезы? Так вот: магистры не плачут, магистры действуют! И тот, кто это сделал, захлебнется своей злобой! Потому что силы у меня много — через край переливается, заряженных артефактов хватает — и я знаю, как все исправить!

— Эйлин, — снова позвала меня подруга с тревогой в голосе.

— Лайза, иди на ужин. Я скоро тебя догоню.

И, больше не мешкая, взмахнула руками, формируя заклинание уборки. Цветы сметались в одну кучу, утрамбовывались и сжимались в специальные воздушные сети. Осколки ваз и цветочных горшков собирались в единое целое. Пол, стены и потолок очищались от цветочного сока, земли, листьев и лепестков, а отдельное заклинание отфильтровывало в специальный воздушный сосуд цветочный запах, который чуть позже я законсервирую — завтра, несмотря ни на что, он украсит вечер. Сцену, декорации и инструменты, которые тоже были разбиты и разворочены, я привела в порядок заклинанием восстановления.

Даже удивительно, кто умудрился сотворить здесь такой разгром? Уверена, рано или поздно это станет известно, но если оставить все как есть, то вечер будет испорчен, как и впечатление комиссии от академии. А эль Лавалье со спокойной душой сможет сказать, что не зря меня сюда запихнул. Хотя я теперь и не в претензии. Интересно, он приедет раньше или вместе с делегацией?

Отогнала посторонние мысли и снова сосредоточилась на работе. Собранный мусор отправился за дверь — вынесу его позже. А потом начала творить то, что приходило в голову. И плевать, что на поддержание такой красоты придется отдать все свои накопители! Заряжу снова и наделаю их еще!

Не знаю, сколько мне понадобилось на все времени, но, судя по кромешной тьме за окном, немало. Я устало выдохнула и огляделась.

Надеюсь, всем понравится новое убранство зала. Невольно усмехнулась, подумав о своем маленьком друге. Ё-ё наверняка сказал бы, что выдерет волосы любому, кому не понравится то, что я сделала. Причем не только на голове.

— Потрясающе, — подошла ко мне Лайза.

— Я рада, что тебе нравится, — устало улыбнулась я. — Давненько я так не выкладывалась.

На самом деле мне редко получалось работать в полную силу. И сегодня я получила настоящее удовольствие от процесса. А ведь он еще был щедро приправлен злым азартом.

— Я думала, ты ушла.

— Что ты, наблюдать за твоей работой было настоящим удовольствием. — И внезапно позвала меня, дожидаясь, когда я посмотрю ей в глаза: — Эйлин, ты невероятно сильный и талантливый маг.

Несмотря на сказанные слова, я увидела в глазах подруги нешуточное беспокойство.

— Я что-то сделала не так? — нахмурилась.

— Все так, Эйлин, но прошу: будь осторожнее и не попадись комиссии по контролю дара.

От слов подруги во рту внезапно пересохло.

— Ч-что? — вырвалось у меня.

— Я уже встречала таких, как ты. И знаю, какие у тебя проблемы.

Я вздрогнула, мысленно соображая, где прокололась. Если кто-то узнает, что мой дар нестабилен, то моей участи никто не позавидует. Никто точно не знает, что происходит с теми, кто привлек внимание комиссии по контролю дара и попал в застенки монастыря Неумолчных плакальщиц, но слухи ходят самые ужасные.

— Я не… — Сглотнула, судорожно соображая, что сказать, как оправдаться.

Лайза взяла меня за руки и очень серьезно произнесла:

— Я никому ничего не расскажу. Слышишь? Никому!

— Почему? — не веря ей, спросила я. — Я же… опасная.

— Ты не опасная! Ты… — Она прикрыла глаза и резко выдохнула. — Послушай, я обещаю, что от меня никто и никогда не узнает твою тайну.

— Почему? — Я не могла ей вот сразу поверить.

Слишком часто дядя предупреждал, что о моей тайне никто и никогда не должен узнать, слишком хорошо вбил в голову мысль, что меня сразу же сдадут комиссии.

— Я обещаю…

— Почему?! — уже почти выкрикнула я, вглядываясь ей в глаза.

Ответ на этот вопрос значил для меня слишком много. И Лайза наконец сдалась и призналась:

— Я сама была такой.

— Что? — Я не верила своим ушам. — Была? Ты была в монастыре Неумолчных плакальщиц?!

— Что? Нет! Нет конечно! — отшатнулась от меня подруга. — Если бы я там побывала, точно бы не стояла перед тобой.

— Тогда выходит, что… — я посмотрела на нее совсем другими глазами, — у тебя тоже были проблемы с магией, но ты с ними как-то справилась?

Лайза кивнула:

— Именно с тех пор я всегда стараюсь держать дистанцию. Лучше казаться странной, чем выдать себя. — Внезапно ее губы дрогнули в подобии улыбки. — Но с тобой не вышло не подружиться.

Я сглотнула, перехватила ее ладони и крепко сжала.

— И как тебе удалось обуздать силу?

Внезапно Лайза отвела взгляд и высвободила свои руки.

— Я пока не могу это рассказать. — И посмотрела на меня с мольбой. — Поверь, хочу! Очень хочу! Но пока не могу.

— Почему?

— Потому что… — Она то набирала в грудь воздух и открывала рот, чтобы что-то сказать, то снова резко выдыхала и крепко сжимала губы. Наконец произнесла: — Ты сейчас не поймешь и не поверишь.

— Как это? — опешила я.

— Все очень сложно. — Она на мгновение прикрыла глаза. — Давай так: мы вернемся к этому разговору после бала. Нам о многом нужно поговорить, а сейчас ничего толкового не выйдет.

Я понимала, что в чем-то она права. Но мне слишком сильно хотелось узнать, как укротить свою магию. Однако понимала я и то, что Лайза не отступится от своих слов — спорить и уговаривать бесполезно.

— Хорошо. Но ты обещаешь?! — Я смотрела на нее с большой надеждой.

Избавиться от такой проблемы… Да я во что угодно ради этого поверю!

— Обещаю, — вздохнула она, и плечи ее поникли. — Пошли спать. Кстати, вот, держи, — и протянула мне бумажный пакет. — Здесь бутерброды. Я успела сходить на ужин и взяла тебе перекусить.

— Спасибо. — Я взяла пакет, и желудок, будто почувствовав еду, заурчал.

Как же все-таки хорошо, что у меня есть Лайза. А то благодаря Ё-ё сегодня у меня в комнате перекусить можно разве что фарфоровой вазочкой. Если, конечно, я ее все-таки найду.

Уходя, я наложила на зал заклинание защиты. Теперь в него без моего разрешения никто не сможет войти. Я знала, что Марлена заказала в одном из ресторанов города спецобслуживание и во второй половине дня в академию прибудут официанты, привезут кое-какие закуски и вино для преподавателей и высокопоставленных гостей. Что-то будет готовиться в нашей кухне, но я в подробности не вникала — своих проблем выше крыши. Вот тогда и открою зал. Оставлять его без присмотра я больше не собиралась.

Глава 27. О подготовке к балу, которой нет конца…

Перед балом занятия шли только до обеда, чтобы у адептов и преподавателей было время подготовиться. Но дергать меня начали уже с самого утра. Причем первой с претензией прибежала Марлена. Ей, мол, срочно нужно что-то посмотреть в зале, а она не может туда попасть. Пришлось ей объяснять, что у меня идет занятие, но, как только прибудут работники для организации фуршета, я зал открою.

Не знаю, как у бедной секретарши пар из ушей не пошел, но ее полный ненависти взгляд не сулил мне ничего хорошего. Такого ее отношения я не понимала. Хотя и могла многое списать на нервозность перед балом и приездом проверяющей делегации, которая почему-то задерживалась. Марлена с самого утра уже была при полном параде, а они все никак не приезжали.

К моему удивлению, встречать гостей в отсутствие ректора она почему-то попросила моего временного начальника — магистра эль Лура. Хотя по всем правилам на его месте должна быть старушка эра эль Валей — профессор артефакторики, которая в мой первый день в академии так вовремя меня поддержала напутственным словом. Она глава учебного совета академии, но, видимо, Марлена пощадила ее нервы.

— Ну что, пошли открывать зал? Навестим наших спящих пациентов и пойдем готовиться к балу? — пообедав, спросила меня Лайза.

— Да. Персонал ресторана вот-вот должен появиться, — вздохнула я, допивая компот.

— А кое-кто уже появился… — показав глазами куда-то мне за спину, заговорщическим шепотом произнесла Лайза.

Я обернулась и увидела пятерых магов. Во главе делегации был невысокий мужчина в возрасте с острым взглядом. Я его узнала, это был глава экзаменационной комиссии, для которой я проходила испытания на звание магистра. Рядом с ним стояла Марлена и так широко улыбалась, рассказывая, куда они пришли, что ее улыбка больше походила на оскал. Также в комиссию входили Марсель и еще трое магов, двое из которых очень напоминали клерков.

Когда наши с Марселем взгляды встретились, его губы дрогнули в улыбке, но он тут же снова вернул на лицо серьезное выражение. А у меня сердце в груди внезапно стукнуло о ребра с такой силой, что я испугалась, что выскочит. Марсель перевел взгляд на Лайзу и почему-то с подозрением сощурился. Наши взгляды снова встретились, и я смущенно заправила выбившуюся из прически прядь за ухо.

Тем временем Марлена провела делегацию к специально подготовленному для них столику. Марсель перестал на меня поглядывать, и я выдохнула. И чего так всполошилась? Словила на себе заинтересованный взгляд Лайзы и сделала ей большие глаза. Мол, ты чего? Она пожала плечами и встала, явно что-то надумав. Но времени на пустую болтовню не было.

— Эйлин эль Бланк? — внезапно почти у самой двери окликнул меня профессор эль Рамер — тот самый глава комиссии. — Это ведь вы?! Какими судьбами вы здесь? — Он встал и подошел к нам.

— Здравствуйте, профессор, — склонила я голову в приветствии. — Я здесь работаю.

— Но как же… — растерянно произнес он. — Вы же должны быть во дворце. Я лично подписывал направление, а потом просил своего друга маркиза эль Наура ходатайствовать о вас в министерстве образования.

Я задумалась — где же слышала это имя? И вспомнила, что именно о нем говорил Марсель, когда объяснял, почему решил меня так экстравагантно проверить. Он считал, что я протеже этого эль Наура. Да уж, лучше бы профессор никого не просил похлопотать за меня…

— Спасибо вам за помощь. Очень приятно, что вы меня помните, — улыбнулась я.

Признаться, теперь я не была уверена, что все сложилось так уж плохо. Напротив, не будь этого назначения, и в моей жизни не случилось бы много хорошего.

— А как иначе? В наше время далеко не каждый день кто-то так блестяще сдает экзамены в таком возрасте, да еще после домашнего обучения…

Я польщенно зарделась.

— Так почему вы здесь?

— Я… — За спиной профессора появился хмурый Марсель. — Так получилось.

— Эр эль Лавалье! — обернулся к нему эль Рамер и остро глянул в глаза. — Как же так?

— В чем дело? — сделал тот вид, что не понимает, о чем речь.

— Эры? — тут же подошла к нам и Марлена. — Пойдемте, обед уже подали.

Все застыли на несколько мгновений, но тут в столовую, чуть не сбив нас с Лайзой, быстрым шагом вошел магистр эль Лур.

— Простите, эры! Эйлин, вас-то я и искал. Нужно открыть зал. Пойдемте скорее.

