Хозяйка старой купальни

Полина Верховцева

Глава 1

Я сделала глубокий надрывный вдох и открыла глаза.

Бревенчатый дом с высоким потолком, деревянная мебель, большое окно, возле которого массивный стол. За ним сидит усатый мужчина в темно-бордовой мантии и с серьезным видом перекладывает пожелтевший листы.

Перед ним на лавках замерли в ожидании какие-то люди: тощий мужичонка с седыми волосами, едва прикрывающими плешь; дородная женщина, то и дело кокетливо поправляющая крупный цветок в затейливой прическе; двое молодых, но неприятных на вид мужчин и девица с капризно надутыми губами.

Я сидела позади всех, в самом дальнем ряду, привалившись спиной к шершавой стене. Сил не было, в голове туман, сквозь который с трудом пробивались одинокие мысли.

Где улыбчивый врач, который приходил ко мне в последние дни? Где белая палата и писк приборов? Куда делась горечь лекарств и ни на миг не прекращавшаяся боль?

Где я? Кто я?

Мои прежние воспоминания смешивались с новыми, чужими и в то же время пугающе родными. Я уже не Марина Ларина, доживающая свои последние дни в больнице, а просто Мари – дочь портного Томаса. Это он как раз сидел в первом ряду, время от времени нервно почесывая лысину. Он давно уже ничего не шил, променяв любимое дело на бутылку, его руки потеряли сноровку и тряслись. А ведь когда-то к нему выстраивались очереди из модниц.

Бабища рядом с ним – моя мачеха Фернанда. Злая, жадная ведьма, жаждущая прибрать к рукам все, включая мое скудное наследство. Двое парней и девчонка – ее дети от первого брака. Стен, Гарри и Таша. Мерзкая троица, достойная своей матери.

Они живут в доме моего отца, едят за его счет, тратят то, что он скопил за всю жизнь, и ни в грош его не ставят. А отец слишком слаб, чтобы отстоять свое мнение и защитить меня. Стоило ему только подать голос и возмутиться, как Фернанда тут же подливала ему пойла, и после пары чарок отец уже не помнил ни обид, ни того, что у него есть дочь.

Мари тоже была слаба. Не от рождения, а потому что мачеха и ее подпаивала. Планомерно травила, мечтая избавиться от лишней обузы и препятствия к единовластному владению домом и всем, что было у папеньки. Каждый день заставляла глотать горький чай, от которого шла кругом голова и хотелось спать. От ядовитых настоек мысли путались. Порой Мари забывала свое имя и не могла связать и пары слов. Не в силах противостоять мачехе и ее подлым отпрыскам, она угасала и подходила все ближе к краю, пока не настал сегодняшний день.

И тогда появилась я… Жадная до жизни, счастливая от того, что больше нет боли, и дико благодарная судьбе за второй шанс.

Тем временем усатый мужчина, сидящий за столом, заговорил:

– Меня зовут Кеннот Вилс. Сегодня я собрал вас всех, чтобы огласить последнюю волю Эммы Бран – родной сестры Томаса Брана.

Папенька с утра не пил ничего крепче чая, поэтому тяжко вздохнул, вспоминая свою старшую сестру. Теткой она была странной: высокой, сухой, словно жердь, седой с двадцати лет. Характер у нее был тяжелый и по-мужски требовательный, поэтому замуж она так и не вышла, детьми не обзавелась, и единственным наследником оказался мой отец.

Что не могло не радовать Фернанду. От нетерпения она елозила по лавке, и ее сытые, раскормленные телеса перекатывались под блестящим атласом. Рядиться она любила в яркое и считала себя женщиной сочной и аппетитной. А окружающим не хватало смелости указать на ее вульгарность – со скандальной Фернандой предпочитали не связываться: как начнет орать, так не отвяжешься.

– Готовы ли вы выслушать и принять ее волю?

– Да-да, – мачеха быстро закивала, и все ее подбородки дружно дрогнули и пришли в движение, – готовы.

– Дом в Ривер-Холле достается Томасу Брану. Дом на берегу озера Ван так же достается Томасу Брану. Участок возле горы Холлирдан – тоже ему.

– Святая женщина. – Мачеха, с трудом переводя дух от восторга, прижала руку к внушительной груди.

Шутка ли, сразу два дома да участок пришли в ее жадные лапы! Наверняка она уже подсчитывала, сколько денег выручит от продажи и как хорошо будет жить со своими великовозрастными детками не работая и ни в чем себе не отказывая. Отца она в расчет не брала, меня – тем более.

Усатый тем временем перечислял мелочи вроде антикварной мебели и украшений, которые тоже переходили к отцу. Даже собака и та ему досталась.

И все-таки Фернанда ждала не этого.

– Переходите, пожалуйста, к ее накоплениям. Наверняка у бедняжки имелись депозиты в банке и немалые.

Усач нахмурился и перевернул лист.

– Про накопления нет ни слова.

– Как же? Куда она все подевала? Как… – Мачеха побагровела от гнева, но кое-как взяла себя в руки. – А что с делом всей ее жизни? Про него она не забыла?

Что за дело – никто из нас не знал. Известно было только то, что Эмма много работала на саму себя и зарабатывала прилично.

– Вы про Алмазные водопады?

– Алмазные водопады, – благоговейно выдохнула мачеха, тут же забыв о пропавших накоплениях.

– Да, они указаны в завещании и, согласно последней воле хозяйки, переходят… – он немного замешкал, ища нужную строчку, – переходят к ее племяннице Мари Бран.

И тишина…

Кажется, мачеху парализовало. Ее сыновья гневно шевелили ноздрями, а дочка еще сильнее надула губы, а потом и вовсе выдала брезгливое:

– Да какая она наследница? Умом уже давно тронулась.

– Таша! Не смей так говорить про сестру! – картинно возмутилась Фернанда, метнув предупреждающий взгляд на доченьку, а потом обернулась к усатому и заискивающе произнесла: – Понимаете, Мари… бедняжка… неизлечимо больна. Неведомая хворь поразила ее тело и не пощадила рассудок. Я ухаживаю за ней, и каждый день сердце кровью обливается, когда вижу, как она мучается…

Вот зараза.

– Да все в порядке со мной, маменька. Не переживайте, – бодро произнесла я, поднимаясь с лавки, – где подпись ставить?

Родственнички вытаращились так, будто увидели привидение. Фернанда аж подавилась и начала хватать ртом воздух, как большая рыбина, попавшая в сети. Воспользовавшись их замешательством, я подскочила к столу, выхватила у усатого ручку и поставила подпись напротив Алмазных водопадов аккурат в графе «Получено».

– Не смей! – взвизгнула мачеха дурным голосом, но было уже поздно.

– Подпись поставлена, – безапелляционно заявил усатый, – принята и закреплена магическим соглашением.

– Сотрите немедленно! Она не имела права подписывать! Это нее ее!

– Согласно завещанию – ее. Все законно.

Фернанда побагровела. В ее маленьких злобных глазках, нацеленных на меня, сверкало обещание стереть в порошок. У меня аж мурашки по спине побежали. С нее ведь станется – отравит или в реке утопит. А дорогие братья так и вовсе живьем закопают и не поморщатся.

– Могу я сразу свое завещание составить? – по-деловому поинтересовалась я.

– Это ваше право.

– Тогда записывайте. Завещаю все своим детям. Если на момент моей кончины таких не будет, то пусть Алмазные водопады перейдут во владение… детского приюта.

На пергаменте проявились зачарованный буквы, и я поставила еще одну подпись, закрепляя свое решение. Теперь даже если мачеха или ее отпрыски решат от меня избавиться – не видать им ни алмазов, ни водопадов.

Фернанда тоже это поняла:

– Мерзавка! Что творишь? – вскочила она на ноги. Да так проворно, что лавка вместе с папенькой завалилась набок. – По миру нас пустить надумала?!

– Ну зачем вы так, матушка? У вас два дома, участок и антикварные стульчики, – ласково произнесла я, – с голоду точно не помрете.

На этом оглашение завещания дорогой тетушки Эммы завершилось, а я вот так получила шанс на новую жизнь, а заодно стала обладательницей внезапного наследства в виде таинственных Алмазных водопадов.

Глава 2

– А ты пешком! – грубо оттолкнула меня Фернанда, когда я попыталась забраться в телегу следом за остальными. – Мест нет!

Мест было полно! Но не для Мари.

– До деревни далеко.

– Ничего, дойдешь, – фыркнула мачеха и приказала вознице: – трогай.

Телега, запряженная двумя гнедыми, дернулась, и с натужным скрипом тронулась с места. Братья от меня отвернулись, Таша показала язык, а папенька сделал вид, что его очень интересуют мозоли на собственных ладонях. Помощи от него можно было не ждать. Когда Фернанда злилась – а сейчас она очень злилась, – он старался притвориться ветошью и не привлекать к себе внимания.

– Ну и ладно, – пробухтела я глядя, как телега удалялась, заметно накренившись в ту сторону, где сидела Фернанда, – прогуляюсь.

Лучше уж самой, на своих двоих, чем с этой семейкой. Тем более мне было о чем подумать.

Всю дорогу я копалась в воспоминаниях Мари. Интересного мало – в основном, незаслуженно обидное, от сводных братьев сестер и мачехи. Бедная девчонка, это же надо было так ее заморить, чтобы ничего хорошего в памяти не осталось! Жалко ее стало. Славная она была, добрая. Не то что я… мерзавка такая, посмела обобрать бедняжек.

Прогулка до деревни заняла несколько часов, но я получила от нее ни с чем не сравнимое удовольствие. Словами невозможно передать, какое это счастье, когда шагаешь на своих двоих, здоровая, бодрая. Нигде ничего не болит, и над головой не занесен дамоклов меч. А кругом природа, птицы поют, шмели жужжат!

Увы, моя счастливая физиономия не понравилась мачехе.

– Еще улыбаться смеешь? – завизжала она, едва я перешагнула порог. – Воровка! – Схватив за шкирку, она потащила меня в чулан. Швырнула в него, как щенка, дверь захлопнула и, звякнув щеколдой, зло прошипела: – Ужина не получишь!

Она неоднократно наказывала так бедную Мари, и если бы не жители деревни, которые знали о существовании девушки, и вовсе бы сгноила ее в душном чулане.

Свет пробивался только через щели в двери, но постепенно глаза привыкли, и я смогла рассмотреть скудную обстановку. В одном углу грязные грабли и лопаты, в другом мешки, набитые старым шмотьем. На них я и расположилась. Вполне себе удобно, если не обращать внимания на пыль, от которой слезились глаза и свербело в носу.

Чулан находился как раз напротив кухни, и вскоре до меня донеслись аппетитные ароматы и стук ложек по тарелкам. Сквозь узкую щель я могла видеть, как семейство ужинало, жадно уплетая тушеную картошку с мясом.

В животе жалобно заурчало, а потом накатила страшная усталость. Я на минуточку прикрыла глаза и тут же провалилась в сон. Снилось мне море, бескрайние леса и свежий ветер, приносящий брызги водопада. Потом и сами водопады увидела. Они так сияли на солнце, что и правда казались алмазными. А еще мне чудились переливчатые голоса, которые манили сладким шепотом:

– Иди к нам. Иди. Мы ждем тебя.

Я бы и рада отправиться в путешествие, да кто бы меня отпустил. Во сне стенки чулана начали двигаться навстречу друг другу, сжимая пространство. Оно сначала превратилось в узкий лаз, потом в собачью конуру, а затем… в больничную койку. Я снова была прикована к аппаратам, и мерзкий писк отмерял секунды моей жизни. Так страшно стало, что я проснулась, едва не свалившись с мешка на грубый дощатый пол. Быстро проверила себя, пощипала для верности и только после этого успокоилась – все на месте: и мое новое тело, и чулан.

Снаружи было уже темно. Я тихо поднялась, приложила ухо к двери и прислушалась. В доме стояла тишина – все спали, а значит пришло время Мари. Был у нее один секретик…

Я нащупала справа на стене небольшой крючок и намотанную на него ниточку. Размотала ее и, аккуратно перехватываясь пальцами, потянула. Послышался едва различимый щелчок, и щеколда на двери открылась. Бесшумно отворив дверь, я вышла в коридор. Дом был погружен во тьму и тишину, поэтому на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, я отправилась на поиски еды. С аппетитом у молодого тела все было в порядке. В животе сердито урчало, и пить хотелось. Я пробралась на кухню, достала из ящика хлеб, из подпола моток колбасы да кругляш сыра. Сделала себе внушительный бутерброд и запила его яблочным квасом, который Фернанда хранила в больших бутылях под окном. Стало лучше.

И только я насытилась, только расслабилась, как за спиной раздалось хриплое:

– А ну брось!

Я бросила остаток бутерброда на пол и подняла руки кверху:

– Сдаюсь.

Тишина… а потом как захрапело… С опаской оглянувшись, я поняла, что та груда барахла, которая валялась на топчане в углу кухни, – это папенька. Фернанда снова напоила его до потери пульса и выставила из спальни.

– Да чтоб тебя! Такой бутерброд испортила!

Я подобрала остатки и выкинула их в окно, чтобы замести следы преступления. Папане сунула под голову свернутую кофту, а сама отправилась в тот закуток, который был камерой… то есть комнатой Мари.

