Дебютантка

Лара Дивеева (Морская)

ПРОЛОГ

Мы знали, что опаздываем.

Точно знали, но притворялись, что сможем обмануть время. До комендантского часа оставалось совсем недолго, но Эмир заказал еще пунша, а мы с Аннет не возразили. Мы были слишком заняты тем, что смеялись и праздновали наш успех. Мы дружим с детства, вместе росли в приюте и чудом выбились в люди. Мало кому из приютских удается переехать на королевские земли, но мы этого добились. Пусть всего лишь на окраину, но усилия того стоили. Жизнь здесь несравнима с пограничьем — благополучная, спокойная, и преступность ниже раз в пять.

Этим утром мы перевезли вещи и решили отпраздновать переезд в местной таверне.

Мы никто и родились нигде, но нам удалось обмануть судьбу и вырваться из пограничья. По сравнению с этим обмануть время — это сущая ерунда. Ну и что, что комендантский час? Наши кружки полны пунша, а грудь распирает от гордости.

Обычно я стараюсь не вспоминать события того вечера. Но было время, когда я только и делала, что перебирала воспоминания, просыпаясь по ночам в ледяном поту. Даже в снах я не могла ничего исправить. А проснувшись, снова вспоминала тот вечер. По мере того, как открывались все новые и новые факты, правда проступала наружу, как будто испарялась влага с запотевшего стекла. И тогда я смогла ее рассмотреть, правду, бесстрастно и пристально, и понять, что произошло на самом деле.

Но в тот день, счастливый и радостный, я ни о чем не подозревала. Моя жизнь вот-вот должна была измениться к лучшему.

По крайней мере, я так думала.

К ночи таверна опустела, и остались только те, кто собирался подняться в комнаты с жрицами любви. Немного протрезвев, мы осознали, что пропустили комендантский час. Эмир разволновался, стал узнавать о комнатах с почасовой оплатой, но я потащила его к выходу. Аннет, смеясь, шла следом. Меня переполняло хмельное торжество. Мы избранные счастливчики, допущенные на королевские земли. Судьба нам явно благоволит и поможет добраться до дома.

Хозяин таверны ворчал нам вслед, ночь пыталась остановить нас свежими сугробами на дорогах, но мы вышли в снежную ночь, самоуверенные и согретые литрами желтого пунша. В пограничье, откуда мы приехали, комендантского часа нет, но это не оправдание нашей беспечности. Мы знали правила, и о наказании тоже слышали.

Нас предупредили, что с комендантским часом не шутят.

Но в ту праздничную ночь мы казались себе непобедимыми.

Если бы я знала, что в желтый пунш добавляют раскрепощающий порошок лаверны, то не притронулась бы к отраве. Но в ту ночь, выпив незнакомый напиток, я казалась себе всесильной, непобедимой предводительницей нашей удачливой троицы.

Мы заметали следы в сугробах голыми руками, до посинения пальцев, чтобы патрульные не выследили наш путь. При появлении летящих маячков мы жались к стенам домов, хихикая в холодные ладони. Когда мимо проходили патрули, мы прятались в канавах и сугробах.

И мы смеялись. Как дети, радовались каждой победе над строгими правилами окраины королевских земель.

Добравшись до нашей улицы, мы расслабились, решив, что нам удалось перехитрить патруль. Эмир обнял меня за талию и то и дело останавливал, чтобы поцеловать или прижать ближе к себе. Аннет шла впереди, чтобы нам не мешать. Мы дружим с детства, все трое, и кто-то из нас должен был стать парой, это казалось неизбежным. Парой стали мы с Эмиром. Мы полюбили друг друга и были счастливы.

Оглянувшись на нас, Аннет отпустила грязную шутку. Я остановилась, зажимая рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. В окнах и так мелькали любопытные лица, жаждущие посмотреть на безумцев, нарушивших правила комендантского часа. Поэтому не хотелось шуметь, а то ведь найдется крыса, вызовет патруль.

Амир выпустил меня из рук и поспешил за Аннет, чтобы щелкнуть ее по носу. Рассмеявшись, она побежала вперед, а он следом.

И в тот момент над их головами появилась синяя патрульная дуга. Она возникла из воздуха, беззвучно, опасная тем, что увидеть ее можно только со стороны и на расстоянии. Аннет с Эмиром весело препирались, ни о чем не подозревая, а я замерла, парализованная страхом.

В таверне нас предупредили, что на окраине встречаются самые худшие патрули, незримые. Они сканируют улицы, выискивая прохожих, на которых не светится маячок пропуска. Незримый патруль не разбирается с нарушителями и не выясняет обстоятельства, а глушит пойманных разрядом силы. Для магов это может оказаться смертельным.

У меня было не больше пары мгновений, чтобы спасти друзей. Наш дом совсем рядом. Если мы спасемся от первого разряда, то успеем добежать до дома, пока дуга снова набирает силу. Я закричала — а что еще предпримешь в такой ситуации? Удивленные, Аннет с Эмиром остановились и оглянулись назад. Вместо того, чтобы бежать и прятаться, они застыли на месте, глядя по сторонам. Замерли то ли от шока, то ли от недоверия, потому что не видели, не могли видеть патрульную дугу, наливающуюся убийственной силой.

Но ее видела я. И не могла с ней справиться.

Эмир усмехнулся, он принял мои крики за дурацкую шутку. Аннет покачала головой.

Они стояли в нескольких шагах друг от друга, и я могла добраться только до одного из них. До подруги, с которой все делила с детства, или до мужчины, которого люблю.

Два самых дорогих человека.

Одна жизнь.

У меня было мгновение на то, чтобы выбрать, чтобы вытолкнуть одного из любимых людей из смертельного синего круга. Только одного.

Никому не пожелаю столкнуться с таким выбором, даже врагу.

Когда я сорвалась с места, патрульная дуга уже выпустила смертельный разряд.

Глава 1

Семь месяцев спустя

— Знаете, сколько претенденток на это место? Меня осаждают! Мне предлагают неслыханные взятки! — Летиция Дастеро гордо вскинула голову, в который раз доказывая, что моя судьба в ее руках.

Очень хотелось съязвить, что раз взятки предлагают, то неслыханными они быть не могут по определению. Но в моем положении нарываться нельзя.

Расправив кружевное жабо, женщина оглядела меня с ног до головы.

— Вы не уродливы, но красотой в столице никого не удивишь. К тому же, ваша кожа… — Поморщившись, она протянула пухлую руку и поскребла ногтем веснушки на моей щеке.

Я сжала зубы. Хотелось отмахнуться от настырных, позвякивающих перстнями пальцев.

Убедившись, что веснушки — кто бы догадался? — не стираются, Летиция фыркнула.

— Ваш тип кожи на любителя, как и рыжие волосы. А дебютантка должна не просто привлекать взгляд, а завораживать. В прошлом году на королевский сезон приехали тридцать семь дебютанток, и только шестнадцать нашли столичных женихов. Шестнадцать! — Летиция выпучила глаза для острастки.

Надеюсь, она не услышала, как скрипнули мои зубы.

— В этом году ожидается сорок шесть дебютанток, — продолжила нагнетать она. — Многие из них красивее вас, богаче, они из влиятельных семей и живут в столице, в нашей прекрасной Амадене. Вы не выдержите конкуренции. Вы живете в пограничье! Это… это же почти запределье!

Может, сказать ей, что однажды я провела целые сутки как жительница окраины? Даже успела отпраздновать переезд, после чего патруль вышвырнул меня, лишив всех привилегий. Мне несказанно повезло, что за меня вступился глава магической гильдии пограничья и вернул мне мою прошлую должность. Иначе жить мне в запределье. Или не жить, это уж как повезет. Обычно в запределье ссылают в качестве наказания, во многих случаях смертельного.

И вот я снова на окраине, в этот раз нелегально. Наемник по имени Глим провез меня через границу ради встречи с Летицией.

Благодаря родству в пятом колене с одним из членов королевской семьи, в молодости Летиция участвовала в королевском сезоне и слыла самой красивой дебютанткой. Ей прочили успех, и не зря, так как она стала первой невестой сезона. Однако впоследствии оказалось, что мужа она выбрала далеко не лучшего. Съэр Дастеро впал в немилость, и их сослали на окраину королевских земель, далеко за пределы столицы.

Вот такая ирония: однажды я гордилась тем, что мне позволили переехать на окраину, а для Летиции это место — ссылка. Многие годы она пытается вернуться в Амадену, но даже после смерти мужа ей это не удалось. Друзья не захотели рисковать перед королем, а столичные съэры не заинтересовались пусть и богатой, но опальной вдовой в летах.

Что у нее осталось? Королевская кровь, хотя и очень разбавленная. В мире все продается, так почему бы не выставить на нелегальный аукцион родственную связь? Без фальшивого родства безродные девицы вроде меня и мечтать не смеют о королевском сезоне, поэтому неудивительно, что у Летиции столько

претенденток. И выбирает она тщательно, пытаясь заранее определить ту дебютантку, которая сможет заарканить жениха из приближенных короля. А уж жених, не подозревая о подлоге, не откажется посодействовать «тете» любимой невесты и уговорит короля сменить гнев на милость.

И тогда Летиция вернется ко двору.

По крайней мере, такой у нее план. Вполне возможно, если она сделает ставку на правильную дебютантку, все именно так и случится.

Однако у меня другие планы.

Я заплатила кучу денег магу влияния, и мою грудь под корсетом согревает талисман, который должен расположить Летицию ко мне, вызвать симпатию и доверие. И наемник Глим тоже не случайный человек. Именно он вывел меня на Летицию, даже надавил на нее. Однажды он помог ей в весьма щекотливом деле, и она у него в долгу.

Но расслабляться нельзя. Наверняка и другие претендентки предоставили рекомендации и пользуются магическими уловками.

— Вы правы, я живу в пограничье, и в этом мое преимущество. — Я стараюсь говорить спокойно и с достоинством, хотя на самом деле согласна умолять, только бы Летиция выбрала меня. Это мой единственный шанс получить желаемое.

Недоверчиво хмурясь, Летиция покачала головой. Напомаженные кудри заплясали пружинками на обнаженных плечах.

— Никогда еще не слышала, чтобы пограничье называли преимуществом! Грязной дырой — да, называют, центром разбоя тоже, а вот ничего хорошего о нем не говорят.

Я поймала ее взгляд, чтобы мои слова не пролетели мимо, а впечатались в ее память.

— Чтобы жаждать, надо знать голод. Чтобы хотеть, надо знать нужду. Чтобы бороться, надо знать лишения. Претендентки, живущие благополучной столичной жизнью, полной привилегий, не умеют бороться за желаемое. Они соблюдают условности, волнуются о чужом мнении, о слухах и прочей ерунде.

На этих словах Летиция не выдержала, согласно закивала. Она с радостью согласится с любой критикой в адрес тех, кому повезло больше, чем ей.

— Я выросла в пограничье, — продолжила я. — Я знаю холод, голод и лишения, и я буду бороться до конца. Я не оглядываюсь на чужое мнение, потому что как только я выиграю, главным мнением будет мое.

Летиция заерзала на сидении, ее круглое лицо порозовело. Она старалась казаться равнодушной, но моя речь явно ее впечатлила. То ли талисман сработал, то ли наемник постарался на славу. Глим хорошо знает Летицию, именно он научил меня, что сказать и как.

— Неплохо, очень даже неплохо! — наконец не выдержала она. — В вас есть чувственная сила, а она привлекает мужчин больше, чем красота. Но не переусердствуйте, а то они посмотрят-посмотрят, а потом найдут жену попроще. — Разглядывая меня, Летиция постукивала сиреневым ногтем по столу. — Вы знаете мои условия. Если я соглашусь с вами породниться и вы станете дебютанткой, то приложите все усилия, чтобы выйти замуж в этом сезоне. Примете первое же брачное предложение столичного съэра и поставите условие, чтобы он добился для меня королевской милости и возвращения всех привилегий. Король объявит амнистию в честь сезона, и мое имя должно быть в списке.

— Я ознакомилась с вашими условиями. Я согласна.

Возможно, мое согласие прозвучало слишком рьяно, потому что, нахмурившись, Летиция встала и отошла к окну. Тяжелый, винный бархат ее платья колыхался, обрамляя щедрую фигуру. Внутри меня образовался вакуум, тянущая пустота. Неужели я провалила интервью? Неужели она сомневается?

— Я сделаю все возможное, чтобы получить желаемое. Три месяца подготовки с лучшими учителями сделали из меня хорошую танцовщицу, исправили мою речь и дали нужные знания. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть вам место при дворе.

Летиция стояла спиной ко мне, скрестив руки на объемной груди.

— Глим рассказал тебе, чем я ему обязана? — спросила она, не оборачиваясь. Ее вопрос прозвучал слишком фамильярно, почти с вызовом. И она перешла на «ты». Это хороший знак?

— Глим не обсуждал детали. — Это правда, наемник не особо распространялся на эту тему.

— Я обязана ему очень, очень многим. И я ему доверяю, поэтому хочу выбрать тебя. Хочу, но… вы оба мне лжете. Не спорь! — Она подняла руку, как будто могла видеть, как за ее спиной я открыла рот, готовясь возразить. — Я не знаю, в чем именно ты солгала, но это так.

Сделав глубокий вдох, я подошла к Летиции. Мы смотрели в окно на уставший от жары сад, на горячее марево над землей. На окраине королевских земель все далеко не идеально, даже ранняя весна может опалить жаром. А вот в столице не бывает удушливого пекла, нет желтеющих листьев и размытых дождем тропинок, и грязных сугробов зимой тоже не бывает. Жизнь в столице идеальна.

Мне кажется, мы обе думали о том, как по-другому выглядел бы этот пейзаж в Амадене. Но каждая делала из этого свои выводы.

— Вы когда-нибудь бывали в пограничье? — спросила я тихо.

— Нет, не бывала, слава великому королю! И надеюсь туда не попасть.

— В пограничье ты сам себе закон, но только если ты сильнейший. Даже если тебе удается взобраться наверх, в следующую минуту появится кто-то сильнее, чтобы скинуть тебя вниз. Я росла в приюте, у нас почти ничего не было, но при этом приют грабили раз в неделю, не реже. Мы с друзьями выжили только потому, что у нас нашли магический дар. Мы жили под защитой гильдии, но благополучной эту жизнь назвать нельзя. Вы правы, я не раскрыла вам всю правду о моих мотивах, однако, что бы ни случилось, я клянусь вам помочь.

Когда король объявит амнистию, ваше имя будет в списке. Я этого добьюсь. Пусть я не самая красивая, благовоспитанная и родовитая из дебютанток, но решимости во мне в сотни раз больше. Кроме того, у меня есть магический дар.

Летиция повернулась так резко, что платье крутанулось вокруг нее волчком. Подойдя к столу, она склонилась над моим резюме.

— Я слышала о твоем даре, но никогда с ним не сталкивалась. Ты зеркало? — Она посмотрела на меня так пристально, будто ожидала увидеть во мне свое отражение. В буквальном смысле.

— Да, я зеркало, это редкий дар, который позволяет мне отразить любую магию и использовать ее в своих целях.

В ее глазах читался явный расчет. Редкий дар заинтересует женихов, что значит сто очков в мою пользу. Я не стану ее переубеждать, так как хочу произвести впечатление. Но на самом деле женихам мой дар зеркала не особо интересен. Своей силы у меня, увы, нет, а отражать магию не так-то просто. Во- первых, надо разобраться, что она есть такое, и только потом отражать куда попало. Во-вторых, я не могу отразить удары, которые превышают силу моего потенциала. В-третьих, надо ли объяснять, как работает зеркало? Чтобы отразить воздействие, надо оказаться в эпицентре удара, а это может быть не просто больно, а смертельно.

Но Летиции необязательно об этом знать. Я не люблю лгать, но в этот раз приходится умалчивать правду.

В который раз я напомнила себе, что нет ничего важнее моей цели.

Внезапно Летиция раскрыла ладонь, и в меня полетела крохотная синяя звездочка. Магии у нее кот наплакал, поэтому звездочку эту еще разглядеть надо, и летит она еле-еле. У некромантов нашей гильдии мертвые птицы и те летают быстрее.

Я поймала частицы силы, расщепила, придала им новую траекторию — и отправила покоиться на крышке рояля. Неплохо, кстати, получилось, красиво — россыпь огоньков на лакированной поверхности.

Летиция смотрела с восхищением, и я уже готовилась праздновать победу, когда она спросила:

— Ты хочешь замуж?

Этого вопроса я не ожидала.

— Я… все девушки хотят замуж.

На самом деле, я понятия не имею, чего хотят «все девушки», но кажется немыслимым встретить человека на балу, пусть даже королевском, и сразу решиться на брак. Чтобы довериться мужчине, мне потребовались годы, и я никогда не забуду, к чему это привело.

И никогда не повторю этой ошибки.

— Ты права, все девушки хотят замуж. Все, но не ты, — легко парировала Летиция, и у меня от волнения сдавило горло.

Прижав руку к груди, я потерла талисман в надежде, что он спасет ситуацию.

Однако Летиция меня удивила. Рассмеявшись, она потрепала меня по волосам.

— Не смущайся! Я тоже не особо хотела замуж, когда была дебютанткой. Меня привлекали привилегии, богатство и защита мужа, но не сам брак. А для тебя главное — выбраться из пограничья, и ты не тратишься на романтические бредни. Не волнуйся! Со мной ты можешь быть откровенной. — Пристально глядя на меня, Летиция поигрывала браслетами. — Ты уже выбрала мужчину?

От удивления я нахмурилась.

— Как я могла кого-то выбрать, если не знаю, кто будет участвовать в сезоне?

— Вот тебе и разница между пограничьем и окраиной! — Летиция презрительно фыркнула. — До вас никакая информация не доходит, поэтому ты пропадешь без моей помощи. Если ждать начала сезона, то останешься ни с чем. Уже известны списки участников, и можно достать информацию о каждом. К моменту открытия сезона лучшие мужчины уже разобраны. Ну… не в буквальном смысле, конечно, но уже проведена подготовительная работа. Например, организованы случайные встречи с избранником или до него доходят слухи о твоей добродетели и красоте. Помнишь Арлину Киай в прошлом сезоне? Она узнала, что ее избранник интересуется оружием времен Первой Темной войны, и к началу сезона собрала самую обширную коллекцию в столице. На этой почве они с мужем и сблизились. Так что придется приложить усилия. К счастью, существуют специальные службы, предлагающие услуги по предсезонной обработке кандидатов.

По мере того, как я переваривала информацию, мои глаза медленно взбирались на лоб. Да, Летиция права, до пограничья такая информация не доходит, нам не до обработки кандидатов. Но это так, праздное удивление, потому что брачные игры меня не смущают. Я сделаю все, что потребуется, чтобы стать дебютанткой. Все.

Отложив мое резюме, Летиция снова устроилась в кресле.

— Если ты меня обманешь, я тебя найду. — Ее взгляд потяжелел.

— Если я вас обману, то вам не надо будет меня искать. Достаточно будет сообщить властям, что я подделала документ о родстве без вашего ведома.

Она медленно кивнула. Знает, конечно, что этот номер не пройдет, что я заручилась свидетелями, и если правда откроется, то пострадаем мы обе. В лучшем случае, нас сошлют в запределье. В лучшем.

Она об этом знает, но мои слова ей понравились.

— Что ж… тогда рискнем? — Она улыбнулась.

Вскоре прибыл подкупленный Летицией маг-законник. Он составил документ о подтверждении родства и запечатал его магической печатью. Я осталась у Летиции до рассвета, но мы не спали. Времени на подготовку к сезону осталось катастрофически мало, и до возвращения Глима нам предстояло составить план действий.

Открыв сейф, Летиция достала несколько папок.

— Я подготовилась заранее. Не спрашивай, где я достала эту информацию, и ни с кем ею не делись. Вот, смотри: полный список участников сезона, лучшие представители мужского пола выделены зеленым цветом. А вот рейтинги по размеру состояния, по должности и по уровню магии. Я собрала досье на самых подходящих. Мы выберем троих и решим, как подобраться к ним до начала сезона.

Я листала досье, выхватывала из текста отдельные строки. «Десять лет боевой магической подготовки», «советник его величества», «второе по размеру состояние в Амадене»…

Все лучшие кандидаты живут в столице, все они богаты, знамениты, многие славятся сильной магией. Добиться их внимания будет непросто, но только влиятельный мужчина, приближенный к королю, сможет добиться милости для Летиции.

Задумчиво крутя на пальце ключ от сейфа, она склонилась над списком участников.

— Подготовкой придется заниматься мне. Положишь деньги на мой счет, и я все организую. Тебе придется вернуться в пограничье, так что случайные встречи с избранниками нам не устроить. Думаю, главный рычаг давления — это твоя магия.

Если оба родителя одарены, то магическая синергия обеспечивает детям сильный дар. Я сделаю так, чтобы наши кандидаты заранее о тебе узнали…

Она рассуждала, строила планы, а я слушала. Внимательно слушала, чтобы иметь хоть какое-то представление о том, что меня ждет во время сезона.

Под утро, когда слуги доложили о возвращении Глима, у Летиции уже был план действий. К началу сезона трем столичным женихам все уши прожужжат о покладистой, красивой и на редкость одаренной дебютантке, недавно обнаружившей родство с Летицией Дастеро.

Мне останется только довершить начатое, впечатлив их во время сезона.

Расплатившись с Летицией, мы с Глимом вышли в сонное от жары утро. Оседлав лошадей, мы покинули поместье Дастеро и направились в сторону пограничья. Было бы в разы быстрее нанять повозку, но где найдешь ту, на которой точно нет маячка? За повозками следят, а вот за животными — редко. И границу с животными легче переходить. Если обвязать себя ремнями и спрятаться под брюхом лошади, то маяк зафиксирует только животное, а диких лошадей в пограничных лесах немало.

К вечеру мы с Глимом были уже на территории пограничья. Расположившись в придорожной таверне, мы пили эль и следили тем, как долгожданный дождь прибивает к земле клубы пыли.

Вытянув длинные, мускулистые ноги, Глим покосился на меня своим единственным глазом. Собственно, если бы не это последствие ранения, мы бы и не познакомились. Гильдия ни за что бы не наняла одноглазого наемника. А я настояла на его кандидатуре, уже даже не помню, почему мне это было так принципиально. Магам полагается защита, и я нанимала Глима для всех своих дел. А когда узнала, что у него трое детей, то посоветовала его знакомым. В пограничье не разбрасываются такими словами, как «дружба», но иногда после работы, когда больше нечего делать, я не возражаю против присутствия Глима. Ничего серьезного, конечно, только выпить кружку эля или перекусить. И если он проводит меня домой, то это только потому, что ему по пути. И потому что ему выгодно защищать работодателя. И помогать мне ему тоже выгодно.

Без него я бы не узнала о Летиции.

Без него я бы не попала на королевский сезон.

— Ты еще можешь отказаться, — сказал Глим, глядя на дождь.

— Не могу.

— Мо-о-ожешь, — певуче протянул он. — Я скажу Летиции, что ты передумала.

— Я не передумала.

— Ну и дура!

— Не-а, я не дура. — Эль был горьким, не эль даже, а гнусное пойло, но я настойчиво глотала теплую гадость, жаждая расслабления. Забытья. — Отстань, Глим! Я не передумаю. Не для того я училась танцевать, чтобы струсить в последний момент.

Глим не улыбнулся. Он так и не сводил взгляда с дождя.

— Это не трусость. Ты готова к тому, что тебя ждет?

Нет. Не готова.

Потому что не знаю, что меня ждет.

Я не лгала Летиции, я поеду на королевский сезон, буду участвовать в балах и церемониях и верну ей милость короля. Пока не знаю как, но верну.

Однако моя цель не замужество, не богатство и не переезд в столицу, а нечто совсем другое. В День Великой Милости король позволяет участникам сезона искать путь в храм Светлой Амадены, в сердце светлой магии. Те счастливчики, которым дозволено попасть внутрь, могут проверить свою силу и удачу в королевских испытаниях.

Это и есть моя цель. Если мне удастся попасть в храм и если я пройду испытания до конца, я получу бесконечную силу.

Бесконечную.

Проблема в том, что о королевских испытаниях мало что известно. Сколько этапов ни проходили прошлые участники, впоследствии ни один из них не мог вспомнить подробностей. Что нужно для победы? Магия? Физическая сила?

Смекалка? Удача? В любом случае, мои шансы победить ничтожно малы. Я никто, и живу я нигде. У меня нет почти ничего, кроме всепоглощающего, бесконечного желания выиграть.

И каменной решимости.

Большинство участников сдаются, не дойдя до конца. Некоторые исчезают без следа. За последние сто лет победителей было всего шесть.

Я готовилась к этому долгие месяцы, по крупицам собирала информацию о королевских испытаниях и бесконечной силе. Я не питаю иллюзий. Скорее всего, я проиграю и, возможно, погибну. Но я должна попробовать. Потому что есть шанс, что я дойду до конца.

И тогда я смогу исправить прошлое, избавиться от кошмаров и начать жизнь заново.

Бесконечная сила изменит все. Она наполнит светом жизни тело Аннет, моей лучшей подруги, которая почти погибла по моей вине. Которая лежит без сознания в лазарете гильдии уже семь долгих месяцев, ее магия и аура сожжены разрядом патрульной дуги.

Я верну ее к жизни и тогда, быть может, смогу простить себя за то, что однажды в критический момент, когда две жизни висели на волоске, я выбрала мужчину.

Мужчину, которого любила.

Мужчину, который того не стоил.

Повернувшись, я посмотрела на Глима.

— Да, конечно, я готова к тому, что меня ждет. — Мой голос звенел уверенностью.

— Лгунья!

— Боязнь неизвестного — самый глупый страх из возможных. Пока я не узнаю, в чем состоят испытания, нет смысла волноваться. Когда попаду в храм, тогда и решу, участвовать или нет.

— Ага, конечно… ты попадешь в храм, узнаешь, что испытания смертельно опасны… и тогда откажешься и вернешься домой?

Я опустила взгляд, и Глим хмыкнул. Смогу ли я отказаться от шанса получить бесконечную силу?

Взяв кружки, мы вышли на улицу и сели на ступеньки. Косой дождь бился о стены, брызгая на нас желанной прохладой. Глим прикурил трубку.

— Меня убивает то, что я не смогу тебе помочь, — сказал он чуть слышно.

Я смотрела под ноги, на грязь, прилипшую к дорожным ботинкам. В горле застрял комок, медленно спустился вниз и залег в груди. Лежит и ноет привычной болью.

Я справлюсь. Я обязательно справлюсь.

И уж точно не стану плакать. Уже и не помню, когда в последний раз позволила себе раскиснуть. Больше этого не случится, я защитила себя от чувств, от их ядовитой слабости, способной пронизать и ослепить тебя, исказить мысли и поступки.

— Летиция заподозрила, что мы ей солгали. — Я сменила тему.

— Конечно, заподозрила, она неглупая женщина. Но раз согласилась помочь, значит, поверила, что ты ее не подведешь. В конце концов, ей ведь не важно, каким образом ты добьешься милости короля, через мужа или нет.

— Я сделаю все возможное, чтобы она смогла вернуться в столицу.

— Все? Даже выйдешь замуж?

Глим выдохнул дым. Серые кольца поплыли мимо меня, и я нацепила их на палец.

— Пусть замужество будет моей самой большой проблемой.

— Да, пусть. — В голосе Глима звучала сизая печаль. — Вот скажи, Тай: я помог тебе договориться с Летицией?

— Еще как помог!

— Значит, ты попадешь в столицу благодаря мне?

— Да.

— Значит, если ты погибнешь, в этом будет моя вина?

— Нет! Это мой выбор, и ты тут ни при чем. Каждый отвечает за свои поступки…

— Вот и я о чем, — прервал меня Глим. — В том, что случилось с Аннет, нет твоей вины. Не наказывай себя! Ты не заставляла ее…

— Хватит! — Не выдержав, я резко поднялась на ноги. Глим уже пытался отговорить меня от участия в сезоне, по-всякому пытался. Надеюсь, это его последняя попытка. — Я еду в Амадену на королевские испытания. Я получу бесконечную силу и… все исправлю.

— И ты не боишься погибнуть?

— Пока у тебя есть цель, ты бессмертен. Погибают те, кто теряет цель из виду и допускает возможность проигрыша.

— Хорошие слова, смелые… но ты забываешь, что я воевал. Погибнуть может любой, смерть не избирательна. Иногда она бьет вслепую.

— У тебя была цель вернуться к детям, которые остались одни. И ты вернулся. Я тоже вернусь.

— К кому?

Это удар в больное место, я его не заслужила. Наклонившись, Глим коснулся меня плечом вместо извинения. Я тихо хмыкнула. Я не обижаюсь, вообще никогда и ни на кого. У каждого свои мотивы, причины и цели, и не мне судить. Обида всего лишь чувство, еще одно, от которого я избавилась.

— Что ж… тогда будем готовиться к сезону! — вздохнул Глим.

— Будешь со мной танцевать? Делать мне прически?

Смех Глима казался слишком громким, грубым даже, но от него стало теплее. И светлее, несмотря на поздний вечер.

— Я тебе такую гульку на голове накручу, что женихи в обморок попадают! Кстати… — Глим постучал пальцем по моей сумке, в которой лежали собранные Летицией досье, — давай-ка посмотрим, кого тебе подобрали в женихи!

— Нет уж, никаких шуток! Я должна отнестись к сезону серьезно.

— Да я серьезен как никогда! — Глим состроил забавную мину, что с его шрамом на месте потерянного глаза выглядело угрожающе. Обняв меня за талию, он подвинул нас ближе к окну таверны, из которого лился желтоватый свет. — Сейчас мы прочитаем все про столичных женишков! — протянул издевательским тоном.

Я не успела вырваться, потому что смеялась в голос. Глим самый угрюмый и мрачный человек из когда-либо мною встреченных, и видеть, как он забавляется, странно. И смешно.

Распахнув мою сумку, Глим вытащил наружу список участников сезона.

Внутри меня все сжалось. Я дернулась, пытаясь вырвать бумагу из его рук, но он не позволил. Он раза в два больше и сильнее меня, и мне с ним не справиться, это точно.

— Подожди, Глим, это не то, что ты ищешь! Вот, смотри, досье на кандидатов!

— А это что за список? — У Глима дар чуять чужой страх, особенно мой. Поэтому он вцепился в список мертвой хваткой.

Я пыталась отвлечь Глима, совала ему досье, но он вырвался из моих рук и отошел к окну, буравя список взглядом.

Я сдалась. Убрала досье и села обратно на ступеньку, готовясь к буре, которая, несомненно, грядет.

Голос Глима был на удивление спокойным.

— Тай, обнадежь меня, девочка… это ведь не список участников сезона, правда?

Я молча смотрела на дождь, ожидая продолжения.

— Потому что, если это список участников сезона, то я не позволю тебе участвовать в испытаниях. Ты слышишь меня? Не позволю! — Его голос разгонялся, набирал силу и ярость. Склонившись, он тряхнул меня за плечи и ткнул пальцем в последнюю страницу списка. — Три лъэрда запределья! Три! В последние годы король не пускал лъэрдов на испытания, да и раньше если пускал, то только одного.

А в этом году их трое! — Выругавшись, он ступил под дождь, не замечая, как вода течет по его лицу, по волосам, за шиворот. — Яьэрды владеют землями запределья, но это не делает их благородными людьми.

Они вырвали эту власть зубами. Или они сами, или их предки были сосланы в запределье за совершенные преступления, и они завоевали территории и силу, чтобы стать лъэрдами. И на сезон они приезжают только ради испытаний…

— Как и я!

Глим посмотрел на меня с гневной гримасой, почти с презрением.

— Нет, Тай, не как ты! Ты наказываешь себя за прошлое, а они борются за будущее, за выживание в запределье. Там нет светлой силы, без нее жизнь становится кошмаром и все поглощает мгла. Лъэрды будут бороться до конца и затопчут тебя по пути. Даже не оглянутся!

— Если мы не знаем, в чем состоят испытания, как можем сравнивать участников?

— Уже давно никто не проходил испытания до конца. В последний раз это произошло шесть лет назад, и тогда выиграл лъэрд запределья. И тринадцать лет назад это тоже был лъэрд, и девятнадцать. Тебе это о чем-то говорит?! — Глим опустился передо мной на колени, прямо в размытую грязь под ступеньками. — Тай, детка, одумайся! Если ты погибнешь, кто будет заботиться об Аннет? Я хоть и пытался тебя отговорить, но не возражал против твоей затеи, но это только потому, что в последние годы король не позволял лъэрдам приезжать на сезон. У меня и мысли не было, что в этом году приедут трое!

— Клянусь тебе, я не стану рисковать по глупости! Я способна реально оценить мои шансы, и если испытания будут слишком тяжелыми, я выйду из игры. Любой может прекратить участие и выйти из храма.

Глим рассмеялся, и от этого звонкого, резкого звука горчило во рту. Покачав головой, он вздохнул.

— Я верю, что ты не станешь рисковать понапрасну. Но дело не в тебе и не в испытаниях, а в том, что рядом с тобой будут лъэрды запределья. Бесчестные, беспринципные и безжалостные завоеватели. Благородные столичные съэры подчиняются королевскому кодексу чести, а лъэрды просто избавятся от тебя, чтобы не болталась под ногами. И уж точно не позволят тебе вырваться вперед! Дикие животные, борющиеся за то, что считают своим, жаждущие оторвать себе кусок власти, — вот кто они такие, лъэрды запределья.

Именно поэтому я и не собиралась показывать Глиму список участников. Знала, что его реакция будет острой.

— Ты встречал кого-нибудь из лъэрдов?

Глим покачал головой.

— Нет, но когда был на войне, наслушался о них всякого. Они сражались с другой стороны границы. Они и есть сама мгла. Невозможно жить в запределье, не впитав мглу. Она часть их сути.

Нарисованная им картина была настолько яркой, что я задержала дыхание, пытаясь усмирить тревогу. Источники светлой силы защищают королевские земли и пограничье от мглы, а в запределье источников почти нет. Страшная, всепоглощающая мгла, живое зло. Мгла управляет запредельем и то и дело пробивается в пограничье. Война с мглой — часть жизни.

Глим прав. Я и подумать не могла, что моими соперниками станут три лъэрда. Но это не меняет мои планы, я не откажусь от участия, не стану бояться неизвестного. Потому что в храме Светлой Амадены у каждого свои испытания. Я могу пройти их, даже не увидев лъэрдов, не встретившись с ними, и я не хочу упустить мой шанс.

Глим вернул мне список, и я скомкала его, сжала в кулаке.

Три имени.

Три лъэрда запредельной мглы.

Мужчины, которых я буду избегать изо всех сил.

Глава 2

Я узнала их с первого взгляда.

Даже если бы не ждала их приезда, все равно бы догадалась, кто они такие.

Лъэрды запределья.

Не скрою, по пути в Амадену я пыталась представить, как они выглядят. Побитые временем и войной, злые на всех и вся, грубые и презирающие столичную моду. Вот так я их представляла. И надеялась, что они не заметят меня или решат, что я не стою не только их внимания, а даже взгляда.

И тогда я буду в безопасности.

Я очень на это надеялась, но я ошиблась.

Отнюдь не побитые, лъэрды выглядели победителями, истинными хозяевами Амадены. И они не были людьми, не могли быть, не с огромным ростом, шириной плеч и с глазами полными мглы, от которой кружилась голова.

А еще я ошиблась, думая, что мне удастся спрятаться от их всевидящих взглядов.

Они явились на церемонию открытия сезона с опозданием. Зала тут же вспыхнула возбужденным шепотом, как горка сухих листьев — огнем. Но через несколько секунд наступила тишина. Тревожная, почти жутковатая, но тем не менее горящая любопытством. Стоящие вокруг меня гости толкались, поднимались на цыпочки, стараясь разглядеть лъэрдов. Церемония открытия проводится в здании королевского собрания, самом большом в Амадене, но даже огромная центральная зала еле вместила знать столицы. С моего места у окна было хорошо видно, как расступилась толпа, когда лъэрды прошли сквозь нее, как горячий нож сквозь масло. Не было сомнений, что они шли к определенной цели. Стремительность их движений показывала, что они сметут с пути любого, кто попытается встать на их пути.

Не то, чтобы были желающие. Люди расстилались перед ними, почти падали ниц.

А потом пытались следовать за лъэрдами, толкаясь и возмущаясь. Всем хотелось понять, куда направляются самые загадочные гости сезона.

Лъэрды остановились внезапно. Я поняла это по тому, как замерла толпа. Над морем напомаженных кудрей, затейливых причесок и обнаженных женских плеч возвышались трое мужчин. Я не могла видеть их лица, только грозную неподвижность, широкий разворот плеч и волосы. Короткие темные, короткие светлые, будто выжженные солнцем, и чуть удлиненные каштановые. Все трое стояли в ряд.

В тот момент открылась потайная дверь, и залу наводнила стража, создавая барьер между собравшимися и вошедшим королем. Мы уже давно ждали его появления. Август V опоздал почти на час и появился сразу после прихода лъэрдов, как будто ждал их все это время.

Слуги сдвинули ширмы, и нашему взгляду открылся алтарь с чашей благословения — символом светлой силы, которой живет наша земля — Треостола.

Король двинулся по зале, раздавая традиционные приветствия. Мужчина среднего возраста с волевым подбородком и усталым взглядом, он прошел совсем рядом, мазнув по мне слабой улыбкой. Поприветствовав собравшихся, он поднялся на помост к алтарю. По сравнению с появлением лъэрдов прибытие короля казалось незначительным, да и сам он не вызывал должного благоговения. Он всего лишь соблюдал ритуал, а лъэрды вели себя так, будто им принадлежало собрание и каждый человек в этих стенах. Да и вся столица заодно.

Когда толпа успокоилась, стража провела к помосту королеву, неприметную женщину средних лет. Она встала за спиной мужа, как будто хотела скрыться от любопытных глаз.

Открытие сезона — одно из важнейших событий года в Амадене. В остальное время венценосная чета предпочитает тихий образ жизни, и только во время сезона знать имеет возможность развлекаться в королевском присутствии — хвастаться нарядами, драгоценностями, новостями и, конечно же, высокородными отпрысками.

— Следуйте за мной! — раздался повелительный голос серры Тиори, фрейлины, отвечающей за дебютанток. Церемония открытия сезона имеет свои традиции. Сегодня все дебютантки пройдут инициацию и будут представлены знати Амадены.

Ну и конечно, это подобие смотрин, и на нас смотрят не только потенциальные женихи, но и их влиятельные семьи. Надеюсь, что смотрят они внимательно, потому что сама я никого не найду, уж слишком огромная толпа наводнила королевское собрание. Все здесь знают друг друга, переговариваются, радуются встрече, а я вижу только море незнакомых лиц.

— Встаньте здесь, рядком, рядком! Его Величество выступит с речью, а потом вы пройдете инициацию. Будьте готовы! Я вызову вас в порядке очереди, — сообщила серра Тиори.

Стоящая рядом девушка нервно переплела пальцы и вздохнула.

— Я так волнуюсь!

— Думаю, все дебютантки волнуются. — Я не стала объяснять, что мои волнения в корне отличаются от ее.

Лицо девушки расслабилось, расцвело улыбкой.

— Я вроде как знаю, что инициация — это просто глоток светлой силы, ничего страшного, но все равно боязно. Вдруг что-то случится?

Внутри меня царапнул холод. Все это время я думала только о королевских испытаниях и не позволяла себе волноваться о сезоне. Если верить собранным мною данным, инициация дебютанток — это древний и совершенно безобидный ритуал. Глоток светлой силы, приобщение к одному из магических источников Амадены — и ничего более. Я родилась с магическим даром, во мне и так есть светлая сила, поэтому волноваться вроде как не о чем?

— Что может случиться? — спросила я, не сводя глаз с чаши с клубящейся над ней силой.

Соседка подавила смешок.

— Теперь и ты тоже волнуешься… ничего плохого не случится, я в этом уверена. Но здесь столько людей, и все они будут смотреть на нас… Ффф!

— Не все любят быть центром внимания.

Внезапно она ахнула и поднялась на цыпочки.

— Так вот куда шли лъэрды… посмотри! Они в первом ряду! — зашептала возбужденно. — В первый ряд допускают только самых высокородных жителей Амадены. Места расписаны с прошлого сезона!

Я проследила за ее взглядом. Трое лъэрдов стоят у самого помоста, перед алтарем. Вызывающая поза — ноги широко расставлены, руки на поясе, словно готовые в любой момент схватить оружие, которого у них нет, так как его наверняка отобрали на входе. Они стоят молча, не отвечают на приветствия короля и нервируют его своей непокорностью.

— Какие наглые! — с придыханием восхитилась соседка.

По тому, как напряженно король улыбался, и как старательно он не смотрел на первый ряд, было очевидно, что лъэрды занимают все его мысли. В этом году ему пришлось пригласить на сезон не одного, а троих, и только время покажет, насколько серьезными станут последствия этого поступка.

— Меня зовут Лидия! — Соседка сжала мое предплечье.

— А меня Тай.

— Тай? — Она расширила глаза, тут же забыв о лъэрдах. — Та самая, которая… — Она замялась. Румянец окрасил нежную кожу щек. — Ты из пограничья? — Последнее слово она прошептала, оглядываясь по сторонам. — Это правда, что тебя похитили в детстве и увезли в пограничье, а потом нашли, и тогда ты узнала, что носишь в себе королевскую кровь рода Дастеро?

Я скромно опустила голову, и Лидия приняла это за согласие.

Летиция стоила потраченных на нее денег. Удивительная женщина! За такой короткий срок проведена огромная подготовительная работа. Этим вечером я уже не первый раз слышу свою трогательную историю (придуманную Летицией), как и комплименты в адрес моего магического дара.

Без Летиции я бы не справилась, это точно.

— Бедняжка! Как же тяжко тебе пришлось! Расскажешь, как там, в пограничье?

— Оглянувшись на серру Тиори, Лидия придвинулась ближе. — Говорят, лъэрды угрожали Августу, что напустят мглу на пограничье, если в этом году их не пригласят на сезон. Король наверняка испугался, раз пригласил сразу троих. Посмотри на них, какие наглые! Ты знаешь, что они не ищут жен? Они приехали только ради королевских испытаний, а на церемонию пришли, чтобы позлить Августа.

— Откуда ты знаешь? — Я с любопытством посмотрела на Лидию. Она младше меня. Как и остальным дебютанткам, ей не больше двадцати. Большинство девушек надеется выйти в свет в семнадцать, но многим приходится ждать приглашения.

Глаза Лидии сверкнули, но она не успела поделиться со мной источником слухов, как нас одернула наставница.

— Его Величество готов приступить к церемонии! — Она придирчиво осмотрела сорок шесть девиц, стоящих в ряд. — Всем успеха! — пожелала строго.

Дебютантки последовали ее примеру и пожелали друг другу удачи, кто искренне, а кто не очень.

Лидия казалась искренней, но это не важно. Подруг я не ищу.

— Будь сильной и не обращай внимания на злые языки! — прошептала она. — Ты и сама понимаешь… Девушки знают, что у тебя необычный дар, поэтому боятся конкуренции. Вот и болтают про то, что ты из пограничья, что слишком старая для дебютантки и что этот сезон — твой последний шанс.

Ага, значит, сезон еще не начался, а змеиное гнездо можно считать открытым. Удачи им всем! Стайка разряженных девчонок меня не испугает, не на ту напали.

— Я старше всех вас, это правда.

И это действительно мой последний шанс, последний и единственный, подумала я, улыбнувшись Лидии. Сама она не считала меня соперницей. Родители давно договорились о ее браке, и жених ее устраивает. Сезон интересует ее совсем по другой причине — она надеется на шанс стать фрейлиной королевы.

Все мы, собравшиеся здесь, надеемся на шанс.

— Пусть тебе повезет! — улыбнулась Лидия.

Да, пусть!

Серра Тиори прошлась вдоль ряда дебютанток, проверяя наш внешний вид, напоминая улыбаться и не болтать. Дойдя до меня, она остановилась. Внимательно осмотрела мое платье, оценила россыпь волос на плечах. Я не из тех, кто носит затейливые прически, поэтому закрепила несколько прядей на макушке, чтобы открыть лицо. На служанку у меня нет денег, как и на магические уловки и салоны, но я сделала все возможное, чтобы хорошо выглядеть. Мой внешний вид соответствует требованиям моды — платье на кринолине, зеленое, подходящее к волосам. Некоторые девушки смягчают рыжий цвет, вплетая в волосы ткани и цветы, но не я. Украшений на мне мало — диадема и скромное колье, оба с изумрудами, вернее с умело подделанными стекляшками, отличить которые сможет только ювелир. Чтобы платить за лечение Аннет и готовиться к сезону, я почти не спала и бралась за любую работу. И все равно я на мели. Летиция стоила баснословных денег, поэтому украшения на мне фальшивые, а платьев всего одиннадцать. Но я должна продержаться только до Дня Королевской Милости, поэтому надеюсь, что нарядов хватит.

Строгая, худая, с жилистой шеей, украшенной рядами драгоценностей, серра Тиори выглядела неподкупным стражем королевского сезона, и, судя по ее поджатым губам и колючему взгляду, во мне она видела подделку. Во мне самой, а не только в украшениях.

Подняв худую, жилистую руку с алыми ногтями, она провела пальцем по моему колье. Я не дрогнула. Я только что приехала в Амадену, и никто не мог добраться до моего багажа, чтобы проверить украшения. Никто!

— Королевский сезон — это не брачные игры, а нечто намного более глубокое. — Она говорила тихо, как будто не хотела, чтобы нас подслушали остальные. — Дебютанток сезона, самых прекрасных девушек королевской крови представляют не только высшему обществу, а и самой светлой силе. И она видит вашу суть…

Сделав паузу, серра пристально посмотрела мне в глаза.

Я не пошевелилась.

Она никто, сказала я себе. Всего лишь фрейлина.

А ты самозванка, — напомнило нечто глубокое, спрятанное во мне.

Серра оттянула пальцем мое колье.

— Наша суть — это не украшения и не наряды. Наша суть вот здесь, — она прижала ладонь к своей груди прямо над сердцем, — и здесь тоже, — коснулась своего лба.

А потом шагнула к следующей дебютантке, и мне осталось только гадать о смысле ее слов и переглядываться с Лидией, которая тоже их слышала.

***

Август V оказался хорошим оратором, но мне, жительнице пограничья, его речь показалась выдумкой. В пограничье имя короля используется только в качестве угрозы. И вот он, великий каратель, стоит на помосте и вещает не о смертях, налогах и не о неумолимом наступлении мглы, а о благополучии и о грядущих днях праздника.

Закончив приветствие, Август повернулся к дебютанткам, носительницам королевской крови, настоящей и не очень, и предоставил слово серре Тиори. Выйдя к алтарю, та склонилась над чашей, сложив руки в благоговейном жесте.

— Можете испить света, серра Тиори! — позволил Август.

Нависая над чашей, серра сделала неловкое, рыбье движение ртом, глотая клубящуюся силу. Обратившись к светлой силе Амадены, она поблагодарила Августа за доверенную ей честь представить дебютанток сезона.

И началось…

Девушки поднимались на помост, поражали собравшихся красотой и грацией походки, а серра Тиори воспевала их родственные связи, таланты и интеллект. Я шла в третьем десятке и к тому времени слушатели уже порядком подустали и запутались в кандидатках.

— Тай Абриель! — объявила серра Тиори, и я поднялась к алтарю.

По толпе пронесся рокот, головы резко повернулись в мою сторону. Собравшиеся знали о дебютантке из пограничья и смотрели на меня так, будто ожидали увидеть нечто уродливое и неприличное. Тем временем серра Тиори воспевала мою кандидатуру, изрядно приукрашивая сведения, занесенные мною в анкету дебютантки. Ей это выгодно, ведь она отвечает за исход сезона и число состоявшихся браков. Она описала меня одаренным ребенком, заброшенным судьбой в пограничье. Неограненным алмазом сурового края. Каплей королевской крови, затерянной в пустыне мглы. Далее она описала мое счастливое спасение, родство с Летицией Дастеро и мой невероятный дар. Даже я впечатлилась, и пришлось напомнить себе, кто я такая на самом деле.

Август V смотрел на меня с должным умилением, и только нахмуренные брови показывали, что улыбка не отражает его мысли. Для него я — потенциальная проблема, дух пограничья в чистом воздухе столицы, и он пока что не решил, как ко мне относиться. Однако долго он не раздумывал, его внимание переключилось на опасность более чем явную — на лъэрдов, стоящих в первом ряду.

Когда серра упомянула мой приезд из пограничья, лъэрды посмотрели на меня. Все трое прошлись по мне взглядами, как холодной волной, от диадемы в волосах до края подола. Посмотрели, оценили, сделали неизвестные мне выводы и отвернулись. Все кроме одного, крайнего. Он продолжал смотреть на меня, пока серра Тиори воспевала мой магический дар.

А потом лъэрд поднял руку, и с его пальцев сорвался разряд силы, клубок бешеных белых молний. Боевой разряд, запрещенный не только внутри зданий, но и во всей Амадене.

И он направил его прямо в мое сердце.

У меня была пара секунд, чтобы отреагировать. Безусловно, я могла использовать эту возможность в свою пользу, устроив целое представление. Например, отзеркалить удар, отправив его обратно наглому владельцу. Или превратить разряд в праздничный фейерверк. В любом случае я бы сразу поднялась в рангах дебютанток.

Но я не играю в игры и не устраиваю представления.

В толпе раздались вскрики, стража рванулась с места, расталкивая стоящих на пути. Серра Тиори и Август ахнули в один голос. Сами они под магической защитой, но испугались за меня. Дебютантки нередко приукрашивают свои достоинства, поэтому мой дар вполне мог оказаться пустышкой. Разряд мог стать для меня смертельным.

А лъэрд смотрел на меня, приподняв бровь, и ждал моих действий. Смотрел спокойно и с праздным любопытством, как будто не он только что швырнул в меня разрядом, способным убить человека.

Я не пошевелилась. Не сводя глаз с лъэрда, я приняла в себя его магию. Погасила, пропустила сквозь кожу, перевела в резерв.

А потом отвернулась.

Все собравшиеся смотрели на мою грудь — кто испуганно, кто изумленно — выискивая на ней повреждения от боевого разряда.

И ничего не находили.

Я могу отразить магию, а могу принять в себя. Сила лишней не бывает.

Служанки у меня нет, а бытовая магия очень упрощает жизнь. Чужая сила живет во мне несколько часов, так что от нее будет польза.

Стражники стояли около лъэрда, но не решались к нему прикоснуться. Их угрожающие позы и звон оружия казались неубедительными. Они смотрели на короля, пока тот готовился объявить наказание.

Лъэрд же не сводил глаз с меня. Я ощущала его взгляд как давление в груди, как мороз по коже.

Над чашей благословления поднялся пар, он клубился, обнимая меня, и, следуя указу серры Тиори, я втянула в себя белое облачко. Оно наполнило рот прохладной сладковатой влагой.

— Лъэрд Рион Николет! — Голос короля был хриплым и немного дрожал. — Вы использовали боевую магию в здании королевского собрания и тем самым нарушили закон светлой Амадены. Вы будете наказаны.

Лъэрд продолжал смотреть на меня, теперь уже с насмешкой и с каплей вызова.

Август дал знак страже, и они достали браслет, блокирующий магию.

Толпа зашепталась, удивленная решением короля. Это ничтожно малое наказание! За выходку лъэрда король мог арестовать его, выгнать из Амадены, а он всего лишь блокирует его магию.

Стражник потянулся к запястью лъэрда, и только тогда он отвел от меня взгляд. Нахмурившись, посмотрел по сторонам, как будто до этого не замечал ни стражи, ни гнева короля.

А потом он дернул руками, и стражники разлетелись в стороны, как кегли в детской игре. Он не использовал магию и усилий не прилагал. Просто стряхнул с себя взрослых мужчин, как песок.

Возвышаясь над толпой, он повернулся и пошел к выходу. Не оглядываясь. Но даже после его ухода я все еще чувствовала на себе его взгляд.

Как зуд от ожога.

Рион Николет, теперь я знаю его имя. Он грубо нарушил закон при сотнях свидетелей. Он подверг меня смертельной опасности. Его боится сам король — высшая власть нашей земли, Треостолы.

Этот лъэрд будет моим соперником на королевских испытаниях.

Страх холодной змейкой прополз по шее, нырнул под шелк платья и устроился между лопатками. Но моя уверенность не поколебалась. Я знала, что у меня будут сильные соперники, но если неизвестно, в чем состоят испытания, то как можно сравнивать участников?

Я знаю, на что я способна, а на что — нет. Я реально оцениваю свои возможности. Если я зайду в тупик, то выйду из игры.

А сравнивать себя с другими — значит, проиграть до начала боя.

После завершения церемонии Лидия познакомила меня со своими подругами.

— Встречаемся у меня дома через полчаса! — объявила она, восторженно сверкая глазами. — Все обсудим! ВСЁ! Мы думали, что ты погибнешь, а ты… Это было нечто! Ты так глянула на лъэрда, что любой другой на его месте сбежал бы, поджав хвост. Мы поужинаем вместе и поболтаем… приходи!

Было бы легче, если бы Лидия была плохим человеком, тогда бы я просто отвернулась и ушла. Увы, все ее самые лучшие качества не имеют значения. Я не делюсь секретами. Никому не доверяю.

И не болтаю.

Сославшись на срочные дела, я скрылась от остальных дебютанток и направилась к выходу. К сожалению, мой путь был долгим и трудным. Во-первых, толпа двигалась в противоположную сторону, чтобы лично поздороваться и, если повезет, поговорить с великим Августом. А во-вторых, при виде меня они останавливались. Некоторые заговаривали со мной, некоторые просто таращились на мою — к их удивлению, неповрежденную — грудь. Но в общем и целом, жители светлой Амадены пока что не решили, как относиться к дебютантке из пограничья.

Вырвавшись на свежий воздух, я долго не могла отдышаться. Это не очень хорошее начало, сказала я себе. Вернее очень нехорошее. Но я не стану падать духом.

У меня есть цель, и я останусь ей верна.

***

Поселилась я в обители служителей светлой силы. Плоское каменное строение, расположенное на холме, было видно издалека. Уже стемнело, и путь в обитель освещали магические светлячки городского сада. Летящие к теплу человеческого тела, они кружили вокруг меня и стелились над землей, освещая путь. Прекрасная, светлая магия. Счастливый, безопасный город.

Светящимся облаком я двигалась вперед, и мысли мои были светлыми и полными надежды, поэтому на удар в спину я среагировала не сразу. Замерла на секунду, как новичок в бою. Увы, боль в спине подсказала, что удар мне не померещился. За счастливые мысли надо платить. И вот она, расплата.

Обернувшись, я подняла руки, и светлячки послушно полетели в заданном направлении. Я осмотрела аллею, к сожалению, уже пустую. Только шлейф светлячков показал, в какую сторону сбежал нападавший.

Я опустила взгляд. Под ногами лежал камень размером с кулак с привязанной к нему запиской. Развязывая бечевку, я гадала, какой вариант «добро пожаловать» увижу на бумаге.

У тебя три дня, ^/тобы убраться из Амадены и никогда не возвращаться.

Три дня. Какая щедрость! А ведь могли выгнать прямо сегодня. Почерк красивый, ровный, будто писали по линейке… женский?

Меня отвлекли светлячки. Вместо того, чтобы мирно зависнуть рядом со мной, они бесновались, кружа на месте. Я протянула руку в сторону, показывая направление, но они не послушались, прибились ко мне, дрожа на шелке платья.

— Они не посмеют ко мне приблизиться, — раздался низкий мужской голос. Незнакомый голос, но почему-то я сразу догадалась, кто его владелец.

— Лъэрд Николет!

— Добрый вечер, серра Абриель!

Он желает доброго вечера женщине, в которую кинул боевым разрядом?

Я видела только очертания тела, прислонившегося к дереву. А лъэрд видел меня, окруженную светом, как на ладони. Я придала лицу скучающее выражение с долей надменности, но это только видимость, только поза. Потому что внутри я дрожала.

Рион Николет не просто нашел меня, он меня ждал. Несколько часов.

Внутри заворочалась предательская слабость, захотелось исчезнуть отсюда, спрятаться в мире, где я не одна, где меня защитят.

Но такого мира не существует, поэтому, изогнув бровь, я усмехнулась.

— Вы пугаете светлячков, чтобы доказать свою немеряную силу?

— Я никого не пугаю. Мгла сильнее, и она отталкивает свет.

— Что вы здесь делаете? Бросаете камни в проходящих женщин?

— У меня нет привычки бить в спину.

— Думаю, что поверю вам в этот раз. У меня есть подтверждение, что вы предпочитаете целиться в сердце. Доброго вечера, лъэрд!

Я поспешила по аллее. Светлячки облепили меня со всех сторон, ища во мне защиту от мглы. Глупые! Сила, которую они во мне чувствуют, попала ко мне от лъэрда, а значит, и она тоже порождение мглы.

— Вы даже не спросите, видел ли я человека, который на вас напал? — позвал он вслед.

— Нет.

Я ускорила шаг.

Конечно, я хочу об этом спросить! Иметь на своей стороне такого свидетеля очень выгодно. Я смогла бы разрешить проблему с нападением быстро и сразу.

Но нет, я не стану должницей лъэрда. Ни за что. Даже те, кто гордится своим бескорыстием, впоследствии приходят взимать долги. А уж Рион Николет не из тех, кому свойственно бескорыстие. Если бы он хотел помочь, то поймал бы напавшего на меня негодяя с поличным. А он ничего не предпринял, равнодушно стоял в стороне и позволил обидчику сбежать.

И то, как он повел себя во время церемонии, неприемлемо. Мое будущее в руках короля, и я не позволю лъэрду ввязывать меня в их распри.

Я шла быстро, но старалась, чтобы мой шаг выглядел прогулочным. Я отпускала светлячков к деревьям, притворялась, что разглядываю цветы и травы.

Моя спина горела от чужого взгляда. Пристального взгляда мужчины, который следовал за мной.

Бежать нет смысла, меня легко найти. Уж лучше сразу выяснить отношения. Нужен баланс между нами, баланс силы. Я не брошу лъэрду вызов, это было бы глупо, но и расстилаться перед ним не стану. Он не увидит моего страха и не услышит мольбы о помощи. Пусть лъэрдов боится сам король, но дело не в страхе. Во мне течет кровь пограничья, и она не позволит мне стать на колени.

Оглянувшись, я протянула руку. Светлячки нехотя полетели к идущему за мной мужчине.

— Лъэрд Николет! В запределье так мало женщин, что вы преследуете первую встречную?

Он усмехнулся, но его голос прозвучал враждебно.

— Во время церемонии я сделал вам подарок, но вы им не воспользовались. В разряде было достаточно силы, чтобы устроить представление перед знатью Амадены. Они падки до магии, все хотят магов себе в семью. К завтрашнему дню вы бы уже нашли себе мужа. Что вас остановило?

Он пытается выдать свою выходку за помощь?! Неужели я выгляжу настолько наивной?

Да и говорит он пренебрежительно, даже злобно. Надеюсь, мы распрощаемся с ним и не увидимся до начала испытаний. Или вообще никогда.

— Буду благодарна, если в дальнейшем вы воздержитесь от таких подарков. От любых подарков.

— Не знал, что в пограничье живут принцессы. Если вы, серра Абриель, будете продолжать в том же духе, вам быстро подпилят корону.

— Заверяю вас, лъэрд, мне не нужны неприятности.

— А что вам нужно, серра? Новые платья и побрякушки? Золотые ложки? Ради них вы готовы пресмыкаться перед Августом и ему подобными? Чтобы жить с ними в золотой клетке и отрицать все, что происходит за ее пределами?!

С каждым словом лъэрд подходил все ближе, его голос звучал все громче и злее. Я напряглась, насторожилась, но не отступила ни на шаг.

Он подошел так близко, что я ощущала тепло его голоса на губах. Видела глубоко, до дна ярости его взгляда.

— Даже если в вас есть королевская кровь, все равно вы дочь пограничья! — Он отчитывал меня, как провинившуюся девчонку. — Живущие в пограничье знают мглу, и они не унижаются перед королем и Амаденой. Если вам приспичило влезть в золотую клетку, то имейте совесть, сделайте это быстро и не позорьте пограничье. Я не позволю вам пресмыкаться перед Августом.

Я хотела ему ответить. О, как же я хотела ответить! Например, сказать, что он ничего, совершенно ничего не знает о пограничье. И о женщинах тоже. Большинство девочек с детства мечтают попасть в столицу, они играют в королевский сезон, наряжаясь в потертое тряпье. И дело не в побрякушках и золотых ложках, а в простых, но таких важных желаниях — например, растить своих детей в безопасности, вдали от мглы и разбоя. Ощущать себя женщиной и гордиться этим. Знать, что на завтра у тебя есть еда.

Что он, лъэрд запределья, знает о пограничье?

Во мне накопилось столько слов, оскорбительных и злых, что они толкались, мешали друг другу, норовя сорваться с языка.

Но потом я подумала — а что я, дочь пограничья, знаю о запределье?

И тогда я заставила себя промолчать, сжала зубы.

Я подумаю о словах лъэрда, о его мотивах и его гордости. И о том, как мне себя вести, чтобы стать незаметной, неинтересной для него, об этом я тоже подумаю. Чтобы он забыл обо мне и не обратил внимания даже тогда, когда я встану в ряд с ним на королевских испытаниях.

— Рион! Нам пора! — раздался незнакомый мужской голос из-за деревьев. В нем звучали сила и опасность, но я была благодарна незнакомцу за его появление. Он избавил меня от необходимости отвечать на выдвинутые лъэрдом обвинения.

Отступив на шаг, я почувствовала холод, легкую дрожь. Мы с лъэрдом действительно стояли слишком близко, непозволительно.

Я шла, ощущая на себе чужой взгляд. Взгляд мужчины, чья магия томилась во мне, желая выхода. Поднявшись на холм, я обернулась и посмотрела на ночную Амадену. Прекрасную, полную теплых огней, цветочных запахов и покоя. Лъэрд назвал столицу золотой клеткой, он презирает все, что с ней связано.

Я смотрела на город, живущий светлой силой, и пыталась примерить эту жизнь на себя. Благополучие, безопасность, богатство. Чем не жизнь?

Наверное, лъэрд прав, я дочь пограничья. Я пройду испытания и вернусь домой. И ничего не возьму с собой.

Ничего кроме бесконечной светлой силы.

Приложив руки к груди, я призвала остатки магии лъэрда. Собрала ее в кончиках пальцев и выплеснула, выпустила на свободу тысячей разноцветных огоньков. Они поплыли над городом звездным шлейфом. Невдалеке раздались восклицания, радостный смех. Открывались окна, люди высовывались наружу, наслаждаясь фейерверком.

Надо же, я все-таки устроила представление.

А во мне осталась пустота, ничего больше.

И мне так нравится. Это мой выбор.

Глава 3

Каждому человеку необходимо во что-то верить. Раньше я верила в моих друзей, безоговорочно верила, но потом я узнала, что прошлое не является гарантией будущего. Если кто-то любил тебя вчера, не факт, что он не предаст тебя завтра.

Я сказала «любил»? Мне не следовало этого делать.

Теперь я надеюсь только на себя. И верю только в свои силы и в свою цель.

Я думала об этом, гуляя в садах обители по тропинке, ведущей к светлому храму Амадены. Я провела здесь все утро, тщетно пытаясь подобраться к святая святых. Защищенный от праздных гуляющих, храм скрывается под магической защитой. Мимо прошла служительница в серой робе с обручем силы в седых волосах. Заросли, не пускавшие меня к храму, расступились и скрыли ее от моих глаз.

Сегодня второй день сезона. В День Королевской Милости я испытаю мою удачу. Август V откроет двери храма, и если светлые силы позволят мне войти, то в тот день начнутся испытания.