Быстро распрощавшись, мы с Лайзой поспешили за рыжим магистром, который начал возмущаться:

— И зачем только вы его так серьезно запечатали?!

— От вредителей, — тихо буркнула я, но эль Лур услышал.

Он на ходу обернулся, окинул меня удивленным взглядом, но прокомментировать ничего не успел — из-за угла вынырнули взъерошенные Леон с Кайлом и, увидев меня, тоже потребовали:

— Магистр, откройте зал! Мы забыли за сценой гитару! А нам нужно репетировать!

Я закатила глаза к потолку. Начинается…

Открывая зал впервые после того, как его преобразила, я внезапно почувствовала сильное волнение. Вчера я испытывала злой азарт и желание доказать недоброжелателям, что они пожалеют о своих действиях, а сегодня вдруг осознала, что могла сделать что-то не так.

С трудом подавив внезапную дрожь, провернула ключ в замке и отошла, давая всем желающим пройти вперед.

Первыми просочились Кайл с Леоном, следом, укоризненно качая головой, магистр эль Лур, Лайза, администратор ресторана, и… всё. Многочисленные слуги ресторана, как, собственно, и я, остались стоять в коридоре, потому что продвижение застопорилось и в зал невозможно стало войти. Администратор, дама весьма весомых достоинств, в прямом смысле закупорила собой вход, как пробка бутылку. Нет, она не застряла, но проскочить мимо застывшей эры было невозможно.

Внезапно я услышала из зала весьма заковыристое ругательство, и в голову полезли совсем уж дикие мысли. Неужели там снова все испортили? Или я напортачила? Не выдержав напряжения, я ринулась вперед.

Администраторшу удалось сдвинуть с трудом, но я протиснулась в зал и выпалила:

— Что не так?!

Меня встретили ошарашенными взглядами и приоткрытыми ртами.

— Магистр, это же пи… — восхищенно начал было Леон.

Но Кайл почти незаметно ткнул его локтем под дых и закончил за друга:

— Мы в полном восторге от невероятной красоты, которую здесь увидели. Это сделали вы?

Я огляделась и затаила дыхание. Зал походил на цветущий ночной сад. Колонны стали деревьями, стволы которых обвивали лилии, на их лепестках сверкала роса. По краям зала стояли ажурные беседки, вокруг цвели розы. Потолок стал небом, на нем ярко светила желтая луна, золотя все вокруг своим светом. По стенам постоянно перемещались стайки светлячков. В больших зеркалах виднелось озеро, в котором плавали белые лебеди. Сцена походила на большую мраморную беседку, колонный который были увитый цветами.

Я и в самом деле сделала невероятную красоту. А ведь позже я еще активирую аромадиффузоры, «светлячками» увеличу интенсивность освещения сцены, чтобы взгляды во время выступления были прикованы только к ней. А во время танцев над парами полетят светящиеся призрачные бабочки.

— Магистр, — снова позвал меня Леон. — Это ведь вы сделали, да?

— Да, — кивнула я и с горечью посмотрела на парня. — К сожалению, вчера вечером кто-то варварски уничтожил украшение зала, которое делали мы с вами. Пришлось выкручиваться.

— Да и Пустошь с ним! Вы создали чудо! — внезапно ожила администраторша и совершенно неожиданно ринулась ко мне обниматься.

— Пустите! — просипела я, боясь, что меня задушат.

Перед глазами уже поплыло, и я подумала, что более нелепую смерть придумать сложно.

— Ой, — внезапно воскликнула администраторша, и ее руки упали плетьми вдоль тела.

А я вознесла хвалу тому замечательному человеку, благодаря которому смогла сделать вдох.

— Уважаемая эра, вы в порыве чувств задушите магистра эль Бланк. — Из-за спины администраторши внезапно вышел Марсель и, оглядев зал, посмотрел на меня как-то по-новому. — Эйлин, вы и в самом деле гений.

Его слова пролились бальзамом на мое сердце. Я покраснела и смутилась. Не думала, что похвала может быть так приятна.

— Да я же… — хлопала глазами эра, глядя, как я пытаюсь прийти в себя. А потом, чуть не плача, начала извиняться: — Простите! Простите великодушно! Такое бывает крайне редко, но иногда при виде настоящей красоты я теряю голову.

— Ничего, бывает, — потерла я сдавленные бока и взглядом показала Лайзе на продолжавшие безжизненно висеть руки женщины.

Лайза закатила глаза, вздохнула и несколькими точечными магическими посылами вернула конечностям подвижность. Все-таки моя подруга — замечательный лекарь.

— Держите себя в руках. Кхм. — И я закашлялась, осознав, что сказала каламбур.

Бедная женщина покраснела так сильно, что у нее начали слезиться глаза, но кивнула.

В зал тем временем начали входить официанты. Видеть их восхищенно округлившиеся глаза и разинутые рты было очень приятно.

— Магистр, так это правда? Кто-то совершил в стенах академии диверсию? — спросил Леон, возвращаясь к сказанным мной ранее словам.

— Вас хотели подставить? — вторил ему Кайл.

Бровь Марселя дернулась в удивлении, но он промолчал, оглядывая нас и зал уже как-то иначе.

— Да что вы такое говорите?! — возмутился рядом магистр эль Лур. — Кто в академии мог такое сделать? Зачем?! — И посмотрел на меня так, будто я злостная выдумщица.

— Магистр эль Лур, я подтверждаю слова Эйлин, — встала на мою защиту Лайза. — Вчера вечером мы вместе зашли сюда, чтобы провести последние приготовления, и застали полную разруху.

Магистр продолжал недоверчиво меня разглядывать:

— И вы хотите сказать, что сами за один вечер сделали вот это?! — Он обвел рукой зал.

— Мне кажется, сейчас главное совсем не это, — холодно посмотрел на него эль Лавалье.

— Но…

— Действительно, — поддержала его Лайза. — Теперь все узнают о произошедшем. На эмоциях мы не подумали, что злоумышленника можно вычислить магически, а потом не хотели раньше времени сюда кого-то пускать. Но надеюсь, расследование будет проведено? — И требовательно посмотрела на Марселя.

— Да какое тут может быть расследование, если здесь так магичили?! — возмутился эль Лур.

— Все возможно, — спокойно ответил Марсель.

А я посмотрела на адептов и попросила:

— Поспрашивайте среди своих. Не может быть, чтобы никто ничего не видел и не слышал.

Парни серьезно кивнули, и мы собрались уже уходить, как вдруг Кайл и Леон, задумчиво разглядывая преобразившуюся сцену, спросили:

— А где нам там гитару-то искать?

— Гитара… — протянула я, не припоминая, чтобы вчера ее видела.

Парни тем временем обошли сцену, заглянули во все возможные места вокруг нее, но инструмент так и не нашли.

А вот это уже плохо. Очень плохо… Моя гитара сильно отличалась от тех, которые были у адептов. Я ведь лично поработала с ней и ее звучанием.

— Не извольте беспокоиться, уважаемая эра магистр! — внезапно произнесла администраторша. — У нас в ресторане каждый день выступает группа, и инструменты хранит у нас. Я пошлю слугу, и уже через полчаса гитара будет в академии!

По ее круглому лицу было видно, как сильно она хочет мне услужить и загладить свою вину.

— Спасибо, но у наших адептов есть гитары. Уверена, они с радостью дадут нам одну на вечер, — посмотрела я на парней, и те расстроенно кивнули.

Все уже знали, какая между этими инструментами разница.

— Не переживайте! Я что-нибудь придумаю, — ободрила я их, понимая, что кто-то решил испортить не только убранство зала, но и выступление.

— Магистр эль Бланк, — вмешался в нашу беседу Марсель. — По чистой случайности я взял с собой гитару, сделанную мастером Ревелье, и буду рад, если вы на нее взглянете.

— Вы? Гитару? От мастера Ревелье?! — невольно вырвалось у меня. Это лучший мастер, и, чтобы заполучить от него инструмент, мало заплатить большие деньги — нужно долго ждать очереди! — Не знала, что вы играете, — добавила растерянно.

— А я и не играю. Я вез ее в подарок. — И смотрел при этом так, что я поняла: он привез ее для меня. — Я зайду к вам перед балом? Не будете против, если я побуду вашим спутником?

Я кивнула, пребывая почти в эйфории и предвкушая, как возьму в руки инструмент от легендарного мастера! А моим спутником у Марселя побыть все равно не выйдет — я организатор и приду в зал гораздо раньше других.

Когда мы пришли в палату, Ё-ё и ректор еще спали, а Моника сидела рядом с ними соляным столбиком и, кажется, не дышала. Мне было ее очень жалко. Если бы не моя фобия, которая хоть отступила, но еще ушла, я бы ее приобняла и погладила.

Внезапно Моника повернула ко мне мордочку и кивнула, а в голове пронеслась ее мысль, что она была бы рада, но все понимает. Надо же, оказывается крыска умеет общаться не только мыслеобразами, но и мыслеречью.

— Поздно ночью… хотя, наверное, все же утром, оба придут в себя. Тогда можно будет с ними поговорить, — после проведения диагностики произнесла Лайза, отрывая меня от безмолвного разговора с крысой.

— А как было бы хорошо, если бы они проснулись раньше, — посмотрела я на спящего Ё-ё.

Мне так хотелось, чтобы он увидел наше выступление! А то ведь опять будет бурчать, что я зря трачу на адептов время. Но ничего. Еще ведь будут другие балы и выступления. А еще я обязательно вовлеку его в творческую деятельность. Ё-ё — прирожденный актер! Хоть отдельную пьесу для него пиши.

Глава 28. О макияже, нарядах и последних приготовлениях

Готовиться к балу мы с Лайзой решили вместе. Ближе к вечеру она со всеми своими принадлежностями для макияжа и создания прически пришла ко мне.

Я как раз вышла из ванной и высушила волосы, прикидывая, какой хочу сегодня образ. Я все никак не могла определиться. Лайза же точно знала, чего хотела. Она быстро накрасилась и объяснила, какую прическу ей сделать. И я не без помощи магии сделала на ее густых светлых волосах высокую укладку. Выпустила несколько прядей спереди и вколола шпильки с маленькими жемчужинками. Платье цвета шампанского Лайза выбрала под стать себе: довольно строгое, но создающее впечатление легкости и некоего вызова. Несмотря на закрытые плечи, вырез платья, хоть и закрытый прозрачной тканью, все же был весьма глубоким спереди и на спине. Я бы даже сказала, что наряд был немного провокационным.

— Ну как? — кокетливо сверкнула Лайза глазами, глядя на себя в зеркало.

— Ты очень красивая! — честно ответила я.

— Спасибо, — улыбнулась она. — Теперь садись, займемся тобой.

Она отложила платье, которое только что прижимала к себе, примеривая образ, и усадила меня на стул.

— Какой хочешь макияж?

Я растерянно пожала плечами.

— Как обычно.

— «Как обычно» оставь на обычно, — улыбнулась подруга. — Ладно, неси сначала платье, а там посмотрим.

После успешной сдачи экзамена на магистра и обещания, что меня обязательно отправят служить во дворец, дядюшка настоял, чтобы я заказала гардероб, достойный королевского двора. К сожалению, совсем скоро дядюшка умер, и мне пришлось отменить заказ. Но два платья к тому времени успели мне доставить. Отослать их обратно я поначалу просто забыла — не до того было, — а потом стало уже поздно. Даже и не знаю, с кого портниха теперь будет требовать за них плату. Наверное, с наследников, из числа которых мои родственники так рьяно хотят меня вычеркнуть.