Обстановка там царила убогая: стояла узкая кровать от стены до стены, шкаф без дверец да стул. Окно имелось, но без штор. Поэтому луна нагло светила внутрь. Я пощупала тонкий слежавшийся матрац, плоскую подушку, пахнущую прелым сеном, и сокрушенно покачала головой. Бедная Мари. Жить вот так… Шкаф сиротливо темнел пустыми полками. Пара застиранных до невозможности нательных рубах, старые платья да серые грубые чулки – вот и все наряды.

– Мда…

Я думала собрать сумку перед побегом, но придется отправляться в путь налегке.

И тут в ворота постучали:

– Хозяйка, открывай!

Не успела я охнуть, как раздалась тяжелая поступь мачехи. Меня аж пот холодный прошиб, когда она прошла мимо моей комнаты, ворча под нос:

– Приехал наконец-таки!

Пока она выходила во двор да кому-то отпирала калитку, я успела прошмыгнуть в чулан и запереться. Приникнув глазом к щели, я увидела, как следом за Фернандой в дом вошел ее брат Эрнест. Среднего роста, с пузом, похожим на барабан, и короткими ногами. От него всегда пахло по́том и огуречным одеколоном. Голова светила смачной лысиной, зато темные усы густо топорщились.

– Зачем вызвала в такой спешке?

– Дело есть. – Фернанда оглянулась, бросив сердитый взгляд на чулан. Хоть видеть меня она не могла, я все равно отпрянула.

– Пфф, для работы других дураков ищи.

– Да ты не ворчи раньше времени. Дело-то хорошее, понравится тебе.

– Работать не стану!

– А жениться?

Эрнест нахохлился:

– Если думаешь подругу свою страшную мне подсунуть, то даже не мечтай. Я женюсь исключительно на красавице, скромнице, девственнице с приданым.

Бедная девственница…

– На падчерице моей женишься. На Мари.

Бедная Мари…

Черт, я же за нее!

– На Мари, – он хмыкнул, предвкушающе разглаживая усы, – на Мари можно.

– Нужно! – припечатала Фернанда. – Завтра с утра придет староста и поженит вас.

– Так сразу? А застолье?

Мачеха скрипнула зубами:

– Будет тебе застолье. Ты, главное, женись и ребенка ей сразу заделай. Справишься?

– Обижаешь, сестрица. – Он звонко похлопал себя по раздутому пузу. – Во мне сил мужских немерено. Не слезу с нее, пока не понесет.

О боже…

Когда я завещала все своим детям, о таком повороте и не думала. Вот это накладочка.

Оказывается, времени у меня совсем нет. Бежать надо прямо сейчас! Только как? Мачеха со своим мерзким братом никуда не спешили. Сидели за столом да брагу попивали, размышляя о сладкой жизни, которая их всех скоро будет ждать. А потом, прежде чем уйти спать, предусмотрительная Фернанда на всякий случай подвинула тяжелый сундук к двери чулана и заблокировала мне единственный выход из западни.

Глава 3

Права на ошибку не было. Если не справлюсь – быть мне женой гадкого Эрнеста и носить маленьких эрнестят. А это совсем не та судьба, о которой я мечтала. Надо действовать на опережение.

Мачеха проснулась, едва свет пробился сквозь давно не мытые мутные окна. А я проснулась еще раньше. Всю ночь провела как на иголках, лишь изредка проваливаясь в тревожный сон. Думала, не высплюсь и буду как ватная, да куда там! Энергия била ключом, аж подкидывало от желания сделать хоть что-то.

Привычно приникнув к щели, я наблюдала, как Фернанда, покачивая внушительными бедрами, неспешно перемещалась по кухне. На ней был длинный розовый халат, усиливающий сходство с поросенком, и такая же розовая кокетливая сеточка для волос. И тапки с помпонами. Тоже розовые.

Настроение у матушки было прекрасным. Мурлыкая что-то себе под нос, она достала два чайника. В оба сыпанула заварки из жестяной банки, а в тот, что поменьше, добавила еще пару щепоток порошка из маленького холщового мешочка.

Если она напоит меня этой отравой, то все пропало! Надо было что-то делать, а я не могла даже из чулана выйти! Сколько ночью ни пыталась, а сдвинуть тяжелый сундук так и не смогла.

Фернанда добавила в оба чайника кипятка и покинула кухню, но не прошло и пяти минут, как вернулась. И направилась сразу к моему чулану.

Я едва успела отскочить к мешкам и плюхнуться на них, изображая спящую, как послышался скрежет отодвигаемого сундука, щелчок щеколды и скрип двери. Свет бодро ворвался внутрь, и в его лучах взметнулись клубы многолетней пыли.

– Подъем, лежебока! – приказала мачеха, швырнув в меня какой-то сверток. – Переодевайся.

Я для вида зевнула и сонно похлопала глазами, изображая сонливость:

– Что? Уже встаем? Зачем переодеваться?

– Рот закрыла и сделала, как сказали, – рявкнула Фернанда. Потом с гнусной ухмылкой добавила: – День сегодня у тебя особенный. Счастливый, – и, довольная своей шуткой, рассмеялась.

Я же покорно подтянула к себе сверток. Внутри оказалось голубое платье. Простенькое, но гораздо лучше того, в котором я была. Чулки летние – чистые и даже без дыр на пятках. Легкие ботиночки.

– Поторапливайся! Вернусь через десять минут – чтобы готова была, иначе высеку.

С этими словами она развернулась и ушла в свою комнату. Я выждала ровно минуту и бросилась бежать, надеясь выскочить из дома, но входная дверь оказалась заперта на ключ, а самого ключа не оказалось на месте.

– Проклятье!

Вылезти через окно я бы не успела – там такие щеколды, что ногти сорвешь, пока открываешь, и скрипа на всю избу будет, а задний вход наверняка тоже заперт. Поэтому я сделала единственное, что было в моих силах, – поменяла содержимое чайников. Теперь в том, что предназначался мне, был просто чай, а в том, что для остальных, – дурманящий отвар. На всякий случай сыпанула туда еще пару щепоток из мешочка, который мачеха даже не потрудилась убрать.

Время поджимало. Я едва успела натянуть платье да ботинки прямо на голую ногу, когда раздался зычный голос Фернанды:

– Готова?

– Почти, – прошипела я, путаясь со шнуровкой на груди.

– Курица бестолковая, – она отпихнула мои руки и сама принялась затягивать завязки, грубо дергая и причиняя боль, – ни черта сама не можешь. Глаза бы мои на тебя не смотрели. Причешись хоть! Позорище.

Про свадьбу не сказала ни слова. Если бы я не слышала ночной разговор, то ни за что бы не догадалась, какой сюрприз меня поджидал.

Стараясь не выдать волнения, я приготовила на всех завтрак и начала накрывать на стол.

– Поставь еще один прибор, – приказала Фернанда.

– У нас гости?

– Молча!

Я добавила еще одну кружку, ложку и ложку. Теперь их стало шесть – для мачехи, троих ее деточек, брата и моего папани. Мне за общим столом есть не полагалось, потому что, по словам Таши, у нее от одного моего вида аппетит портится и кусок в горло не лезет. Поэтому я должна была сидеть в углу, на топчане. Вместо стола – старая колченогая табуретка, шатавшаяся из стороны в сторону.

Я и рада была. Есть рядом с этой семейкой – то еще удовольствие.

Тем временем дом ожил и наполнился голосами. Проснулись братья, гадкая сестрица, папенька бухтел где-то в коридоре. Вскоре все они приползли к столу, а последним появился Эрнест.

– А вот и я! – произнес он таким тоном, будто сам король заявился к нам.

Стен и Гарри дядюшку недолюбливали, поэтому недовольно переглянулись. Таша тоже была не в восторге, поэтому пробухтела глухое «здрасте» и отвернулась. И только отец обрадовался, увидев в шурине собутыльника.

Эрнест важно прошел к своему месту, уселся, положил локти на стол и уставился на меня масляным взглядом. Хотелось взять поварешку и хорошенько приложить ему по лысине. Едва сдержалась!

– Хороша девка, – наконец выдал он, смачно причмокнув, – худовата, но не беда. Откормлю…

– Эрни! – перебила его Фернанда, выразительно дернув бровями, – еще не время.

Он ухмыльнулся, мерзко облизал мясистые красные губы и, многообещающе подмигнув, подтянул ближе тарелку.

– Что встала? Чай разливай!

Я не скупилась. Каждому плеснула побольше заварки и с замиранием сердца наблюдала, как они пили. Все, кроме братьев. Эти, увы, к чашкам не притронулись и вместо чая потребовали воды.

– Что уставилась? Свое пей! – Фернанда зло сверкнула глазами. – До дна!

Я покорно выпила. Хороший чай, вкусный, с мятой.

Когда моя кружка опустела, мачеха удовлетворенно кивнула, уверенная в том, что все идет как надо и совсем скоро я опять превращусь в безвольный овощ. Чтобы не вызвать подозрения, спустя некоторое время я начала сонно зевать. Даже ложку с грохотом уронила на пол, якобы не удержав в ослабевших руках.

Вскоре раздался стук в окно.

– А вот и староста! – встрепенулась мачеха и, вытащив из лифа заветный ключ, побежала открывать.

– Зачем нам староста? – удивленно спросил Гарри, но ему никто не ответил.

Эрнест только сел ровнее, выпятив впалую грудь, и залихватским жестом поправил усы. А потом и вовсе обнаглел. Улучив момент, когда я проходила мимо с грязной посудой, взял и отвесил шлепок по мягкому месту. Я чуть не вмазала в ответ, но сдержалась. Вяло пожала плечами и дальше пошла, будто ничего и не заметив. Папенька все видел, но снова смолчал – похмельем мучился, тут уж не до дочери и ее проблем. Я скрипнула зубами и отошла подальше от стола. Сердце гремело, как пулемет.

Староста уже пришел, а эти еще и не думали засыпать! Если так и дальше пойдет, то все пропало – даже если я буду изо всех сил сопротивляться, против всей семейки мне не выстоять.

– Что это значит? – грозно спросил Стен, когда в кухню вернулась Фернанда в сопровождении румяного старосты.

– Праздник у нас. Маришка замуж выходит.

Братья переглянулись, потом один из них подозрительно поинтересовался:

– За кого?

– За дядю вашего! Иди сюда, Мари.

Ноги приросли к полу. Я не могла сделать ни шага. Мне даже не надо было притворяться заторможенной.

Когда же вы все отрубитесь?!

– Почему за него? – возмутился второй сын. – Почему не за…

– Потому что любовь у них, – нетерпеливо перебила Фернанда. – Хватит вопросов. Пора начинать!

Очень уж ей не терпелось, чтобы ее боров-братец заделал мне ребенка.

Братья снова недовольно переглянулись. Что-то их не устроило в решении матери, поэтому они демонстративно поднялись из-за стола и ушли. Однако их уход никого не волновал.

Мачеха подскочила ко мне, схватила под руку и потащила к старосте. С другой стороны пристроился Эрнест. Между их рыхлыми телесами я была зажата словно в тисках. Вырваться – ни единого шанса.

– Приступайте к церемонии, староста! – Фернанда сдавила меня еще сильнее, лишая возможности нормально дышать. – Молодые сгорают от нетерпения.

В этот момент позади послышался звон посуды – это Таша упала лицом в тарелку.

– Дочка! – мачеха ринулась к ней, но едва сделала два шага, как повалилась на пол. От ее падения содрогнулся весь дом, и где-то во дворе тоскливо завыл пес и закудахтали перепуганные куры.

Следом стек с лавки папенька. Клубочком свернулся и, подложив ладонь под щеку, сладко засопел. Дольше всех продержался Эрнест. Медленно моргая, он обвел осоловевшим взглядом спящих родственников, икнул и начал заваливаться набок, утягивая меня за собой.

Глава 4

Я еле успела откатиться в сторону до того, как грузные телеса придавили меня к полу. Еще бы миг, и все! Погибла бы я позорной смертью.

– Что за грохот? – в кухню ворвался сначала Стен, потом Гарри.

Оба притормозили на пороге, удивленно глядя поле боя. Мачеха и ее братец заняли почти всю кухню. Эдаких два кита, выброшенных приливом на сушу. Таша размеренно похрапывала, пуская пузыри в тарелку.

Поскольку братья славились дурным характером и тягой к рукоприкладству, староста нервно прокашлялся и пискливым голосом объявил:

– Я ничего не делал!

– Ясень пень не делал, – хмыкнул Гарри, – это мамаша умом тронулась и чайники перепутала.

Видать, Мари считали совсем никчемной, раз даже не заподозрили в подмене.

– Хорошо, что мы не пили, – хмыкнул Стен.

– Хорошо, что староста так удачно пожаловал к нам в гости.

Братья многозначительно переглянулись. И мне очень не понравились те взгляды, которыми они обменялись. Не к добру…

Не успела я об этом подумать, как Гарри рывком притянул меня к себе:

– Начинайте церемонию!

Староста опешил:

– Но как же… – указал на храпящего, словно слон, Эрнеста.

– Ничего страшного. Свадьба состоится, только жених другим будет.

– Но вы же …

– Кровного родства между нами нет, так что все в порядке. Начинайте!