В садах обители тишина и покой, в долине сверкает куполами Амадена, и сегодняшний день обещает быть… интересным. Бал дебютанток. Важнейшее событие в жизни девушек королевской крови. Ради этого дня я работала ночами — надо было оплачивать учителя танцев. В памяти хранятся советы Летиции — как себя вести, кому улыбаться, с кем танцевать, а кого всячески избегать. В последнем списке значатся лъэрды запределья, но, к сожалению, избежать их не удалось.

Однако то было открытие сезона, и они сводили счеты с королем. А сегодня бал дебютанток. Будем надеяться, что суровые лъэрды не снизойдут до дамских развлечений.

Оказалось, что снизойдут. На бал явились все трое, и их появление имело такой же будоражащий эффект, что и вчера. Пройдя сквозь ахающую толпу, они остановились неподалеку от Августа. В тот же момент королева шагнула за спину мужа, и рядом появилась стража. Но лъэрды не собирались учинять беспорядки, по крайней мере, пока.

Пробежавшись по толпе, взгляд Риона остановился на мне. Он осмотрел мое платье, фальшивые сапфиры над скромным декольте и мужчину, с которым я разговаривала. Мы стояли достаточно близко, чтобы я заметила, как в глазах Риона клубится мгла. Я видела ее и раньше, в глазах тех, кто побывал в запределье. Вихрь золотого песка на фоне тьмы.

Нахмурившись, Рион показал взглядом на короля, тем самым предупреждая, что будет следить за мной, за каждым танцем и жестом, и не позволит задержаться рядом с Августом. Не позволит заискивать перед знатью Амадены.

Как будто я собиралась!

Вокруг нас шептались: «он так смотрит!», «вдруг он снова на нее нападет?», «неужели она не боится?»

Я бы улыбнулась, но мрачный вид Риона не располагает к веселью.

Я отвернулась первой.

Сегодня зала королевского собрания выглядела совсем по-другому. Стены и высокий потолок были обтянуты магической сетью с мерцающими огнями. В полусвете вечерней Амадены зала казалась волшебной. Я ступала по сверкающим облакам и дивилась созданной магами красоте.

В этой романтичной атмосфере суровые лъэрды выглядели неуместно.

Светловолосого звали Гилбер. Весь он, от белесых волос и ресниц до прозрачно-голубых глаз, выглядел выгоревшим на солнце. Его оскал казался ядовитым, а голос сочился угрозой. Иногда его светлые глаза наполнялись мглой, и тогда хотелось кричать в голос и бежать прочь, забыв обо всем. Именно он пришел за Рионом вчера вечером, но, к счастью, оставался в тени и не бросил вызов моему хладнокровию.

А на королевских испытаниях их будет трое. Они выступят против съэров Амадены и друг против друга.

И против меня.

Третий лъэрд представился как Ветер. Ему единственному из троих нравилось на балу. Красивый, как картинка, и разодетый в роскошный камзол, он заворожил дебютанток. Серра Тиори сердито поджимала губы, взволнованные мамаши загораживали дочерей, чтобы те не глазели на привлекательного лъэрда. Но ничто не помогало, он был магнитом для женских глаз. Вчера Ветер был весь в черном и держался в тени других лъэрдов, а сегодня сиял во всей красе. И только злая усмешка и поджатые губы то и дело выдавали его истинное отношение к Августу V и ко всей Амадене заодно. Презрение — я видела его на лоснящемся от наигранного веселья лице Ветра, пока он флиртовал с дебютантками. Он опаснее своих собратьев, потому что может причинить вред тем, кто не виноват в его ненависти. Но у меня нет ни времени, ни желания защищать благородных девиц, с открытым ртом слушающих россказни Ветра.

Пожав плечами, я выбросила лъэрдов из головы.

У меня есть дела поважнее.

Чтобы победить, мысли и сердце должны быть холодными, и с этим не будет проблем. Я не забыла вчерашний вечер и камень, брошенный в темной аллее.

Те, кто бьет в спину, развязывают тебе руки.

Я собиралась оставаться в тени до начала испытаний, но вчерашний день продиктовал другую тактику. Для бала я выбрала платье цвета синей ночи, ничуть не подходящее дебютантке, но очень подходящее мне. Среди моря пастельных цветов, намекающих на невинность и легкость характера, мое платье — это вызов. А на вызов прилетит ответ. Вот и посмотрим, найду ли я способ помочь Летиции до начала испытаний.

Найдется ли мужчина, способный мне помочь.

Первого из кандидатов Летиции я исключила сразу. Наглое, самодовольное лицо и масленый взгляд не обещали ничего хорошего. Остальные кандидаты не вызвали неприязни, но и бороться за их внимание я не стану.

Я прошлась по зале, вызывающе медленно и с гордо поднятой головой, и взгляды потянулись за мной. Любопытные, заинтересованные, враждебные.

Ощущения непривычные, сразу чувствуешь свою открытость, ранимость. В пограничье не смотрят на посторонних, если не хотят конфронтации.

Но я выдержу все, что придется, чтобы добиться цели.

— Вы танцуете шъэрилль? — раздалось за моей спиной. Приятный, низкий голос.

Танцую ли я шъэрилль?! Еще бы! На этой игьэрилли висит такой ценник, что мои денежные запасы до сих пор не могут восстановиться. Три месяца уроков не прошли даром.

Обернувшись на подошедшего мужчину, я улыбнулась. Искренне улыбнулась, потому что съэр Тавер хотя и не входил в число лучших женихов, зато трижды участвовал в испытаниях.

О чем я не преминула спросить, когда медленная часть танца позволила нам возобновить беседу. Состоятельный, хорошо сложенный мужчина лет тридцати, съэр Тавер происходил из семьи законников, не обладал магическим даром и до сих пор не выбрал себе жену.

— Что привело вас на сезон? — спросила я.

Он отстранился и удивленно посмотрел на меня.

— Королевский сезон — это событие года. Разве нужны особые причины для участия?

— Не причины, а скорее цель. Вы решитесь наконец выбрать жену? Или еще раз попытаете удачи в испытаниях?

Брови съэра взметнулись вверх, но потом он улыбнулся, одобряя мою прямоту.

— Или и то, и другое? — спросил с намеком.

Если он думает, что его матримониальные планы вызовут у меня интерес, то он ошибается. Меня привлекает другое.

— Я восхищаюсь вами, съэр Тавер! Мало кто возвращается на королевские испытания после первого раза, а вы пробовали трижды.

Его взгляд потускнел, между бровями залегла сердитая складка.

— Вы восхищаетесь тем, что я неудачник?

— В отличие от большинства желающих, вы были допущены до испытаний.

Многим не удалось даже зайти в храм, а вы прошли целых четыре круга, и этим надо гордиться.

Он покачал головой.

— Проблема в том, что, как только ты чего-то достигаешь, это становится пройденным этапом, и ты начинаешь хотеть большего.

— И чего же вы хотите, съэр Тавер?

— Выиграть в испытаниях. — Он усмехнулся — Или хотя бы вспомнить, что было в прошлых. Я помню, как зашел в храм и как вышел.

Судя по напряжению в его ладонях и по отрывистым ответам, съэру Таверу не очень нравилось говорить о проигрыше, даже если я им восхищалась. Музыка замедлилась, и, повернув голову, я поймала взгляд Риона. Он стоял в стороне от толпы и смотрел на меня. В черном камзоле, замкнутый, суровый, он выглядел как будто пришел на казнь, а не на бал.

Его взгляд напомнил мне об осторожности. Будет лучше, если до поры до времени никто не узнает, что я здесь ради испытаний. Поэтому я обрадовалась, когда съэр Тавер заговорил о работе, и с готовностью подхватила тему.

Съэр Тавер, еще один соперник в испытаниях. Пусть он не выиграл в прошлые годы, но светлые силы раз за разом впускают его в храм, а значит, у него есть шанс.

После этого я танцевала с несколькими мужчинами. У меня не было сопровождающей, поэтому им не требовалось разрешение, и они подходили прямо ко мне. С разными целями — кто пофлиртовать, а кто расспросить о пограничье. Я вела себя вежливо и не выказывала предпочтений.

Пусть думают, что мои карты открыты и меня легко просчитать. Время покажет, заинтересуется ли кто-то из них настолько, чтобы помочь с Летицией.

Глашатай вышел на середину залы и привлек всеобщее внимание.

— Право короля! — объявил он и склонил голову перед Августом. До этого момента королевская чета сидела на возвышении, наблюдая за танцующими и — особенно пристально — за лъэрдами. Однако, согласно традиции, следующие три танца были правом короля. Он по очереди выберет трех дебютанток, тем самым даря свое благословение. Обычно эти девушки выходят замуж первыми, так как всем хочется завоевать королевскую милость.

Август объявил свой первый, никого не удививший выбор — дочь советника. Стройная миловидная девушка поспешила к королю, и музыканты заиграли мелодию. Через несколько секунд присоединились и другие танцующие.

Я обещала этот танец съэру Таверу, и он уже шел ко мне через толпу, но вдруг резко остановился. По гневу и нерешительности в его глазах я поняла, кто стоит за моей спиной. Лъэрд.

Я приготовилась к конфронтации, но слова замерли на языке. Смеющиеся медовые глаза Ветра заставили меня забыть обо всем. На секунду, но все же… Он красив до неприличия и пользуется этим от души.

— Похоже, бравый съэр Тавер передумал сражаться за ваше сердце! — Обласкав мое лицо взглядом, Ветер улыбнулся: — Смею ли я надеяться на минутку вашего внимания?

— Едва ли минутку, лъэрд. Танец почти закончился.

— О, милая серра, поверьте, настоящий танец никогда не заканчивается.

Ветер повел меня в центр залы, ближе к месту, где танцевал король. В тот момент Август что-то говорил танцующей с ним дебютантке, а она восторженно кивала. Когда король заметил нас, его лицо напряглось, даже ожесточилось, однако Ветер словно ничего не замечал.

— Я надеюсь не отпускать вас так долго, как вы позволите. — Смеющиеся медовые глаза поймали мои, но то, что Ветер прочитал на моем лице, заставило его замолчать.

— Расслабьтесь, лъэрд! — усмехнулась я. — Можете не расточать на меня свои чары. Половины танца будет более чем достаточно.

— Не думаю! — теперь он говорил серьезно. — Я собираюсь выразить мое восхищение тем, как вы держались вчера на церемонии, а это займет долгое время. Я многословен.

— Считайте, вы его уже выразили.

Отстранившись, Ветер присмотрелся к моему лицу, как будто раньше ему не было до меня дела, а теперь он решил, что я достойна внимания.

— Вы не стремитесь произвести на меня впечатление, не так ли?

— Зачем стараться? Вы не очень выгодный жених.

Он фыркнул так громко, что на нас стали оглядываться.

— А вы не самая типичная дебютантка. Это несомненное достоинство.

Танец подошел к концу. Медленная, заунывная мелодия быстро сошла на нет, будто сама от себя устала.

— Я с вами не закончил, серра! — Лицо Ветра стало серьезным, даже жестким, выдавая истинную сущность за личиной сладкого соблазнителя. — Следующий танец мой.

— А если я его уже обещала?

— Тогда пусть ваш кавалер сам мне об этом скажет! — Злая ухмылка растянула красивые губы.

Я никому не обещала этот танец, но сомневаюсь, что кто-то решился бы отвоевать меня у лъэрда. Дело не столько в трусости, сколько в законах и в королевском кодексе чести. Благородные столичные съэры подчиняются власти короля, а дикие лъэрды запределья приехали, чтобы бросить вызов Амадене.

Я собиралась отказать Ветру, чисто из принципа, однако судьба все решила за меня.

Следующие события произошли так быстро, что я не успевала следить за всем и сразу.

— Право короля! — снова провозгласил глашатай.

Ветер с силой обнял меня за талию, показывая, что следующий танец — его.

Слева от нас расступилась толпа, и рядом появился Рион. Но я не успела оценить его намерения, потому что Его Величество Август V выбрал следующую дебютантку для танца.

Он назвал мое имя.

Смешно вспомнить, что я надеялась остаться невидимкой до начала испытаний. Вернее однажды мне будет смешно вспомнить, а сейчас мне не до смеха. Все взгляды в зале сошлись на мне, а я стояла, прижатая к Ветру, под прицельным взглядом Риона и короля.

Их противостояние искрит силой, я всего лишь пешка в их игре. Но не настолько глупая пешка, чтобы воображать, что кто-то из них заинтересован во мне лично. Между ними идет негласная война за пограничье в моем лице. У каждого лъэрда своя территория в запределье, у Августа королевские земли, а я, дочь пограничья, застряла между ними в прямом и переносном смысле.

Взгляды летали между ними быстрее боевых разрядов. Со всех сторон подступала стража.

Я пыталась высвободиться, но Ветер не отпускал. Визжать и плакать, как… как дебютантка, я не стану, но и терпеть такое отношение — тоже.

Ветру стоило задуматься, почему это я вдруг перестала сопротивляться, но он был слишком сосредоточен на короле. И только когда вокруг завизжали дебютантки (настоящие, в отличие от меня) и запахло паленым, Ветер отвел взгляд от Августа. Принюхался, посмотрел по сторонам, потом на Риона.

И только потом — на рукав своего расшитого золотом камзола, горящий эффектным зеленым пламенем.

От неожиданности Ветер ослабил хватку, и я выскользнула на волю. Он подался следом, впопыхах призывая магию, чтобы спасти камзол, но я уже подошла к королю. За моей спиной сомкнулась стража.

В глазах Августа сияло торжество.

— Я дарю благословение серре Тай Абриель! — громко объявил он. — Кровь великих королей возвращается домой в Амадену. Слава светлым силам!

Он дал знак музыкантам и повел меня в танце.

Если подлог когда-нибудь раскроется, нам с Летицией придется несладко. Вот тогда-то я и увижу запределье, если, конечно, меня накажут ссылкой, а не чем-то серьезнее.

Август оказался хорошим танцором, но я была слишком взволнована, чтобы получать удовольствие. Рион исчез, и это казалось подозрительным. Где-то в углу тушил свою одежду Ветер, окруженный магами. Есть такое заклинание — пожирающего огня, и действует оно только на тот предмет, на который направлено. Так что ожогов у Ветра не будет, и рубашка с брюками останутся при нем, но сомневаюсь, что магам удастся восстановить камзол. Хотя что я понимаю в магии… у меня и силы своей-то нет, приходится использовать чужую.

Кстати, о чужой магии… осмотревшись, я поймала взгляд съэра, подарившего мне силу.

За этот вечер я танцевала с ним три раза, и во время последнего танца ему захотелось проверить мой дар. Я потешила его любопытство, а заодно оставила себе немного его силы. Мало ли…

Всем известно, что сила лишней не бывает.

Спасибо, съэр… жаль, имени его я не помню.

— Вам понравился съэр Балион?

Я не ожидала, что король со мной заговорит, поэтому вздрогнула, услышав его голос. Зато узнала имя моего спасителя.

— Он очень приятный мужчина.

— Я могу посодействовать вашему союзу. Съэр Балион происходит из хорошей семьи и станет вам надежным мужем. С ним вы быстро освоитесь в Амадене.

Подняв глаза, я посмотрела на короля. Удержала взгляд, не дрогнула, не отвернулась, хотя и хотелось. Вокруг меня сплелось слишком много лжи — о королевской крови, о Летиции, о том, что я останусь в столице — и мне это не нравится.

— Вы очень щедры, Ваше Величество!

— В этом вы правы, серра Абриель, я действительно очень щедр. Вы подожгли моего гостя, а я не только не наказываю вас, а наоборот, дарю благословение. — Яркая, почти мальчишеская улыбка прорвалась сквозь маску королевской надменности.

Если бы жертвой моей шутки стал благородный съэр, меня бы наказали. Мне повезло, что неприятности лъэрдов радуют короля.

— Ветер удерживал меня против воли.

— Вам не нравятся лъэрды? — Любопытство короля было острым, даже жадным.

— Вчера лъэрд Николет направил на меня боевой разряд, а сегодня Ветер пытался удержать силой. Боюсь, у меня не было возможности увидеть их положительные стороны. — Как я ни старалась сдержаться, мой ответ прозвучал язвительно.

Король громко рассмеялся, запрокинув голову.

— У них нет положительных сторон! — Успокоившись, он заговорил серьезно. — Держитесь подальше от лъэрдов, серра Абриель, иначе они причинят вам зло. Ваше место в Амадене. Вы старше других дебютанток, но, имея мое благословение, вы составите отличную партию. Завтра я переговорю с отцом съэра Балиона. Вам понравится жить в столице, и магический дар здесь очень приветствуется… Вас что- то смущает?

Меня смущает очень многое, но я должна поговорить о главном.

— Ваше Величество, я очень благодарна за вашу помощь, но меня беспокоит судьба моей тети, серры Летиции Дастеро. Она овдовела и надеется, что теперь вы сможете простить прегрешения ее мужа и позволите вернуться в столицу.

Август состроил недовольную гримасу.

— Королевской милости дожидаются годами. Вот выйдете замуж, и пусть ваш муж подает прошение!

— Но Летиция и так ждала много лет! Она не виновата в ошибках мужа…

Все мои доводы были бесполезными. Август замкнулся, поджал губы и почти меня не слушал.

— Я сказал свое слово! — было его ответом. — Ваш муж подаст прошение, и тогда я его рассмотрю.

Во мне зародился страх, предательский и острый, что я вот-вот потеряю контроль над моей судьбой. Август хочет оставить меня в столице, и я не уверена, что дело только в королевской крови. Меня страшат его мотивы. Я должна помочь Летиции, но… чтобы вот так сразу и замуж? Я искала мужчину, способного мне помочь, но надеялась, иго он сделает это до брака. Без брака. Не бескорыстно, конечно, я не настолько наивна. Но мы смогли бы договориться. Мой дар чего-то да стоит, а на услуги магов большая очередь, даже в Амадене. Или я рассказала бы ему про испытания, пообещав помощь в случае успеха.

Я покосилась на стоящего неподалеку съэра Балиона. Он маг, хотя и слабый. Во время танцев он не скрывал, что я ему нравлюсь. Но «нравлюсь» — это одно, а «замуж» — совсем другое. А теперь после королевского благословения он так на меня смотрит… Опыта замужеств у меня нет, но мне кажется, что именно так смотрят мужчины, готовые к решительному шагу.

За моей спиной раздался женский крик, потом еще один, еще.

— Мгла! На Амадену наступает мгла!

Король тотчас оттолкнул меня, его окружила стража.

Съэр Балион шагнул ко мне, на его лице решимость и волнение.

И в этот момент на моей талии сомкнулись сильные руки. Меня буквально сдернули с места, подняли и понесли через залу.

Я пыталась высвободиться, пиналась, царапалась, но от этого мы только двигались быстрее.

Вокруг царила суматоха. Магическая сеть погасла, и над полом теперь клубилась мгла с вкраплениями оранжевых искр. Люди паниковали, рвались к выходу, но там мгла была еще гуще. Страшная, всепоглощающая мгла запределья.

Мой похититель нырнул под покров мглы, и звуки исчезли. Только искрящаяся темень вокруг.

— Отпустите меня!

Он не ответил.

Он нес меня, обхватив за талию, спиной к себе. Подтянув колени к груди, я резко распрямилась и ударила его каблуком по голени. Но даже это его не остановило.

Зато по ругательствам я опознала несущего меня мужчину. Рион.

Казалось, мы спускаемся по бесконечной лестнице, не видя ступенек.

— Если вы меня уроните…

— То вы что? Позовете на помощь? — Он усмехнулся. — Успокойтесь! Скоро я поставлю вас на ноги, и вы сможете закатить истерику.

Я так и сделаю. Как только он меня отпустит, и его рука перестанет сдавливать ребра, я выскажу ему все… все! Силы во мне не осталось, а жаль, я бы подожгла всю его одежду.

Почему-то этот образ смутил.

Лестница закончилась, вокруг запахло ночной свежестью сада, но мы оставались под покровом мглы. Нас с детства пугают мглой — живой сущностью темных сил — но сейчас меня больше пугает похитивший меня мужчина.

— Зачем я вам нужна?

— С чего вы решили, что нужны мне?

— Вы похитили меня, потому что я вам не нужна?

Он поставил меня на ноги и отошел в сторону. Сделал это так резко, что я еле удержалась на ногах.

Рион стоял передо мной в клубах мглы, но его лицо я видела отчетливо. Его напряженное, мрачное лицо. Он ждал моих жалоб, капризов, слез. Лъэрд думает, что просчитал меня, что я стану визжащим трофеем, символом пограничья, за который он будет биться с королем.

— Приступайте! Разберемся с вашей истерикой, а потом пойдем дальше.

От его холодного, надменного тона по мне прошла дрожь гнева. Как же мне хотелось накричать на Риона, толкнуть его, отвесить пощечину. Он не позволит себя ударить, но как же мне этого хотелось! Он использует меня, да и король тоже тянет в свою сторону, зачем-то привязывая к Амадене.

Мне хотелось обрушить свой гнев на Риона.

Но я улыбнулась.

— Вы подоспели вовремя, лъэрд Николет. Благодарю вас! Еще немного — и меня бы выдали замуж.

Он ждал, как будто расслышал только часть сказанного и не понял смысла.

— Вас чем-то не устроил съэр Балион? — спросил он наконец, подтверждая то, что я и так знала — Рион следит за каждым моим шагом.

— Съэр Балион устраивает меня намного больше, чем вы.

— Почему же, позвольте спросить? К вашему сведению, я богаче.

— Пусть так, но у вас отвратный характер… и место жительства тоже не ахти.

Его глаза налились яростью.

— Что вы знаете о запределье?!

— Совершенно ничего. И надеюсь, что так и останется.

Взгляд Риона сверкал искрами мглы, но он знал, что я выразила всеобщее мнение: поглощенные мглой пустоши, куда на протяжении многих лет ссылали преступивших закон Амадены, трудно считать завидным местом жительства.

— Вам не кажется, что вы несколько предвзяты? — сухо спросил он.

— Если так, то у нас с вами много общего. Вы заклеймили меня своим мнением, даже как следует не рассмотрев.

— Это не так.

— Разве? — Усмешка вышла недоброй, во мне по-прежнему кипел гнев.

— Я очень хорошо вас рассмотрел. — Рион отзеркалил мою усмешку.

Звуки городского сада надвигались на нас, вдали слышались голоса, топот ног. Я не знаю, где мы, но достаточно близко к зданию собрания, чтобы нас нашли. Мгла редеет.

Схватив меня за руку, Рион устремился в ему одному известном направлении. Я не знаю, как он ориентировался, но мгла сопровождала нас по пути.

Его шаги намного шире моих, и он спешил. Путаясь в подоле платья, я бежала следом.

— Неужели вы больше не понесете меня на руках? Как жаль!

Он пробормотал что-то злое и мною незаслуженное, но я и не ждала ничего хорошего.

— Я вас чем-то огорчила, лъэрд Николет?

— Я предупредил вас держаться подальше от Августа. У вас был шанс тихо и незаметно выйти замуж. Но вы ведь ничего не делаете тихо, не так ли, серра Абриель?

— Почему же? Я ведь иду с вами и не спорю. Кстати, куда мы идем?

— Вы переезжаете.

— Надо же… и куда я, позвольте спросить, переезжаю? В роскошный особняк на берегу реки? В подвал, полный мглы? О да… я вижу ответ на вашем лице. В подвал, не так ли?

Рион с силой сжал мою руку и ускорил шаг. Я еле поспевала следом, но при этом ничем, ни единым звуком и движением не показала ему мою растерянность, мой нарастающий страх.

Этот страх прорастает из неизвестности, но события развиваются так бурно, что, хочу я того или нет, скоро узнаю, что стоит за происходящим.

Если бы от меня хотели избавиться, сделали бы это без церемоний. Раз меня тянут во все стороны, значит, вскоре наступит развязка, и я обо всем узнаю.

— Держитесь за меня! — Рион обхватил меня за талию, и нас закрутило.

Я слышала о порталах, но проходить через них мне не доводилось. И надеюсь, что больше не придется, потому что мгла вокруг была живой. Она щупала меня, гладила, холодила кожу.

Проникала в мою суть.

В сердце светлой Амадены существует портал мглы. Интересно, знает ли об этом Август?

Я с трудом заставила себя разомкнуть пальцы и отступить от Риона на шаг. Он сильнее меня, и мгла не его стороне, но если он думает, что это дает ему право поступать со мной, как с трофеем, он ошибается.

Движение прекратилось, но мгла не отступала. Уже захватив тело, она гладила мое лицо холодными влажными пальцами. Я задрожала от омерзения, от холода, от чужой нежеланной власти. Еще секунда — и я не выдержу…

Рион прижался грудью к моей спине, склонил голову. Его губы почти коснулись моего виска. Однако я не успела возмутиться, как мгла вокруг шелохнулась, задрожала и покорно отступила в сторону.

Он стоял так близко, что от его дыхания моя кожа покрылась испариной.

— Ты не такая уж и смелая, а, дебютантка? Оказывается, дочь пограничья боится мглы? — прошептал язвительно.

Оказывается, боюсь. И он прав, я не такая уж и смелая, скорее отчаянная.

Но он не знает, что внутри меня каменная решимость и что даже в случае проигрыша я поднимусь из пепла и вернусь к тому, кем была всегда.

Он может заставить меня подчиниться, но я никогда не прощу ему этой игры.

И никогда не забуду, что он меня использовал.

— Поздравляю, ты выиграл. Ты сильнее.

Он задержал дыхание, его рука сжала мое предплечье.

— Потерпи еще несколько секунд, — сказал тихо.

Если точнее, то двадцать три. Я считала. Потребовалось двадцать три секунды, чтобы мгла отпустила меня и вокруг проступили очертания комнаты. Нет, не комнаты, а подвала.

Я сразу отошла в сторону, подальше от Риона. Нет сомнений, что именно его прикосновение заставило мглу отступить. Но он не дождется моей благодарности. Он похитил меня, он же и спасает ради только ему известной цели.

— Где мы?

— В катакомбах.

Значит, портал мглы находится в катакомбах под Амаденой. Пусть сейчас я не в самом выигрышном положении, но однажды я воспользуюсь этой информацией.

— В катакомбах? Как занимательно! А в моей комнате будет вид из окна? — Я усмехнулась, хотя сердце по-прежнему неслось вскачь от пережитого.

Рион поджал губы.

— Следуйте за мной, серра Абриель! — Его язвительная вежливость вернулась.

— С радостью! Покажите мне мои покои, лъэрд Николет! — попросила в тон ему.

— Покои? — Он насмешливо изогнул бровь. — В катакомбах находятся порталы в запределье. Здесь заканчивается цивилизация. Вы понимаете, что это значит?

— Что ваши манеры станут еще хуже?

Он взял меня под локоть и повел вперед, своей силой, своей излишней спешкой показывая, что он хозяин положения, что власть на его стороне.

Пусть считает себя победителем.

На самом деле, это не так. Рион зависит от короля, иначе бы не появился на балу и на церемонии. И не бесился бы от необходимости стоять в толпе знати, верноподданных Августа.

Лъэрды прячутся под землей в катакомбах, а король живет на свету.

Мы шли по узкому тоннелю. Пахло мхом и сыростью, на сером камне то и дело проступали темные пятна, мазки мглы. Постепенно проход расширился, серая пелена пропустила нас, заискрившись яркими серебристыми молниями, и мы оказались в жилом помещении. Темном, без окон, но жилом.

— Дальше все будет очень просто, — заявил Рион. — Скоро принесут ваши вещи. Выбирайте себе любую комнату и… живите здесь!

— В каком смысле, живите? — По телу пробежала дрожь.

— В прямом. Вы останетесь здесь до конца сезона.

— Я рада, что для вас все так просто, лъэрд Николет! — В моем голосе трещали льдинки.

— Здесь есть все удобства, еду я обеспечу… безопасность тоже.

— А репутацию вы мне тоже обеспечите? Дебютантка, которую навещает лъэрд…

— Навещает? Мы здесь живем.

В шоке от услышанного, я обвела взглядом жилое пространство. Жилым оно было чисто условно — несколько диванов, обеденный стол с грязными тарелками и магические светильники. И все. Серый камень стен, потолка и пола. Мужское логово, спрятанное в катакомбах.

Рион открыл одну из дверей.

— Здесь несколько свободных спален, выбирайте любую. А насчет репутации… вам придется повременить с замужеством.

— Повременить? Вы думаете, что если я буду жить с тремя лъэрдами, то со временем моя репутация улучшится?!

Рион скрипнул зубами.

— Вы правы, ваша репутация не улучшится, но она и так… Хотите знать, что о вас говорят?

— Нет. Меня не волнует чужое мнение.

— Это ложь. Всех женщин волнует чужое мнение. Но допустим, вы говорите правду… в таком случае вопрос с репутацией отпадает. Раз вас не интересует чужое мнение, то волноваться не о чем. Особенно если вы не хотите, чтобы Август сам выбрал вам жениха.

Что ж, Рион выиграл этот раунд. Я не из тех, кого сдерживают условности, и я приехала в Амадену не ради репутации и замужества.

Но это не меняет того факта, что меня похитили и собираются держать взаперти.

В момент шока легко броситься в крайности — пообещать что угодно, только пусть меня отпустят.

Но я не люблю крайности, а обещать мне нечего — денег у меня нет, власти тоже, а в пограничье я не вернусь, пока не попробую себя в испытаниях.

У меня есть только достоинство, но с ним я расставаться не собираюсь.

— Надеюсь, вы понимаете, что я попытаюсь сбежать?

— Вам понравилось обниматься со мглой? — Рион насмешливо приподнял брови.

Мгла совсем рядом, за серой пеленой, которая служит входом в жилище лъэрдов. Здесь нет окон, только вход, охраняемый мглой.

Надо собраться с силами, с мыслями. Я ненавижу показывать свою слабость кому бы то ни было, а особенно ему, лъэрду.

Я открыла дверь в первую спальню. Запущенный камин, широкая деревянная кровать, на ней гора одеял. Одежда на полу.

Я хотела захлопнуть дверь, но Рион удержал.

— Выбирайте любую комнату. Я перенесу вещи.

— Как благородно с вашей стороны! Вы предоставляете мне выбор.

Он не обратил внимания на язвительный тон.

— Вам обеспечат все необходимое.

— Все необходимое? Включая свободу?

Как же трудно сдерживаться! Знаю, что крики и истерики ни к чему не приведут, но как же хочется выпустить наружу страх и ярость…

Но я знаю, что, однажды упущенное, достоинство не спешит возвращаться обратно. Даже когда жизнь ставит тебя на колени, надо держать голову высоко поднятой.

Обернувшись, я посмотрела на Риона.

— Что со мной будет после окончания сезона?

Он не отвел взгляд, но чуть сощурился.

— Я отпущу вас, как только у меня будет время и возможность сопроводить вас в пограничье.

Сколько усилий и ради чего… Не верю, что лъэрдов волнует моя королевская кровь. Если им нужен мой дар, то зачем запирать меня в логове? Борьба за пограничье идет очень давно, но в данной ситуации речь идет не о земле, не о спорных территориях, а о дебютантке. Разве я стою таких усилий?

Получается, что стою. А значит, от меня что-то скрывают.

Захлопнув дверь спальни (как будто здесь есть, из чего выбирать!), я села на диван и сложила руки на коленях. Рион остался стоять. Он не сводил с меня глаз, его тревожила непредсказуемость моего поведения.

Пусть все козыри у него, пусть он способен забрать мою свободу, но я не сдамся. Противостояние между нами не закончится никогда.

Я пообещала себе это.

Если Рион и пытался угадать, о чем я думаю, то он сделал неправильный вывод.

— Никто не причинит вам зла, — сказал он твердо.

— Кроме вас, лъэрд Николет?

Его скулы побледнели, глаза сощурились.

— Вы должны оставаться здесь, это необходимо.

— Тогда, быть может, вы расщедритесь на объяснения? Заверяю вас, я буду более сговорчивой пленницей, если вы объясните причины вашего поведения.

Он прошелся по комнате, провел ладонью по неровному камню стены.

Несмотря на неприязнь и негодование, я ощущала странное родство с этим мужчиной. Все дело в его недоверии, которое я ощущала так остро, будто оно было моим собственным.

Лъэрд Николет не доверяет никому, кроме себя.

Я чувствую, как наглухо он закрыт, заперт от всего окружающего.

Он не скажет ничего лишнего, не выдаст ни слова, если на то не будет весомых причин.

Я уважаю это, даже восхищаюсь прочностью его границ, потому что сама построила такие же.

Но это не значит, что я прощу то, как он со мной поступает.

— Мне надо отлучиться, — наконец сказал он. — Ветер принесет ваши вещи.

Я покачала головой.

— Подождите, лъэрд Николет! Вам не удастся завоевать мою дружбу, но зачем вам моя враждебность? Объясните мне хоть что-нибудь, и кто знает, может, я встану на вашу сторону или хотя бы не стану утомлять вас жалобами. Вы втянули меня в ваше противостояние с Августом, и это связано не только с пограничьем. Должны быть другие, более весомые причины.

Он смерил меня долгим, холодным взглядом.

— Вы хорошо держитесь, серра Абриель, но знаете, в чем ваша слабость?

— Уверена, вы меня просветите.

— Ваша слабость в том, что вы держитесь только за себя.

— Вы тоже не особо полагаетесь на других, не так ли, лъэрд?

Его лицо осталось бесстрастным.

— Для нашего противостояния с Августом есть несколько причин, в том числе и одна, связанная с вами. Я не вправе и далее отказывать вам в ответе на ваш вопрос. Дело в том, что вы — порождение мглы.

Все мои силы ушли на то, чтобы не вскрикнуть. Хорошо, что я сидела, иначе бы не удержалась на ногах. В голове пронеслись десятки мыслей, и ни одна из них не была радостной.

Вполне возможно, что Рион лжет. Если так, то с кем еще он поделился этой ложью? И смогу ли я доказать противное?

А если он не лжет, то почему именно он, лъэрд запределья, знает обо мне то, чего не знаю я?

За теми, кто связан со мглой, охотятся. Возможно, нападение в городском саду было связано именно с этим.

Я молчала слишком долго, и Рион повернулся к выходу.

— Если вы удовлетворили ваше любопытство, то у меня много дел. — Он выглядел спокойно и отстраненно, как будто не он только что сообщил мне новость, способную разрушить мою жизнь.

— Вы… вы собираетесь просто уйти и оставить меня после того, как назвали меня порождением мглы? — Я знала ответ, он положительный. Да, Рион уйдет, и в нем ничего не дрогнет.

— Разумеется, нет! — Он снисходительно качнул головой. — Сначала я прикажу мгле не выпускать вас, — пояснил, касаясь ладонью искрящейся пелены.

Говорят, лъэрды — люди или были людьми до того, как их сослали в запределье и они покорились мгле. В данный момент я не видела в Рионе ничего человеческого.

Однако я не успела возмутиться, как пелена расступилась, и в логово вошел Ветер. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить происходящее.

Сложив мои вещи на пол, он повернулся к Риону.

— Ты сказал ей?

Рион показал взглядом на мое шокированное лицо. Да, сказал.

Ветер встал передо мной, демонстративно отряхивая испорченный рукав камзола.

— Ты не выглядишь довольной! — Он усмехнулся, но его усмешка не была злобной. Подумалось, что из троих лъэрдов я смогу найду общий язык именно с ним.

— Лъэрд Николет назвал меня порождением мглы.

— О да… Он всегда был слишком мягкосердечен! — Посмотрев на Риона с ироничной ухмылкой, Ветер покачал головой. — Он смягчил правду, Тай. Если секрет раскроется, то в Амадене тебя назовут исчадьем мглы.

Заметив, как сверкнули мои глаза, Ветер рассмеялся и сел рядом со мной на диван.

— Ладно, ладно, не злись! Должен же я отомстить тебе за камзол. Будем надеяться, что никто не узнает твой маленький секрет, кроме нас и Августа, конечно. Когда я последний раз заглядывал в учебник, имелось более тысячи разновидностей магического дара, а их историю и особенности можно найти только в древних книгах. Так уж получилось, что мы, как лъэрды запределья, хорошо знакомы со всем, что касается мглы. У Августа тоже есть причины тобой интересоваться. А для остальных ты обычная одаренная дебютантка…

— Она должна уехать! — раздалось за моей спиной, и от неожиданности я подскочила на месте.

У камина стоял Гилбер. Пока я разговаривала с Ветром, он бесшумно проник в логово и теперь стоял рядом, пугая меня неживым взглядом.

Мне не выстоять против лъэрдов, силы слишком неравные.

— Позавчера на нее напали, а значит, информация уже просочилась. На нее начнется охота, а нам не до нее. Она должна вернуться в пограничье, — продолжил Гилбер, игнорируя ужас на моем лице.

Может, сказать ему, что он пугает меня больше, чем вся армия Августа?

— Вы приехали в Амадену ради легкой жизни, не так ли, серра Абриель? — Рион язвительно усмехнулся. — Я правильно понимаю, что вы не рассказали главе магической гильдии о своих планах?

Конечно, не рассказала. Сослалась на проблемы со здоровьем и взяла долгосрочный отпуск. Не могла же я рассказать ему о подлоге с королевской кровью? Виймонт Картель защищал меня с детства. Именно он перевез нас с друзьями в безопасный приют, именно он вернул мне мою должность, когда меня выгнали с окраины королевских земель.

Знал ли Виймонт правду? Если знал, то почему не предупредил меня?

Гилбер шагнул ближе, и внутри меня все сжалось в комок. Однако я не шевельнулась.

— Вас есть кому проводить обратно в пограничье? — спросил он.

Ему ответили сразу трое.

— Она останется здесь! — одновременно сказали Рион и Ветер.

— Я останусь в Амадене! — воскликнула я.

Лъэрды посмотрели на меня.

Ветер подсел ближе и взял меня за руку. Моя рука была ледяной. Он почувствовал это, не мог не почувствовать ледышку в своей ладони, и его голос смягчился.

— Жила бы ты в пограничье и не высовывалась, и не было бы тебе никаких хлопот.

Несмотря на напряженную ситуацию, я выдавила из себя смешок. Горький.

— Вы ничего не знаете о пограничье! Множество детей не доживают до взрослого возраста. Разбой, насилие, жестокость… это называется «никаких хлопот»?

Гилбер склонился надо мной, парализуя пустым, затягивающим взглядом.

— А другой жизни и не существует! Идет война. Ты знаешь об этом? Наверняка знаешь. А вот в Амадене притворяются, что жизнь прекрасна и безмятежна. И они не любят пускать на свою землю тех, в ком живет мгла. Ты пуста, и только поэтому тебе удалось попасть в столицу. Но ты порождение мглы, Август об этом узнал. Лично мне все равно, что с тобой случится, и я не собираюсь с тобой нянчиться. Возвращайся в пограничье, если сможешь…

Его смело с ног черным вихрем. Всего секунда — и передо мной пустая комната, только колышется пелена входа и рядом смеется Ветер.

— Что это… что случилось?

— Дай им пару минут! — Ветер устроился удобнее, положил ногу на ногу. — Они побеседуют и вернутся.

— Побеседуют?!

— Не лезь в мужские дела, дебютантка! — Он подмигнул. — Лучше послушай, что я тебе скажу. Борьба между светом и мглой извечна, здесь нет ничего нового. Дар зеркала — это порождение мглы. Он появился во время самых первых столкновений. Мгла наделила своих детей способностью отталкивать светлую силу и использовать ее против источника.

— Этого не может быть! — отрезала категорично. — У меня светлый дар.

— Кто тебе это сказал? Вспомни бал дебютанток! Рион похитил тебя под покровом мглы и сделал это против твоей воли. Если у тебя светлый дар, то почему тебе не удалось оттолкнуть мглу?

Мне не удалось не то, что оттолкнуть, а вообще справиться со мглой. Она липла ко мне со всех сторон.

Но…

— Не может быть! Я отразила нападение Риона во время церемонии.

— Родителей Риона сослали в запределье, когда он был ребенком. Рион маг, в нем есть светлая сила, и поэтому мгла так его любит. Противоположности притягиваются. А тебя создала мгла, поэтому ты заинтересовала светлые силы. Вспомни, как высоко поднялся пар над чашей благословения.

— Но ведь я могу удерживать светлую силу в себе…

— В этом и есть смысл твоего дара — ты отражаешь светлую силу, чтобы использовать ее на пользу мгле. Ты можешь это сделать сразу или через какое-то время.

— Но светлячки… они боялись Риона, но не меня.

— Во время инициации ты сделала глоток светлой силы. Не сомневаюсь, что светлячки были от тебя в восторге!

Ветер терпеливо отвечал на вопросы, в его улыбке мелькало сочувствие.

— Таких, как ты, осталось очень мало. Твои предшественники погибли на войне или… погибли. — Прищурившись, он оценивал меня, как будто решал, готова ли я услышать большее. — Тебе было безопаснее в пограничье, там много кто прячется, и магическая гильдия предоставляет защиту. Но теперь, когда Август о тебе знает…

Пелена опала, и перед нами появился Рион. Невозмутимый и спокойный, он прошествовал по комнате, не считая нужным объяснить случившееся. Гилбера с ним не было.

Рион остановился перед рядом закрытых спален и глянул на меня через плечо.

— Ваша спальня вторая слева.

— Это вопрос?

— Нет, это констатация факта. Я дал вам шанс выбрать, но вы слишком тянули время. Поэтому я выбрал за вас.

— Если вас интересует, согласна ли я остаться в вашем логове, то мой ответ отрицательный.

— Как удачно, что ваш ответ меня не интересует.

Рион скрылся за дверью спальни, третьей слева.

— Ну и зачем ты его злишь? — рассмеялся Ветер.

— Он невыносим!

— Привыкнешь! Я же привык. — Махнув рукой, Ветер поднялся на ноги. — Рад был с тобой поболтать, но увы, у меня дела.

— Но уже почти ночь! — Не то, чтобы я волновалась за Ветра, но мне не хотелось оставаться наедине с Рионом.

— Ночью как раз самые дела! — Подмигнув, он заговорщически прошептал: — Дебютанткам хочется острых ощущений.

Я понимающе хмыкнула.

— И ты рад им помочь.

— Я и есть острое ощущение! — Отвесив мне ироничный поклон, он собрался уходить, но помедлил. — Конечно, если тебе тоже хочется острых ощущений, то я могу остаться…

— Нет. — Я говорила серьезно. Как бы он ни шутил, я видела презрение, стоящее за мальчишеской ухмылкой Ветра, и не питала иллюзий. — Мне никогда не захочется острых ощущений.

Он кивнул, не стал отшучиваться. Мне кажется, мы друг друга поняли.

Но он не успел уйти. Пелена расступилась, появился Гилбер и уставился на меня пустым взглядом. В эту секунду я была готова броситься вслед за Ветром, умоляя его остаться.

— Довольна? — Голос Гилбера дрожал от гнева. — Нравится, когда вокруг тебя танцуют?

От его страшного взгляда хотелось бежать, но я только поджала пальчики на ногах.

Распахнулась дверь спальни, и появился Рион. Он был без камзола, рубашка расстегнута. В руках он держал стакан со льдом. Явно готовился налить себе выпивку, когда услышал голоса.

— Нет, мне не нравится, когда вокруг меня танцуют. Отпустите меня, и у вас не будет хлопот, — сказала я Гилберу ровным тоном.

— Хочешь к Августу? — прошипел он. — Предпочитаешь, чтобы он прибрал тебе к рукам?

— Не мне ли решать, к чьим рукам быть прибранной?

В пугающей тишине раздался смешок Ветра.

— А она мне нравится! — Он улыбнулся, придавая мне сил.

— Я бы не стал к ней привыкать, — подал голос Рион.

Гилбер их не слушал, его лицо покраснело от ярости.

— Если надеешься встать между нами, то напрасно! Ты пустой сосуд, игрушка мглы, тебе и в страшных снах не привидится, что я могу с тобой сделать…

Ноги еле слушались, но я заставила себя встать. Лъэрды намного выше меня, но я должна хотя бы попытаться приблизиться к их уровню.

Я подошла к Гилберу, каждый шаг как пытка. Так подходят к своей смерти.

— Я не собираюсь встревать между вами, да этого и не нужно. — Выдержав мучительную паузу, я пояснила: — Вы ведь собираетесь участвовать в королевских испытаниях, а них может быть только один победитель. Думаю, всем нам понятно, что это значит.

Это значит, что они выступят друг против друга.

И они пока что не знают, что я тоже собираюсь участвовать.

Мы смотрели друг на друга, все четверо, за каждым взглядом сотни секретов.

Лъэрды привыкли бороться за свою жизнь. То, что они приехали вместе, не значит, что они будут защищать друг друга. Совсем не значит. Может показаться, что их трое против меня одной, но это не так. Нас четверо, и все мы друг против друга.

А в конце испытаний победит только один. Чтобы выиграть, ему, возможно, придется убить остальных.

А ведь они пока не знают, что я приехала в Амадену ради испытаний…

Я никогда не закрывала глаза на то, что меня ждет. Я знаю, чем рискую. Но теперь мне стало по-настоящему страшно, потому что я одна из них. Дочь мглы, приехавшая в Амадену, чтобы бороться за свет.

— Останусь-ка я с вами! — весело пропел Ветер. — У вас тут веселее, чем у дебютанток.

— Скажешь, что я не права? — обратилась я к нему.

— Права, поэтому и веселее! — Смеясь, он прошелся по комнате в поисках бутылки и чистого стакана. — Ты права насчет испытаний. Я уверен, что все мы попадем в храм. Свет никогда не отказывается от возможности поиграть со мглой, поэтому лъэрдов всегда пускают. Если бы не Август, то столица…

— Хватит! — взревел Гилбер и схватил Ветра за грудки. Вокруг них взметнулся столп искр.

— Думаю, сейчас самое время осмотреть вашу спальню, — сказал Рион отвратительно спокойным голосом.

В этот раз — надеюсь, в последний! — я его послушалась.

Моя спальня — вторая слева — оказалась просторнее той, в которую я заглянула раньше, но уютом похвастаться не могла. Холодный камин, кровать с ворохом одеял и деревянный шкаф, посеревший от пыли — вот и все убранство.

Рион оставил мои вещи у двери, в спальню не зашел.

— Надеюсь, что впредь вы не будете создавать проблем. — Он показал взглядом на гостиную, где яростно спорили лъэрды.

— Я сказала правду.

— Гилбер тоже. Август хочет прибрать вас к рукам. Мы просто носители мглы, а вы были рождены мглой, поэтому представляете для него большой интерес. И он собирается вас использовать.

— В качестве заложницы?

— Как это ни называй, не думаю, что вам понравится. Доброй ночи, серра Абриель!

— Доброй… Подождите! На церемонии вы бросили в меня разряд силы…

— Что из этого?

— Теперь я знаю, почему вы сделали это прямо там, при всех. Вы хотели проверить мой дар и посмотреть, как отреагирует на меня светлая сила в чаше благословения. А после церемонии вы ждали меня в саду…

— У вас отличная память, серра Абриель.

— Вы следили за мной, потому что хотели узнать, что предпримет Август. Вы сказали, что позволили бы мне выйти замуж, если бы я сделала это тихо. Это неправда.

В его глазах вспыхнула мгла, сноп искр в темной глубине.

— Вы могли бы найти жениха где-нибудь на окраине и жить там, не привлекая внимания Августа. А теперь… Никому из нас не будет легко. Никому. А все из-за того, что вам захотелось красивой жизни. Задумайтесь об этом, серра!

Внутри будто что-то взорвалось, мир исчез за пеленой ярости.

— Не смейте валить всю вину на меня! Никто не заставлял вас вмешиваться! Отпустите меня! Не смейте больше ко мне приближаться!

За долю секунды Рион оказался так близко, что я не могла удержаться на ногах, не прижавшись к нему всем телом. Жар моей ярости смешивался с его, взгляды замкнулись друг на друге. Искры его мглы рассыпались во мне фейерверком.

Его тело напряглось, прижалось сильнее. Он склонился к моим губам.

— Я посмею. Поверьте, серра Абриель, я посмею! — С этими словами он развернулся и вышел из спальни, оставляя меня пошатываться на ослабевших ногах.

***

Я лежала на жестком матрасе, смотрела в потолок и упорно искала в происходящем положительные стороны. Во-первых, меня не тронули. Напугали, заперли, но я жива и здорова.

И узнала о себе нечто новое. Неожиданное.

Во-вторых, хотя лъэрды мне не рады, они, как ни странно это звучит, признали меня «своей». Моя связь со мглой сильнее, чем их — они всего лишь сосуды для мглы, а я — ее творение.

И в-третьих — самая радостная новость — теперь я уверена, что попаду в храм. Если свету любопытна мгла, то я заинтересую его даже сильнее, чем лъэрды.

Значит, я попаду на испытания, и у меня есть шанс победить.

Если, конечно, смогу выбраться из логова.

А выбраться я должна, мне надо встретиться с королем. Он уже продиктовал свои условия — я должна остаться в Амадене и выйти замуж. Со временем прояснятся и его мотивы. Я и так знала, что Август собирается меня использовать, иначе с какой стати он благословил меня на балу? Все друг друга используют. Он меня, а я — его. Мне нужно услышать его версию правды, и только он может пустить меня в храм.

Я должна с ним поговорить.

Недавнее столкновение со мглой напугало меня до дрожи. Но если я творение мглы, то должна с ней справиться.

Должна.

За дверью раздавались голоса, звон бокалов, смех. Ждать пришлось долго, но наконец лъэрды угомонились. Я надеялась, что спят они достаточно крепко, чтобы не услышать, как я выберусь из логова.

Не в силах больше ждать, я на цыпочках вышла из спальни.

Гостиная выглядела как и раньше, только на столе добавилось грязных бокалов. Двери спален были закрыты.

Туфли я держала в руке, чтобы не шуметь. Каменный пол был ледяным, зато не скрипел. Вещи я с собой не взяла на случай, если придется бежать. Если я договорюсь с Августом, то он заставит лъэрдов вернуть мою одежду.

Подойдя к искрящейся пелене выхода, я надела туфли.

Что такое мгла запределья? Не тьма, а нечто большее, в ней видны частицы, искры, целые созвездия. В ней клубится жизнь.

Страх окутал меня холодом, но теперь, когда я осталась наедине со мглой, меня тянуло к ней прикоснуться. Что это, любопытство или магия?

Растопырив пальцы, я коснулась пелены. Оранжевые искры побежали по пальцам, окольцевали запястье. Мы словно держались за руки, и это казалось правильным.

Осмелев, я подалась ближе. Любопытные искры прыгали по моей коже. Это казалось невинной, доброй игрой, и я решилась. Сделала шаг, всем телом окунаясь во мглу и надеясь выйти с другой стороны.

Это было ошибкой.

Гостиная исчезла. Мир превратился в мерцающий смерч, и в этот раз мне не за кого было держаться. Я падала бесконечно долго и не могла оттолкнуть мглу. Она касалась меня, проникала внутрь, завоевывая то, что всегда ей принадлежало. Но даже в момент самого дикого страха я не кричала, не звала на помощь. Я надеялась вырваться на свободу и сбежать.

Но увы, не могла.

Когда у меня уже не было сил оставаться в сознании, рядом раздался знакомый голос.

— Надеюсь, вы завершили свои ночные прогулки, серра Абриель?

Этот голос казался спасением.

Я пыталась идти к нему, ползти к нему, но не могла. Не ощущала ни ног, ни рук, ни тела. И ответить тоже не могла.

Я летела в искрящуюся бездну.

Пока меня не коснулись чужие руки. Рион провел ладонью по моим плечам, по шее, по лицу. Везде, где он касался, мгла отступала. Я снова могла дышать. Мое тело снова было моим, я могла двигаться, улыбаться, говорить.

Я лежала на полу гостиной.

— Вы позволите проводить вас в спальню? — Голос Риона звучал насмешливо.

Я попыталась встать, однако ноги были слишком слабыми.

— Если хотите, я отнесу вас, — предложил он. — Но сначала вы должны кое-что сказать.

Он стоял рядом в брюках и расстегнутой рубашке. Либо еще не лег спать, либо наспех оделся.

В его глазах крутился оранжевый вихрь, но что бы ни творилось в его мыслях и ощущениях, это не достигало поверхности. Он казался совершенно спокойным.

— Повторяйте за мной, серра! «Помогите мне, лъэрд Николет! Клянусь, отныне я буду вам подчиняться!»

Я поднялась на ноги. Сама. Это было неимоверно трудно. Я шаталась, несколько раз теряла равновесие и падала на колени, но снова поднималась.

Держась за стену, я посмотрела на Риона.

— Это не конец, лъэрд Николет.

Он смерил меня оценивающим взглядом.

— Я был бы разочарован, если бы вы сдались так быстро.

С этими словами он подхватил меня на руки.

Два шага, три, четыре… Мгла, которую он забрал у меня, еще не успокоилась. Она клубилась вокруг, норовила снова проникнуть в меня, противостояла защите Риона.

Не ожидав такой настойчивости, он нахмурился. Он тянул мглу в себя. Она поддавалась, но неохотно. На его лбу выступили капли пота, мышцы ощутимо напряглись. Казалось, он сам проникает внутрь меня, в самые глубины, где — проклятие! — не имел никакого права находиться.

Мгла выпила мои силы, и я могла только пассивно наблюдать, как ее посланник, воин мглы, борется, забирая ее себе — всю до последней капли.

И запечатывает меня светом.

Он мог отпустить меня, позволить мгле поглотить свое творение. Или мог скрыть то, сколько сил у него ушло, чтобы вырвать меня у мглы. Но он позволил мне увидеть его борьбу, пот на его лице, яростный оскал, когда он пытался совладать с сущностью, в разы сильнее нас всех.

Он достаточно силен, чтобы не бояться показать свою слабость.

Это плохо. Это очень плохо.

Это может мне понравиться.

Отдышавшись, Рион небрежно опустил меня на кровать и выпрямился.

— Надеюсь, подобные прогулки не повторятся? — спросил, глядя на меня сверху вниз.

Все еще слабая, подавленная пережитым, я приподнялась на локтях, чтобы рассмотреть его лицо в тусклом свете.

— Зачем вы меня вытащили? Раз я принадлежу мгле, значит, рано или поздно, она заполнит меня и останется во мне навсегда. Так случается со всеми, кого отправляют в запределье. Наверняка так случилось и с вами. Мгла создала меня, так почему бы не отдать меня ей прямо сейчас?

Я не хотела этого, боялась этого всей душой, но я не понимала мотивов Риона, и многое бы отдала за каплю правды.

— Мгла создала вас, и однажды она заберет вас себе. Этого не избежать. Однако это случится тогда, когда вы сами этого захотите. — Выдержав тяжелую паузу, он добавил: — Или когда этого захочу я.

Я пристально смотрела на Риона, пытаясь понять, ожидает ли он благодарности.

Я нарушила его правила, а он дал мне выбор. Он запер меня в логове, но защитил мою свободу.

Его лицо осталось непроницаемым.

— Впредь я постараюсь к вам не прикасаться, серра Абриель.

— Очень на это надеюсь.

Лежа в постели и глядя в темноту, я позволила себе переиграть сегодняшний день. В мыслях я высказала Риону все накопившиеся злые и язвительные замечания. Это было приятно.

Почти так же приятно, как следить за его борьбой, когда он отвоевывал меня у мглы. Как чувствовать его ласкающий свет.

Почти так же приятно, как и то, что могло бы произойти между нами, если бы…

С этой мыслью я заснула.

Утром от приятных мыслей не осталось и следа. Я в логове мглы, живой сущности темной магии. Она поглотила многие земли вокруг, и только Треостола смогла устоять. На нашей земле есть источники светлой силы, они изгнали мглу, вытеснили ее в запределье. Больше всего источников на королевских землях, особенно в Амадене, поэтому и жизнь здесь самая благополучная. Земля живет светлой силой, и люди тоже, получая от нее счастье и долголетие. Чем ближе к окраине королевских земель, тем реже встречаются источники и тем сложнее жизнь. Дальше находится пограничье, у нас мало источников, а вот в запределье их почти нет. Только единичные, похищенные с королевских земель и из пограничья. Отсюда и война.

Никто не знает, откуда происходит мгла и куда стремится, но говорят, что искры мглы — это поглощенные души. Мгла заполняет людей, как сосуды. Те, кого ссылают в запределье, либо погибают, не справившись со мглой, либо учатся ее контролировать, удерживать темную силу внутри.

Все это я знала с детства, но теперь привычную картину мира исказили несколько фактов.

Например, оказалось, что мгла живет не только в запределье, но и в катакомбах под светлой Амаденой.

И что мгла и свет притягивают друг друга.

Даже то, почему король допускает лъэрдов до испытаний, теперь вызывает вопросы. Наместник Августа в пограничье воспевал щедрость короля, позволяющего лъэрдам запределья бороться за светлую силу, чтобы прекратить войну. Однако теперь мне кажется, что за этим могут стоять и другие мотивы.

А еще оказалось, что мой дар создан мглой.

Но паниковать я себе не позволю. Всего за два дня случилось очень многое, и я уверена, что король не позволит лъэрдам безнаказанно держать меня в катакомбах. Не зря же этим утром все трое остались на месте. Сидят, караулят меня под дверью, как верные псы.

Мое бальное платье цвета синей ночи изрядно помялось. Спать в нем было очень неудобно, но раздеваться в незапертой спальне не хотелось. Пригладив волосы, я вышла в мрачное подземелье, которое щедро окрестила гостиной.

Все трое выжидающе смотрели на меня.

— Я готова к завтраку! — Пройдя мимо них, я села к столу, на удивление чистому. Вчерашняя посуда исчезла.

Гилбер фыркнул и повернулся к Ветру.

— Ты слышал? Ее пограничное высочество готово к завтраку.

Завтрак я готовлю сама, и все остальное тоже делаю без посторонней помощи, но сейчас очень важно добиться баланса в отношениях с лъэрдами.

Усмехнувшись, Ветер пододвинул мне тарелку из тусклого металла и положил на нее ломоть хлеба и сыр. Гилбер взял кружку, демонстративно потряс ее дном вверх, как будто это доказывает ее чистоту, и налил вина. Поставил кружку передо мной с громким стуком. Красная жидкость выплеснулась на темное дерево стола.

Рион наблюдал за всем этим, стоя у камина.

— Благодарю вас! — Я изобразила светскую улыбку.

Было трудно не подавиться под изучающими взглядами лъэрдов, но мне удалось. Хлеб был душистым и свежим, сыр пряным, вино крепким. Я с аппетитом позавтракала, потом поднялась и собрала тарелки.

— Раз вы приготовили завтрак, то я помою посуду. Только подскажите мне, где взять воду. После завтрака я бы хотела принять ванну. И да, будьте добры, сделайте на моей двери щеколду!

— Снаружи? — осклабился Гилбер.

— Изнутри. — Мило улыбнувшись, я повернулась к Риону. Он взглядом показал на дверь в дальнем конце гостиной.

Держа в руках стопку тарелок и кружек, я зашла в крохотную комнату. Водопровод есть, и на том спасибо, но мыться будет трудно. Вода холодная, а раковина, хотя и большая, расположена под неудобным углом. И опять же, на двери нет замка.

Вымыв посуду, я вернулась в гостиную и устроилась на диване. Лъэрды что-то обсуждали, но при моем появлении смолкли.

— Какие у нас планы на сегодня? — спросила я жизнерадостно, выделяя «у нас». Если я и вправду одна из них, детей мглы, то я должна заставить лъэрдов признать меня равной. При свете дня — относительном, так как в катакомбах свет только магический — мне подумалось, что вчерашний побег был не самой лучшей идеей. Король так же опасен, как и лъэрды, и если мне не удастся с ним договориться, то я буду метаться между двух огней. Вернее, между четырех. Поэтому с лъэрдами лучше не ссориться.

— Тай, ты смелая милашка. Как ни старайся, мы тебя не отпустим, — рассмеялся Ветер.

Сегодня прием у короля, и я должна там быть. Должна поговорить с ним, чтобы услышать его версию правды. Надо найти рычаг давления на лъэрдов. Не знаю, как, но надо. Это утро определит наши отношения.

— Была бы моя воля, тебя бы здесь не было, — пробурчал Гилбер.

— Я свободна? — воскликнула с иронией в голосе.

— Ты останешься здесь, — отрезал Рион.

Повернувшись к нему, я улыбнулась.

— А я и не прошу меня отпускать. Я останусь с вами совершенно добровольно. Но только при условии, что вы позволите мне выходить в город и участвовать в сезоне. Ну и предоставите мне удобства и щеколду на двери.

— Ты ставишь нам условия? — зарычал Гилбер. Рядом с ним смеялся моей наглости Ветер.

Пелена у входа всколыхнулась, задрожала. Я заметила ее странные колебания еще во время завтрака, но сейчас они усилились, напоминая о прошлой ночи.

— Что это?

Гилбер подался вперед, нависая над столом.

— А это твой спаситель! Радуешься?!

Король пытается вскрыть катакомбы? Я предчувствовала, что после того, как на балу появилась мгла, их противостояние с лъэрдами обострится, но это случилось быстрее ожидаемого.

Пелена всколыхнулась сильнее, раздались отдаленные раскаты грома.

Рион резко направился к выходу. Тут же поднявшись, остальные поспешили следом.

— Ты остаешься здесь! — бросил Рион через плечо.

Ему и не нужно было этого говорить. После вчерашней встречи со мглой я бы не решилась ее коснуться. Рион сказал, что однажды мгла заполнит меня и этого не избежать. Не думаю, что она убьет меня, но хочет жить во мне, это точно. Она создала мой дар, поэтому спешит вернуть свою беглую дочь. Сбежала-то, конечно, не я, а кто-то из моих предков, но увы, история моей семьи покрыта мраком.

Или мглой.

Я сидела в гостиной, считала колебания пелены и раскаты грома. Иногда мне казалось, что под ногами дрожит камень. Это борьба не за меня, а за власть. После появления мглы на балу Август должен показать подданным, что способен наказать лъэрдов, принесших ее в Амадену.

Вспомнит ли кто-нибудь из них о запертой в катакомбах дебютантке?

Время я определяла по чувству голода, иначе никак. Подперев стульями дверь, вымылась в холодной воде, переоделась. Убралась в гостиной и в моей спальне. Еду нашла в металлическом ящике со льдом. Там имелись даже мясо и овощи, и я запекла их на магическом огне.

Все во мне требовало действий, движения, иначе наружу вылезали предательские мысли. Вдруг обо мне не забудут?

Обо мне не забыли. Лъэрды вернулись, когда уже не было сил ждать. Пахнущие усталостью, сыростью и гарью, они шумно ворвались в гостиную, как будто ожидали продолжения боя.

Я стояла на коленях у камина, тщетно пытаясь растопить его магическими кристаллами.

Лъэрды смотрели на меня очень долго и пристально, будто пытались вспомнить, для чего забрали меня к себе вместе с ворохом сопутствующих проблем.

Поднявшись на ноги, я развела руками, признавая поражение в борьбе с камином. Поделился бы кто каплей светлой силы, было бы совсем другое дело. Но делиться никто не собирается…

Кроме меня. У меня есть, что предложить лъэрдам.

— Вы голодны? — спросила, оглядывая их с ног до головы. Вроде очевидных ранений нет.

Они не ожидали такой встречи. Хмурясь, прошлись по комнатам, принюхались, посмотрели на еду.

Я приняла это за подтверждение их голода, поэтому расставила тарелки и села за стол.

Они вымыли руки, я слышала шум воды. Гилбер что-то ворчал, но за стол сел и ел с аппетитом.

А я молчала. Они ждали вопросов, требований, но я силой удерживала любопытство. И тревогу тоже удерживала. С их возвращением пелена мглы успокоилась, и я приняла это за знак перемирия с посланниками короля.

Рион единственный не прикоснулся к еде. Он стоял у камина, глядя на учиненный мною беспорядок.

— Нам придется тебя перевезти, — сказал, когда мы закончили есть.

— Надеюсь, что обратно в обитель светлой силы? — Я усмехнулась. Как приятно наконец высказаться после дня тревожного молчания!