— Вот, думаю выбрать светло-зеленое.

Я разложила платье на кушетке, которая после ночевки у меня мужчин так и осталась стоять в комнате.

— А почему не темно-бирюзовое? Оно больше подходит к твоим глазам, — взяла у меня из рук второе платье подруга. — Зеленое предназначено больше для дневных визитов в дамские салоны, а не для бала.

— Оно слишком открытое, — смутилась я. — Даже и не знаю, почему поддалась уговорам портнихи и согласилась на такой фасон.

— Тебе очень пойдут открытые плечи. Тем более рукава у него все же есть.

— Дело не в плечах, а в вырезе, — призналась я. — Такой сейчас в моде при дворе, но для меня он слишком глубокий.

Лайза пристально оглядела меня и повертела в руках платье, где вырез заканчивался под грудью, обнажая тонкую полоску кожи посередине.

— Согласна… Такой открытый фасон — не твое. Но давай мы его немного закроем кружевом. Кажется, у меня было что-то подходящее.

— Вряд ли мы угадаем с цветом, — заколебалась я.

— А магия нам на что? — усмехнулась подруга. — Так что ты сегодня будешь блистать! И макияж я тебе сделаю более яркий, с акцентом на глаза. Уверена, наш проверяющий оценит твой образ.

— Почему именно он? — непонятно почему краснея, спросила я.

— Ну или наш боевик. — Улыбка Лайзы стала не такой радостной.

— Он тебе нравится? — наконец смогла я облечь в слова витавшие в голове мысли.

— Ты о ком? — сделала вид, что не поняла, Лайза, но встретилась со мной взглядом и смутилась. — Не знаю. Он… интересный. Но, похоже, я ему не нравлюсь. Поэтому и говорить не о чем. — Она засуетилась и положила платье на кушетку. — Ладно, я за кружевом. — И вышла из моих апартаментов.

Я же задумалась: а кто на самом деле нравится мне? Этот вопрос, заданный себе самой, уже говорил о многом, потому что раньше к противоположному полу я была совсем безразлична и такие мысли у меня даже не возникали. Теперь же в душе поселилось неясное томление и предвкушение чего-то непонятного, но волнующего. В голове внезапно всплыл разговор с дядюшкой, который произошел незадолго до его смерти.

— Ты очень похожа на отца. Он тоже долго оставался холоден к противоположному полу, но, когда встретил твою мать, все изменилось. Такой сильной любви я прежде не встречал. — Дядя не впервые говорил мне это, но я каждый раз слушала, затаив дыхание. — Он пошел против мнения семьи и общества, но женился на той, которую выбрал. Твоя мать была сильной магичкой, но не имела титула. Я даже не уверен, что она не была сиротой. До ее смерти я ее семьей не интересовался, а потом никого не нашел.

— Ты искал родственников моей матери?

— Искал, — кивнул дядя. — Я хотел, чтобы вокруг тебя было больше людей, которым ты небезразлична. К сожалению, после скандала, связанного с женитьбой твоего отца, только я продолжил поддерживать с ним отношения.

— А какими были мои родители?

Я уже задавала этот вопрос не раз, но мне все время казалось, что дядя рассказывал что-то новое.

— Красивыми, умными, невероятно влюбленными друг в друга и увлеченными наукой. Наверное, если бы они не были так похожи в этой своей увлеченности, все могло бы сложиться иначе, но… — Он вздохнул, но потом встрепенулся и добавил: — А еще они очень любили тебя.

Дядя замолчал, и некоторое время мы просто сидели, думая о своем. Но потом он пристально посмотрел мне в глаза. Я всегда буду помнить этот его взгляд — дядя будто знал, что этот серьезный разговор станет последним.

— Эйлин, в жизни может случиться всякое. Главное, никогда не впадай в отчаяние. Из любого, даже самого безвыходного положения обязательно найдется выход. Помни об этом. — Я протянула руку, сжала его сухую ладонь, и он улыбнулся. — Ты у меня выросла настоящей красавицей и умницей. Твоему избраннику очень повезет. Жаль, что я вряд ли доживу до того мига, когда при каждой встрече смогу ему об этом напоминать.

— Дядюшка! — возмутилась я.

Но тут внезапно рядом появился куда-то запропастившийся ранее Ё-ё. Поставил руки в бока и выпятил грудь вперед, всем видом показывая, что в этой комнате есть тот, кто возьмет эту функцию на себя.

— Эй! Ты чего тут застыла? — окликнула меня вернувшаяся Лайза. — Садись, будем приводить тебя в порядок. Времени все меньше, а у нас еще куча дел!

Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Я выглядела… иначе. Старше, красивее, увереннее. Лайза подняла мне волосы, обнажив шею, и сделала низкий пучок. Выпустила несколько прядей, придав образу легкость и некую небрежность.

— Если бы я была мужчиной, утонула бы в твоих глазах, — разглядывая меня в зеркале, сказала Лайза.

— Не думала, что макияж может так их подчеркнуть.

Я хотела дотронуться до лица, но Лайза предупреждающе зашипела. Я виновато улыбнулась и подвинулась так, чтобы мы встали у зеркала вместе. Лайза притащила его из своей комнаты. Большое, в полный рост, и в раме на колесиках.

— Мы как день и ночь, — улыбнулась она.

— Как феи восхода и сумерек, — вспомнила я старую сказку о прекрасных с виду феях, которые сначала заманивали к себе путников, а потом превращались в чудовищ и убивали их.

Я ощутила, как Лайза рядом со мной вздрогнула, а ее улыбка стала натянутой. Я хотела было спросить, что случилось, но в дверь постучали, и мы переглянулись:

— Войдите!

Дверь открылась, и в комнату вошли Марсель и Даниэль. Увидев нас, мужчины так и застыли на пороге, разглядывая нас, будто увидели впервые.

— Эры, вы прекрасны, — наконец произнес Марсель, глядя почему-то только на меня.

Чем очень смутил и заставил руку дернуться, чтобы прикрыть непривычно глубокое декольте. Но я сдержалась.

— Согласен, сегодня вы затмите всех на балу! — вторил ему Даниэль.

И к моему удивлению, смутилась и порозовела даже Лайза, за которой я подобной чувствительности ранее не замечала.

Марсель же подошел совсем близко и с поклоном вручил мне гитару. Я с трепетом взяла ее в руки, провела ладонью по грифу и гладкому корпусу. Смотрела на нее и млела. Это не гитара, а мечта! Произведение искусства. А еще она могла без труда принять любые магические улучшения. По сути, она — это артефакт, который в умелых руках может извлекать такие звуки, которые и недоступны обычному инструменту.

— Владейте, Эйлин. Это вам.

Рядом вздохнула Лайза и с сожалением сказала:

— Жаль, что придется ее отдать.

— Не придется. Эта гитара теперь принадлежит эре эль Бланк, — ответил Марсель.

Лайза с удивлением на него посмотрела.

— Но вы ведь говорили, что везли ее кому-то в подарок?

Марсель улыбнулся и ответил:

— Все верно, эра эль Штоль. Все верно.

И до нее наконец дошло, что подарок уже нашел своего адреса. Глаза подруги на мгновение округлились, но она быстро вернула себе невозмутимость.

Я же смотрела на инструмент сияющими глазами и понимала, что не смогла бы с ним расстаться, даже если бы граф решить подарить его не мне. Я даже ради приличия не нашла в себе сил возмутиться такому дорогому подарку, а лишь выдохнула, глядя в глаза Марселю:

— Спасибо! Я всегда о такой мечтала!

— Я рад, что удалось вам угодить, — искренне улыбнулся граф.

Мы смотрели друг другу в глаза, и в это мгновение в груди стало очень тепло. И не потому, что мне подарили гитару, а потому, что в глазах Марселя было что-то по-настоящему искреннее, что-то, что заставило мои щеки порозоветь, а сердце забиться быстрее.

— Кхм, — внезапно прокашлялся рядом Даниэль, вырывая нас из какого-то странного состояния, в котором, казалось, мы были только вдвоем, и хмуро произнес: — Давайте мы вас проводим в зал. Думаю, адепты уже заждались.

— Да, конечно. — Мы с Лайзой переглянулись и оглянулись на вещи, которые хотели взять с собой.

Глава 29. О бале

Граф Марсель эль Лавалье и магистр Даниэль эль Мейр

Марсель и Даниэль сидели в зале в первом ряду и ждали начала представления. Потом стулья поставят к стене, и бал продолжится танцами, но пока было решено, что небольшой концерт адептов высокая комиссия будет смотреть со всеми удобствами.

Не сказать, что мужчинам этот концерт был так уж интересен, но к нему приложила руку Эйлин — маленькая птичка, которая неожиданно обоим стала небезразлична. В какой-то момент между мужчинами возникло соперничество за нее. Именно тогда они и решили ухаживать за ней вместе, но, чтобы быть в равных условиях, когда Марсель уехал из академии, они договорились, что Даниэль постарается с ней не встречаться.

Мужчины дружили давно, с самого детства, но у них до этого ни разу не возникала симпатия к одной девушке. Наверное, только поэтому Даниэль и согласился на предложение Марселя. К тому же у него и в самом деле совершенно не было времени на ухаживания. Нужно было полностью пересмотреть учебную программу по физической подготовке и практической магии и очень серьезно заняться пятым курсом боевиков, которые после окончания академии должны отправиться в крепость на границе с Пустошью.

Однако как оказалось, все эти доводы — глупость несусветная, если мужчине по-настоящему нравится женщина, которая все еще свободна. Но к этой мысли Даниэль пришел, только когда увидел, как Эйлин сегодня смотрела на Марселя. Тот воспользовался шансом впечатлить девушку на полную. Даниэль тоже приготовил для нее подарок, но хотел преподнести его после бала. И что-то ему подсказывало, что такого взгляда, как на Марса, он от нее не дождется.

И все же, немного порывшись в себе, Даниэль, к удивлению, осознал, что это его хоть и расстроило, но не особенно сильно. А если не врать самому себе… Если бы Птичка ему действительно по-настоящему нравилась, он бы не давал Марселю никаких обещаний и ухаживал бы за Эйлин так, как считал нужным. Она ему, несомненно, нравилась, и он с удовольствием закрутил бы с ней роман, но это вряд ли бы переросло во что-то серьезное. К тому же он видел, что, несмотря на молодость и неопытность, Эйлин цельная личность, и кратковременный роман лишь оскорбил бы ее и очень ранил.

Марс же относился к ней иначе — с несвойственной ему теплотой и нежностью. Такие нюансы никто посторонний не подметил бы, но Даниэль хорошо знал друга. За свою не такую уж и долгую жизнь Марселю пришлось многое пережить, он успел поучаствовать в нескольких конфликтах на границах, побывать в Пустоши, внести свою лепту в раскрытие заговоров против короны… Однажды он чуть не женился, но вовремя узнал, что у юной прелестницы есть любовник и она не планировала его бросать после свадьбы. С тех пор Даниэль не мог припомнить, чтобы Марсель пытался за кем-то ухаживать. Женщины у него были, но семью заводить он не собирался, и вот такого блеска в глазах у него не было.