И тут до меня дошло, почему они так зло отреагировали на появление дяди – сами хотели на мне жениться! И детей тоже сами собирались делать. Мне что-то как-то совсем подурнело.

– Простите, – я попыталась высвободить руку, но Гарри вцепился в меня, как клещ.

– Куда собралась?

– Плохо мне, – прошептала едва слышно.

Мне надо срочно бежать. Вот прямо сейчас! И неважно как.

– Что ты там мямлишь?! – раздраженно спросил он, встряхивая меня, как куклу.

– Живот скрутило! – гаркнула я.

– Потерпишь.

– Ой-ой-ой, – прижала ладони к животу и согнулась для пущей правдоподобности, – все, не могу больше.

Гарри недовольно скрипнул зубами:

– У тебя две минуты. Не успеешь – без порток сюда притащу.

– Я мигом, – посеменила мелкими шажками мимо нового женишка, его братца и бледного старосты, – ой, не могу. Ой, не дойду.

Причитая во весь голос, я вышла в коридор. Вытащила из входной двери ключ, который Фернанда не потрудилась снова спрятать, продолжая голосить:

– Ой, все пропало. Стыд-то какой! Не дойду!

– Хватит бухтеть. Иди быстрее!

– Бегу-бегу! – выскочила на крыльцо, прикрыла за собой дверь и бесшумно повернула ключ.

Уборная была на улице. Типичный сельский туалет, сколоченный из грубых досок, с покатой крышей и дырой в деревянном полу. Неприятное место, но мне туда и не надо.

Согнувшись в три погибели, я прошмыгнула под окнами, выскочила на улицу через распахнутую калитку и бросилась бежать.

Даже не верилось, что такой детсадовский развод сработал!

Впрочем, радоваться было рано. Братья очень быстро поймут, что я сбежала, и бросятся в погоню. И вряд ли ключ, оставленный в замочной скважине надолго их задержит. Бегают они явно быстрее, чем скромница Мари, да и сил в них было куда больше, несмотря на неказистый вид. Если поймают – плохи мои дела.

Я решила спрятаться. Запрыгнула в телегу, оставленную без присмотра, плюхнулась на дно, на ноги набросала соломы, на голову натянула кусок старой отсыревшей мешковины и замерла.

Спустя десять минут где-то вдалеке послышались крики и забористый мат.

– Где она? Где эта мерзавка?!

– Поймаю – прибью.

– Задушу!

И много всяких затейливых обещаний, от которых волосы вставали дыбом не только на голове. Шума от братьев было много. Они носились по деревне и орали, как два дурака на сельской ярмарке. Вскоре топот раздался совсем рядом с телегой. Я вытянулась по струночке, дышать перестала и вообще притворилась тряпочкой.

– Это ты ее упустил!

– Нет ты!

Они спорили, не подозревая, что я лежала в метре от них, притаившись за деревянным бортом телеги, и слышала каждое слово.

– Нам во чтобы то ни стало надо ее поймать! – горланил Стен. – Мне уже осточертело по мамашиной указке жить! А если она отдаст девку своему братцу, то мы так и будем на вторых ролях. Алмазные водопады должны стать нашими!

– Да знаю я, – огрызнулся Гарри, – поймаем. Ты у пруда проверь, а я к мельнице!

И дальше побежали, а я с трудом перевела дух.

Отношения в семейке просто сказочные. Каждый готов вырвать кусок прямо изо рта у другого. Братья хотели добраться до Водопадов, Таша заполучить первого красавца на деревне, папаня – бутылку. А Фернанда просто скромно хотела владеть всем.

Пока я размышляла о тонкостях семейных взаимоотношений, кто-то забрался на облучок, раздался щелчок хлыста, и телега тронулась с места.

Ехали мы долго. Я боялась выглянуть из своего убежища – мало ли кто мог управлять этой колесницей, поэтому продолжала притворяться ветошью. А телега катила себе по ухабистой дороге и катила. Моталась из стороны в сторону, размеренно поскрипывая старыми колесами, и так меня утрясло, так умотало, что сама не заметила, как уснула.

А когда проснулась – на улице уже стояла ночь, и движение прекратилось.

Я пошевелилась, с трудом чувствуя тело, одеревеневшее после сна на грубых досках. Перевернулась на бок и приникла глазом к щели между досками. Увидела только отблески костра, потрескивающего где-то слева. Больше ничего не разобрать.

Тогда я приподнялась и осторожно выглянула из своего укрытия… И тут же напоролась на внимательный взгляд.

У костра сидел дедан и неспешно курил трубку:

– Проснулась? – спросил насмешливо.

Я осторожно кивнула.

– Голодная поди? Я тебе кусок кролика оставил. Иди ешь.

Дедан не выглядел страшным, а я и правда была очень голодной. Поэтому осторожно сползла с телеги, отряхнула солому, налипшую на подол, и осторожно подошла к костру.

– Что скромничаешь? Садись.

Я села на неудобное бревно, поелозила немного, стараясь найти место без сучков, и с благодарностью приняла кусок сочного кролика, нанизанный на самодельный вертел. Он был горячим и очень сочным. Не хватало соли, но хуже от этого вкус не стал.

– Шпасибо, – прошепелявила с набитым ртом.

– Ты ешь, не болтай, – усмехнулся дед… Микут. Точно – Микут! Память Мари услужливо подсказала нужное имя, – с твоими родственничками шибко сытой не будешь.

Я благодарно улыбнулась и продолжила вгрызаться в сочную мякоть. Было очень вкусно.

– Вы видели, что я в телеге спряталась?

– А как не видеть-то? Конечно видел, – хмыкнул старик, – чего эти дураки на тебя обозлились? Орали как ненормальные, всю деревню на ноги подняли.

– Женится собрались.

– А невеста против?

– Это мягко сказано.

Тяжко вздохнув, он покачал головой:

– Совсем стыд потеряли. Куда отец твой смотрит…

– В бутылку.

Он досадливо крякнул:

– Хороший ведь мужик был. Работящий, отзывчивый, с сыном моим дружил, пока тот за перевал на приработки не уехал. А как мать твоя умерла, так под откос все пошло. Год мотался, как неприкаянный, а потом поехал в соседнюю деревню навестить кого-то, а вернулся с Фернандой. Худее она тогда была и тише. Скромную из себя все корчила, а как женился на ней Томас, так и понеслось. Детей своих невоспитанных перевезла, порядки в доме свои установила да дурака этого начала подпаивать.

Я с трудом помнила то время. Маленькая Мари тогда больше походила на запуганного зверька, чем на девочку. На смену матери пришла хитрая Фернанда, ласковая до того момента, как папенька взял ее в жены. После этого начала она девчонку притеснять да потихоньку от отца отдалять, подменяя родительские чувства любовью к бутылке.

– Тяжелая у тебя судьба, девонька. Немудрено что сбежала. Только куда же теперь пойдешь? Мачеха удавится, но домом с тобой не поделится и денег не даст, чтобы отдельно жила.

– Не нужны мне ее деньги, – отмахнулась я, – пусть себе и своим деткам оставит. А я в Сильверан поеду.

– И чем же займешься там? – дед уставился на меня, подозрительно насупив брови. – Али неприличное что задумала? Ты смотри, уши мигом обдеру!

Я засмеялась

– Не переживай, дедушка, прилично все будет. Наследство мне тетка оставила.

– Эмма, что ли?

– Она самая.

– Ну хоть кто-то о сиротинушке позаботился. Совет нужен?

– А давайте, – махнула я рукой.

– Как приедешь туда – жениха ищи. Не оставит тебя Фернанда в покое, так и будет ловить да козни строить.

– Да где ж я его возьму?

А самое главное – зачем? Я только жить заново начала, зачем мне муж?

– Ну-ну, не скромничай. Ты девка красивая. На тебя половина наших парней деревенских облизывалась.

Я фыркнула:

– Что-то свататься никто не пришел.

– Так братья твои всем желающим ребра ломали. А потом слухи начали распускать. Мол, кривая, умом тронулась, да еще и под себя ходит.

Под себя хожу?! Вот сволочи! Меня аж подкинуло от возмущения. Мало того, что унижали дома, так еще и за его пределами слухи гадкие распространяли. Что за семейство такое? Уроды все как на побор.

– Деревенские пытались поначалу заступаться, но как поняли, что папашу твоего никчемного все устраивает, так и перестали вмешиваться, – вздохнул дед Микут. – Сама понимаешь, у всех своих проблем выше головы. Сил на войну с Фернандой нет.

Я понимала и была благодарна тем, кто хоть как-то пытался отстаивать интересы крошки Мари.

– Я вот что подумал… – продолжал дед, потирая седую бороду. – Торопиться мне некуда, так что почему бы не сделать небольшой крюк и не заехать Сильверан? Что думаешь, девочка?

Вместо ответа я бросилась к нему на шею и крепко-крепко обняла, а он скрипуче рассмеялся и погладил меня по спине:

– Все образуется. Ты, главное, не бойся и не жалей ни о чем.

– Я и не боюсь

Судьба дала второй шанс не для того, чтобы я боялась и жалела.

***

Дорога до Сильверана заняла почти неделю. Старик не торопился, не погонял серого старого жеребца, не суетился. Мы останавливались в красивых местах: на берегу реки, на живописной опушке и посреди ромашкового поля. Ночевали под открытым небом, и ни разу не было плохой погоды.

Баюн-гора, которая поначалу казалась невнятным прыщом на горизонте, постепенно увеличивалась. Она была не настолько велика, чтобы обрасти снежной шапкой, но достаточно внушительна, чтобы цеплять верхушкой редкие облака. Именно у ее подножья располагался Сильверан – конечная точка нашего путешествия.

– Я уж в город с тобой не поеду, – сказал старик, когда мы остановились у путевого камня, – сама дальше справишься?

– Справлюсь, – улыбнулась я. На прощание поблагодарила его, обняла крепко-крепко и пошла навстречу своей судьбе.

Сильверан оказался городком среднего размера. С ухоженными улочками, сквером на центральной площади. С магазинчиками и ароматными пекарнями.

Но больше всего меня волновали Алмазные водопады. Меня просто от гордости распирало, и я спешила поделиться этим со всеми, кто попадался на пути:

– Вы не знаете, где Алмазные водопады?

– Добрый день. Подскажите, как пройти к Алмазным водопадам?

– Вы слышали про Алмазные водопады? Мне туда.

В итоге повезло повстречать свободного возницу, который ехал в том направлении и согласился взять меня с собой.

Едва мы вывернули на дорогу, уводящую в сторону от центра, у меня перехватило дыхание. Впереди, играя бликами в свете полуденного солнца, сверкал водопад. Поистине алмазный! Так красиво, что и словами не передать. А у его подножья раскинулся белокаменный особняк. С аккуратными башенками, полукруглыми окнами и резными перилами. Он утопал в сочной зелени, пестрел розовыми кустами и выглядел раем на земле.

Чем ближе мы к нему подъезжали, тем сильнее у меня захватывало дух. Ай да тетушка Эмма, ай да молодец! Это же надо такое хозяйство отгрохать! Пока все обойдешь – заблудишься! Я уже могла рассмотреть кружевные занавески на сияющих окнах и позолоту на резных наличниках, расслышать журчание небольшого фонтанчика на переднем дворе. Такое все тут милое, такое красивое.

Я потянула руки навстречу своему счастью… И в этот момент повозка проехала мимо главных ворот.

– Эй, куда?! Как же мои водопады? – Так с протянутыми руками и поехала дальше.

– Так не они это, а усадьба Милтонов, – невозмутимо ответил возница. – А Водопады во-о-он там.

Я проследила взглядом за его пальцем и увидела далеко впереди неказистое деревянное здание в два этажа. И чем ближе мы подъезжали, тем более убогим оно выглядело.

Глава 5

Повозка замедлила ход и плавно остановилась возле широкого обшарпанного крыльца. Когда-то оно, как и весь дом, явно знавало лучшие времена – местами сохранилась блеклая краска и резные украшения, но в основном куда ни глянь темнела рассохшаяся древесина.

– Приехали, красавица, – невозмутимо сказал возница, – вот твои Водопады.

И правда мои.

Под окнами второго этажа трепыхалась порванная вывеска. Две ее части соединялись между собой тоненькой ниточкой: «Алмазные во» и отдельно «допады». Ниже болтался еще кусок, но такой грязный и выцветший, что надпись невозможно было разобрать.

Выглядело удручающе и совершенно не по-алмазному.

Я с тоской оглянулась на белый особняк, проглядывающийся сквозь зелень далеко позади. Так красиво все начиналось, и такая подстава в финале. Эх, тетя, тетя… Но, как говорится, внезапному наследству в зубы не смотрят. Делать нечего, надо вступать в права.

Я еще раз окинула взглядом все это весьма объемное великолепие. Два этажа и чердак под двускатной крышей. На первом этаже окна мутные, как будто кто-то специально замазал их то ли смолой, то ли чем-то похуже. На втором обычные, просто давно немытые, а местами разбитые да крест-накрест досками заколоченные.

Я поднялась на крыльцо. Семь ступеней: пятая держалась на соплях, шестая бездарно скрипела. Перилла болтались, а козырек больше походил на решето. Не знаю, что там дальше, но на первый взгляд хозяйство было в таком удручающем состоянии, что я приуныла. Лучше бы дорогая тетушка Эмма запустила сюда Фернанду, а мне оставила дом. Хотя бы самый маленький, но чистый. Все лучше, чем вот такая махина в убитом состоянии.