— Нет. Мы найдем новое место. Здесь небезопасно.

— Отпустите меня — и не будет никаких хлопот!

Гилбер закивал в одобрении, но Рион закрыл эту тему быстрым «нет».

— Август тебя не получит.

Вот прямо так взял и сказал, и мой гнев не заставил себя ждать.

— А может, это все-таки мне решать, кто меня получит?!

Яростное «нет» Риона слилось с голосом Ветра. Вскочив на ноги, тот встал на пути Риона, не пуская его ко мне и бормоча что-то успокаивающее.

Потом Ветер обернулся ко мне.

— Не провоцируй Риона! Ты уже поняла, что все мы ненавидим Августа, Рион сильнее всех. Твои корни в запределье, и мы не хотим, чтобы Август тебя использовал, а ты не ухудшай ситуацию. Риону не следовало выпускать мглу на балу дебютанток, но, честно говоря, я ему завидую. Я тоже хотел это сделать. И теперь знать всполошилась, они требуют от Августа срочных действий.

— Они и так знали, что вы несете в себе мглу, поэтому не сводили с вас любопытных глаз.

— Знали, конечно, но теперь они испугались. Такое случается каждый раз, когда лъэрдов пускают в столицу. Знать смотрит на нас, как на диковинку, но при первой же опасности требует от короля радикальных действий. Но Август не сделает ничего радикального. Нас допустят до испытаний, потому что того требуют светлые силы.

— Почему?

— Иногда даже самые светлые силы несут в себе то, чего ты не видишь. Мглу. — Он усмехнулся. — Я уже говорил тебе о притяжении света и мглы, и вот оно в действии. Мы перевезем тебя в безопасное место, пока не разрешим конфликт с людьми Августа.

— Я не вещь, которую надо перекидывать с места на место!

— Король грозится привезти светлый источник и запечатать катакомбы. Никто не знал, что у него есть переносной источник, это большая редкость. Август боится впустить слишком много мглы. В этом он прав, Тай. Свету любопытна мгла, но когда ее слишком много, она может его одолеть. Проблема в том, что мы попали в Амадену через порталы. Если Август запечатает катакомбы светом, нам будет трудно вернуться домой. Поэтому надо разрешить конфликт.

— Я могу вам помочь.

Ветер усмехнулся свысока.

— Детка… ты, конечно, очаровательна, но…

Я обошла вокруг стола и встала перед Рионом.

— Я хочу вам помочь.

Я говорила только с ним. Он притащил меня в катакомбы, с ним мне и договариваться.

— Я за! — вдруг раздался звучный бас Гилбера. — Я с самого начала не возражал против того, чтобы Август ею воспользовался. Нам-то что…

В глазах Риона всполохнулась мгла, и я схватила его за руку. Теперь мы с Ветром вдвоем удерживали его на месте.

— На балу Август не требовал ничего страшного. Он обещал договориться о моей помолвке и велел остаться в Амадене. Позвольте мне с ним поговорить! Если я действительно ему нужна, то он оставит вас в покое. Народ уже слышал взрывы, они снова поверят во власть короля. А вы больше не выпускайте мглу и не пугайте людей.

Рион склонился ко мне, тщательно выговаривая каждое слово.

— Серра Абриель, я уже сказал, что не отдам вас королю. Неужели я должен это повторять?

Наши лица были так близко, что я ощущала тепло его дыхания. Это отвлекало, расслабляло настолько, что я даже забыла напомнить ему, что я не вещь, которую можно кому-от отдать.

— Я не предлагаю вам отдать меня королю. Всего лишь отпустить на время.

— На время, — повторил он.

— Я попробую убедить его не запечатывать катакомбы.

— А потом вы вернетесь? — Его губы растянулись в кривой усмешке.

— Да. Я уже сказала, что останусь с вами добровольно.

— Неужели вы настолько глупы, чтобы думать, что Август вас отпустит?

— Отпустит.

Мой взгляд не дрогнул, хотя я лгала. Если Августу нужна моя мгла, то он меня не отпустит. Однако оставаясь взаперти, я точно ничего не добьюсь. Только король может допустить меня до испытаний.

Ветер отошел в сторону. Потянувшись, он сел за стол и налил себе вина.

— Да отпусти ты ее, пусть побегает! Мне даже интересно стало, как далеко она забежит. Мы все равно ее вернем, — заявил весело.

Я отступила на шаг, но Рион поймал мое запястье и удержал на месте, не сводя с меня пытливого взгляда.

— Что вас гложет, лъэрд Николет? Задайте вопрос, и я отвечу. И тогда вам решать, доверять мне или нет.

— Зачем вам надо к Августу?

Яростно колотилось сердце, от волнения вспотели ладони, и я чуть опустила голову, чтобы Рион не догадался о моем волнении по пульсу на шее.

— Кроме того, чтобы его люди прекратили атаковать катакомбы? За последние дни я узнала о себе очень неожиданные факты, и я хочу услышать их подтверждение от короля. И если это правда, то… — Поднявшись на цыпочках, я приблизила губы к его уху и прошептала: — То у меня больше общего с вами, чем с Амаденой. Поэтому я вернусь к вам.

Рион рассмеялся. Впервые за наше знакомство его лицо расплылось в настоящей, сияющей улыбке. Трансформация была настолько значительной, что я оторопела.

Взяв за плечи, он отодвинул меня на безопасное расстояние.

— Вы совершенно не умеете лгать, серра Абриель. Как вы выжили в пограничье — это для меня загадка.

Значит, он смеялся надо мной.

Остальные не вмешивались, следили за Рионом, ждали его решения. Складывалось впечатление, что он главный в их троице. Не настолько главный, чтобы остальные беспрекословно подчинялись, но достаточно, чтобы прислушивались к его мнению.

Подойдя к столу, Рион взял бутылку и налил вина в две кружки.

— Я поеду с вами, — насмешливо бросил через плечо.

Он проводит меня к Августу. Он сделает это, чтобы люди короля не запечатали катакомбы светом, но мотивы не имеют значения. Главное — я смогу поговорить с королем.

Все во мне воспарило от надежды, но я не выдала своей радости.

Направляясь в спальню, чтобы переодеться, я наклонилась к сидящему за столом Гилберу.

— Твоя очередь мыть посуду! — сообщила ему и скрылась в спальне.

***

Мы вышли из катакомб все вместе. Мгла расступилась, не прикасаясь ко мне, и мы оказались перед людьми Августа. Королевские маги готовились к конфронтации, их пальцы искрились светом, магические кристаллы оттягивали карманы. Вокруг толпилась вооруженная стража.

Рион вышел вперед. Я смотрела на его руки, надеясь увидеть искры боевых разрядов, но тщетно.

Слабым мужчинам нужно оружие. Риону хватило одного взгляда.

Стоящие около выхода попятились, толкаясь и опрокидывая задние ряды. Рион шагнул вперед — и стража расступилась.

Обернувшись, он дал команду Ветру, всего лишь взгляд и немое движение губ, и тот остался рядом со мной.

Рион пошел прямиком к одному из магов, и никто его не остановил, хотя волнение мага, его потный, почти животный страх были осязаемы.

Я не слышала их переговоров, но вскоре подали экипаж. С королевским гербом, бархатными подушками и в сопровождении стражи. Не думаю, что это случилось бы так быстро, если бы Август V не хотел меня видеть. Ему и вправду нужно, чтобы я осталась в Амадене. Это хорошо, я могу это использовать.

Гилбер и Ветер остались у входа в катакомбы, а мы с Рионом поехали во дворец.

Рион выглядел совершенно спокойно, даже отрешенно, как будто мы не ехали к его врагу в сопровождении стражи. Как будто не он клялся не отдавать меня Августу, а теперь везет прямо к нему. Ситуация меняется, и его мотивы тоже.

Теперь, когда Август угрожает запечатать катакомбы, наша встреча кажется небольшой уступкой. Не мне, а королю. Рион позволит ему строить планы в отношении меня. Позволит ему верить, что он выиграл, получил в свои руки дочь мглы.

Пусть так, пусть между ними идет игра. Пока они заняты друг другом, я найду свой путь.

Всю дорогу Рион молчал, но когда я открыла дверь экипажа, он перегородил мне путь.

— Король отвел вам полчаса на аудиенцию, но я даю вам четверть часа и не секунды дольше. Если вы не появитесь ровно через четверть часа, то я войду следом и заберу вас, и тогда… На вашем месте я бы уже начал волноваться о том, что случится тогда.

— Но задержка может произойти не по моей вине…

— Четверть часа, серра Абриель.

Он откинулся на бархатные подушки и отвернулся.

Невыносимый, заносчивый, грубый… у меня нет времени продолжать, но Рион еще получит свое. Обещаю.

К счастью, Август уже меня ожидал. Ему не терпелось узнать о происходящем в катакомбах, поэтому меня сразу провели в кабинет. Сегодня король казался выше своего небольшого роста. Гнев распрямил его спину, расправил плечи, придал взгляду силу и власть. Гладко зачесанные седые волосы блестели, серые глаза казались ярче, живее.

Мой взгляд пробежался по мраморной столешнице, по золотому писчему набору. По дорогой вышивке королевского камзола.

Кто бы знал, что однажды я, девчонка из пограничья, окажусь в королевских покоях.

Кто бы знал, что однажды я встану между королем и лъэрдами запределья.

Я не питаю иллюзий. Я жива только потому что нужна им. Как только я исчерпаю свою ценность, один из них меня уничтожит.

Но для этого ему придется постараться.

— Серра, как вы?! — Голос короля ворвался в мои мысли. Август изучал мои глаза, ища в них отблески мглы.

— Благодарю вас, я в полном порядке. Мгла меня не тронула.

Он продолжил ко мне присматриваться, еще одна родственная душа, неспособная доверять.

— Что вы знаете о своих предках?

— Ничего. Я выросла в приюте.

— А о своем даре?

— Как оказалось, очень мало.

— Лъэрды вас просветили? — Заметив, что я сомневаюсь, отвечать или нет, он слабо улыбнулся. — Не волнуйтесь, серра, ваше наследие не ваша вина. Несколько поколений назад в запределье стали рождаться люди с необычными магическими способностями. Разными, но направленными на то, чтобы сражаться со светом. Это были ваши предки.

Наверное, маленькая часть меня надеялась, что лъэрды солгали. Еще одна часть меня напоминала, что и королю тоже верить не стоит.

Но все они считают, что я рождена мглой.

— В пограничье скрывается немало людей с темными способностями, но никто из них добровольно не приезжает в Амадену. — Король усмехнулся. — Неужели начальник гильдии вас не предупредил?

Мы подошли слишком близко к моему обману.

— Я не уверена, что он знает. На него работают десятки магов с разными способностями. — Я говорила гладко и уверенно.

— Да, темные способности проявляются по-разному. Мои маги и понятия не имели, что вы такое. Своей силы у вас нет, а отражение чужой магии не приносит особой пользы, поэтому они не обратили на вас внимания. Но во время благословения светлая сила отреагировала, и это сказало нам правду. Не бойтесь, в этом нет ничего страшного. — Он говорил отеческим тоном, нацеленным на то, чтобы расслабить меня, успокоить и внушить доверие.

Кому угодно, но не мне.

Однако я улыбнулась, выражая благодарность.

— Лъэрды-то, конечно, сразу почувствовали дар мглы. Как вам удалось вырваться? Мои люди старались вас вызволить, но не надеялись, что это получится так быстро. — Август сочувственно покачал головой.

— Они меня отпустили.

— Отпустили? — Он сощурился. — Или насильно отправили ко мне, чтобы я не запечатал катакомбы? Они использовали вас ради своих целей. Надеюсь, вы это понимаете?

— Безусловно.

Ему понравился мой спокойный ответ.

— Вы знаете, что они вам лгут? — Он хотел подтверждения.

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

Я смотрела королю в глаза и думала о словах Риона. О том, что я не умею лгать. Он не прав. Надеюсь, что он не прав. Я не люблю лгать, но будущее зависит от моей невозмутимости.

— И что они вам пообещали? Защиту от меня?

Два удара сердца, три, четыре. Я искала правильный ответ.

— Да, Ваше Величество.

— Вы считаете, что вам нужна защита от вашего короля?

Он стоял за столом, так и не сел в золотое с бархатом кресло, этим выдавая свое волнение.

— Я сказала лъэрдам, что мне не нужна защита. Они привезли меня к вам, чтобы вы не запечатали катакомбы.

Проницательный серый взгляд бродил по мне, гипнотизировал. Голос короля звучал резко, с ноткой угрозы.

— Вы приехали в Амадену, чтобы выйти замуж. Я и предложил вам выйти замуж, причем в хорошую семью. Вы неглупая девушка и понимаете, что я не предложил бы этого просто так… первой встречной.

— Вы не заинтересовались бы мной, если бы это не было на пользу Амадене, и я считаю это правильным.

Августу понравились мои слова, морщины на его лбу разгладились.

— Все дело в вашем даре. Как много вам рассказали лъэрды? Они объяснили про притяжение света и мглы?

— Да.

— Могу ли я рассчитывать на ваше молчание, серра? Данная информация может привести к беспорядкам и волнениям.

— Распространять ее не в моих интересах, раз уж я сама рождена мглой. — Сказав это, я усмехнулась. Странно говорить такое, когда еще несколько дней назад я проклинала мглу, как самое страшное зло. А оказалось, что она моя

прародительница.

Август изучал меня, просчитывая следующие ходы.

— Лъэрды объяснили вам, что иногда свету нужна мгла?

— Да. Поэтому вам пришлось пустить лъэрдов в столицу. И поэтому вам нужна моя помощь.

— Вы правы. Я переговорил с отцом съэра Балиона, и он будет рад принять вас в семью. И я позволю Летиции Дастеро вернуться в Амадену.

— А потом используете мой дар?

— Да. — Он смотрел прямо на меня, и казалось, его глаза излучают сияние. — С каждым годом светлые источники теряют силу. Им необходим контакт со мглой, это их укрепляет и повышает потенциал.

— Контакт?

— Да. Вам все объяснят в свое время.

— И как часто нужен этот… контакт?

Август выпрямился, его взгляд стал холодным, суровым.

— Скажите, серра, а лъэрды объяснили, какие у них на вас планы? Позвольте угадать — они обещали вернуть вас в пограничье? Позаботиться о вашей безопасности?

Не то, чтобы я верила Риону, но да, он так и сказал.

— Не будьте наивной! Лъэрды заберут вас в запределье, на иное глупо надеяться. Если они до сих пор не отдали вас мгле, то только потому, что вы нужны им живой, чтобы меня шантажировать.

Они ненавидят все, что связано с Амаденой. Они потомки сосланных в запределье, и жизнь там непростая, но увы, я не могу пустить этих людей обратно — в них живет мгла, она управляет ими. Свету нужно немного мглы, но скольких человек могу я пустить? Десять? Сто? Если ошибешься, то мгла вырвется из-под контроля — и все. Все мы погибнем. Поэтому вы — именно то, что нужно Амадене. Ваш темный дар нужен свету, но вы чисты. Только прошу вас, не пускайте мглу в себя! Лъэрдам нет пути назад, но вы можете сохранить свою чистоту. И не доверяйте им. Они забрали вас, чтобы я не мог укрепить источники. Скажите, серра, разве есть что-то предосудительное в том, чтобы заботиться о моих людях? А лъэрды продержат вас в катакомбах до конца испытаний, а потом увезут в запределье. Там вы, скорее всего, погибнете. Вас прельщает такая перспектива? Это лучше, чем остаться в Амадене, выйти замуж и послужить своей земле?

Я судорожно просчитывала ситуацию. Его объяснения во многом совпали с тем, что сказали лъэрды. Разошлись только в главном — кто из них вернет мне свободу.

Но я и не надеялась выяснить это так просто и сразу. Очевидно, что меня не ждет ничего хорошего. Людей используют не для того, чтобы сделать им приятное, а чтобы получить выгоду. Любой ценой.

— Ваше Величество, позвольте сделать вам встречное предложение.

Август приподнял бровь в ожидании моих слов, и я сделала глубокий вдох для храбрости.

— Я вернусь в катакомбы и останусь с лъэрдами до испытаний. — Он нахмурился, готовясь возразить, но я быстро продолжила: — Если я не вернусь, они не успокоятся. Зачем вам беспорядки? До испытаний осталось совсем недолго, и уж тогда лъэрды не причинят вам беспокойств. На испытаниях я останусь рядом с ними…

— Нет, вы не сможете. В храм могут войти только участники… — Он осекся. — Что вы имеете в виду? — спросил вкрадчиво.

— Я прошу вашего разрешения участвовать в испытаниях.

Вот. Я это сказала. Вслух. При короле. И теперь тишина кажется говорящей, шепчущей самые глубокие страхи.

Прошла минута, другая. Если бы Август собирался мне отказать или посмеяться, он бы сделал это сразу. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Вы говорите серьезно? — Он опустился в кресло, забыв о манерах и о присутствии стоящей женщины.

— Да. Никто не знает, в чем состоят испытания, поэтому я не могу оценить свои шансы на победу, но сделаю все возможное, чтобы дойти до конца.

— Зачем вам это?

— Чтобы помочь… одному человеку.

— И это стоит того, чтобы рискнуть жизнью?

— Да.

Он медленно кивнул, коснулся сложенных стопкой бумаг, выдвинул и снова задвинул ящик стола.

— Думаю, вы знаете, почему я удивлен. Женщины почти никогда не участвуют в испытаниях. Вы мудрее мужчин и не рискуете жизнью ради власти, которую дает безграничная магия. Даже если вы не погибнете, то…

Его взгляд пробежался по моему телу, и я поняла его без слов. Магия такой силы забирает у женщин возможность иметь детей. А что есть власть без возможности передать ее наследнику твоей крови?

Увы, для меня это уже не угроза. Выталкивая моего однажды-любимого мужчину из-под убийственного прицела патрульной дуги, я попала под удар сама. По касательной, иначе лежала бы рядом с Аннет, но этого оказалось достаточно, чтобы украсть у меня шанс стать матерью.

— Если мне удастся победить в испытаниях, то вдобавок к дару мглы я получу и светлую силу и буду вдвойне выгодна вам… и Амадене. А если я проиграю, то все равно смогу помочь вам, как вы и хотели.

Я говорила быстро, почти тараторила, так как боялась, что Август не позволит мне закончить и посмеется надо моими наглыми планами. Но он даже не улыбнулся, его застывший взгляд выдавал глубокие размышления.

— А если вы погибнете?

— Я не стану рисковать понапрасну, но если это случится, то моя мгла укрепит источник храма. Вы все равно выиграете.

Август чуть склонил голову, в его глазах мне померещилось золотое сияние.

— Это и есть ваше предложение, серра?

— Да, Ваше Величество. Прошу позволить мне участвовать в испытаниях.

Горло сдавил спазм, руки свело ледяной тревогой, но я выдержала испытание прямым королевским взглядом. Если Август мне откажет, то… я все равно добьюсь своего, но пока что не знаю как.

— Я согласен на ваше участие в испытаниях, — сказал он, и я наконец снова смогла дышать. — Уверен, что светлые силы впустят вас в храм, так как им любопытна мгла. Если вы победите, то отработаете месяц на благо Амадены и только потом поедете по своим делам. Если проиграете, то сразу выйдете замуж. В тот же день.

Я стремилась к этому так долго — и вот я почти у цели. Даже если я не дойду до конца испытаний, то извлеку из этого пользу. С мужем я уж как-нибудь разберусь и смогу договориться, чтобы Аннет перевезли в Амадену. Спасти ее может только бесконечная сила, какой нет на королевских землях, но уход в столице лучше. А через год я снова подамся на испытания.

Все мое тело вибрировало от напряжения.

— А что насчет Летиции Дастеро?

— Если вы согласитесь на мои условия, мы скрепим договор магической клятвой, и тогда я позволю Летиции вернуться в столицу.

Я выдохнула, выпустила из себя бесконечное напряжение.

Все складывается так, как я задумала. О Летиции позаботятся. Я останусь с лъэрдами. Лучше так, чем враждовать с ними. Их конфронтация с Августом остынет, хотя бы на время. Друзьями мы с лъэрдами не станем, но их знания могут оказаться кстати. А потом я попаду на испытания.

Если хоть крохотная часть этой головоломки сдвинется, я полечу в бездну.

Но пока…

Я протянула руку Его Величеству Августу V, великому правителю Треостолы.

Он достал обруч из блестящего камня, надел его на наши руки и повторил условия договора.

Я подтвердила согласие. Если я дойду до конца испытаний и получу бесконечную силу, то отслужу месяц на благо Амадены, а потом буду свободна. Если я проиграю, то выйду замуж и останусь работать на короля.

Каменный обруч жег кожу, его сияние впиталось в запястье магической меткой.

Опрометчиво? Да. Но иногда мы совершаем опрометчивые поступки, потому что они единственные кажутся правильными. И потому что другого пути не видим.

Я должна спасти Аннет, а уж потом позабочусь и о себе. Очевидно, что «помощь» королю не подразумевает ничего приятного, но с этим я справлюсь позже. И я смогу справиться, несомненно смогу, особенно если получу светлую силу. А если я нарушу договор, то меня сошлют в запределье. В этом есть некая ирония, потому что именно туда, по словам короля, меня собираются увезти лъэрды.

— Уверены, что хотите вернуться в катакомбы? — Август казался заторможенным, он все еще просчитывал следующие ходы.

— Да, как мы и договорились.

Он кивнул, а я посмотрела на часы на стене. Золотые стрелки показали, что четверть часа почти истекли.

— Ваше Величество, могу ли я попросить вас о любезности?

— Еще об одной? — Он усмехнулся, но в усмешке было больше лыбопытства, чем осуждения.

— Не могли бы вы попросить ваших людей доставить меня обратно в катакомбы?

Август подошел к окну, посмотрел вниз. Догадка расплылась по его лицу улыбкой.

— Вам предоставили экипаж. Вас что-то в нем не устраивает? — спросил, усмехаясь.

— В нем слишком много лъэрда.

Август рассмеялся, довольно потер руки. Ему радостно слышать, как я жалуюсь на лъэрдов, это служит подтверждением того, что я не питаю к ним привязанности.

— К счастью, серра, у меня есть несколько экипажей. И один из них может подъехать к моему личному выходу и отвезти вас в катакомбы. — Он все еще смотрел вниз на экипаж, в котором ожидал Рион. — Полагаю, лъэрд Николет будет весьма недоволен вашим исчезновением, — сказал со сладким предвкушением в голосе.

Я представила, как Рион врывается во дворец, крушит все вокруг, как на него набрасывается стража… На секунду, на самое крохотное из мгновений мне стало совестно, но я быстро стряхнула эту нелепость. То, как он обращается со мной, неприемлемо, и я не стану с этим мириться.

— Боюсь, что лъэрд Николет будет в ярости.

— В этом нет никаких сомнений! — Август осклабился, глядя, как распахнулась дверца экипажа.

В этой игре я не выбираю стороны, держусь только за себя. Все мне лгут, все меня используют, и я об этом не забуду.

Но я и не ожидала ничего другого.

Предательство ранит, только если ты его не ожидаешь. Ожидаемая боль не разобьет тебя, не поставит на колени.

Прощаясь, Август сказал:

— Лъэрды ведь не знают, что вы собираетесь участвовать в испьланиях?

Я покачала головой.

— Я бы не стал с ними откровенничать. По крайней мере, до того момента, как вы все вместе войдете в храм. Скажете, что пришли их проводить!

Когда я шла по коридору, все еще слышала довольный смех Августа V.

Меня вывели к свободному экипажу, и через минуту мы уже ехали в направлении катакомб. Я должна показать лъэрдам, что возвращаюсь по собственной воле, как и обещала. Я способна скрыться от слежки Риона и не подчинюсь его грубости.

Это важно для наших отношений, мое возвращение. Лъэрды близки мне по крови, по моей незнакомой крови, в которой, как оказалось, живет мгла. Мне жить рядом с этими мужчинами, мне стоять рядом с ними на испытаниях. Я не трофей на поводке, я их ровня, уж если не по силе, то по характеру точно.

Я дремала под ритмичные покачивания экипажа и мелькание пейзажа за окном. Жилые районы сменились парком, пение птиц и вечерняя прохлада умиротворяли.

Все может сложиться не так уж и плохо, подумала я, глядя на цветущий кустарник на берегу озера. Согнутый под тяжестью соцветий, он полоскал ветви в воде. В Амадене красиво и спокойно, даже в воздухе витает благополучие. Здесь не нужен комендантский час. Светлая магия контролирует все, даже погоду.

И за всем этим стоит Август V. Он предпочел бы взять меня под контроль и диктовать каждый шаг, но наоборот, ведет себя осторожно. Либо ему нужно, чтобы я помогла ему по собственной воле, либо он боится лъэрдов. Или и то, и другое. В любом случае я попаду на испытания, а это главное. И с лъэрдами найду общий язык. Нам с ними по пути, хотя бы до испытаний. А после… все по договору с Августом. За последние сто лет было всего два случая, когда в испытаниях побеждали столичные съэры, и оба они впоследствии служили на благо Амадены. Я выполню свой долг перед Августом, а потом вернусь домой и помогу Аннет.

А если проиграю, то найду способ помочь Аннет другим путем. Съэр Балион кажется сговорчивым мужчиной, да и Август поможет пристроить Аннет в столице. А на следующий год я снова попытаю удачи в испытаниях.

У меня есть план, а это уже что-то. Несколько дней назад у меня была всего лишь слепая надежда.

Я снова посмотрела на кустарник. Малиновые соцветия окрасили воду в красный цвет, как расплывшиеся кляксы на глади озера. Это вызвало странное волнение, как будто в форме этих клякс таилось нечто важное, предвестник беды. Поверхность озера гладкая — ни ряби, ни морщинки…

Мне потребовалось слишком долгое время, чтобы понять, откуда взялось ощущение беды. От неподвижности. От застывшего пейзажа за окном. Экипаж едет достаточно быстро, а я смотрю на соцветия в воде — как долго? Минут пять? И за окном ничего не меняется.

Раздался странный треск, как от разорванной в сердцах бумаги, и по поверхности озера пробежала трещина. Она двинулась дальше, разорвала тропинку, кустарник, ровно выстриженную траву. Края трещины раздвинулись, и наружу полился слепящий свет.

Отпрянув от окна, я упала на пол экипажа. Резь в глазах была настолько сильной, что я не могла дышать. И закричать о помощи не могла. Если я ослепну, то не смогу себя защитить. Чтобы отразить удар, я должна его видеть, должна настроиться на самый его центр. Должна хотя бы подняться на ноги, чтобы вступить в бой.

Скрипя зубами, я поднялась на колени. Я шаталась, обливалась слезами, но смогла разомкнуть веки. Достаточно, чтобы увидеть, как неумолимая трещина врезалась в экипаж, раскалывая его на две части. Она прошла совсем близко, обдавая меня запахом гари и смерти.

На полном ходу карета развалилась на части, как скорлупа.

Я с размаха упала на землю, которая и землей-то не была, а светом, только слепящим светом. Я призвала дар, напряглась всем телом, пытаясь отразить свет, но невозможно отразить то, что везде, со всех сторон.

Несмотря на боль и на впившийся в горло страх внутри меня поднялись воспоминания, как волна горечи. Чувство вины, яркое как пламя. Мой дар не помог спасти Аннет. Нам угрожала патрульная дуга, несущая в себе сотни разрядов под разным углами. Я не могла отразить их все, не могла рассчитать, какие из них поразят моих друзей. Единственное, что я могла сделать — это вытолкнуть одного из них из-под убийственного прицела.

Только одного из них.

Я царапала ногтями землю, выла от напряжения, но замкнула-таки защиту. Закрылась в нее, как в кокон. Я не могу отразить этот немыслимо яркий свет, нападающий со всех сторон, но я могу не пускать его в себя. Я закрыта изнутри.

Закрыта, закрыта, закрыта, — твердила без умолку.

Свет вокруг меня наливался силой. Я ощущала, как гудит его мощь, пламенем облизывает все вокруг. Не знаю, сколько еще смогу продержать зеркало. Я никогда не держала удар такой силы. Я попала в светлый источник? Это бы многое объяснило, однако случайно попасть в источник невозможно. Они очень важны для Амадены, поэтому защищены и к ним не подберешься. Только если… Вспомнились слова Ветра, что король угрожал использовать переносной источник, чтобы запечатать катакомбы.

Я ползла вперед, подальше от трещины. Вдали угадывались очертания пейзажа, первый проблеск надежды, и в этот момент рядом раздался душераздирающий крик. Свет стал еще ярче — если это вообще возможно — а потом зашипел как вода на горячих углях. Передо мной возникло темное пятно, оно змеей обвилось вокруг, обдавая холодом, и полетело дальше.

Это подарило мне несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Я сосредоточилась, призвала все свои силы, и зеркало наконец ответило привычной и такой желанной дрожью. Я отражала свет, а хлыст мглы полосовал его, рубил, уничтожал. Свет рассыпался пятнами, стекался к центру, уходя как дождь в водосток.

В этот момент меня обхватила сильная рука. Сдавила под грудью, как обруч, и прижала к мужскому боку.

— Замрите и не смейте визжать! — раздался знакомый и очень недобрый голос.

Хлыстов мглы оказалось несколько, и все они исходили из правой руки Риона, но жили своей жизнью. Свет опадал, и теперь я могла разглядеть, что происходит вокруг.

Я бы предпочла этого не видеть.

Мужчина с петлей мглы вокруг шеи. Его глаза закатились, из раскрытого рта не вылетало ни звука. Ноги бессильно свисали. Мгла держала его над землей, а потом, убедившись, что он перестал бороться, бросила на землю. И тут же набросилась сверху, заползая в глаза, в рот, в нос, заполняя его целиком.

Он не был единственной жертвой.

Борясь с тошнотой, я опустила голову, но Рион тут же вздернул мой подбородок свободной рукой.

— Не смейте отворачиваться! Смотрите! Это цена вашей поездки к королю.

Согнувшись, я с силой ударила Риона локтями и вырвалась на свободу.

— Эти люди на меня напали! Я защищалась, но никого не убивала! Не смейте обвинять меня в том, что сделали сами!

— Что я сделал? — Он стоял передо мной, мгла и пламя, неузнаваемый в своей ярости. Каратель, отпустивший стихию. — Скажите, серра, что я сделал? — Он склонился ко мне, угрожающе шипя. — Убил, чтобы спасти вашу никчемную жизнь?

Я старалась не смотреть на трупы, на то, как мгла облизывает их, наслаждается.

— Я не просила вас убивать. Нечего было за мной ехать!

— Думали, я не просчитаю вашу детскую выходку? Вам не удастся сбежать.

— Я бы справилась без вас! Я бы отошла в сторону и отразила свет.

— Отразили? — Его лицо исказилось от презрения. — Источник несли следом за вами. Еще минута — и свет пробил бы ваше зеркало и вы бы погибли!

Мы кричали друг на друга, бросали яростные взгляды, но ни на секунду не прекратили борьбу со светом. Я отражала его, а Рион уничтожал. Хлысты его мглы бесновались вокруг разъяренными змеями.

Мы не остановились, пока слепящий свет не исчез, окуная нас в прохладные сумерки.

— А где источник? Почему вы не забрали его себе? — Я осмотрелась. Вокруг парк, на дороге никого не видно, даже кучер пропал. Только обломки кареты и разбросанные по траве тела незнакомцев.

Рион сложил руки вместе, и хлысты слились в искрящееся пятно мглы. Оно поползло по земле с гудящим, угрожающим воем, не оставляя за собой ничего. Пропали тела, обломки кареты, даже следы в пыли.

Сделав круг, мгла вернулась к Риону, окутала его искрящейся мантией. Он посмотрел на меня, его взгляд горел, лицо казалось бледным и изможденным на фоне темного облака мглы.

— Видите ли, серра, у меня был выбор — заполучить переносной источник или спасти вас. Мне взбрело в голову помочь вам, но не сомневайтесь, этого больше не случится, — сказал бесстрастно.

Языки мглы то и дело рвались ко мне, но Рион призывал их обратно щелчком пальцев. Схватка со светом выпила его силы, но он ни за что не покажет свою слабость.

— Я ехала в катакомбы.

— Больше вы из них не выйдете.

— Выйду, и вы об этом знаете. Я не позволю вам командовать, и Август мне поможет.

Я немного приукрасила правду, но ситуация того требовала.

Мгла Риона вспыхнула и поползла ко мне.

— Что он вам наобещал?! — Рион наступал на меня горящей тучей, пугающей провалами его бешеного взгляда.

— Король согласен на временное перемирие при условии, что вы не будете выпускать мглу.

— Перемирие?! — В исполнении Риона это прозвучало угрозой.

— Он не станет запечатывать катакомбы и позволит вам участвовать в испытаниях, если…

— Вы что, не заметили, что на вас только что напали?! Неужели вы совсем глупы и думаете, что это сделано не по приказу Августа?

Подавив страх, я смотрела в искрящиеся, незнакомые глаза Риона. Вглубь мглы.

— Я уверена, что те, кто на меня напал, действуют не по приказу короля.

— Вы беспредельно наивны, серра!

Нет. Август не стал бы заключать магический договор, если бы собирался меня убить. Ему выгодно отправить меня на испытания, я в этом уверена. За нападением стоит не он. И не тот, кто атаковал меня в день церемонии. Брошенный в спину камень — это совсем не то, что сожжение источником светлой силы.

— Если вам хочется считать меня наивной, то пожалуйста. Как мы доберемся домой?

— Домой? — Его губы искривились.

— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду катакомбы. Мы живем вместе, и я на это согласилась. Добровольно.

После пережитого было немыслимо трудно держать себя в руках, но я старалась. Изо всех сил. Не позволяла себе думать о том, что меня только что пытались убить.

Надо радоваться спасению, а не дрожать от того, что могло быть.

Рион повернулся ко мне спиной и поднял руку. Тонкая лента мглы потянулась к деревьям, оплела их, и через минуту к нам навстречу неторопливым, ленивым шагом вышла лошадь.

— Вы ехали за мной на лошади?!

— Вы что-то имеете против лошадей? — бросил он через плечо, подзывая лошадь ближе.

Я ничего не имею против, но где он взял лошадь? И как догадался о том, что я попытаюсь сбежать?

Но я не успела задать вопросы.

Воспользовавшись невниманием Риона, его минутной слабостью, мгла соскользнула с его плеч и подалась ко мне. Она вела себя странно, не так, как в катакомбах, и не так, как во время борьбы со светом. Не напирала, не внедрялась, а ласкалась у моих ног. Она была теплой, ее языки льнули ко мне и, подпрыгивая, лизали мои руки.

Но удивило даже не это. Свет. Я увидела его у своих ног рядом со мглой. Он тоже касался меня, ленты света перевивались с языками мглы, и исходил он тоже от Риона. Рион светлый маг, живущий во мгле, и сейчас мне открылась сущность его магии.

Несколько минут назад я стала свидетельницей смертельной битвы между светом и мглой, а теперь они плескались у моих ног, гипнотизируя и рождая во мне дрожь восторга.

И оба исходили от одного мужчины.

— Не трогай их! — раздался хрип Риона, и только тогда я смогла разорвать гипноз и подняла взгляд.

Рион стоял, держась за седло, напряженные мышцы выступили под рубашкой. Он смотрел на меня через плечо, челюсти сжаты, глаза горят, ярость, боль и страсть в его взгляде. Ни единой положительной эмоции. Сама по себе страсть как белый цвет, состоит из многих других. Так вот, страсть в глазах Риона состояла из вожделения стихий и ярости.

Свет и мгла застали его врасплох, ударили в спину, ослабшего после боя.

Он оказался не готов к удару в спину, к тому, что врагом станет часть его самого, его стихия. Иначе бы ни за что не допустил, чтобы скрытая, тайная сущность его магии вырвалась из-под контроля и прильнула ко мне.

Я притягиваю его свет и его мглу.

Это неожиданно, недопустимо и опасно.

Рион пытался призвать их обратно, спрятать в себе, но тщетно.

Мгла поднялась выше, оплетая мои руки. Свет не отставал, обвил мои лодыжки. Плетение натянулось между нами и дрожало струной. Нас соединяли свет и мгла. Его свет и его мгла. Я пылала от удовольствия, от пронизывающего тепла и восторга, и не могла прервать эту игру стихий. Это было совсем не так, как в катакомбах, и уж точно не так, как при столкновении с источником. Я хорошо знаю свет, но никогда не испытывала ничего подобного. Возбуждение, жгучее и сладкое, поднималось по моему телу вслед за ними. Оно было настолько сильным, что искушение поддаться ему было слишком велико для человеческой воли. Стремление к удовольствию — это сильный инстинкт, и все во мне требовало сдаться ему, впустить в себя стихии, охватывающие мое тело.

Рион сильнее вцепился в седло. Судя по тому, что дыхание вырывалось из него хриплыми стонами, ему тоже приходится несладко. Или наоборот, слишком сладко.

Я пыталась совладать с собой, но восторг — и удивление от происходящего — был слишком сильным.

Рион тоже мучился, пытался сдержаться. Стонал, прижимая лоб к седлу.

А потом он развернулся и сильно, с размаху прижал меня к себе. Так яростно, что, оглушенная, я не сопротивлялась.

Мое тело вспыхнуло огнем. Не знаю, что я чувствовала — мужчину или его магию, которая оплела нас обоих и с восторгом облизывала наши тела. Никогда еще свет не ломал мою волю, никогда он не был таким упоительным. И я даже представить не могла, что мгла, убийственная проклятая мгла, может сплетаться со светом в одном человеке и покорять другого.

А они меня покорили, пленили, вплоть до я-не-могу-сейчас-взорвусь- и-сойду-с-ума порыва. Вплоть до я-все-отдам-за-эту-минуту страсти. Магической, наведенной, но совершенно восхитительной страсти к чужой магии. Я жаждала ее, глотала, впитывала, заманивала в себя. Я не хотела ничего, кроме как продолжения, полного проникновения.

Это не близость, а война стихий в человеческом теле. Мы с Рионом ни разу не встретились взглядом. Я не видела его лица, не коснулась его губ. Мы сплелись вместе со страшной силой, как будто хотели проникнуть, пронизать друг друга.

Наши тела мешали стихиям. Казалось, что не существует близости достаточно сильной и глубокой, чтобы удовлетворить свет и мглу.

Рион опрокинул нас на траву. Сам он упал первым, я приземлилась следом, но он не выпустил меня из рук. Вжимал в себя, с ревом, с треском одежды, с гневом ощупывал меня сильными руками. Потом перевернул нас и навалился сверху, вдавливаясь в меня, показывая, что мужчина в нем готов последовать за стихией.

Казалось, еще секунда — и я сойду с ума, если разряд возбуждения не разразится молнией.

Мгла уже была во мне, я ощущала ее тонкие пальцы, но в этот раз они были страстными и теплыми. Свет проникал следом, и я не могла это остановить.

Не могла и не хотела.

Но должна была.

Близости хотели не мы, а мгла и свет.

Со стоном сжав зубы, я оторвала себя от Риона, как отрывают кусок собственной плоти. Уперлась ладонями в его грудь, отталкивая, и тут же обессиленно упала рядом.

Я впустила в себя свет и мглу, но не мужчину. Не Риона.

Он мой противник. Я не прощу ему того, как он ко мне отнесся, как относится до сих пор. Он спас мою жизнь, но это ничего не меняет. Мы не нужны друг другу, в нас нет ни капли симпатии или привязанности.

Только вожделение стихии.

Но это слияние было ослепительным. В столичном парке на траве полураздетые мы почти сдались этому ослеплению.

Это не должно повториться. Лучше погибнуть, чем привыкнуть к такому.

Рион лежал, уткнувшись в мою грудь, и тяжело дышал.

Медленно, мучительно медленно мы отодвинулись друг от друга. Удерживая меня одной рукой, другой Рион водил по воздуху между нами, призывая свою силу, выдергивая ее из меня. Она подчинялась, неохотно, медленно, но ушла к хозяину, закрутившись искрами в его глазах.

— Как вы живете с ними, как справляетесь… — Я пыталась найти голос, но была очень слаба. Не могла даже отползти в сторону, поэтому говорила с подчеркнутой вежливостью. Сейчас, как никогда, я была рада, что наше общение с самого начала было только на «вы». Хотелось подчеркнуть это, отдалиться от него еще больше. — Ваши мгла и свет очень сильны. Как они в вас уживаются?

— Обычно я их контролирую. — Он тоже говорил с трудом, но смог подняться на ноги. Протянул было руку, чтобы помочь мне встать, но тут же отдернул ее и отвернулся.

Он боится меня коснуться.

Рион стоял спиной ко мне, пока его дыхание не выровнялось.

— Впредь вам не о чем волноваться, я вполне способен сдерживать свою стихию, — сказал привычным надменным тоном. Значит, ему уже лучше.

— Я заметила, как хорошо вы сдерживаетесь! — усмехнулась.

Обернувшись, он смерил меня злым взглядом.

— Где было ваше хваленое зеркало?! Надо было отразить мой свет и не касаться мглы. И не молчать!

В этом он прав, но ощущения были… слов нет. Я не стану извиняться за любопытство, и дело не в полученном удовольствии. Инстинкты подсказывают, что я должна была узнать о притяжении нашей магии. Что это важный кусок головоломки, в которую сложится мое будущее.

— Перед тем, как мы вернемся в катакомбы, хотелось бы знать, испытывают ли остальные лъэрды такое же неудобство при общении со мной.

— Я не испытываю неудобства! — гневно пророкотал Рион. — Позвольте напомнить, что я только что погасил светлый источник и сделал это в одиночку. Ваши жалкие потуги раскрыть зеркало не в счет. Это потребовало от меня неимоверных сил, поэтому неудивительно, что я впоследствии отпустил мою стихию…

— Стихии.

— Что?

— Если можно считать их стихиями, то у вас их две, свет и мгла, и обе пытались в меня проникнуть. Стоит ли мне волноваться, что такое может случиться и с другими лъэрдами?

— Нет, серра, вам не стоит волноваться насчет других лъэрдов. В них почти нет светлой силы, и они хорошо контролируют мглу. Да и никому из них не вздумается гасить источник. — В его голосе кипела злость. — Уж простите мою потерю контроля, но я был несколько ослаблен и отвлечен тем, что спасал вашу жизнь.

— Прошу вас, лъэрд Николет, впредь не отвлекайтесь.

— Обещаю, я больше не допущу такой ошибки.

Мы оба посмотрели на траву, примятую нашими телами. Всего несколько минут назад на ней лежали убитые Рионом маги. Убитые из-за меня.

А потом на эту траву упали мы с Рионом, и я никогда в жизни не испытывала ничего прекрасней.

Магия затягивает, соблазняет и дарит невероятные ощущения. Привыкать к ней нельзя, но и бояться ее я не стану. Потому что заведомо знаю, что это ложь, вкусная иллюзия. А раз я об этом знаю, то она не сможет меня обмануть.

Страшна только ложь, о которой ты не знаешь.

Которая бьет в спину.

Рион шагнул ко мне, щурясь от гнева.

— Еще раз дотронетесь до моей мглы, и я доведу это до конца, — взглядом показал на траву.

Я шагнула навстречу, бесстрашно задирая подбородок.

— Еще раз выпустите свой свет, и я использую его против вас.

Мы стояли в шаге друг от друга, наше противостояние яркое как никогда. Между нами нет ни капли симпатии, ни толики дружеских чувств. Рион спас меня, и я ему благодарна, но сделал он это не ради меня. Это их игра с Августом, и однажды я разгадаю ее до конца.

Рион запрыгнул на лошадь и нехотя подал мне руку. После случившегося касаться его не хотелось, но и оставаться на дороге, где меня только что пытались убить, тоже неразумно.

Он усадил меня перед собой и придерживал за талию. Я повернулась боком, стараясь его не касаться.

Мы тронулись в путь, но он смотрел на меня. Пристально, непрерывно, нечитаемо.

— Прекратите на меня смотреть!

— Я смотрю не на вас, а на дорогу.

Я постепенно остывала от чуть-не-случившегося. Как ни странно, но магия Риона шокировала меня сильнее, чем нападение. Невозможно поверить, что магия — обычная, подчиняющаяся научным теориям сила — может сотворить такое с человеческим телом. Я никогда о таком не слышала, хотя удивляться тут нечему. Я и о себе ничего не знаю.

— Я понимаю, что вы спасли меня ради собственной выгоды. Однажды я раскрою ваши тайны и узнаю, зачем я вам нужна. Но все равно спасибо.

Его рука на моей талии напряглась, пальцы выпрямились. Не знаю, осознавал он или нет, что притягивает меня все ближе к себе.

— Сегодня должны были доставить для вас ванну. И еще… некоторые вещи, — сказал тихо.

Он что, ждет еще одного «спасибо»?

— Если вы поделитесь светлой силой… — Я хотела сказать, что сама смогу нагреть воду, но осеклась, сообразив, о чем только что попросила.

— Если вам понравилось, мы можем продолжить прямо сейчас, — предложил Рион с усмешкой.

— Давайте как-нибудь без этого. Мне нужно подогреть воду, и я либо использую магические камни, либо попрошу Ветра поделиться силой, если у него есть…

— Я подогрею воду, — перебил он меня. — Я обещал вам удобства. Составьте список всего, что вам нужно.

Это прозвучало мягче обычного, без снисхождения и вызова.

Он думает, что между нами что-то изменилось? Он ошибается. Мы враги, которым временно по пути и магия которых на минуту вышла из-под контроля.

Вот и все, ничего больше.

— Но знайте, серра — еще одна такая выходка, и я лично отправлю вас в запределье, — продолжил он холодно.

Я ошиблась. Рион не думает, что между нами что-то изменилось. Я очень этому рада.

***

Стража и маги пропустили нас без вопросов. Они ждали у входа в катакомбы, но это больше не было похоже на осаду, скорее, на разбитый от скуки лагерь. Как только мы прошли сквозь пелену мглы, Гилбер и Ветер вышли навстречу.

Их лица тут же изменились, потемнели.

Швырнув бутылку о стену, Гилбер схватил Риона за грудки.

— Как ты посмел! — заорал он. — Где он? Где источник?!

Рион не дрогнул, только сильнее сжал мое плечо.

— Серра, я думаю, вам не терпится проверить, обустроена ли ваша комната. — Обращался он ко мне, но не сводил взгляда с Гилбера.

Мне не хотелось оказаться в центре столкновения, а оно казалось неизбежным. Похоже, лъэрды почувствовали, что Рион был в контакте с источником и упустил его. Получить переносной источник до начала испытаний было бы невероятной удачей, новым началом для запределья.

Мне не позволили уйти. Рядом появился Ветер, и в нем не было ни капли добродушия, ни толики флирта. Сейчас он казался страшнее остальных, угрожающий оскал исказил его лицо.

— Это из-за Тай?! Из-за нее? Ты нашел источник и не смог его забрать из-за Тай?! — Сверкая мглой взгляда, Ветер потянулся к моему горлу.

Если захочет, он сможет меня убить, в этом нет сомнений.

Но Ветер не успел меня коснуться. На его руке появились клочки яркого света, они свились в ленты, скрутились вокруг запястья. Пальцы побелели, а потом за пару секунд начали чернеть.

Это невероятно, мне незнакома эта магия.

Ветер нехотя опустил руку, спрятал ее в кармане.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! — прошипел он Риону. — Если бы ты забрал источник, мы могли бы…

— Не могли бы. — Голос Риона звучал спокойно, поучающе, будто он разговаривал с шаловливым ребенком. — Я не смог бы в одиночку унести источник, и да катакомб я бы не добрался. Магов было больше десятка, и когда они открыли источник, то еле с ним справились. Я погасил его, поэтому не мог выследить, в каком направлении они ушли.

— Зачем они его открыли? — поинтересовался Гилбер. Они с Рионом продолжали пристально смотреть друг на друга, будто разговаривали как словами, так и мыслями.

Рион кивнул в мою сторону. Значит, он уверен, что источник открыли с целью причинить мне вред.

— Быстро же они! — выдохнул Ветер и, бросив на меня недобрый взгляд, отошел и сел на диван. — Где на вас напали?

— Не на нас, а на серру Абриель. Ей, видите ли, вздумалось сбежать…

— Я не сбегала, а возвращалась в катакомбы, но предпочла сделать это в одиночестве.

— После встречи с Августом серра отвергла мою компанию и уехала сама.

— После встречи? — Гилбер подошел ко мне вплотную и пальцем приподнял мой подбородок. — Чем ты так рассердила Августа, что он захотел сразу от тебя избавиться?

— Это не он! — возразила я.

Лъэрды переглянулись, и Рион пожал плечами.

— Дебютанткам свойственна наивность, и здесь мы имеем дело с особо тяжелым случаем.

Во мне поднялась волна гнева. Не в защиту короля, а потому что лъэрды отвергают любое мое мнение. По дороге Рион допрашивал меня о встрече с Августом, и я сказала, что просила о милости для Летиции. Как убедить лъэрдов, что король не связан с покушением, и при этом не признаться, что я собираюсь на испытания? Если бы Август хотел меня убить, он не стал бы заключать договор. Ему выгодно мое участие в испытаниях, это очевидно. Я не доверяю Августу, но в этом случае надо искать других виновных.

— Нет, это не Август! Мы с ним договорились…

— О чем вы договорились? — Рион презрительно усмехнулся. — О том, что король предоставит вам свой экипаж, чтобы отвезти вас домой? И это не кажется вам подозрительным?

Я упрямо поджала губы. Все равно не скажу им правду, поэтому спорить бессмысленно.

Гилбер смотрел на Риона, его гнев сменился на задумчивость.

— Я думал, ты уже позаботился о тех, кто напал на Тай в прошлый раз?

— Я тоже так думал, но в этот раз мы имеем дело с нападением другого уровня…

— Подождите! — Я схватила Риона за руку. — Что значит, позаботились? Вы знаете, кто бросил в меня камень?

Поморщившись, Рион стряхнул мою хватку.

— Одной из дебютанток не понравилось ваше выступление на церемонии, она посчитала вас опасной конкуренткой.

— Какой из дебютанток?

Он насмешливо приподнял брови.

— Той, которая больше не участвует в сезоне.

— Что вы с ней сделали?! — Не то, чтобы мне было ее жалко, но страшно думать, что за мной остается цепочка безжалостных убийств.

— Не только с ней, а и с тем мальчишкой, которого она наняла.

Рион смеется, как будто не произошло ничего особенного. Мне казалось, что в пограничье жизнь опасна, но в столице вокруг меня творится нечто ужасное. И я часть этого.

Усмехаясь, Рион подал мне бокал вина.

— Серра, будьте любезны, запритесь в своей спальне. Там наверняка есть все необходимое, чтобы вы могли принять ванну и смыть с себя наивность и иллюзии.

— Я не уйду, пока вы мне не объясните…

— Дебютантка жива, и мальчишка тоже.

— Это хорошо. — Я спрятала выдох облегчения. — Но нам надо поговорить о завтрашнем дне.

Меня отвлек странный звук, похожий на бульканье. Потребовалось время, чтобы понять, что это смех Гилбера.

— Она самоубийца! — пробормотал он, качая головой. — Ты, Рион, приволок к нам настоящую самоубийцу! Зачем она к тебе лезет, а? Неужели не понимает, что ты можешь прихлопнуть ее одной ладонью?

— Я ни к кому не лезу! Я запрусь в спальне и не выйду до утра, но сначала нам нужно договориться о завтрашнем дне. Променад в садах обители — это важное событие сезона…

— О завтрашнем дне?! Завтрашнем? — Смех Гилбера перетек в ярость. — А как насчет сегодняшнего дня? Как насчет того, что на тебя покушались и что Рион убил магов и держит их в своей мгле?! Вот прямо сейчас стоит здесь, слушает твои бредни и при этом удерживает в себе такое, что ты и представить не можешь!

Ошарашенная, я переводила взгляд с Гилбера на Риона. Я видела, как мгла поглотила убитых, но неужели Рион держит их в себе?

— Так и будешь таращиться?! — Гилбер кричал и наступал на меня, и в этот раз Рион не вмешивался. — Скажешь, что никогда не слышала о том, что золотые искры — это души тех, кого поглотила мгла? Или это слишком страшная сказка для твоей хорошенькой головки? Так иди и займись своими купаниями и нарядами и не мешай нам делать грязную работу. Что стоишь? Хочешь погрузиться с нами во мглу и копаться в чужих душах в поисках информации?

Втолкнув меня в спальню, Гилбер попытался закрыть дверь, но я сунула ногу в щель, благо на мне туфли из крепкого материала.

— Я не просила вас вмешиваться, похищать меня и возить по городу! Рион забрал чужие души не из-за меня, а потому что вам нужен источник. И не надо притворяться, что вы пытаетесь меня защитить. Раз вас не интересует содержимое моей хорошенькой головки, то я не стану объяснять, почему король непричастен к покушению. Но я уверена, что это так. Не тратьте на него время, ищите других виновных.

Лъэрды смотрели на меня — Рион бесстрастно, Гилбер сурово, Ветер с угрозой.

Особенно обидно из-за реакции Ветра. Он убедил себя, что Рион смог бы забрать источник, если бы не спас мне жизнь. Ветер не простит мне этого, и я не могу его винить. В запределье источники — это шанс выжить, а чего стоит моя жизнь? Я всего лишь дебютантка, застрявшая в их игре с королем, как палка в колесе.

— Других виновных? — В усмешке Ветра виднелись проблески жестокости. — Ты думаешь, что есть другие виновные, кроме тебя? Ты забавная, но слишком дорогостоящая игрушка.

— Я не игрушка!

— Не игрушка? — Ветер с презрением посмотрел на меня, потом на Риона. — Тогда почему на тебе следы мглы Риона? И почему в тебе его свет?

Я готовила едкий ответ, но слова не складывались. Одно дело злиться на Риона, когда мы наедине, и совсем другое — в присутствии других лъэрдов.

Рион ответил за меня.

— Мне пришлось наглядно продемонстрировать серре, чем заканчивается праздное любопытство, — сказал едко.

Но Ветра этот ответ не удовлетворил, он продолжал злиться. Кажется, я только что потеряла единственного лъэрда, который был на моей стороне.

Что ж… я и не рассчитывала на помощь.

— Надеюсь, мгла поможет вам найти нужную информацию. Но если нет, то единственный способ приблизиться к источнику — снова выйти в город. На этот раз, если маги откроют источник, нас будет четверо.

Да, я так и сказала — «нас будет четверо».

Глава 5

Раз в год в начале сезона Его Величество Август V устраивает променад по садам обители светлых сил. Это единственный шанс попасть в храм до начала испытаний. Поэтому неудивительно, что утром, когда я вышла к завтраку, лъэрды были уже в сборе. Судя по угрюмым лицам, души убитых не открыли им ничего полезного. Однако и я не сияла от радости. После столкновения со смертью особо не выспишься, несмотря на появившиеся в моей спальне шелковые простыни и подушки. Даже ванна теперь имелась и щеколда на двери, но все равно спалось плохо. То одолевали кошмары, то мысли о Рионе. Во сне ко мне приходила мгла, теплая, будто разогретая его телом. Она вливалась в меня, становилась моей силой, моим наслаждением.

И тогда я просыпалась, ворча от досады. Пусть ненастоящее, пусть вызванное игрой стихий, но то удовольствие, что я успела почувствовать, несравнимо ни с чем прежде мною испытанным.

Иногда лучше не знать о том, что тебе не дано. Что ты не сможешь получить. Чего не должна желать.

Я проснулась с противоречиями в душе и с готовностью бороться за свою свободу. Но бороться не пришлось, лъэрды взяли меня на променад.

Так мы и прибыли в сады обители. На нас смотрели, нас обсуждали. При нашем приближении знать пряталась за спины стражи, гадая, наказал ли король Риона за призыв мглы. По Амадене прошел слух, что наказание было суровым, но глядя на лъэрдов, опасных как стихия и настолько же неуправляемых, люди в этом усомнились.

Сады обители кишели магами и стражей. Нам сообщили, что Август негодует по поводу вчерашнего нападения и лично курирует расследование. Виновный будет казнен. Ни слова не было сказано насчет убитых Рионом магов, и оставалось только гадать о причинах нападения.

Единственным, кто решился к нам подойти, был съэр Балион. Он даже взял меня под руку, несмотря на ледяной взгляд Риона.

— Серра, мой отец говорил с королем и передал мне радостную новость. Я приглашаю вас прогуляться по саду и обсудить наше будущее. Поверьте, я смогу вас защитить, — сказал Балион со всей серьезностью в голосе. — Я требовал у Августа, чтобы лъэрды вас отпустили. Сам я не мог попасть в катакомбы, но я был с магами, я ждал целые сутки. Пойдемте со мной, Тай!

В тот момент я зауважала его за смелость, за безрассудство даже. Провоцировать лъэрдов — это безумие. Балион бессилен перед ними, а он выступает против них, всех троих, стоящих в ряд.

— Пусть моих сил недостаточно, — сказал он, сжимая мою руку, — но я найму сильнейших магов Амадены, и они встанут на вашу защиту…

Ветер отодвинул меня в сторону и встал лицом к лицу с моим бесстрашным почти-женихом.

— Вас чем-то не устраивает ваша жизнь, съэр Балион? — сказал он играючи, с весельем в голосе. — Сегодня такой славный солнечный день. Скажите, зачем вам умирать?

Балион удивил меня в очередной раз. Он не шелохнулся под взглядом Ветра, не отступил.

— Я защищаю серру Абриель. Вы забрали ее против воли. Я разочарован, что бравые лъэрды сражаются с женщинами.

— Сражаемся? — Ветер бросил на меня насмешливый взгляд. — Это с ней-то? Она что, похожа на воительницу? Или на жертву? Вся такая чистенькая, красивенькая… — Склонившись к Балиону, он прошептал: — Вчера мы подарили ей ванну!

Съэр Балион побагровел до корней волос, и, не дав его возмущению вылиться в безрассудные действия, я взяла его за руку.

— Благодарю вас! Обещаю, что мы обсудим наше будущее в самое ближайшее время. Но сейчас простите меня, я должна показать лъэрдам сады обители.

Балион скрипел зубами, морщился, но потом, поклонившись, ушел.

 — В самое ближайшее время? — раздалось над моим ухом.

— Да, я выслушаю предложение съэра в самое ближайшее время, — ответила, не оглядываясь на Риона и игнорируя дрожь возбуждения, пробежавшую по плечам от близости его мглы.

— Я бы не стал на это надеяться.

Я встречусь с Балионом, чтобы прощупать почву для будущих отношений и понять его мотивы. В чувства с первого взгляда я не верю. Я вообще никому не верю, в том числе и ему. А вот в то, что он играет на стороне короля, я верю без труда. Но возможно, я не права и Балион станет заботливым и покладистым мужем. Он поможет перевезти Аннет в столицу, а через год я снова подамся на испытания.

Однако сейчас есть дела поважнее. Я должна попасть в храм вместе с лъэрдами, чтобы услышать все, что они скажут. Если кто и знает секреты испытаний, то это они.

Наконец деревья расступились, и открылся вид на храм Амадены. Я знала, что он представляет из себя древние руины, но оказалась не готова к степени разрушения. Внутри остатков стен росла трава, она пробивалась сквозь щели в камнях. Сверху угрожающе нависали полуразрушенные перекрытия. Винтовая лестница вела в никуда, торчала над головами обрубком камня, но почему-то хотелось по ней подняться. Очень хотелось.

В день испытаний все будет по-другому, а сейчас храм прятал свои секреты под разрухой и древностью. И под небом, подозрительно темным в отличие от знойной синевы над аллеями сада.

Мы вошли в храм все вместе, но потом лъэрды переглянулись и без слов разошлись в разные стороны. Так будет и во время испытаний, каждый за себя, друг против друга. Может быть только один победитель.

Большинство посетителей держались ближе к выходу. Кто из-за давящей атмосферы, кто из страха, а кто из-за того, что модная в этом сезоне обувь не рассчитана на скользкие, поросшие мхом камни.

— Держитесь рядом со мной! — приказал Рион. — Это не займет много времени.

Не объяснишь же ему, что храм интересует меня так же сильно, как и его? Я не

могла отвести глаз от мшистых стен, от того, как свет преломляется в каплях росы на папоротнике. Хотелось коснуться их, втянуть в себя запах прелой зелени. Казалось, в них таилась магия, которая раскроет мне тайны будущего.

Я шагнула к зарослям папоротника около обломков стены.

— Вы слышали, что я сказал? — гневно потребовал Рион, хватая меня за руку. На нас стали оглядываться. — Не отходите от меня ни на шаг! Ступайте только туда, куда ступаю я. Двигайтесь вместе со мной, как будто мы части одного целого.

— Мы части одного целого?

— Да.

— Это предложение, лъэрд Николет? Как удачно, что мы в храме! — Я выдернула руку из его хватки, но отходить не стала. Я и так не собиралась уходить далеко, мне нужна любая информация, какой лъэрды готовы поделиться.

 Рион закрыл глаза, прислушиваясь к магии храма. Я последовала его примеру, но не услышала ничего, кроме шепота и хихиканья толпы.

Мы двигались от стены к стене, рассматривали провалы, сотни лет назад бывшие окнами. Казалось, Рион ищет что-то особенное. Когда его взгляд падал на меня, он морщился. Я ему мешала, но и отпускать меня он не хотел. Мы отдалились от остальных, прошли по тоннелю, пахнущему сыростью. Свод был таким низким, что пришлось практически ползти. За шиворот капала вода, лица то и дело касалось нежное плетение паутины.

Рион что-то рассчитывал, сдвигал камни. Поднявшись по ступеням, он подошел вплотную к стене и, став на колени, соскреб мох с камней. На них стали заметны светлые руны. Круги, закорючки, не похожие ни на одну письменность, с которой я знакома.

— Что это?

— Помолчите, вы мешаете мне думать!

— Вы позвали меня, чтобы молчать?

— Я на это надеялся.

— Я хоть и не сильный маг, но прошла обучение и могу попытаться вам помочь.

— Тогда помогите!

— Как? — Я наклонилась, готовясь стать на колени около алтаря.

— Молчите — это лучшая помощь.

Ничего другого ожидать и не следовало, поэтому я выбрала камень почище и села.

 Лучше не злить Риона, иначе он отправит меня к остальным лъэрдам. Он что-то рассчитывал, измерял. Я вглядывалась в каждое его движение, запоминала рисунок РУН.

Мое послушание сработало лучше уговоров.

— Это все, что осталось от древнего алтаря.

— Только не говорите, что жертвенного!

— На нем проводили ритуалы усиления источника. Слияние мужской и женской энергии. — Рион взял мою руку и приложил палец к одной из рун. Сначала ничего не происходило, но потом камень под пальцем показался мягче, будто затягивал меня внутрь. Вокруг появилось слабое сияние. Поколебавшись, Рион приложил свой палец к соседней руне, и та вспыхнула золотыми искрами. Они кружили в воздухе, накаляя воздух между нами. Мгла Риона пробудилась, она касалась меня, пыталась проникнуть внутрь, и ощущения напоминали пережитое после столкновения с источником.

Рион закрыл глаза. Его рука напряглась, пальцы дернулись, как будто он собирался прервать это подобие ритуала, но не смог. Или не захотел.

Если я не вмешаюсь, он не остановит происходящее.

Я отдернула руку.

— Слияние? — По спине вдруг пробежал холод. Август отказался объяснять, как я буду контактировать с источником, и «слияние» меня не радует. — Надеюсь, это не зашифрованное название для… отношений между… мужчиной и женщиной?

— Вы имеете что-то против близости? — Рион приподнял бровь. — Очевидно, что имеете, если не можете даже говорить об этом, не заикаясь.

— Против близости с вами — да, имею.

Я вытерла палец о подол платья, как будто таким образом можно избавиться от следов магии.

— Вот так сразу — и наотрез? — Рион усмехнулся. — Вы работаете на магическую гильдию, но отказываетесь слушать, что говорит ваша собственная стихия?