Но к таким мыслям Даниэль пришел не сразу. Поначалу в его груди клокотал коктейль разнообразных эмоций, к тому же сильно отвлекала от размышлений Лайза. Эта девушка казалась ему холодной, нелюдимой и странноватой, но внезапно открылась с другой стороны. С ней оказалось интересно беседовать, а какой у нее глубокий взгляд!.. Будто она смотрела прямо в душу. И теперь это не раздражало, а интриговало, сбивало с толку, настораживало и привлекало.

Даниэль покосился на сидевшую рядом Лайзу, которая с беспокойством поглядывала на сцену — она переживала за подругу и ее адептов. Марсель, судя по его взгляду, сосредоточенно о чем-то думал и посматривал на Эйлин, которая периодически мелькала в поле зрения.

Наконец свет в зале начал гаснуть, а сцена освещаться ярче.

Первым на возвышении должен был появиться ректор, но вместо него вышла Марлена и от его имени произнесла небольшую речь, в которой поздравляла первокурсников и открывала этот вечер.

Под конец ее улыбка стала запредельной, и она произнесла:

— А сейчас для вас выступят наши адепты и докажут, что Анарская академия магии не только дает непревзойденные знания своим выпускникам, но и занимается досугом адептов и поощряет их творческие начинания!

В зале захлопали, и Марлена, стрельнув глазками в мужчин, сидевших в первом ряду, прошествовала через всю сцену на выход.

После этого на помосте начали появляться адепты с музыкальными инструментами в руках и рассаживаться у дальнего края.

Марсель увидел какого-то парня с гитарой, которую недавно подарил Эйлин, и испытал легкий прилив ревности. Видел он, как на Птичку смотрели ее адепты, и это нервировало. Но он не мог их винить. Эйлин невозможно не восхищаться. Такая юная, хрупкая, наивная и в то же время рассудительная, сильная, целеустремленная, умная, талантливая. Марсель впервые поймал себя на том, что любуется кем-то. А еще он постоянно думал об Эйлин и стремился поскорее вернуться в Приграничье далеко не только по долгу службы.

— Эмилия Даркинг, факультет боевой магии, пятый курс, — раздался откуда-то из-за кулис усиленный магией мелодичный голос Эйлин. — Танец с клинками!

После этого представления адепты начали играть ритмичную мелодию, а на сцене появилась крепко сбитая высокая, но в то же время гибкая и сильная девушка. В руках она держала два меча. То, что было дальше, Марсель скорее назвал бы воинской разминкой под музыку, но все-таки во всем этом была своя суровая красота и неповторимая пластика.

Под конец девушка разошлась так, что вызвала вздохи восхищения в зале, и граф не мог не согласиться, что ее выступление было зрелищным и необычным. Такого он еще не видел.

Потом на середину сцены вышла смущенная адептка третьего курса бытового факультета, а Эйлин, объявив ее, взяла гитару, заняла место среди маленького оркестра и начала перебирать струны. Вот тогда Марсель понял, что значит великолепный инструмент в руках прекрасного исполнителя и мага. А еще голос девушки и слова брали за душу. Текст песни хоть и был наивен, но именно этой наивностью и цеплял слушателя.

Медленной поземкой пляшут облака,

Тихо уплывает за горизонт река.

И в траве зеленой я лежу ничком

И вдыхаю запах синих васильков.

Только почему-то хочется к тебе.

Сердце повторяет:

Где же ты?

Где?

И в компании звезд

Среди ночной тишины

Я хочу, чтобы эти слова услышал ты...

Небо, словно море, разбросало свет,

В памяти моей твоих улыбок след,

На полях ромашки знают все мечты,

Все, чего желаю, — это ты.

Только почему-то хочется к тебе.

Сердце повторяет:

Где же ты?

Где?

И в компании звезд

Среди ночной тишины

Я хочу, чтобы эти слова услышал ты...

Ветер колыбельной шелестит листвой,

В лунном свете вижу взгляд любимый твой.

Птицы запоют в ранних небесах,

Бесконечно вижу тебя в своих снах.

Только почему-то хочется к тебе.

Сердце повторяет:

Где же ты?

Где?

И в компании звезд

Среди ночной тишины

Я хочу, чтобы эти слова услышал ты...[1]

Исполнительница допела припев и прикрыла глаза, а с потолка на присутствующих начали медленно опускаться слегка светящиеся иллюзии соцветий ромашек и васильков. Адепты и даже некоторые преподаватели ахнули и зааплодировали. Номер пришелся им по душе.

Потом был еще один танец. Не такой экзотичный, как с мечами, но он тоже понравился публике. Девушки под веселую народную музыку водили хороводы, перемежая их классическими па, что смотрелось очень экзотично. И почему-то Марсель был практически уверен, что этот танец ставила Эйлин. Была в нем этакая нестандартность, которой отличалась эта девушка и все, что она делала.

Четвертый номер, правда, Марсель прослушал, широко раскрыв глаза, хотя, положа руку на сердце, хотел закрыть уши. Скорее всего, дело в том, что он был не особенным ценителем поэзии. Пятикурсник же в стихах собственного сочинения высокопарно и самозабвенно вещал о вечной любви. Девушкам в зале понравилось. По крайней мере, аплодисментов он сорвал не меньше, чем предыдущий артист.

А потом на зал опустилась полная темнота, все затихли, и Эйлин объявила:

— Дарил эль Гарар, адепт четвертого курса боевого факультета, и сводный хор адептов академии. Баллада о воинах.

Зазвучала неожиданно живая и задиристая для баллады мелодия, на сцене появился белый круг света. В него решительно шагнул облаченный в походную одежду широкоплечий высокий парень и, отбивая ритм ногой, запел:

На границе, где тьма и свет,

Слышен шепот беды в ветвях.

Слышно, как где-то там зовут

Твари в гости на пир и прах.

И мы точно к ним завернем,

Мы ответим на этот призыв,

Не испугаемся, не свернем!

Мир спасем, всех собою закрыв.

Когда закончился куплет, рядом с певцом появились еще два парня. Они встали по бокам от него, и все вместе запели припев:

Мы воины, мы стражи земли,

Сердца наши полны огня.

За друзей, что пали вдали,

Мы отомстим, судьбу не кляня.

И как бы ни было тяжело,

Мы пройдем этот путь легко,

Ведь Пустошь несет лишь боль и страх,

А мы хранители тех, кто за спиной, кто далеко.

Троица парней ударила себя кулаком в область сердца и продолжила петь следующий куплет втроем:

Каждый день — битва, боль и страх.

Каждый день — сердце в огне.

Каждый день мы стоим на своих местах,

Забывая о мире и о себе.

И могу я сказать в сердцах,

Находясь с собою наедине:

Мир стоит на наших клинках

И на любви к тем, кто там, вдалеке!

За спинами певцов появились еще пятеро парней и девчонок. Они положили правую руку на плечи впереди стоящих. Пятно света расширилось. Артисты вместе, отбивая ногой ритм, запели припев:

Мы воины, мы стражи земли,

Сердца наши полны огня.

За друзей, что пали вдали,

Мы отомстим, судьбу не кляня.

И как бы ни было тяжело,

Мы пройдем этот путь легко,

Ведь Пустошь несет лишь боль и страх,

А мы хранители тех, кто за спиной, кто далеко.

Следующий куплет они продолжили петь все вместе, отовсюду доносился лязг стали, который все усиливался. В темноте на сцене и даже в зале замелькали призрачные силуэты сражавшихся с тварями воинов.

На границе, где тьма и свет,

Мы стоим, чтобы жили те,

Кого любим и кто любим,

Где-то там на большой земле.

И пусть твари текут рекой,

Пусть вгрызаются в наш хребет.

Мы не дрогнем, мы устоим,

Защищая наш мир от бед.

Музыка заиграла громче, давая певцам перевести дух. Они подняли глаза куда-то вверх, будто вспоминая всех павших, а за их спинами начали появляться еще парни и девушки, которые тоже клали руки на плечи стоявших впереди. И теперь сцена стала одним ярким пятном света.

Все артисты в едином порыве посмотрели в зал, воздев вверх сжатые в кулак руки и, отбивая ритм, запели последний куплет.

По мере того как они пели, на сцене и в зале возникали призрачные фигуры воинов с поднятыми кулаками. У зрителей мурашки бежали по телу. В Приграничье не было человека, у которого бы Пустошь не отняла любимого, родного, друга или знакомого.

Мы воины, мы стражи земли,

Сердца наши полны огня.

За друзей, что пали вдали,

Мы отомстим, судьбу не кляня.

И как бы ни было тяжело,

Мы пройдем этот путь легко.

Ведь Пустошь несет лишь боль и страх,

А мы хранители тех, кто за спиной, кто далеко.[2]

Песня оборвалась, и несколько мгновений в зале стояла тишина. А потом раздались редкие хлопки, которые постепенно переросли в оглушающие овации.

Это была не баллада, а настоящий гимн, песнь воинов.

Марсель понял, что Эйлин сильно сократила горскую балладу, из которой родилась эта песня. У горцев баллады гораздо длиннее и зануднее. Как понял и то, что именно она создала это номер, сделала песню по-настоящему живой, зрелищной, цепляющей, проникающей под кожу.

Он нашел Эйлин взглядом — она стояла сбоку у самого края сцены — и подумал, что впервые встретил такую удивительную девушку. А еще подумал, что эту песню должны услышать во дворце все те, кто уже забыл, что такое Пустошь, что значит настоящая опасность и что такое рисковать жизнью и умирать ради жизни других людей.

Внезапно на сцену выскочила Марлена и, улыбаясь так, будто хотела, чтобы окружающие оценили наличие у нее всех зубов, слегка истерично воскликнула:

— Бал! А теперь — бал! Музыканты, музыку!

В дальнем углу зала сначала нестройно — видимо, от неожиданности — заиграли инструменты, но вскоре мелодия выровнялась, и в помещении зажегся свет. Адепты принялись убирать стулья, а Марсель, переглянувшись с Даниэлем и Лайзой, поспешил к сцене, где стояли, оживленно обсуждая выступление, сами артисты.

Подойти к ним захотели многие, но Марсель первым оказался рядом с Эйлин, взял ее руку и поцеловал:

— Это было незабываемо!

— Спасибо. — Птичка смутилась, ее щеки загорелись румянцем, и Марселю захотелось привлечь ее к себе и поцеловать. Это желание было таким внезапным и острым, что пришлось приложить усилие, чтобы не поддаться порыву — вокруг было слишком много людей. А еще он вдруг обнаружил, что на него как-то нехорошо посматривают адепты Эйлин. Похоже, поцеловать ей ручку был бы не против каждый из них.

— Ах, граф! — подскочила к ним Марлена, таща за собой рыжего магистра эль Лура. — Как вам выступление?

— Это было потрясающе. Такие номера не стыдно показать и при дворе.

— Вы невероятно милы и снисходительны к нашим адептам, — снова расплылась она в неискренней улыбке.

— Напротив, — возразил ей Марсель. — Думаю, я их недооцениваю, как и их художественного руководителя. — Он посмотрел на Эйлин, не удержался и снова поцеловал ей руку.

Улыбка застыла на губах секретарши, будто ее приклеили.

— Я ведь не сама, — еще больше смутилась Эйлин, но тут же вскинула голову и посмотрела на Лайзу. — Без магистра эль Штоль и моих адептов ничего бы не было. — Она улыбнулась столпившимся вокруг парням и девушкам.