Я потянула за хлипкую ручку – ручка осталась у меня в ладони.

– Блеск.

Попыталась сунуть палец в прихлоп и как-то подцепить – бесполезно. Только ноготь чуть не содрала.

И что теперь?

Прислушалась. Внутри размыто звучали голоса, что-то шумело и грохотало. Постучалась несколько раз, даже поорала, но в таком гомоне меня никто не услышал и на выручку не пришел. Пришлось искать другой вход.

Я обошла дом с правой стороны и очутилась на заднем дворе, окруженном плотными высокими кустами.

Тут было… странно. Ни огородика, ни сада. Лишь хорошо утоптанная площадка с огромным чаном посредине, на дне которого плескалась мутная вода. Карасей тут, что ли, разводят? Или белье замачивают?

Я прошла мимо не внушавшей доверия емкости к низенькой, обитой деревянными рейками двери. Снова взялась за ручку и потянула, невольно ожидая, что и эта отвалится.

Ей богу, лучше бы отвалилась… Потому что за чахлой дверью меня поджидал поистине убийственный сюрприз: душное помещение, заполненное клубами пара и тусклым светом, пробивавшимся сквозь мутные окна; лавки вдоль стен; вода в деревянных кадках; грохот тазов и запах разопревших березовых листьев. Но все это мелочи по сравнению с тем, что баня – а это была именно она – оказалась, во-первых, не пустой, а во-вторых, мужской.

С десяток молодцев не первой свежести как по команде обернулись ко мне. Кто-то с веником в руках, кто-то с мочалкой. Из одежды на них, ожидаемо, была только пена, да и то не во всех стратегически важных местах. Прикрыться, естественно, никто не потрудился. Так и стояли передо мной во всей своей распрекрасной красе. Парад корнишонов, мать вашу… Слет юных дирижеров.

– Новая банщица? – подбоченившись, спросил самый деловой из них. – Что смотришь? Веники новые тащи. В этих одни прутья остались!

Я звонко икнула и попятилась.

– Я… эээ… простите… не туда попала. Всего вам самого расколбасного. То есть распрекрасного. До свидания…

Не помня себя от смущения, я вывалилась обратно на улицу. Это что же это… Как же это… Баня?! Мне досталась баня?!

– Эй! – раздался позади грозный оклик.

Подпрыгнув от испуга, я обернулась и увидела перед собой женщину лет пятидесяти. Коренастую, короткостриженую, в сером платье и с двумя вязанками веников.

– Чего здесь шаришься? Чего вынюхиваешь?

Последнее, о чем я мечтала, – это что-то вынюхивать в мужской бане.

– Тетя наследство оставила, – жалобно простонала я.

– Мари, что ли? – подозрительно поинтересовалась тетка.

– Она самая.

Я сдавленно пискнула и прикрыла глаза рукой, потому что дверь отворилась и на крыльцо вышел один из клиентов. Горделиво так вышел, подбоченившись. Прям орел!

– Ну наконец-то! – с видимым облегчением сказала тетка. – Я уж боялась, что никто в эту дыру не придет. Держи. – И с этими словами сунула мне половину веников.

Я не знала, что делать: то ли веники эти несчастные держать, то ли полыхающее от стыда лицо закрывать.

– Что уставился? – хмыкнула она, обращаясь к старперу. – Знакомься, хозяйка наша новая. Мари. Она теперь здесь всем заправлять будет.

Повезло мне, ничего не скажешь.

Дядька прошел мимо нас и в тот самый чан, стоящий посреди двора, и с размаху плюхнулся в воду.

– Идем, отведу в хозяйский кабинет. – Ничуть не смущаясь, тетка ринулась внутрь.

Делать нечего. Я спрятала лицо за вениками и пошла следом. Мы миновали помывочную, прошли сквозь раздевалку с узкими лавками и крючками вместо ящиков, и оказались в небольшом холле.

– Ты через заднюю дверь пошла, – тетка пояснила очевидное, – туда лучше не соваться, там сразу вход в купальню.

– Я заметила.

Перед глазами все еще мелькали разнокалиберные штуки-дрюки и задорно морщилась чья-то скукоженная задница.

– Через главный ходи.

– Ручка оторвалась.

– Опять?! – всплеснула тетка руками. – Сейчас мигом прикручу.

Откуда-то вытащила отвертку и ринулась в бой, а я, пользуясь передышкой, измученно осмотрелась.

Деревянная стойка, на которой лежали застиранные до дыр серые полотенца. Завал грязного белья в одном углу и внушительная башня из тазов в другом. По стенам развешаны потрепанные веники: березовые, дубовые, можжевеловые.

– Кстати, меня Ладой зовут. Я здесь уж десять лет работаю. Прежней хозяйке верно служила. Не прогонишь – и тебе служить буду. Душой я к этому месту прикипела.

Я понятия не имела, к чему тут можно прикипеть. Лично у меня случился шок, стресс и дикое желание что-нибудь выпить. И еще глаз дергался. Самую малость.

Без Лады я точно с этим местом не справлюсь, мне нужна прослойка между бедной хрупкой мной и всеми этими голыми персонажами. Пришлось в срочном порядке брать себя в руки и принимать первые управленческие решения.

– Я была бы очень рада, если бы ты осталась работать здесь, со мной.

Уговаривать не пришлось. Лада тут же расплылась в счастливой улыбке и согласилась:

– С удовольствием. Идем, покажу тебе кабинет.

Кабинет – звучало солидно, а выглядело не очень. Комнатушка метра два шириной и четыре длиной – узкая, как вагон, и такая же неудобная. У окна стоял стол, заваленный папками и бумагами, будто не баня это, а настоящее алмазное хранилище. Или банковский филиал. Еще больше бумаг лежало на стеллажах, уныло тянувшихся вдоль обеих стен.

– Это бухгалтерия, – с гордостью сообщила Лада, – старая хозяйка была очень дотошной и считала каждый медяк. Здесь все записано. Каждый веник, каждый клиент и каждый кусок мыла. Можешь проверить, здесь все в полном порядке.

– Верю.

Еще мне только не хватало заниматься пересчётом полотенец и ржавых тазов.

Из чистого любопытства я заглянула в стол. В вернем ящике лежали письменные принадлежности и печать в круглой жестяной коробочке. Во втором я нашла внушительные деревянные счеты, в нижнем – чистые гроссбухи, а под ними небольшой мешочек с монетами. Мои первые деньги в этом мире.

Ладно, опыт ведения бухгалтерии в прошлой жизни у меня был, так что разберусь.

– Это еще не все, – Лада торжественно подмигнула и направилась к противоположной стене, на которой висела картина. За ней, ожидаемо, оказалась дверца сейфа с круглой ручкой. – Эмма сказала, что код ты знаешь.

Я понятия не имела, какой тут код, но солидно кивнула, дабы сохранить репутацию. Придется хорошенько покопаться в памяти прежней Мари, чтобы выудить нужную информацию.

– Идем дальше. Тут еще столько интересного.

– Представляю…

Она показала мне крошечную кухоньку в дальнем закутке дома, чулан, заваленный каким-то барахлом, а потом мы поднялись на второй этаж. Там все было еще более удручающе и печально. Начиная от верхней ступени шел длинный узкий коридор, застеленный выцветшим зеленым ковром. В него выходило с десяток дверей. Ни одна из них не была заперта, и я смогла насладиться чудесными видами: обшарпанные стены с отслоившимися обоями, битые окна, сквозь которые свистел ветер, огромные клубы пыли, неспешно перекатывающиеся по полу. В одной из комнат даже занавески были – два куска серой марли, покачивающейся от сквозняка. Выглядело все чудовищно, но, кажется, никто тут по этому поводу не переживал:

– Хозяйка на второй этаж никого не водила, вот площади и пустовали, – беспечно отмахнулась Лада. – Если тут прибраться, полы помыть, то будет очень миленько.

Миленько… Это слово вообще не вязалось с моим прекрасным наследством.

– Что там? – спросила я, кивая на дверь в конце коридора.

В отличие от всех остальных она выглядела более-менее опрятно, вдобавок закрывалась на ключ. Лада достала его из тайника – дырки в стене, прикрытой куском пожелтевших обоев.

– Комната Эммы. Она жила тут.

Когда мы зашли внутрь, я облегченно выдохнула – хоть одно нормальное помещение! Тут было чисто и аккуратно. Мебель простая, но добротная: заправленная красным атласным покрывалом двуспальная кровать с балдахином, туалетный столик с какими-то баночками и бутылочками, оставшимися от прежней хозяйки. Я открыла одну из них и осторожно принюхалась – похоже на бальзам «Звездочка». В углу трехстворчатый шкаф с зеркалом, возле на удивление чистого окна небольшой диванчик и журнальный столик. Но больше всего мне понравилось кресло-качалка. Я так и представила себя, закутанную в плед, с чашечкой чая, глядящую вдаль и ностальгирующую о прежних временах.

Также тут нашелся узкий книжный шкаф, пара аккуратных тумбочек по обе стороны от кровати и комод, на котором в рамочках стояли маленькие филигранно выполненные портреты. На одном из них я с трудом узнала молодого папеньку, на другом Мари, когда той было лет четырнадцать. Остальных людей в моей памяти не нашлось.

Что ж, по крайней мере спать я буду в неплохих условиях.

Когда мы с Ладой вернулись вниз, к стойке с полотенцами, за дверью в помывочную все так же весело и задорно гремели тазы и плескалась вода.

– Неужели в городе нет других более достойных бань, раз сюда люди идут? – не удержалась я.

Лада озадаченно подняла брови, явно не понимая сути претензий:

– Тут хорошо. Чудесная вода из источников, воздух прекрасный. Недорого. Эмма очень гордилась этим местом.

– Что ж оно такое запущенное-то, место это?

– Так не в красоте дело. Главное – наполнение.

Я обвела взглядом потертые стены, веники и скособоченную пирамиду из тазов… Наполнение тоже так себе… Но вслух я этого не сказала, чтобы не расстраивать свою единственную преданную сотрудницу, лишь вздохнула еще раз. Совсем не похоже на дело всей жизни. Сарай, да и только. И что мне со всем этим делать? Отмывать? Ремонтировать? Приводить в порядок? Так работы тут непочатый край, вдвоем не справимся, а на наемных помощников денег у меня нет. Может, продать эту богадельню? Выручить хоть что-то и уехать куда глаза глядят?

Точно! Продам!

Идея показалась мне весьма привлекательной и крайне разумной. Но только я успела порадоваться своей находчивости, как откуда-то из-под потолка раздался подленький злорадный смех:

– Не продашь.

Подняв взгляд, я сначала не поняла, что увидела. Даже подумала: а не почудилось ли мне? А потом возле почерневшей от сырости балки заметила движение. Что-то непонятное, похожее на голубоватую волну, перекатывалось по потолку, оставляя мокрый след. Но волны ведь не разговаривают? Я уже испугалась, не протекло ли что-то со второго этажа, но тут это голубое нечто собралось во внушительную каплю и плавно плюхнулось на стойку.

После выставки сморщенных корешков в купальне у меня даже сил не осталось, чтобы закричать. Я просто таращилась на ЭТО и думала, а не сошла ли я с ума. Может, лежу где-нибудь в своем мире, в теплой палате под препаратами, и смотрю у себя в голове интересное кино.

– Ах да, совсем забыла, – Лада хлопнула себя по лбу, – знакомься, это Байхо, дух воды. Он давно в услужении у Эммы.

– Не в услужении, а на взаимовыгодных условиях, – чопорно поправил дух, снова собираясь из лужи в нечто, имеющее форму.

Состоял он из воды, но похож был, как ни странно, на огонь. Внутри – голубой с неоновыми прожилками, а ближе к краям – насыщенного синего цвета. Язычки «пламени» непрестанно двигались и трепетали, создавая иллюзию горения, и сквозь это марево проступало что-то похожее на темные провалы глаз.

Не-не, я точно под препаратами. Лежу себе, пузыри пускаю, радуюсь мультикам…

Пока я об этом думала, огонек подкатил ко мне ближе и спросил Ладу:

– А это что за бестолочь?

– Сам ты бестолочь! Это племянница Эммы. Теперь ей здесь все принадлежит, и ты в том числе. Так что помалкивай. – Лада бесцеремонно смахнула его со стойки.

Байхо слетел на пол, со смачным шлепком приземлился прозрачной лужицей и тут же впитался в доски… а через миг уже появился на противоположной стене.

– Не обращай внимания, – сказала Лада, – болтает много и не всегда по уму. Крайне зловредное создание, но очень даже полезное. Его нагружать надо, чтобы работал, тогда и времени на болтовню не останется.

Я понятия не имела, чем можно нагрузить духа. По мне так проще взять метлу и выгнать – все спокойнее будет, нежели вот так, когда он пузырями надувается на стене.

– Не переживай, привыкнешь, – убежденно сказала Лада, – а если сильно надоест, то всегда можно загнать его в бутыль и убрать в кладовку.