— Моя стихия говорит, что ваша мгла чересчур любопытна и навязчива, да и ваш свет тоже. — Я удерживала нейтральный тон, но и сама задумывалась о притяжении стихий, о его значении. О том, смогу ли я отделить удовольствие от чувств.

— Стихии не подчиняются человеческой морали. Они в открытую заявляют о том, чего хотят.

Это могло быть своего рода признанием, если бы не было сказано резким и надменным тоном. Рион не соблазнял, не уговаривал, а отчитывал меня.

Я отстранилась так резко, что чуть не упала. Поспешно отошла в сторону, подальше от теплых рук Риона и его холодного взгляда. Оставаться наедине вдруг стало страшно. Потому что он знает намного больше, чем я, и его магия способна меня покорить.

Я не позволю любопытству встать на пути к моей цели.

Рион продолжал смотреть на меня.

Его взгляд как касание.

Как жар по спине.

Мне не нужно это отвлечение. Я должна думать только об испытаниях. Только.

В руинах ощущаются следы магии, но невозможно угадать, где находится светлый источник. Он закрыт, спрятан и оттуда питает Амадену своей силой.

— Я не могу понять, что за испытания могут здесь проходить? Кто первым поскользнется на камнях? — Я усмехнулась, надеясь, что вопрос прозвучал как праздное любопытство.

— Во время испытаний источник открывается, хотя и не полностью, так что здесь может произойти все, что угодно, и это будет скрыто внутри стен. — В голосе Риона было нечто мрачное, злое, заставившее меня насторожиться.

 — Вы не хотите участвовать в испытаниях?

— Серра, если бы я не хотел, я бы в них не участвовал. Но я предпочитаю честные сражения, когда знаешь, кто твой противник и пользуешься всем своим арсеналом. А это похоже на игру, а не на битву. Я не любитель игр.

— Вы знаете хоть что-нибудь о прошлых испытаниях?

— Я знаю, что они не представляют из себя ничего приятного, — он снисходительно усмехнулся.

— Но приз стоит того, чтобы рисковать. — Мои слова прозвучали утвердительно.

Рион прищурился.

— Да, серра, есть вещи, которые стоят любого риска.

Мы смотрели друг на друга, и между нами было достаточно недоверия, чтобы заморозить океан. Этот лед не растопишь притяжением мглы, удовольствием стихий.

— Ты проверил? — раздался голос Гилбера за моей спиной.

— Нет. — Рион не сводил с меня взгляда.

— Второго алтаря нет. — Рядом появился Ветер, опустился на колени, прикладывая пальцы к рунам. — Что-нибудь интересное?

— Нет. Слабая связь рун.

Из тоннеля донеслись голоса. Гилбер отошел, и через минуту все затихло. Похоже, не только лъэрды знают об алтаре.

Гилбер считал камни, раздвигал папоротник, стараясь не повредить стебли. Достав из кармана нож, он рукояткой соскреб мох с квадратного черного камня.

— Здесь еще никто не был.

— У алтаря тоже, — отозвался Рион.

— Ворота открыли всего полчаса назад, и большинство магов крутятся вокруг Августа. Давай скорее, пока не набежала толпа! — Ветер нетерпеливо топтался рядом.

Я не дышала, надеясь, что они забудут о моем присутствии и раскроют нечто важное.

Гилбер держал ладонь над камнем, как будто не решался его коснуться. Сжав пальцы в кулак, он глянул на меня.

— Убери ее отсюда! — велел Риону.

Нет-нет-нет, только не сейчас!

— Она уже видела алтарь. Мы ее не отпустим, — возразил Рион.

Гилбер поджал губы, но настаивать не стал. Медленно положил ладонь на камень. Его глаза расширились, на лбу выступили капли пота. Его волнение было осязаемым.

У края его мизинца появилась светлая точка, потом еще одна, еще, и вскоре вся его рука зажглась светом. Он громко выдохнул и поднялся на ноги.

Рион посмотрел на меня. Сомневался, хмурился, но потом-таки объяснил:

— Считается, что пятый камень алтаря предсказывает, допустят ли светлые силы тебя до испытаний или нет. Это не гарантия, но возможный показатель.

Гилбер стоял, высоко задрав подборок, гордо сияя мглой взгляда.

Следующим был Ветер. Он засмеялся от облегчения, когда увидел свет. А потом наступила очередь Риона. Опустившись на одно колено, он небрежно приложил ладонь к камню. Увидев свет, он поднялся и отряхнул руку.

Он хорошо прячет эмоции, Рион. Вот бы мне так, потому что сейчас я разрываюсь на части от желания потребовать своей очереди. Но как это объяснить?

Празднуя хорошие новости, лъэрды направились к тоннелю. Я оглядывалась, судорожно придумывала предлог, чтобы вернуться, но ничего не приходило в голову.

Мне повезло. Когда мы вышли на аллею, к лъэрдам поспешила группа магов. Улучив момент, я смешалась с толпой и побежала обратно. На меня оглядывались, обо мне шептались.

Я скользила на камнях, спотыкалась. Рухнув на колени, я приложила ладонь к черному камню.

Свет. Четкий яркий свет.

Я попаду на испытания.

Как только я вышла из храма, увидела Риона. Рассерженный, угрюмый, он рассекал толпу в моем направлении. К счастью, с его ростом в толпе не спрячешься, а вот с моим — очень даже запросто.

У меня было несколько секунд, чтобы спасти ситуацию.

Когда Рион нашел меня, я держала под руку одну из дебютанток — весьма удивленную моим появлением — и болтала о новостях сезона.

 Риону потребовался всего один взгляд на окруживших меня людей, чтобы они поспешили прочь. Никто не вызвался защитить меня от притязаний лъэрдов.

Появились Гилбер и Ветер, все трое сверлили меня взглядами.

— Мне что, теперь ходить приклеенной к вам круглые сутки? — Я посмотрела на Риона с вызовом. Но он не успел меня отчитать, потому что невдалеке от нас прошла девушка, с улыбкой поглядывая на Ветра.

— Надеюсь, вы справитесь без меня, — тут же отвлекся Ветер. — Не знаю, как у вас, а у меня большие планы на вечер. Сегодня вон ту дебютантку ожидает… эээ… дебют. Во всех смыслах.

Настоящие дебютантки, тепличные цветки, выращенные по правилам столицы, берегут свою невинность как часть приданого. Но я ни на секунду не сомневаюсь, что Ветер способен уговорить любую из них. Заметив, с каким вниманием я осматриваю выбранную им дебютантку, он ухмыльнулся.

— Намного приятнее забирать то, что берегут.

— Особенно если берегут это не для тебя? — не сдержалась я.

— Безусловно! А вот Риона не интересуют невинные дебютантки. Он не любит, когда дамы возлагают на него надежды на счастливое будущее. — Усмешка Ветра превратилась в злой оскал.

Если это попытка меня уязвить, то он явно теряет хватку.

Ветер ушел, да и мы не задержались в садах обители. Не хотелось притворяться, что мы здесь ради развлечений сезона. Балион исчез, а лъэрды не спускали с меня глаз.

Поэтому мы вернулись в катакомбы.

Мгла приветствовала меня уже привычным липким холодом. Гилбер с интересом смотрел, как я готовлюсь пройти сквозь пелену, как зажмуриваюсь и вдыхаю побольше воздуха.

— Давай быстрее! Я не собираюсь ждать целый день, — проворчал без намека на сочувствие.

Рион протянул руку, но я отступила назад. В первое время мы проходили через мглу вместе, но после попадания в источник я стала отказываться от помощи.

Шагнула вперед, не дыша, стараясь не увязнуть во мгле. Она схватила меня за лодыжки, поползла по рукам. С каждой попыткой я продвигалась все дальше, но мне так и не удалось дойти до конца.

— Иногда люди просят о помощи, и ничего страшного с ними не случается, — пробурчал Рион, открывая вход.

Другие — да, но не я. Я и так обязана ему за спасение и усугублять этот долг не стану.

Я сама о себе забочусь и не люблю зависеть от других.

Закрывшись в спальне, я перебрала в памяти все, что случилось в храме. Пыталась представить, что меня ждет, если я проиграю, но не могла. Слияние напугало меня, но глупо бояться неизвестного будущего, когда есть шанс, что не доживешь до завтрашнего дня.

 Ужинали мы втроем в компанейской тишине. Гилбер принес еду из города, я вызвалась убрать посуду.

Но не успела даже подняться.

Пелена расступилась, и появился Ветер. Он был не один. Удивило не то, что он вернулся с девушкой, а то, что она не была дебютанткой, ради которой он улизнул с променада.

Старше меня, статная, красивая, она излучала уверенность и очарование. И магию — о да, в ней было достаточно света, чтобы получить должность при дворе. Не я одна это почувствовала. Гилбер и Рион поднялись с места, в их взглядах искры мглы.

— Заходи, Дайн, не стесняйся! — весело заявил Ветер, подталкивая девушку вперед. — Вот этот милый гигант — Гилбер. А вот этот, тоже излучающий гостеприимство — Рион. Знакомьтесь! Дайн — маг, она работает на Августа.

Гостью ничуть не смутил враждебный вид лъэрдов. Ветер отодвинул стул, и она грациозно села к столу, как будто ее не пугали нависшие над ней мужчины. Ее взгляд скользнул по мне с тенью улыбки на лице.

Ее мимика, ее глаза… удивительно яркого голубого цвета, как будто светятся синевой.

Мы где-то встречались.

— Что она здесь делает? — прорычал Гилбер. Приятно знать, что он испытывает враждебность не только ко мне.

— У Дайн есть к нам предложение, и я хочу, чтобы вы его выслушали, — ответил Ветер.

Улыбнувшись, Дайн откинула с плеча копну темных волос.

— Взаимовыгодное предложение, — начала она уверенным тоном. — Послезавтра начнутся королевские испытания. Среди участников будут очень сильные маги, намного сильнее нас. — Сказав это, она посмотрела на Риона. — Магия не решает исход испытаний, но помогает справиться с трудностями. В наших интересах сделать так, чтобы самые сильные из съэров выбыли как можно раньше.

С уколом ревности я отметила, что Дайн держит себя лучше, чем я, и говорит уверенней.

— В наших интересах? — подал голос Гилбер.

— Я тоже буду участвовать, я прошла проверку на алтаре. Если мы с вами объединимся против самых сильных магов, то победить будет намного легче. На испытаниях каждый выступает за себя, но мы будем в храме все вместе и при желании сможем найти друг друга и остальных. Я предоставлю вам информацию об участниках. Уникальную информацию. Их слабости, привязанности, особенности дара, недостатки. С этими данными вам не составит труда взять над ними верх.

— И с какой стати тебе делиться с нами своим преимуществом? — Гилбер скептически изогнул бровь.

Вздохнув, Дайн нахмурилась. Впервые она выглядела серьезно и немного встревоженно.

 — Потому что я хочу, чтобы победил кто-то из вас.

Гилбер резко шагнул вперед и вырвал стул из-под Дайн. Бокал выпал из ее руки, брызги красного вина разлетелись по гостиной.

— Убери ее отсюда! — проревел он Ветру. — И если ты еще раз приведешь сюда одну из своих тварей, то, клянусь, ты не доживешь до испытаний!

Ветер помог Дайн встать и отряхнул ее платье.

— Я предупреждал, что легко не будет.

Дайн пододвинула себе другой стул и снова села. Грациозно. Спокойно.

— Я поделюсь информацией, а вы поможете мне дойти до последнего круга.

— Поможем? — Гилбер смеялся, но было заметно, что он заинтригован ее спокойствием.

— Я не смогу победить в этом году. Я слабее многих во всех смыслах, и против вас мне не выстоять. Но если я дойду до последнего круга, то смогу победить в следующий раз. Что вы знаете о чернильном даре?

Рион кивнул, но Гилбер качнул головой, поэтому Дайн объяснила.

— Я способна фиксировать события и воспроизводить их заново, как запись. Это происходит вне памяти, а значит, после испытаний у меня сохранится информация обо всем, что произошло. Источник стирает память, но не магию. А раз участникам стирают память, значит, испытания повторяются, и я смогу подготовиться и победить в следующий раз. Вам это не повредит. После этого раза Август еще долго не пустит лъэрдов в Амадену. Так что в этом году бесконечная сила достанется одному из вас, а в следующем — мне.

Она говорила убедительно, без заискивания и смотрела прямо на Риона.

Он молчал. Его сумрачный, давящий взгляд нервировал даже меня, хотя и был направлен на Дайн.

— Я дам магическую клятву, что выйду с последнего круга, как только узнаю, в чем суть испытания, — пообещала она. — А вы дадите клятву помогать мне, когда мы будем рядом. Вместе мы избавимся от остальных участников.

Даже после этих слов Рион смотрел на Дайн бесстрастно и холодно, и она ощутимо заволновалась.

Поднявшись, она подошла к нему вплотную. Он не отодвинулся, позволил ей вытянуться во всю длину его тела. Они хорошо смотрятся вместе, воительница и лъэрд, сильные игроки.

— Не отказывайтесь, лъэрд! Я буду вам полезна, и я не лгу вам. В отличие от нее. — Повернувшись, Дайн показала на меня.

Внутри меня образовалась пустота, и в нее стремительно ускользало все хорошее, на что я осмелилась надеяться.

— При чем здесь она? — Гилбер выступил вперед, сверля меня взглядом. Рядом с ним улыбался Ветер. Он уже обо всем знал.

— Вы ведь не признались лъэрдам, что собираетесь на испытания? — Дайн поцокала языком, фальшиво изображая упрек.

Ветер улыбался.

Гилбер смотрел на Риона.

Рион молчал. Складывал вместе все факты, которые не сумел или не додумался сложить раньше — мое желание попасть к королю, уверенность, что тот не в ответе за покушение, мое исчезновение около храма…

А потом он вздернул меня на ноги, затолкал в спальню и запер дверь.

Возмущаться нет смысла, не сейчас, когда глаза Риона потерялись в сиянии мглы, а ярость осязаема.

Впервые за последние дни у меня нет никакого плана.

Впервые мне по-настоящему страшно.

Лежа на шелковых простынях, купленных для меня лъэрдами, глядя на ванну с рисунком из мозаики, я подумала, что, возможно, буду заперта в этой спальне до конца сезона. Дэйн знает мой секрет. Она узнала от Августа, больше неоткуда. Значит, король ей доверяет, а зря.

Она выдала меня лъэрдам.

Как они поступят?

Я подумала тогда, что самое страшное уже случилось. Лъэрды знают, что я выступлю против них на испытаниях. Я порождение мглы, магнит для светлых сил, поэтому у меня выше шансы на победу, чем у лъэрдов, которые всего лишь хранят мглу в себе. Они могут избавиться от меня прямо сейчас или держать взаперти.

Однако я оказалась неправа, самое страшное ждало меня впереди.

Через пару часов в мою спальню зашла Дэйн. Судя по довольному выражению ее лица и по тому, что она пришла без сопровождения, переговоры закончились в ее пользу.

Интересно, что она пообещала лъэрдам, кроме информации об участниках?

Она повела руками, сплетая защитную сеть на стенах. Не хочет, чтобы нас подслушали, а это уже интересно.

Но я скрыла любопытство. Встала лицом к лицу с Дэйн и окатила ее холодным взглядом. Пусть я пленница, но сейчас она на моей территории, и здесь мои правила.

— Прости, Тай! Это было гадко, но у меня не было выбора. Рион собирался мне отказать, поэтому я отвлекла его твоей новостью, а потом… смогла его убедить. — Дэйн подмигнула. — Думаю, ты меня понимаешь, ведь ты тоже делаешь все возможное ради своей цели. Вернее, ради нашей цели.

— У нас общая цель?

— Мы обе хотим помочь пограничью. Конечно, для тебя главное сначала помочь Аннет, но потом ты будешь служить на благо пограничья, как и я.

В мое сердце будто вбили кол. Ледяной. Август не знал про Аннет, не мог знать!

С трудом, но я подавила охвативший меня ужас.

— Откуда ты знаешь про Аннет?! — Мой вопрос прозвучал угрозой.

Оторопев от моей реакции, Дэйн нахмурилась.

— Ты меня не узнала?! Мы не виделись с тех пор, как я переехала в столицу, но неужели я настолько изменилась? Я ношу фамилию матери, но по отцу я Дэйн Картель. Мой отец Виймонт Картель.

Он стоит во главе магической гильдии, и я работаю на него уже много лет. Я знала, что у него есть дочь, но Дэйн росла с матерью и работала в другом городе. Когда ее мать вышла замуж за съэра, они переехали в Амадену. Мы с Дэйн встречались пару раз, когда она навещала отца, теперь я ее вспомнила.

Мои мысли неслись с огромной скоростью. Я не говорила Виймонту про испытания. Сказалась больной, а он велел отдохнуть как следует и не спешить обратно на работу. Мне было стыдно ему лгать, а оказалось…

— Твой отец знает, где я?!

Дэйн снисходительно покачала головой. Увы, но перевес сейчас в ее пользу.

— Тай, ну ты же неглупая девушка! Конечно, папа знает, где ты, ведь именно он навел тебя на мысль об испытаниях. И помог тебе тоже он, пусть и не в открытую. Неужели ты не удивилась, когда начальник архива так быстро согласился на взятку и подделал линию наследования королевской крови? И не дуйся, как обиженный ребенок. Отец тебя не заставлял. Ты очень страдала из-за Аннет, а помочь ей может только бесконечная сила. Если ты победишь, то вылечишь Аннет, а потом будешь служить пограничью, так что все от этого выиграют. Папа бы помог тебе в открытую, но ты первая ему солгала — обратилась к наемнику за помощью и притворилась больной.

 В моих мыслях сумбур. Хорошо знакомые факты прошлого рассыпались и лежат под ногами кусочками головоломки.

— Виймонг даже не сказал мне, что зеркало — это дар мглы.

Дэйн пожала плечами.

— Похоже, вы много чего друг другу не говорите! Что бы ты сделала, если бы узнала? Наверняка сболтнула бы кому-нибудь. Иметь дело со мглой противозаконно.

И отцу проблемы, а уж тебе и подавно. Вернешься домой — вот и спросишь, почему он промолчал.

Да, я бы сболтнула, это точно. В те годы мы с Эмиром и Аннет не имели друг от друга секретов. Доверие было абсолютным.

Дэйн потянулась ко мне, чтобы прикоснуться, чтобы наладить контакт между нами, но ее остановил мой враждебный взгляд.

— Ладно тебе злиться! — она вздохнула. — На плечах отца благо всего пограничья, ведь именно у него наместник требует светлую силу. И люди тоже требуют, ведь от силы зависит их благополучие. Даже если отец не сказал тебе правду, его можно понять. Главное — что ты здесь и, если победишь, то всем нам будет выгода.

Я смотрела на Дэйн с полуулыбкой, замерзшей на моем лице. От ее слов мне было плохо, очень плохо.

Даже если тебе кажется, что ты никому не доверяешь, есть люди, которые пробивают брешь в броне. Твои люди, связанные с тобой событиями или тайнами настолько значимыми, что ты впускаешь их в себя. Эти люди вне подозрений.

Таким человеком был для меня Виймонт Картель. Он спас меня в детстве, определил в хороший приют, отправил учиться и дал работу. Он был моим наставником и героем. Но все это время он скрывал от меня правду о зеркальном даре и о своих планах на меня. Он действовал за моей спиной.

А ведь он мог попросить все, что угодно, и я бы сделала. Потому что обязана ему жизнью. Неоднократно. Потому что я, гордящаяся тем, что никому не доверяю, на самом деле слишком доверчива. Увы.

Добавлю к своим выводам еще один. Если кто-то спас твою жизнь, это не значит, что завтра они не столкнут тебя в пропасть.

А в том, что передо мной пропасть, сомнений нет. Как бы ни улыбалась Дэйн, как бы связно ни звучал ее рассказ, прошлое раскрывается в другом свете. Семь месяцев назад именно Виймонт добился моего перевода на окраину королевских земель, и теперь я задаюсь вопросом, почему. Чтобы я попала на глаза Августу? Чтобы я была ближе к Дэйн? Наивная, я думала, что Виймонт любит меня как дочь. В то время его настоящая дочь уже работала в Амадене. Что они замышляли?

А потом Виймонт спас меня еще раз, когда нас с друзьями выгнали с окраины.

Он устроил Аннет в хороший лазарет, спрашивал о ней, навещал. И только сейчас мне вдруг стало очевидно, что все это время он давил на чувство вины. И об испытаниях упомянул именно он, как бы случайно. Он знал, что я рискну жизнью ради подруги, которая умирает по моей вине. Как и знал, что я не признаюсь ему, что нарушаю закон, связываясь с Летицией и давая взятки. А когда я вернусь в пограничье, бесконечная сила будет в его распоряжении.

Виймонт действовал исподтишка, и тому должна быть серьезная причина.

Намного серьезнее, чем то, что я первая ему солгала. Он манипулировал мной, чтобы я не копала глубже, не задавалась вопросами. Не узнала то, что он скрывает.

И не только он…

Глим. Почему-то именно его предательство ранит сильнее всего. Наверное, потому что я спасла его семью, его детей и дала ему работу. А он мастерски сыграл свою роль. Он отговаривал меня. Наверняка знал, что именно этого я от него ожидаю, и трудности только укрепят мою решимость. Именно он нашел Летицию и помог мне подготовиться к отъезду.

«Меня убивает то, что я не могу тебе помочь», — сказал Глим. Возможно, так он признался в предательстве. Возможно, Виймонт запечатал его магической клятвой, чтобы он не мог сказать мне правду, поэтому ему только и оставалось, что отговаривать меня.

Возможно, Виймонт его принудил, угрожал его семье. Если так, то Глим правильно поступил, что предал меня.

Но все равно, у предательства один вкус. Горький.

Я ему доверяла, я доверяла им обоим. Когда я научусь?! Когда?!

Предательство ощущается как пустота внутри, потому что оно заставляет тебя вырвать из души дорогого человека.

 Дэйн коснулась моей руки, осторожно, опасливо, словно гладила дикого зверя.

— В одиночку тебе не выстоять, поэтому папа попросил меня помочь. Доверься мне! Я не выдам твои секреты и не подведу тебя.

Я отдернула руку и посмотрела Дэйн в глаза. Удивительные синие глаза.

— Так же, как ты не подвела короля, на которого работаешь? Что мешает мне выдать тебя Августу?

— Ты не настолько глупа, чтобы вредить единственному человеку, который на твоей стороне. Что, не веришь мне? — Хмыкнув, она покачала головой. — А кому веришь? Королю? Лъэрдам?

— Я никому не верю, но после твоих слов лъэрды не пустят меня на испытания.

Дэйн нахмурилась, словно пыталась понять, что я имею в виду, а потом рассмеялась от души.

— Почему не пустят? Потому что считают тебя опасной соперницей? — Ее лицо вдруг скривилось гримасой жалости. — Или ты думаешь, что Рион за тебя испугался? Думаешь, он спас тебя и защищает, потому что ты ему понравилась? Конечно, думаешь… девка же… Ох, Тай! Ты хоть что-нибудь знаешь о своем даре?

Я не ответила. Молчание — сильное оружие, каждый понимает его по-своему.

Дэйн сгорбилась и совсем не по-женски, грубо потерла лицо руками.

— Знаешь, отец мне тоже ничего не рассказывал о моем даре. Отправлял меня к своим недругам, однажды даже пытался подложить под одного гада — а потом считывал информацию. Я не понимала, что происходит, так как никогда не слышала про чернильный дар. А мать знала, поэтому увезла меня. Когда я узнала правду, очень злилась на отца, но потом… я поняла, что есть цели, ради которых ты пойдешь на все. — Огладив складки длинного синего платья, Дэйн гордо выпрямила спину. — И теперь я хочу принести светлую силу в пограничье и стать преемницей отца. Именно поэтому я тебе помогу.

Я слушала Дэйн, но не впускала ее слова в себя. Захлопнулась после того, что узнала о Виймонте и Глиме. На секунду Дэйн предстала передо мной маленькой девочкой, преданной отцом, но это не смягчило мой вердикт.

— Ты уверена, что мне нужна твоя помощь? — Этот вопрос, заданный запертой в катакомбах слабой женщиной, звучит неубедительно, но бывают моменты, когда у тебя не остается ни козырей, ни сил. И тогда побеждают достоинство и гордость.

Дэйн об этом знала, и в ее улыбке мелькнуло понимание.

— Да, Тай, я в этом уверена. Ты хоть задумалась, с какой стати все танцуют вокруг тебя? И лъэрды, и Август. Обычно люди короля тщательно проверяют наследование королевской крови, а тебя никто не тронул. Дело в том, что дар зеркала — один из самых сильных, сотканных мглой. Слабых темных магов найти можно, а вот сильный дар — это редкость. И ценен он тем, что его носители способны создать новый источник. Совсем новый! Ты хоть понимаешь, какая это ценность? Не смотри на меня так, я мало что знаю. — Вздохнув, Дэйн потерла виски кончиками пальцев. В ее голосе слышались раздражение и усталость. — Если бы я знала все секреты, то не торчала бы в Амадене все эти годы без результата. — Встряхнувшись от своих мыслей, она продолжила. — Я скажу тебе все, что знаю. Новый источник можно создать только в храме Амадены, там самая сильная магия. Нужен какой-то сложный ритуал, который открывает сердце источника. У тех, кто на тебя напал, ничего бы не получилось, переносной источник слишком слабый. Август хочет выдать тебя замуж за Балиона в храме, чтобы провести ритуал и получить источник. Вернее хотел, пока не узнал, что ты собираешься на испытания. На последнем круге испытаний сердце источника раскрывается само, и тогда создать новый источник намного проще, и он будет в сотни раз сильнее. И лъэрды с тобой возятся тоже из-за источника. Знаешь, как я уговорила Риона мне помочь? Я обещала найти схему ритуала. Они искали способ затащить тебя в храм, а теперь оказалось, что ты сама туда собралась. Так что твое участие в испытаниях — это большой подарок для всех них. Ни лъэрдам, ни королю и в голову не пришло, что дебютантка на такое решится. Вот увидишь, лъэрды сами поведут тебя в храм. И за ручку держать будут, потому что люди Августа тоже будут на испытаниях и станут за тебя драться. Тебе помогут дойти до последнего круга и, как только откроется сердце, заставят сделать источник. Но я буду рядом и…

Оттолкнув Дэйн, я отошла к камину. Позволила себе две секунды слабости, не больше.

 А потом я обернулась и посмотрела Дэйн в глаза. Твердо и холодно. Не иначе как научилась этому у Риона.

— Ты зря тратишь мое время.

Она насмешливо изогнула бровь.

— Зря? Хочешь сказать, что ты знала про новый источник?

— Не имеет значения, что я знала, а что нет. Естественно, всем от меня что-то нужно. Иначе зачем бы они со мной связались? Вопрос в том, что нужно тебе — чтобы я победила… или тебе нужен новый источник? Что со мной случится, когда я сделаю источник? — Я выдержала прямой взгляд Дэйн, заморозила ее улыбку.

Она подняла руки ладонями вверх.

— Эй, я сказала тебе все, что знаю, но попытаюсь раскопать подробности ритуала.

Дэйн изучала мое лицо в поисках эмоций. Она бы предпочла увидеть меня расстроенной, испуганной, чтобы ее сочувствие и помощь положили начало доверию между нами.

Но я ее разочаровала.

— Спасибо, что принесла хорошие новости. Приятно знать, что меня пустят на испытания и будут защищать до последнего круга. — Моя улыбка была ледяной.

Дэйн прищурилась, пытаясь взглядом пронизать мою невозмутимость.

— Нам с тобой выгодно, чтобы лъэрды помогли нам добраться до конца, но потом…

— Нам с тобой? — Я изогнула бровь.

Дэйн снисходительно усмехнулась.

— Я понимаю, Рион хорош собой, но… он лжет. Используй лъэрдов для защиты, это правильный шаг, но помни, что они не дадут тебе победить и не пощадят тебя. В запределье без источников смерть, и они пойдут на все ради лишнего источника. На все, понимаешь? Они и переносной пытаются украсть, и тебя заставят сделать новый. И в испытаниях собираются победить. А бесится Рион, потому что это позор, что они не допросили тебя как следует и не узнали, что ты приехала на испытания. Август в восторге, что они тебя не раскусили.

 Что смотришь на меня, как на врага? Не веришь? Вот посмотришь, как лъэрды себя поведут, и тогда ты мне поверишь и примешь мою помощь. А я помогу тебе победить, скрыться от лъэрдов и от людей Августа и вернуться в пограничье.

Она говорила проникновенно, прижимая ладонь к груди, и явно ждала моей капитуляции, но напрасно.

Я показала на дверь.

— Тебе пора. У меня дела.

— Какие дела? Смотреть в стену? — Смеясь, она протянула руку. — Хочешь доказательство того, что я на твоей стороне? Лови! — ко мне полетели искры света. — Я дам тебе достаточно силы, чтобы ты смогла получить свободу от лъэрдов. Отец сказал, что ты неплохо обращаешься со светом, поэтому найдешь способ сбежать. Далеко ты не уйдешь, но хоть потешишь свою гордость.

От силы я не откажусь, от свободы тем более.

Я забрала у Дэйн намного больше, чем она собиралась отдать, но она только улыбнулась.

И ушла, а я села на стул, идеально прямо, и сидела не двигаясь. Только дрожала от холода в душе.

И ждала.

 Рион появился вскоре после ухода Дэйн.

Я сидела у стены. В обычной спальне здесь было бы окно, и я бы смотрела на Амадену, на светлячков в сочном ночном небе. А так я смотрю на мужчину, который способен привести меня к наслаждению или к смерти. Или к тому и другому. Остыв от разговора с Дэйн, я вижу правду очень четко, незамутненную эмоциями. Я не узнала о лъэрдах ничего нового. Факты — правдивы они или нет — дополнили общую картину, но я и так знала, что нужна лъэрдам и королю для чего-то важного. Что мне лгут. Что меня собираются использовать.

Рион стоял спиной ко мне и смотрел в камин, полный пыли и паутины.

— Могу ли я поинтересоваться, зачем вам бесконечная сила? — спросил он, растягивая слова, как будто желая отсрочить мой ответ.

— Могу ли я поинтересоваться, какой информацией поделилась с вами Дэйн?

Он обернулся. Какое-то время мы гипнотизировали друг друга, потом он достал несколько листов бумаги и бросил их мне на колени.

И снова посмотрел на меня, ожидая ответ на вопрос.

Нет, это не обмен. Даже если он поделился информацией об участниках испытаний, я не отвечу на его вопрос. Пусть забирает бумаги и уходит.

В любом случае пусть уходит, у меня слишком мало сил для противостояния. Наверное, каждому человеку нужна хотя бы капля надежности, хоть минута покоя, когда ты знаешь, что твой тыл защищен. Я бы многое отдала за минуту покоя, чтобы закрыть глаза и не ждать удара в спину.

Я знала, что и лъэрды, и Август собираются меня использовать и ничем хорошим это для меня не обернется. Но я верила, что предательство, которого ты ожидаешь, не может ранить.

Если так, то почему мне больно?

Я зареклась верить и надеяться после предательства Эмира, но оказывается, внутри меня осталась слабая, доверчивая сердцевина. И я привязалась к Глиму и даже в Рионе начала видеть что-то хорошее. Недавние события — мое спасение, притяжение стихий — изменили что-то во мне. Открыли незащищенный участок души.

Зря открыли.

Мои проблемы — ничто по сравнению с жизнью в запределье. Лъэрды раздавят меня, используют в своих целях. И я не могу их осуждать.

 Не дождавшись ответа, Рион подошел ко мне. Я думала, он собирается забрать бумаги, но он даже не посмотрел на них. Только на меня. Склонился ближе, и один взгляд в его глаза, на оранжевые искры мглы — и жар пробежался по моему телу. Казалось, искры касаются меня, ласкают, обещая нечеловеческое наслаждение.

Если ты рискуешь жизнью, стоит ли отказывать себе в последнем удовольствии?

Если мужчина использует тебя, почему бы не сделать то же самое?

— Вы знакомы с Дэйн? — Суровый тон Риона опустил меня на землю.

— Нет.

— Лжете! Она дочь главы вашей гильдии.

— Он глава гильдии, а я одна из сотни магов. Мы встречались с Дэйн, но давно и всего пару раз.

— О чем вы говорили?

Я пожала плечами.

— Об Августе, о Балионе, об испытаниях… о вас… — Мой голос звучал легко и беззаботно, но Рион все равно напрягся.

— Вы собираетесь победить? — спросил он.

— Как и вы.

— Вы настолько самоуверенны, что надеетесь справиться с бесконечной силой?

— А вы?

— Вас не страшит смерть?

Я выдержала его долгий взгляд, даже не моргнула, хотя слезы подступили недопустимо близко.

— А разве есть вариант событий, в котором я буду жить долго и счастливо? — спросила тихо.

Я увидела ответ в его глазах. Не предательство, нет, нельзя предать человека, который ничего для тебя не значит. Я увидела доказательство того, что их планы не сулят мне ничего хорошего.

А ведь он сказал, что вернет меня домой.

Но я никогда ему не верила.

Если вам необходимо во что-то верить, верьте в плохое.

Его руки сжались в кулаки, веки опустились, пряча мглу, призывая ее обратно.

— Вы понятия не имеете, в какую игру вступаете! — Его взгляд горел угрозой.

— Вступаю или уже вступила? Несколько дней назад вы сказали, что отправите меня домой и не причините мне вреда. Поклянитесь, что так и будет. Тогда я вам поверю.

Шли секунды, за которые я умерла и родилась сотни раз.

Он молчал. Медленно собрал мглу, капля за каплей втянул ее в себя и отвернулся.

Я благодарна ему за то, что он не соврал. Хотя я бы все равно ему не поверила.

Но как же безумно жаль, что мы враги, потому что наши стихии тянутся друг к другу, и мне приходится отгораживаться от Риона душой и телом, чтобы противостоять этой тяге.

А потом он наклонился — и я поняла, что отгородилась от него душой, но не телом.

Его губы были стихией, мглой и светом, и притяжение между нами было бесконечным. Словно тысяча светлячков порхали по моей коже, и я таяла в ласках мглы и света.

 А за стихиями был мужчина, целующий меня так жадно, будто пытался заменить собой все несказанное и несделанное. Будто он видит меня в последний раз и хочет избавиться от десятков непрожитых лет страсти.

Так целуют, когда хотят выпить человека, спрягать его в себе.

Так целуются, когда тобой управляют стихии.

Это длилось всего секунды — как прыжок с обрыва. Полет, головокружение, сотни ощущений в одном. И вот ты уже вынырнула из воды, и все позади.

С силой толкнув Риона в грудь, я отвернулась.

Мне больше не жаль, что мы враги, потому что так легче отделить тягу от чувств. Так безопаснее.

Он отступил. Неузнаваемый, с горящими мглой глазами, тяжело дыша, он вышел из моей спальни. Дверь он не запер.

А я проверила спрятанную во мне силу Дэйн, собрала все самое необходимое и стала ждать.

Лъэрды выпивали, разговаривали приглушенными голосами, потом ушли в одну из комнат, и оттуда донеслись отголоски криков и ругани. А потом все затихло.

Я считала минуты, часы. Уже под утро я бесшумно вышла в гостиную и сплела световые петли вокруг дверей спален. Чтобы расплести их, лъэрдам потребуется несколько минут. Если разорвать петли, их нити превращаются в клейкую массу и липнут к телу, подавляя магию. Полезная хитрость, которой научил меня Виймонт Картель. Он много чему меня научил, а мои друзья делились силой, чтобы я могла практиковаться.

Виймонт обучил меня, а потом обвел вокруг пальца.

Отойдя в конец гостиной, подальше от пелены мглы, я сложила вместе силу сотни боевых разрядов и выпустила их, пробивая каменную стену. Оглохшая, кашляя от дыма и пыли, я бежала по катакомбам, пока не добралась до наружной стены. Еще несколько разрядов — и я оказалась на свободе достаточно далеко от входа, где до сих пор оставались стража и маги. Но они наверняка услышали взрывы.

Несколько пассов — и ложный маячок летит в сторону центра Амадены. Когда меня станут искать, направятся туда, и это подарит мне несколько минут передышки. А тем временем я доберусь до обители.

Дэйн права — мне не спрятаться, и я всего лишь тешу мою гордость. Силы слишком неравные, и меня очень быстро найдут, как лъэрды, так и люди короля. У меня нет связей в Амадене, и моей магии недостаточно, чтобы скрыться и уехать. Меня найдут, бросят на алтарь и все равно получат то, что им надо. Но я и не хочу бежать. Я приехала на испытания, и я не отступлюсь. Я сама выбираю свою судьбу.

Поэтому я не прячусь. Я вернулась в обитель служителей светлых сил, заняла отведенную мне келью. И пока меня не найдут, я буду радоваться своей маленькой победе. Каждой минуте свободы.

Я легла на топчан и закрыла глаза. Спрятала под веками все печали и поруганные надежды.

Засыпая, я думала о магии Риона, о его лжи и о его страсти. И о том, что совершенно точно, ни за что и никогда не произойдет между нами.

Глава 6

На меня смотрели.

Не так, как раньше, не с любопытством и не оценивающе, а ошеломленно. Во все глаза. Жители столицы не знали, как отнестись к моему появлению в зоне, отведенной для участников испытаний.

В садах обители возвели помост, в центре установили кресло с бархатными подушками. Август V готовился приветствовать народ в честь Дня Королевской Милости. Первыми пойдут желающие попасть на испытания. Некоторых он благословит на участие, остальных отправит домой. А после к помосту выстроится бесконечная очередь, и Август выслушает просьбы своего народа. «Народа» в самом узком значении слова, так как на сезон приглашены только избранные представители знати. Это своего рода гарантия, что их просьбы будут тщательно отобранными, угодными Августу.

Рядом с помостом вывесили новости об амнистии. Список тех, кому даровано помилование, будет пополняться на протяжении сезона, но в нем уже красуется имя Летиции Дастеро. Одна забота с моих плеч. Летиция вернется в Амадену, а я…

А я отправлюсь на испытания.

Рядом со мной стоят несколько съэров. Тавер кивнул мне и улыбнулся. Теперь ему понятно, почему я говорила об испытаниях во время танца. Хочется пожелать ему удачи, но… на его месте я бы не стала надеяться на выигрыш. Пожелаю ему остаться в живых.

За спиной пронеслась волна шепота, но я и так уже знала о приближении лъэрдов. По спине растеклась волна жара, кожа стала чувствительной, а зеркальная магия заворочалась, заурчала, приветствуя Риона. С каждым днем моя реакция на него усиливается, да и разум тоже волнуется все сильнее. Лъэрды нашли меня вскоре после побега. Я ощущала присутствие Риона, но никто не побеспокоил меня в келье, даже маги Августа, которых я видела под окнами. Меня охраняли, но не принуждали и не беспокоили, и я получила отдых, о котором мечтала.

Лъэрды подошли к помосту, и стража пропустила их в огражденную зону для участников испытаний. На меня они даже не посмотрели, как будто не было прожитых вместе дней и не было побега. В моей груди расцвел страх. Лъэрды выступят против меня, теперь уже не скрывая свои намерения.

— Тай! — Моя рука дрогнула от мягкого прикосновения. — Мы так и не успели поговорить, но я хотел…

Балион потянулся над ограждением и переплел наши пальцы. Опустив взгляд, я смотрела, как в меня переливается его сила. Он побледнел, на висках выступил пот, но не отпустил меня, пока не отдал всю свою силу. Такой жертвы я не ожидала.

— Удачи! — он поклонился и отошел.

На мне сошлись два взгляда. Один внимательный, бесстрастный. Рион смерил взглядом переданную силу и оценил меня как противника. Второй взгляд сиял улыбкой. Дэйн кивнула, как будто между нами была договоренность, скрепленная клятвой. Она права, выдавать ее Августу не в моих интересах. Я дойду до последнего круга, узнаю правду и тогда сделаю выбор.

Глядя, как король поднимается на помост, я сжала висящий на шее медальон — единственное наследство от родителей, которых я не помню. Он сделан из дешевого металла, и внутри, на месте, где обычно крепят портрет, нет ничего кроме ржавчины. Но для меня этот кусок ржавого металла — самая великая ценность. Обычно я прячу его в своих вещах, но сегодня взяла с собой. Пусть мои предки, рожденные мглой, принесут мне удачу.

Я держалась за медальон, пока Август говорил приветственную речь. Не отпускала, когда мы по очереди подходили к королю, прося допуска к испытаниям. Сжала его, когда Август благословил меня на участие и пропустил к храму.

Я все еще сжимала медальон в ладони, когда стояла у входа в храм в числе сорока участников испытаний. Я пыталась разжать пальцы, но не могла. Сильные мы или нет, смелые мы или не очень, иногда нам необходимо за что-то держаться.

Сегодня храм был неузнаваем, скрытый за пеленой света, только очертания проступают, колышутся, заставляя вглядываться, чтобы понять, что ждет дальше. Ко входу пустили только участников, а толпа осталась на расстоянии. Бездыханные, мы смотрели, как первый смельчак, съэр Тавер, шагнул к закрывающей вход пелене. Свет подкрался ближе, мягко, нежной волной… и секунду спустя слизал Тавера с земли гигантским языком.

Плотоядное, жадное нутро света поглотило мужчину, и все мы, даже матерые, побывавшие в испытаниях съэры шагнули назад, морщась от увиденного.

Следующим пошел Рион, но, в отличие от Тавера, он не остановился перед пеленой, а вклинился в нее ударом всего тела. Гигантский всполох белого огня взмыл в небо. Пелена сомкнулась за Рионом с гулким шипением.

После него осмелели и остальные. Перед некоторыми пелена отступала, и трава покрывалась изморозью. Им ничего не оставалось, как присоединиться к зрителям. Храм впустил тридцать шесть участников, меня в том числе. Как бы жутко это ни смотрелось со стороны, вблизи язык света ощущался как теплая рука, сгребающая тебя в охапку.

Настороженная, готовая к борьбе, я оказалась на мшистых камнях храма.

Изнутри он не изменился, только игра света и тени насторожила и заставила поднять взгляд. Над руинами виднелись гигантские крылья, сотканные из белого света. Сияющие белые хлопья падали с них весенним снегом, тая в воздухе.

— Это Треост, хранитель источника, — прошептал Тавер, подтверждая мою догадку. Магическое существо неизвестной природы, Треост уже долгие годы охраняет главный и сильнейший источник королевских земель. В честь него названа наша земля, Треостола. Считается, что именно Треост заправляет испытаниями и выбирает победителя.

Иногда его называют сердцем светлой силы.

Сияние его крыльев резало глаза, но я смотрела прямо на Треоста и вдыхала падающие с него хлопья силы. «Я пришла, чтобы победить», — прошептала чуть слышно.

— Сейчас сразу начнется?

Тавер усмехнулся.

— Откуда же мне знать? Я помню только как входил в храм и выходил обратно.

Крылья Треоста двигались ритмично и сильно. Белые хлопья превратились в водопад, который с шелестом падал на землю, превращался в пар и клубился вокруг, холодом цепляясь за лодыжки. Он пах свежестью и солью.

— Нам что, ничего не объяснят? — воскликнула я, оглядываясь в поисках Тавера. Но рядом со мной оказался Рион.

— Разве вы не прочитали правила? — спросил он.

— Какие правила?!

В ответ он насмешливо изогнул бровь. Ну конечно, он издевается, какие могут быть правила.

Как можно победить, если ты не знаешь, в чем суть испытаний?!

Я двинулась вдоль стены подальше от остальных участников. Август не хотел, чтобы лъэрды знали о моем участии до последнего момента. Он надеялся застать их врасплох, неподготовленных, чтобы его маги сразу взяли меня под контроль. Я ощущала на себе пристальные взгляды — лъэрды, люди короля и Дэйн будут бороться за меня до последнего круга.

Рион шел следом за мной, надвигался темным облаком. Казалось, оно исходит из его кожи, дымчато-серое на белоснежном фоне силы Треоста.

— Что с вами?! Вы… дымитесь!

— Это потому, что вы меня довели. — Покачав головой, он нехотя объяснил: — Это мгла. Так она реагирует на силу света. Остановитесь!

Но я уже почти бежала. От его мглы, от его света и от него самого.

Пар сгущался. Странный, искрящийся, он, казалось, был на моей стороне. Поднявшись столпом света между мной и Рионом, он рассыпался тысячей сияющих снежинок. Они скрыли меня от остальных участников. Исчезла мгла Риона, улыбка Дэйн, пристальный взгляд Гилбера. Остались только стены, мшистые камни и папоротник.

«Я не сдамся», — прошептала, бросая последний взгляд на Треоста. Чтобы не сомневаться в себе, надо твердо знать, кто ты такая, и смотреть только вперед, только на свою цель. Она необязательно должна быть правильной и полезной, но она должна быть твоей. Важной для тебя. А остальное лишь шум за пределами твоей души.

Сжимая в ладони медальон, я ждала хоть какого-то знака, объяснения, в чем смысл испытания. Но ничего не происходило. Я продолжала идти вдоль стены на случай, если другие участники попытаются меня найти. Два шага, три…

Раздался треск, как поленья в огне. Невдалеке появились сияющие белые всполохи. Сила Треоста, упавшая с его крыльев, превратилась в белый огонь, и он пожирал все вокруг. Дальняя стена храма пропала. Не рухнула, а постепенно исчезла, с хрустом и треском превратилась в пыль. Листья папоротника исчезали один за другим. Я опасливо приблизилась и, не почувствовав ни запаха, ни жара, осмелела. Бросила камень в огонь — и не услышала ни звука. Реальность пропала, сожранная магией Треоста. Вместо каменного зала осталось обглоданное ничто, и в следующую секунду пол начал крошиться под моими ногами.

Медленно же я соображаю!

Я бросилась к алтарю. За спиной исчезали остатки стен, рассыпались камни пола. Это придало мне скорости. За алтарем виднелся полуразрушенный проход, за ним еще один. Снаружи храм был небольшим, но магия Треоста сделала его пространство бесконечным и скрыла меня от других участников.

Свернув за угол, я поскользнулась и упала. Белый огонь прорвался следом. Исчезла стена, со скрипом рухнули балки, поддерживающие остатки потолка. Огонь настиг меня, пожирая подол платья. Пересилив боль, я вскочила на ноги.

Я бежала вперед, благодаря судьбу за удобную обувь и мягкий материал платья. Вернее, того, что осталось от платья, обрывки подола.

Но сейчас не до приличий.

Руины храма закончились так внезапно, что я замерла, задыхаясь и кашляя. Передо мной открылись сады обители, но треск за спиной заставил бежать дальше. Сияющий огонь пожирал траву, деревья, синеву утреннего неба. Как долго еще бежать? Как далеко?

Первый разряд я пропустила. Он пролетел так близко, что жаром обдал мое плечо. Наспех настроив зеркало, я петляла между деревьями, скрываясь от других участников, которые появлялись со всех сторон. Лъэрдам и людям Августа нужно, чтобы я дошла до последнего круга, но остальные и не подозревают об игре, идущей за фасадом испытаний. Для них я соперница, которую надо вывести из строя.

Все мы бежали от белого огня, надвигающегося на нас стеной.

Второй разряд, третий. Зеркало ответило мягкой вибрацией.

Я спряталась за деревом, чтобы отдышаться, когда мою талию обвила сильная рука. Вырвавшись, я побежала вперед, но Рион снова настиг меня. Сбив с ног пару соперников, приказал грозно:

— Беги!

А то я собиралась прилечь!

Мы бежали рядом. Отстреливались и бежали. Вернее, Рион отстреливался и дрался, а я беспорядочно швырялась силой Балиона. Зеркало я держала только для защиты и поглощала разряды в себя. Когда на тебя нападают со всех сторон, невозможно контролировать, куда ты отражаешь чужую силу. И тогда… Рикошет. Как же я ненавижу это слово!

Кто-нибудь объяснит мне, почему я боюсь случайно убить Риона?!

Я недостойна победы. Мне казалось, что ради цели я пойду на все, а оказалось, что нет.

— Оставайтесь рядом со мной! — приказал Рион, когда мы подбежали к лесу.

— Нет!

— Вы хоть понимаете, что здесь царит полная безнаказанность?

— Съэры подчиняются кодексу…

Рион остановился и так резко дернул меня за плечо, что я чуть не упала. Оглядевшись, он выбросил десяток разрядов в разные стороны. Я сделала то же самое, не обращая внимания, как он морщится, глядя на мой фейерверк.

В нашу сторону бежало несколько мужчин. Они стреляли друг в друга, и за деревьями, в слепящих вспышках света, было невозможно разобраться, кто из них целился в меня, а кто пытался защитить по приказу короля.

— Замрите! — гневно глянув на меня, Рион выпустил хлысты мглы. Бешеными змеями они оплетали деревья, ломая их как сахарные палочки и грозя раздавить и поглотить остальных участников.

Я попыталась улизнуть, но один из хлыстов оплел мою шею. Страх прокатился по спине полосой огня. Мгла не душила меня, а ласкала, гладила шею и плечи теплом, но при этом не отпускала. И я не могла оттолкнуть ее, сорвать с себя.

— Мы на краю источника. Здесь нет кодексов кроме одного — кодекса выживания. — Одним движением Рион разорвал хлыст на моей шее.

И мы снова побежали. В этот раз намного быстрее, на пределе возможностей, потому что, почуяв свободную мглу, пелена огня ускорилась. Она шипела за нашими спинами, наступала на пятки.

— Не смейте больше выпускать мглу! — я задыхалась.

— Быстрее! — Рион тащил меня за собой. Гилбер бежал поблизости, отстреливаясь, а Ветер прикрывал Дэйн. Если я проиграю, то кому-то из лъэрдов придется выбыть вместе со мной, иначе Август сразу выдаст меня замуж за Балиона и потащит к алтарю. Дэйн наверняка рассказала лъэрдам о договоре. А они и ритуала-то не знают, если верить Дэйн. Поэтому, чтобы получить от меня новый источник, им нужно, чтобы я дошла до последнего круга. Королю это тоже выгодно, поэтому и его люди прикрывают меня от остальных участников.

— Отпустите меня! Если я проиграю, это мое дело! — Я прекрасно справлялась, пока Рион не выпустил мглу. Я должна избавиться от него, от всех них, бегущих рядом.

— Держитесь рядом со мной! — Крик Риона дрожал от ярости. — Если вы попадете в огонь Треоста, то проиграете и окажетесь у входа в храм. А если попадете под сильные разряды, то можете погибнуть. Убивают не испытания, а люди. Держите зеркало и прекратите стрелять!

Большинство стреляют, чтобы сбить с ног. Несколько точных ударов — и ты не сможешь подняться и попадешь в огонь Треоста. И все, проигрыш. Но во время бега и в азарте испытаний далеко не все рассчитывают силу. Кто случайно, а кто намеренно.

Рион прав, мне не стоит опускать зеркало, чтобы стрелять силой Балиона. Это не стоит риска.

— Люди Августа мне не навредят!

— Вы скорее доверитесь им, чем мне?

— Нет, я не доверяю никому из вас.

Он не удивился. Наверняка знал, что Дэйн поделилась со мной информацией.

— Кроме нас и магов Августа здесь тридцать участников, которые пойдут на все, чтобы избавиться от соперников!

Тело Риона сотрясалось от ударов. Мир вокруг горел силой и человеческой яростью. Я пыталась высвободиться, но Рион крепко держал меня за руку. Слишком крепко, заставляя бежать рядом.

А потом перед нами разверзлась земля. Деревья, трава — все исчезло, впереди только тьма. А позади белый огонь.

— Прощайте! — вырвавшись из хватки Риона, я шагнула в никуда.

И побежала дальше, потому что земля под ногами была твердой, а страх гнал меня вперед. Легкие жгло, сердце рвалось из груди. Я боялась остановиться, однако у каждого есть предел, и мои мышцы горели, а дыхание перешло в хрип.

Я достигла предела.

Бег перешел в шаг, шаг замедлился, но я не остановилась. Что-то твердило мне, что главное — двигаться вперед.

Вокруг царила пугающая тишина. Ни щебетания птиц, ни шороха. Ничего. Безветрие. Даже когда глаза привыкли к темноте, я все равно ничего не видела.

А потом во тьме появилась светлые точки, одна, вторая. Они слились вместе, вытянулись. Я следила за ними, дрожа от плохого предчувствия. Полоса света вилась вокруг меня, ласкалась, а потом внезапно с размаху ударила в грудь, опрокинув навзничь. Она билась в меня, будто пытаясь пробить грудину и попасть внутрь. Юркнула к лицу, пытаясь залезть в глаза, в уши.

От моего крика звенел воздух. Зеркало опало, я не смогла его удержать, слишком страшным и жестоким было нападение света. Десятки, сотни световых точек плясали вокруг, спеша превратиться в нечто большее и атаковать меня. Я боялась открыть рот, поэтому крик перешел в жуткое мычание.

Собрав волю в кулак, я поднялась на ноги, но не знала, куда идти. Точки были везде. Они росли, сливались, превращались в змей и вились вокруг меня. Казалось, я чувствую их холодные склизкие тела.

Сотканное из мглы, зеркало пряталось от напора света. Но я заставила его раскрыться и, дрожа от напряжения и страха, смотрела, как сотни световых змей разбиваются о него, рассыпаясь искрами. Я ослепла. Оглохла от собственного крика. Упала на колени. Рыдания вырывались из меня хриплыми всхлипами.

Собрав в себе силу Балиона, я выпустила пробный разряд. Но он не поразил змей, наоборот, придал им сил. Их становилось все больше. Зеркало защищало меня, но они не сдавались, крутились вокруг, ослепляя меня своей атакой. Боюсь представить, каково остальным.

Сколько я продержусь? Не знаю. Говорят, на испытаниях время останавливается. Но не для меня, никак не для меня.

С трудом удерживая зеркало, я поползла вперед.

Минуты сливались вместе, пытка не кончалась. Пляска света вокруг сводила с ума. Глаза закрылись от рези и изнеможения, но я упрямо ползла неизвестно куда.

Пока одна из змей не ударила меня прямо в лицо. Вреда она не причинила, так как разбилась о зеркало, однако секундного замешательства было достаточно, чтобы я потеряла контроль, и световой поток ударил меня в грудь. Выбивая воздух из легких вместе с надеждой на победу.

Я упала на землю, не в силах продолжать борьбу.

Я проиграла. Не дошла до конца первого круга.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я поняла, что вокруг ничего не происходит. Змеи исчезли, и вместе с ними тьма. Я лежала на траве в садах обители и не могла пошевелиться.

Я проиграла, но все честно. Если кто-то справился со змеями лучше, чем я, то они заслужили победу.

Глаза снова закрылись. Скоро Треост отправит меня к выходу из храма, где поджидает Август.

Свежий ветер трепал взмокшие от пота волосы, ласкал и успокаивал. Казалось, я даже ловлю на коже солнечный луч, но глаза отказывались открываться.

Пока я не услышала знакомый голос.

— Поднимайтесь!

Глупо было надеяться, что Рион оставит меня в покое. Я почувствовала его появление еще до прозвучавшего приказа, по его магии. Я реагирую на нее все сильнее.

— Если вы пришли, чтобы меня добить, то сейчас самое время. Я провалила испытания.

— Это решать не вам. Поднимайтесь!

— Я не могу. Отстаньте от меня!

— Я вложил в вас слишком много сил, поэтому поднимайтесь!

Я тут же подскочила на месте, изучая сохраненную внутри светлую силу.

— Какие силы вы в меня вложили?! Когда?

— Вы что, всерьез думали, что использовали силу Балиона? Ее хватило на десяток разрядов, а остальной фейерверк был уже за мой счет.

— В меня стреляли, и я собирала силу разрядов!

— Я рассеивал ее, так что вам досталось очень мало.

— Вы… Вы не могли дать мне силу, я бы это заметила! — Мое тело так бурно реагирует на стихии Риона, что я не могла пропустить его вмешательство…

Рион опустился рядом на землю и с беспечным выражением лица посмотрел на небо.

— Что ж, тогда будем сидеть и спорить, пока нас не сожрет источник.

— Опять?! Та часть уже закончилась, после этого были змеи!

— Какие змеи? — Рион нахмурился.

Значит, испытание змеями было только для меня?! Спасибо, Треост, удружил!

Или это потому, что мой дар притягивает свет? Теоретически мои шансы на выигрыш выше, чем у других, но это оказалось чистой теорией. Хотя…

Если Рион здесь, получается он тоже проиграл?

— Где мы? Это все еще испытания? — Я боялась надеяться.

— Нет, мы просто отдыхаем в парке. — Рион жмурился на солнце, но его голос звучал язвительно, как никогда. — Не спешите! Я подожду, пока вы раскисаете от жалости к себе.

Меня подбросило на ноги. Откуда взялись силы, не знаю. Либо от слов Риона, либо от белой полосы огня, внезапно появившейся между деревьями.

— Не раскисаю! Поднимайтесь! Бежим!

Рион перевел на меня насмешливый взгляд.

— Вот так сразу бежать? А я только расслабился…

— Скорее! — Я схватила его за руку и потащила за собой.

Если испытание змеями чему-то меня научило, так это тому, что из всех твоих врагов бороться надо с тем, кто нападает на тебя прямо сейчас. Остальные подождут. Сражаться сразу и со всеми — это заведомый проигрыш. В будущем Рион причинит мне боль, я чую это всем сердцем, но сейчас мы вместе убегаем от огня.

Я ему не доверяю. Он мне не нравится. Но сейчас он мне нужен.

— Серра Абриель, не могли бы вы подождать секунд тридцать?

— Как… куда вы… — Я сжала его руку, но тут же опомнилась. — Идите куда вам угодно!

— Куда угодно? — Он насмешливо приподнял бровь и исчез.

За деревьями раздались звуки борьбы и крики.

— Нас уже тридцать, — сообщил Рион, вернувшись.

— Вы кого-то убили?!

— Выкинул из испытаний. Чем вы так шокированы? Вы тоже взяли записки Дэйн об участниках. Зачем? Чтобы им помогать? — сухо спросил он.

— Мне казалось, вы предпочитаете честную борьбу.

Я осмотрелась, пытаясь сосчитать оставшихся участников, но мешали деревья. Пришлось поверить Риону на слово, что нас уже тридцать.

Оглянувшись на приближающуюся пелену огня, он дернул меня за руку.

— Вы можете возмущаться и бежать одновременно? Если нам придется останавливаться всякий раз, когда я чем-то вас разочарую, то до второго круга мы не дойдем.

Я схватилась за Риона — чего уж теперь притворяться гордой и независимой! Он снова мне помог, и мне придется жить с этим фактом.

Мы побежали.

Сады сменились редколесьем, вдали угадывались камыши болота. Земля под ногами стала влажной и мягкой. Еще немного, и нас засосет вглубь.

За болотом угадывался край обрыва. Мы оба смотрели на него, думая о том, что ждет дальше. Мы оба знали, что я прыгну первой, потому что не доверяю Риону.

И в этот момент из-за деревьев к нам бросились четверо мужчин. Один из них был магом Августа.

— Закройтесь зеркалом! — приказал Рион сквозь зубы.

— Хорошо, — согласилась я, усмехаясь своей покладистости. Половины первого круга хватило, чтобы притупить мою гордость. Если я хочу дойти до конца испытаний, придется изменить мое отношение к Риону. На время.

С его пальцев струился свет. Невероятно, что в одном мужчине уживается сильнейший свет и мгла запределья. Противники стреляли в ответ. Маг Августа целился только в Риона. Он здесь, чтобы взять меня под свой контроль.

Хватило десятка разрядов, чтобы земля под нами вспенилась. Болото закипело жирными пузырями. Рион и так уже не может выпускать мглу, а здесь нельзя использовать свет. За спиной белый огонь, впереди кипящее болото, а со стороны надвигаются противники.

Страх полоснул по груди, свился под сердцем холодной змеей, но я не собиралась признаваться в этом Риону.

Он бросил на меня прищуренный взгляд.

— Страшно?

— Нисколько! — хмыкнув, я пожала плечами. — Мне ничего и делать не надо, вы сейчас их всех раскидаете.

— Раскидаю? — Он чуть приподнял бровь. — Могу ли я принять это за знак вашего доверия?

— Скорее за наблюдательность. Перед тем, как драться, вы потираете кулаки.

Он только и успел закатить глаза, как на нас набросились. Трое на Риона — и четвертый специально для меня. Да, именно так — благородный съэр с королевским кодексом чести в крови, полез на женщину с кулаками. Увы, против кулаков зеркало бессильно.

— Держитесь! Я сейчас! — крикнул Рион. Он бился врукопашную с тремя мужчинами.

Ноги все сильнее увязали в песке и в грязи, но пришлось зайти в болото по колено. Главное — не стоять на месте. Преследователь в разы больше и тяжелее меня и двигается с огромным трудом. Дождавшись, когда он зайдет на глубину, я поспешила обратно к берегу, на ходу выбрасывая заклинание пожирающего огня. То самое, которым однажды наказала Ветра. Хитрая маленькая пакость, на нее требуется капля силы, но все равно болото вспенилось, закипело, затягивая мужчину глубже. К счастью, я уже добралась до берега, а мой преследователь застрял, потеряв секунды на то, чтобы потушить рубашку.

— Двадцать девять! — крикнула я Риону.

— Двадцать восемь! — отозвался он.

Ах да, против него уже двое, а не трое, один из них маг Августа.

Передо мной кипело болото. Инстинкт самосохранения помог мне справиться с противником, но теперь я в ужасе смотрела, как он тонет, как борется с засасывающей жижей. В испытаниях погибают от руки других участников, а не от магии Треоста, а значит, мужчина не погибнет, а проиграет. Но все равно…

— Не смотрите на него! — приказал Рион, перекрикивая звуки борьбы. Как будто читает мои мысли! Как же это неприятно, быть предсказуемой…

Я обернулась. Огонь приближается, надо торопиться, но лезть в болото в одиночку страшно.

— Лъэрд Николет, вы еще долго? — спросила едко.

— Не больше минуты! — ответил он невозмутимым тоном.

Однако сил у него поубавилось. Он дрался один на один с последним противником, магом Августа, крепким, чем-то напоминающим Гилбера. Рион схватил его за горло, а тот его за пояс. Огонь неумолимо приближался, уже был в нескольких шагах от нас.

— Лъэрд, на случай, если вы не заметили, впереди болото, а за ним обрыв. Нам пора!

Рион тряхнул мага за горло, и тогда тот выхватил нож.

От испуга я вскрикнула. Рион мне враг, как и остальные, но я скорее останусь с ним, чем с магом Августа, уж слишком страшен его оскал.

Я мысленно перебрала все возможные заклинания, которым научил меня Виймонт… а потом зачерпнула полные ладони грязи и швырнула магу в лицо.

Рион воспользовался заминкой противника и выбил нож из его руки, а потом — неблагодарный мужчина! — бросил на меня недовольный взгляд. Ему, видите ли, не понравилось, что я вмешалась! Как будто это обычная потасовка, и у них есть все время в мире.

— Быстрее! — прикрикнула я на Риона. — Это съэр Камил. В прошлом году у него было ранение в правый бок. Оно затронуло печень и долго заживало. Врежьте ему туда, мне надоело ждать!

Клянусь, я услышала усмешку Риона.

Моим советом он не воспользовался, но следующим рывком отбросил Камила в сторону. Тот балансировал на самом краю огня, но ему удалось откатиться вперед, и он нырнул в болото.

— Может, уже пойдем, или еще с кем-нибудь подеремся? — спросила я едко. Не для того, чтобы позлить Риона, а чтобы дать ему мгновение прийти в себя. После драки он прихрамывал и держался за ребра.

— Вы запомнили данные об участниках дословно? — спросил он, беря меня за руку и ведя в болото.

— Почти.

— Вы наверняка были лучшей ученицей гильдии.

— Не самой худшей. А вы?

— В запределье нет гильдий. Скажите, серра, а в той писанине, которую вы заучили наизусть, говорилось о том, что именно съэр Камил напал на вас с переносным источником?