Адепты радостно заулюлюкали. Лайза смутилась, но больше оттого, что ее руку в этот момент поцеловал Даниэль. Марсель это отметил и облегченно выдохнул. Похоже, у его друга появилось другое увлечение и он больше не будет отнимать внимание Эйлин. Но торопиться с выводами все же не стоило, как и отпускать от себя свою Птичку.

В этот момент зазвучал полонез, которым открывают все балы, и Марсель поспешил пригласить Эйлин на танец. А то желающих было хоть отбавляй, можно было банально не успеть. Первый танец принято танцевать всем, вне независимости от возраста и желания.

Даниэль пригласил Лайзу, Марлена приняла приглашение магистра эль Лура, адепты тоже быстро разбились на пары и заскользили по паркету.

Марсель смотрел в удивительно яркие глаза Эйлин, которая сегодня не надела очки, и наслаждался танцем и теплом ее ладони. Давненько такого с ним не было. Он даже не сразу заметил порхавших над ними иллюзорных бабочек и птиц. Какую же красоту все-таки сотворила эта девушка!

Но сколько для этого ей понадобилось магических сил?.. Часто такие сильные маги с трудом справляются с подобной силой и попадают в руки комиссии по контролю дара. Марсель никогда не любил эту организацию, хотя приходилось признавать, что маг, не контролирующий свою магию, в какой-то момент может стать причиной разрушений и многих жертв. К сожалению, пока не удалось решить эту проблему, и такие маги попадают в монастыри Неумолчных плакальщиц. Есть подобные и для мужчин, и для женщин. Насколько знал Марсель, там на них надевали антимагические браслеты, которые, впрочем, не могли сдерживать слишком мощные выбросы магической энергии. Потому таких магов содержали в специальных антимагических помещениях. По сути, эти монастыри становились для магов тюрьмой, в которой они нередко сходили с ума. Таких несчастных, по отчетам комиссии по контролю дара, приходилось умерщвлять. Вся деятельность комиссии была крайне засекречена, и эти отчеты попали в руки к Марселю случайно.

Внезапно Марсель вспомнил вязь защитных рун в комнате Эйлин, и его прошиб холодный пот. Он как-то уже думал о том, что такая защита нужна только при неконтролируемых магических выбросах, но Птичка не давала повода заподозрить себя в том, что не контролирует дар. И все же как поступил бы он сам, если бы узнал, что Эйлин не справляется со своей магией?

Он вгляделся в искрящиеся глаза девушки и сглотнул, понимая, что…

Танец закончился, и к ним подскочила Марлена.

— Прошу меня простить, но мне нужно переговорить с Эйлин. Кстати, закуски уже на столах, не скучайте!

У Птички удивленно дернулась бровь, но она извинилась перед Марселем и последовала за секретаршей в сторону выхода из зала.

Марсель проводил их взглядом и направился к стоявшим у стен фуршетным столам. Танцевать с кем-то еще он не хотел. Но не успели Эйлин и Марлена дойти до дверей, как в проеме показался осунувшийся, но весьма бодрый ректор. Он остро оглядел зал и увидел стоявших прямо на его пути Марлену с Эйлин. Глаза ректора сверкнули злостью, и он гаркнул, перекрывая музыку и шум голосов:

— Стой, тварь!

[1] Слова Катерины Цвик.

[2] Слова Катерины Цвик.

Глава 30. О том, что на балах случается всякое

Выступления для меня прошли напряженно, но я испытывала непередаваемое чувство удовлетворения и вдохновения, когда видела, что присутствовавшим нравилось то, что мы сделали вместе с адептами. Хотя это только внешне все прошло как по маслу, на самом деле на ходу приходилось решать столько проблем, что впору было хвататься за голову.

Например, выступавшая первой воительница с клинками внезапно впала в ступор и ни в какую не хотела идти на сцену — так волновалась. Я судорожно соображала, что делать, а Дарил, наш здоровяк-солист, предложил:

— А намагичьте ей апофигин.

— Апофигин? — удивилась я, не сразу поняв, что это народное название успокоительного заклинания.

Дарил смутился и пояснил:

— У меня мама его использует, когда волнуется во время приготовлений к каким-то мероприятиям. Говорит, ей очень помогает.

Я посмотрела на Эмилию Даркинг, представила, как она апатично машет клинками там, где должна с огоньком в такт музыке рубиться с воображаемым соперником, и поняла, что тут, наоборот, нужна шоковая терапия. Что взбодрило бы меня? Я задумалась, и мой взгляд невольно упал на сидевшего в первом ряду Марселя. Кажется, я поняла, что может помочь…

Я подозвала к себе нашего здоровяка и прошептала ему на ухо свою просьбу.

— Чего? — Глаза парня удивленно расширились.

— Дарил, это нужно для дела! Ну подумай, как в танце клинков ей поможет апофигин?! Ей нужен адреналин!

— А при чем тут… — он замялся, — ну, это…

— А ты попробуй — и узнаешь. — И подтолкнула его к девушке.

Бедный парень встал с ней рядом и оглянулся на меня еще раз. Я подбодрила его улыбкой, и он, смущаясь и заикаясь, выдал:

— Эмилия, это… э-э-э… иди на сцену, или я тебя… того… поцелую.

Рука-лицо… Ну кто же так угрожает?!

Девушка подняла на него слегка расфокусированный взгляд, и Дарил внезапно чмокнул ее в губы. От осознания собственной смелости он застыл перед ней с выпученными глазами. Эмилия вздрогнула, словно очнувшись ото сна. И я уже подумала, что она сейчас залепит Дарилу звонкую пощечину, но та решительно ухватила парня за шею и поцеловала его так страстно, что я покраснела и смущенно отвернулась. Потом Эми широко улыбнулась, шутливо стукнула обалдевшего Дарила кулаком в грудь и решительно пошла на сцену. И оттанцевала свой номер так, что любо-дорого было смотреть.

Со следующей певицей тоже вышла накладка, она умудрилась где-то посадить пятно на платье и истерично требовала отменить выступление, потому что не готова.

— Ты же учишься на бытовом факультете! Что тебе стоит вывести пятно?! — удивлялась я, одновременно творя заклинание очищения и легкое заклинание апофигина.

Надо же, и ко мне уже привязалось это словечко!

— Н-не могу, руки трясутся.

— Сейчас перестанут.

А в следующее мгновение ей и в самом деле полегчало, только от очередной нервной встряски уже я сама едва успела взять себя в руки и аккомпанировать ей.

И так почти с каждым номером! А для зрителей все прошло гладко. Судя по их аплодисментам и блестевшим глазам, наше выступление не оставило никого равнодушным.

А потом был танец с Марселем. Он смотрел мне в глаза так, что внутри словно взрывались пузырьки шампанского. Странное чувство. Но такое… окрыляющее. И я не сразу сообразила, что музыка закончилась и Марлена куда-то меня зовет. Что ей могло так срочно от меня понадобиться? Все, что было в сфере моей ответственности, уже сделано. Но, может, что-то случилось с кем-то из моих адептов?

Внезапно дверь в зал распахнулась, и на пороге я увидела ректора. Надо же, уже очнулся. Быстро. Лайза говорила, что он придет в себя только утром. Наверняка это Моника постаралась. Может, тогда и Ё-ё где-то рядом?

Но тут резкий окрик ректора заставил в ступоре застыть на месте:

— Стой, тварь!

И смотрел он при этом на нас с Марленой. Я стояла рядом с ней и не могла понять, к кому же из нас он так грубо обращался. А когда в его руках начало формироваться заклинание сложной сети, и вовсе не поверила глазам. Такие сети использовали в Пустоши для ловли магических тварей. Она одновременно сжималась вокруг тела монстра, заключая его в кокон, и выкачивала магические и физические силы. Использовали такие сети редко. Для их создания требовался большой опыт и немаленький резерв.

Но тогда получалось, что ректор готовил ее для меня, ведь Марлена магически не одарена.

Вот только я, похоже, ошибалась во всем. Потому что Марлена не закричала испуганной чайкой, как сделала бы в любой другой ситуации, а схватила меня, прижала к себе, закрываясь мной от ректора, и приставила к моему горлу внезапно отросший ноготь, ставший похожим на лезвие острейшей бритвы.

— Все ко мне! — властно крикнула она.

И в несколько мгновений вокруг нас оказались: магистр эль Лур, подруга Марлены — преподавательница начертательной магии, — несколько магистров, с которыми по работе нам не приходилось пересекаться, и несколько адептов с разных курсов. Все они образовали вокруг нас круг и приготовились защищать Марлену, коготь которой продолжал впиваться мне в шею. А потом на меня и вовсе навесили стан[1], сковавший мои движения.

Но если поведение окружающих еще можно было с натяжкой как-то объяснить, то произошедшее дальше — нет.

Вставшие вокруг нас с Марленой преподаватели атаковали магическими заклинаниями ректора, а потом и растерянных адептов. Я не верила глазам! Хотела бы что-то сделать, остановить этих сумасшедших, но не могла даже дернуться без опасения, что мне перережут горло.

Ректор пока справлялся, блокировал напор нападавших, но первое же заклинание, полетевшее в адептов, разметало их в стороны. В воздухе засвистела водная плеть, послышались крики, поднялась паника, и следом на адептов обрушился рой огненных ос.

Почти обрушился. Что-то резко крикнув, Марсель накрыл зону поражения заклинания большим щитом. Тот поглотил огненных ос, развеял плеть и истаял сам. Следующие заклинания уже были встречены щитами опомнившихся преподавателей и адептов. Они были не такими мощными и большими, но их было много. Хорошо все-таки Даниэль успел обучить своих адептов защищаться! Хотя поначалу все и растерялись. Но это неудивительно! Никто ведь такого не ожидал.

И все же паника нарастала и грозила обернуться трагедией. Дядюшка как-то говорил, что толпа не имеет лица, в панике люди ничего и никого не видят, роняют друг друга и затаптывают насмерть.

А маги-отступники продолжали швыряться в испуганных адептов заклинаниями.

Из-за спин нападавших я видела все урывками. Острый коготь впивался в кожу на горле, а твердая, как конечность грокха, рука Марлены сдавливала мою грудную клетку, не давая нормально вдохнуть. Но даже не это было самым отвратительным, а то, что моя магия будто сходила с ума, бурлила, разгоняясь по венам, так, что у меня выступила испарина. Если сейчас случится выброс, то пострадают все в зале, и щиты их не спасут. Потому магов, которые не могут себя контролировать, изолируют от общества, и никто по этому поводу не возмущается, хотя чаще всего такие маги — выходцы из аристократических семей. Но я не могла себе позволить утратить контроль не из-за грозившей мне за это изоляции. Я не желала становиться убийцей невинных людей!

Меня уже потряхивало, когда я внезапно услышала злое и одновременно насмешливое шипение над ухом:

— Да не дрожи ты, дура! Я убью тебя позже. Для начала покажем тебя Патриарху. Уж он умеет выпотрошить из человека все его секреты и разобраться со способностями. А потом я наконец-то доберусь до твоих внутренностей и жизненной силы.

Меня прошиб холодный пот от того, с каким предвкушением это было сказано. Даже моя сила, кажется, на мгновение застыла в оцепенении. Как сказал бы Ё-ё, к такому нас не готовили. Я книжная моль или лабораторный куб, но никак не боевик, обученный правильно реагировать на угрозу.