Так я узнала, что у водных духов есть слабое место – через все поверхности проходят, а сквозь стекло не могут. В банку посадил, крышкой стеклянной закрыл – и все.

Тут дверь купальни открылась и к нам вышел один из клиентов. В этот раз к встрече он подготовился – срамоту спереди прикрыл ковшиком, которым воду на камни в парилке поливают.

– Хозяйка! Жару добавь! – потребовал он. – А то как в детской купели! Непорядок!

– Ох, забыла я! – Лада снова шлепнула себя по лбу. – Заболталась. Сейчас все будет!

Она бросилась куда-то в подсобные помещения, а я осталась один на один с голым дядькой. Он на меня смотрел, я на него. Он моргнул, я моргнула. Он крякнул, я сглотнула. Помогите!

– Ты это… – кивнул он себе за спину и строго произнес: – не меняй тут ничего. Нам и так хорошо, привыкли уже. Двадцать лет сюда ходили и еще столько же проходим… если раньше не помрем.

– Я подумаю, – просипела я.

– Подумай, девочка, подумай. Эмма нас очень ценила. Мы – клиенты хорошие, верные. Незачем нас терять.

Из-за приоткрытой двери донеслись одобрительные вопли – это Лада, каким-то образом жара добавила.

– О! Я пошел.

Иди, миленький, иди. Не нервируй бедную Мари, у нее и так сегодня день дурацких потрясений…

Да чтоб тебя! Ну зачем?!

Ковшик был один, и хватило его только чтобы красотищу спереди прикрыть. А сзади все по классике – жёпка скукоженная, бледная. На правой булке сиротливо пристроился березовый лист… А-ля натюрель.

Я проводила взглядом почтенного клиента и простонала:

– Боже… – Тюкнулась лбом в столешницу. Потом еще раз. Хозяйка бани для старых пердунов – это ли не предел мечтаний? – Тетушка Эмма, за что?!

– Меня тоже интересует этот вопрос. За что? – Передо мной опять появился Байхо. – Неужели она кого-то другого не могла прислать?!

– Я, между прочим, законная наследница!

– Пфф, да какая ты наследница! – фыркнуло зловредное создание. – Ты иномирянка! Я тебя насквозь вижу!

Я сначала смутилась, потом рассердилась:

– Вообще-то я тебя тоже, – и, нагнувшись к духу, посмотрела сквозь него.

Байхо тут же возмутился:

– Эй! Прекрати! Это невежливо!

– Как ты со мной, так я и с тобой.

На этом наш разговор оборвался, потому что вернулась Лада и пригласила меня пить чай с баранками и крыжовенным вареньем, а духа отправила чистить забившийся водосток.

Глава 6

Первой ночи в новом доме я ждала с содроганием. Клиенты ушли около семи вечера, Лада – около девяти. Она привела в порядок помывочную, собрала грязные полотенца и тазы, подготовила все к завтрашней глобальной уборке и с неожиданной для ее возраста прытью ускакала, оставив меня одну. Духа в расчет я не брала, потому что он обиделся и больше ни разу не появлялся.

И вот вечер, в кустах бодро трещат цикады, откуда-то издали долетает шелест водопадов, а я сижу на кривом крыльце, подперев щеку кулаком, и уныло смотрю вдаль. Туда, где притаился белоснежный особняк Милтонов. Там красиво, чисто, светло, наверняка пахнет цветами и благовониями, а не распаренными вениками и не стиранными полотенцами.

Я все понимаю – дареному коню в зубы не смотрят, – но… Не могла тетушка, например, таверну содержать? Или выращивать что-то? Или шить? Или еще какой-нибудь менее дурной бизнес иметь? Почему именно баня? И почему все это счастье она передала именно мне? Вон, Фернанде бы завещала – та мигом бы придумала как все продать, да повыгоднее.

Сумерки сгущались, становилось прохладно, и навязчивые комары, которые здесь размером с воробья, упорно пытались ко мне присосаться. В итоге я замучилась стучать себе по ляжкам и охать, плюнула на все и пошла в дом.

Света внутри не было. Эмма то ли изначально не озаботилась приобретением магических светильников, то они все уже давно пришли в негодность и погасли. А жалких потуг молодой луны хватало лишь на то, чтобы пробиться сквозь мутные окна. Если бы не Лада, которая приготовила свечу в медной подставке с ручкой, так и бы и шататься мне по новым владениям в потемках.

Я зажгла свечу и, прикрывая ладошкой неровный трепетный огонек, пошла наверх. Надо хорошенько выспаться и завтра на свежую голову решить, что делать со всем этим богатством.

Пока поднималась, под ногами зловеще скрипели старые ступени. Темный коридор на втором этаже полнился странными звуками: что-то шелестело, что-то тихо хлопало, что-то заунывно гудело. Я понимала, что это всего лишь ветер, проникающий через битые окна, но все равно стало не по себе. Да что там не по себе! Мне было страшно! Одна, на отшибе от города, в старой бане… Если меня решат утопить в ржавом тазу, то никто не услышит моих жалких бульканий и не придет на помощь. На духа я не рассчитывала – этот еще и помогать захватчикам начнет, с него станется. Мне мерещились тени жутких чудовищ, хриплое дыхание и смачный звук, будто кто-то предвкушающе облизывался.

Не смотреть! Не оглядываться! Не орать, как конченая истеричка, у которой из-под носа последнюю палку колбасы утащили. Самое страшное я уже видела, когда лежала в больничной палате и отсчитывала последние секунды своей жизни. Остальное – ерунда. Прорвемся.

Однако окончательно я успокоилась, только когда зашла в свою новую комнату и задвинула щеколду на двери.

Переодеться мне было не во что, копаться в теткиных вещах на ночь глядя не хотелось, поэтому я плюхнулась в одежде прямо поверх покрывала и закрыла глаза. Утро вечера мудренее. Надеюсь, завтра, это место перестанет казаться мне настолько удручающим.

Измученная долгим переездом и волнениями я заснула на удивление быстро. И что еще удивительнее – спала долго, без сновидений, и проснулась бодрая, со странной убежденностью, что все у меня наладится. Баня – не такой уж плохой актив. Надо лишь приложить немножко усилий.

Пока не пришла Лада, я занялась исследованием содержимого шкафов. Разобрала барахло: что-то на выброс, а что-то можно еще поносить. С огромной радостью обнаружила, что Эмма любила хорошую обувь и что у нас с ней один размер. Так у меня появились и сандалии, и ботинки, и даже лаковые туфельки на небольшом каблучке. И, кстати, среди вещей я нашла еще один небольшой мешочек с монетами!

Потом спустилась вниз и прошла в кухоньку. Размером она была с конуру – два метра длиной, полтора шириной. С таким же мутным, как и на всем первом этаже, окном.

Есть хотелось зверски! Я вскипятила чайник, заварила мятного чая и выгребла все съестное из ящиков. Негусто: хлеб, пол кругляша сыра и одна скукоженная колбаска, но на первое время хватит. В общем, я успокоилась и была готова побороться за свое счастье, каким бы оно ни было.

Соваться без Лады в банный отсек я не рискнула, поэтому успела еще раз пройтись по шкафам тетки, перестелить белье на кровати и примерить кое-что из одежды. Размер у нас оказался близким, только на платьях надо было длину поубавить, потому что Эмма была чуть ли не на голову выше меня.

Помощница ворвалась в купальню, когда время уже близилось к полудню.

– А вот и я!

Что-то подсказывало, что к прежней хозяйке она приходила гораздо раньше, но заострять на этом внимание я пока не стала. Все-таки мне с ней еще работать, не хотелось первый же совместный день начинать с разбора полетов.

– Ну рассказывай, показывай, что тут и как.

Ей явно нравилось чувствовать себя опытной. Она подбоченилась, грудь колесом надула и гордо произнесла:

– Так просто со всем этим не справиться. Тут уметь надо, тонко чувствовать…

Пафосность момента была сломана сварливым голосом из-под потолка:

– Тряпку в зубы и иди три. Чувствует она. Болтунья.

Лада покраснела, схватила со стойки полотенце, скомкала его и швырнула в Байхо, притаившегося возле потолочной балки.

– Ах ты, дрищ жидкий!

Прекрасная пара.

– Где тряпки и что тереть? – бесцеремонно вклинилась я в их перепалку.

Уборка меня не страшила, а вот потеря времени на всякие глупости – очень. После больничной койки я собиралась проживать каждую отведенную мне минуту на полную катушку.

– Идем.

Лада провела меня еще к одной двери в задней части дома. Она была заперта, но ключ нашелся на общей связке, которую мне вручила помощница.

– Вот здесь у нас святая святых. Склад нового!

Помещение выглядело плохо. Как и все в этом прекрасном месте. Низкий потолок, мутное окно и унылый свет. Пахло тут тоже не очень – смесью дегтя, чего-то прогорклого и псиной. По обе стороны от двери шли темные деревянные полки, на которых хранилось «богатство».

– Вот здесь мыло подешевле, – указала Лада на стопки коричневых брусочков, – по два медяка за кусок. Воняет жутко, зато отстирывает до скрипа.

Я понюхала один из кусков и сморщилась. Что-то рыбное.

– Вот эти подороже. По три медяка.

Мы перешли к стопочкам цветного мыла. Бледно-розовое, уныло-зеленое, печально-синее. Запах не рыбный, но и не особо приятный. Кто-то явно пытался добавить цветочного аромата, в итоге получилось либо средство от клопов, либо дешевый освежитель для туалета.

– А вот эти самые дорогие, – Лада протянула мне просто белый кусок без запаха. – По пять медяков. Для самых взыскательных клиентов.

Я едва смогла сдержать усмешку. Да уж, отличное место для взыскательных клиентов. Они наверняка толпой сюда так и валят, только успевай принимать.

– А это что? – указала я на шеренгу темных пузатых склянок.

– Мыльный взвар, чтобы волосы блестели.

Интересно, о каких волосах речь? Кажется, у большинства увиденных мной старперов макушки были лысыми. Она же не имеет в виду всякие кучерявости, растущие ниже?

Стало смешно. Но смешок я проглотила, потому что Лада с самым серьезным видом продолжала экскурсию. Не хотелось ее обижать.

– Вот здесь мази. Для лица, для рук, для пяток, чтобы не трескались. Чтобы не прело.

Боже, тут еще и преет кто-то… Обожаю это место.

– Полотенца. Банные большие, – указала Лада на целый пролет, заполненный стопками нового барахла, – поменьше. Вот тут для рук, тут для ног, для лица. Эмма очень их берегла. Пока старые до дыр не застираются, новое не выкладывала. Экономила.

Это она зря. Если бы я в бане получила застиранное полотенце, похожее на марлю, ноги бы моей в той бане больше не было.

Мысленно поставила себе галочку: обновить полотенца. Если я хочу задержаться в этом месте и не вздрагивать каждый раз, когда на глаза попадается всякая дичь, придется отказаться от экономии и поработать над имиджем.

– Мочалки, куски пемзы, шапки для парной, – перечисляла Лада, указывая пальцем то в одну сторону, то в другую, – ковшики для воды. Настойки для ароматного пара. Простыни для отдыха, лечебная соль.

– А веники?

– Часть в предбаннике, но основные запасы в сарае. Сейчас покажу.

Мы вышли через черный ход в тот двор, где стоял чан для купания, и по узкой тропке, затаившейся среди кустов, свернули к небольшому, слегка покосившемуся сараю. Лада отставила в сторону полено, выполнявшее роль запора, и потянула за ручку. В нос тут же ударил густой лиственный запах, щедро приправленный кислым. Я поморщилась и заглянула внутрь. Веники плотными шеренгами висели на веревках, натянутых от стены до стены. Я увидела резные дубовые листья, простые березовые и кокетливые рябиновые. В другой стороне топорщился иглами можжевельник. Травяные тоже были – я нашла крапиву, мяту, полынь и еще какие-то растения, названия которых мне неизвестны.

– Заготавливаем сами и у деревенских по дешевке закупаем, – рассказала Лада, когда я поинтересовалась, откуда столько богатства.

Следующим пунктом стала постирочная. Там на плоских черных камнях стоял большой чан, из которого торчала палка, больше похожая на весло, а на стенах висели рифленые доски.

– Тут мы кипятим. Тут полощем. Сушим на улице под навесом.

– Неужели все сами? – ужаснулась я.

– Вот еще. У нас Байхо есть, – фыркнула она, – и воду мигом согреет, и простирает хорошенько, и отожмет так, что ни капли не останется.

– Надо же, какой полезный… а с виду и не подумаешь.

В этот момент мне на голову шлепнулась мокрая тряпка.

Вот ведь гад жидкий!

После инспекции постирочной мы вернулись в главное помещение.

– Ну что, пора начинать? – Лада проворно закатала рукава. – Сегодня клиентов не будет. Каждую субботу у нас день уборки. Эмма очень строго следила за тем, чтобы все было в порядке и строго на своих местах. За малейший недочет наказывала.

А меня она, интересно, за что наказала? Фернанде, значит, два дома, участок и резные стульчики с украшениями, а родной племяннице вот это вот распрекрасное место. Нечестно.

Еще больше в несправедливости бытия я убедилась, когда Лада притащила из подсобки две швабры с отполированными до блеска темными ручками и растрепанной махней на конце. А еще два ведра, губки, банку с густым щелоком и пузырьки с чем-то вонючим.