— Нет… откуда вы узнали… как…

— В болото! — рявкнул Рион мне в ухо.

Я послушно шла вперед, но мысли мои были далеко. Камил напал на меня в парке после встречи с королем. Он надеялся, что в переносном источнике достаточно силы, но это не так. И рядом не было алтаря, а значит, Камил не настолько приближен к Августу, чтобы знать о ритуале. Но он осведомлен о том, что я могу сделать источник на последнем круге, поэтому и нападает на Риона, чтобы занять место рядом со мной.

Август наверняка знает о предательстве Камила, и про Дэйн он тоже знает. Бездействию короля есть очевидное объяснение — из храма есть только один выход. На что бы ни надеялись Камил, Дэйн, да и лъэрды тоже, доверенные люди Августа ждут у входа, и они не позволят увезти новый источник из Амадены. И я даже не уверена, что они отпустят того, кто получит бесконечную силу.

Неплохо, Ваше Величество! Минимум усилий, максимум выгоды.

Мы шли по болоту. Туфли увязли и потерялись. Гадкая склизь липла к ногам. Мы двигались как можно быстрее, но не бежали, чтобы не упасть. Потому что потом можно и не встать.

— Я не смогу плыть, — сказала я шепотом.

— Вы умеете плавать?

— Да, но…

— Тогда сможете, — спокойно ответил Рион.

Впереди виднелась голова Камила, он плыл.

Ил и прочая мерзость обвивались вокруг ног. Идти стало невозможно, мы увязали все глубже.

— Плывите! — приказал Рион.

— Не могу!

Он пожал плечами и отпустил мою руку.

— Тогда оставайтесь здесь!

И поплыл.

И я тоже поплыла, потому что… а что еще делать? За спиной уже исчезла часть болота, и на нас надвигается белый огонь Треоста.

Жаль, что нельзя использовать магию, а то бы я Риону его же силой да в затылок… За надменную усмешку.

Зря я ему помогла. И он мне… зря.

Мы подплыли к краю обрыва, выбрались на тонкую полосу твердой почвы. Рион протянул руку, но я встала сама, хотя сил почти не осталось.

Камил уже исчез за краем обрыва. Другого пути не было.

Огонь подступил совсем близко и остановился.

Мы стояли на краю, перед нами ничего, только свет. За спиной полоска берега, а за ней плотоядный огонь.

Впервые с того момента, как вошла в храм, я обратила внимание на мой внешний вид. Ободранное платье покрыто болотной жижей, грязь стекает по ногам. Я босая, один чулок потерян, другой разорван.

Лицо и волосы я увидеть не могу. К счастью.

— Рады, что участвуете в испытаниях? — усмехнулся Рион, заметив ужас на моем лице.

— Очень! — Я выплюнула… не знаю что. Лучше не знать, чего я напилась в болоте.

— Не хотите рассказать, что толкнуло вас на это безумство?

Я подняла на него взгляд.

— Нет, — ответила твердо.

Я не откровенничаю, не раскрываю душу. Больше никогда.

Рион подался ко мне, его магия окружила меня, обняла, ловя во мне остатки его света.

— Я не знаю, что случится дальше, но… — начал он.

Остальное я не услышала.

Я прыгнула с обрыва.

Оборванные, грязные, хромающие, двадцать три участника испытаний стояли по одну сторону пелены света, а по другую наружу выходили проигравшие в первом круге. В храме Треоста время течет по-другому. Для встречающей толпы прошло всего несколько минут, а для нас — вечность. Вечность длиною в проигрыш.

Мы не слышали звуков, но видели, как аплодирует толпа, стараясь поддержать проигравших. Мы радовались, что не оказались в их числе. И только белые крылья Треоста над головой напоминали, что это самое начало. Впереди еще четыре круга.

Мы видели всех, но нас не видел никто. Казалось дикостью, невозможностью — то, насколько обыденной была жизнь по ту стороны пелены. Нам не выйти туда, не связаться с родными и знакомыми. Мы здесь до конца. До проигрыша или…

Пелена осела, и перед нами снова возникла каменная стена храма. В ней появилась новая дверь. Уже не в силах волноваться о том, что прячется за этой дверью, я заняла место в очереди. Все мы держались настороженно, неуверенные в том, каковы правила игры вне испытаний.

Рион шел впереди. Я не искала его, но моя магия и так подсказывала, где он находится. Она толкала меня, тянула, и было все труднее ей сопротивляться. Ей понравилось пить его свет, играть с его мглой. Если дать ей свободу, она ведь быстро насытится, не так ли? И тогда я перестану отвлекаться на зов стихий?

Рион обернулся, но мой взгляд соскользнул с его лица, и я отвернулась. Когда я посмотрела в следующий раз, его уже не было.

Я открыла дверь и спокойно, без замирания сердца шагнула в темноту.

И оказалась в катакомбах.

Увидев меня, лъэрды замерли. В разорванной одежде, грязные, как и я, они смотрели на меня с хмурым удивлением.

Я попятилась, но за моей спиной задрожала пелена.

— Почему я здесь? Как вы это подстроили?

— Мы ничего не делали, — ответил Рион. — Мы попали сюда через ту же дверь, что и ты. Треост решает, куда отправить нас между кругами испытаний. Это не катакомбы, а их копия. Смотри! — Он показал на стену, которую я разрушила силой Дэйн. Она была целой.

На столе стояла еда.

— Это тоже не наше, — сказал Ветер.

— Теперь наше! — Грязными лапищами Гилбер разломил хлеб и с жадностью впился в него зубами.

— Мы заперты здесь до начала второго круга? — Мне никто не ответил, и я сделала робкий шаг в сторону. — Тогда я пойду в мою… в комнату.

Я зашла в спальню, из которой недавно сбежала и в которую меня вернули светлые силы. Хорошо, что здесь есть мои вещи, кроме тех, которые я взяла в обитель.

Я еле двигалась от изнеможения. Села на стул, чтобы не запачкать кровать, и покачивалась от усталости. Еще минутка — и я все сделаю, все обдумаю… приму важные решения…

Раздался стук в дверь.

Не услышав моих возражений, Рион зашел в комнату и разжег огонь в камине. Я поймала себя на мысли, что впервые за многие годы сижу у горящего камина. Как в детстве в приюте, только там огонь был настоящий, а здесь магический без дыма и запаха.

Спальня сразу преобразилась, стало теплее и уютнее, на стенах заиграли блики огня. Не белого и страшного, а оранжевого, как солнце. Как искры мглы Риона. Как цвет его страсти.

Рион стоял спиной ко мне и смотрел на огонь. Потом показал взглядом на ванну, и я кивнула. Во мне осталась его сила, и я могла бы сама зажечь камин и нагреть воду, но…

Есть три вещи, от которых не отказываются — сила, счастье и правда.

Наполнив ванну, он сплел над ней сеть, чтобы нагреть воду.

— Считается, что чем дальше, тем испытания сложнее, — сказал, соединяя вместе волокна света. — Но мне кажется наоборот. Первый круг самый тяжелый, потому что ты не знаешь, чего ожидать. Дальше испытания будут другими, но ты уже видела Треоста и понимаешь, на что он способен…

Рион говорил это для меня, чтобы успокоить, расслабить. Тихо рассуждал, пока нагревал воду.

Сам он не похож на человека, который тревожится о грядущем дне.

Я слушала его, и меня клонило в сон. Тело становилось тяжелым и мягким. Если бы не притяжение стихий, будоражащее до дрожи, я бы совсем расслабилась и уснула.

Такой голос может быть у мужчины, которому я поверю.

Я смотрела на Риона из-под полуопущенных ресниц. Он пытается завоевать мое доверие и преданность, чтобы с моей помощью создать новый источник для запределья. Поэтому и защищает меня, и старается сблизиться. Он не позволит мне выйти из игры, но и победить тоже не позволит.

Как же он хорош в своей попытке меня расслабить, растопить лед между нами!

Но я ему не верю.

Я вообще не верю ласковому мужскому голосу.

Об Эмире я не забываю никогда. И дело тут не в великой любви, а в великом обмане. Потому что человек я по натуре осторожный и на большую страсть не напрашивалась. Эмир сам напросился. И не просто напросился, а убедил, изменил меня, создал во мне эту потребность. А потом предал. Именно он добавил в пунш раскрепощающий порошок, именно он выбрал таверну жриц любви, где царила атмосфера вседозволенности и порока. Мы дружили с детства, он, я и Аннет, вот Эмир и решил, что пора закрепить дружбу тройной связью. Он поспорил с друзьями, что под действием пунша и порошка сможет нас уговорить. Поэтому и тащил нас в съемные комнаты, пока мы не протрезвели.

Но это так, предыстория, гадкий привкус. Самое худшее произошло дальше, под синим светом патрульной дуги. Я бежала к друзьям, пытаясь растянуть зеркало и защитить их обоих. Пыталась, но не могла, у всякого дара есть предел. И тогда я вытолкнула Эмира из-под дуги в безопасное место и побежала к Аннет. На меня обрушились десятки разрядов, и я не смогла удержать растянутое зеркало, не смогла защититься.

Я не справилась. Такое случается, все мы неидеальны. Пока я стягивала зеркало, оно продолжало отражать попадавшие в меня разряды, и один из них…

Рикошет.

Один из отраженных разрядов ударил в Аннет. Всего один среди многих, которыми ее глушила дуга. Но что, если этот разряд был решающим?

Я упала на снег, раненая и рыдающая от горя.

Я лежала рядом с бессознательной Аннет и смотрела на спину убегающего Эмира. Сначала я не могла поверить в предательство, думала, он бежит за помощью. Но шли минуты, а я так и лежала на снегу, обнимая умирающую подругу. Умирающую по моей вине.

Я лежала и ждала патруль.

Я не видела Эмира с тех пор. Нас выслали обратно в пограничье, но он ни разу не навестил Аннет в лазарете, не проверил, как я справляюсь, не помог.

Мы дружили с приюта, были неразлучны, все трое.

Я не просила любви, не искала ее, а Эмир заставил его полюбить, сточил меня, как вода камень. А потом любовь сломалась во мне, потому что разве можно любить человека, не зная, какой он на самом деле?

Я больше не верю ласковому мужскому голосу.

Но на секунду, всего на секунду мне показалось, что я могла бы поверить Риону — мужчине, который зажег для меня камин в катакомбах мглы.

Который спасает меня снова и снова.

Который смотрит на меня с чувственным бешенством в глазах и сжимает кулаки до побелевшей кожи. До кровавых лунок на ладонях. Чтобы не подойти ко мне, не дотронуться, не сорваться.

Он предлагал мне сдаться стихиям, но теперь накал между нами слишком высок, и последствия трудно предугадать. Рион знает это и сопротивляется самому себе.

Я могла бы поверить, что для него это не просто игра ради выгоды, не просто тяга стихий, а нечто личное. И что он борется с этим личным, мучается им, потому что оно мешает его цели.

Могла бы…

Я жду, когда во мне раскроется теплый цветок доверия.

Но этого не происходит.

Глава 7

— Как тебе понравилась сила Дэйн? Вкусная? Или ничто не сравнится с Рионом? — приветствовал меня Ветер за завтраком. — Или ты была слишком занята тем, что сбегала от нас, чтобы сравнить?

— От вас разве сбежишь! — буркнула я, садясь за стол.

— Это не мы вернули тебя обратно, так что все претензии к Треосту.

— Сегодня утром и предъявлю.

Подмигнув, Ветер потянулся ко мне через стол.

— Не злись, детка! Раз уж мы снова вместе, давай узнаем друг друга получше. Хотя бы немного!

— Что для тебя немного? Выше пояса?

Смех Ветра был злым, остальные не присоединились к разговору. Гилбер мрачно поглощал завтрак. Время от времени он поглядывал на Риона, как будто ждал его решения по важному вопросу. Вообще атмосфера была напряженной, и я в который раз задумалась об исходе испытаний. Только один из нас получит бесконечную силу. Если лъэрды будут рядом, они не позволят мне победить, но как они справятся друг с другом? Выкинут из храма на растерзание королю? Схватятся насмерть?

Они приехали вместе в надежде, что один из них получит силу, но неужели после тягот испытаний двое отступят и не станут бороться до конца? Не верю. Если я сделаю новый источник, кто повезет его в запределье? Один вернется с силой, второй с источником, а третий с пустыми руками?

Пока источник не соединен с алтарем, его легко украсть, иго и сделал Камил, когда преследовал меня с источником короля. Хотя говорят, в запределье знают ритуал, позволяющий украсть источник даже с алтаря. Лъэрды воюют друг с другом, захватывая источники и перевозя их на свои территории, на алтари, погасшие после победы мглы.

Три сильных лъэрда, у каждого своя земля, свои надежды. Своя гордость. Что будет на пятом круге?

Я попала в их жизнь, как муха в паутину.

— Чтобы продержаться до конца, мы должны быть слаженной силой, — вдруг подал голос Рион.

И тогда я не выдержала.

— О каком конце идет речь?! О том, в котором один из вас выиграет силу, а меня вы используете, чтобы сделать источник?

Вопрос вышел злым и резким. Вчера мы с Рионом действовали слаженно, но его мотивы и цели не сулят мне ничего доброго. Я не доверяю Дэйн, но… в плохое верить легче, чем в хорошее.

Гилбер и Ветер повернулись к Риону, а Рион… на него я не смотрела.

Потому что злилась. Сказывается напряжение и беспокойная ночь, а сегодня предстоит второй круг. Мы во власти Треоста, и выйти можно только через двери храма, проиграв. А там люди Августа, и они потащат меня на алтарь. Есть только один путь — вперед, и я иду по нему одна. Пусть Рион рядом, но мы не вместе. Между нами только его жажда выгоды и притяжение стихий, ничего больше.

— Речь идет о конце второго круга. — Спокойный голос Риона задел мои и так раздраженные нервы.

— Разве у круга есть конец? И у вашей лжи тоже… у нее есть конец? Или мы так и будем притворяться, что после испытаний вы отпустите меня домой? Что не заставите сделать источник, чего бы мне это ни стоило? Разве вы не лжете мне каждым словом и каждым обещанием?

Поднявшись, я подошла к пелене света, закрывающей вход. Забери меня,

Триост! Я не хочу видеть лъэрдов.

— Как она нас, а? Это было больно! — Ветер потер грудь. Насмешка на его лице была злой, и он не сводил глаз с Риона.

— Больно?! — Я прожгла Ветра взглядом. — Хочешь сказать, что я не права? Что вы не собираетесь меня использовать?

Ветер не успел ответить. Отшвырнув тарелку, Гилбер настиг меня одним прыжком. Его глаза горели мглой.

— Поздновато ты спохватилась! Надо было бежать, когда была возможность, и на испытания нечего было соваться. А теперь все, поздно. Да, мы тебя используем, и не притворяйся удивленной. На пятом круге откроется сердце Треоста, и тогда станет понятно, как сделать новый источник. Ты сделаешь его для нас, чего бы это ни стоило. И никаких претензий! — Схватив меня за подбородок, он сжал с такой силой, что заныли зубы. — С чего ты решила, что твоя жизнь чего-то стоит? В мире идет война за выживание. Что ты сделала полезного за свои годы, а? Чего стоит твоя ничтожная жизнь по сравнению с благополучием тысяч?!

Самое страшное — то, что Гилбер прав. Запределье гибнет без силы, а я…

Если бы я знала о своем даре и о том, что меня ждет, поехала бы на испытания или нет?

Я только сейчас осознала ответственность, которую взяла на себя под влиянием чувства вины.

С размаху ударив ладонью по пелене, я закричала.

— Выпусти меня, Треост! Выпусти!

Пелена спружинила, обдав меня холодом. Я царапала ее, била кулаками. Бесполезно, конечно, но с нервным срывом не спорят.

Рион обхватил меня за плечи, не давая вырваться, и ждал, пока я билась в его руках. Когда я успокоилась, он протянул мне тарелку.

— Как вы помните, серра, вчера днем нас не кормили, так что не разбрасывайтесь завтраком.

Вариантов было много, один лучше другого. Я могла размазать завтрак по его лицу (или хотя бы попытаться), или швырнуть о стену, или в Гилбера, или…

Или заплакать, схватиться за Риона и уткнуться в его грудь, умоляя опровергнуть сказанное Гилбером, даже если я знаю, что это правда.

Но нет, плакать я не стану. Мужчина должен заслужить право видеть меня слабой.

Я взяла тарелку и села на пол у стены. Рион пытался заговорить со мной, даже сел рядом, но я отвернулась.

Вкуса еды я не почувствовала.

Как только пелена опала, я вскочила на ноги и кинулась вперед.

И провалилась во тьму.

«Светлые силы, умоляю вас, только не змеи! Все, что угодно, только не змеи!» — шептала я. Неосторожные молитвы — причина многих проблем.

Я шла вперед в кромешной тьме. Не видя пути, не зная, что дальше. Земля под ногами была твердой и сухой, воздух стылым. Единственным звуком, который я слышала, было дыхание. Нервное, испуганное, оно вызывало дрожь. Было оно моим или эхом остальных участников, не знаю. Я заткнула уши, не желая слушать мелодию человеческого страха.

Когда перед глазами появились серые точки, ужас приковал меня к земле.

Но это были не змеи.

Испытание страхом — вот, что уготовил Треост. Он словно пытался доказать, что знает обо мне все самое тайное, даже то, что я пыталась забыть. Я оказалась на крыше приюта, где пряталась от детей и воспитателей, от ежедневной жестокости, подавляющей твою волю, убивающей надежду на лучшее. Кусочки сломанной черепицы выскальзывали из-под ботинок, отправляясь в головокружительный полет на землю. Я с детства боялась высоты. Забираясь на крышу, я дрожала и с трудом подавляла тошноту. Но все равно пряталась там каждый день.

Потому что люди пугали меня сильнее, чем высота.

Я боялась воспитательницы, плевавшей мне в лицо и бившей прутом, мальчишек, которые меня поколачивали и дразнили, девчонок, таскавших меня за волосы…

За то, что у меня был дар, и я заинтересовала гильдию. Они считали меня удачливой и завидовали.

Никто из нас не знал, что за удачу иногда приходится расплачиваться жизнью.

Треост ни о чем не забыл. Он протащил меня через все детские страхи. Как только я замедляла шаг, картинки отступали, но я знала, что столь желанная передышка закончится проигрышем, поэтому упорно шла вперед.

Я не сдамся.

А потом точки стали расти, сливаться вместе, поменяли цвет. Передо мной появилась дорога с сугробами по краям, дома с медовым светом окон. Стало холодно, запахло морозным воздухом и сладостью.

Я застыла, немая от ужаса и отчаяния. На краю прошлого, которое изменило мою жизнь.

— Зря мы не остались в таверне, — раздался знакомый и когда-то любимый голос Эмира. Он обнял меня за талию, и от этого по телу разбежались ледяные мурашки. — Аннет, оставайся сегодня у нас, а то поздно! — сказал он подруге.

Треост вернул меня на ночную улицы окраины. Я ощущала пронизывающий холод, слышала хруст снега под ботинками.

— Остаться у вас? Нет уж, спасибо! — захихикала Аннет. Я и хотела, и боялась увидеть ее лицо. Ее живое и любимое лицо. — В прошлый раз вы полночи кувыркались в постели, и стоял такой ор, будто вы пытались друг друга прикончить!

— Завидуешь? — Эмир ткнулся носом в мою шею и, прижав ближе, поцеловал в губы. Его дыхание было сладким и вязким от желтого пунша.

— Ха! Нет уж… Если бы мне так часто вставляли, я бы подала жалобу патрулю! — Аннет рассмеялась и побежала вперед.

— Спорим, не подала бы? — Эмир выпустил меня из рук и побежал следом.

Я смотрела на веселящихся друзей, на темное, не предвещающее беды небо, и не могла сдвинуться с места. И закричать тоже не могла. В чем бы ни состоял смысл испьлания, Треост не позволит мне предупредить друзей заранее.

Иногда мы мечтаем о шансе изменить прошлое, переиграть его, потому что уж во второй раз точно не допустим ошибки. Все сделаем правильно. Но снова погружаясь в ужас прошлого, я теряюсь. Потому что «правильного» выхода нет, мне не спасти обоих друзей. Эмир предал меня, но он не заслуживает смерти.

Небо впереди расцветает синевой патрульной дуги, и только тогда магия Треоста отпускает мое тело. Я бегу, кричу, раскрываю зеркало, растягиваю его. Я толкаю Аннет в сторону и только потом спешу к Эмиру, уже лежащему на земле. И попадаю под удар дуги.

Я снова опоздала.

И тогда, рыдая от боли и отчаяния на промерзшей земле, я понимаю, что мою судьбу не изменить. Если бы я спасла Аннет, я бы все равно попала на испытания, только из-за Эмира. Не зная правды о его предательстве, я бы страдала из-за потери любимого мужчины.

Судьба все равно привела бы меня в Амадену.

Одна часть меня все еще лежала на снегу, обнимая тело умирающего Эмира. Другая часть опустилась на колени во тьме Треоста, воя от отчаяния и страха. Хотелось принять поражение, признать свое бессилие. Пусть Август бросит меня на алтарь, пусть Балион покажет свое истинное лицо. Пусть судьба и дальше все решает за меня.

Я боролась с ненавистной слабостью, убивала ее в себе. Стиснув зубы, ползла вперед.

Внезапно я ощутила прикосновение. Неловкое, быстрое и нервное, будто кто-то шарил в темноте. Лихорадочно искал что-то важное, потерянное. Найдя мою руку, схватил за запястье, ощупывая, удерживая сильной хваткой. Пряча мои пальцы в теплой ладони.

Не дергая, не ведя за собой, а просто сжимая. Согревая.

Но этого хватило, чтобы я сморгнула отчаяние. Встав с колен, я пошла дальше. Не задаваясь вопросами, не сетуя на судьбу. Вытерев слезы, я делала шаг за шагом. В темноте.

Однажды я узнаю, в чем смысл испытаний Треоста и что он ищет в победителе. На что надеется, когда оставляет нас в темноте со своими страхами и самыми больными воспоминаниями.

Но я уже кое-что поняла. Пока ты не посмотришь в глаза своему страху, тебя не существует. Ты просто болтаешься по жизни. Если ты сумеешь выбраться из тьмы отчаяния, ты чего-то стоишь.

И ты запомнишь ту руку, за которую держалась в темноте. Не важно, кому она принадлежит, врагу или другу, ты ее не забудешь.

***

В себя я приходила медленно.

Дыхание выровнялось, на висках высохли капли пота, сердцебиение замедлилось. Я лежала на поляне в окружении цветущих деревьев. Надо мной в нарисованном Триостом небе плыли придуманные им облака.

Разум и тело постепенно остывали от пережитого.

Испытания продолжаются, я не выбыла.

— Не думаю, что Треост позволит нам вздремнуть. Пора идти дальше, — раздался знакомый ироничный голос.

Я все еще держала Риона за руку, и было очень трудно отпустить. Разогнуть пальцы один за другим, потерять накопленное между ладонями тепло… не хочется. Не знаю, как он нашел меня, как нащупал в темноте, если в тот момент его одолевали собственные видения.

Пусть не притворяется, он тоже выполз из тьмы Треоста полуживым.

Мы так и лежали рядом на земле и держались за руки. Ничего символичного, просто не нашли сил отпустить друг друга.

— Спасибо, — сказала я просто.

Рион покосился на меня, медленно, нехотя повернул голову.

— Не за что.

Я и сама знаю, что не за что. Он помогает мне ради своих целей.

Но все равно…

— Спасибо.

Перекатившись по траве, он навис надо мной и через секунду уже целовал меня с яростью и бесконечной жаждой. Его стон перелился в мои губы, заполнил меня чувственной дрожью. Следом полилась его мгла и свет тоже, и поляна вокруг озарилась таким светом, что, казалось, могла сдержать наступление самого Треоста.

Я не хотела сдаваться стихиям, и Рион тоже был против. Но мы не сдержались, и теперь он ласкал меня с жадностью победителя, дорвавшегося до главного приза. С почти мальчишеским восторгом.

Я отвечала ему с исступлением, с отчаянием, накопленным в страшной тьме. С гневом, потому что это ненастоящее, всего лишь тяга стихий.

Но Риону нравился мой гнев. Нравилось то, что я сдаюсь вопреки своей воле. Вопреки самой себе.

Он выпивал мой гнев горячими губами.

Как можно ощущать себя такой удивительно живой в руках мужчины, который, возможно, ведет тебя к смерти?

То, что мы находились на краю источника, не смущало, а наоборот, усиливало притяжение, будоражило стихии. Пьяное, жгучее тепло разлилось по телу, зазвенело колокольчиками в моем голосе. Вся я от кончиков пальцев до зацелованных губ превратилась в наслаждение, текущее по телу Риона, предлагающее мягкость там, где жадно двигались его руки и твердела плоть.

Он же превратился в горячую, живую ярость. Закинул мои ноги себе на пояс, в его руках рвалась моя одежда. Он оставался сильным и собранным, а я размякла, раскрылась, предлагая слепить из меня все что угодно. Сделать то, что взорвет наши жизни.

Дурея от магии и от возбуждения, я сходила с ума, требовала от Риона большего. Наши стихии зашли намного дальше, чем мы, они уже сплелись внутри, и их удовольствие поджигало мое тело.

А потом невдалеке раздался знакомый треск. Треост устал ждать, ему не понравилась наша передышка.

Пелена белого огня надвигалась.

— Нет!

Крик отчаяния чуть не разорвал меня надвое. Мы уже так близко… Не прерывайте нас сейчас, а то мы одумаемся и никогда не повторим эту ошибку.

Тяжело дыша, мы не выпускали друг друга из рук.

Рион поднял голову и напряженно смотрел на приближающееся пламя. Если бы он мог остановить его взглядом, он бы это сделал.

Но его слова были холодными.

— Полагаю, нам следует поблагодарить Треоста.

Хотелось закричать, что нет, не следует его благодарить, потому что стихии наверняка знают то, чего не понимаем мы. Что наше притяжение не случайно, оно намекает на большее. Но эти неосторожные слова не сорвались с моего языка. Наоборот, они привели меня в чувство.

Я размякла под действием страсти, слишком раскрылась.

Верить, что это большее, чем игра стихий — опасное заблуждение. Было бы страшной ошибкой сказать об этом Риону, признать мою нужду. Потому что люди ранят. С хорошей целью, с плохой, но они постоянно задевают тебя за живое. А для этого им нужно знать, что в тебе живое. Если люди не знают тебя, то не могут причинить тебе боль. Если они не знают, где твоя душа, то не смогут ее ранить.

Секунды назад мы были на грани полной близости, мечтали проникнуть друг в друга, а теперь нас снова накрыл холод. И страх от того, как быстро и сильно нас скрутили стихии.

С трудом оторвавшись от меня, Рион призвал свою мглу, вырвал из меня свой свет.

Его глаза сияли сотней искр, его лицо исказилось. Он смотрел на меня так, будто только что нащупал нечто мешающее ему, мучавшее его все это время. И он нашел способ справиться с этим, принял решение.

И я знала тогда, так же четко, как дышу, что мне не понравится его решение. Что я боюсь его.

Что оно причинит мне боль.

Мы петляли между деревьями. Со всех сторон подтягивались остальные участники. Ошеломленными прошлым испытанием, они вскоре пришли в себя и набросились друг на друга, почти не сдерживая силу. Сбитые разрядами, они падали на землю и тут же вскакивали на ноги, несмотря на боль, синяки и ожоги. Замедлишься на несколько секунд — и огонь Треоста слизнет тебя с земли. И тогда ты проиграешь.

Кроме зеркала, меня прикрывали лъэрды и маги Августа, а Риона не защищал никто. Его одежда разорвана, местами пропитана кровью, лицо искажено гримасой боли. В него целятся, потому что он один из сильнейших и потому что он со мной.

На него надвигалось человек десять, не меньше, и они не сдерживали силу.

Рион закрыл меня собой, толкнул себе за спину.

— Сейчас я выпущу арку силы, а вы бегите вперед! — бросил он через плечо и подал знак Гилберу. Тот ринулся ко мне, сбивая всех на своем пути.

Я должна бежать. Это мой шанс улизнуть от всех них и, пока они сражаются, добраться до третьего круга.

Вывернувшись из рук Гилбера, я понеслась вперед. Однако с каждым шагом бежать становилось все труднее. Меня тянуло назад. Тяжесть на душе ныла, дергала, сбивала с пути. Перед глазами стояла незащищенная спина Риона. Он закрыл меня собой и не боялся, что я ударю его в спину.

Это потому что он знает, какая я дура! Не могу его убить и ударить тоже не могу. Более того, мне приспичило его защитить!

Бурча: «Ну почему я такая дура?», я побежала обратно, на ходу растягивая зеркало как можно шире. Бросившись наперерез остальным, я приняла Риона под свою защиту. Как подсказывает горький опыт, два человека — это мой предел. Зеркало замкнулось вокруг нас, стягивая в единое целое.

Наверняка я вспомню об этом через какое-то время и всплесну руками: «Как я могла быть такой наивной! Зачем я помогала врагу?» Но сейчас это казалось правильным, и по-другому я не могла.

Рион замер, почувствовав мое вмешательство. Его взгляд, слепой от мглы, пронзил меня до самых пят. Либо он не знал, что я способна его защитить, либо удивился, что я ему помогаю. Либо задумался о возможностях зеркала.

Скорее всего, последнее, если судить по тому, как кровожадно сверкнул его взгляд. Если отразить все летящие в Риона разряды, начнется боевой салют. Но я не собираюсь убивать и ранить. У моей победы не будет запаха крови.

— Я принимаю силу в себя, а не отражаю! — отрезала я.

Рион поджал губы, но я и не надеялась на «спасибо». Осмотревшись, я поймала взгляд Дэйн. Она держалась за Ветра, и ее глаза метали молнии. На что она надеется? Что Рион выйдет из игры и на последнем круге ей не придется сражаться с ним за меня?

Огонь наступал нам на пятки.

— Я понятия не имею, — буркнул Рион, хватая меня за руку.

— О чем?

— Почему вы такая, как вы выразились, дура. Незачем было возвращаться!

Сейчас бы я убила его без сожалений. И зеркало бы опустила, но…

Когда твой мир в огне, ты действуешь на инстинктах, а мои инстинкты велят защитить Риона. Они поют в тон со стихиями и с тем наслаждением, что свернулось в ожидании внутри.

Мы бежали вперед, гадая, что дальше, ожидая вот-вот провалиться в очередную фантазию Треоста, когда увидели перед собой обрыв.

Как глубокий вдох после удушливой паники.

Как спасение в момент кошмара.

Конец второго круга.

Прыгнуть вместе казалось символичным, единением, признанием нашей связи. Мы посмотрели друг на друга, впервые по-настоящему посмотрели, без гримас и напускной вежливости.

А потом разомкнули руки и прыгнули по отдельности.

Минуты спустя я уже заняла свое место в очереди на выход. Участники опасливо оглядывали друг друга, но нападать не решались. Пару лет назад, когда магов впустили в храм до начала испытаний, они набросились друг на друга, и Треост выгнал виновных.

Следом за мной пристроилась Дэйн.

— Зря ты вмешалась! — прошептала она чуть слышно. — Рион сыграл свою роль, помог тебе, но уже третий круг. Если хочешь победить, то пора от него избавиться. Зачем тебе такой сильный соперник? Тебя есть кому защитить, а на пятом круге я помогу тебе выиграть.

Обернувшись, я посмотрела на нее через плечо.

— Интересно, как Рион отнесется к твоим словам…

Ее лицо расплылось в снисходительной улыбке.

— Если ты настолько глупа, чтобы выдать свою единственную союзницу, то жалуйся ему, я не возражаю. Лъэрды дали клятву не причинять мне зла. Я выйду из храма, сохранив в памяти все секреты испытаний. Неужели ты думаешь, что лъэрды не захотят получить такую ценную информацию? Однажды их снова пустят в Амадену, и мои знания помогут им выиграть. А значит, они меня не обидят.

Она права. Секреты испытаний — это огромная ценность, особенно если Дэйн запомнит, через что прошли остальные, а не только она сама. Я ей ничего не рассказывала, но лъэрды вполне могут собирать информацию в надежде воспользоваться ею в будущем.

Я попала в игру, запутанную, сложную, жестокую, и от возможных последствий замирает сердце.

Я потянулась к медальону и наткнулась на пустоту. Мое единственное сокровище, мой талисман удачи… Память услужливо подбросила картинку, как мы с Рионом катались по траве, срывая друг с друга одежду.

Дэйн что-то говорила, убеждала меня, но я вырвалась и направилась к алтарю. Я должна найти место, где мы с Рионом лежали в траве. Где-то рядом должны быть служители храма. Если я задержусь после того, как уйдут остальные…

— Что случилось? — раздался голос Риона. — Захотелось снова пройти второй круг?

Он подошел ближе, удержал меня за плечо. От него не укрылось, как нервно я мну платье на груди.

— Медальон? — догадался он. Наверняка заметил его, когда мы валялись в траве.

— Отпустите меня!

— Вы потеряли медальон? — Рион посмотрел на дверь храма, где осталось не больше десятка участников.

— Не имеет значения. Это просто безделушка.

Он приподнял брови, оценивая мой ответ.

— Душа вашей матери для вас безделушка?

Душа моей матери?!

От изумления я потеряла возможность говорить и двигаться. Если бы сейчас Рион бросил меня на алтарь, я бы не сопротивлялась.

Он прочитал ужас и удивление на моем лице.

— Вы не знали, что это за медальон?!

— Вы… лжете… — я с трудом пробудила свой голос. — Вы увидели медальон, когда мы… в траве, но вы не заглядывали внутрь, вы не можете знать…

Ответ был написан на лице Риона. Он, конечно же, не раз копался в моих вещах и как следует рассмотрел медальон.

— Вам не объяснили значение этого артефакта? — На его губах было подобие усмешки, но вопрос прозвучал мягко, почти сочувственно.

— Это просто ржавый металл. — Я часто моргала, отгоняя слезы.

— Ржавый?! — Брови Риона взметнулись вверх. — Это не ржавчина, а искры мглы. Такие медальоны делают в запределье, и в них заключают душу погибшей женщины.

Меня вдруг одолело сильное, бесконечное желание расплакаться. Спрятать голову на чьей-то груди и рыдать, потому что посторонний мужчина знает о моем сокровище больше, чем я. Потому что, если душа моей матери заключена в медальоне, значит, она… ее нет.

Я росла в приюте, и это подразумевало, что, скорее всего, мои родители погибли. Но в каждом человеке живет ребенок, который верит в чудо. В то, что произошла ошибка, и однажды любящие родители заберут тебя, и ты наконец получишь то, о чем боялась мечтать. Семью.

Я заставила себя сдержать отчаяние. Рион не увидит, как я распадаюсь на части мысленно хороня женщину, которую никогда не знала.

— Нам пора! — Мой голос прозвучал холодно и отстраненно, но мысли метались в поисках решения. Рион вернется в катакомбы, а я дождусь служителей и попрошу выпустить меня в сад, чтобы найти медальон. Может, Треост смилостивится и вернет его…

Мы заняли место в очереди. Как только Рион выйдет, я что-нибудь придумаю.

Я взяла его под локоть, предлагая шагнуть вместе. Он не возразил, но в самый последний момент подхватил меня за талию и толкнул вперед.

— Я скоро буду! — полетели вслед его слова.

А я оказалась в катакомбах под критическими взглядами Гилбера и Ветра.

Немая сцена длилась минуты две. Лупить по пелене бесполезно, жаловаться некому, поэтому я гордо проследовала в спальню. Благо чужой силы во мне немеряно, могу и камин растопить, и воду согреть, и одежду привести в порядок. И переделать еще сотню дел, потому что мне никак не усидеть на месте. Даже в ванне не расслабишься, пока тревога волнами бежит по телу. Где Рион? Что он делает? Понимаю, конечно, что он вернулся за медальоном. И это справедливо, ведь, скорее всего, именно он сдернул его с меня в порыве страсти. Но я волнуюсь. Боюсь представить, что потребует Треост в обмен на медальон.

И за себя я тоже тревожусь, потому что с каждым проявлением заботы, с каждым касанием магии становится все труднее считать Риона врагом.

Проклятые стихии!

Мои размышления прервал Гилбер, ударив по двери кулаком.

— Где Рион?!

— Он сказал, что скоро будет.

Я смалодушничала, не открыла дверь, даже прижала щеколду ладонью, как будто это спасет ее от удара Гилбера. В их троице главный — Рион, это очевидно, однако иногда в глазах Гилбера, в его злом оскале проскальзывает неподчинение. Затаенная угроза.

Пятый круг испытаний удивит нас всех.

Рион вернулся, когда я уже всерьез волновалась. Я слышала голоса лъэрдов, потом все затихло. И только когда я усомнилась, что он остался в храме из-за медальона, в дверь постучали.

Рион остановился на пороге, настороженность и гнев в его взгляде, будто он думал, что я сбегу за время его отсутствия.

Как будто я могу убежать прямо сейчас.

Его влажные после ванны волосы были зачесаны назад. На усталом лице залегли тени. Он раскрыл ладонь и бросил медальон на постель.

У меня дрожали руки. Я радовалась возвращению медальона, но не могла отвести глаз с мужчины, который его принес. Которому, возможно, пришлось ради этого пройти еще одно испытание.

— Спасибо.

— Не за что.

— Что вам пришлось сделать, чтобы вернуть медальон?

— Ничего особенного. — Он повел плечами, стряхивая мой вопрос, и отошел к камину.

«Ничего особенного» не длится несколько часов.

— Вам пришлось снова пройти испытание? — Повторить испытание страхом — это слишком высокая цена.

Вместо ответа он осмотрел мою спальню, заметил пустой стол и смятую постель.

— Вы не ужинали, — сказал строго.

Я перекусила тем, но нашла в моей комнате, так как не хотела выходить к лъэрдам, пока Риона не было. Да и сейчас не горю желанием видеться с Гилбером и Ветром. Если Рион сказал им, куда ходил и зачем, меня ждет двойная доза презрения, заслужила я это или нет.

— Я не голодна.

Не знаю, голодна я или нет, холодно мне или жарко, потому что всем телом и мыслями я настроена на магию Риона. После нашего прерванного поцелуя моя нужда в нем нарастает, и я больше не могу ей сопротивляться.

Не сейчас, когда он вернул мне душу моей матери.

Не сейчас, когда он смотрит на меня, и в его глазах горит сумасшествие.

Это сумасшествие заражает меня, откликается во всем теле, сотрясает меня своей силой и жаром.

Уже тогда я знаю, что происходящее не остановить.

Страсть всегда сильнее, если она запретная, опасная. Как только мы сдадимся ей, распробуем удовольствие стихий, она перестанет быть настолько острой. Настолько полностью поглощающей разум и волю.

Поэтому я готова ей сдаться. Это всего лишь страсть, и я справлюсь с последствиями. Удовольствия тела не ранят душу.

Рион отступил назад, сжал дверную ручку до белых костяшек. Он боролся с собой. Если мы справимся с нашей тягой сейчас, то завтра станет легче. Мы научимся быть рядом, не сходя с ума.

Он откинул голову назад, ударяясь затылком о дверь. Его кадык дернулся, на шее выступили тяжи мышц. Его борьба с собой — свидетельство силы его желания — подожгла мою тягу, мою нужду в нем.

Хватило крошечного звука, моего всхлипа, вырвавшегося помимо воли. Трепета возбуждения в моем горле. Услышав его, Рион сорвался.

И мы словно покатились с горы, и это падение не остановить, не замедлить.

Мы упали на постель, рычали, терлись друг о друга, сбрасывая одежду, яростно выискивая островки голой плоти, потому что она нужна сейчас, голая плоть. Кожа к коже, и близость уже не кажется недопустимой и опасной. Мы не соперники, не враги, мы вне испытаний сейчас, вне приличий и событий, катаемся по постели, и Рион уже во мне, и — Светлые силы! — это прекрасно.

Это необратимо.

Я убью ради того, чтобы это повторить.

С каждым толчком я хватаюсь за Риона сильнее, мой голос настойчив до отчаяния, мои движения алчные, бесстыдные, потому что мне нужно большее, чему я не знаю названия, и я потеряна-проклята-привязана к этому мужчине, к этой страсти, спасите меня кто-нибудь, а то я не вернусь…

Или нет, не спасайте. Каждая женщина должна пережить такое, дикое падение в страсть.

Рион хватает меня за подбородок, смотрит в лицо, моргает, снова смотрит, с каждым толчком требуя моего взгляда, словно хочет рассмотреть то, что скрыто. В его глазах безумие потерянного человека, мое имя гром и молния в его голосе, и он тоже пропал-проклят-потерял контроль, спасите и его тоже.

Или нет, не спасайте. Каждый мужчина должен пережить такое, яростный шквал страсти.

Мгла и свет во мне как лед и пламя, и только они говорят правду, только они имеют смысл. Я не хочу счастья, спасения, победы, правильного будущего и вообще ничего не хочу, только сейчас в катакомбах на моей постели, насаженная на Риона, я живу. Его руки управляют мною, рывками, ближе и ближе, его язык толчками в горло — и пусть все остальное пропадет во мглу.

И все пропадает, потому что во мне взрывается пламя, в сотни раз ярче огня Треоста, и Рион кончает в меня, его вспотевший лоб прижат к моей груди.

Мы сошли с ума. Добровольно.

Спасибо, Дэйн, за плетение на стенах. Даже толщина камня не смогла бы притупить звучание нашей страсти.

Я не сразу прихожу в себя. Я лежу на груди Риона, его правая рука сжимает мое бедро, удерживает с настойчивой силой. Левая рука ласкает мое лицо, спускается по горлу, нежит грудь. Конец прошлой близости или начало новой.

«Это начало», — где-то под моими ребрами урчит мгла Риона. Я поворачиваю голову, касаюсь его губ и втягиваю в себя его язык. Его магия льется в меня сплошным потоком удовольствия. Теперь она у нас одна на двоих, и это сильнее опьянения, опаснее раскрепощающего порошка, потому что все ощущения в сотни раз глубже и ярче.

Все желания в тысячу раз острее.

И за ними не видно правды, не видно обмана стихий, потому что все это кажется настоящим.

Рион перекатывается на постели, придавливая меня собой. Обхватывая меня своим телом. Если бы мы скатились на пол, я бы не заметила боли. С каждым толчком мы ближе, пьянее и яростнее.

Я наполнена им.

И мне не страшно. Потому что в каждый момент жизни ты выбираешь то, что правильно. Для тебя. Сейчас. То, что было правильно вчера, не считается. Это был другой мир, в буквальном смысле. А сегодня мы сплетаемся телами, играем нашей магией, не касаясь души.

Я отдаю Риону все возможное вплоть до последней ноты всхлипа, проникающего тепла, которое давно было только моим, вплоть до самых сладких стонов, щедрости тела, всего тайного, что он пробудил и я бы хотела спрятать, и — помогите мне, Светлые силы! — я отдаю все.

Но не сердце.

А потом мы остываем, внезапно приходим в себя. Удивительно, как быстро накал спадает от бесконечности до нуля. Взгляд Риона из горящего превращается в ледяной. Потому что реальность неприглядна, и надолго от нее не спрячешься.

Потому что мы взлетели так высоко, что увидели происходящее как на ладони.

И оно нам не понравилось.

Рион забирает свою мглу, с трудом вытягивает ее из меня. Прикрываясь одеждой, я сползаю на другой конец постели. О возможности зачатия мы не говорим. Мы так близко к источнику, что это невозможно. А для меня и подавно.

Стихии успокоились, и остались два человека. Мы почти не знаем друг друга, у нас нет ничего общего, и мы активно отталкиваем все, что может случайно сблизить нас даже на шаг.

Мы оба смотрим на кровать, как будто она виновата в случившемся. В неловкие минуты, когда нечего сказать, остается только винить мебель.

Постепенно неловкость рассеивается, и остается радость и глубинное спокойствие. Потому что в кои-то веки я казалась права — если сдаться стихиям, то ничего страшного не случится. Море удовольствия и никаких последствий, никаких ожиданий и душевных ран.

Рион одевается, встает с постели. Я ищу медальон, затерявшийся под простынями. Не хочется показывать мою слабость, укол тоски, когда я касаюсь медальона, поэтому я небрежно кладу его на ворох одежды.

Рион следит за моими действиями с легким раздражением во взгляде.

— Такие медальоны — великая редкость и одна из тайн запределья, — говорит он холодно, но мне кажется, что я слышу спрятанную нотку горечи. — Их берегут и никому не показывают. Только за самую любимую женщину мужчина станет сражаться со мглой, чтобы отвоевать ее душу после смерти тела. Есть поверье, что, собранные в медальоне, искры души продолжают жить. Если это правда, то он принесет вам удачу. — Достав из кармана толстую цепочку, Рион протянул ее мне взамен порванной. — Вот, возьмите!

Это маленький подарок, незначительный. Цепь грубая, из простого металла, ничего общего с украшениями, которыми одаривают любовниц.

Но я все равно ее не приму.

Теперь, когда рассеялся туман желания, я вижу поступки Риона как очередную манипуляцию с целью завоевать мое доверие. А страсть… она не считается.

Я обещала себе, что никогда не прощу ему того, как он со мной обошелся. Пусть наша близость похожа на взрыв чувств, это ничего не меняет. От страсти легко отказаться, должно быть легко. И я докажу это прямо сейчас. Мне не нужны подарки Риона, и его мгла тоже. И свет. А его душа и подавно.

Я приняла его страсть, но я не впустила Риона в свою душу.

— Что на этой цепочке? — Я смотрю на него с усмешкой. — Маячок? Способ подчинить меня? Привязать к вам?

Несколько минут назад Рион был так глубоко во мне, что, казалось, порознь нам уже не почувствовать себя целыми. А теперь мы снова на «вы». И холод между нами как гарантия безопасности.

Рион смотрел на меня несколько долгих минут. Я боялась сглотнуть, боялась выдать свое смятение взглядом или вздохом. Мое доверие не завоевать ни подарками, ни постелью, и Рион должен это понять.

Он кивнул, принял мой ответ как должное.

Положив цепочку на постель, он ушел.

Чувство вины промелькнуло и исчезло, задавленное здравым смыслом. Это игра стихий, а мы всего лишь тела, использованные ими. Между нами ничего не изменилось.

Оторвав полоску ткани от подола, я повесила медальон на шею. Цепочку я вернула Риону, повесила на дверную ручку его спальни.

На этом все.

Глава 8

На месте Треоста я бы отдала победу съэру Таверу. Некоторые люди достойны награды за упорство. За то, что идут вперед, даже если перевес не в их пользу. Тавер дошел до третьего круга без магии, благодаря ловкости, смелости и выносливости. Его руки под закатанными рукавами сплошь покрыты синяками, лицо разбито, но Тавер стоит с прямой спиной и ухмылкой победителя.

Все мы в храме ждем начала третьего круга. Не скрою, я волнуюсь. Фантазия Треоста меня пугает.

Этим утром я позавтракала в своей комнате, чтобы лишний раз не сталкиваться с лъэрдами и не касаться больных тем. Теперь они стоят за моей спиной, Дэйн тоже. Проходя мимо, она сжала мое плечо, намекая на наш якобы договор, но не рискнула заговорить при лъэрдах.

Треост взмахнул крыльями, и хлопья силы полетели вниз снежинками. Значит, снова будет пар, а потом огонь, и придется бежать. Я направилась к алтарю, на ходу разминая уставшие, ноющие ноги.

— Куда-то спешите? — раздалось за спиной. Увы, Рион не выпустит меня из-под контроля. Дэйн права, пора отвыкать от его помощи и держаться от лъэрдов подальше.

Обернувшись на Риона, я усмехнулась.

— Вы в курсе, что испытания не парные, и нам не дадут одну победу на двоих?

От его близости, от прикосновения его стихий внутри меня разгорается сладкий пожар, но это не отразилось на моем лице. Рион видит только прохладное равнодушие.

С другой стороны подошел Камил, демонстративно положил руку на мое плечо. Маги Августа окружили меня, желанный трофей, и с вызовом смотрели на Риона. Они ждали начала, сигнала Треоста, чтобы избавиться от соперника.

Рион даже не посмотрел на них, только шевельнул пальцами, выпуская языки мглы. Будто правила Треоста его не касаются и нападение пяти сильных магов не представляет для него сложности.

Мгла поползла по моим плечам, коснулась пальцев Камила, и тот нехотя отступил.

Рион же вел себя так, будто в храме нет никого, кроме нас. Он хотел вызвать меня на откровенность и не верил в мое отстраненное спокойствие после вчерашней близости.

— Хотел бы я знать, для чего вам бесконечная сила! Расскажете? — Он склонился ближе. Его дыхание щекотало мою щеку, путалось в волосах.

Я пожала плечом, отметая его вопрос, и он поджал губы. Ему не нравится, что я не играю по его правилам.

— Если я пойму ваши мотивы, нам будет легче действовать вместе, — снова попробовал он.

 Нет, не так. Если Рион поймет мои мотивы, то сможет придумать красивую ложь, чтобы добиться моего послушания.

Привстав на цыпочки, я потянулась губами к его уху. Его кадык дернулся, рука пробежала по моей спине, комкая платье в кулак.

— Я не ищу легких путей, — прошептала я.

Сощурившись, Рион тряхнул меня, будто пытаясь привести в чувство. Вытрясти из меня неугодную ему дурь.

— Я хочу понять, ради чего вы рискуете. Или ради кого, — добавил осторожно. Он надеется, что я выдам себя, побледнев или прослезившись. А там уже полшага до откровения.

Не на ту напал.

Я собрала в ладонь хлопья силы Треоста и подбросила их в воздух. Превратившись в пар, они скрыли от меня лицо Риона.

Он обхватил меня за талию и прижал ближе, разгоняя пар свободной рукой.

— Можно научиться доверять, — сказал он тихо.

— Удачи с этим!

— Я говорю о вас. Вас кто-то предал?

— А вас? — ответила вопросом на вопрос.

— Было дело, — сказал он голосом гладким как шелк и холодным как лед.

— Незабываемые ощущения, не правда ли? — Я заставила его разжать пальцы и выпустить меня из рук. — Осторожно, лъэрд Николет! Если вы станете лезть людям в душу, то потом в критический момент не сможете через них переступить.

В его взгляде всколыхнулось что-то темное, угрожающее. Кажется, я всерьез его задела.

— Думаете, я не смогу через вас переступить, если мне это понадобится?

А вот и правда. Как ее ни прячь, она вылезает наружу, показывает свой гадкий оскал. Иногда в минуты слабости я думаю, лучше бы не знать правду. Лучше быть счастливой в наивном неведении.

Но минуты слабости не длятся долго.

— Не если, а когда, — сказала я, отворачиваясь.

Пар уже поднялся к нашим коленям. Рион держал меня обеими руками, прижимал к себе все сильнее, наверняка осознавая тщетность своих усилий. Пар прибывал, и окружающий мир таял, а с ним и прикосновение Риона. Он сопротивлялся, хлыст мглы рассек клубы пара, пытаясь меня удержать, но впустую. Треост сильнее нас всех, и это его игра.

Я осталась одна.

Интересно, как Треост успевает следить за участниками, если каждому дана своя копия реальности?

Знакомый хруст предупредил о приближении белого огня, и я побежала вперед. На душе было легко, потому что это испытание мне знакомо, в нем нет ни змей, ни страшных видений. Я даже поймала себя на том, что улыбаюсь…

Пока не врезалась в Тавера, привязанного к алтарю ремнями. Он дергался, пытался вырваться, из-под его ногтей текла кровь.

— Надеюсь, ты не собираешься мне помогать? — спросил он с хриплой угрозой в голосе.

Глядя на приближающийся огонь, я искала в себе силу Риона. За ночь она рассеялась, остались крохи, и их стоит беречь для испытаний, но…

Я собрала силу в кончике указательного пальца, направила ее лезвием на ремень. Запахло паленой кожей.

Тавер схватил меня за руку.

— Ты хоть понимаешь, что как только освободишь меня, я брошу тебя в огонь?

Все я понимаю, но сейчас нет времени на сомнения. Я действую на инстинктах, а они велят исправить несправедливость. Тавера связали до начала испытаний, а это неправильно.

 Разрезав ремень наполовину, я подскочила на ноги.

— Удачи! — и побежала вперед.

Тавер разорвет оставшуюся часть, а за это время я успею скрыться. Я и не собиралась ему доверять. Даже спасая человека, можно получить удар в спину.

Я слышала за спиной топот Тавера, он звал меня, но я бежала изо всех сил…

Пока мир не опрокинулся. В буквальном смысле. Храм исчез, а земля ушла из-под ног и теперь была за моей спиной.

А я стояла на воздухе.

В прошлых испытаниях я прыгала с обрыва. Это было страшно, но передо мной был свет, магия Треоста, и она манила меня и казалась чем-то материальным.

А здесь — пустота.

Треост знает, что я боюсь высоты. Вчера он заставил меня снова пережить страх на крыше приюта, а сегодня приготовил нечто особенное.

То, с чем я не справлюсь. Прогулка над бездной.

Я всем телом приникла к земле за моей спиной, скребла ее ногтями, вырывала пучками траву. Деревья и кустарник словно лежали на боку, и от этого кружилась голова. Воздух под ногами казался твердым, но ступать по нему страшно до дрожи.

Но я знала, что мне придется.

Вчера я пережила страх и бессилие, но этого Треосту мало. Он хочет, чтобы я переборола страх.

Что ж…

Пот градом стекал по спине, голова кружилась. Ноги одеревенели, еле слушались. Если сначала я видела под собой деревья, то потом и они закончились. Только бесконечное небо в погоне за бесконечной силой.

Я шла по пустоте над бездной. Стиснув зубы, считала шаги.

Я редко вывожу зеркало в реальность, это ощущается странно, как будто часть тебя существует отдельно. Но сейчас другого выхода нет, иначе я не выдержу эту пытку. Вытянув зеркало перед собой, я использовала остатки силы Риона, все до последней капли. Передо мной появилось отражение земли и моего обезумевшего лица, распахнутых глаз с дорожками слез на щеках. Я наклонила зеркало, чтобы не смотреть под ноги и видеть только землю в отражении, и пошла дальше.

От страха стучали зубы, зеркало дрожало вместе с моим телом. Земля все дальше, вот я уже вижу вершины деревьев…

Я повернула зеркало, чтобы видеть только свое отражение. Впереди пустота, но ведь когда-то это испытание закончится?!

Чем дальше я шла, тем громче стучали от страха зубы, тем бледнее было мое лицо в отражении.

Иногда в попытке достичь цели ты заходишь так далеко, что почти забываешь о мотивах. О том, что толкнуло тебя на риск. Но я помню об этом каждую секунду. Аннет. Ради ее спасения, ради искупления моей вины я пройду по воздуху над бездной. Я рискну всем, даже своей душой. Но как же страшно ощущать себя крохотной и бессильной, идя над бездной по тропе, видимой только Треосту!

Поэтому когда я ощутила сильную руку на моем плече, то, всхлипнув от радости, бросилась Риону на шею. Вжалась в него всем телом, обхватила руками и ногами. Выносливая ты или нет, смелая или не очень, иногда хочется сдаться чужой силе. Выбрать мужчину, который сильнее тебя, рядом с которым ты можешь закрыть глаза и ни о чем не думать. Хотя бы на минутку.

И этому мужчине дозволено решать, что делать с твоим доверием.

Я не знаю, как бы поступил Рион. Может, посмеялся бы над моим страхом. А может, понес бы меня на руках, позволяя уткнуться ему в грудь и не видеть бездны вокруг.

Я никогда об этом не узнаю, потому что настигший меня мужчина не был Рионом.

Это был Камил.

 Я бросилась на него не глядя, обхватила всем телом, но уже через секунду сползла вниз. Запах был чужим, и не было мглы, рвущейся мне навстречу.

— Вот это приветствие! А я-то волновался, что мы не найдем общий язык. Продолжай, не стесняйся!

Объяснения были лишними, Камил и так понял, за кого я его приняла. Мне было не до смущения, но и он тоже не злорадствовал. Его взмокшие от пота волосы прилипли к вискам, руки тряслись. Он то и дело поглядывая вниз, бледнея и ругаясь сквозь сжатые зубы.

Он тоже боится высоты.

Треост следит, как мы справимся с испытанием и друг с другом.

— Открывай свое зеркало! — рявкнул Камил, вытирая лоб. — Я видел, что ты делаешь, раскрой его на двоих!

Он тряхнул меня с такой яростью, что хрустнули кости.

Мы смотрели друг на друга в отражении и шли вперед, объединенные страхом и враждой. Камилу выгодно, чтобы я дошла до пятого круга, но меня пробирает дрожь от его хищного взгляда, от потного, злого страха на его лице.

Камил тащил меня за собой, заставляя бежать. Я еле удерживала зеркало. Каждый раз, когда я теряла над ним контроль и нам открывалась пустота вокруг, Камил с силой дергал меня вперед и ругался.

Так мы шли, и время тянулось, продлевая испытание до бесконечности. Легче мне не становилось, а вот Камил пришел в себя и справился со страхом.

И тут же решил воспользоваться моментом, пока мы одни.

— Что скалишься на меня, как зверушка? — огрызнулся. — Лъэрдам доверяешь, а мне нет?

— Они не пытались убить меня источником.

Он рассмеялся так громко, что задрожало зеркало.

— Ну-ну, конечно, у лъэрдов на тебя самые благородные планы!

— Думаешь, король не знает, что ты украл переносной источник?

Фыркнув, Камил сжал мою руку с такой силой, что занемели пальцы.

— Не украл, а позаимствовал. Конечно, Август об этом знает, но я ему нужен, потому что я один из сильнейших, способных победить. Он ждет конца испытаний, чтобы сделать победителя своим рабом. Но со мной он просчитался. Я не выйду из храма, пока не смогу управлять силой, и тогда никто со мной не справится.

Камил остановился и развернул меня к себе, как будто мы не висели над бездной в перевернутом мире. Я пыталась вырваться, дрожала от пустоты под ногами, но он не отпускал меня. Говорил быстро, яростно, брызгая слюной.

— Да, я ошибся с переносным источником, но чем ты лучше меня? Ты загнала себя в тупик. Выиграть тебе не позволят, сбежать тоже. На пятом круге мы будем драться за тебя, и сильнейший получит силу и твой новый источник. Обещай, что пойдешь со мной и не доставишь хлопот, а я в ответ пообещаю, что тебе не будет больно!

Он пригладил слипшиеся от пота волосы, его темные глаза цеплялись за каждое мое движение, за малейшую эмоцию.

Но я его не слушала. Все равно не поверю, да и мне не до него. Я обезумела от страха и от проблеска надежды. Раскрыв зеркало шире, поднялась на цыпочки, пряча то, что не заметил Камил. Черную точку среди пустоты. Хлыст мглы, летящий к нам.

Я уже ощущала мглу Риона, жаждала ее.

— Выбирай, на чьей ты стороне! — крикнул Камил мне в лицо. — Твою участь не изменить. Ты хоть знаешь, как горит сердце? Думаешь, лъэрды тебя пощадят? Рион соблазняет и нежничает, чтобы ты ему подчинилась. Лъэрды — жестокие рабы мглы, и на пятом круге они покажут свое истинное лицо. Они сожгут тебя и не смягчат твою участь. А я знаю, как сделать, чтобы тебе не было больно…

Мгла разрезала воздух прямо под ногами Камила. Один из хлыстов обхватил его запястья, заставляя выпустить меня из рук. Второй хлыст сдавил его горло. Камил издал страшный булькающий звук и провалился в никуда.

Зажмурившись, я упала на колени. Сжалась, опустила зеркало и обняла себя руками. Если и я провалюсь, то не выдержу ощущения полета. У меня разорвется сердце.

Мгла оплела меня теплым коконом, баюкала, как будто мы не висели в воздухе над землей Треоста, в центре придуманного им кошмара. Хранитель источника сошел с ума от собственной силы и крадет разум у нас, смертных.

 Когда я открыла глаза, я лежала на траве в садах обители. На том же месте, что и в прошлый раз. Голова кружилась, сердце тоже. Мгла Риона была на мне, во мне, и она праздновала мое возвращение.

Моего лба коснулась прохладная рука. Рион пытался забрать мглу обратно, но она отказывалась, прячась во мне, сворачиваясь сопящим котенком под ребрами, скрываясь за зеркалом. Я выжила. Я спасена. Подо мной земля, трава, я могу гладить их, царапать ногтями.

Я праздновала спасение, равновесие тела, притяжение земли.

Уткнувшись в грудь Риона, я вдыхала его запах, впитывала его стихии. Хваталась за руки, ласкавшие меня вчера. За тело, подарившее мне удовольствие, равного которому я не знала.

Жар взорвался в груди и рассыпался по телу искрами. Спустился в низ живота, устроился между ног, будоража и возбуждая. Я силилась сдержать порыв, но не могла.

Это магия. Это выживание. На пятом круге все закончится взрывом и крахом, но сейчас я на третьем круге, и я живу по полной.

Я не могу анализировать и строить планы.

Рион нужен мне быстро, срочно и очень глубоко.

 Дыхание участилось. Тело стало мягким, податливым, ждущим того, что однажды испробовало и теперь требует снова. Ласки стихий.

Рион следил за мной, сжимая край моего платья, касаясь обнаженной кожи. Он сомневался, хмурился, не желая сдаваться порыву. Однако его руки, его тело действовали помимо его воли.

Он наклонился и накрыл мой рот своим. Окунулся в мое тепло языком, толкаясь все быстрее и отчаянней.

Его движения были резкими, злыми, будто он в который раз дал себе клятву удерживать стихии, но они снова взяли верх. Сжимая ткань платья в кулаке, он притягивал меня ближе, потом отталкивал, словно пытаясь оставить между нами безопасное расстояние. Словно надеялся, что еще сможет меня отпустить.

Скоро и мне придется этому научиться — отпустить Риона. На четвертом круге я уже не смогу притворяться, что мы пойдем вместе до конца.

Мы не разделись, на это не было времени, да и место неподходящее. И мы неподходящие, потому что за страстью нет ни капли доверия. И это так сложно! Как бы я ни убеждала себя в обратном, удовольствие тела поневоле тянется к душе, чтобы наслаждение было полным и открытым.

Бедра Риона вжимались в меня с такой силой, что кружилась голова. Он вошел в меня и протяжным стоном отпустил все сомнения. Наши тела сразу нашли ритм, как будто знали друг друга много лет.

Мы катались по траве, слишком громкие и безудержные для этого страшного места. Где-то между криками и стонами наружу проглядывало то, что есть «мы». То, что останется, если убрать ложь, стремления, долг, мечты и всякую дурь, накрученную на чистую мякоть души.

Хотя кто ее знает, душу, какая она, настоящая.

Удовольствие поднималось все выше, отделяя нас от тела и мыслей, стирая страхи и память. Мы пришли к пику наслаждения, хватаясь друг за друга с таким отчаянием, будто не лежали на траве, а висели в воздухе над миром Треоста и пытались спастись.

А потом наша близость из яркой превратилась в опасную. Потому что я касалась Риона не для того, чтобы возбудить, а из нежности. Чтобы изучить его тело и найти точки удовольствия. Усыпить лаской. Подарить еще больше, отдаться еще полнее и глубже до самой… души?

Опомнившись, я потерлась о Риона всем телом, чтобы доказать, что это всего лишь страсть, магия тел. Он ответил тем же, снова задвигался во мне. Мгла и свет сплетались вокруг нас, и в зеркале отражались блики нашей страсти. Это зрелище было слишком ярким и полным силы даже для мира Треоста. Казалось, что все возможно, любое чудо.

Я подумала тогда, что вместе с Рионом мы всесильны.

Как жаль, что «вместе» — слово не из тех, что я использую.

Я убеждала себя, что это лишь страсть, но это неправда. Вот она, моя душа, лежит рядом и жмурится на солнце, и у нее свои мотивы хотеть Риона. И мне ее не переубедить, не задавить разумом и сотней слов. Она тянется к Риону, гладит его моей рукой, целует его моими губами, и я ничего не могу с этим поделать.