Но оцепенение продлилось недолго. Что мне угрозы Марлены, когда я сама сейчас ходячее нестабильное заклинание высшего порядка?! Я боялась за ректора, за себя, за… Этих «за» — целый зал, и многих я знала по имени: Лайза, Кайл, Леон, Рэй, Дарил, Эмилия, Шейла, Мирта, Даниэль… И Марсель…

От понимания, сколько людей могут из-за меня пострадать, я титаническим усилием воли заперла в себе взбесившуюся магию. Показалось, что я сейчас надуюсь, как воздушный шар, так меня распирало. Надолго меня не хватит, а я сейчас заклинания плести не могу, и накопителей с собой нет!

Но мне помогало держаться то, что Марсель с Даниэлем взяли под контроль паникующих адептов и организовали их спешную эвакуацию. Для этого им пришлось проломить стену как раз в том месте, где еще недавно мои иллюзии показывали одинокую беседку в саду. Какими же мелкими и даже почти милыми сейчас казались мне вчерашние проблемы с разрушением оформления зала…

Марлене эвакуация не понравилась. Пока адепты в панике метались по залу, у нее был шанс пробиться к выходу, нужно было только убрать с дороги ректора. Куда она собралась бежать, я не знала, но что-то мне подсказывало, что у нее был план. Не зря ведь она действовала так уверенно.

— Да убейте его уже! — взвизгнула она, чуть не оглушив меня, и напор разрушительных заклинаний, летящих в ректора, усилился.

Не понимаю, как ему удавалось их нейтрализовывать… Для этого нужны были невероятно мощные щиты и не одна сеть Валентайна! А ректор только-только очнулся после тяжелого недуга.

Его лицо уже посерело, а Моника безжизненно висела на его плече. Лишь сверкавшие ненавистью глаза, которыми она смотрела на Марлену, говорили о том, что крыска еще жива.

— Ну же! — завопила Марлена.

Но внезапно по защите магов-отступников прошел такой сильный удар, что они невольно отвлеклись от ректора и оглянулись туда, где формировал в руках огромный огненный шар Даниэль. Остальные преподаватели и решительные пятикурсники цепью щитов прикрывали эвакуацию, которой энергично руководила седовласая старушка — профессор эль Валей. Я видела, как не хотели покидать зал мои адепты, но им не разрешили остаться. И это было к лучшему.

В этот момент, оттеснив ректора, его место у выхода занял Марсель. Эль Граскейн обессиленно стек по стене и, кажется, потерял сознание. Эль Лавалье же сформировал в руках сразу два заклинания — защиты и атаки — и холодно произнес:

— Ничего не выйдет, Марлена. Из этого зала вы никуда не сбежите. Сейчас эвакуация закончится, и нас больше ничего не будет сдерживать. Сдавайтесь.

— А как же она? — Марлена рассекла кожу на моей шее, и по ней потекла кровь. — Неужели позволишь ей умереть?

[1] Стан — заклинание оцепенения.

Глава 31. О том, что человек предполагает, а случай…

По тому, как это было сказано, я поняла, что Марлена улыбается. Лицо Марселя будто заледенело, а челюсти, когда он ей ответил, кажется, даже не размыкались:

— Отпусти ее.

— Не могу, — делано вздохнула Марлена. — Эйлин — слишком интересный экземпляр. И кое-что мне подсказывает, что она может стать очень перспективным заложником.

— Вряд ли, — проскрипел в ответ Марсель. — Эйлин сирота. Она не представляет особого интереса для короны и…

Но его слова прервал заливистый смех секретарши.

— А кто говорит про вашего короля?!

Марсель сощурился:

— Тогда о чем ты?

— Какой наивный мальчик. Я и так сказала больше чем нужно. Так как? Ты нас отпустишь?

— Нет! — внезапно крикнула Лайза. Ее лицо было таким бледным, а зрачки так расширены, что ее лихорадочно горевшие глаза казались темными провалами. — Эйлин нельзя отпускать с ней! Уж лучше смерть!

— А ты-то куда лезешь?! — с презрением крикнула Марлена, но Лайза ее не слушала. Она смотрела на Марселя. Секретарша тоже перевела на него взгляд и уже без всякой иронии спросила: — Так что ты решил?

Моя сила рвалась наружу сквозь преграды моей воли. Под ее натиском наложенный на меня стан спал, но я бы уже не смогла трансформировать силу в заклинания и внезапно поняла, что моя смерть — единственное, что спасет всех от моего убийственного выброса. Пострадает от него ведь не только Марлена и ее приспешники, но и все в зале. А я даже предупредить их об этом не могла.

Марсель посмотрел мне в глаза. Я видела, что его раздирают противоречия. По долгу службы он не должен выпустить Марлену из зала, но что-то не давало ему отдать приказ. Мы смотрели друг на друга, и между нами в этот момент происходило нечто настолько невероятное и важное, что не передать никакими словами. Соприкосновение… Вот что происходило. Даже не с нами, а с нашими душами. И я поняла, что он не сможет отдать приказ, из-за которого Марлена меня убьет. Наплюет на все, отпустит ее, лишь бы я осталась жива.

Вот только он не знал, как рисковал сам, но уже из-за меня. А я не могла этого допустить.

— Прости, — прошептала ему одними губами и закрыла глаза, больше не в силах на него смотреть.

По щеке покатилась слеза, и я рванулась вперед, чтобы насадиться на бритвенно-острый коготь Марлены. Жизнь одной маленькой глупой Птички — не самый плохой обмен на жизни остальных.

Но как сказал бы Ё-ё, «обломись, Эйлин»! Эта тварь, Марлена, оказалась ужасно ловкой и успела втянула коготь.

— Дура! — заорала она, дернувшись, и схватила меня за шею, почти лишая кислорода.

И дальше события пустились вскачь по совершенно непредсказуемой траектории.

Из-за нашей возни нервы у преподавателей академии сдали, и они начали атаковать в Марлену и ее приспешников. Трещали щиты отступников, грохотали отрикошетившие от них заклинания. Приказов Марселя уже никто не слышал. Зато я слышала выкрики Марлены:

— Шире! Шире, болваны! Мне нужно место! И только попробуйте пропустить хоть одно заклинание через защиту! Умрите, но она должна продержаться до моего ухода!

И когда маги-отступники без возражений сделали несколько шагов, увеличивая пространство круга, достала странный камень округлой формы с ладонь величиной. На нем было вырезано множество рун. Магическим зрением я увидела, что они пульсировали силой разной направленности. Марлена согнулась, пригибая и меня, положила камень на пол, измазала его моей кровью, которой была испачкана ее рука, и быстро вместе со мной отошла.

Оказалось, что кровь была катализатором. Камень засветился и запульсировал. Это немного отвлекло меня от распиравшей изнутри силы и вынужденной беспомощности. Любое магическое или физическое усилие с моей стороны сейчас могло спровоцировать выброс.

Пульсация камня набирала обороты, и скоро смотреть на него магическим зрением стало почти невозможно. Но совсем скоро камень покрылся мелкой сеточкой трещин и раскололся, превратившись в пыль, которая разлетелась в стороны и образовала арку… портала. Я даже рот открыла от изумления. В академии ведь невозможно открыть портал! Но, похоже, для этого правил не существовало. Мы с Марленой стояли близко к нему, и сквозь мутноватую пленку я без труда разглядела за аркой каменный подвал.

И в этот момент я поняла, что другого шанса не будет.

Со всей силы я наступила Марлене каблуком туфли на ногу. От неожиданности она охнула и ослабила хватку на моем горле. А потом я заорала от натуги, но сумела направить выброс прямиком в портал. Небольшой импульс силы все же разошелся от меня во все стороны, и Марлену отшвырнуло на магов, а я, раскинув руки, все выплескивала и выплескивала силу. Кажется, меня даже приподняло над полом. Не удивлюсь, если в этот момент я походила на ту самую птичку, которой меня все называли.

Птичку… Какая только глупость не придет в голову, когда внезапно чувствуешь невероятное облегчение, сродни эйфории, ведь только что меня разрывала на части собственная сила, а теперь я нашла для нее выход.

С той стороны портала творилось что-то невообразимое, а сам он ходил волнами, но все принимал и принимал поток моей силы, пока частички камня, создававшие арку, не загорелись алым. Когда свечение стало нестерпимо ярким, портал с громким «бах» схлопнулся и разметал всех, кто был в зале, в разные стороны. Я больно ударилась спиной о стену, в глазах потемнело. Кажется, у меня хрустнули ребра. Я обессиленно сползла на пол, с трудом дыша, но все равно была счастлива. Я успела выплеснуть магию. Даже не представляю, что стало с тем подвалом или даже самим зданием, под которым он находился.

«Ё-ё! Где ты, мой маленький друг?! Именно сейчас ты должен был бегать вокруг меня и кричать: “Кто молодец? Эйлин молодец!”»

Я хрипло рассмеялась, представив эту картину, но приступ боли превратил смех в кашель.

Дикий крик заставил прийти в себя и повернуть в его сторону голову.

— Не-е-ет! Так не должно быть! — орала Марлена, отскребая себя от стены в другом конце зала.

Ее волосы были всклокочены, косметика потекла, а красные губы кривились от злости. Похоже, секретарша пострадала не так сильно, как я. Живучая особа. Она смотрела на место, где только что висел портал, и в ее глазах разрасталось безумие.

Все остальные только-только начинали приходить в себя. Даже Марсель держался за голову и тряс ею, будто пытался избавиться от звона в ушах.

Марлена прооралась, внезапно сорвала с шеи кулон с рубином, который носила не снимая, и с ней начало происходить что-то странное. Я даже подумала, что сошла с ума и словила глюки.

Лицо Марлены трансформировалось. Кости черепа выступили, у висков появилась пара глаз поменьше, которые непрерывно хлопали веками без ресниц, а челюсть выдвинулась вперед, будто в ней прятались большие клыки. Красное платье Марлены затрещало и разорвалось на лоскуты, и на месте ног внезапно появилось восемь паучьих лап. Попа тоже выросла. Нет, не так. Ее попа удлинилась и раздалась вширь, и Марлена осела вниз, чтобы держать равновесие.

Я даже повернула вбок голову, разглядывая это чудо. Вернее, чудовище, которым оказалась Марлена.

— Да-а-а, ладно — лапы, но с попой тебе точно не повезло… — вырвалось у меня неожиданно. Бывшая секретарша повернула голову и оскалилась. Я увидела, почему выступила вперед ее челюсть — там прятались паучьи жвалы. — Э-э-э, беру свои слова обратно. Что попа, когда есть неприятности позаковыристее.

Кажется, Марлена зарычала. И почему это я так разговорилась? Наверняка из-за выброса силы. В такие моменты я плохо себя контролирую.

— Ты! — взвизгнула она. — Это все из-за тебя! Мало я тебя гнобила! — И напружинила лапы, собираясь прыгнуть ко мне.

Но Марсель среагировал быстрее и бросил в паучиху огненный шар. К моему удивлению, Марлена очень быстро сформировала странную защиту, поглотившую заклинание без остатка. Ее защитное плетение так меня увлекло, что я не сразу осознала, что Марлена создала заклинание. Сама! Неужели в паучьей форме ей доступна магия?!

Однако не это сейчас было главным: шар Марселя отвлек от меня Марлену, а затем в нее со всех сторон полетели заклинания от тех магистров, кто уже восстановился после ударной волны от схлопнувшегося портала. Но паучиха лишь скривила губы в издевательской усмешке. Ну или мне так показалось — поди паучиху пойми.