– Сейчас как все отмоем до блеска! Как ототрем! – с полубезумной предвкушающей улыбкой маньяка Лада ринулась в бой, а я уныло поплелась следом. Нет, работа меня не пугала, и отлынивать я не собиралась, но что-то подсказывало, что приятного в этом месте мало.

И первой же находкой стали трусы. Колоритные видавшие виды портки. Белые, рыхлые, из просвечивавшей от ветхости ткани, с кокетливой такой дыркой по заднему шву. И очень объемные, как парашют. Меня в них три штуки упаковать можно.

– Ух ты, красота какая! – засмеялась Лада, сдергивая находку с крючка. – Последний писк моды.

Я сокрушенно покачала головой:

– Как же он, бедолага, ушел без них?

– Налегке. И по ветру гордо развевались кудри… и все остальное.

– Пожалуйста, не надо о всем остальном, – я закатила глаза, – у меня до сих пор шок после первого знакомства с местным контингентом. Старокраковский колбасный цех, не иначе.

Лада прыснула со смеху. В отличие от меня, ее находка не смутила.

– Ты знаешь… чего мы тут только не находили. Так что это еще цветочки. – И небрежно кинула труселя в кучу грязных полотенец: – На тряпки изведем.

Легче не стало. Мне еще только тряпок из чужих трусов не хватало!

Все больше убеждаясь в том, что это место нуждается в серьезных обновлениях и переделках, я принялась протирать стены в раздевалке специальным раствором. Вонял он жутко – смесью уксуса и еловой настойки, – аж глаза щипало, но Лада сказала, что он всю заразу убивает, поэтому пришлось жмуриться и тереть.

То ли я нежная слишком была, то ли у Лады уже иммунитет образовался после стольких лет работы, но она, помощница моя шустрая, легко справилась со своей стеной, а я застряла где-то на половине. Губка быстро сохла, приходилось постоянно добавлять еще средства, а от этого вонь становилась еще невыносимее.

– Ты губку в воде смочи – легче будет и средство не так быстро улетучится.

– Что ж ты раньше-то не сказала? – Я закашлялась.

– Прости. Думала, это очевидно.

Я смочила губку в теплой воде, плеснула вонючей отравы и снова принялась тереть. И правда стало легче. Вонь хоть и осталась, но глаза уже не так щипала, и работа пошла гораздо быстрее.

Когда с раздевалкой было покончено, мы отправились в помывочную. В прошлый раз я была так обескуражена некоторыми персонажами, что не успела хорошенько оценить обстановку. Она была… удручающей. Во всем, начиная от перемазанных не пойми чем мутных окон и заканчивая ржавыми медными скобами на чанах для воды. Какие-то мочалки вонючие, ошметки мыла, ковшики с обломившимися ручками, кривые тазы. Потолок темный с намеком на плесень… Как вообще можно здесь мыться? Неужели не противно? Тут же фууу…

Меня передернуло. А Лада скомандовала:

– Осуши здесь все.

И… ничего.

– Байхо! Стервец! Ну-ка живо иди сюда! – крикнула Лада во весь голос.

Я аж подскочила от испуга. А Жидкий не торопился. Неспешной каплей просочился между помывочными лавками, заполз вверх по стене и нахохлился.

– Дождешься – в банку посажу! Помнишь, как хозяйка тебя на неделю заперла? То-то же!

Дух обиделся. Брызнул в нас водой и снова исчез. А спустя пару мгновений баня наполнилась молочно-белым туманом. Таким плотным, что я даже руку свою вытянутую рассмотреть не могла. Минута, две, три… Я боялась шевелиться: вдруг сейчас из этой мглы что-нибудь выскочит? Привидение какое-нибудь. Очередные протертые труселя с пропеллером. А потом ра-а-аз – и туман пропал, словно и не было его. Вместе с ним исчезли лужи с пола, остатки воды в тазах и чанах. Я аж икнула от удивления:

– Ничего себе…

Лада отмахнулась:

– Ерунда. Вот если бы он сам отмывал тут все до блеска, это было бы ничего себе. А он только воду туда-сюда гоняет, и все. Мыло и грязь на местах остаются. Хозяйка как-то раз пыталась его заставить сделать уборку, так пришлось на два дня закрываться, чтобы за ним все перемыть. Его предел – это белье в кадке баландать да отжимать. Там ума много не надо.

– Не нравится – таскай сама, – огрызнулся Байхо и уполз в щель в полу.

А мы принялись за работу.

– Сначала оттираем мыльные пятна, грязь, сало. Потом помоем чистой водой, – по-деловому рассуждала напарница, уверенно размахивая шваброй.

Я же пребывала в шоке.

Боже, тут мамонт, что ли, мылся? Откуда столько волос? А это что?

Я вытянула из угла что-то склизкое, длинное, со свалявшимися ворсинами. Пахло оно отвратно.

– Буэ… – меня передёрнуло, – какая жуть.

Я откинула гадкую находку в пустой таз и продолжила тереть, «добрым» словом вспоминая любимую тетушку.

– Что-то есть хочется, – сказала Лада спустя пару часов работы.

Я была занята тем, что соскабливала пренеприятную слизь со дна чана. Странно, что оно еще не ожило и не ползало по стенам, размахивая серенькими щупальцами. Чужой на минималках. И да, последнее, чего мне хотелось после лицезрения такой красоты, – это есть.

– Сейчас бы супчика наваристого, – мечтательно протянула моя помощница, – с сальцем, с чесночком…

– Ыыыммм… – промычала я, выколупывая из трещины чей-то обломанный ноготь.

– А еще бы пирожков жареных. С ливером.

– Пффф… – Пришлось стирать неприличную надпись, оставленную одним из старперов на замыленной поверхности. Хулиганье старое.

– И киселя.

На киселе я сломалась и выдала некрасивое:

– Буууэээээ. Помолчи, умоляю, – простонала, стряхивая с пальцев что-то липкое и волосатое, – просто помолчи.

– Но…

– Молчи.

У меня уже спина не разгибалась и руки щипало от едкого щелока, а конца и края работы было не видно! Грязищи по колено! Сюда бы СЭС пригласить, они бы мигом прикрыли эту шарашкину контору. Куда ни плюнь – везде кошмар. Тут проще все спалить к чертовой бабушке и заново построить, чем отмыть.

Лада, наоборот, была бодра. Ее вообще ничто не смущало и не могло испортить аппетит. Она привычно терла, командовала Байхо, когда требовалось сменить воду, и еще умудрялась мечтать о еде. Непробиваемая тетка. Опытная. Мне даже завидно стало, когда она начала напевать себе под нос. У меня самой в голове крутилось только что-то нецензурное. Особенно когда нашла под одной из лавок банку, а в банке что-то настолько вонючее, что желудок чуть наизнанку не вывернуло.

– Это ильменник. Он тонизирует.

Я была уже настолько натонизирована, что дальше некуда. Еще немного – и пойду убивать. Возьму эту вонючую мохнатую швабру, таз на голову вместо шлема напялю, выйду в центр города – и всем хана.

А тут еще Байхо откуда ни возьмись выскочил и перевернул таз с грязной водой.

– Да чтоб тебя! – Я в сердцах запустила в него тряпкой. – Я только там отмыла.

Дух радостно загоготал и принялся носиться кругами, довольный своей выходкой. Глядя, как он резвился, спустив мою работу в унитаз, я глухо произнесла:

– С этого дня я буду звать тебя Бякой.

– Эй! – тут же возмутился он. – Я Байхо, а не Бяка! Это древнее имя, оно означает…

– Мне плевать, что оно означает. Теперь ты будешь Бякой.

– Идеально! – тут же подхватила Лада. – Как я сама до такого не додумалась?! Бяка!

– Вы не имеете права! – закипел дух, покрываясь пузырями.

– Ты забыл? Она хозяйка Алмазных водопадов. И ей здесь принадлежит все: тазы, веники, склад и ТЫ! И она может дать тебе любое имя, какое только захочет! Хоть Пирожком, хоть Струей бобра. Так что радуйся, что тебя назвали Бякой.

Дух радоваться не хотел. Он, кажется, вообще оскорбился. Поэтому булькнул и просочился сквозь половицы под пол.

Лада не унималась:

– Надо же. Бяка. Прям не в бровь, а в глаз!

Она веселилась, а мне предстояло заново перемывать уже пройденный участок. Собирать тряпкой грязную воду и все эти гадкие находки, которые я из разных углов вытаскивала.

Настроение было ниже плинтуса. Тут можно вечно ковыряться, а чище и уютнее не станет. Бесполезная трата времени и сил.

– Все! С меня хватит! – не выдержала я и швырнула тряпку в таз. – Зачем убиваться, пытаясь отмыть старье, когда есть новое и не засранное? Проще его выложить и в порядке поддерживать, чем регулярно выгребать такую грязищу!

– Ну-у-у… – растерянно протянула Лада, – прежняя хозяйка не разрешала ничего выкидывать.

– Бред какой-то. – Я сорвала со стен старые ковши и уже наполовину облысевшие прелые веники. – Все в помойку. И вот это тоже! И вот это!

– Я бы не стал этого делать, – отозвался Бяка, наполовину высунувшись из щели, – плохая мысль. Очень плохая…

– Заткнись!

– Я предупредил. – И он снова обиженно уполз в пол.

По мере того как я лютовала, куча на полу стремительно росла.

– И окна! Кто додумался замазать их? Да еще так неаккуратно?! Есть же более цивилизованные, а главное – эстетичные методы. А мебель? Почему здесь густо, а здесь пусто? Почему тазы расставлены так, будто ими играл умалишенный? Что это за тетрис?

Старые тазы с покореженными краями тоже отправились в общую кучу.

Все, хватит с меня!

Кто хозяйка этого места? Я!

Кому решать, каким оно будет? Мне!

Я из этой замшелой бани такой SPA забацаю, что ко мне очереди километровые будут выстраиваться! И прием будет только по записи!

Пора превращать это тухлое болото в настоящие Алмазные водопады!

С чего начать обновление? Конечно – с уборки! Но не вот с этой, когда стоишь со шваброй наперевес и драишь загаженный кем-то пол просто для того, чтобы бы не тошнило, когда идешь по нему. Нет. Я про ту уборку, которая с корнем, до самого основания, такая, чтобы стены голыми остались. В идеале тут бы вообще напалмом пройтись, но у меня нет денег на восстановление. Да и на напалм тоже нет. Поэтому пришлось использовать подручные средства. Например… лом. А еще старую тележку, топор, садовые щипцы и металлический скребок.

Лада восприняла мою идею сначала с подозрением – мол, как так-то? Столько лет все было стабильно, убого и однообразно, а тут за день такие перемены. Но потом поняла, что я не шучу, и очень быстро вошла во вкус.

Надо было видеть, с каким остервенением она отбивала старые доски, некогда служившие элементом украшения, а теперь ставшие просто пристанищем для плесени и грибка! Только щепки в стороны летели.

Бяка нам всячески мешал. Высовывался то из одной щели, то из другой и грустно сообщал:

– Боком нам эти перестановки выйдут! – и уползал обратно.

А мы работали. Долго, упорно, не покладая рук и всего пару раз прерываясь, чтобы чего-нибудь перекусить по-быстрому. Под вечер у меня болела спина, ладони были ободраны до крови колючей стальной дерюжкой, которой мы снимали верхний слой с засаленных лавок и подгнивших стен.

Лада выглядела не лучше – красная, всклокоченная, с шишкой на лбу. Это ей ковшиком тюкнуло, когда она крючки гвоздодером от стен отрывала.

А самое обидно во всем этом приключении, что баня краше не стала. Совсем. Наоборот – беспорядка только прибавилось. Я пыталась убедить себя в том, что это только начало, только первый шаг к моему прекрасному, приносящему миллионы СПА, но энтузиазма все-равно поубавилось. Потому что это была всего лишь помывочная. А еще есть парилка, раздевалка, склады, раздолбанный холл и второй этаж, больше похожий на декорации к фильму ужасов.

– А я говорил, что ерунду затеяли, – фыркнул Бяка, когда мы, усталые и измученные, побросали тряпки, – так вам и надо!

– Да заткнись ты, – вяло отмахнулась Лада, стирая пот со лба.

Я тоже вся взмокла. Помыться хотелось жутко, но я ни за что на свете не заставила бы себя воспользоваться услугами собственной бани. Потом антисептиком придется обливаться с ног до головы. Так что фиг с ней с помывкой.

Сил готовить тоже не осталось ни у Лады, ни у меня. Поэтому мы вынесли на крыльцо кувшин с молоком, буханку вчерашнего хлеба, сели на ступени и скромно поужинали.

Лада начала вздыхать:

– Завтра клиенты придут, а у нас ничего не готово. Как встречать будем?

– Никак. Запрем, вывеску поставим, что баня ушла на санитарное обслуживание. Найдут уж где разок-другой помыться.

– Обидятся. Больше не придут.

Я хотела сказать, что в мои планы входит переориентация на новую целевую аудиторию, но не стала. Не буду пока шокировать ее своими нововведениями, а то испугается еще и сбежит. А без нее я точно не справлюсь.

– Придут. Мы же для них стараемся. Но уж если нет, то нет. Что поделать.