 А потом мы лежали на земле обессилевшие, истощив страсть, насытив стихии и наши тела. В глазах плавали золотые искры, во рту было сухо от частого дыхания.

Я попыталась встать, но меня шатало после хождения по воздуху.

Рион скрылся за деревьями и принес мне воды в сложенных вместе ладонях. Я сделала глоток из его рук, второй, третий.

— Еще?

— Да.

— Сейчас принесу.

Вот такая мелочь — вода в ладонях — вдруг срубила под корень мою защиту. От заботы Риона по телу растеклось сладкое тепло, и я удивленно осмотрела себя, как будто могла разглядеть его под кожей. Я никогда не ощущала такого. Это не я. Это тепло может сделать меня слабой. Рион всего лишь принес мне воды, но все во мне откликнулось, и внутри расцвело что-то нежное и ранимое.

Иногда самый простой жест важнее сотни поступков.

Иногда падение начинается с капли воды.

Поскользнувшись, можно рухнуть в бездну.

 С трудом поднявшись, я пошла прочь. Воспользовалась моментом, пока Риона не было, потому что не знала, что ему сказать. Я слишком переполнена противоречивыми чувствами, слишком устала и обезоружена происшедшим. Огня Треоста не было, других участников тоже, и я расслабилась.

Я не ожидала ничего плохого.

Поэтому когда повеяло холодом, и вокруг появились сугробы и дома с медовым светом окон, я не сдержала крик. Отчаяние пронеслось сквозь меня черной молнией.

Нет, только не это! Уж лучше змеи…

Но нет, Треост не смилостивился. Он снова вернул меня на ночную улицы окраины, в прошлое. Значит ли это, что я допустила ошибку? Сделала неправильный выбор? Дважды?!

Мороз вцепился в кончики пальцев, забрался под кожу, вытягивая подаренное Рионом тепло. Аннет шла впереди, пританцовывая и размахивая в воздухе варежкой.

Происходящее казалось слишком реальным.

На моей талии сомкнулась мужская рука, холодные губы уткнулись в шею.

Смеясь, Аннет побежала вперед. В этот раз я не боялась на нее смотреть, наоборот, запоминала ее улыбку, ее смех. Последние минуты ее радости.

Темное небо, тяжелое грядущим снегопадом, нависало над домами. Патруль уже выслал дугу, и скоро она появится над головой Аннет, сверкая убийственной силой.

Но в этот раз что-то не так. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что меня насторожило.

Молчание Аннет.

Она смеется, но не спорит с Эмиром и не шутит.

И он тоже молчит.

И тогда догадка обрушилась на меня ледяной глыбой, выбивая воздух из легких. Я поняла задумку Треоста.

Это не испытание, это пытка. Я ненавижу Треоста за это, всем сердцем и до самой глубины души. Я бы сказала ему об этом прямо сейчас, в сердцах выкрикнула свое отчаяние, но я слишком занята тем, что хватаюсь за мужскую руку.

За обнимающую меня мужскую руку.

За Риона.

Потому что это он обнимает меня, он идет рядом на месте Эмира.

Я держу его изо всех сил, но мои усилия тщетны. Сила Треоста падает с небес снежинками, они превращаются в пар и разделяют нас. Улыбаясь, Рион спешит вслед за Аннет, а я кричу, кричу, кричу, но они меня не слышат.

Небо впереди расцветает синевой, патрульная дуга набирает силу, и я бегу, кричу, раскрываю зеркало, растягиваю его. Хочется сдаться, упасть на землю и закрыть глаза. Не видеть, что случится дальше. Но я знаю, что должна сделать выбор. Это и есть мое испытание, и я не имею права струсить.

Не имею права проиграть.

Опять, как и несколько месяцев назад, я остаюсь один на один со своими чувствами и делаю выбор.

Я с разбегу налетаю на Риона, и, поскользнувшись, он падает на землю и откатывается в сторону. Он в безопасности. А я бегу к лежащей на земле Аннет, с трудом удерживая зеркало.

Я закрываю ее собой. Не знаю, жива ли она. Не знаю, ранена я или нет.

Я ничего не чувствую.

Семь месяцев я кровила прошлым, болела неправильным выбором, предательством, и вот…

Прости меня, Аннет. Прошлое повторяется. Я снова выбрала мужчину.

Идя по воздуху, я думала, что рискну всем ради подруги, даже душой, но оказалось, что моя душа уже отдана.

 Я прихожу в себя на краю обрыва и не знаю, что думать, что чувствовать. Презирать ли себя или просто принять правду, какой бы непостижимой, неудобной, неправильной она ни была.

Я понимаю, что Треост хотел мне показать. Но я не хочу признавать это, не хочу подчиняться неразумному чувству, даже если мой выбор говорит сам за себя. Инстинкты сильнее слов, намерений и разума, и они выбрали Риона. Я привязана к нему не стихиями, не пустой страстью, а чувством настолько же сильным, насколько непонятным. Спрятанным внутри меня, как плетение мглы, как самая дорогая и неразумная тайна. Я не знаю, из чего сложилось это чувство, откуда оно пришло. У него темные, рваные корни, но каким-то диковинным образом из них выросло что-то светлое. То, что может меня спасти, подарить свободу и сотни возможностей.

Я прижимаю ладонь к груди, лелею, прячу это тайное, неразумное чувство.

С трудом поднявшись на ноги, я шагаю с обрыва в объятия света.

 ***

Я стояла в стороне от остальных. Меня еще покачивало от потрясения, но мои глаза искали Камила. Его не было среди выбывших и среди ждущих в очереди. Либо он уже вышел, либо… Мгла убила его?!

Я пыталась понять, как отнесусь к такой новости, но ничего не почувствовала. Совсем ничего. Я истратила все эмоции на сегодня. Как же я устала!

Пятый круг все расставит по местам, и я справлюсь. Со всем справлюсь.

— Осталось четырнадцать участников. — Голос Дэйн заставил меня вздрогнуть. Она пряталась за обломками стены и шептала, чтобы нас не услышали остальные.

Четырнадцать. На первом круге выбыло больше участников, чем на втором и третьем. Остались самые сильные, способные выдержать фантазии Треоста.

— Осторожней, Тай! Уже четвертый круг. Не надейся, что лъэрды позволят тебе выиграть. Не позволяй им дурить тебе голову…

— А тебе позволить?

— Что?

— Дурить мне голову.

Я подошла к Дэйн и теперь мы смотрели друг на друга. Пристально. Яростно. Краем глаза я заметила, что Гилбер отделился от толпы и оглядывается по сторонам. Наверняка ищет либо Дэйн, либо меня.

Дэйн тоже его заметила. Беспокойство зажгло ее взгляд, опалило щеки румянцем.

— До сих пор мне не веришь? — Она зло прищурилась. — Что ж, делай как знаешь. Даже если я не привезу тебя в пограничье в этом году, в следующем я выиграю и добьюсь своего. А ты… когда лъэрды сожгут тебя в сердце Треоста, когда будут гореть твои легкие и лопаться кожа, ты пожалеешь, что не доверилась мне, но будет поздно.

Дэйн заметила мое смятение, и в ее глазах мелькнула победная искра.

Сожгут меня в сердце Треоста?!

В памяти возникли слова Камила, который сказал что-то похожее. Тогда я была отвлечена на мглу, да и не собиралась верить Камилу, но после слов Дэйн…

Усмехнувшись, она поцокала языком.

— Рион не признался, что собирается тебя убить? Как некрасиво с его стороны!

Он не рассказал об этом, пока вы с ним… знакомились ближе? — Она пробежалась ироничным взглядом по моему мятому платью. — Лъэрды заставят тебя сделать источник, и ты погибнешь. Это случится либо на пятом круге, либо, если ты до него не дойдешь, они откроют сердце Треоста ритуалом слияния. Вчера после испытаний Рион остался в храме, и кто-то из служителей передал ему схему ритуала.

Вчера после испытаний Рион искал мой медальон. А потом… мы были близки. Очень близки.

И сегодня тоже.

Дэйн пыталась изобразить сочувствие, но оно слишком напоминало триумф, и она смаковала каждую деталь. Во время ритуала мужчина управляет волей женщины и может принудить ее сделать все, что ему надо. Даже умереть. Именно на это надеялся Август, собираясь выдать меня за Балиона. И лъэрды тоже на это надеются, если я не дойду до пятого круга.

— А я ведь предупреждала, не доверяй им! Ставки высоки, и лъэрдов можно понять. Им нужна сила, чтобы выжить в запределье. Рион соблазнил тебя, чтобы ты ему подчинилась. Они и так догадывались, что ты погибнешь, делая источник, но вчера получили подтверждение. Твой дар привлекает свет с такой силой, что, когда тебя бросят в сердце Треоста, свет заполнит тебя и не сможет остановиться. Ты сама станешь источником, но при этом умрешь.

Гилбер направился в нашу сторону. Дэйн следила за ним через щель между камнями.

— Если одумаешься, дай знак, и я помогу тебе победить. Мои люди ждут снаружи, они помогут нам выбраться из Амадены. Мы вернемся домой и вместе отомстим отцу.

— Она вышла из укрытия и поспешила к выходу, по пути разминувшись с Гилбером.

Тот смотрел ей вслед нечитаемым взглядом. Меня он не заметил, и я не знала, хорошо это или плохо.

В тот момент я ничего не знала.

Внутри меня, в душе и в сердце было холодно. Даже пламя моего страха перед будущим было ледяным.

 Когда я подошла к выходу, Гилбера уже не было. Увидев выражение моего лица, остальные участники расступились. Штормовым ветром я пронеслась по катакомбам, чуть не сбив Ветра, но он успел схватить меня за руку.

— Почему мы такие злые? Нас кто-то укусил? — Глядя на мое пылающее яростью лицо, Ветер недовольно искривил рот, как будто мое хорошее настроение было частью сделки.

— Хочешь поговорить о ритуале, который вы планируете? — прошипела я. — О том, как я сгорю в сердце Треоста?

Его взгляд дрогнул, хватка на моей руке ослабла.

— Дэйн. — Он кивнул, догадавшись о моем источнике информации.

— Какая разница, кто мне сказал? Вы скрыли от меня правду и ведете меня к смерти. Скажи, что это неправда!

Ветер отвел взгляд, но я ни на секунду не верила, что у него есть совесть и что она вдруг подала голос.

Когда он снова посмотрел на меня, его взгляд был холодным и злым.

— Ты знала, что нам нужен источник, и наверняка догадывалась, какой будет цена. Тебе было бы легче, если бы мы предупредили, что тебя ждет?

Подавшись ближе к Ветру, я сжала его плечо. Я оказалась так близко к нему, что он на секунду оторопел.

— И каково это, завтракать и ужинать рядом с женщиной, которую вы собираетесь убить? — прошептала в его губы.

Дернувшись, он отстранился. Потер ладонью лицо, пряча смятение, которое не хотел показывать.

Я оттолкнула его и заперлась в спальне. Опустилась на постель, потерянно смотрела на каменные стены, на камин. Моя ловушка, мой грядущий конец. Невозможно думать о смерти, как о чем-то реальном, грозящем тебе лично. Ветер прав, я догадывалась, какой будет цена нового источника. Когда Камил напал на меня в парке, свет сходил с ума от моей магии. В сердце Треоста свет заполнит меня целиком, а плетение зеркального дара станет основой для нового источника. И я погибну.

Получается, что переносной источник Августа раньше был человеком с даром мглы?!

Лъэрды знали, что ведут меня к смерти.

Гилбер назвал мою жизнь ничтожной по сравнению с их целью.

Ветру все равно.

Дэйн лжет. Может, она и запоминает испытания, чтобы продать секреты Треоста или победить в следующий раз. Но я не верю в ее помощь. Если она поможет мне победить, то получит отблески моей славы. А если привезет домой источник, то станет героиней и отомстит Виймонту за поруганное детство. Ей нужно то же самое, что и лъэрдам.

Камил правдивей всех. Он сказал, что моя участь предрешена, но обещал избавить меня от боли. А остальные лгали, лгали, лгали.

В том числе Рион. Теперь я знаю, что он обсуждал с Гилбером и Ветром перед тем, как принес мне медальон. Ритуал.

 Рион пытался завоевать мое доверие, мою преданность, и у него почти получилось.

Нет, не почти…

Я вспомнила сугробы под желтоватыми окнами домов, синий свет патрульной дуги, свистящий холод в легких, когда я бежала изо всех сил, чтобы спасти Риона… когда я выбрала его.

Да, он завоевал мою преданность. Он опасен. Он не просто меня использует. Своими словами и поступками он целится прямо в сердце.

Я почувствовала тепло на щеке, ласку солнечных лучей. Прикоснулась и обнаружила влагу. Слезы. Они подступали, их было много, стоит только отпустить себя. Но я боюсь себя отпускать, потому что потом слишком сложно собрать себя обратно.

Я прилегла на постель, пахнущую Рионом и нашей страстью, и что-то раскрылось во мне, распустилось. Сначала я плакала об Аннет, потом о родителях, которых не знала. Потом о тех, кто погиб в испытаниях, и о тех, кто живет в запределье.

Я придумывала причины и объяснения слезам, чтобы скрыть недопустимое — я плачу от жалости к себе, от страха будущего и боли прошлого. От того, что снова ошиблась в мужчине.

Как ни надейся, что твое сердце закрыто панцирем, оно все равно живо.

И все равно верит в лучшее.

Риона еще нет, но я почувствую, когда он вернется. Нам предстоит разговор по душам.

 Рион вернулся через час. Где он задержался и какие планы строил, я не знаю. Но мне не пришлось его звать, он сразу постучался в мою спальню.

— Какие у вас планы на вечер? — спросил с холодной вежливостью.

— Насладиться одиночеством.

— Могу ли я вам помешать? — Улыбнувшись, он приподнял бровь.

— Если я скажу «нет», то вы…

— Буду мешать с двойной силой.

Он ведет себя так, будто не происходит ничего необычного. Флиртует, планируя убийство.

Он не виделся с Ветром, поэтому не знает, в какой ярости я вернулась с испытания. И о том, что Дэйн рассказала о ритуале, Рион тоже не знает.

Он принес еду и два бокала. Устроившись в моей спальне, как у себя дома, он ел, методично разрезая еду и тщательно разжевывая.

Его невозмутимость оскорбительна.

— Вы пришли сюда, чтобы есть?

Рион поднял спокойный, немного рассеянный взгляд.

— Если вы не предложите ничего другого. — На его губах мелькнула улыбка.

Мгла сползла по его ногам и плясала у пола, протягивая ко мне искрящиеся язычки. Я раскрылась, притягивая ее ближе. Ей легче доверять, чем людям, она не лжет. Вся ее жадность и настырность, все на поверхности. Она не лжет, а Рион…

Какая же это томительная слабость — пытаться отсрочить неизбежное, конфронтацию. А ведь я подозревала, что Рион мне лжет, потому и не требовала от него обещаний, все равно бы им не поверила. Подозревала, но сдалась игре стихий. Тяга к Риону оказалась сильнее меня.

Но теперь время пришло.

Надежда скребется и скулит внутри. Я надеюсь, что Рион скрыл от меня правду, потому что нашел другой выход, о котором никто не знает. Особый способ сделать источник и остаться в живых. Он не признался в этом, но если я задам прямой вопрос…

— Если я попрошу вас отпустить меня домой прямо сейчас, вы согласитесь? — Меня выдала дрожь в голосе, я волнуюсь.

— Это бессмысленный вопрос. Треост выпустит вас только если вы провалите испытание. В таком случае вы окажетесь у входа в храм, и Август приберет вас к рукам.

— Вы позволите мне победить?

Он приподнял бровь.

— Это вопрос к Треосту.

— Вы попытаетесь мне помешать?

— Мне казалось, в этом смысл испытаний. Мы все друг другу мешаем, потому что хотим победить. — Он усмехнулся.

Я задаю глупые вопросы, потому что боюсь главного.

— Какие у вас планы на меня? — От этого вопроса холодило на языке, но мой голос прозвучал спокойно.

— Вы и так прекрасно осведомлены, — ответил он холодно.

— Да, осведомлена. Вы заставите меня сделать новый источник. — Я следила за его реакцией. Он не знает, что я разговаривала с Дэйн. Интересно, что он скажет. Скажет он правду или нет?

Рион поднял взгляд, долго гипнотизировал меня. О чем он думал? Солгать или нет? Убить меня или нет?

— Я бы не стал прислушиваться к обещаниям Камила. Он лжет, и у него ничего не выйдет. Август позволил ему участвовать в испытаниях, так как он сильный маг, но даже если Камил получит бесконечную силу, его будут держать в магических оковах.

— Вы не ответили на мой вопрос. — Мое тело застыло в напряжении, я еле шевелила губами.

— На какой из?

— Вы заставите меня сделать источник?

Рион вытянулся на стуле, скрестил длинные ноги и сделал глоток вина.

— Нет гарантий, что все мы попадем на пятый круг.

— Даже если так, новый источник можно получить, проведя ритуал.

Он усмехнулся.

 — Как я и сказал, вы хорошо осведомлены.

— Не полностью осведомлена… — Дыхание сбилось в горле, и пришлось сделать паузу, чтобы успокоиться. Давай же, Рион, докажи, что я могу тебе доверять! Расскажи мне о ритуале и заставь поверить, что ты не причинишь мне зла! — Перед началом испытаний Дэйн сказала, что вы ищете схему ритуала. Вы ее нашли? — спросила я.

Прищурившись, Рион изучал мое лицо. Я встретила его взгляд и ничем, ни дыханием, ни мимикой не выдала то, что я его проверяю.

— Нет, не нашли, — сказал он твердо. Солгал твердо.

Я позволила себе крохотный вздох, глоток воздуха. Увы, мы ступили на тропу лжи, и с нее уже не свернуть.

— Вы имеете хоть какое-то представление о том, как делается источник? Что для этого потребуется?

Он повел плечом, изображая равнодушие.

— На пятом круге откроется сердце Треоста, и тогда станет понятно.

Меня кормили этой ложью, этими пустыми словами с самого начала, чтобы я не испугалась и не взбрыкнула. Хотя даже если взбрыкну, это ничего не изменит.

Итак, Рион мне солгал.

Почему так трудно спросить: «Неужели ты сможешь меня убить?» Почему мое нелепое сердце выбрало Риона?

Я посмотрела на камин, на разобранную постель. На Риона. Я буду скучать по его дикой, хмельной магии.

Как будто услышав мой призыв, он поставил бокал на пол. Раздел меня, медленно, лаская каждый открытый участок кожи. Его губы следовали за пальцами. Его нежность спускалась по моей коже всполохами огня.

Ложь и страсть уживаются вместе без проблем.

Ложь и нежность убийственны.

Повернувшись, я подтолкнула Риона к постели. Он послушно лег на спину, и я устроилась сверху.

Я впилась в его губы, капающие обманом.

Двигалась на нем, на лжеце, задавая ритм.

Отталкивала его бессовестные руки.

Прикусила его лгущий рот.

И взорвалась удовольствием.

Ощущения были настолько сильными, что я упала на грудь Риона и на минуту прикрыла глаза. Всего на минуту, не более. Он гладил мою спину, нежно касался волос, ласкал плечи, расслабляя меня, затягивая в сон.

Это нужно остановить. Срочно. Вот прямо сейчас.

 Когда я открыла глаза, Рион спал. Судя по затекшим рукам и ногам, я спала на его груди уже достаточно долго.

Я заснула на груди убийцы.

Кончиком пальцев я коснулась его губ. Что бы ни случилось дальше, мне было с ним хорошо. Очень хорошо.

Но теперь…

Иногда ты заставляешь свое сердце замолчать, чтобы разум мог принять правильное решение.

Я потрясла Риона за плечо. Сонно улыбаясь, он обхватил меня за талию и потянул на себя.

Я покачала головой и показала на дверь.

Он нахмурился и потер глаза ладонью, просыпаясь. Не знаю, что он увидел на моем лице, но поднялся на постели, не сводя с меня взгляда.

Я не хочу требовать, плакать, топать ногами. Не хочу обвинять и бросаться пустыми угрозами.

Но один вопрос все-таки рвется с моих губ.

— Я могу тебе доверять? — тихо спросила я.

— Мне бы этого хотелось, — ответил он без задержки.

— Тогда дай магическую клятву, что ни ты, ни остальные лъэрды не заставите меня проходить ритуал. Поклянись, что вы не причините мне вреда!

Рион посмотрел на свои руки, согнул и снова выпрямил пальцы.

В камине весело потрескивали поленья, блики огня ластились к стенам. Он тем и хорош, магический огонь, что не догорает и почти неотличим от настоящего.

Но, увы, он не настоящий.

После бесконечно долгого молчания Рион поднялся с постели, накинул на себя одежду и ушел.

Глава 9

Без белого огня и пара храм выглядел обыденно. Небо над руинами хмурилось низкими тучами, между ними сияли крылья Треоста. Я ждала начала четвертого круга, напряженная, как сжатая пружина. От волнения занемели кончики пальцев, но я не позволяла себе смотреть на тех, кто ждет шанса меня убить. Все они рядом — лъэрды, Дэйн, люди Августа. Увы, Камил не выбыл, и он смотрит на Риона с осязаемой ненавистью. А Рион… на него я не смотрю. Ветер наверняка сказал ему, что я знаю о ритуале. Притворство закончилось, и никакой магии стихий не хватит, чтобы свести нас вместе.

От сияющей белизны крыльев Треоста слезились глаза. Хранитель все видит, все знает, и он доведет нашу игру до конца. Каждому человеку необходимо во что-то верить, и я верю в выбор Треоста, в его благие намерения. Светлая сила дарит жизнь, поэтому немыслимо, что ради нее кто-то пойдет на убийство. Что бы ни случилось, я останусь верна себе. Я дойду до конца и найду способ выбраться из храма и не попасть в руки Августа. А уж победа… это решение Треоста.

Стены храма расступились, и нам открылись сады обители. Я смотрела по сторонам в поисках знака, который выдаст суть испытаний, когда раздался вскрик. Второй, третий… Люди Августа ринулись вперед, спотыкаясь и скользя на влажных камнях. Они смотрели вдаль, как будто видели нечто особенное. За деревьями виднелись багровые блики, они сливались, исчезали, появлялись снова. Теперь уже все мы двигались вперед, щурясь и вглядываясь вдаль. Я не отставала, но не сразу поняла, на что смотрю.

За деревьями виднелось бьющееся сердце Треоста.

Было ли оно сердцем самого хранителя, или в обиходе его имя путали с названием источника, никто не знал. Но это сердце было живым. Исходящая из него сила была багряной, яркой, насыщенной. Сердце пульсировало, посылая искрящиеся волны силы во все стороны.

От волнения сбилось дыхание. Еще слишком рано, сердце должно открыться только на пятом круге. Я должна что-то придумать, выкрутиться, спастись…

Я потянулась к зеркалу, но внутри была непривычная пустота. Рядом хмурились лъэрды, Дэйн нервно взмахивала руками. Остальные тоже выглядели озадаченными.

Треост отнял нашу магию. Всю, даже мглу. Полный блок.

Воздух искрился злой энергией, подавляемым страхом, физической силой.

Мы с Дэйн одновременно пришли к одному выводу: нам не выстоять против брутальной мужской силы. Не сговариваясь, мы бросились вперед, отдаляясь от мужчин. Запыхавшаяся Дэйн что-то говорила, обещала защитить, помочь выиграть…

За спиной раздался топот, первые звуки борьбы, крики. По пути подхватывая камни, палки, комки земли, участники нападали друг на друга, пытаясь сбить с ног.

Как долго еще бежать? Багряный пар стелился над землей, закручивался между деревьями, не позволяя оценить расстояние до сердца.

Да и хочу ли я добежать до сердца, или лучше спрятаться от остальных и попытать удачи с Августом и Балионом?

Что-то коснулось моей руки, потом щеки, заставляя посмотреть вверх. С небес Треоста дождем летели светлячки. Их становилось все больше, они окружали нас, шлейфом закручивались в тоннели, показывая путь. Не успев остановиться, я попала в один из таких тоннелей, и бегущая рядом Дэйн пропала.

Казалось, я ощущаю присутствие Риона, но это невозможно, ведь наша магия пропала. И тем не менее… его взгляд как теплая ладонь между лопатками, как ласкающее прикосновение.

Я обернулась.

Рион поравнялся со мной и пошел рядом. Вокруг не было видно ничего, кроме светлячков. В этот раз им нечего бояться, в Рионе нет мглы, даже его глаза другого цвета — светло-серые, ясные. Он не касается меня, не тащит вперед и ничего не говорит. Но его взгляд…

С таким взглядом сходят с ума. Даже на пике наслаждения в его глазах не было такой бури. Казалось, он не видит ни светлячков, ни сердце Треоста, потому что на моем лице написана правда, которую он искал всю жизнь, и только что прочитал.

Осознание прошло по телу горячей волной, настолько сильной, что на глазах выступили слезы.

Сейчас между нами нет магии, нет притяжения стихий. А значит, не должно быть и страсти, безжалостной, как пламя Треоста.

Должно остаться только неловкое равнодушие с налетом враждебности.

Но я ощущаю ее, тягу, безумную, переворачивающую душу, ломающую суставы. И Рион тоже ее ощущает. Она выше магии, сильнее воли Треоста. Она меняет Риона, делает его взгляд темнее, глубже, у нее свои искры, и дрожь от нее сильнее и ярче.

Рион твердил, что между нами только игра стихий, и я ему вторила и сама надеялась на это, особенно потому, что и вправду ощущала его мглу. Мы играли в страсть, которую считали безопасной. Почему бы и нет? Удовольствия тела прекрасны и ярки, как падающая звезда, и так же недолговечны. Но вот мы идем рядом, в нас нет ни капли магии, только невообразимая, слепящая тяга друг к другу.

Несмотря ни на что.

Триумф, который я ощущаю, ни с чем не сравнить. Потому что я не одинока в своих неразумных чувствах, в своем смятении. Потому что и Рион тоже испытывает нечто настоящее, никак не связанное с магией. Притворяться ему незачем, я уже знаю правду. Ему незачем смотреть на меня так потерянно, незачем касаться моих пальцев, вздрагивая и с силой сжимая зубы. Он может дотащить меня до конца, столкнуть в сердце Треоста или положить на алтарь. Я буду сопротивляться, но Рион победит.

Поэтому притворство не нужно.

Но в глазах Риона горят чувства, равных которым я не знала. А в его голосе ярость, смятение и потеря.

— Великая сила Треоста… — шепчет он.

Лъэрд мглы взывает к светлым силам.

Никто не обещал, что человек, которого выберет твое сердце, поступит с тобой честно. Нет гарантий, что он будет хорошим, справедливым, любящим. Что у вас все сложится. Но каким бы ни был конец, мне легче от того, что начало было настоящим. Что проигранная, упущенная, убитая возможность была реальным шансом.

Повернувшись к Риону, я остановилась.

Мы смотрели друг на друга очень долго, запоминали этот момент, это просветление в тоннеле магии света. Я гадала, удастся ли какой-нибудь женщине забраться под защиту Риона, нырнуть в него и остаться навсегда. Я надеялась, что ответ «да».

А потом Рион склонился и поцеловал меня. Время замерло, а потом взорвалось, взметая в воздух все прошлое и будущее, и несказанные слова, и обвинения, и всю мою боль. В моем ответном поцелуе был крик: «Вот видишь?! Видишь?!! Это настоящее!»

Я ощущала горечь его сожалений и сглатывала, забирала в себя, потому что хотела знать его горечь, его боль. Его сомнения перед тем, как он пойдет против меня.

Я хотела все-все-все. Все, что могло бы быть.

Но не было. И не будет.

Да, это настоящее. Настоящее прощание.

В моем сердце фейерверк, огонь и пепел.

Его руки почти жестоки. С каждым движением я ударялась о его напряженное тело, о его борьбу с собой. И это так поглощало, так растворяло, что мы не заметили, как стены тоннеля исчезли, а светлячки взмыли в воздух золотым шлейфом. И мы не разорвали объятия, не пришли в себя, пока Рион не вздрогнул всем телом от обрушившегося на него удара. Камил напал на него со спины, полный убийственной ярости. Гилбер вклинился между ними. Клубок мужских тел покатился по земле, взметая волны пыли.

— Задержи ее! — крикнул Рион Ветру, и тот схватил меня за руку.

Задержи ее.

А я и не думала, что прощальный поцелуй что-то изменит.

Я вложила в усмешку все презрение, которое во мне накопилось. Пусть однажды Рион пожалеет об упущенном шансе. Я больше ни о чем не прошу, только об этом.

Вырвавшись из рук Ветра, я побежала вперед. Последним, иго я увидела, был взгляд Риона — тяжелый, страшный. Мужчины подскочили на ноги, поспешили следом, но меня уже было не остановить. И дело не в скорости, а в том, что багряный пар заполонил все вокруг. Я не видела пути, но мне не было страшно. Я вдыхала пар, и в нем было нечто необычное, пьянящее. Внутри нарастало дивное чувство, сравнимое по силе только с тем, что связывало нас с Рионом.

Впереди я увидела стены храма. Клубы багряного пара пульсировали вокруг них, играя музыку Треоста. В небе мелькали красные всполохи. Дверь храма открылась, и, казалось, я лечу над землей. Где-то в глубине сознания билась мысль, что для конца испытаний слишком рано, но видение было слишком манящим, оно слишком походило на победу.

Снаружи ждет толпа, впереди меня никого, я первая-первая-первая…

Мне больно дышать, сердце заходится в бешеном ритме, но я уже вижу, как выхожу наружу, и Август улыбается и пожимает мне руку.

— Гордость Амадены! — говорит он во всеуслышание.

— Гордость пограничья! — вторит его наместник в пограничье. Он приехал в Амадену, как будто заранее зная о моей победе. Рядом с ним Летиция, она прижимает меня к объемной груди, но я не ничего чувствую.

Толпа ликует. Уже несколько лет никто не побеждал, и это огромная радость для всех.

Великая победа для меня.

— Серра Абриель будет служить Амадене! Я назначаю ее первым королевским магом! — гордо объявляет Август, как будто не помня о нашем договоре. Он дарит мне дом в столице, звания, привилегии, и я хочу напомнить ему про Аннет и про возвращение в пограничье, но не могу произнести ни слова.

А потом я вижу Балиона, он улыбается и показывает на…

Аннет. Живая, счастливая, она радуется моей победе.

По моему телу бегут мурашки, и это не удовольствие, а страх. И боль. И ужас.

Потому иго исход настолько желанный и прекрасный может быть только миражом. Это очередная фантазия Треоста. Если я обманусь ею, то провалю испытание.

Я бегу, рассекая багряную силу Треоста, и борюсь с видениями, тянущими меня вперед.

К краю обрыва.

Никогда в жизни мне не приходилось бороться с соблазном такой силы — шагнуть вперед и погрузиться в видение, в котором Амадена празднует мою победу.

Но сквозь багряный туман я вижу пропасть под ногами и в последнюю секунду заставляю себя свернуть в сторону.

Я отворачиваюсь от прекрасного, желанного миража, от Аннет, от победы.

От соблазнения мечтой.

Нечто настолько прекрасное может быть только ловушкой.

Я бежала вдоль обрыва рядом с бьющимся сердцем Треоста, когда Камил настиг меня, схватил за талию и потянул к краю.

Он хочет, чтобы мы упали вместе и попали в храм. Он слишком измучен, соперники слишком сильны, поэтому он готов выйти из игры, чтобы получить источник. Если мы спрыгнем вниз, то проиграем и окажемся в храме, и тогда Камил потащит меня к алтарю и проведет ритуал. Ему никто не помешает. У него будет собственный источник, пусть не самый сильный, но привязанный к нему ритуалом, а не украденный у короля. Камил станет всесилен.

Я пыталась вырваться, пиналась, царапалась, но отчаяние придало Камилу сил. Еще один шаг и…

Сильные руки выдернули меня из объятий Камила и бросили на землю. Немигающими от шока глазами я смотрела, как, отбросив меня в сторону, Тавер одним ударом скинул Камила с обрыва, и тот исчез, мелькнув шлейфом светлячков.

Он выбыл из испытаний.

— Не сиди, а то и тебя скину! — рявкнул Тавер и побежал вдоль обрыва.

Он мне помог, вернул долг.

В прошлых испытаниях он выбыл на четвертом круге. Возможно, он поверил в мираж, или был сброшен с обрыва другими участниками. А в этот раз он лидирует. Он решил, что Камил хочет скинуть меня с обрыва, чтобы я выбыла из игры, и помог.

Он помог своей сопернице.

Возможно, Тавер самый достойный из нас. Надеюсь, ты видишь это, Треост!

— Вижу! — раздался знакомый голос совсем рядом, и от ужаса на моей голове зашевелились волосы.

Надменная, идеально одетая и причесанная, серра Теори стояла рядом со мной, брезгливо отряхивая пыль с подола. Надсмотрщица дебютанток, страж королевского сезона, представившая нас королю.

Она хранительница источника?! Она Треост?

Я вспомнила, как серра Теори подошла ко мне на первом приеме.

«Наша суть — это не украшения и не наряды. Наша суть вот здесь, — сказала она, прижимая ладонь к груди прямо над сердцем. — И здесь тоже, — сказала, касаясь лба».

Значит, в испытаниях побеждает не самый сильный, а тот, кто завоюет сердце Треоста? Тот, чьи мысли и поступки делают его достойным бесконечной силы?

И вот серра Теори явилась мне на четвертом круге рядом с бьющимся сердцем Треоста. Ее собственным сердцем?

— Съэр Тавер меня спас. — Почему-то казалось важным начать именно с этого.

— Я знаю. — Снисходительно улыбнувшись, она провела ладонью по изумрудному колье. Наверняка не поддельному, как мои.

— Тавер хороший человек.

Поджав тонкие губы, она покачала головой.

— Здесь нет плохих людей. Есть просто люди и обстоятельства, которые ими управляют. — Я не успела возразить, как она усмехнулась. Ее смех был сухим и ломким. — Ах да, Камил… Два года назад Август сослал его семью на границу с запредельем, где нет источников. Камилу пришлось остаться в столице из-за магической клятвы, и он не смог защитить родных. Его родители погибли сразу, а жена и дочь еле выживают. Камилу нужна сила, чтобы их спасти. — Наблюдая за мной, серра рассмеялась. — Все еще ненавидишь Камила или теперь уже Августа? За то, что он не простил родных Камила и не позволил ему быть с ними рядом? Не спеши с выводами, Тай. Жена Камила маг, и она пыталась убить Августа, поэтому он имел право ее наказать. Как, впрочем, и родителей Риона, которые выступили против Августа тридцать лет назад. Король тогда был молодым, горячим, а мать Риона была его первой любовью. Она отказала ему и вышла замуж за предателя. Август сослал их в запределье, хотя и знал, что мать Риона слишком слаба и не выдержит мглу.

Рион был ребенком, но он хорошо помнит смерть матери.

Я слушала ее, не дыша. Теперь я понимаю ненависть Риона к Августу, его горькое прошлое. И да, я ненавижу Августа.

— Не трать силы на ненависть! — откликнулась серра Теори. — Август защищает тех, кого может защитить, и для этого привязывает всю светлую силу к королевским землям. Как ты думаешь, почему погибли другие королевства, а Треостола жива?

Рано или поздно, правителям пришлось или захотелось ослабить хватку и поделиться источниками, но как только ослаб свет, мгла наступила и поглотила все. Она живет в катакомбах под Амаденой и ждет своего шанса. Август должен удерживать светлую силу на королевских землях, чтобы выжить.

— Почему вы не вмешаетесь? — не сдержалась я.

Серра Теори распрямила жилистые плечи, в ее глазах отразился багряный гнев. Казалось, от ее эмоций сердце Треоста забилось быстрее.

— Мой долг защищать источник и выбирать достойных светлой силы, а остальное… Никто не вправе вмешиваться в борьбу света и мглы. У света мужское начало, он откровеннее в своих нуждах. А у мглы женское начало. Женщины коварнее мужчин, обидчивее и злопамятнее. Отсюда все беды. Сотни лет назад свет и мгла были единым целым, их слияние породило источники, дарующие жизнь.

Плетение мглы становилось основой источника, а свет — его силой. Однако время разрушило их союз, и теперь их вражда так же сильна, как и тяга друг к другу. Но ты уже об этом знаешь, не так ли? В Треостоле почти не осталось детей мглы, и ты уже поняла, как ценен твой дар.

— На меня охотятся.

— На таких, как ты, всегда охотились, однако новый источник можно создать только открыв сердце Треоста. — Пожав плечами, серра повернулась к пульсирующему сердцу. — Что сейчас и произойдет. Поздравляю тебя, Тай! Ты вышла на пятый круг. Готовься! Сейчас начнется испытание.

Прямо сейчас? Без перерыва?! Без возможности придумать выход, спрятаться, защититься… приготовиться к тому, что меня ждет?

— Согласно традициям, я являюсь всем участникам, вышедшим на пятый круг. Никогда еще среди них не было дебютантки, — сказала серра со слабой улыбкой, которая, впрочем, тут же угасла. — И дочерей мглы тоже не было. Источнику нравится мгла, но это не гарантирует победу. У вас с Рионом самые высокие шансы выиграть, и дело не только во мгле, а в том, как вы прошли испытания. Когда сердце Треоста откроется, только вы увидите алтарь. Победит тот, кто доберется до него первым и впустит в себя бесконечную силу.

Я слушала серру Теори и гадала, не мерещится ли мне этот разговор, не является ли он очередным миражом. Алтарь увидим только мы с Рионом, и один из нас выиграет? Что она сказала остальным участникам? Есть ли у них шанс?

— Вскоре ты встретишься с остальными участниками. Подумай о том, что скажешь и кому. — Серра Теори подошла к обрыву и протянула руку. Светлячки сорвались с кончиков ее пальцев и полетели к бьющемуся сердцу, пронизывая багряный пар золотом.

— Мне кажется, вы уже знаете исход испытаний.

— Нет, не знаю, но у меня есть некоторые подозрения. — Она осмотрела меня с ног до головы. — Сделай любезность, отряхнись и держи себя как подобает дебютантке. Даже если тебя толкнули в грязь, надо лежать с высоко поднятой головой.

Я послушалась, поправила платье и прическу, но при этом не сводила глаз с серры Теори, как будто выражение ее лица могло выдать мою судьбу.

Она пошла вдоль обрыва. Возможно, она искала следующего участника. Возможно, магия позволяет ей говорить со всеми одновременно.

— Мне нравятся ваши крылья, — сказала я вслед, вспоминая белоснежные крылья над храмом и снежинки силы, танцующие между каменных стен.

— Мне тоже.

В ее голосе пряталась улыбка.

Она взмахнула рукой, приказывая мне шагнуть с обрыва.

***

Нас осталось двенадцать.

Мы стояли друг против друга, гадая, что сказала каждому хранительница, что пообещала.

Мы старались не выдать себя, прикрываясь равнодушием взглядов.

Нас двенадцать, но у нас с Рионом самые высокие шансы победить, и, если верить серре Теори, только мы с ним увидим алтарь. Победит тот, кто доберется до алтаря первым и впустит в себя силу.

За деревьями мерно билось сердце Треоста, и не было никаких сомнений, что к нему и лежит наш путь. Дэйн обещала выбыть из испытаний, как только узнает смысл пятого круга, но если судить по ее победной улыбке и гордо вскинутой голове, ее планы изменились. Возможно, серра Теори сказала ей нечто важное, чем не поделилась со мной. Возможно, серра была миражом, обманувшим нас всех.

Над головами шумели кроны деревьев. Сила Треоста клубилась вокруг, готовая в любой момент превратиться в белое пламя. Как бы мы ни устали после четвертого круга, надо двигаться вперед.

Мы шли к сердцу Треоста, ждали сигнала, начала пятого круга. Взгляды тяжелели, становились все более злыми, решительными. Как только мы поймем, в чем суть испытания, борьба разгорится снова. И теперь, когда к нам вернулась магия, борьба будет жестокой.

Я раскрыла зеркало, присмотрелась к нему. Если я выиграю, то бесконечная сила сотрет мой дар, и я буду учиться магии сначала. Как прощаются с тем, что было частью тебя с рождения?

Пар сгущался. Становилось трудно идти, даже дышать. За моей спиной шли лъэрды. Дэйн держалась за Ветра, но не сводила с меня глаз. Внезапно пар рассекла багряная молния. Она врезалась в Тавера с такой силой, что опрокинула его назад. За ней неслась вторая, третья, четвертая. Началась суета, мы метались из стороны в сторону, чтобы избежать ударов.

Одна из молний попала в зеркало, и я не смогла поглотить силу. Меня отбросило на несколько шагов назад. Ветер помог мне встать, Рион следил за нами через плечо. Его лицо ничего не выражало. Он поднял руку, собираясь протянуть ее мне, но передумал. Я поднялась на ноги и отошла в сторону. Рион отвернулся.

Если бы за нами был белый огонь, я бы выбыла из испытания, потому что багряных молний было не избежать, и каждый удар отбрасывал меня назад.

И тогда раздался первый выстрел. Кто-то стрелял вслепую, ничего не видя из-за пара и молний, но надеясь задеть хоть кого-то из соперников. Удерживая зеркало, я бежала вперед, петляя между деревьями. Багряные молнии теперь шли сплошным потоком, а значит сердце уже близко. Если я буду бежать изо всех сил, то, может, мне повезет, и я оторвусь от остальных. Может-может-может…

Одна из багряных молний ударила прямо в меня, опрокидывая навзничь, и я ударилась головой о дерево. Молнии исчезли, мир потерял краски…

Меня потрясли за плечо.

— Тай! — Голос Гилбера звучал сотней отголосков. Я сжала виски, пытаясь прийти в себя.

— Она слишком слабая, — раздался голос Риона, жесткий, суровый голос. Увы, он прав, я слишком слабая во всех смыслах.

Я открыла глаза. Мир казался шатким, образы нечеткими в клубах пара.

Багряная молния сбила Гилбера с ног. Он тут же поднялся, ругаясь и морщась.

Склонившись ко мне, Рион сжал мой подбородок и заставил встретиться с ним взглядом.

— Оставь ее! — пророкотал Гилбер, но Рион ему не ответил.

— Что тебе сказала серра Теори? — потребовал. В него ударила молния, прибивая к стволу дерева. Он даже не поморщился. Его глаза не отпускали мои. Знает ли он, что мы главные претенденты на победу?

Серра Теори велела подумать, что говорить и кому.

Когда мы доберемся до сердца, лъэрды захотят сбросить меня вниз. Я должна вырваться и добежать до алтаря первой.

Как я это сделаю?!

Рион ждал ответа, как будто в него не ударяли молнии и как будто он не спешил к финишу. Да, он знает, что я его главная соперница.

— Серра Теори сказала, что я первая дебютантка, которая дошла до конца испытаний.

Еще одна молния ударила совсем рядом. Кусок коры упал на мои колени. Я встала, опираясь на руку Риона.

— И все?

— Нет, не все, — сказала, удерживая его пытливый взгляд. — Еще она сказала, что я могла бы составить очень хорошую партию в этом сезоне, — солгала с усмешкой.

Наш взгляд мог расплавить песок. Да, я могла составить хорошую партию. Нет, не составила.

Рион шагнул ближе и сжал мои плечи с такой силой, что стало трудно дышать.

— Не делай то, о чем пожалеешь! — пророкотал Гилбер. Он стоял с закрытыми глазами, и было непонятно, кому адресованы его слова.

— Займитесь ей! — приказал Рион и толкнул меня в руки Гилбера.

А сам протянул руку Дэйн. Она с готовностью схватилась за него, и они пошли вперед. Дэйн пыталась оглянуться, но Рион дернул ее за руку, заставляя идти быстрее. Сам он не обернулся.

Вот так и кончаются сказки.

Я думала, что предательство ранит, только если ты его не ожидаешь. Что ожидаемая боль не разобьет тебя, не поставит на колени. Но оказалось, это не так. Внутри меня все горело от боли, от ожога глупых надежд.

Мы двигались вперед, и лъэрды держали меня с двух сторон. Как ни старалась, я не могла вырваться.

— Чтобы убить одну девушку, нужны два бравых лъэрда? — Я попыталась усмехнуться, но, увидев глаза Гилбера, осеклась. Никогда еще я не видела столько ненависти, столько бесконечной, горячей злобы на лице человека.

Ветер выругался. Его взгляд был пустым, как будто он не видел ни меня, ни Гилбера.

Может, мне самой спрыгнуть в сердце Треоста, чтобы облегчить их страдания?!

Из-за багряного пара мы не видели земли и натыкались на деревья, зато были защищены от других участников. Но не от молний, они ударяли в нас снова и снова.

Поведение лъэрдов казалось странным. Либо серра Теори сказала им, что они проиграли, либо они добровольно отдают победу Риону, чтобы получить мой источник. Но почему Рион взял с собой Дэйн?

Неужели после всего, что случилось, я способна на ревность?! Сейчас, на краю смерти?! Это от удара о дерево, не иначе.

Так мы двигались целую вечность. Наконец лес расступился, молнии исчезли, а значит, мы достигли цели. Теперь я должна вырваться из хватки лъэрдов и найти алтарь.

— Иди к Риону, я справлюсь! — сказал Гилбер Ветру.

— Уверен? — тот колебался.

Оскалившись, Гилбер посмотрел на меня.

— Уверен! — пророкотал.

А дальше произошло нечто странное. Ветер сжал в ладонях мое лицо, склонился ближе и… казалось, из его глаз течет сила, проникает вглубь, заставляя на мгновение потерять себя. Я не успела возмутиться, как Ветер сделал то же самое с Гилбером, и тот подчинился без слов.

Не прощаясь, Ветер исчез за деревьями.

— Что это… было? — Я запиналась, пытаясь прийти в себя.

Игнорируя вопрос, Гилбер толкнул меня вперед, к сердцу.

— Что, испугалась? Нет уж, дебютантка, поздно трусить. Ты дойдешь до конца.

Да, я дойду до конца. Надеюсь, что не до того конца, о котором мечтают лъэрды.

Из-за деревьев выходили другие участники. Впереди в клубах багряного пара виднелось сердце Треоста, и я собирала силы, чтобы оттолкнуть Гилбера и побежать вперед.

Чтобы выиграть.

Чтобы выжить.

Невдалеке за деревьями стоял Рион. Рядом с ним размахивал руками Ветер. Они о чем-то спорили, а Дэйн стояла рядом. Гилбер тоже заметил их, отвлекся и ослабил хватку на моем плече.

Это мой шанс.

Я сорвалась с места. Казалось, мои стопы не касаются земли, и я стрелой лечу к сердцу Треоста. К моему спасению.

Вот уже впереди край обрыва, за ним открытое сердце Треоста. Фонтаны силы взлетают в небеса, но я почти не замечаю красоту источника. Я бегу.

Гилбер нагоняет меня, пытается схватить за руку, но я вырываюсь, кричу, бью его по лицу, по плечам, куда попало.

И бегу дальше.

Багряная сила волнами стелется по земле, открывая разбросанные у края камни и…

Я вижу алтарь.

Я добралась до него первой.

Черный камень со светящимися рунами на фоне бьющегося сердца. Казалось, мое собственное сердце остановится от счастья. От чистого, яростного торжества.

Секундное промедление — и Гилбер схватил меня за руку и потащил к краю. Он сбросит меня вниз и получит источник, Рион выиграет силу, и только Ветер вернется домой с пустыми руками.

Я пиналась, дергалась и, наконец, впилась зубами в плечо Гилбера.

— Прекрати! — заорал он. — Ты видишь алтарь?

Я разомкнула зубы, отпуская его плечо. На языке остался привкус крови. Мы стояли на самом краю. Гилбер удерживал меня, но не толкал вниз.

— Видишь или нет?! — Он тряхнул меня за плечи.

Алтарь в нескольких шагах от нас. Гилбер его не видит, значит, он проиграл. Он должен столкнуть меня вниз, и тогда он получит источник.

Зачем ему алтарь?

Взревев от ярости, Гилбер оттолкнул меня, и я упала на колени у самого края.

— Ищи алтарь! — закричал он. — Ты видела алтарь в храме, и здесь будет что-то похожее. Как увидишь, откройся ему и прими силу. Быстро!

Ошеломленная, потерянная, я поднялась и шагнула к алтарю.

Меня никто не останавливал, не сбрасывал вниз, в самый центр сердца, где я сгорю в средоточии света, вернувшись на поверхность новым источником.

Я победила.

Треост звал меня, его свет сходил с ума по плетению дара мглы. Он остался равнодушным ко мгле Гилбера и выбрал меня. Внутри будто спадали оковы, лопались замки. Как только я коснусь алтаря и откроюсь для магии Треоста, он добавит волокна света в плетение дара мглы. Подарит мне бесконечную силу. И тогда во мне свет и мгла станут одним целым, как и были испокон веков.

Волна света окутала меня. Казалось, я парю над землей и раскрываюсь для силы Треоста, и никто и ничто уже не могут этому помешать…

Нет.

Мне что-то мешает.

От тревожного чувства сводит внутренности.

Топнув ногой, я повернулась к Гилберу.

— Я не понимаю… что происходит? Я видела Риона, он стоял и спорил с Ветром. Почему он остановился? Где он?

Гилбер шагнул ко мне, пугая угрожающим оскалом.

— Пойдем его искать? Или еще поболтаем? Ты нашла алтарь? — Его глаза сверкали гневом.

— Вы собирались скинуть меня в сердце и получить новый источник…

— Я бы с удовольствием скинул тебя вниз, но решение не мое, а Риона. Быстро ищи алтарь, пока я не передумал!

— Какое решение? — закричала я. — Я должна знать, какое решение?!

Слова Гилбера прозвучали ревом, животным и больным.

— Умереть за тебя.

Мир побледнел и пошатнулся. Ни сердце источника, ни бесконечная сила, ничто другое больше не имели для меня значения.

— Как умереть?

Я подошла к Гилберу, но он схватил меня за плечи и толкнул обратно к краю.

— Быстро ищи алтарь!

— Не буду, пока ты не объяснишь, что происходит!

— У Риона тоже есть дар мглы, и он может стать источником. Ваши стихии ощущали родственную силу, поэтому тянулись друг к другу.

Дар мглы?!

Почему я раньше не догадалась? Когда Камил напал на нас с источником, свет тянулся к Риону с такой же силой, что и ко мне. Интересно, какой у него дар мглы.

Не зеркало, это я знаю точно.

— Рион погибнет, чтобы сделать источник?!

Почему смерть Риона пугает больше моей собственной?!

— Это не совсем смерть.

— Сгореть заживо — это не совсем смерть? Ты издеваешься?! Рион мог победить и привезти домой силу. А меня он мог просто отпустить. Необязательно делать источник!

— Каждый лъэрд дает клятву пожертвовать всем ради того, чтобы вернуть светлую силу в запределье. Ты понимаешь силу магических клятв? — Склонившись к моему лицу, Гилбер плевался яростью. — Клятвы нарушить нельзя. Мы знаем, что можем получить источник и силу, и мы обязаны это сделать. Рион должен был победить, а ты должна была погибнуть, но, видишь ли, он решил по-другому.

Ярость и отчаяние сводили меня с ума. Схватив Гилбера за плечи, я тряхнула его изо всех сил.

— Силу получу я, а не вы! Я живу в пограни…

Схватив меня за горло, Гилбер с силой сжал пальцы.

— Молчать! Я тебе говорил, дебютантка, что жизнь — это не праздник и не парад нарядов, а война за выживание. Да, ты получишь силу, но я бы не советовал тебе выпускать на волю свои напомаженные розовые мечты. Твое будущее не будет легким, это я тебе обещаю.

Рион отдает мне силу, но это не значит, что я получу свободу. Отнюдь не значит. Меня ждет рабство в запределье, поэтому ко мне и приставили Гилбера. Они привезут домой источник и силу, как и собирались.

Но я останусь жива. У меня будет сила, и как только я научусь ею пользоваться, я смогу себя защитить.

А Рион…

Гилбер подтолкнул меня к краю.

— Ты видишь алтарь?

— Да.

— Подойди к нему и прими силу! Делай, что тебе говорят! Рион решил умереть за тебя. Я ненавижу его решение, но должен его уважить. Уважь его и ты!

— Уважить?! Скажи, а что бы ты сделал, если бы победа досталась тебе? Скинул бы нас обоих в сердце Треоста, а сам получил силу?

— Мы с Ветром не можем победить.

— Почему?

— Это не твое дело! Но если бы можно было сделать два источника одновременно и при этом получить силу, то поверь, мы бы это сделали. А теперь иди к алтарю и получи то, ради чего приехала.

Я шагнула к алтарю.

Рион спросил меня, что сказала серра Теори. Он знал правду, но хотел проверить, солгу я или нет. Я солгала, а он все равно решил за меня умереть.

Он тоже лгал мне, потому что с самого начала подозревал, что один из нас должен погибнуть. И решил, что это будет он. Это не то, в чем признаются заранее.

Рион не мог обещать мне безопасность, потому что после его смерти я окажусь в руках Гилбера. Но у меня будет сила, и я справлюсь.

Рион не обещал мне безопасность, но он подарил мне жизнь.

— Нет! — Мой голос прозвучал решительно и сильно.

За этим последовала долгая тишина, даже сердце Треоста притихло.

Я обернулась, посмотрела туда, где за клубами багряного пара ждал Рион. Хотелось побежать к нему, поцеловать, попрощаться, но… он не согласится на мою жертву. Он вмешается в то, что я собираюсь сделать.

— Что нет?! — пророкотал Гилбер.

— Скинь меня вниз, и пусть сила достанется Риону! — приказала я уверенно.

Гилбер провел ладонью по макушке, с силой потер виски. Он казался растерянным, сбитым с толку.

— Быстро! — настала моя очередь кричать. — Победит тот, кто первым придет к алтарю и откроется силе. Столкни меня в сердце источника, и тогда сила достанется Риону! Наверняка он ждет твоего сигнала, что все прошло хорошо.

Я прошу Гилбера обмануть друга. Рион думает, что идет на смерть, но, увидев алтарь, поймет, что случилось. Он не откажется от силы.

— Чего ты ждешь?! — крикнула я, хватая Гилбера за руку. — Тебе нужны помощники? Когда ты волок меня сюда, справлялся без проблем. Боишься Риона? Он запретил говорить мне про его жертву, не так ли?! Если ты не столкнешь меня, я спрыгну сама. Ну?!

Странно бывает — мы так долго и решительно идем к цели, а потом вдруг еще решительнее сворачиваем с пути. Самые немыслимые решения принимаются быстрее всего. После долгих дней борьбы за жизнь я сознательно иду на смерть. Меня осудят, не поймут, обругают, потому что идти на смерть, даже ради кого-то, неправильно. Жизнь дана для того, чтобы ее беречь. Но я поступаю так, как велит мое сердце. А оно велит спасти Риона.

— Зачем ты это делаешь? — Голос Гилбера звучал хрипло.

— Не имеет значения!

В светлых, почти прозрачных глазах Гилбера отражались шок, отчаяние, нерешительность. В этот момент он не был похож на себя, на жестокого, грубого дикаря я узнала за последние дни. К которому не прониклась ни каплей симпатии.

— Ты собираешься умереть за Риона? — кажется, он до сих пор мне не верил.

— Это не совсем смерть, — повторила я его слова. — Хватит терять время! Мне спрыгнуть самой, или ты должен соблюсти какие-то правила, чтобы получить источник? Делай быстрее, а потом дай знак Риону, что все закончено, а то найдется кто-то третий. И передай кое-что Риону, ладно? Когда он научится управлять силой, пусть поможет моей подруге. Она в лазарете магической гильдии, ее зовут Аннет Абриель.

— Это твоя сестра?

— Нет. В приюте нам дали одну фамилию, потому что мы были неразлучны. Аннет почти погибла из-за меня, и я отправилась на испытания, чтобы ее вылечить. Лекарям нужна помощь мага, способного управлять бесконечной силой.

Гилбер кивнул, и я расслабилась. Вот и все. Об остальном лучше не думать.

Я повернулась к краю. Подо мной бурлила и пенилась багряная сила сердца Треоста.

Гилбер положил руку на мое плечо, и я зажмурилась, готовясь к полету и к бесконечной боли.

— Почему ты не сказала Риону, что любишь его?

От раздражения я громко выдохнула сквозь сжатые зубы.

— Никто никого не любит! Отстань!

— Ты наверняка знала о его чувствах. Если бы ты сказала ему…

— Хватит! — закричала я во весь голос. — Я бы сказала, он бы сказал… Мы разговаривали каждый день и так ни до чего и не договорились. Настоящую преданность выражают не в словах, а в поступках. Давай уже, толкай меня!

Оттащив меня от края, Гилбер опустился на колени и нацарапал пальцем рисунок на земле.

— Ты видишь руны на алтаре? Найди вот эту и приложи к ней палец. А теперь вот эту… эта для меня, приложи к ней мою руку.

— Зачем? Разве нужен ритуал, чтобы столкнуть меня вниз?

— Передумала умирать? Так быстро? — Его голос был язвительным, но глаза не смеялись.

— Нет, не передумала.

Он рисовал руны, я находила их на алтаре и повторяла его действия.

— А теперь держи ладони на алтаре, что бы ни случилось!

Руны светились и отпечатывались на моей коже. Свет стал бесконечно ярким. Часть силы исходила из самого Гилбера. Казалось, он окружил меня, раздавил меня своей силой, своей волей.

Боли не было, страха тоже. Я парила над сердцем Треоста, над багряной силой, взмывающей ввысь, и удовольствие было несравненным. Ощущение правильности происходящего, глубокой, светящейся радости в душе.

Медальон нагрелся и светился мягким оранжевым теплом. Казалось, душа моей матери сливается с моей, создавая нечто новое, ценное. Я не могла поймать в себе это ощущение, эту новую силу.

Где живет душа?

Я даже не знаю, где прикоснуться рукой. К сердцу, потому что оно стучит как сумасшедшее? К горлу, потому что его распирает от чувств? Ко лбу, потому что мысли и эмоции спутались в мучительный яркий клубок?

Мне кажется, что душа пронизывает все наше тело и даже пространство вокруг нас.

Я думала об этом, растворяясь в чужой силе.

Глава 10

Признаюсь, раньше я мечтала, как выйду победительницей испытаний — гордой и сияющей силой. Конечно, это было до того, как я поняла, что снаружи будут ждать люди Августа, чтобы забрать меня в бессрочное рабство. В последние дни я больше мечтала о свободе, чем о победе.

Однако до того, как реальность внесла свою лепту, мои мечты были красивыми. И ни одна из них ни была похожа на то, что произошло на самом деле.

Я очнулась в грязной телеге на куче вонючего тряпья. Вокруг серела пустыня. Линии горизонта не было, грязный песок плавно переходил в серое небо. Больше не было ничего, если не считать черных комков на песке, не походящих ни на одно известное мне растение. Каждый раз, когда они попадали под колеса, телегу трясло так, что я почти выкатывалась наружу.

Судя по тому, как я лежала, меня бросили в телегу вместе с тряпьем, не заботясь о комфорте. Мне знаком только один мужчина, который относится ко мне с достаточной неприязнью, чтобы швырнуть меня в телегу, как тушу убитого на охоте зверя.

Я запрокинула голову и увидела затылок и массивную спину возницы. Так и есть, Гилбер.

 Мысли просыпались медленно, неохотно, но одно я знала точно — умершей я себя не ощущала.

— Не ищи, в телеге оружия нет, и ударить меня тоже нечем. — Гилбер заметил, что я очнулась, но не обернулся.

— Судя по живописному пейзажу, мы в запределье?

Он глянул на меня через плечо. Грязный, измученный, он походил на тень прошлого Гилбера.

— Это ничья земля около границы, и здесь все выжжено войной. В запределье не так плохо, сама увидишь.

— Зазываешь меня в гости?

— Зачем зазывать? Просто везу.

В голове клубился туман, будто я проспала сто лет и теперь едва ли помню, что случилось.

Откинув в сторону пахнущие сыростью тряпки, я попыталась сесть.

— Почему я жива?

Гилбер выругался в ответ. Впервые его широкая сильная спина казалась сгорбленной.

— Что-то пошло не так? Я думала, ты просто столкнешь меня в сердце Треоста, а ты заставил меня коснуться рун на алтаре. Это было похоже на ритуал. Зачем ты это сделал? Я не источник, во мне нет силы, зеркало пропало. Такое ощущение, что я выжжена изнутри. Что со мной?

— Ты грязная, непривлекательная девица, валяющаяся в телеге.

— Объясни мне, что случилось! — Я еще не пришла в себя, но срочно нуждалась в правде. Что с Рионом, что со мной, куда мы едем… С Гилбером мне не справиться, но я не сдамся без боя. — Ты собирался сделать источник и вернуться в запределье героем, а Рион должен был получить силу…

Гилбер остановил лошадь и, не оборачиваясь, завел руку назад и накренил телегу. Не удержавшись, я скатилась на холодный серый песок.

В Гилбере одно хорошо — предсказуемость. Он оправдывает самые плохие ожидания.

Казалось, он оставит меня здесь, на ничьей земле и поедет дальше, но он соскочил на песок и сел рядом со мной.

Мы молчали. Я гадала, как добиться ответов на вопросы, а он смотрел вдаль, будто искал невидимую линию горизонта.

— Прости, что накинулась на тебя с расспросами, но… мне страшно. Ты можешь хоть что-нибудь объяснить? Когда я коснулась рун, мне показалось, что я парю в воздухе, а не падаю в сердце Треоста.

 — Гилбер скрипнул зубами, и меня осенила догадка настолько же нелепая, насколько и волнующая. — Ты что… пожалел меня?!

В ответ раздалось злое бормотание, но меня уже было не остановить.

— Ты сжалился надо мной! А как же клятва? Ты же сказал, что клятву лъэрда нарушить нельзя…

От его взгляда слова примерзли к моему языку. Может, он и пожалел меня раньше, но сейчас он закопает меня в песок и поедет дальше.

— Я очень… очень тебе благодарна. — Гилбер оскалился в ответ, и я решила никогда больше не благодарить его, чтобы не нарваться на неприятности. — Объясни мне хоть что-нибудь! Где Рион?

— Ты что, думала, мы выйдем с испытаний все вместе, держась за руки?

— Нет, но… вы наверняка договорились встретиться.

— Да. Мы встретимся дома. Я отвечаю за тебя, поэтому мы выбрались вместе. Радуйся, что ты жива, но делай это тихо, потому что я могу и передумать. — Казалось, когда Гилбер говорит со мной, с его языка стекает яд.

— Я очень рада, но… не понимаю, для чего ты провел ритуал.

Гилбер поджал и без того бледные, тонкие губы.

— Я заставил тебя сделать источник?

— Нет, но…

— Я причинил тебе боль?

— Я покрыта синяками после того, как ты вез меня в телеге.

— Кроме этого.

— Нет, не причинил.

— Тогда хватит ныть!

Не желая сдаваться, я придвинулась ближе к Гилберу и гипнотизировала его, пока он не повернулся и не посмотрел мне в глаза. Его бесцветный, светлый взгляд вызывал дрожь.

— Зачем ты провел ритуал? — спросила я шепотом.

— Ритуал слияния — это акт подчинения женщины мужской воле. — Усмехнувшись, он поцокал языком. — Жаль, ритуал длится всего пару минут, твоя покорность мне понравилась.

Я таращилась на Гилбера, вынуждая его договорить до конца. Сказать правду. Удивительно, но мой трюк сработал.

Нахмурив белесые брови, он поднял пригоршню песка и пересыпал его из ладони в ладонь.

— Я провел ритуал, чтобы вывезти тебя из Амадены. На тебе метка клятвы, данной Августу, и она бы не выпустила тебя из столицы.

— Неужели ритуал разорвал договор с королем? — Я потерла запястье. На нем действительно не осталось никакого рисунка, кроме тонкой серой полосы. Она была новой.

— Да, разорвал. Ритуал слияния передает мужчине право на жизнь женщины.