— Я десятая дочь Патриарха! Меня защищает его магия! И пусть я не смогу уйти, но мне хватит сил прихватить тебя на тот свет с собой, — зло сказала Марлена, лишь слегка присев под градом сыпавшихся на нее заклинаний, и поползла ко мне.

Явно чтобы удавить своими страшными лапами.

Я увидела, как в ее ушах светятся рубиновые серьги. Судя по всему, это накопители магии ее Патриарха. И именно благодаря им ей удается сдерживать натиск магистров. К тому же что-то сильное в помещении они применить не могли, если не хотели зацепить друг друга, потому у Марлены были все шансы осуществить свою угрозу. Заклинания лишь замедлили ее движение. А вот я от слабости не могла даже поднять руку, не то что защититься.

Но когда паучиха увидела, что ко мне на помощь пробирается Марсель, она зашипела и начала бросать заклинания уже в меня. Похоже, выжить мне не удастся…

Но граф молниеносно заслонил меня щитом, не дав Марлене меня прикончить. А потом и вовсе встал напротив, закрывая еще и своим телом. Было видно, что он не до конца отошел от удара, но это ему не мешало. И по тому, как он переглядывался с Даниэлем, я поняла, что у них есть какой-то план.

Но человек полагает, а рандом располагает.

Внезапно дверь в бальный зал резко отворилась, громко ударившись о стену. Но не успел тот, кто ее так решительно толкнул, войти, как створка с грохотом захлопнулась. Все, даже Марлена, посмотрели на нее с недоумением — настолько это было нелепо, выбивалось из того, что здесь происходило.

Затем дверь снова открылась, но уже не так резко, даже, можно сказать, осторожно, и на пороге я увидела… Ё-ё. А за его спиной с решительными лицами стояли боевики с четвертого курса. Когда они увидели стоявшую посреди зала паучиху-Марлену, их челюсти стремительно поползли вниз. Не растерялся только мой верный Ё-ё.

— Стоять! — заорал он во всю мощь своих маленьких легких. — Работает Ё-ё! — И, выкатившись вперед, выпустил в паучиху сразу все свои иголки.

Об их свойствах Марлене никто не рассказал, потому она отнеслась к ним очень несерьезно — лишь снова усмехнулась. И я не представляла, что такое сделал еж, но иглы не заметили ее магической преграды и легко воткнулась в паучиху.

Внезапно глаза Марлены удивленно расширились, она попыталась что-то сказать, но не смогла. Похоже, Ё-ё специально для Марлены синтезировал сильнейший парализующий состав. Она застыла, потеряв контроль не только над телом, но и над своей магией, а мои адепты отмерли и заполошно запустили в нее весь свой не такой уж и маленький арсенал заклинаний… который без преград достиг цели.

Паучиха в одно мгновение разлетелась по всему залу ошметками. Кажется, что-то долетело даже до меня.

Я икнула. Этот бал я не забуду никогда… И даже с некоторым облегчением поняла, что мое сознание уплывает. Но напоследок все же услышала озадаченный голос Ё-ё:

— Я, конечно, мечтал, чтобы ее разорвало, но никогда не думал, что мое желание исполнится так буквально…

Глава 32. О ежах, плащах и рыцарских орденах

Разбудила меня возня под одеялом. Моим одеялом! С трудом разлепив глаза, я уставилась на метавшийся под ним горбик. Правда, этот горбик на меня умудрялся не заползать, но тем не менее что-то щекотало ногу. А еще я поняла, что лежу не в своей комнате, а в одной из палат лекарского крыла. Но это сейчас было не главным. Все мое внимание сосредоточилось на горбике и метавшейся на краю сознания догадке, кто это мог быть. Для Ё-ё горбик слишком велик, да и не производил бы он один столько шума. А значит…

И тут, подтверждая мои догадки, из-под одеяла показался кончик длинного лысого… хвоста.

— Мо-моника? — изо всех сил желая ошибиться, пролепетала я.

Возня тут же прекратилась, и я услышала приглушенное:

— Это я, Ё-ё!

— А чей тогда хвост я только что видела? — сдерживаясь из последних сил, чтобы не завизжать, спросила я.

— Мой, — тут же ответил еж.

Слишком поспешно и слишком громко. Да и не было у него никогда такого длинного хвоста. Поэтому я сразу поняла: врет — и начала мысленно поскуливать от необоснованной паники. Фобия, так ее растак.

— Ё-ё, а ты можешь мне вколоть то успокоительное, которое дал в кабинете ректора? — спросила, призывая на помощь все свое самообладание.

Я, конечно, уже научилась нормально реагировать на Монику, если она находится неподалеку, но когда она вот так — совсем рядом…

— Не могу, — послышалось особенно глухо.

— Почему?! — с истеричными нотками в голосе вопросила я, не сводя глаз с горбика под одеялом, но в ответ услышала только непонятное кряхтение. — Ё-ё?! — уже по-настоящему забеспокоилась я.

В голову полезли совсем уж дикие мысли. А вдруг там не Моника, а чужая крыса, которая сейчас душит моего милого беззащитного ежика? Но тут горбик дрогнул, разделился на два, и из-под одеяла на пол спрыгнула Моника. Она застыла, уставившись на меня испуганными глазами-бусинами, и замерла.

Я сглотнула, мысленно содрогнувшись, и титаническим усилием воли взяла себя в руки.

— Привет, Моника.

«Привет», — отмерла она и мысленно облегченно выдохнула. После чего отбежала и забралась на стул, стоявший в углу моей небольшой палаты.

— Ё-ё, вылезай, — позвала я друга, видя, что он продолжает сидеть под одеялом.

Но еж только еще активнее завозился на месте.

«Он стесняется», — сдала друга крыска, используя мыслеречь так, что мы оба ее слышали.

После этого замечания Ё-ё запыхтел особенно яростно, все-таки показал свой нос из-под одела и насупленно посмотрел на меня и Монику.

— Я не стесняюсь. Я… сохраняю свое ежиное достоинство.

— Что сохраняешь? — не поняла я.

— Достоинство, — с нажимом повторил он.

— Какое?

Раньше таких заскоков у друга не было. Он всегда был гордым ежом, но никогда ничего не сохранял под одеялом. Тем более моим.

— Ежиное, — процедил Ё-ё, недовольный моей непонятливостью.

Я округлившимися глазами посмотрела на Монику, не понимая, что он имел в виду. Крыса закатила глаза и ответила за него:

«Да лысый он. Все иголки в паучиху выпустил, а новые еще не отросли. Вот он и стесняется».

— Ё-ё! — Я облегченно выдохнула, погладила друга поверх одеяла и села. Еж вцепился в одеяло, как бульдог во врага, и вместе с ним переместился ко мне на колени. — Ты ведь настоящий герой! — принялась я его успокаивать. — А разве героям пристало стыдиться своего внешнего вида? Ты стал лысым в жестоком бою! И значит, должен гордиться своими гладкими боками.

Ё-ё покосился на меня со скепсисом, но все же перестал так крепко сжимать ткань.

«Вот! И я ему это говорю! А он заладил про достоинство, будто иголки — это его главная ценность!» — Моника даже лапки в бока поставила и с укором смотрела на ежа.

В комнате повисло молчание, только Ё-ё шмыгнул носом и спросил:

— А разве это не так?

Вот уж чего не ожидала от друга, так это неуверенности в себе.

— Конечно не так! — погладила я его длинный опущенный носик. — Твое главное достоинство — верное доброе сердце.

«А еще ты очень смелый», — смущенно произнесла Моника.

— И трудяга.

«И ты настоящий друг, который никогда не оставит в беде».

— И вообще ты самый лучший в мире еж!

По мере того как мы говорили, спина Ё-ё выравнивалась, а нос поднимался выше. Наконец еж вздохнул, прикрыл глаза и решительно сбросил с себя одеяло.

Мы с Моникой застыли, переглянулись и, сглотнув, взяли себя в руки и авторитетно в два голоса заявили:

— Ё-ё, ты красавец и с иголками, и без!

Потом мы снова с ней переглянулись, обмениваясь мыслями только друг с другом. Моника куда-то ненадолго убежала и вернулась с красной косынкой в лапах. Я не без внутреннего содрогания взяла ее у крысы и повязала Ё-ё на манер плаща. Уж очень он выглядел без привычных иголок странно, беззащитно и смешно. Сдерживать хихиканье удавалось с большим трудом.

«Вот! Плащ нашему герою!» — торжественно произнесла Моника.

И так он ему шел, что я хмыкнула:

— Теперь впору целый Орден Ежа создавать!

«А что? Герб есть — еж в плаще. А в уставе прописать главный пункт — храбрость и вера в друзей», — заявила Моника.

— Первый магистр у нас тоже есть. — Я с улыбкой посмотрела на Ё-ё. — Думаю, после всего произошедшего никто не усомнится в том, что ты будешь по праву занимать это место. Да и первые рыцари тоже будут.

— Кто? — тут же заинтересовался Ё-ё.

— Да хоть бы те четверокурсники, которые прибили Марлену. Думаю, им такая идея понравится.

— Этим обалдуям из твоих уст понравится что угодно, — произнес недовольно Марсель, входя в палату. — Но в тот момент я этим «рыцарям» готов был… — Он запнулся, явно подбирая цензурные слова.

— …плащ на нос натянуть, — хмыкнул следовавший за ним Даниэль.

— Это еще почему?! — возмутились мы все.

— Потому что Марлена около пяти лет работала в академии и оказалась тварью Пустоши. Как думаете, нам не интересно, что за это время она успела сделать, узнать и передать своим кураторам? — вздернул бровь Даниэль.

Марсель же подошел ко мне и, взяв руку, поцеловал ее. Я смутилась, хотела отдернуть ладонь, но он мягко ее удержал, погладил и только после этого отпустил.

— Можно подумать, вы бы смогли ее пленить, — буркнул Ё-ё, кутаясь в свой плащ, и враждебно зыркнул на Марселя.

— А почему, ты думаешь, мы так долго медлили? — парировал Даниэль, снова привлекая к себе всеобщее внимание.

«Потому что не могли продавить ее защиту?» — переглянувшись с Ё-ё, с иронией мысленно спросила Моника.

Даниэль поднял глаза к потолку, будто надеялся найти где-то там терпение.

— Парочка мощных локальных заклинаний, которыми мы, поверьте, обладаем — и от ее защиты ничего бы не осталось. Гораздо сложнее было сплести магическую сеть, которая бы удержала арахнидку и заблокировала ее магию и способности. — Даниэль вздохнул. — И пока Марсель сдерживал эту тварь, я эту сеть почти успел сформировать. — Ё-ё насупился, а вместе с ним и мы с Моникой. Вот и помогай им после такого! А боевик поспешил добавить: — Нет-нет, Ё-ё молодчина! Все сделал правильно. Даже лучше, чем кто-либо мог представить! Вот только зачем было уничтожать паучиху, когда она уже была парализована?

— Мы, кстати, изучили по ее останкам введенный токсин и остались впечатлены. Ё-ё, какие ингредиенты ты использовал для его синтеза? — спросила Лайза.

Они еще некоторое время беседовали с Ё-ё, а мы с Марселем смотрели друг на друга. Вернее, он не сводил с меня взгляда, а я не знала, куда деться от смущения. Даже одеяло натянула повыше, чем помешала Ё-ё общаться, и он вместе с Моникой переместился к дальнему краю кровати. Марсель взял стул, с которого спрыгнула крыса, и сел рядом со мной.