Лада тяжко вздохнула, допила залпом молоко и поднялась:

– Сейчас уберу все и домой. Муж давно уже ждет. Сейчас увидит шишку на лбу – порадуется.

– Иди, конечно. А я еще посижу.

Погода стояла прекрасная. Теплый вечер, нежный ветерок и тишина – только редкие трели первых цикад прерывали ее. Хорошо то как… А то, что работы еще непочатый край, – так это, наоборот, плюс. Есть чем себя занять, в чем проявить. Еще бы ладони так не щипало и поясницу не ломило – вообще бы чудесно было.

Я долго сидела на ступенях, рассматривая незнакомое небо. Ни одного созвездия, которое бы хоть отдаленно напоминало те, что светили в моем родном мире. Все новое, странное, и дух захватывало от неизвестности. Повезло мне все-таки. Ой как повезло.

Я улыбнулась и произнесла, не обращаясь ни к кому конкретному:

– Спасибо за второй шанс.

Потом меня обнаружили комары и всей ватагой бросились в атаку. Пришлось в срочном порядке сбегать в дом.

Посуду я оставила в тазу в кухне. Мыть ее – святая обязанность Бяки. Он вообще тут и за стиральную машину, и за посудомоечную. Универсал.

И он в силах помочь мне еще кое с чем.

– Бяка! Иди сюда!

Из-под пола донеслось ворчание.

– Живо!

Нехотя, будто делает одолжение, он выглянул из своего укрытия:

– Чего надо?

– Душ организуешь? Сполоснуться хочу. – Кожу саднило, местами жутко щипало.

– Иди в баню да полощись.

– Я не хочу в баню. На улице окачусь по быстренькому, и все. Поможешь?

– Просто окатиться? – с сомнением переспросил он. – Что ж, помогу. Отчего не помочь.

– Я мигом.

Я сбегала в комнату, нашла короткую тонкую сорочку и переоделась в нее – дух не дух, а все ж мужского рода, негоже перед ним булками голыми крутить. Потом заскочила на склад – взяла новое полотенца и кусок хорошего мыла и вышла на задний двор.

– Транжира, – возмутился Байхо, когда увидел добро, – хозяйки прежней на тебя не хватает!

– Не ворчи, а? И так тошно. – Я повесила полотенце на забор, а сама отошла так, чтобы не забрызгать его. – Лей давай.

Встала. Руки, ноги растопырила, глаза прикрыла в предвкушении. Сейчас будет водичка, тропический душ…

А этот гад взял и как из брандспойта окатил меня, едва не сбив с ног.

– Эй! – завопила я, отплёвываясь и выставляя руки перед собой в тщетной попытке укрыться. – А ну прекрати!

Ладно хоть вода теплая.

Спустя несколько секунд струя затихла. Я стояла мокрая, с сосульками волос, прилипших к лицу, и тяжело дышала:

– Ну дождешься у меня! Я такое тебе устрою!

– Считаю до тридцати и смываю! – Бяка явно забавлялся. – Советую не тратить время на болтовню и начать мылиться. Один, два, три…

Ах ты, гад текучий!

Я схватила мыло и принялась себя тереть.

– Десять, одиннадцать…

Повозила под рубашкой, стараясь намылить самые труднодоступные места. Потом ноги, руки.

– Пятнадцать, шестнадцать…

Поспешно намылила волосы.

– Двадцать восемь, двадцать девять…

– Погоди!

– Тридцать!

И снова струя чуть не сбила меня на землю. Зато всю пену моментально снесло.

– А теперь… закалка!

– Что? Нет! Не смей!

Но кто бы меня послушал. Струя стала тонкой, но ледяной.

В общем, мои вопли разносились на всю округу. Их, наверное, даже в белом особняке было слышно.

К счастью, это быстро закончилось.

– Не благодари, – рассмеялся гадкий дух и поспешно сбежал.

– Я и не собиралась! – проорала ему вслед и поплелась за полотенцем. – Приколист хренов.

Злилась я на него знатно. Однако его выходка натолкнула меня на весьма занятную идею. Но о ней я подумаю завтра. А сейчас – спать.

Глава 7

Утром я проснулась рано. Солнце едва оторвалось от горизонта, а глазоньки мои распахнулись и закрываться больше не хотели. Несмотря на сложный вчерашний день, я вроде даже выспалась. Но вот состояния тела оставляло желать лучшего – болело все: и перетруждённая поясница, и ноги с попой, будто я в зале приседания с утяжелением делала, и руки. Особенно уныло выглядели изодранные ладони. И стоило только представить, что вот этими руками сегодня опять придётся что-то драить, тут же на газа наворачивались слезы. Хотелось залезть обратно под одеяло и пожалеть себя.

Но потом я вспомнила, что вечером у меня появилась идея, и воспряла духом. Если все получится, то уборка Алмазных водопадов перестанет походить на пытки и займет гораздо меньше времени.

Захотелось приступить к делу немедленно. Поэтому я собралась, неуклюже спустилась по лестнице, цепляясь за шершавые перила, чтобы ненароком не навернуться, и пошла в кухню.

Сначала надо позавтракать. А то потом увлекусь, потеряюсь в делах и забуду поесть. А так и до гастрита недалеко, а потом и до чего-то более страшного. Уж я-то знаю – был печальный опыт в своем мире. Всегда все на бегу, не обращая внимания на тревожные симптомы. Подумаешь, тут покалывает или тут! Это же мелочи. Кофе в себя залила, на ходу что-то в рот закинула, даже вкуса не распробовав, и дальше. А потом раз, и все… Поэтому сначала свои насущные потребности, потом все остальное.

В шкафах было пусто. Скудные запасы подходили к концу – в плетеной корзинке немного серого подсохшего хлеба, остатки молока в кувшине, немного меда в маленьком пузатом бочонке. В углу нашлась жестяная коробка с заваркой и немного крупы в холщовом мешочке. Надо бы выбраться в город и пополнить запасы провизии или в ближней деревне купить овощей с грядки да свежих яиц. Только предварительно у Лады узнать, где товар подешевле и продавцы не такие ушлые, потому что деньги у меня лишь те, что в Алмазах нашла плюс гроши, что последние клиенты заплатили. Так и лежат в картонной коробке в одном из ящичков рабочей стойки при входе.

Код от сейфа я, ожидаемо, не вспомнила, так что больше неоткуда взять денег. А ждать, пока бизнес раскрутится, долго.

Я все никак не могла понять, почему здесь все в таком запустении? Как Эмме удалось заработать на три дома, если дело всей ее жизни находится в таком упадке? Или она еще где-то подрабатывала? Непонятно.

Ломая голову над источником достатка тетушки, я заварила чай, побелила его молоком и намазала старый хлеб медом. Негусто, но уж как есть, а на обед что-нибудь придумаю.

После скудного завтрака я занялась вывеской. Не думаю, что сюда ринутся потоки страждущих совершить омовение, но все-таки стоило подготовиться.

Из трех досок разной длины я сколотила убогое подобие подставки под мольберт. Притащила кусок фанеры из сарая и углем на нем написала:

«Баня закрыта на ремонт!!!»

Именно так, с тремя восклицательными знаками, на тот случай если кто-то усомнится в написанном и решит с боем прорываться в царство ржавых тазиков и облетевших веников. Надеюсь, сегодня таких отважных самураев не найдется. Не до них.

Закончив со всеми подготовительными делами, я отправилась на задний двор и громко позвала:

– Бяка!

В ответ тишина.

Спит, что ли? Духи вообще спят?

– Бяка! – гаркнула еще раз, да так, что синица, дремавшая на ветке, осуждающе завопила. – Прости, крошка, но бизнес не ждет.

С неизменным ворчанием, дух вылез из щели под коньком крыши:

– Чего надо?

– Силушка твоя богатырская нужна, – бойко ответила я.

Он пренебрежительно фыркнул и с плеском стек вниз по стене.

– Еще раз окатить? Запросто.

– Нет. Но близко. Я, правда, не знаю, справишься ли ты – задание не из простых… Не уверена, что духи вообще способны на такое…

Рисковала, играя на его мужском самолюбии. Сейчас как взбрыкнет, как скажет: ну и делай сама.

Он молчал, а я продолжила:

– В общем. Есть у меня одна задумка, способная сильно упростить жизнь нам всем и сэкономить массу времени, но для этого нужно уметь ловко обращаться с водой.

Тут же проклокотало рассерженное:

– Сомневаешься в том, что водный дух умеет обращаться с водой?

– Ты же знаешь, я не местная, – виновато развела руками.

– Ближе к делу!

Попа-а-ался… Попался, зайчик мой жиденький.

– Помнишь, вчера, когда ты меня мыл, струя словно из ниоткуда появлялась. Эй! Стоп! – Прямо передо мной возникла пульсирующая прозрачная сфера, готовая разразиться очередным потоком. – Погоди. Не торопись, – на всякий случай отошла на пару шагов. – А ты можешь не такой толстой струёй бить, а тоненькой? Например, толщиной с мизинец.

Из сферы дугой ударила струйка, похожая на фонтан писающего мальчика.

– Угу, – довольно протянула я, – а еще немного потоньше, чтобы расход был более экономичным.

Струя стала в полтора раза тоньше.

– Отлично. А теперь добавь напора. Сильнее. Еще сильнее! Еще!

Бяка прибавлял мощность по чуть-чуть, и ее явно не хватало для задуманного. Я уже начинала сомневаться, что у нас что-то получится. Моих познаний в физике и словарного запаса не хватало, чтобы объяснить духу из другого мира, что такое давление в сотню атмосфер. Приходилось использовать банальное: «сильнее», «поддай напора», «поднажми» и «жахни со всей дурацкой мочи».

– Да ты надоела! – возмутился Бяка и с такой силой пульнул, что вся крапива на другом конце двора разлетелась в стороны зеленым фаршем.

– Да! – завопила я, – ДА! Идеально!

– Ненормальная.

– Да погоди ты критиковать, – отмахнулась я, предвкушающее улыбаясь, – теперь сделай такую же сильную струю, но плоскую. Сможешь?

Плоская струя оказалась еще сильнее и вместе с крапивой разбомбила кучу слежавшийся опилок, устроив самый настоящий фейерверк.

Я отвернулась, поспешно прикрывая голову, а Бяка сердито спросил:

– Довольна? И что дальше?

– А дальше… – я осмотрелась, потом подошла к стене. Старая краска на ней давно облупилась и торчала некрасивыми бурыми чешуйками. Я очертила руками невидимую границу и скомандовала: – Бей сюда, с близкого расстояния.

И отошла подальше, чтобы не попасть под раздачу.

Байхо послушно врубил воду, и тут же полетели облака брызг, смешанные со щепками и грязью. Я мысленно досчитала до десяти и скомандовала:

– Стоп.

Поток моментально иссяк. По стене стекала вода, она же капала с листьев лопуха, растущего возле просевшего фундамента. Обработанный пятак заметно отличался. Остатков краски стало в разы меньше, сама древесина стала светлее и гораздо чище. Я провела по ней ладонью:

– Неплохо, но не идеал.

Байхо просто лупил со всей дури, а надо управлять, контролировать. Где-то проходиться дважды, где-то добавлять круговые движения, чтобы подцепить все без остатка.

– Так… так…

Я осмотрелась в поисках подходящего предмета. Потом заметила возле заднего крыльца небольшую палку. Сантиметров тридцать длиной и в два пальца толщиной. Взяла ее, потрясла, примеряя удобно или нет, потом прищурив один глаз прицелилась ей. Сойдет! Довольная находкой, я снова обратилась к духу:

– Предлагаю усложнить задачу!

Он снова заворчал, но теперь в его ворчании проскакивал плохо скрываемый интерес. Заинтриговала я его все-таки своими затеями.

– Ты можешь направлять эту струю не из ниоткуда, а из строго определенной точки?

– Это как?

– А вот так, – я постучала пальцем по носику палки, – чтобы она как будто шла с этого конца. И как бы я ее ни сдвигала, как бы ни крутила, все равно лилось бы именно оттуда.

– Пфф, запросто.

Дух перескочил мне на плечо, скатился по руке, оставляя влажный след на коже, и перетёк на палку. Будто впитался в нее, а потом набух сочной каплей на конце.

– Та-ак… – Я с интересом посмотрела на импровизированную волшебную палочку. – Когда скажу «Включай» – дашь напор. Понял? Готов?

– Давай уже! – нетерпеливо буркнул он.

– Включай!

Тут же из палки ударила струя. Мощная, с самой настоящей отдачей, будто в моих руках и впрямь был шланг под напором. От неожиданности я охнула и уронила ее. Вода тут же остановилась.

– Что не так?

– Все так. Прости. Я просто растерялась. – Я снова подобрала палку, но в этот раз схватила ее покрепче, и скомандовала: – Включай!

Снова ударила струя, но в этот раз я уже была готова – держала крепко и уверенно. А потом начала проверять. То в одну сторону направлю, то в другую, то вверх, то вниз, то покручусь – вода по-прежнему текла только с носика.

– Идеа-ально-о, – с благоговением протянула я. – Бяка, ты просто… чудо! Мой герой! Лучший из лучших!

Он как-то смущенно булькнул, но ничего не ответил. Кажется, мне удалось смутить жидкого. Я подошла к стене, к тому самому пятаку:

– Включай!