Этот как новое начало, которое разрывает твои прошлые обязательства.

— Нас учили, что магические клятвы разорвать невозможно…

Угол рта Гилбера дернулся, он подавил усмешку.

— Ты удивлена, что магов не учат древним запрещенным ритуалам, которые использовали для жертвоприношения?

— Ммм… ты прав, не удивлена.

Пусть и не по своей вине, но я нарушила данную королю клятву. Однако и он мне лгал. Если бы я выиграла, он бы не отпустил меня, как не отпустил прошлых победителей. Теперь, когда я вспоминаю слова клятвы, то вижу ловушку в том, что обещал Август. А проиграв, я бы погибла сразу, на алтаре, пройдя ритуал с Балионом. Август играл словами, лгал мне и почти добился своего.

Почти.

— Спасибо, что пожалел меня и вывез из столицы… но я не понимаю, зачем я тебе? Во мне нет силы, и я бесполезна для пограничья. После ритуала даже зеркало исчезло. Ты можешь…

 Резко повернувшись, Гилбер прижал ладонью мои губы.

— Если ты сейчас предложишь завезти тебя домой в пограничье, я оставлю тебя на ничьей земле и уеду.

Убедившись, что я не собираюсь спорить, он опустил руку и отвернулся. Мы молчали, перебирая в ладонях холодный песок. Стало зябко, я подтянула колени к груди и обняла себя руками. Гилбер глянул на меня, потом на тряпье в телеге. Я покачала головой.

— Как долго мы едем?

— Пару часов от границы.

— А как мы выбрались из Амадены?

— Через порталы.

— Но порталы в катакомбах! Как тебе удалось выбраться из храма, да еще и меня вынести? Август надеялся поймать вас на выходе.

Гилбер усмехнулся.

— Да, надеялся, но для этого приехал я. — Заметив мой непонимающий взгляд,

Гилбер нехотя пояснил. — Я один из немногих оставшихся пространственных магов. То, что называют порталами мглы, на самом деле порталы светлой силы. Мои порталы! — Он усмехнулся, и впервые на его лице не было враждебности, только самодовольство.

Казалось, передо мной мелькают кусочки правды, из которых я могу сложить новую картину случившегося.

— Вы знали, что из-за дара мглы и из-за сильной магии у Риона самые высокие шансы победить. Ты приехал, чтобы построить портал из храма в катакомбы и помочь Риону вернуться в запределье. Не всем прошлым победителям удалось скрыться, поэтому и нужна твоя помощь. Если бы Август разрушил порталы, потребовалось бы долгое время, чтобы их восстановить, и вас бы поймали… да?

Гилбер фыркнул и покачал головой.

— Август таки разрушил первые порталы, но я смог дотянуться до следующего.

Я посмотрела на его измученное лицо, на пустые глаза. Да, он дотянулся, но при этом исчерпал свои силы.

— Ты не собирался побеждать в испытаниях. Твой дар слишком ценен для запределья, а бесконечная сила разрушила бы его. Тебе не нужно было доходить до конца, важно было просто попасть в храм и сделать портал. Но ты дошел до конца. Возможно, Треост не дал тебе силу, потому что ты ее не хотел… но каково это, отказаться от бесконечной силы?

Он посмотрел на меня, изогнув бровь. Ну да, я тоже отказалась от силы и тоже ради Риона.

Гилберу что-то не понравилось в моих глазах. Возможно, в них был намек на сочувствие, уж слишком измученным он выглядел.

— Хватит трепаться! — прорычал он, отряхивая песок с колен. — От тебя никакой пользы, только глупые вопросы.

Я должна быть осторожней. Любой намек на дружеские чувства приводит Гилбера в ярость.

— Почему глупые? — фыркнула. — У меня есть очень даже умный вопрос.

Гилбер проглотил смешок.

— Да неужели?

— Если ты великий портальщик, то почему мы едем на телеге?

Гилбер с неодобрением смотрел, как я посмеиваюсь.

— Использование магии на ничьей территории считается объявлением войны.

— Значит, из Амадены мы перенеслись в пограничье, а теперь едем на телеге, пока ты не сможешь создать портал?

— Да ты просто гениальна! — Гилбер закатил глаза. — Что еще? Нарисовать тебе карту нелегальных порталов в пограничье?

— Давай! Тут как раз песок…

Гилбер рассмеялся. Его смех был таким же страшным и угрожающим, как раньше, но на пару градусов теплее. Он смеялся над моей наглостью и над самим собой, за то, что позволяет мне болтать.

 — Допрос окончен? Можем ехать дальше?

Я кивнула, но мы остались сидеть на песке. Каждый думал о своем. Сейчас, когда я задала самые срочные вопросы, в голову вдруг пришел самый очевидный.

— Почему Треост не стер нам память?! Я все помню, и ты тоже!

Гилбер отмахнулся от меня, как от мошки.

— А вот этот вопрос обсудишь с Ветром.

Мысли разбежались в стороны внезапными догадками.

— Ветер что-то сделал с нашей памятью. Он защитил ее, когда мы были на пятом круге? О! Значит, он маг памяти! Подожди… но глава гильдии говорил, что магов памяти не осталось… Неужели Ветер единственный? И он тоже не собирался побеждать, чтобы не потерять дар. Он приехал с вами, чтобы вы смогли запомнить испытания и поделиться опытом с теми, кто приедет в следующий раз… и тогда запределье получит еще больше силы. Я только не понимаю, зачем вам Дэйн? Если вы и сами все запомнили, то почему Рион…

Одной рукой Гилбер заткнул мне рот, а другой держал за затылок, чтобы я не вырвалась. В его глазах сиял гнев.

Похоже, разговор закончен.

Я закрыла глаза и не сопротивлялась, показывая, что больше не стану тараторить.

Потому что уже знаю главное.

Он везет меня к Риону. Другой причины ехать в запределье нет и быть не может. Силы во мне нет, я пуста. Зеркало я потеряла, источник из меня не сделаешь.

Остается только одна причина. Рион. Они с Ветром вернутся чуть позже нас, тоже воспользуются порталом Гилбера. Непонятно только, почему Рион взял с собой Дэйн, но… сейчас не время для ревности.

Мы скоро встретимся.

Внутри будто что-то щелкнуло, расслабилось, меня заполонила греховная радость. Возможность счастья, о котором я и не мечтала. Я попрошу Риона помочь Аннет, и мы с ним… вместе…

Вместе.

Мысли о Рионе отозвались во мне морем тепла. Он хотел умереть за меня. Я хотела умереть за него. Это ли не доказательство того, что нас связывают настоящие чувства? Возможно ли, что вместо смерти нас свяжет нечто большее. Жизнь?

Потерявшись в счастливых мыслях, я забыла о Гилбере, поэтому его голос заставил меня вздрогнуть.

— Сотри эту блаженную улыбку, а то я размажу ее по твоему лицу! — проворчал он. — И нечего пыхтеть! Увижу слезы — пойдешь пешком.

— Это слезы радости!

— Тем более. Поднимайся! Еды у нас нет, но сок ашциды даст тебе сил.

— Что такое ашцида… подожди… нет!

— Открой рот! — Гилбер вырвал из песка черный пыльный комок, разломил его и выдавил горький сок мне на губы. — Пей! Если упадешь в голодный обморок, то я оставлю тебя здесь.

Я послушно проглотила терпкий сок.

В горле жгло, язык занемел, но я позволила Гилберу его маленькую месть. Пусть посмеивается, глядя, как я морщусь. Благодаря ему я жива, здорова и, возможно, даже буду счастлива.

— Ну вот, можешь же, когда стараешься! — пробурчал он, удовлетворенный причиненными мне мучениями. — Чтобы и дальше меня слушалась, ясно? Делай, что я говорю, и мы с тобой уживемся. Всегда мечтал о покорной жене!

— Это ты уж как-нибудь без меня! — Я фыркнула, но тут же напоролась на хищный взгляд Гилбера, как на лезвие. — Что? Какая жена? Ритуал же не имеет отношения к… Подожди… Ритуал слияния соединяет мужское и женское начала, но это же не значит… — Я судорожно перебирала отрывочные знания о ритуале. Август собирался выдать меня за Балиона и провести ритуал, но наверняка ритуал — это одно, а замужество — совсем другое?!

Гилбер рассмеялся. Лучше бы он злился, его рык звучит не так страшно, как смех.

— Древний ритуал слияния мужского и женского начала и есть брак в его исходной, истинной форме. Женщина сдается воле мужчины в знак пожизненного доверия. Уже позже, когда этот ритуал стали использовать для жертвоприношений, его запретили. Но это не меняет суть нашей связи. Поздравляю, дебютантка! Ты стала первой невестой королевского сезона.

 Я вышла замуж за Гилбера?!

Ритуал грозил мне смертью, поэтому я и не задумалась, что у него могут быть и другие последствия.

— Мы едем в запределье, чтобы расторгнуть брак? — спросила с надеждой в голосе.

— Ну да, конечно, древние ритуалы знамениты тем, что их легко расторгнуть! — Гилбер зло усмехнулся.

Минуту назад я мечтала о счастье, о прекрасном будущем с любимым мужчиной. А теперь смотрела на Гилбера, не позволяя лицу исказиться гримасой боли. Потому что он следил за мной, ждал этого, отвращения в моих глазах.

Он хотел ненавидеть меня за то, что пощадил.

Я подавила в себе десятки чувств, сотни вопросов и тысячи слез. Отчаяние и гнев прошли сквозь меня и впитались в серый песок ничьей земли.

То, что было вчера, не имеет значения. Наша жизнь измеряется тем, что есть у нас сегодня, сегодняшними поступками, словами и мыслями. Гилбер провел ритуал, чтобы освободить меня от клятвы Августу и вывезти меня из Амадены. Чтобы освободить, он связал меня узами брака. Я жива, невредима и спасена от Августа, жаждущего моей смерти. Неизвестно, что ждет меня в запределье и чем обернется мое неожиданное замужество. Но я знаю одно — жестокий, грубый мужчина, мой муж, нарушил клятву лъэрда, чтобы оставить меня в живых. Боюсь представить, что за наказание грозит ему за это.

Он сидит рядом, напряженный, злой, ждет моей истерики и оскорблений в свой адрес. Ритуал связал нас, но будущее зависит от того, каким мы его сделаем.

Посмотрев в серое небо, я выпустила в него мечты о будущем. Улыбнулась им, надеясь, что однажды они вернутся обратно, в реальности.

А потом я поднялась на ноги, размяла затекшие от сидения на земле мышцы и подошла к лошади. Погладила ее по холке, проверила подпругу.

— Лошади едят ашцику?

— Да. — Гилбер следил за мной, пытаясь разгадать мою игру. Но игры не было. Никакой.

— А ты пил сок?

Гилбер усмехнулся.

— Если хочешь изобразить преданную жену, тебе стоит только раздвинуть ноги…

Я перебила его, не реагируя на грубость.

— Я хорошо справляюсь с лошадьми. Покажи мне направление, а сам отдохни. Тебе нужны силы для портала.

Гилбер запрыгнул в телегу. Сложив руки за головой, он закрыл глаза. Судя по всему, мое поведение сбило его с толку, но он хотел узнать, что дальше.

И мы поехали.

Домой.

К моему мужу.

***

Сомневаюсь, что Гилбер и вправду заснул, он не слишком мне доверяет, но лежал он тихо. Не иначе как прятался от моей болтовни. А вопросов у меня накопилась тьма. Я ничего не знаю о запределье, о жизни лъэрдов, об их быте и традициях.

Гилбер не сказал, где я буду жить.

Я так и не поняла, зачем он везет меня в запределье. Всей душой я надеюсь, что мы едем туда ради встречи с Рионом, но…

Как разорвать нежеланный брак?

Обернувшись, я посмотрела на новоиспеченного мужа. Его веки дрогнули. Так и есть, не спит, следит за мной. Не доверяет, да и я ему тоже. Я даже не знаю его полное имя.

Лъэрды — землевладельцы запределья, у каждого своя территория, свой народ в подчинении. Наверняка Гилбер суровый и властный хозяин, в его владениях идеальная дисциплина. Интересно, каких женщин он предпочитает? Сильный воительниц или хрупких, нежных домоседок?

Если у него есть женщина, она меня возненавидит.

Я пробежалась взглядом по сильному телу воина, который меня пощадил, и пообещала себе, что не испорчу ему жизнь. Найду способ освободить его от пут брака и сохранить связь с любимой женщиной, если она есть.

Веки Гилбера снова дрогнули.

— Расскажи что-нибудь о себе! — попросила я.

Не знаю, услышал он меня или нет, но не ответил. Возможно, его веки дрожали во сне, или он был глубоко в своих мыслях.

Но через час пути я вдруг услышала его тихий голос.

— Я, может, и муж тебе, дебютантка, но не все могу рассказать. Некоторые вещи ты должна узнать сама. Правда придет к тебе, это я тебе обещаю.

И от этих слов стало одновременно и холодно, и жарко, и я не могла понять, что за этим пряталось — страх или предвкушение. После стольких дней ожидания смерти, после стольких лет незнания правда стала самой большой ценностью, о которой можно мечтать. Какой бы она ни была, страшной или доброй.

А с остальным я справлюсь.

Прошло еще полчаса, и Гилбер велел мне остановиться. Пейзаж никак не изменился, но, очевидно, Гилбер ориентировался лучше, чем я, потому что знал, что мы добрались до конца ничьей земли. Спрыгнув с телеги, он распряг лошадей, и они разошлись в стороны в поисках самой сочной ашциды.

— Как много лошадей и повозок на ничьей территории?

— Достаточно.

— Если учитывать порталы, то на границе есть все условия, чтобы вы могли нелегально въезжать в пограничье.

— Собираешь информацию для наместников Августа? Или планируешь побег? — Он усмехнулся, но взгляд его остался холодным.

— Или и то, и другое? — Мое лицо не дрогнуло. На самом деле, я скорее перегрызу себе запястье, чем доверюсь Августу. И его наместникам в пограничье я не особо доверяю. После случившегося мой выбор прост и очевиден — я остаюсь рядом с мужчиной, который сохранил мне жизнь. Не больше, не меньше. И я верю словам Гилбера — правда найдет меня, куда бы мы ни ехали.

 — Как ты и подметила, многие пытаются попасть обратно в пограничье, а вот гости у нас бывают редко. Здесь есть разные порталы, но я открою новый прямо во владения суверена. Я должен представить тебя ему. Готовься!

— К чему готовиться? — В горле вдруг стало сухо, слова складывались с трудом. — Ты привез меня в запределье, чтобы найти способ разорвать брачные узы? Или есть другая причина?

Не глядя на меня, Гилбер опустился на колени и положил ладони на песок. Вокруг него закрутились оранжевые нити. Он двигал пальцами, что-то бормотал. Живущая в нем мгла клубилась вокруг, разбуженная позывами его необычного дара. На лбу Гилбера выступили капли пота, лицо побледнело. Чтобы выбраться из Амадены, он и вправду выложился по полной и не успел восстановиться. Он призывал остатки силы, чтобы добраться домой.

Скомкав ткань подола, я промокнула лоб Гилбера. Он поджал губы и отстранился.

Наши отношения не будут простыми, но я это и так знала.

Мне предстоит встретиться с сувереном. В запределье их несколько, но мало кому известно точное число. Отвоевав землю у мглы, суверены становились ее правителями, а их самые верные воины — лъэрдами, землевладельцами на территориях суверена. У каждого лъэрда свои люди, свой уклад жизни, но все они подчиняются суверену. Служат ему. Делятся светлой силой. Воюют со мглой.

Оранжевые нити сплелись в небольшую арку. Гилбер поднялся и отряхнул руки от песка.

— Готовься ко встрече с нашим сувереном.

— Нашим — это твоим, Ветра и Риона?

Гилбер поморщился и отвел взгляд.

— Теперь и твоим сувереном тоже.

— Как его зовут?

— Стигрих.

— Что он за человек?

Поколебавшись, Гилбер взял меня за руку. Его ладонь была настолько грубой и мозолистой, что я не могла понять, холодная она или теплая.

Потянув меня за собой, Гилбер ступил в портал.

— Стигрих — суверен земель запределья. Его жизнь — борьба со мглой за выживание его людей. Борьба за свет. Он воин, носитель власти. Помни об этом, Тай, и не ожидай от него… ничего не ожидай.

Магия портала искрилась вокруг, но не касалась меня, не жаждала проникнуть внутрь, как в катакомбах Амадены. Потому что я пуста, выжжена древним ритуалом? Однажды я узнаю, что случилось на пятом круге. Мой скрытный, недоверчивый муж невзлюбил меня с первой встречи, когда увидел нас с Рионом в городском саду после инициации. Но я добьюсь доверия Гилбера, и однажды он расскажет мне всю правду.

Я сжала его руку. Мы так и стояли около портала, и Гилбер хмуро смотрел на меня, будто сомневался, правильно ли поступает.

— Что случилось? — не выдержала я.

— Вперед, дебютантка! — Обхватив меня за талию, он шагнул вперед. Всполохи пространственной магии окружили нас, закрутили и выпустили наружу около сплошной стены света.

Пошатнувшись, я схватилась за Гилбера. Он не выпустил меня из рук, и по его оскалу, по его напряжению мне казалось, что он волнуется сильнее меня.

Так мы и стояли, держась друг за друга, пока слезящиеся глаза привыкали к свету.

 — Эта пелена — защита замка суверена, — пояснил Гилбер. — Здесь каждый светлый маг на счету, они поддерживают защиту круглосуточно, чтобы отогнать мглу.

Он поддерживал меня, хотя я уже пришла в себя после портала. Хотя нет, не поддерживал, а удерживал, как будто мне было, куда бежать и где скрыться. Я опасливо осмотрелась. Земля запределья показалась… обычной, очень похожей на пограничье. Трава под ногами, вокруг редколесье, холмы. Вдали очертания деревень и размытые линии дорог.

— Это запределье? — прошептала я, дернув Гилбера за рубашку.

Он хмыкнул.

— Думаешь, я ошибся и привез тебя не в то место? Да, это запределье. Тебе кажется, что все выглядит слишком благополучно? Не верь первому впечатлению, вокруг опасность. Но именно эту жизнь мы защищаем так яростно. Моя территория простирается до самых гор, мои земли прекрасны. Я все сделаю, чтобы защитить их от мглы. — В его голосе прозвучала тяжелая, темная решимость.

Он собирался продолжить, но пелена света расступилась, и навстречу нам вышли несколько вооруженных мужчин.

Гилбер напрягся, шагнул вперед, расправив плечи и стараясь не выдать тот факт, что он умирает от усталости.

Мужчина, шедший впереди остальных, кивнул, приветствуя Гилбера. Его взгляд тут же потемнел и посуровел, когда он заметил меня, стоящую за спиной мужа.

Стражники стали в ряд, сверкая оружием, имени которому я не знала. Изогнутые мечи с отблесками хранящейся в них светлой силы.

— Какие новости ты принес, Гилбер? — спросил тот, кто стоял впереди остальных.

— Какие бы новости я ни принес, они не для твоих ушей, Листрат. Проводи нас к Стигриху!

Мужчина сплюнул, презрительная усмешка искривила его губы.

— Много кто хочет попасть к суверену, но мало кто удостаивается такой чести. Ты всего лишь слуга, такой же, как я, и не смеешь мне приказывать. Пусть твой дар помогает строить порталы, но мне они даром не нужны. Зачем мне Амадена, если мне и дома хорошо?

Листрат и Гилбер не в лучших отношениях, это понятно сразу.

Возвращения лъэрдов ждут с надеждой и молитвами. Они станут героями запределья, когда привезут светлую силу. Но это не значит, что личные склоки перестанут иметь значение. Очевидно, что начальник стражи и Гилбер давние соперники, и в моем присутствии их неприязнь обострилась. Листрат то и дело поглядывал на меня через плечо Гилбера, следя за произведенным эффектом.

— Я сказал, проводи меня к Стигриху! — В голосе Гилбера бурлила угроза.

— С какой стати? Светлую силу ты не привез, да еще приволок с собой девицу. — Листрат вытянул шею, пытаясь меня рассмотреть.

 — Сообщи суверену, что к нему приехала Тай Абриель.

— И что ему будет от этой… Тай Абриель? — Листрат встал на цыпочки, чтобы разглядеть мое лицо. Его ухмылка была сальной, и от этого по спине пополз липкий страх.

— Хочешь знать, что будет, если ты не пропустишь нас к суверену? Тебя ждет смерть, и не быстрая и легкая, а мучительная и долгая смерть от моих рук.

— Голос Гилбера был тихим, но от этого угроза не звучала менее весомо. Обернувшись, он выдернул меня из-за спины и подтолкнул вперед. — Склоните головы перед Тай Абриель и ведите нас с суверену! — крикнул он, оглушая и меня, и стражу.

Он требует, чтобы стражники склонили головы? Зачем усугублять ситуацию?! Неужели нельзя подраться, не вмешивая в это дело меня?

Мужчины хмурились, в их позах появилась нерешительность. Я собиралась вмешаться и сказать, что склонять головы совершенно необязательно, но Гилбер с силой дернул меня за волосы. Вскрикнув от боли, я вцепилась в его руки, но он успел вырвать ленту, закрепляющую мою нехитрую прическу, и ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам.

Прижав меня к боку и ухватив за подбородок, Гилбер выждал несколько секунд, позволяя страже меня рассмотреть.

— Я повторяю в последний раз, — сказал угрожающе, — склоните головы перед Тай Абриель и проводите нас к суверену!

Он отпустил меня, и я тотчас отскочила в сторону, собираясь закатить истерику. Но в тот момент стражники рухнули на колени. Все. Одновременно. И склонили головы, как им было велено. Гилбер схватил меня за руку и потащил вперед, туда, где посреди пелены света появился проход.

Мы зашли на территорию замка. Мшистые каменные стены, узкие улочки. Я не успевала разглядывать строения, потому что отвлеклась на людей. Они выходили из низких каменных домов, из-за стен, приветствовали Гилбера и не сводили с меня изумленных взглядов. Изумленных, потому что стража опередила нас, спеша предупредить суверена о нашем прибытии, и по пути они делились новостью с вышедшими на улицу людьми.

Новостью, которой я не знала.

— Я задала тебе десятки вопросов, но ты так и не объяснил, зачем везешь меня в запределье. Неужели так трудно было предупредить… — Я махнула рукой, показывая на людей, стоящих вдоль дороги, склонив головы и разглядывая меня исподтишка.

 — Это не мои тайны, и не мне тебя предупреждать.

— Отношения мужа и жены строятся на доверии.

Он хмыкнул.

— Иди вперед, жена!

Так мы и шли, и народу прибывало. Мощеная дорога вела вверх, туда, где на вершине холма виднелся большой каменный дом с башнями и шпилями. Пришлось напомнить себе, что это запределье, потому что дома, люди, дороги, все вокруг почти не отличалось от пограничья. Выглядело беднее, чем Амадена, это безусловно, и магии здесь почти не ощущается, но люди — они такие же.

И все они смотрят на меня.

Впереди раздался гул, будто десятки пчелиных ульев слились вместе. Звук нарастал, в нем выделялись восторженные крики и топот. Мы свернули за угол и остановились. Нам навстречу двигалась толпа, возглавляемая стражей, только в этот раз к пятерым стражникам добавился шестой мужчина, выше и шире остальных. Гордость его осанки и его походка выдавали человека, наделенного властью.

По мере того, как он приближался, становилось все труднее дышать. Шок сковал мои движения.

Волосы мужчины… массивная рыжая шевелюра с проседью. Его лицо… мое лицо, только постаревшее, огрубевшее от времени и ветра. И мои глаза…

Мир исчез, превратился в тоннель, ведущий к знакомому незнакомцу.

Прижав ладонь к горлу, я силилась сделать вдох, но обуявшие меня чувства были слишком сильными. Я не знала им названия, не могла даже понять, радостными они были или нет.

В тот момент я ничего не знала, кроме одного — я плоть и кровь идущего ко мне мужчины.

 Гилбер сжал мое плечо и склонился ближе.

— Люди смотрят на тебя, дебютантка! — прошептал. — Они ищут твои слабости и решают, достойна ты уважения или нет. Что они видят сейчас? Твои дрожащие руки и смятение на твоем лице. Продолжай в том же духе, и они отвернутся.

Я расправила плечи и сделала осторожный вдох.

— Пусть отворачиваются!

Гилбер приподнял бровь. Да, знаю, я здесь не простая гостья, но…

— Неужели ты не мог хотя бы намекнуть, что мы едем к моему… — Я облизала пересохшие губы. Слово «отец» не складывалось, не произносилось.

— Я не лезу в чужие тайны, и у меня нет права их обсуждать. Пока суверен тебя не признает, вы никто друг другу. Но я сделал для тебя все, что мог — я пустил слух о том, кто ты такая.

Не спуская глаз с рыжеволосого гиганта, я сжала руку Гилбера. Он распустил слух о том, кто я такая, потому что боялся, что иначе отец… что? Выгонит меня? Или хуже?

— Но я же…

Однако Гилбер не позволил мне продолжить.

— Ты сказала, что отношения мужа и жены строятся на доверии. А я вот что скажу: на чем бы они ни строились, у нас с тобой не тот брак, в котором без умолку болтают о своих проблемах.

Повернувшись, я посмотрела Гилберу в глаза.

— А какой, скажи, у нас брак?

Он поджал губы.

Я пробежалась взглядом по толпе и гордо подняла подбородок. Перед глазами все плыло, но я подавила слезы. Я смотрела на идущих за сувереном людей в надежде узнать среди них мою мать. Накрыв ладонью медальон, сжала его через ткань платья.

Рядом со Стигрихом женщин не было.

Гилбер опустил голову, приветствуя суверена, но в мою спину словно вбили кол. Я стояла прямо и гордо и смотрела на отца.

И он тоже смотрел, во все глаза, но не так, как в моих детских мечтах. Он не улыбался, не спешил ко мне с раскрытыми объятиями. Его взгляд был цепким и темным. Его взгляд из-под седеющих с рыжевизной бровей пронизывал холодом. Казалось, мы оба замерзли в этом безличном приветствии, не как дочь и отец, а как незнакомцы, которым суждено стать врагами.

Стигрих первым отвел взгляд и посмотрел на Гилбера.

— Какие новости ты привез, лъэрд?

Если раньше мне было холодно, то теперь меня сковал лед. Я надеялась, что Рион уже вернулся, что они с Ветром справились быстрее, чем Гилбер с бессознательной женщиной на руках. Но Стигрих спросил о новостях, а значит, Рион еще в пути.

 Гилбер поднял голову, сделал глубокий вдох и выкрикнул.

— Рион Николет привезет силу в запределье!

Вокруг началось такое, что определить это можно только одним словом — безумие. Толпа взорвалась, люди носились вокруг, обнимались, визжали, плакали. Единственными, кто не сходил с ума от радости, были мы с Гилбером и суверен. Последний гипнотизировал Гилбера, как будто услышанная новость не была достаточной, не стоила празднования.

Гилбер выдержал этот взгляд, но я заметила капли пота на его виске, его вздымающуюся от волнения грудь. Я посмотрела на Стигриха, пытаясь угадать невысказанные эмоции и бессловесные сигналы, которые он посылал Гилберу.

Так ли смотрит отец на мужчину, который спас жизнь его дочери?

Стигрих поднял руку, и народ затих, застыл на месте, боясь пошевелиться.

— Рион Николет, великий лъэрд, привезет светлую силу людям запределья!

Мы отпразднуем это событие. Бесконечная магическая сила позволит нам укрепить границы и защитить землю от мглы. Слава великому лъэрду!

Его голос был густым и сочным, как звучание сотни эхо в катакомбах мглы. Вокруг снова раздались крики ликования, но они быстро стихли, когда Стигрих шагнул ко мне и протянул руку.

Я смотрела на его ладонь, как смотрят на пламя. От напряжения горели и слезились глаза.

Ничего этого не было в моих детских мечтах — ни тяжелого, пристального отцовского взгляда, ни сотни людей, следящим за каждым нашим движением.

Но это мой отец. Семья, о которой я мечтала.

Я протянула руку, вкладывая маленькую ладонь в его огромную, еще грубее, чем у Гилбера.

Губы сложились в робкое «П», но громовой голос отца заставил меня вздрогнуть.

— Приветствуйте Тай Абриель… — его взгляд встретился с моим, — …мою дочь. Склоните головы перед принцессой запределья!

Народ склонил передо мной головы, некоторые опустились на колени.

— Дочь суверена! — шептали они. — Принцесса запределья.

Мы стояли рядом, дочь и отец, держась за руки, и все вокруг казалось нереальным. Как самое начало сна, когда ты не можешь понять, куда тебя втягивает ночная фантазия, в кошмар или в счастливое видение.

Не отпуская мою руку, Стигрих подал знак страже.

— Ждите Риона!

Некоторые тут же кинулись к пелене, как будто знали, что Рион появится с минуты на минуту, и не хотели пропустить торжественное прибытие героя.

— Дочь, добро пожаловать в мой замок! — Отец смотрел на меня, но казалось, что его слова были предназначены не мне, а тем, кто стоял вокруг и слушал каждое слово.

— Спасибо… отец! — Слово казалось незнакомым и мятным на вкус, оно холодило язык.

Стигрих повел меня к замку.

Гилбер шел рядом. Казалось странным, несправедливым, что Стигрих не осыпал его почестями. Да, Рион привезет силу, но это произошло благодаря помощи его друзей. И чтобы помочь Риону, Гилбер тоже дошел до конца испытаний. А Стигрих зол на него, непонятно почему. Я протянула свободную руку Гилберу, но он оттолкнул меня. Его лицо осталось бесстрастным.

Мы поднялись на холм. Не отпуская мою руку, Стигрих приветствовал проходящих людей, и я следовала его примеру. Все это казалось игрой, в которой только один из игроков знает смысл происходящего.

Мы зашли в замок, и, стоя на крыльце, Стигрих громко сказал.

— Дорогая дочь! Тебе отведут покои, ты отдохнешь, а потом мы с тобой поговорим. Я рад видеть тебя после долгой разлуки. Завтра мы устроим празднование по поводу твоего приезда.

Он обращался ко мне, но стоял боком и смотрел на собравшихся у крыльца людей.

Я промолчала, и тогда взгляд отца, холодный, недобрый, сосредоточился на мне.

— Спасибо за гостеприимство… отец! — Я тоже обратилась к народу.

Отбросив мою руку, будто она обмазана ядом, Стигрих оттолкнул меня в сторону.

— Отведите ее! — приказал кому-то, а потом повернулся к Гилберу: — Иди к себе! Буду через пять минут.

Гилбер кивнул.

Стигрих повернулся к народу и завел речь о начале новой жизни. Силы светлых магов в запределье становится все меньше, но когда Рион привезет бесконечную силу, все будет по-другому.

Гилбер схватил меня за руку и потащил по коридору. Две лестницы, два круговых коридора — и мы оказались в покоях. Ничего особенного — каменные стены без окна, как в катакомбах, деревянный стол, шкаф, умывальня за дверью, кровать…

Кровать?!

— Зачем мы здесь? Я не собираюсь…

— Молчи! — Он закрыл мне рот ладонью. — Ты хочешь знать правду?

Я не могла высвободиться, поэтому моргнула в знак согласия.

— Ты хочешь получить ответы на свои вопросы?

Снова моргнула.

Он медленно опустил руку и, убедившись, что я не визжу, отступил в сторону.

— Я обещаю, что ты узнаешь правду. Но ты узнаешь ее так, как я считаю нужным, и тогда, когда я сочту нужным. Согласна?

— Но ты должен предупредить меня…

— Я ничего тебе не должен… жена.

Вздохнув, я кивнула.

— Согласна.

— Тогда следуй за мной!

Подхватив стул, он зашел в каморку, где стояла умывальня. Усадив меня, он вышел обратно в комнату.

— Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала, не выходи отсюда, пока я тебя не позову. Поняла?

— А что ты..

— Поняла?! — повторил угрожающе.

— Да.

— Если меня станут убивать, что ты сделаешь?

— Останусь сидеть на месте.

— Наконец-то я сделал из тебя покорную жену! — Гилбер усмехнулся и захлопнул дверь каморки.

Светильника здесь не было, поэтому я сидела в темноте, но перед глазами плыли образы, лица. Все то, что только что произошло. Последние сутки вместили в себя слишком многое.

Дверь снова приоткрылась. Гилбер почесал затылок, хмыкнул. Он топтался на месте, как будто испытывал неловкость от того, что собирался сказать.

— Не каждый может выдержать правду, настоящую правду, а не ее разбавленную версию. Если бы я был хорошим мужем, то я бы сжалился над тобой и смягчил правду. Но я плохой муж.

Спорить я не стала, потому что он вообще мне не муж, что бы ни диктовал ритуал. Я стараюсь настроиться на дружеский лад, но иногда Гилбер… невыносим и жесток.

Я не успела ответить, как в коридоре раздался звук приближающихся шагов.

Гилбер выпрямился и сжал кулаки, как будто готовился к бою.

— Никому не говори, что твое зеркало пропало. Поняла? Никому!

И тихо прикрыл дверь каморки.

Растерянная, заплутавшая в чувствах, новостях и впечатлениях, я смотрела в темноту, когда в спальне громко хлопнула дверь и раздался голос Стигриха.

Злой, негодующий голос.

— Почему она жива?!

 Надо было сесть на пол, а не на стул, на полу легче бесшумно падать в обморок. Я не двигалась, боясь что-то задеть или столкнуть и тем самым выдать мое присутствие. Теперь я понимаю слова Гилбера о неразбавленной правде. За дверью находится мой отец, который должен был любить меня, растить и баловать. Но он отказался от меня — так стоит ли удивляться, что он не рад тому, что я жива?

Гилбер молчал. Я всем телом подалась к двери, прислушиваясь.

Снова заговорил отец.

— Почему Рион не выполнил мой приказ? В нем было что-то непонятное?

Судя по звукам, Стигрих ходил по комнате. То и дело раздавались глухие удары. Похоже, он в ярости пинал мебель.

— Рион разочаровал меня. Ты не понимаешь, каково это, когда твой преемник тебя разочаровывает! Я выбрал самого сильного, бесстрашного, готового на все… а он… — Судя по звукам, Стигрих швырнул стул о стену.

— Вместо того, чтобы сосредоточиться на испытаниях, Рион явился ко мне, чтобы узнать, как поступить с моей дочерью. А ты куда смотрел? Почему разрешил ему мотаться в запределье? Неужели вам не было очевидно, как поступить с девчонкой, которая встала у вас на пути?! Надо было сделать ее источником! Если бы я знал, как провести ритуал, то давно бы это сделал. А у вас была возможность, и вы ее упустили. Что мне теперь делать с девчонкой? Тащить обратно в Амадену? Думаешь, Август пустит меня в храм? — Даже в моем укрытии крик Стигриха оглушал.

Иногда правды бывает слишком много. Наверное, я бы согласилась на разбавленную версию.

— Рион дал клятву лъэрда. Он пообещал вернуть силу в запределье, а еще он обещал подчиняться своему суверену. Он спросил, что делать с моей дочерью, и я приказал ему привезти источник. Разве кто-то отменил клятву? Я отправил моих лучших лъэрдов в Амадену, и они вернулись сопливыми мальчишками! Ты знал, что я приказал Риону привести источник?

— Знал.

— Тогда почему ты привез мне девчонку?!

Эхо отцовского крика звучало в моих ушах. Думаю, я буду слышать его еще очень долго.

 Раздался скрип стула, а потом из-за двери донесся голос Гилбера. Голос встревоженного любящего мужа.

— Дорогая, ты сидишь в умывальне уже четверть часа. С тобой все в порядке?

Гилбер открыл дверь и протянул мне руку. Он подстроил эту сцену с отцом, потому что иногда нужно испытать боль, чтобы жить дальше. Эта боль моя по праву.

Я вышла в спальню твердой походкой. Не случилось ничего страшного. У меня как не было отца, так и нет. Никаких потерь.

— Я в порядке, дорогой, просто утомилась с дороги! — Я погладила Гилбера по плечу, и он поморщился. Повернувшись к Стигриху, я выдавила из себя улыбку. — О, Стигрих, раз уж вы здесь… Если завтра будет празднование по поводу моего приезда, мне придется одолжить одежду. У меня нет с собой ничего подходящего.

Стигриха перекосило, как после удара. Стиснув зубы, он переводил взгляд с Гилбера на меня и обратно.

— Что вас связывает?

— Неужели я забыл сказать? — Гилбер изогнул бровь. — Мы с Тай поженились. Провели ритуал в Амадене, не дождались возвращения домой. — Он говорил с наигранным весельем, и только звонкие нотки выдавали его крайнее напряжение.

Стигрих шагнул ко мне и схватил за запястье. Увидев тонкую серую полоску, которая появилась после ритуала, он развернулся и вышел из комнаты.

— За мной! — приказал громко.

Очевидно, этот приказ относился только к Гилберу, потому что, перед тем, как уйти, он посадил меня на постель. Не иначе как почувствовал, что долго я на ногах не удержусь.

— Жди здесь! — приказал.

Жди здесь?! Он, должно быть, шутит! Никакие силы не заставят меня ждать в комнате — его комнате! — пока он разбирается с отцом — моим отцом! Мне пришлось довериться Гилберу, потому что он пощадил меня и потому что не было других вариантов, но теперь…

Я умылась, пригладила волосы и вышла из комнаты.

Глава 10

В каменных коридорах можно затеряться навсегда, и даже слуги не помогут, потому что большинство из них немеют при моем появлении и норовят упасть на колени. Полагаю, они думают, что я унаследовала отцовский нрав, и раз он признал меня, то я введу в замке свои порядки.

Их выводы и рядом не стоят с правдой. Я задыхаюсь в доме отца. Коридоры и комнаты без окон накопили столько пыли, что вокруг колышется серый туман. Все кажется серым, даже проходящие люди. Изредка я замечаю в их глазах всполохи мглы. Встречи со мглой здесь не избежать, и у выживших внутри остается след. В каждом прячется немного мглы, она тянется к свету их души, отражается в глазах. У лъэрдов мглы больше, чем у остальных, потому что их жизнь — цепочка столкновений со мглой. Маги учатся управлять ей. Кому удается, как Риону, а кому — нет.

При виде меня молодая девушка ахнула и попыталась юркнуть в комнату, но я схватила ее за плечо.

— Кто хозяйка в этом замке? — спросила я строго. Не потому, что вдруг прониклась жаждой власти, а потому что верю Гилберу: здесь нельзя показывать слабость.

Девушка дрожала под моей рукой и боялась поднять взгляд.

— Вы теперь и есть хозяйка! — прошептала сбивчиво. — Вы принцесса запределья!

Я много кем была в жизни — сиротой, магом, дебютанткой, исчадьем мглы, даже источником почти стала… а теперь вот принцесса. Жизнь преподала мне важный урок — ничто не постоянно, кроме проблем.

— А до меня кто был?

— Хозяйки не было, но в замке есть женщина, которая ходит к суверену… — Девушка взметнула враз загоревшийся взгляд. — А что вы с ней сделаете? Вы ее… того?

Не хватало мне еще воевать с отцовскими любовницами!

— Не будет никаких «того»!

Я отпустила служанку и пошла дальше. Не объяснять же, что во мне упорно не умирает надежда, что моя мать жива.

Я поднялась в одну из башен, осмотрелась. Стража держалась поблизости. Они не получили от Стигриха указаний насчет новоявленной принцессы, поэтому нервничали, но относились ко мне вежливо. С высоты запределье выглядело на удивление безмятежно. Волны холмов колыхались осенней желтизной, между ними змеилась река, с боков к ней прижались невысокие дома. Казалось невозможным, что здесь идет постоянная война со мглой.

Один из стражников рискнул со мной заговорить.

— Земли вашего отца простираются от ничьей земли до самых гор, ими правят сильные лъэрды. Это самые лучшие земли запределья, здесь даже в горах живут люди. Уже пять лет как не было оползней, потому что суверен борется со мглой и защищает нас!

Совсем еще парнишка, стражник говорил с гордостью. Я верю его словам. Стигрих сделает все возможное, чтобы защитить своих людей.

Но не свою дочь.

— Земли Гилбера расположены у самых гор, а земли Риона вон там! — Он показал в сторону цепочки холмов. — Лъэрд Николет преемник суверена, он самый сильный из лъэрдов. В холмах трудно запереть мглу, она живет под землей и то и дело вырывается наружу. Видите землю за рекой? Месяц назад там погибла целая деревня. Мгла вырвалась на свободу посреди ночи, когда защита ослабла, а магов рядом не было. Теперь там пусто, и люди боятся даже ступать на ту землю. Люди вообще пугливые, детей не хотят заводить, боятся будущего. Но вы не пугайтесь, все не так уж и плохо! Мгла вылезает то тут, то там, но обычно мы с ней справляемся. Маги заряжают светлой силой все, что могут — и амулеты делают, и защиту строят. Но силы у них мало, а земли суверена огромны. Зато теперь, когда Рион вернется с бесконечной силой, все будет по-другому. — Его глаза лучились радостью. — Это огромный труд — укреплять защиту по всей земле, но он справится, наш Рион. Да, точно справится! — уверенно кивнул.

Намного легче осуждать людей, когда ты ничего о них не знаешь. Но потом, с их башни тебе открывается совсем другая перспектива. Если отец любит своих людей, он все сделает для их защиты. А я… всего лишь средство?

Осуждать людей так же бессмысленно, как и осуждать стихии. И свет, и мгла убивают, но они же рождают жизнь. Стигрих спас тысячи жизней, но приказал Риону пожертвовать моей.

Я спустилась вниз, заглянула в кухню замка, в конюшни. Не знаю, что я искала, но, как и обещал Гилбер, правда не заставила себя ждать. Меня нагнала запыхавшаяся служанка, с которой я познакомилась в коридоре замка.

 — Там ваша няня пришла, а стража ее не пускает, не хотят вас беспокоить!

Няня?!

— Проводи меня!

Служанка, представившаяся Налой, не отходила от меня ни на шаг. Даже когда стража заслонила меня от стоящей на ступенях старой женщины, Нала не струсила. Если она надеется заслужить милость принцессы, то будет разочарована тем, какое будущее уготовил мне любящий отец.

— Суверен велел никого не пускать, и Диаре здесь нечего делать… — начал было стражник.

— Пропустите ее!

Стража неохотно расступилась, и женщина шагнула через порог. Прижав руку к груди, она не сводила с меня глаз. Я хочу верить в хорошее, очень хочу, но жизнь научила меня осторожности.

Я попросила Налу отвести нас в комнату, где можно поговорить.

Диара держалась на шаг позади, в знак уважения, но при этом не перестала меня разглядывать. Не дожидаясь, когда за нами закроется дверь небольшой комнаты, она сказала:

— У вас ее осанка, и руки такие же тонкие. И кожа у вас нежная, как у нее, и взгляд тоже печальный.

Стараясь не выдать мое волнение, я предложила Диаре сесть. Из мебели здесь только стулья и стол, зато имелось окно с видом на россыпь домов и каменные стены вокруг замка суверена. Стоя спиной к незнакомке, назвавшейся моей няней, я гадала, сколько еще лжи выдержит мое сердце.

А еще я гадала, что лучше — ложь или правда. Некоторую правду оказалось на удивление трудно проглотить.

— А в остальном вы похожи на отца. — Судя по ворчанию, Диара относится к суверену без особого пиетета.

— Внешность не выбирают, — ответила я с тенью улыбки на лице.

Сощурившись, женщина качнула головой.

— Вам не только внешность, а вообще ничего не позволили выбрать! Признаюсь, я удивлена, что вы приехали к отцу. Я не думала, что вы решитесь… да и вообще, Стигрих постарался, чтобы никто о вас не знал и вы о нем тоже…

Да, он постарался на славу, чтобы я ничего не знала.

— Я вас не помню.

Диара улыбнулась, ее морщины сложились в скобки вокруг бледных губ. Пригладив седые волосы, она покачала головой.

— Еще бы вы меня помнили! Вам и было-то всего несколько недель от роду, когда… — Она замолчала, пытаясь понять, как много я знаю о прошлом.

— Расскажите мне о том, что случилось! — Я не спешила показывать мои карты.

 — Прошлого-то ох, как много, все не расскажешь… Я была няней вашей матушки. Дар мглы — это наследие ее предков, живших в горах. В старые времена на таких, как вы, охотились, все надеялись источники сделать. Поэтому ваши предки прятались в горах, и погибли многие, сейчас сильных магов с даром мглы почти не осталось. Я сама вашу матушку растила, потому что негоже малышке в горах жить, и она без дара оказалась. Когда она вышла замуж за Стигриха, они надеялись, что и вы без дара родитесь, ведь судьба-то немилостива была к темным магам. Ан-нет, не повезло, вы оказались дочерью мглы. Ваш отец тогда еще не был сувереном, и он хоть не маг, но воин сильный. И любил он вашу матушку, как иные люди самих себя не любят. Все для нее делал, прогнал мглу за горы, лучших магов собрал. Жизнь построил для всех нас. Я так и осталась у вашей матушки в услужении. Она детей хотела, вот я и ждала, чтобы вас растить. А отец ваш… он боялся за вашу матушку. И как оказалось, правильно боялся. Как вы родились, он вас обеих взаперти держал, все боялся, что мгла почует ваш дар, полезет к вам и мать вашу не пощадит. А вы пока маленькая, не сможете помочь матери. Так и случилось, только Ини сама виновата была. Она в горы сбежала, чтобы показать малышку родным. Стигрих отказался туда ехать, а она упрямая была. Суверен бросился за ней, и маги следом, но уже поздно было. Мгла почуяла ваш дар, вот и вылезла наружу, несмотря на защиту. Потянулась к вам, почуяла свой дар. Ини добежала до периметра, где свет был. Вас положить успела, но сама не спаслась. Выпила ее мгла. Наши души — это светлая магия, вот мгла и пьет души. Матушка ваша умерла, но Стигрих отказался отдавать ее душу мгле. Его отговаривали, опасное это дело — биться со мглой, особенно если сам не маг, но он не послушал. Вернулся через три дня полуживой, но искры с ним были. Когда такое случается, и мужчина отвоюет душу женщины у мглы, он амулет с ней делает или в шкатулке хранит особой, а кто и под кожу вшивает. Стигрих сделал медальон, до сих пор его носит… — Диара перешла на шепот. — Когда у него рубашка расстегнута будет, вот цепочку и увидите!

Что-то не складывается. Если медальон у меня, то что носит отец?

Поколебавшись, я расстегнула верхнюю пуговицу платья и достала медальон.

Диара замерла на несколько секунд, а потом ее лицо расплылось в широчайшей улыбке.

— Ох, он гаденыш этакий! — Она всплеснула руками, явно забывшись, что говорит о своем суверене. — Он не признался, что сделал, как я просила! Когда он решил отослать вас в пограничье, я велела ему разделить искры и сделать два медальона, а то грех отсылать деточку прочь без капли родной души. Он так орал на меня, что стены трещали, но таки сделал второй медальон!

Я открыла медальон и показала Диаре. Она смотрела на оранжевые искры, и ее глаза слезились.

Опустив голову, она промокнула слезы подолом. Ее голос зазвучал по- другому, тяжело и с такой болью, что мне стало не по себе.

— Такое редко встретишь, чтобы мужчина бился со мглой за душу женщины, но Стигрих, он такой. Раз полюбил — и навеки. И с вами у него так было: не принял вас — и все, как отрезало. Уж простите меня, старуху, я сделала что могла, но он как предчувствовал, что грядет беда, вот и не полюбил вас. А когда Ини погибла, он совсем плох был…

— Он винил меня. — Мой голос прозвучал на удивление спокойно.

Диара подняла виноватый взгляд и пожала плечами.

— Ини виновата, что сбежала, но мгла за вами пришла, и Стигрих от горя… да, он винил вас.

Ее голос становился все тише, прошлое горе звучало в каждом слове. Она и вправду сделала для меня что могла. Отец мог убить меня, да, может, и убил бы, если бы знал, как провести ритуал. Но не убил, а отправил в пограничье, подарил мне жизнь. И дал с собой кусочек материнской души. Уж мама-то меня любила, это точно. Она умерла, спасая меня.

Диара хотела поехать со мной в пограничье, но ее бы там быстро поймали по мгле в глазах. Да и отец не хотел, чтобы знали о моей связи с запредельем. И на своих землях он пресек слухи. Люди знали, что Ини ждала ребенка, и когда она погибла, все решили, что дитя погибло вместе с ней.

 Мама спасла меня, и мгла не успела в меня проникнуть. Меня отвезли в пограничье и подбросили на крыльцо приюта. Единственное, что было у меня с собой, это медальон. На него никто не позарился, да и я сама считала его куском ржавого металла. Виймонт нашел меня намного позже, медальон я ему не показывала. Но даже если он его видел, то моя связь с запредельем не подсказала ему ничего полезного.

Диара закончила рассказ, и мы сидели в неловком молчании. Она ждала, что я расскажу о моей жизни или хотя бы поделюсь планами, но я молчала. О прошлом говорить не хотелось, а о будущем я ничего не знаю.

Тогда Диара полезла в широкий карман юбки и достала сверток. Ткань свертка была чистой и плотной, она пахла медом. Хотелось верить, что так пахла и моя мама. Внутри лежала корона, небольшая, как раз подходящая ребенку.

— Она ваша по праву. Стигрих заказал ее, когда вы родились. Он знал, что однажды станет сувереном, и сказал, что вы будете его принцессой. Когда он отослал вас, я спрятала корону в надежде, что однажды вы вернетесь. Отец хотел любить вас…

Хотел, но не получилось.

— Но теперь Стигрих признал вас и назвал принцессой. Прошло столько лет, вы живы и здоровы, и теперь вы с ним можете…

Я не позволила ей договорить.

— Нет, не можем. — Я решительно поднялась на ноги.

Диара протянула ко мне руку.

— Не судите его строго! Видели бы вы его после гибели Ини, он чуть не умер от горя!

Я не видела его после смерти мамы, но сегодняшних впечатлений хватит надолго. И это не то, чем я собираюсь делиться с незнакомой женщиной, даже если она знала мою мать.

— Погодите! — Сухая прохладная ладонь сжала мою руку. — Не смотрите, что я старая, во мне еще жизни на троих хватит, и я голову за вас положу! Ини хотела бы, чтобы я вам помогла. Я научу вас, как смягчить характер отца, и помогу вам освоиться в замке… Не отсылайте меня! Я вас в детстве с ложечки молоком кормила. Когда Ини погибла, вы есть отказывались, и я часами сидела с вами…

Я похлопала ее по ладони и улыбнулась.

— Я вас не отсылаю, я просто устала. Мы с вами еще увидимся…

— Так конечно вы устали! Вам ванна нужна после дороги, и чтобы еду в покои принесли… — Держа меня за руку, она выглянула в коридор. — Нала! Сюда иди! Хозяйке ванна нужна, и еду подай сразу!

Служанка повернулась ко мне и поклонилась.

— Вам ванну принести в покои к мужу или в отдельную комнату?

— В отдельную комнату, пожалуйста.

Я поблагодарила Налу, и та убежала. Диара смотрела на меня ошеломленным взглядом, полным надежды и слез. В мечтаниях она уже нянчила нашего с Гилбером ребенка.

— Кто ваш муж? — прошептала она, вытирая слезы.

— Гилбер.

Мне было ее жаль. Для нее мой приезд как начало новой жизни. Дочь ее любимицы возвращается домой с мужем, мирится с отцом, рожает детей…

Я не стану портить сказку Диары, пусть она продлится чуть дольше.

— А я ведь так и подумала, что неспроста Гилбер смотрит на вас, будто вот-вот схватит и спрячет от всех. Вы замужем за ним, надо же… У него красивые земли до самых гор. Лъэрд Николет преемник суверена, но теперь, наверное, и Гилберу власть достанется, раз уж Стигрих окрестил вас принцессой…

Она строила планы, мечтала о счастливом будущем, но меня волновало совсем другое.

— Неужели люди не возненавидят меня за то, что я дочь мглы?

Диара подняла на меня удивленный взгляд.

— Что вы! Вы же дитем были, когда ваша матушка погибла, вот и не умели ничего. А если у вас дар мглы, и вы можете с ней договориться, то люди только рады будут!

Дара мглы у меня больше нет, да и смогла бы я договориться со стихией?

Диара по-матерински похлопала меня по руке.

— Вот вернется Рион, и он вас научит. Сам он по-всякому со мглой обходился. Он станет хорошим сувереном, сильным, вот увидите!

Диара видит будущее в розовых тонах, потому что не знает, что Август нашел ритуал и Стигрих хотел меня убить. Она даже не знает, что я была на испытаниях.

Я не стала пугать старую женщину и разбивать ее надежды. Позволила ей командовать слугами, накормить меня, напоить, принести новую одежду. Даже не попросила ее уйти, пока я лежала в ванне, а она рассказывала о жизни в запределье.

Когда я попросила застелить мне кровать в отдельной комнате, Диара поджала губы.

— Негоже спать отдельно от мужа, слуги начнут болтать. Идите к Гилберу! Нет проблем, неразрешимых для любящего сердца.

 Ммм… спорим?

Диара ушла к себе, пообещав прийти утром. Рион до сих пор не вернулся, поэтому мне пришлось отправиться в покои Гилбера. И только когда я подхватила старую одежду, обнаружила, что корона до сих пор у меня.

***

Гилбер ждал меня, сидя на краю постели. Его взгляд предупреждал, что он на грани срыва и провоцировать его не стоит. Опираясь кулаками на постель, он наклонился, будто готовясь сорваться с места и разгромить все вокруг.

Я остановилась в дверях. Диара права насчет слухов, но оставаться на ночь с Гилбером не хотелось. Я жила с лъэрдами в катакомбах, но закрытая дверь дарила иллюзию независимости и защиты.

— Ложись спать! — пророкотал Гилбер, глядя на меня с недобрым прищуром. Он жаждал моего неподчинения, как будто ему необходимо с кем-то поссориться и выпустить пар.

— Я хотела спать в комнате, где я мылась, но там нет кровати… — робко начала я.

— Ты спишь здесь!

— Мне это не нравится.

С ревом вскочив на ноги, он схватил одеяло и бросил его в меня.

— Не льсти себе, дебютантка! Ты мне не нужна!

Поймав одеяло, я зашла в комнату и села на кровать. Гилбер повернулся спиной ко мне, его плечи двигались в такт его быстрому, глубокому дыханию. Он сгорал от гнева, наверняка связанного со Стигрихом, но направленного на меня.

— Я как раз хотела спросить… — Я говорила мягко и тихо, стараясь растворить его гнев. — У тебя ведь наверняка есть женщина, которая тебя ждала. Я с ней поговорю и объясню, что случилось…

— Ложись спать! — проревел он.

— А ты? — Я нервно сглотнула.

— Я лягу на полу.

— Спасибо! — Я скрыла вздох облегчения. — Тогда вот тебе одеяло…

— Ляг и замолчи! Я собираюсь притвориться, что тебя здесь нет! — заорал он, и от этого грубого крика мне вдруг стало в разы легче. Странно, но это так. В крике Гилбера я услышала подтверждение, что он не воспользуется своей властью и что его мотивы и действия и вправду не связаны со мной. Никак не связаны.

Он лег на пол у двери, и я быстро забралась под одеяло.

— Наступишь на меня ночью — убью, так и знай! — пробурчал он.

Мы лежали в кромешной тьме. Я слушала дыхание Гилбера и знала, что он не спит.

— Спасибо тебе!

— За что? — отозвался он через какое-то время, немного успокоившись.

— Теперь я понимаю, почему ты не предупредил меня об отце. Я должна была сама услышать, какой он. Если бы ты предупредил, я бы тебе не поверила. Так что… спасибо.

— Не осуждай Стигриха, он такой, каким должен быть суверен.

Хмыкнув, я подтянула одеяло к подбородку. Неужели Рион тоже таким станет? Не думаю.

— Ты считаешь, что суверены должны убивать своих детей?

Гилбер промолчал, и мне вдруг захотелось увидеть его лицо. Впервые за время нашего знакомства он показался мне чем-то большим, чем олицетворением грубой физической силы. Его мысли, его планы и мнения вдруг показались мне интересными, ценными.

Приподнявшись на локте, я смотрела в темноту, зная, что и Гилбер тоже смотрит на меня.

— Если ты хочешь узнать человека, то есть смысл узнавать его таким, какой он есть, без прикрас, — сказал он тихо.

— Я не хочу узнавать Стигриха. У меня как не было отца, так и нет. Да и он не спешит со мной познакомиться.

— Диара рассказала тебе о прошлом?

— Да. О чем вы разговаривали со Стигрихом? Он хочет вернуть меня в столицу и провести ритуал?

Гилбер зашуршал, укладываясь удобнее на каменном полу.

— Нет.

— Ты сказал ему, что мое зеркало пропало? Без дара я ему не нужна, даже источник не сделаю.

Гилбер не ответил. Он долго кряхтел, ворочался, потом зажег светильник. Еле заметный свет, тусклое пятно посреди тьмы.

Я бы многое отдала за мысли Гилбера. Хотелось допросить его о разговоре с отцом, но вопросами из него ничего не выпытаешь. Когда захочет, он скажет сам. Или не скажет.

 — Я не осуждаю Стигриха, — прошептала я, когда сон уже наползал на меня теплым покрывалом. — Я никого не осуждаю. Вы живете на краю смерти, ваши маги не справляются со мглой… Неужели у вас никогда не было источника?

— Был один, украденный из пограничья во время войны, но он иссяк.

— Я не понимаю, как можно украсть древние источники. Источник Августа закреплен на человеке, поэтому его можно забрать. А в древних источниках магия исходит из камней алтаря. Слияние света и мглы закреплялось на алтаре, связанное с магией земли и воздуха. Как можно украсть часть алтаря?

Гилбер усмехнулся. В полутьме он казался изможденным, с черными провалами вместо глаз.

— Мы не смогли завоевать землю, на которой находился источник, поэтому мы оторвали камни от алтаря и привезли их в запределье. Источник быстро иссяк. Такова история запределья. Источники похищали так часто и отрывали от алтарей так безжалостно, что они слабели с каждым разом. А потом погасли, и остались только пустые остатки алтарей. Чтобы их восстановить, надо влить в них неимоверное количество силы, равной другому источнику. Так что да, ты права, если потревожить источник, то он ослабнет. Но украсть его можно, и силу из него получить тоже. Вообще, украсть можно любую силу. Нет ничего невозможного. Если магический потенциал позволяет, то можно забрать силу себе.

Гилбер говорил тихо, как будто в полусне, и я тоже постепенно впадала в дрему.

— Что будет, когда приедет Рион? — прошептала я.

Гилбер не ответил.

Глава 11

Отец на меня не смотрел.

Его цепкий взгляд не упускал ни одной, даже мельчайшей детали — испорченная скатерть на одном из столов, пьяный стражник у дверей, — но меня отец не видел, хотя я сидела так близко, что касалась локтем его руки.

По периметру огромной залы были расставлены столы, и верноподданные Стигриха собрались, чтобы почтить дочь суверена. Они смотрели на меня с жадным любопытством. Большинство и не подозревало, что у суверена есть дочь, а старожилы думали, что я умерла вместе с матерью.

Народу собралось не так уж и много, остальные не отходили от стен, поджидая Риона.

— Выпьем за принцессу запределья! — Стигрих поднялся с кубком в руке.

Его подданные улыбались и кланялись мне, но их радость была осторожной, потому что они ощущали напряженность суверена. И не могли не заметить того, что мы с отцом не разговариваем и не смотрим друг на друга.

— Тай Абриель, моя дочь и принцесса запределья, вернулась домой с Гилбером…

Стигрих показал на Гилбера, сидевшего слева от меня. Тот отсутствовал все утро, но с момента, когда мы сели за праздничный стол, они с отцом не сказали друг другу ни слова. Все знали, что я приехала с Гилбером, однако о замужестве не говорил никто, даже отец не упомянул его в своем тосте.

— Лъэрд Николет привезет силу, но это не единственное, с чем вернулись наши лъэрды, — продолжил отец. — Ветер сохранил им память об испытаниях, и теперь мы узнаем тайны Треоста. Мы выпустим мглу в катакомбы под Амаденой, покажем нашу власть и силу, и в следующем году Август снова позволит нашим воинам биться за бесконечную силу…

Народ ликовал, взгляды блестели от радости и от вина.

Я покосилась на Гилбера. Он держался отрешенно, будто его мысли были очень далеко от этой залы, от нас всех. И его не волновало то, что Стигрих не сказал ему ни слова личной благодарности.

Закончив тост, отец тяжело опустился на стул. Казалось, он постарел со вчерашнего дня. Еда перед ним осталась нетронутой.

— Слово принцессе! Слово принцессе! — раздалось вокруг, и я взволнованно потерла ладони. В последний раз я стояла перед толпой на инициации дебютанток, и это закончилось не самым лучшим образом.

Поднявшись, я взяла кубок. Я не знаю отца, не знаю эту землю, но мне есть, что сказать этим людям. Я не выдам тайны, но исправлю несправедливость.

 — Я вернулась в запределье вместе с великим воином и магом Гилбером. — Я положила ладонь на его плечо, оно буквально вибрировало от напряжения. — Благодаря ему и Ветру, Рион вернется домой с бесконечной силой. Без порталов Гилбера лъэрды не смогли бы попасть в Амадену, и мы не смогли бы вернуться обратно. Гилбер сделал невозможное — он открыл портал в храме Амадены. И он спас мою жизнь, за что я навсегда останусь его должницей. Поднимите кубки за великого лъэрда!

Я села на место. Гилбер не похвалит меня за это выступление, но я и не ищу его одобрения. Я обещала себе поступать так, как велит сердце.

Ни Гилбер, ни отец не посмотрели в мою сторону. Они сидели молча, и только когда гости вернулись к своим разговорам, отец сказал.

— То, что ты подслушала вчера…

— …ничуть меня не удивило, — ответила я, не поворачиваясь к Стигриху. — Ваш долг — защищать людей и добыть светлую силу для запределья. Зачем вам дочь, если вы можете получить источник?

У отца толстые, сильные пальцы. Я следила, как они сжимаются в кулаки, как кусок хлеба крошится рядом с тарелкой. Мои слова, мой ироничный тон рассердили отца.

— Я отправил тебя в пограничье и дал тебе годы беззаботной жизни…

— У сирот пограничья беззаботная жизнь? Это для меня новость. Но не волнуйтесь, я вас не осуждаю.

Стигрих скрипнул зубами. Его гнев мог вылиться в жуткий скандал, но в этот момент в залу ворвался запыхавшийся стражник. Подбежав к нашему столу, он бросился на пол перед Стигрихом.

— Прошу прощения, суверен, но лъэрд Николет…

— Я иду! — Стигрих перебил его и поднялся на ноги.

Глядя на суверена, стражник шлепал губами, но заговорить не решался.

— Всем оставаться здесь! — приказал Стигрих, и по зале пронесся недовольный шепот. — У вас будет возможность увидеть лъэрда, но не сейчас.

Мое сердце сходило с ума, билось яростно и неровно. Комкая в ладонях скатерть, я пыталась усидеть на месте. Рион здесь, рядом. Он снился мне всю ночь, и я хочу выбежать ему навстречу, чтобы сказать все те слова, которые сдерживала в себе, которых боялась.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Сердце понемногу успокаивалось, а душа пела, празднуя возвращение Риона. Прошлой ночью Гилбер сказал, что нет ничего невозможного, и я уверена, что мы найдем способ расторгнуть брак, даже если для этого снова придется провести ритуал.

На мое плечо опустилась тяжелая рука. Я думала, отец уже ушел, но оказалось, он все еще стоит рядом. И смотрит на меня. Его взгляд был тяжелее могильной плиты.

 — Пойдем, дочь!

Я пошла следом за ним, моя рука в его. Обернувшись, с облегчением заметила, что Гилбер идет следом.

Мы вышли из залы, спустились по крыльцу. Я почти не чувствовала ног, спеша вперед, где встречающие радовались приезду Риона.