— Ты как? — спросил и заправил выбившуюся прядь мне за ухо, чем смутил еще больше.

Только сейчас до меня дошло, что выгляжу я наверняка как самое настоящее чучело. Даже подняла руку к волосам, чтобы немного привести их порядок, но быстро поняла, что пока это бесполезно.

— Ты очень милая, когда вот такая растрепанная, — сказал Марсель.

Хотел еще что-то добавить, но передумал. Только улыбнулся как-то предвкушающе.

— Угу, — буркнула я. — Что со мной случилось? Почему я в лекарском крыле?

Марсель помрачнел.

— Сильное магическое и физическое истощение плюс трещины в двух ребрах и различные мелкие повреждения. Лайза отправила тебя на двое суток в сон, и он пошел тебе на пользу.

— Двое суток?! Надо же… — И только тут я заметила, какой Марсель уставший.

— А ты сам-то спал за это время?

Марсель хмыкнул, на мгновение устало прикрыв глаза:

— У меня слишком много работы. Знала бы ты, что успела наворотить эта тварь… Одно то, что она взяла под ментальный контроль магистров и адептов, которые встали на ее защиту, говорит о многом.

— И ректора? — спросила я.

— И ректора, — кивнул Марсель.

— А как она их подчиняла? — забеспокоилась я, переживая, что тоже могла попасть под ее контроль.

Марсель смутился, но за него ответила Лайза, которая прислушивалась к нашей беседе:

— Похоже, Марлена это делала через интимную связь. По крайней мере, такой вывод можно сделать после беседы с теми, кто успел прийти в себя. — Потом остро глянула на Даниэля и сухо спросила: — Не желаете пройти проверку на наличие токсина арахнидки в крови?

— Не желаю, — нахмурился боевик, прямо глядя ей в глаза. — У меня с ней ничего не было.

— Вы уверены? По академии ходили противоречивые слухи, — не отступала Лайза.

Эти двое бодались взглядами. Наконец Даниэль с нажимом произнес:

— Я уверен. И кажется, мы уже перешли на «ты».

Повисла напряженная пауза, но раздался звонкий шлепок, и все посмотрели на Ё-ё. Оказалось, это он так громко в порыве озарения шлепнул себя лапкой по лысой голове.

— А я-то думал, с чего эта гадина так тебя в постель затащить хотела? Да, друг, чуйка у тебя что надо. Ректору бы такую…

«Да все он чувствовал! — вступилась за хозяина Моника. — Вернее, не хотел он с ней отношений. Долго эту тварь к себе не подпускал. Я уверена, что она что-то ему подлила в питье, вот он и…» Крыска всхлипнула, вспомнив, сколько всего ей с ее хозяином пришлось пережить по вине арахнидки.

— Как он? — спросила я и испытала чувство вины, что не поинтересовалась его самочувствием раньше.

Меня оправдывало только то, что я видела перед собой живую и здоровую Монику, а значит, и с эром эль Граскейном ничего непоправимого случиться не могло.

— Я погрузила его в длительный сон, — ответила Лайза. — Эр эль Граскейн слишком выложился на балу. Нужно дать ему восстановиться, иначе он долго не протянет.

— Сколько еще нужно времени? — спросил Марсель.

— Неделя.

— Двое суток, — припечатал он.

— Четверо, — попыталась Лайза выторговать для больного больше времени.

— Трое, — со вздохом ответил Марсель. — Больше дать не могу. Мне в кратчайшие сроки нужна как можно более полная информация.

— А что рассказывают другие пострадавшие? Может, они что-то знали о планах Марлены? — не могла я не поинтересоваться.

Марсель устало прикрыл глаза и потер переносицу.

— Они сейчас проходят интенсивную терапию по очистке и поддержке организма. Марлена не только ментально на них влияла, но и питалась их жизненными и магическими силами. Но то, что нам уже удалось узнать, на многое проливает свет. И все же этого мало.

— Чем она питалась? — Я широко распахнула глаза, вспоминая угрозы Марлены.

— Это особенность арахнидов. Сильных арахнидов. Разве ты не знаешь, как они убивают своих жертв?

Я вспомнила, что эти твари и в самом деле в буквальном смысле выпивали тех, кто попадал им в руки. Каким-то образом они поглощали магическую и жизненную энергии людей, превращая их в мумии. Более слабые арахниды такой способности не имели и предпочитали впрыскивать в тела жертв специальный яд, который превращал их внутренности в кашицу, и питались уже ею.

К горлу подкатил ком, и я сглотнула.

— Но она ведь была… то есть выглядела как человек. И это точно была не иллюзия. Как такое возможно?

Я вопросительно посмотрела на окружающих, но отвечать мне не торопились. Наконец Марсель признался:

— Мы это еще не выяснили. Мы никогда раньше с таким не сталкивались. Осколки уничтоженного амулета, после снятия которого Марлена превратилась в арахнидку, тщательно собраны и отправлены лучшим столичным профессорам на экспертизу. Хотя теперь я почти уверен, что… — Он осекся, будто его мысли не были предназначены для посторонних, и закончил: — Мы во всем обязательно разберемся.

В этот момент Марсель выглядел таким напряженным, сосредоточенным и уставшим, что я положила руку на его ладонь и сжала его пальцы.

— Конечно разберетесь. Только тебе нужно поспать. Иначе скоро перестанут действовать бодрящие эликсиры и заклинания и наступит сильнейший откат.

Я знала, о чем говорила. Как-то проводила один опыт, от которого нельзя было отвлекаться четверо суток. Чем я только не бодрилась! Но в какой-то момент все равно отключилась. И как же плохо мне потом было… Целую неделю я ощущала себя амебой, способной только есть и спать.

— Не переживай, — тепло улыбнулся мне Марсель и положил ладонь поверх моей. — У меня все под контролем.

— Ты смотри, какой шустрый! — внезапно совсем рядом оказался Ё-ё и упер кулачки в бока. — Только я отвернулся, как он уже Эйлин ручки тискает!

— Ё-ё! — вспыхнула я, выдергивая ладонь, хотя держать ее в руках Марселя отчего-то было очень уютно.

— Что «Ё-ё»?! Знаю я эти приемчики! Сначала они тискают ручку, потом ножку, потом…

«Кхм, Ё-ё, поправь свой плащ, а то съехал», — прервала его Моника. Еж тут же забыл о нас с Марселем и начал поправлять свою накидку.

Я с благодарностью посмотрела на крыску, ощущая, как сильно горят щеки. После чего поспешила поинтересоваться у Лайзы своим состоянием. Она недавно скастовала заклинание диагностики и сейчас сосредоточенно разглядывала мои показания на специальном артефакте.

— А меня скоро выпишут?

— Физически ты здорова, но надо бы несколько дней отдохнуть и обойтись без нагрузок.

— А магически? — спросил Марсель.

— Магического истощения уже нет, — обтекаемо ответила Лайза, но я знала, что прибор выдал ей признаки нестабильного источника.

Глава 33. О непростых решениях

Обычно в случае таких проверок на мне всегда висела обманка, которая активировалась, стоило применить ко мне диагностическое заклинание. Мы придумали ее вместе с дядей, чтобы обезопасить меня от случайного раскрытия. Но после истощения заклинание наверняка слетело.

— Мне осталось провести несколько процедур, и я выпишу Эйлин. — Лайза посмотрела на присутствовавших. — Прошу покинуть помещение. Эти процедуры требуют приватности. Можете Эйлин не ждать. Я сама провожу ее до комнаты.

Монику она тоже выставила под предлогом, что ей пора проведать своего хозяина. И когда в палате остались только мы с Лайзой и Ё-ё, она сказала правду:

— Эйлин, постарайся в ближайшие несколько дней не магичить вообще, не нервничать и никак не беспокоить источник. Он у тебя сейчас особенно нестабилен. Я так поняла, у тебя произошел магический выброс во время открытия портала Марленой?

— Да, — вздохнула я. — До сих пор не представляю, как сумела сдерживать силу, а потом перенаправить ее в портал. Постой… — переполошилась я.

До меня дошло, что все видели этот выброс и вполне могли сделать правильные выводы. Но спокойное поведение Марселя и Даниэля не укладывалось в эту теорию.

— Не переживай, все подумали, что ты именно этого и хотела. Да, выброс был, но, как ты сама сказала, он был направленным. То есть ты контролировала магию. Поначалу от нескольких гостей из столицы прозвучал вопрос о том, почему ты не попыталась закрыть портал менее энергозатратно, но Марсель быстро их заткнул.

— Как?

— Он сказал, что этот портал был непонятного происхождения и он лично был бы рад, если бы господа проверяющие просветили его, какое именно воздействие в данном случае было бы оптимальным. Ты же хоть и спровоцировала взрыв, но никто сильно не пострадал, а преступнице не удалось сбежать.

— То есть никто ничего не понял? — с облегчением переспросила я.

— Похоже на то. Но я бы не была так уверена. Готовься, что к тебе будут присматриваться. За такого мага, как ты, комиссия по контролю дара платит очень хорошие деньги.

Я сосредоточенно потерла лоб, приводя мысли в порядок.

— Лайза, — с мольбой посмотрела на подругу. — Ты говорила, что знаешь, как стабилизировать источник. По-моему, сейчас самое время мне это рассказать. — Подруга вздрогнула и даже отступила от меня на шаг. — Пожалуйста! — взмолилась я. — Я должна обезопасить окружающих! Даже не представляю, что бы стало с академией и всеми в ней, если бы не тот портал и то, что мне чудом удалось направить в него выброс! Пойми, я опасна, и если…

Я запнулась, осознав, что стою на пороге принятия жизненно важного решения. Мне казалось, что я со всем справлюсь, смогу контролировать выброс, перенаправив часть энергии в накопители или энергоемкие заклинания. На худой конец, смогу сбежать в свою замагиченную комнату и «рвануть» там. Но как показала практика, я слишком самонадеянна. Жизнь подчас подкидывает очень непредсказуемые сценарии. И получается, что я постоянно подвергаю опасности жизни других людей. Да, я хочу быть как все: жить в социуме, работать, делиться своими знаниями и умениями. Я надеялась, что моя сила со временем утихомирится и я смогу не бояться причинить кому-то вред, но чем дальше, тем тяжелее становилось ее контролировать.

И я приняла решение:

— Лайза, если не смогу стабилизировать источник, я сама сдамся комиссии.

— Что?! Нет! Эйлин, только не это! Ты же там погибнешь! — переполошилась подруга.

— Зато не стану причиной смерти других людей. Пойми, я… — Не выдержав, я закрыла лицо руками и расплакалась.

Ко мне на плечо взобрался Ё-ё и погладил по голове. Лайза с тяжелым вздохом села на стул рядом и наконец произнесла:

— Если хочешь стабилизировать источник, придется отправиться со мной в Пустошь. Ты к этому готова?

Я медленно отвела руки от лица и посмотрела на серьезную Лайзу. О шутке не могло идти и речи. Она говорила правду. Но Пустошь… Дядя всегда говорил, чтобы я держалась от нее подальше, да и здравый смысл твердил о том же, но… У меня есть шанс обуздать свой дар. Я перестану бояться и смогу нормально жить, не опасаясь убить всех вокруг себя. И подтверждение этому — сама Лайза.

И я решилась:

— Я согласна.

Конец 1-ой книги.

Продолжение — Птичка в академии, или Магистры тоже плачут 2.