Мы спустились по мощеной дороге, свернули вдоль стены и увидели толпу — тех, кто не явился в замок и предпочел ждать Риона. Не было шума и радости, никто не обнимался и не праздновал. Люди молчали.

Навстречу нам ехала телега, похожая на ту, на которой прибыли мы с Гилбером. Похоже, Ветер и Рион не воспользовались порталами запределья и поэтому задержались.

Ветер остановил телегу. Поднявшись на цыпочки, я пыталась увидеть Риона за его спиной.

Отец дернул меня за руку и развернул к себе. Его взгляд казался неживым.

— Мой преемник погиб из-за тебя, так иди же, встречай его! — приказал он, и мой мир погас.

— Нет, не погиб! — сказала я твердо, потом еще раз — «Нет?» — вопросительно, обернувшись на Гилбера. Я не узнала его, его лицо было белой маской.

Я никого перед собой не видела. Шла, спотыкаясь. Десять шагов до повозки длились вечность.

Ветер протянул руку, но она словно прошла сквозь меня.

В телеге лежал Рион. Его кожа была похожа на мрамор, ледяная, неживая, с рисунком нитей света. Она сияла, весь он сиял.

Он источник.

— Лъэрд Николет привез силу в запределье! — Громкий голос отца заставил меня вздрогнуть. — Сегодня мы соединим его силу с алтарем, и она будет служить нам, даря защиту и процветание.

Какая разительная перемена со вчерашнего дня! Почти те же слова отца, но сегодня народ не празднует, не радуется, хотя, безусловно, источник подарит им новую, счастливую жизнь. Но сейчас они не могут радоваться, они с печалью и непониманием смотрят на Риона и ждут слов суверена, его объяснений.

Отвернувшись, Стигрих пошел к замку. О Ветре он не сказал ни слова, словно и не заметил его. Вокруг нарастал шепот, люди двинулись вслед за Стигрихом, надеясь, что он скажет что-то важное, исправит несчастье, происшедшее с его преемником.

Я осталась стоять на мощеной дороге. Я не могла дышать и двигаться тоже не могла, но потом, захлебнувшись волной горя, я набросилась на Гилбера.

— Ты знал! Ты должен был дать Риону знак, чтобы он подошел к алтарю!

Ты дал ему знак? Он увидел алтарь? Что случилось?!

Сжимая в ладонях рубашку Гилбера, я трясла его, и он, бледный и холодный, не возражал и не двигался.

— Что случилось? Ты опоздал? Ты знал, что Рион погиб, но позволил мне думать, что он жив?

Гилбер медленно разжал мои пальцы и склонился ближе.

— Ты дочь великого суверена, и тебе не пристало вести себя, как истеричной бабе. Держи себя в руках!

Я хотела накричать на него, но… разбилась на части. Мир опрокинулся, взорвался, потерял смысл, и я оторвалась от него и парила, как однажды над сердцем Треоста, только в этот раз во мне не было ни блаженства, ни радости. Только пустота, которая появляется, когда исчезает все остальное. Все, чем я жила.

 ***

Я очнулась в постели.

Голова гудела, мышцы сковало льдом. Время растянулось, навалилось на меня тяжестью событий и вспышками впечатлений. За последнюю неделю я с головой нырнула в чувство, имени которому не знаю, пробежала от неприязни к Риону до полной невозможности представить жизнь без него.

Разве такое возможно? Всего за несколько дней навсегда привязать себя к человеку.

Рион погиб. Его дар мглы связан магией настолько сильной, что человеческий разум и аура неспособны ее выдержать. Я видела, как погибала Аннет, во что превратила ее патрульная дуга. И теперь то же самое случилось с Рионом. Свет убивает, мгла тоже, стихии беспощадны.

Аннет пострадала из-за меня, а Рион — за меня, чтобы меня спасти. Тем, ради кого пожертвовали жизнью, приходится непросто, они несут груз совести и сомнений. Стоили ли мы такой жертвы?

Я давилась скорбью, кровила и дышала ею. Вдавив лицо в подушку, я выла, позволяя горю обхватить меня за горло. Охрипнув и ослабнув, я достала медальон. Нагретый телом металл прятался в ладони, и хотелось убрать его глубже, скрыть надежнее. Душа матери — это все, что у меня осталось.

Сбоку раздался шорох, и я вздрогнула от неожиданности.

У стены сидел Стигрих. Я не знала, как давно он пришел и стал ли свидетелем моего горя. Хотелось верить, что нет, не стал, я не хотела делиться с ним ничем личным.

Он выглядел изможденным. Гилбер наверняка предупредил его, что Рион погиб, но прощаться с преемником, которого он любил, как сына, нелегко.

Бросив взгляд на закрытую дверь, отец запустил руку под рубашку и достал свой медальон — из того же металла, но больше по размеру. Какое-то время он держал его в ладони, а потом открыл.

Мы смотрели на оранжевые искры, похожие на ржавчину.

— Твоя мать всегда была слишком мягкой, — наконец сказал Стигрих. Его голос звучал устало. — Ты на нее не похожа.

— Я похожа на вас… на тебя.

Он бросил на меня быстрый взгляд, как будто проверяя, права ли я.

— Ини была маленькой, она едва доставала мне до плеча, но упрямства в ней было столько, сколько я не видел ни в ком другом. Иногда она делала такие глупости, что мне хотелось… — Он согнул пальцы, как будто собирался кого-то душить.

 — В этом ты похожа на мать. — Он приподнял брови и покачал головой. — Королевские испытания?! Что сподвигло тебя сунуться в это пекло?

Я села на постели. Голова кружилась, чувства метались между отчаянием и горем, и я еле смогла сосредоточиться на отце и на его вопросе.

— Моя подруга попала под патрульную дугу, и лекарям нужна помощь мага с неиссякаемой силой. А еще меня сподвигло то, что никто не удосужился рассказать мне про дар мглы, поэтому я не подозревала об опасности.

— А о том, что после испытаний ты не сможешь иметь детей, ты подозревала?

— Я и так не могу их иметь. Но даже без испытаний меня все равно не ждало ничего хорошего. Глава гильдии и его дочь знали, что Август нашел схему ритуала, и нашли бы способ привезти меня в храм Амадены. А если не они, то это сделал бы ты. — Отец сощурился, но я пожала плечами. Чего уж притворяться. — Лъэрды бы рассказали тебе о ритуале, и ты бы вспомнил о спрятанной в пограничье дочери с сильным даром мглы.

Отец молчал, не пытался опровергнуть мои слова, да я ему и не поверю. Узнав, что я в Амадене, он приказал Риону меня убить и напомнил ему о клятве подчиняться суверену.

Спрятав медальон, отец поднялся.

— Ты рискнула жизнью ради подруги, — сказал он.

— Я отчасти виновата в том, что с ней случилось.

— Не нам решать, кто виноват, а кто нет. Мы не знаем весь расклад судьбы, и когда чувства правят разумом, мы не видим правды.

Он смотрел на меня исподлобья, и в его глазах клубилась мгла.

Он говорил не об Аннет, а о моей матери. Он признал, что после ее гибели он настолько ослеп от горя, что винил крохотного ребенка в том, что случилось. И до сих пор винит… или винил до сегодняшнего дня.

Он пытается извиниться?

— Гилбер сказал, что ты хотела умереть за Риона. — Отец хмурился, изучая меня, незнакомую, непонятную дочь. — Ты его любишь, — добавил, не дождавшись моего ответа.

Опустив взгляд, он посмотрел на медальон в моих руках.

— Мгла боролась за душу Ини, и я ее понимаю. У Ини была светлая душа, — хрипло сказал он.

В его глазах проступала глубина горя, какой я не знала раньше, но чувствую сейчас. У нас есть что-то общее, мы оба потеряли людей которые стали для нас самым главным. А когда ты теряешь главное, все остальное не имеет смысла.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Гилбер. Они с отцом обменялись взглядами.

— Через час я жду тебя у алтаря, — приказал мне отец, уходя.

А Гилбер подошел ближе и сел рядом со мной. Казалось, он ищет слова или жесты, способные облегчить мое горе — но разве есть такие?

— Мы братья, хотя и не по крови, — сказал он наконец.

Я ни о чем его не спрашивала. Рион погиб, а остальное не имеет значения. Но почему-то именно сейчас Гилбер счел важным высказаться, как будто вспоминал все вопросы, которые я задавала. Он рассказал о том, как Рион проверил мой дар на инициации дебютанток. Тогда лъэрды еще не знали, что Август раздобыл схему ритуала, но заметили его интерес ко мне и поэтому забрали меня в катакомбы. Вернее, Рион забрал, а Гилбер хотел отправить меня в пограничье до тех пор, пока не найдется ритуал.

Но узнав о переносном источнике, лъэрды поняли, что у Августа есть схема ритуала. И тогда из обузы я стала подарком судьбы. Я смогла бы дать им источник для запределья.

Будучи преемником Стигриха, Рион знал, что суверен спрятал дочь в пограничье, и узнал меня по внешности, по дару и по медальону в моих вещах. Он до последнего надеялся, что можно сделать источник, оставив меня в живых. Когда он понял, что это невозможно, он вернулся в запределье, чтобы поговорить со Стигрихом. Наверное, он надеялся, что в суверене живы отцовские чувства, и он поможет вытащить меня из Амадены и спрятать от Августа. Увы, преемник плохо знал своего суверена. Тот приказал ему убить меня и вернуться с источником. Что ж… Рион сдержал клятву, у Стигриха теперь есть источник.

Гилбер рассказал и про Дэйн. Лъэрды готовились делать источник, и им нужен был не ее дар, а ее воины, ждавшие около храма. Через портал источник не вынесешь, и им нужна была помощь, чтобы вырваться из лап Августа и сбежать из Амадены. Они помогли Дэйн дойти до пятого круга, а в конце Рион рассказал ей о том, что собирается сделать. Дэйн согласилась помочь Ветру вывезти источник. Она была уверена, что заберет его себе. Поэтому она и шла с Рионом, и не преследовала меня на последнем круге. Они выбрались из Амадены, а дальше… у Ветра свои связи и свои люди в пограничье. И лучше и не знать, что он способен сделать с человеческой памятью.

Слова Гилбера доходили до меня, но словно через туман. Подойдя к постели, он сел рядом и взял меня за руку.

— Мы должны поговорить о том, что будет дальше, — сказал он.

— Дальше? Я не могу об этом думать. Я не вижу дальше своего горя.

— Рион хотел умереть и отдать тебе силу, но не только. Он хотел для тебя свободы. Пограничье огромно, и Рион нашел для тебя безопасное место…

— Не вини себя, что ты не выполнил его просьбу. Ты привез меня в запределье, чтобы увидеть отца и попрощаться с Рионом, и я благодарна тебе за это.

Гилбер долго смотрел на меня, потом взял за руку. Прикосновение казалось неловким, но очень нужным. Наверное, потому что нас с Гилбером объединило горе.

— Рион сделал то, что должен был сделать. Воюют не всегда за землю, иногда воюют за людей, и умирают за них тоже. За тех, кто тебе дорог, — сказал он. — У каждого есть на это право. — Его голос был тяжелым и вязким, он окутал меня, опутал. Потянув меня за руку, Гилбер поднялся с постели.

— Нам пора. Отпусти свое горе, Тай! Скоро тебе станет легче.

 ***

Алтарь находился в каменном укрытии на вершине холма. Вход был спрятан между камнями, узкая лестница в сотню ступеней привела в пещеру, освещенную магическими светильниками. Внутри было на удивление чисто, Стигрих подготовился к тому, что лъэрды привезут источник. Я представила себя лежащей на камнях в углу, магия мраморным рисунком на моей коже… и ничего не почувствовала. Потому что гибель Риона ужаснула меня сильнее моей собственной гибели. Сейчас его положат на алтарь, свяжут его силу с камнями древним ритуалом. Нас девять человек, свидетелей этого действа — кроме меня, здесь Стигрих, Ветер, Гилбер и пятеро магов. Я стояла в стороне от остальных, но обо мне не забыли. На меня смотрели, ко мне подходили… все, кроме Ветра. Он не простит меня за то, что случилось с Рионом. Гилбер прав, они как братья.

Один из магов заговорил со мной, рассказал историю алтаря — сколько лет тот пустовал, как к нему привязали украденный источник, и тот иссяк… Я слушала его, но мой взгляд не покидал Риона. Он непохож на себя, его кожа как мрамор, его лицо потерялось в сиянии магии. Нити его мглы перевязаны, сплетены с нитями света, удерживая в себе силу тысяч магов. Риона привяжут к алтарю, и он будет вечно гореть силой, защищая свою землю. Маги смогут получать силу от источника. Это новое начало для земель Стигриха.

Если бы у меня был шанс начать все заново, я бы не сомневалась, не боялась довериться. Я бы бросилась в Риона с головой. Любила бы его изо всех сил. Не боялась, не сдерживалась, а любила.

— Все готово! — сказал один из магов, и тогда Гилбер подошел ко мне. Второй раз за этот день он взял меня за руку. Его ладонь была ледяной.

— Помнишь, ты сказала, что брак строится на доверии? Я прошу тебя мне довериться. Мы должны провести сложный ритуал, и понадобится твоя помощь.

— Но у меня нет никакого дара…

— Я прошу тебя следовать указаниям магов и не бояться. Я не могу объяснить тебе, что сейчас произойдет, но постепенно ты и сама все поймешь. Клянусь, ничего плохого с тобой не случится.

Опять он ведет меня вслепую, опять я не знаю всей правды.

— Ты доверишься мне? — спросил он.

Я смотрела на суровое лицо Гилбера, на взволнованный прищур его глаз и думала о том, что раз уж я обещала себе доверять инстинктам, то буду следовать этому решению до конца.

Я кивнула, и Гилбер выдохнул с облегчением, как будто сдерживал в себе чудовищное напряжение.

— Вот и молодец! — Наклонившись, он поцеловал меня в лоб. — Ты лучшая из жен!

 Я приподняла бровь, и Гилбер усмехнулся.

— Ты моя единственная жена, и поверь, ты навсегда останешься единственной!

Гилбер отпустил меня и направился к алтарю, где ждали маги. Он сделал всего два шага, когда Стигрих подался вперед и сграбастал его в объятия.

Гилбер хохотнул, хлопнул Стигриха по спине, и хотя тот явно не хотел отпускать, высвободился.

Я удивленно смотрела на мужчин. Что-то проступало во мне, догадки, брошенные вскользь слова Гилбера… но я не успела задуматься, как ко мне подошел один из магов, худой, бледный старик.

— Тай, если вы готовы, прошу вас подойти к алтарю! — Его голос был добрым и мягким.

Стараясь не смотреть на тело Риона, я шагнула к нагромождению камней в углу. На них виднелся тонкий рисунок рун, непохожих на то, что я видела в Амадене. Следуя указаниям мага, я стала на колени и коснулась рун. С его пальцев полился свет, кто-то читал заклинания, и я почувствовала, как мое тело стало легким и пустым. Меня пронизал свет, такой сильный, что я вскрикнула.

На мое плечо опустилась рука мага, его голос успокаивал и усыплял.

— С вами не случится ничего плохого. Когда вы прошли ритуал слияния и подчинились Гилберу, он наложил на вас печать. Сейчас мы ее снимем. Готовьтесь!

— Какую печать? Подождите… я знаю только одну печать — гильдия запечатывает дар некоторых магов в качестве наказания…

Но было слишком поздно для вопросов. Свет уже заполнил меня, расцвел во мне тысячей звезд, и невозможно было не подчиниться силе, которая захватила меня целиком.

Меня подняли на руки и положили на ворох одеял в углу. Рядом сел молодой маг, в его глазах я видела восторг, удивление и… зависть?

— Не боритесь со светом, позвольте ему укрепиться. Скоро все будет в порядке! — Он старался говорить голосом умудренного старца, но взгляд выдавал восхищенного парнишку.

И тогда первая капля правды достигла моего сознания.

Гилбер лгал мне от начала и до конца. Он сделал то, что просил Рион — я получила бесконечную силу. Я настаивала, чтобы он сбросил меня в сердце Треоста, и тогда он провел ритуал, чтобы я ему подчинилась, и заставил меня принять бесконечную силу. Если бы я приняла ее добровольно, он нашел бы другой способ расторгнуть мой договор с Августом. Дело не в договоре, а в принятии силы.

Подчинившись Гилберу, я потеряла сознание, но я помню, как свет наполнил меня, и я парила над источником. А потом Гилбер запечатал меня, чтобы скрыть правду от меня и от остальных. До поры до времени.

Глупо было надеяться, что Гилбер послушается меня, дебютантки. Он ненавидел сделанный Рионом выбор, но уважил его волю. Он так и сказал мне тогда: — «Уважь волю Риона!» — а когда я отказалась, он меня заставил. И он позволил Риону умереть.

Вернее, почти позволил… То, что происходит сейчас, непохоже на связь Риона с алтарем.

 Безмолвная, обездвиженная, переполненная светом, я следила, как маги сдвинули камни и положили Риона у алтаря. Гилбер стоял рядом на коленях. Я щурилась, пытаясь рассмотреть, что они делают, прислушивалась к заклинаниям, но свет отвлекал. Он был везде, он пульсировал во мне и вокруг. Страх царапал меня ледяными когтями…

И в этот момент я почувствовала прикосновение. Стигрих стал рядом со мной на колени и взял меня за руку. Робко, неуверенно, потому что знал, что у него нет на это права.

Я бы воспротивилась, но не могла пошевелиться.

Пока не увидела, как Риона и Гилбера соединяют яркие нити, потоки света. Они рядом на алтаре. Два лъэрда. Два друга. Два брата.

Один из них умрет, чтобы спасти другого.

«Воюют не всегда за землю, иногда воюют за людей, и умирают за них тоже. За тех, кто тебе дорог. У каждого есть на это право», — сказал Гилбер.

Он говорил не только о Рионе, а и о себе.

Он сказал, что украсть можно любую силу.

Он сказал, что у него, пространственного мага, огромный магический потенциал.

Он забирает силу Риона и помогает оживить древний алтарь. Сам Гилбер не может стать источником, но он способен забрать силу и передать ее. Мне незнаком этот ритуал. Четверо магов трудятся, формируя потоки и направляя их к цели. Их лица блестят от пота, зубы сжаты в неимоверном усилии. Они пробуждают древние камни, наполняют их силой. Эта сила проходит через Гилбера. Это больно. Страшно. Неописуемо.

Камни вокруг них начинают плавиться, темнеть, воздух трещит от энергии. Гилбер держится из последних сил. Его глаза закрыты, дыхание еле теплится. Он вытягивает из Риона все до последней капли, всю убийственную силу, чтобы наполнить новый источник.

А потом он поворачивается и смотрит на меня. Он не в силах говорить, но я знаю, чего он требует. Чтобы я спасла Риона. Он сделал свое дело, теперь моя очередь.

С громким треском алтарь раскололся надвое, и молодой маг подхватил меня на руки и направился к лестнице. Стигрих шел вместе с нами.

В центре алтаря бурлила лава, он оживал, просыпался, разбуженный светлой силой. Под нашими ногами сотрясалась земля.

Маги подхватили тело Риона и направились вслед за нами.

Остался только Гилбер.

Он стоял на коленях, смертельная мука на лице, его кожа, его тело плавились, сгорали, но он не отнимал рук от алтаря. Он останется до конца, пока не передаст всю силу до последней капли.

А ее еще много, очень много.

Гилбер сгорит заживо в пробужденном источнике.

Он скрыл от меня правду, потому что собирался умереть. За Риона. Он не хотел моего вмешательства, моих вопросов. А особенно он не хотел моих эмоций.

Кому решать чужую судьбу? Кто умирает, кто остается жив. Все мы были готовы умереть друг за друга. Настоящую преданность выражают не в словах, а в поступках.

Гилбер принял это решение давно, около сердца Треоста. Он выполнил волю друга и заставил меня принять силу, но потом привез меня в запределье. Потому что знал способ спасти Риона — умереть за него.

Они не нарушили клятвы, данные Стигриху. Они привезли домой и силу, и источник.

Гилбер сказал, что я останусь его единственной женой. Теперь я слышу эти слова по-другому.

Я навсегда запомню его стоящим на коленях, руки по локоть в плавящемся камне алтаря. Не человек уже, но существо, хватающееся за последние секунды жизни, чтобы отдать каждую каплю света источнику, который спасет его землю.

«Я тебя не подведу», — мысленно сказала я Гилберу. Закрыв глаза, я изучала растущую во мне силу, привыкала к ней.

Мы вышли наружу. Под ногами все еще сотрясалась земля, сто ступеней под нами в муках умирал Гилбер. Маг положил меня на траву, остальные собрались вокруг, только Стигрих стоял рядом с Рионом.

Старший из магов хотел объяснить мне, что произошло, но я и так все поняла. Они сняли печать, чтобы во мне проснулась бесконечная сила. Они хотели убедиться, что я смогу спасти Риона, что жертва Гилбера оправдана.

А теперь я должна взять эту силу под контроль, научиться управлять ею, чтобы спасти Риона. Он погиб так же, как Аннет, его разум и аура сожжены светом настолько сильным, что даже маги не могут с ним справиться.

Стигрих знал о планах Гилбера. Он позволил ему спасти его преемника.

Он позволил ему умереть.

Опираясь на руку мага, я поднялась на ноги. Тело будто не принадлежало мне, внутри поселилась неуправляемая стихия.

 Пока что неуправляемая, но я должна взять ее под контроль, чтобы вернуть Риона к жизни. Маги несли Риона, отец шел следом. Риона отнесли в лазарет, и я потребовала, чтобы рядом поставили лежанку для меня. Хотя спать я не собираюсь. Пока я не помогу Риону, мне не будет отдыха. Маги советовали отдохнуть после ритуала, но я настояла на том, чтобы начать занятия прямо сейчас. Я училась вместе с Аннет и Эмиром, но своей силы у меня не было, и контролировать потоки я не умею.

Наклонившись к Риону, я коснулась губами его руки, холодной и бледной. Мои слезы скользили по его коже. Казалось неправильным касаться его так, беззащитного, спящего.

Но я это изменю, исправлю. У нас есть шанс.

***

Для занятий мне отвели соседнюю комнату в лазарете. Контролировать силу оказалось очень трудно. Если бы после победы я попала к Августу, то не смогла бы защититься, и он бы забрал меня в бессрочное рабство. Хотя… я и сейчас в рабстве. Внезапно я снова обрела ценность для отца.

Он появился ближе к вечеру и какое-то время наблюдал за тем, как я занимаюсь с магами. После ритуала отец казался подавленным, тихим, и я забыла о его присутствии. Но он не забыл обо мне. Через какое-то время он попросил оставить нас наедине.

Он смотрел на меня и молчал. Возможно, он искал в моем лице материнские черты, но не находил, и от этого ему трудно было меня понять. Трудно меня любить.

— Почему ты согласился на жертву Гилбера? — спросила я. — Ты потерял мага с очень редким даром.

— Иногда приходится делать сложный выбор.

— Ты выбрал Риона, потому что он твой преемник. Неужели не нашлось других сильных магов, чтобы пробудить источник?

Отец качнул головой.

— Нет. Такой потенциал, как у Гилбера — это редкость. К сожалению, его не спасти.

— Да, я знаю, я уже спрашивала об этом магов. Зачем ты меня искал?

Я переплела пальцы и сжала их вместе. Сейчас отец заговорит о моем долге перед запредельем и о том, какие у него планы на мой дар.

— Я зашел сказать, что народ не знает о твоей силе. Лекари и маги не проболтаются. Я прошу тебя спасти Риона, но после этого, если захочешь, ты можешь уехать. — Говоря это, он смотрел в сторону.

Казалось, я ослышалась. Отец, желавший моей смерти, отпускает меня на свободу?!

Этому может быть только одно объяснение.

— Гилбер принудил тебя к этому?

Лицо отца скривилось в усмешке. Да, я не питаю иллюзий в отношении него. В Треостоле достаточно порталов, и если их не станут разрушать, то Гилбера не скоро хватятся. А вот без Риона, преемника суверена и его правой руки, не обойтись. Стигрих сделал выбор и позволил Гилберу умереть, но тот настоял, чтобы отец подарил мне свободу.

Отец не ответил. Постояв еще немного, он ушел.

А я осталась одна, победительница королевских испытаний, усталая, разбитая горем — дважды — и не знающая своего будущего. Но теперь у меня появилось то, чего не было вчера — право выбрать свой путь. Рион позволил мне выиграть силу и попросил друга подарить мне свободу. Гилбер так и сделал.

 Я посмотрела на свои руки, призвала силу — и она ринулась наружу мощным потоком, я еле успела ее рассеять. Мне еще учиться и учиться. Опытные маги справились бы намного быстрее, но мне все дается с трудом. А ведь мне предстоит не просто давать силу лекарям, а самой исцелять Риона. У лечебных магов слабый потенциал, а чтобы вернуть к жизни искалеченные светом разум и ауру Риона, нужны сильные воздействия. Кое-что маги сделают сами, но остальное в моих руках.

Сосредоточившись, я училась контролировать силу, старалась изо всех сил, отсчитывала минуты, часы до того момента, когда верну Риона к жизни. А потом мы с ним решим, что делать дальше, и почему-то я боюсь этого решения сильнее, чем прыжка в сердце Треоста. Умирать за любимого человека оказалось не так уж и сложно, а вот прожить с ним целую жизнь так, чтобы вы оба были счастливы — это непросто. На то, чтобы влюбиться, уходят секунды, а вот любить человека всю жизнь — совсем другое дело. Захочет ли этого Рион? Есть ли в Треостоле место, где мы оба будем счастливы? Я живу в пограничье, а он преемник отца, который собирался меня убить, и который живет на жестокой и опасной земле.

Справлюсь ли я, если вернусь к Виймонту?

Смогу ли я жить в запределье?

Поднявшись, я направилась на поиски магов.

Дни слились в бесконечность. Маги радовались моим успехам, но я злилась, потому что хотела учиться быстрее, хотела быть лучше, совершеннее в каждом движении. Каждую ночь, устраиваясь на лежанке рядом с Рионом, я держала его холодную руку в своей и клялась, что сделаю все возможное для его спасения.

А потом наступил день, когда маги не явились на занятия. Диара сообщила, что все они на земле Ветра, где ночью произошел сильный прорыв мглы. Как и обещал Стигрих, народу не рассказали о моей силе. Столкновения со мглой случались почти каждый день, но меня не звали на помощь. Маги справлялись как и раньше, только теперь им помогала сила источника.

Но сегодня прорыв был особенно мощный, и маги добрались туда слишком поздно. Деревня разрушена.

Диара смотрела на меня исподлобья. Возможно, она осуждала меня за то, что я не прониклась любовью к земле моих родителей. Но она не говорила об этом, только бросала долгие вопрошающие взгляды. Так или нет, но в тот день я приняла решение, изменившее мою судьбу.

— Я хочу поехать на земли Ветра.

Диара не стала меня отговаривать и пугать. То ли была уверена в моей силе, то ли знала, что, скрывая правду, не поможет мне с выбором. Приставленный к лазарету стражник привел лошадей, и вскоре мы достигли первого портала.

 Я знала разную мглу — теплую и игривую в Рионе, холодную и настырную в катакомбах. Но такой, как в запределье, я еще не видела. Бешеной волной она наступала на земли Ветра и вздымалась вверх, чтобы разбиться о землю, хороня под собой все живое. Сворачиваясь в жгуты, она хлестала землю, разрушая все вокруг. Принимала причудливые формы чудовищ и бросалась вперед, норовя добраться до людей.

Маги держали осаду уже несколько часов. Направляя потоки света, они заставляли мглу отступать, но она тут же возвращалась обратно, злее, настырнее. Она не хотела отдавать завоеванную территорию и пыталась добраться до людей. Жители деревни прятались за спинами магов, под их ногами кучи вещей, которые они успели вынести из домов.

Заметив меня, старший маг нахмурился и показал взглядом на людей. Да, я понимаю — если я покажу свою силу сейчас, слухи уже будет не остановить. Но я смотрела на них, испуганных, с дрожащими губами и следами слез на щеках, и уже тогда знала, что не смогу себя остановить. Стоящая невдалеке молодая женщина прижала к груди двухлетнего парнишку, другой рукой потирая беременный живот.

И тогда я подняла руки и открыла поток света.

Мгла всколыхнулась и замерла, нависнув над землей гигантской волной. Удивленная силе противника, она изучала меня, следила за мной издалека. Узнает ли она меня, если мое зеркало пропало?

Повинуясь инстинктам, я шагнула вперед и протянула руку. Свет плыл за мной облаком, за спиной раздавались восхищенные вздохи и предупреждающий шепот магов. Мгла плавно опустилась на землю, как покрывало из шелка, и лежала у моих ног, будто ждала следующего шага.

Бешеный стук сердца отзывался в ушах, от волнения вспотели ладони, но я стояла перед мглой с протянутой рукой. Я больше не отталкивала ее потоками света, не показывала мой дар, а просто открылась для нее и ждала.

— Я вернулась, — сказала я тихо. — Во мне нити твоего дара и бесконечный свет. Вы слились во мне на краю сердца Треоста, и это было прекрасно.

Опустив руку, я направила поток света на землю, и он, как и мгла, растянулся покрывалом. Они лежали рядом на разрушенной земле Ветра. Не касались друг друга, боролись с притяжением и с противостоянием между ними.

А потом мгла взметнулась волной и подалась назад, оставляя за собой разруху. Это не последняя наша встреча, она вернется. Не знаю, на что способен бесконечный свет, и сможет ли он договориться со мглой.

Но я должна это выяснить.

Я почувствовала прикосновение, цепкая детская ручонка схватилась за мое колено. Я обернулась. Вся деревня стояла рядом со мной. Они пытались коснуться меня, встать ближе.

И тогда я поняла, что мое будущее — это не могущество, не власть, не почести и не должность в свите короля или в магической гильдии. А вот этот момент, именно здесь, именно с этими людьми. Треост дал мне силу, потому что знал, что я сделаю правильный выбор.

Если я вернусь в пограничье, то смогу помочь очень многим, но я нужнее в запределье. Я ничего не знаю об этой земле, но теперь, когда я вернулась, я чувствую, что вернулась домой. В место, где жила моя мать. Тех, кого убила мгла, не хоронят, и здесь нет могилы, где я могу оплакать ее, но… она всегда со мной.

 Повернувшись к мальчику, я вложила в его руки небольшой шар теплого света. Восторженно вскрикивая, он побежал к родителям. Ко мне устремились другие дети, их было очень мало для такой большой деревни. Собрав силу в кончиках пальцев, я выпустила ее в воздух звездным шлейфом, и звездочки полетели над головами людей, приземляясь в их протянутых ладонях.

Я опять-таки устроила представление.

Ветер вышел вперед, отдавая распоряжения о том, где поселить тех, чьи дома разрушены. Изможденный, худой, с синяками под глазами, он не походил на красавчика с бала дебютанток.

Наклонившись ко мне, он пробормотал сквозь зубы.

— После того, что ты только что сделала, ты не имеешь права уехать. Только попробуй, и я тебя…

— Ты меня что? Убьешь? Занимай очередь, желающих очень много! — Я усмехнулась.

Его глаза сверкнули. Он не простил меня за Риона, и за Гилбера тоже. Не знаю, сможем ли мы понять друг друга, но если и сможем, на это потребуется время.

Как и на то, чтобы усилить защиту земель Стигриха и подарить людям надежду на то, что однажды жизнь станет безопасной, счастливой даже.

В лазарет я возвращалась, ступая по воздуху. Вот, что с тобой делает надежда.

***

Лечение Риона заняло три недели, и мы работали, едва ли прерываясь на еду и сон. В лазарете негде было ступить из-за учебников, рукописей и схем. Мы знали, что излечение возможно, что ауру можно восстановить, а умершие клетки вернуть к жизни. Об этом написано во множестве научных трудов, это частично доказано экспериментами. А главное — описаны случаи излечения, проведенного магом с бесконечной силой. Но это было давно, и он погиб на войне, а об остальных победителях ничего не известно. Да и было их всего шестеро за сто лет.

Когда мы закончили, маги погрузили Риона в сон, чтобы он полностью восстановился.

 Когда он открыл глаза, все мы ждали в его комнате.

В глазах Риона не было мглы. Чистый, серый взгляд отражал смятение и сотни вопросов. Он посмотрел на всех нас по очереди, потом его взгляд остановился на мне. Он попытался приподняться, но не смог. Сжав зубы, пошевелил пальцами, и покрывало сдвинулось, обнажая его руку и плечи. Сухая кожа землистого цвета, похудевшее и ослабшее тело. В последние недели я волновалась только о спасении Риона и почти не замечала, как он изменился. Он смотрел вокруг, на свое тело, и в его глазах отражался шок.

Стигрих подошел к нему, сел рядом и положил ладонь на его плечо.

— Не спеши! Все вернется, но не сразу.

Рион нахмурился, в его глазах блеснула паника. Он сжал руку в кулак, попытался подвигать ногами. На его лбу выступили капли пота.

Я промокнула пот мягкой тканью. Рион следил за моими движениями, как будто хотел стряхнуть с себя мои руки. Он не выглядел счастливым, наоборот, в его глазах зачиналась буря. Самый сильный из лъэрдов ненавидит свою беспомощность. Он не рад видеть меня рядом, не хочет думать о том, каким я видела его и как. Мыла ли его? Переодевала? Все это делали слуги, но сейчас не время объясняться. Все это не имеет значения, потому что я не вижу его слабости. Он все равно самый сильный, даже слишком, и всегда будет…

— Тай, тебе лучше выйти! — Отец прервал мои размышления.

Сама того не замечая, я гладила лицо Риона, его плечи, а он лежал, закрыв глаза, на его лице маска страдания.

— Я не хочу уходить… я должна быть рядом… я могу помочь…

— Ты уже помогла, а теперь оставь нас! — приказал отец.

— Рион, прошу тебя…

Он так и не открыл глаза.

Ветер взял меня за руку и вывел из комнаты.

— Ты подарила ему жизнь, и я всегда буду благодарен тебе за это. Но я не позволю тебе отнять его гордость, — сказал он, оставляя меня в коридоре и захлопывая дверь.

Мужчины!

Моя душа горела от несправедливости. Приложив ладонь к закрытой двери, я сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. Ветер прав, и Стигрих тоже. Рион слишком горд, чтобы опереться на меня сейчас, ведь мы почти не знаем друг друга. Несколько дней страсти накалили чувства, но не породили доверия и близости душ. А то, что я надумала за последние дни… в том-то и дело, что я это надумала. Представляла, как буду ухаживать за Рионом, как он будет опираться на меня, черпать из меня силы. Я позволила фантазиям поселиться во мне, но Рион слишком горд, и я должна была это предвидеть.

— Пойдем, детка! Негоже тебе видеть Риона таким. — Диара обняла меня, стараясь оторвать от двери. — Сейчас примешь ванну, я покормлю тебя, причешу… а то на тебе лица нет!

Я еле оторвала руку от двери. Ноги отказывались выходить из лазарета, но я последовала за Диарой.

Только когда я легла в горячую ванну, меня немного отпустило. Рион жив, я не подвела его и Гилбера. Ему предстоит вернуть свои силы, но он жив, и это главное.

Я наконец выдохнула напряжение последних недель, растаяла в пенной воде и в хмельной радости. Поужинать я не успела, заснула как только вылезла из ванны и проспала больше суток.

Когда я проснулась, Диара сидела рядом, вязание в руках.

— Ну наконец-то, выспалась! — Отложив вязание, она принесла мне завтрак и одежду. — Тебя ждут в лазарете. Ничего плохого не случилось, но суверен хочет с тобой поговорить.

Суверен, а не Рион.

Кусок хлеба застрял в горле. Наспех одевшись, я поспешила в лазарет. В комнате Риона почти все были в сборе, как будто и не выходили вовсе за прошедшие часы. Рион выглядел намного лучше, с почти здоровым цветом лица, и двигался он свободнее. Когда я вошла, его взгляд остановился на мне. Стигрих сидел у его постели.

— Позовите Ветра! — велел он страже и, поднявшись, предложил мне сесть.

— Спасибо, я постою.

От волнения дрожали колени, но я не обнажу мою слабость, я встречу их вердикт лицом к лицу.

— Ты показала свою силу на землях Ветра. — Отец выглядел недовольным, как будто спасение деревни являлось грехом. — Народ узнал о твоей силе, и начались разговоры, но мы их пресекли. Мы сказали им, что ты приехала с других земель и дала клятву суверену, что вернешься обратно. Люди расстроены, но они уважают клятвы. Поэтому ты свободна.

За моей спиной открылась дверь и раздались шаги, но я не повернулась.

Отец дарит мне свободу. За прошедшие дни у меня не было свободной минуты, чтобы выйти наружу, поездить по землям отца и познакомиться с людьми. Маги справлялись со мглой без меня, но… наверное, я не верила, что отец меня отпустит.

— Мы должны убедиться, что в пограничье ты будешь в безопасности, — продолжил он.

И тогда я не выдержала.

 — Обычно, когда кто-то планирует меня убить, они делают это по вашему приказу.

Отец вздернул подбородок, но не ответил на мой выпад.

— Даже опытным магам требуется время, чтобы привыкнуть к бесконечной силе. Выйдя из храма, не все прошлые победители испытаний могли себя защитить. О тех, попал к Августу, больше не слышали, другие погибли на войне. Поэтому надо быть осторожной. В пограничье есть земли, расположенные далеко от больших поселений. Будет лучше, если ты поселишься там, пока полностью не привыкнешь к своей силе и не пройдешь обучение. Начнешь с защитной магии, потом боевой, а уж потом ты сможешь жить где захочешь.

Я следила за лицом отца, усталым, отрешенным. Не то, чтобы я ожидала увидеть пробуждение отцовской любви, но в нем больше не было холодной жестокости, как при первой встрече. Случившееся с Рионом изменило его. А может, и не только это. Возможно, что-то пошатнулось в нем, пробудилось, когда он увидел дочь, которую собирался убить. Или когда он узнал, что я хотела умереть за Риона. А он — за меня.

Отец неправильно истолковал мой взгляд, он принял задумчивость за упрямство.

— Не рискуй понапрасну! Тебе предоставят дом в надежном месте, и ты наймешь мага для обучения. Как только ты сможешь себя защитить, сможешь решать сама.

— Что решать?

— Свою жизнь. А пока надо быть осторожной. Августу сейчас не до тебя, мгла вырвалась из катакомб и нападает на Амадену, а вот Виймонт может тобой воспользоваться…

— Не воспользуется! — раздался голос, от которого по моей коже побежали мурашки. — Виймонту есть чем заняться. Дэйн не привезла силу в пограничье, но информация об испытаниях и о Треосте на вес золота, поэтому Совет гильдии к ней прислушался. Она знает много секретов Виймонта, поэтому у него теперь очень большие проблемы. И Август ему не поможет, во-первых, потому что занят, а во-вторых, после предательства Дэйн Виймонт тоже в немилости. Отцы и дочери… до чего же интересная тема!

Обернувшись, я смотрела на вызывающую усмешку Глима. Скрестив руки на груди, он стоял рядом с Ветром и не сводил глаз со Стигриха. Ну да, отцы и дочери, больная тема.

— Кроме того, у Тай есть те, кто за нее заступится.

Интересно, кого он имеет в виду? Не себя ли? В груди неприятно кольнуло, отголосок боли, которую я почувствовала, когда узнала о предательстве Глима. Но с тех пор случилось очень многое.

Стигрих пренебрежительно щелкнул пальцами.

— Тай свободна. До границы ее проводят мои люди…

— Нет. Мы справимся сами. — И только тогда Глим посмотрел на меня. Я прожила семь месяцев с чувством вины, я знаю его вкус. Глим был его воплощением. — Клянусь, я не знал о планах Виймонта. Сначала он сказал, что хочет тебе помочь, но ты слишком гордая, чтобы принять помощь. Я поверил ему, потому что знал, что он тебе как отец. — Глим бросил тяжелый взгляд на Стигриха и снова повернулся ко мне. — Но просьбы Виймонта казались странными, и я стал копать глубже… и тогда он пригрозил забрать моих детей и связал меня клятвой. Казалось странным, что он хочет, отправить тебя на испытания, в которых ты, скорее всего, не победишь, и я стал копать глубже. К тому времени ты уже была в Амадене. Когда я узнал правду, я приехал в столицу, но испытания уже начались. — Глим подошел ко мне, его лицо было встревоженным и бледным. — Я не прошу меня простить, но я прошу позволить мне тебя защищать. До конца моей жизни. — Повернув руку, он показал мне метку магической клятвы.

— Глим дал клятву действовать в ваших интересах и защищать вас своей жизнью, — сказал старший маг.

Я никогда не видела Глима таким взволнованным. Подойдя ближе, я коснулась магической метки. Когда-то и у меня была такая же.

— Твои дети в безопасности?

— Да. Они в том доме, о котором говорил твой… суверен. Когда мы пересечем границу, я отправлю моих людей, чтобы они привезли Аннет. Лекари готовы к лечению.

 — Откуда ты узнал о моей силе и о том, что я в запределье?

Он показал взглядом на Ветра. За последние дни тот немного смягчился, видя сколько усилий я трачу на его друга.

— Глим и его люди ждали около храма, они хотели тебе помочь, — сказал Ветер. — Когда мы с Дэйн вынесли Риона и началась битва с Августом, Глим помог. А когда мы выбрались из Амадены, он помог мне справиться с людьми Дэйн. Мы с Глимом знакомы со времен войны… — Ветер посмотрел на Глима, — ему можно доверять.

Мужчины. Они все решили за меня, позаботились так, как считают нужным. Нашли мне стража, связали его клятвой, выбрали место для жизни, наняли учителя. Несколько недель назад я была одна против всего мира, а теперь мою жизнь наводнили заботой, чужими приказами и решениями.

Но я не жалуюсь. Меня не тревожат их приказы, потому что мои мысли заняты другим. Рионом. Он хочет, чтобы я уехала. Достаточно ли во мне сил, чтобы разобраться в причинах? Возможно, его гордость не позволяет быть слабым рядом со мной. А может… Неделя полная страсти — это не жизнь полная любви. Умереть за человека — не то же самое, что прожить с ним жизнь.

Я подошла к Риону. Хотела коснуться его руки, но передумала. Сегодня он похож на себя прошлого, только в темных волосах видна седина.

— Ты хочешь, чтобы я уехала?

— Да. — Его ответ хриплый, но уверенный.

— И чтобы я жила в пограничье?

— Да. Там ты будешь в безопасности, и у тебя будет жизнь… нормальная и счастливая.

Наши взгляды сплетаются сильнее стихий, его рука тянется ко мне, но он сжимает ее в кулак.

— Что ж… — С моих пальцев сорвалась крохотная синяя звездочка. Она опустилась на покрывало на место, под которым билось сердце Риона.

Я не знаю, что будет дальше со всеми нами. Не знаю, растает ли когда- нибудь боль внутри, но я уверена в одном: главное — что Рион жив. И пусть он будет счастлив.

Решительным шагом я подошла к отцу. Все взгляды сошлись на мне, но они меня не смущали, и дело не в бесконечной силе, а в уверенности внутри. Я наконец-то знаю, кто я такая. Вся правда на моей ладони, и выбор за мной.

Достав из кармана корону, я протянула ее отцу. Он взял ее, в его взгляде только мгла, никаких эмоций. Никаких объяснений не требовалось. Я отказалась от отца и от всего, что он может мне предложить.

Повернувшись к остальным, я сказала.

— Я — Тай Абриель, дочь мглы и запределья. Я поеду в пограничье, чтобы позаботиться о моей подруге, но после этого я вернусь. Я вдова великого воина Гилбера, и мне принадлежат его земли. Это самые красивые земли запределья, они простираются до самых гор. Я буду сражаться за право стать лъэрдом этих земель.

И я никогда не дам клятву верности отцу, но это мы обсудим позже и наедине.

 Присутствующие задержали дыхание, все до одного. Я бы многое отдала, чтобы узнать их мысли. Может ли женщина стать лъэрдом? Позволят ли мне, вчерашней дебютантке, управлять землями великого воина?

Никто не пошевелился, пока отец не дал ответ.

— Я услышал тебя, Тай Абриель. Ты вернешься на наши земли и будешь жить здесь по праву крови и брачной связи. Многие воины и маги будут бороться за титул лъэрда этих земель. Ты вольна сразиться с ними на равных. Если ты пройдешь испытания и победишь, то станешь лъэрдом земель Гилбера.

Испытания?! Еще одни? И снова винить некого, я сама напросилась.

— Ты сошла с ума! — не выдержал Глим. — Это же… запределье! Здесь примитивная жизнь, постоянные нападения мглы, везде смерть… — Он так испугался за меня, что забыл, где находится, и что люди вокруг родились и живут в запределье. — Прошу тебя, не решай сгоряча! Ты увидишь свой новый дом в пограничье, там красиво и безопасно. После обучения ты станешь сильнейшим магом и сможешь разъезжать по Треостоле и делать, что хочешь. Ты сможешь начать жизнь сначала!

— До встречи! — сказала я отцу и, не глядя на Риона, направилась к выходу.

— Пойдем! — позвала Глима. — Нам пора в путь. Все бросать и начинать сначала

— это дешевый трюк. Намного сложнее исправить то, что есть.

— Упрямая кобылка! — Глим ругнулся, но последовал за мной. Магическая клятва явно не наложила запрет на оскорбления.

Я вышла из лазарета, вдохнула прохладный воздух запределья.

— Я вернусь! — сказала уверенно.

Показалось, что медальон на моей груди нагрелся, но это наверняка плод моего воображения.

Эпилог

Несколько недель спустя

— Тебе не место в запределье!

— Да отстань ты! Здесь мужиков в два раза больше, чем женщин, и большинство из них — воины. А значит, мне здесь самое место. — Фыркнув, Аннет высунулась из окна. Ходить она еще не может и вообще двигается с трудом. Но прогресс есть, и характер ее восстановился сразу, да и острый язык никуда не исчез. — Глянь, Тай! Вон тот мужик, который слева, у него земли есть?

— Я не знаю. — Закатив глаза, я положила вторую подушку под спину подруги, чтобы ей было удобнее разглядывать воинов, которые раньше работали на Гилбера, а теперь — на меня.

— Даже если у него нет земли, я все равно выйду за него замуж. Посмотри, как он хорош собой! И он ходит без рубашки и все время смотрит на мое окно, так что и я наверняка ему нравлюсь. А землю ты ему дашь. У тебя ее навалом, так отрежешь нам кусочек как свадебный подарок.

— Ага, отрежу и упакую.

— Тебе жаль, что ли?

— Нет, не жаль, но это не моя земля. Как вдова прошлого лъэрда, я имею право жить в его доме, но делить его земли я не могу.

Аннет повела плечом и беспечно хмыкнула.

— Ты победишь в испытаниях, станешь лъэрдом и тогда выделишь нам земли. Мне и вот этому красавчику… или тому, который с топором. Ну хорош же! Погоди-ка, мне отсюда плохо видно… это что у него такое в штанах… это ж не может быть…

Закатив глаза, я распахнула дверь комнаты.

— Эмир! Вынеси ее погулять, а то ей из окна мужиков не видно!

Невдалеке раздался смех Эмира, хлопнула дверь и послышались шаги.

— А тебе бы тоже не повредило выйти и поглазеть на мужиков! — хихикнула Аннет. — Хотя нет, у тебя нет времени глазеть, готовься к испытаниям. Мне нужна земля.

— Да, Аннет, конечно. Я выступлю против сильнейших воинов и магов запределья, пройду испытания, стану лъэрдом и отрежу тебе кусок земли. Запросто! Победа гарантирована!

Это наш первый день в запределье. Мы прибыли вчера вечером, Ветер сопроводил нас через порталы. Первый день, а я уже схожу с ума. В Аннет будто влили энергию сотни людей. Она и раньше была с огоньком, но теперь…

Я знаю только одного мужчину, который смог бы с ней справиться, но увы, он погиб.

При мыслях о Гилбере внутри царапнула привычная печаль.

— Так, Аннет… — раздалось из дверей. — А ну-ка делай свои упражнения и нечего в окно смотреть! Вот как оторвешь свой зад от кресла, так и пойдешь на воинов любоваться. Сейчас я тобой займусь! — Ворча, Диара зашла в комнату, и следом появился Эмир.

— Аннет буянит? — усмехнулся он. — Я вынесу ее в сад… или лучше давай прогуляемся? — Он потянулся ко мне, но я отстранилась и ушла.

Серра Теори сказала, что плохих людей нет, есть только обстоятельства, которые нами управляют. Кто-то сдается обстоятельствам, а кто-то, наоборот, становится сильнее. Г од назад Эмир сдался давлению Виймонта, испугался его угроз и поверил его обещаниям. Глава гильдии отправил нас на королевские земли, чтобы я оказалась ближе к Дэйн. Как только та завладела бы схемой ритуала, они с Эмиром собирались затащить меня в храм. Но все сорвалось, когда мы попались патрулю. И тогда Эмир сбежал, опасаясь не столько патруля, сколько наказания Виймонта. Эмир не знал всей правды, и когда Глим рассказал ему про испытания и планы Виймонта, его совесть проснулась. Он пришел к Аннет и заботился о ней все время, пока меня не было. И до сих пор заботится, вымаливая мое прощение. А я… не хочу думать о прошлом. У предательства слишком горький вкус, чтобы его вспоминать. Эмир проводил нас в запределье и помог с Аннет, но вскоре он уедет. Он не останется на моей земле.

Зайдя в спальню, я подошла к окну. Вид на горы завораживал, тянул к себе. За пределами сада виднелись дома деревни, то и дело слышался шум молотков и пил, там строят новые дома. Как только народ узнал, что я поселюсь на землях Гилбера, они потянулись сюда, ближе к моей магии. Мне предстоит защитить этих людей, понять эту землю и снова встретиться со мглой.

Это то, чего я хочу. А еще я хочу…

— Серра Абриель, к вам лъэрд Николет!

Сердце пропустило пару ударов, а потом понеслось вскачь.

Мы не виделись с того дня, когда я объявила отцу, что собираюсь жить в запределье. С того дня, когда Рион попросил меня уехать, потому что в пограничье безопаснее и там я смогу жить нормальной счастливой жизнью. Это были его слова.

Я уехала, чтобы помочь Аннет, но теперь я вернулась.

И вот Рион идет ко мне, и я еле дышу от волнения.

Страсть не любовь. Несколько дней не равны всей жизни. Я знаю это, но в памяти тоннель из светлячков и наш поцелуй. Это было настоящим.

— Серра Абриель! Я вижу, вы хорошо устроились.

— Благодарю вас, лъэрд Николет, очень хорошо.

— Вас чем-то не устроил дом в пограничье?

— Дом прекрасен, но вам не стоило на него тратиться.

— Не настолько прекрасен, чтобы удержать вас в пограничье.

— Вы возражаете против моего возвращения?

— Еще как возражаю, но не думаю, что вы меня послушаетесь.

— Вы правильно думаете, лъэрд Николет.

Мы сражались взглядами, и от тяги между нами кружилась голова. Я не знаю, что это — магия, страсть, сумасшествие — но наша связь жива, и она сильнее, чем прежде. Между нами невысказанные чувства, невыплеснутая нежность, и от этого становится трудно дышать.

Я вижу мглу Риона, она снова пришла к нему, но света в нем нет. Я хочу потянуться к его мгле, коснуться ее, но вовремя отдергиваю руку.

— Не изволите ли прогуляться со мной, серра?

Я киваю, но не могу говорить, потому что задыхаюсь от чувств. Рион чуть прихрамывает. Говорят, он использует трость, но сегодня он пришел без нее. Он почти полностью восстановился, и я боюсь представить, сколько упрямства и тяжкого труда ему это стоило.

— Эй, Тай, я иду в деревню. Ты со мной? — Нагнав нас, Эмир покосился на Риона с неприязнью.

— Я занята.

Я надеялась, что Эмир уйдет, и мы обойдемся без знакомств, но мне не повезло. Он замедлил шаг и посмотрел на Риона в упор.

— А это кто? — спросил с усмешкой.

— Лъэрд Рион Николет, познакомьтесь, это…

— Я знаю, кто это! — оборвал меня Рион.

Эмир усмехнулся.

— Рион Николет?! Так вы же будущий суверен, да? Как только папаша Тай свернет свое хозяйство, вы получите власть. Поздравляю! А мы с Тай приехали вчера вечером.

Эмир, конечно же, знает о том, что произошло между мной и Рионом. Его голос звучал беспечно и весело, но я слишком хорошо его знала, чтобы обмануться. Он намеренно злил Риона.

И это подействовало, взгляд Риона сверкнул гневом.

— Вы правы, через месяц я стану сувереном, — ответил он с угрозой.

Но Эмир продолжил игру.

— Увидимся позже, детка! — чмокнув меня в щеку, он ушел.

Мне неприятна его фамильярность, и у него нет права меня касаться. Завтра я отправлю его в пограничье.

Однако я не стану делиться своими проблемами с Рионом.

Мы вышли в сад. Рион молчал, но по его неровному дыханию, по резким движениям было очевидно, что он в гневе. Наконец он не выдержал.

— Я вижу, вы привезли с собой любовника.

— Я люблю путешествовать с удобствами.

Взмахнув рукой, Рион на ходу сжег половину куста. Может, в нем нет света, но его мгла — опасное оружие.

— Не могли бы вы оставить мой сад, как есть? — попросила я с усмешкой в голосе.

Он снова взмахнул рукой, и трава по краю тропы разлетелась в сторону грязными клочками.

— Лъэрд, у вас невыносимый нрав.

Мы остановились друг против друга — свет и мгла, страсть и нежность. Мы совершили ошибки, которые чуть не стоили нам жизни. Мы умеем спорить, не доверять, лгать и прощаться. Остальному придется учиться.

Но те чувства, которые я вижу в глазах Риона, они стоят того, чтобы ради них рискнуть всем.

Его взгляд плавился страстью.

Он с силой прижал меня к себе, и это было громче и понятней всех возможных признаний.

Его поцелуй был заявлением прав на меня, его руки держали меня оковами, но за страстью проступала нежность, и боль, и печаль. И надежда.

— Почему ты не осталась в пограничье? — спросил он тихо.

— Мое место здесь.

— Ты родилась здесь, но тебя сразу увезли в пограничье. Твой отец… он… сложный человек.

— У меня нет семьи, но все равно мое сердце здесь, поэтому я вернулась.

Какое-то время мы шли молча. Мокрая листва липла к подошвам, в воздухе клубилась осенняя сырость.

— Можно задать тебе вопрос? — Я посмотрела на Риона, и он повел плечом в знак согласия. — У тебя был дар мглы, но Гилбер не сказал, какой. Мне любопытно.

— Это был совершенно бесполезный, но сильный дар. Я видел светлую силу в любых ее формах и проявлениях. Дары мглы были созданы для борьбы со светом, поэтому нужен был кто-то, способный видеть свет.

— Не самый полезный дар, это точно.

— Зато он позволил мне увидеть тебя.

— У меня не было светлого дара.

— Дара — да, не было. Но у каждого есть свет в душе, поэтому мгла и нападает на людей. У тебя светлая душа, Тай.

По телу пробежала волна жара. Перед глазами все поплыло, в горле застрял комок. То же самое сказал отец о матери.

— Я сразу это заметил. Мне хотелось смотреть на твой свет, на тебя всю. А потом… закрутилось. Я понял, что у тебя дар мглы, и разозлился, решив, что ты приехала в столицу из жадности. Я знал о дочери Стигриха и заподозрил, кто ты такая, а медальон подтвердил мою догадку.

— Ты мне не доверял.

Остановившись, Рион коснулся моей щеки.

— Сначала — да, не доверял, а потом понял, что у нашей ситуации нет простого выхода. — Вздохнув, Рион провел губами по моим волосам. — Почему ты не осталась в пограничье? Мы бы виделись не так часто, как я бы хотел, но твоя безопасность — это главное.

— А как часто ты хотел видеться? — мой голос был слабым, тонким, и я смотрела на Риона широко распахнутыми глазами. Как и положено дебютантке. Может, во мне и есть бесконечная сила, и однажды я стану лъэрдом запределья, но в душе я такая… женщина!

— Все время, — просто ответил он, и внутри меня взорвались сотни эмоций.

— Тогда почему ты отослал меня… — Глупый вопрос. Я знаю, почему — ради безопасности и чтобы я не видела его слабым. Но важно другое — он не собирался меня оставлять.

— Между нами порталы. На лошади можно пересечь ничью территорию за несколько часов. Я бы приезжал к тебе.

— А я бы жила в пограничье безопасной и счастливой жизнью?

— Да.

— А ты бы воевал со мглой и спасал своих людей? Плохо же вы меня знаете, лъэрд Николет, очень плохо!

Рион провел губами по моей щеке, его руки сомкнулись на моей спине, с силой вжимая меня в его тело.

— Я бы очень хотел узнать тебя ближе.

Меня пробило током от макушки до кончиков пальцев.

— Насколько ближе? — выдохнула я.

— Ближе не бывает. Но учти — если я возьму тебя, то сделаю своей. — В его глазах бушевала смесь голода и страсти.

— Своей? В каком смысле? — Я улыбнулась.

— В полном и необратимом. Завтра утром твой мальчишка вернется в пограничье.

— Он давно уже не мой и никогда не будет. И да, он уедет. — Я прижалась к Риону и потерлась носом о его рубашку.

Он выдохнул, как будто сдерживался долгое время и только теперь смог дышать спокойно.

Но ненадолго. Секунда — и его губы на мне, и мы оба потеряли дыхание. Мир вокруг вспыхнул красками нашей страсти, и я не знала ничего, только его руки на мне, его сила, его страсть.

— Если ты пройдешь испытания и станешь лъэрдом, тебе придется дать клятву верности своему суверену, — прошептал он.

— А без клятвы ты мне не поверишь?

Хмыкнув, он взял меня за руку и повел по аллее.

— Куда мы?

— Сейчас увидишь!

На землях Стигриха множество порталов, и использовать их может любой — это большое отличие от пограничья. Через двадцать минут мы прибыли к замку суверена.

Навстречу нам выходили люди. Они кланялись, перебрасывались с Рионом шутками, пожимали руки. Он не похож на Стигриха, но его сила, его власть неоспоримы. Он станет хорошим сувереном.

Остановившись, Рион поднял вверх наши сомкнутые руки.

— К нам вернулась наша светлая принцесса. Дочь великого суверена Стигриха останется на нашей земле. Она сразится за право называться лъэрдом земель запределья. А я буду бороться за право назвать ее моей женой.

Вокруг раздались восклицания, смех. На нас смотрели сотни любопытных лиц. Впереди я заметила отца, стоящего в окружении стражи. Он смотрел на нас, и его взгляд был хмурым и печальным.

Рион склонился ближе.

— Да, Тай, я потребую от тебя клятв. И гарантий, и обещаний. И вообще все.

— Все?

— Да. Мне нужно все, что ты можешь мне дать.

Рион вел меня к отцу. Народ следовал за нами, празднуя радостную новость. В том, что я приму предложение Риона, никто не сомневался, поэтому они и не ждали моего ответа.

— Я уже была замужем.

— О твоем прошлом замужестве мы поговорим позже, — пробурчал он. — Если бы ты приняла силу, Гилберу не пришлось бы проводить ритуал.

— Зато я побывала замужем за великом воином… сильным, властным…

Рион с силой сжал мою руку.

— Мстишь?

— Мщу. Ты мог бы сделать предложение наедине, в романтичной обстановке…

— Когда мы останемся наедине, нам будет, чем заняться.

Не доходя до Стигриха, мы остановились. Рион обнял меня, я прижалась к его груди. Вокруг раздался свист, улюлюканье, смех.

— Праздник, праздник! — кричали люди.

— Мы отпразднуем возвращение Тай Абриель, принцессы запределья, — объявил отец. Посмотрев на Риона, а потом на меня, он вопросительно поднял бровь.

Я кивнула, и тогда он продолжил.

— Тай станет женой великого лъэрда, будущего суверена нашей земли!

Под всеобщее ликование отец подошел к нам и, обняв Риона, похлопал его по спине. А потом он повернулся ко мне, смятение на его властном лице.

Вчера, когда я приехала в дом Гилбера, в отведенной мне спальне я нашла корону — ту, которую сделал для меня отец. Диара поклялась, что не видела ее с тех пор, как я уехала к Аннет. Вернуть мне корону мог только один человек, Стигрих.

Мы смотрели друг на друга, не отец и дочь, не враги, но уже не чужие люди. Я должна принять решение прямо сейчас, здесь, перед сотнями людей.

Я протянула отцу руку.

Моргнув, он смотрел на нее, как смотрят на смертельное оружие, нацеленное прямо в сердце.

Подняв на меня взгляд, он сказал.

— Поздравляю тебя… дочь.

Взяв мою руку, он приложил ее к своей груди.

Я не знаю, как сложатся наши отношения, и будут ли они вообще. Смогу ли я простить отца? Ищет ли он моего прощения?

Только время ответит на этот вопрос, а пока я беру Риона за руку, и вместе мы идем к замку суверена. Ветер шел рядом. Хлопнув Риона по плечу, он посмотрел на меня с улыбкой. И тогда я поняла, что у будущего разные цвета, светлые и не очень, но я войду в него, готовая к прощению. Я перешагну через прошлое и обрету друзей, счастье, семью. Я спасла Риона и Аннет и, возможно, я смогу помочь себе самой, и однажды у нас будут дети. Гилбер сказал, что нет ничего невозможного, и я ему верю.

Не доходя до замка, мы с Рионом переглянулись и направились в сторону холма.

Мы поднялись к источнику. Рион отпустил стражу, и мы спустились по каменным ступеням. То, что мы пришли сюда, отнюдь не случайно. Наше начало стало возможным благодаря жертве Гилбера.

Расколотые камни алтаря встретили нас сиянием рун. Гилбер стал его частью, он исчез, поглощенный магией, но его душа еще здесь, витает над камнями алтаря. Я бы многое отдала, чтобы ее спасти.

Мы стали на колени и положили сомкнутые руки на алтарь. Жаль, что Гилбер нас не видит, он был бы рад, что все случилось так, как он задумал.

Потом мы вышли из укрытия, прошли по склону, зябкому осенней прохладой. Сели на траву между деревьев и смотрели на земли суверена. Наши земли.

То, что мы молчим, имеет больший вес, чем тысячи слов. Мне тепло в холодный осенний день.

Обняв, Рион усадил меня себе на колени.

— Я с самого начала знал, что ты будешь моей.

— С самого-самого? С того момента, когда ты в меня выстрелил?

— Ну… может, не с самого. Но когда наши стихии потянулись друг к другу, я уже знал, что это неспроста.

— Да, неспроста.

— Ты переедешь в замок суверена, где я смогу тебя защитить. Я буду рядом. Твоя сила важна для запределья, но ты не станешь рисковать собой.

Ммм… может, я и перееду в замок, но это не значит, что я буду сидеть дома. Я пройду испытания, чтобы стать лъэрдом, буду защищать мою землю и постараюсь договориться со мглой. Я буду рисковать собой.

Но это мы обсудим позже.

В глазах Риона всполохи мглы, теплой, тянущейся ко мне. Я видела ее нежность и ее убийственную силу. Как и все мы, стихия Риона двулика. И сейчас она тянется к моему свету, ласкается у моих ног, ее не пугает даже близость источника.

Я касаюсь ее в ответ, и страсть проходит сквозь меня острием ножа. В глазах Риона буря, и он целует меня, каждым движением стирая пережитое и пройденное.

И нас будто снова переносит на землю Треоста, в сияние его магии.

— Я люблю вас, серра Абриель.

— И я вас, лъэрд Николет.

И это правда, я люблю его душой и телом. Я люблю его всем, что у меня есть.

Я не знаю, когда это чувство появилось во мне, откуда выросло и как, но оно неиссякаемо.

И тогда я улыбаюсь, потому что вдруг понимаю, что такое любовь.

Бесконечная сила.