Направляя плоскую жёсткую струю то так, то эдак, я подцепляла отошедшие пласты краски, выбивала сор и щепки из щелей, сгоняла грязь. Потом провела рукой по очищенной поверхности – почти гладко. Супер! Управляемая струя справилась гораздо лучше. Пришло время попробовать ее на чем-то более полезном.

– Осуши чан, пожалуйста.

В мгновение ока чан для уличных купаний опустел. Я провела пальцем по склизкому дну и поморщилась. Грязно!

– Сейчас мы попробуем очистить его с помощью нашего нового агрегата.

Я кровожадно потерла лапки и ринулась в бой с чужими бациллами. Налет отходил неплохо. Я прошлась только по одному бортику, и он выделялся на фоне остального, как бельмо на глазу. Потрогала – вроде не склизко.

– Давай домоем.

Десять минут мне потребовалось, чтобы отмыть двухметровый в диаметре глубокий чан. В ходе работы мы немного усовершенствовали механизм управления. Договорились, что чем сильнее я сжимаю палку, тем сильнее напор. Так я могла варьировать струю от «разойдись, кости переломаю» до «сударь, а не соизволите ли поднажать». Стало гораздо удобнее. Теперь с одинаковой эффективностью я могла обрабатывать и ровную поверхность, и углы с трещинами.

Закончив с чаном, я дунула на кончик палки, как на дуло пистолета, и гордо произнесла,

– Знакомьтесь! «Байхер 2000». Инновационная модель!

– Магия! – не сдержался Байхо, проверяя результаты работы.

– Физика, – гордо поправила я, – И кстати, мы забыли про химию. Поверь, с ней станет еще лучше. Если все получится так, как я хочу, мы эти Алмазные водопады за день отмоем. До блеска! За мной!

Я ринулась в помывочную, а любопытный и крайне заинтригованный водный дух хлынул следом.

– Так, что у нас тут? – повертелась вокруг, пытаясь понять, с какой стороны лучше подступить. – Вот! Этот чан подойдет!

– Для чего?

– Скоро узнаешь. Скажи-ка мне вот что… Откуда ты берешь воду?

– Из мира, – ответил дух так, словно это было очевидно для всех, включая бестолковых попаданок.

– То есть фактически запасы у тебя безграничны? Так?

– Допустим.

– А можешь ли ты брать жидкость из какого-то конкретного резервуара? Например, из этого чана. Не откуда попало, а именно из него.

– Зачем?

– Надо.

– Ну могу, – подозрительно ответил дух, не понимая, к чему я клоню.

– А можешь ли ты брать не только чистую воду, но и растворы? Например, если я сейчас приготовлю мыльную жижу, сможешь ли ты ее так же струей подавать?

– Обычно после такого нос чешется, – проворчал Бяка, – но смогу, почему бы нет. Только какой в этом смысл? Можно же просто плеснуть на стены из ведра.

Я понятия не имела, где у водных духов растет нос, но уточнять не стала – воспитание не позволило. Вдруг еще обидится, а мы только-только начали общий язык находить.

– Не-ет, – покачала головой, – это совсем другое. Тут я просто уныло плесну, а под давлением пойдет пена. Она-то за нас всю работу и сделает. Идем.

Я отправилась на склад, дух за мной, перетекая неровной волной по стенам.

Зайдя внутрь помещения со стеллажами, я спросила:

– Скажи как мне, мой жидкий друг, что из этого банного великолепия: а – лучше всего пенится; б – лучше всего отмывает посуду, тазы, полы – в общем, отъедает любую грязь на поверхностях; в – убивает всю заразу… – Я подумала и добавила немного лести: – Уверена, лучше тебя никто этого не знает.

Дух задумчиво булькнул, потом устремил водное щупальце к голубым баночкам с розовыми крышками:

– Это очень сильно пенится. Три капли – и полный таз пены.

– Отлично. – Я стащила одну бутылку.

– Вот это, – дух указал на жестяной бидон, замотанный сверху пленкой, – старая ключница варит. Им хоть ворота можно от ржавчины отчистить, хоть конюшню. Щиплется только сильно.

– Подходит. – Бидон я тоже забрала.

– А от заразы… – Байхо задумался. – От заразы нет лучше серого мыла. И вши сбегут, и тараканы, и кожа до скрипа ототрется. Ни одна хворь после него не удержится.

– Берем.

Я вытащила два куска мыла из аккуратной стопки и пошла обратно в помывочную.

Перво-наперво мы подготовили чан. Отмыли его с помощью волшебной палки. Я не уставала радоваться тому, как хорошо идет вода и как удобно, когда не надо поправлять шланги и следить, чтобы они не перегнулись. Почти как беспроводной интернет, только вода. Прям вода-фай какой-то.

Потом Бяка наполнил его теплой водой, и я принялась готовить раствор. Плеснула пол пузырька пенного, тонкой струйкой влила очищающий компонент. С твердым мылом пришлось повозиться. Я нашла в кухне терку на деревянной ручке и истерла оба бруска прямо в чан. Потом взяла ковшик и принялась баландать, пытаясь добиться однородной консистенции.

– Отойди! – потребовал дух.

И только я успела отступить, как вода в чане забурлила, пошла волнами. Скрутилась в десяток водоворотов, которые потом слились один в большой. Потом все это забулькало, заплескалось, пошло рябью. Фонтаном поднялось до самого потолка и хлынуло обратно в чан, ни капли не расплескав мимо.

Глядя на старания духа, я пришла к выводу, что заинтересованный сотрудник – это эффективный сотрудник. А Бяка был очень заинтересован. Он как мальчишка, которому разрешили проводить эксперименты в лаборатории.

Жидкость стала тягучей, немного маслянистой, неприятно бурой. На поверхности надувались внушительные пузыри, и каждый раз, когда один из них лопался, в воздухе воняло тухлой рыбой.

– Погоди, надо добавить аромата!

Я снова сбегала на склад и притащила пузырек с пихтовой настойкой. Зубами вытащила резиновую пробку и все содержимое плюхнула в чан. Байхо снова перемешал, только не так активно, как в первый раз.

– Кажется, лучше. – Я с сомнением смотрела на получившуюся жижу. – Ладно, давай пробовать. Если получится, я потом доработаю этот состав. – Снова вооружилась палкой и подступила ближе к стене: – Значит так. По команде «пена» сначала обрабатываем здесь все этой жижей, ждем минут десять, пока пена разъест всю грязь, и потом смываем чистой водой. План понятен?

– Более чем, – не скрывая предвкушения ответил Бяка.

– Тогда погнали. Пена!

Раздалось шипение, и из палки ударил белый поток. И правда пена! Густая, плотная! Ошметки поменьше летели по сторонам, но основное ровным пластом легло на стену.

– Ух ты! – Дух сначала очень удивился, потом обрадовался, а потом вошел в раж.

Помывочная утонула в пене. Мы запшыкали все: стены, лавки, кадки и чаны, двери в раздевалку и в парную, пол, потолок. Ни сантиметра не пропустили. Все вокруг было белым и пушистым. А из чана с раствором ушла всего четверть. Из-за давления расход оказался очень экономичным, так что этой емкости, возможно, хватит отмыть весь первый этаж.

– Смываем? – нетерпеливо спросил Бяка.

– Ждем.

Пена на глазах становилась серой. Вытягивая грязь из всех труднодоступных мест, растворяла сало и мыльный налет. Да что там налет! Она ржавчину на дверной ручке и скобах, стягивающих кадки, и то победила! Грязные рыжие разводы стекали вниз, обнажая обновленные поверхности.

– А вот теперь можно смывать!

И полилась чистая вода. Я прошла каждый сантиметр, каждую щель между досками, каждый угол, выбивая остатки грязи. Промокла вся до трусов, но останавливаться даже не думала. Азарт захватил такой, что словами не передать! И помощник мой ликовал. Только и раздавалось:

– Смотри-ка! Блестит! Смотри-ка! Оно оказывается синее, а не черное!

И все в том же духе.

В конце я распорядилась:

– А теперь высуши здесь все! Кроме чана.

Помывочная наполнилась паром, вокруг зашипело, зашкворчало, забулькало. А когда все улеглось, вокруг нас оказалось сверкающее чистотой и свежестью помещение.

– Волшебство-о… – благоговейно прошептал Бяка.

– Это все благодаря тебе. – Я поставила палку радом с чаном, в котором неспешно покачивалась мыльная жидкость.

– Я бы такое не придумал…

– Так и я не сама. Все уже давно придумано умными людьми. Я просто адаптирую эти идеи к новым обстоятельствам.

Кто ж знал, что опыт мытья машины на мойке самообслуживания так пригодится в другом мире.

Глава 8

Лада и сегодня пришла ближе к полудню. Мы с Бякой как раз успели отмыть первый этаж – не только купальню, но и парилку, раздевалки и холл.

– А вот и я… – Лада распахнула дверь, да так на пороге и замерла. С поднятой ногой и выпученными глазами.

Я же изо всех сил старалась сделать вид, что все как обычно, ничего такого уж особенного не произошло.

– Но… Как? Как же? – Лада наконец зашла внутрь, ошарашено глядя по сторонам. – Как вы все это отмыли?

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – усмехнулась я.

А взбудораженный результатами Бяка, гордо добавил:

– Это все я!

Я не стала спорить, потому что девяносто процентов работы и правда сделал дух. Моей была только идея, а из одной идеи без его суперспособностей ничего бы не вышло.

Лада неожиданно надулась:

– Без меня!

– А ты бы дольше спала, – в своей манере ответил Бяка, за что удостоился сердитого взгляда.

Допустить ссоры между помощниками я не могла, поэтому примирительно произнесла:

– Не переживай, и тебе хватит. Еще мыть склады и второй этаж, – указала пальцем на потолок, – а я уже вроде как устала.

Показала ей красные распаренные ладони. Пусть большую часть работы теперь делала пена, поданная под давлением, но все равно приходилось то тут намочиться, то там подтереть. В результате ободранные накануне ладошки превратились в сморщенное жалкое нечто.

– Сейчас мазь дам. Где-то еще оставалась, – вздохнула Лада. – Ах да, я вот тут принесла немного… на перекус.

Она достала из широкой сумки небольшой горшочек, крышка которого была перевязана тряпицей, чтобы ненароком не свалилась. В горшке был суп. Простенький, картофельный, с укропом, а запах… Потом Лада выложила два пирога, завернутые в белое полотенце, и немного топленого масла в прозрачной круглой баночке. Пироги были еще теплые, как и горшочек. И мне стало стыдно от того, что я посчитала Ладу лежебокой. Она с утра всего наготовила не только на свою семью, но и для своей непутевой хозяйки.

– Спасибо, – тепло поблагодарила я помощницу и утащила еду в кухню.

В животе урчало – утренний перекус давно переварился, но время обеда еще не настало. Поэтому я позволила себе глубоко затянуться ароматом свежей выпечки, проглотила слюну и, вздохнув, пошла обратно. Работы предстояло еще много.

Вместе с Ладой мы опорожнили оба склада. В одном углу сложили все то, что я планировала использовать, а в другом то, чему пора на помойку: застиранные полотенца, халаты, обмылки, наполовину пустые бутылки с маслянистыми подтеками на стенках, содержимое которых не смогли определить ни дух, ни Лада. Туда же отправились потерявшие кондицию тазы – те, у которых отгнили ручки, покривились края или дно не вызывало доверия. В этой дыре столько клиентов за год не было, сколько тазов мы выгребли. Зачем столько? Тем более испорченных. Правильно, незачем. Значит, в расход.

Потом настала очередь учить помощницу пользоваться импровизированной «автомойкой». Когда в первый раз из палки ударила струя пены, врезалась в стену и разлетелась по сторонам белыми хлопьями, она испуганно заорала и бросила палку со словами:

– Демоны!

– Не демоны, а современные технологии, – проворчала я. Палку подобрала, отерла конец о намокший подол. – Смотри как надо. – Я аккуратно и дотошливо прошлась по ближайшим полкам, покрыв их толстым слоем пены. – Немного постоит, потом смоем.

Со второй попытки дело пошло лучше. Лада быстро сообразила, как направлять поток, чтобы достичь максимального эффекта, и ловко прошлась по оставшимся полкам. Стены, потолок и пол тоже напенила, а спустя десять минут так же отважно бросилась на смыв. Потом Байхо все просушил.

– Просто поразительно. – Кажется, Лада глазам своим не верила, что можно вот так – без утомительного трения и согнутой ноющей спины. Она прошлась вдоль стеллажей, сунула свой любопытный нос в каждую щель и вынесла вердикт: – Да тут отродясь такой чистоты не было.

На втором складе пришлось повозиться, потому что в некоторых местах на полках образовались такие жесткие подтеки, что с первого раза даже пена не справилась. Но против упорства двух хозяюшек и одного восторженного духа никакая грязь не устоит.

После склада пришлось прерваться. Во-первых, нужно было окончательно все рассортировать и вынести мусор, чтобы не загромождать холл, а во-вторых, закончился мыльный раствор. Да и есть уже хотелось так, что живот подводило.

Сначала перекусили, потом оставили Байхо мыть посуду, а сами вернулись к завалам. Что-то сразу шло в утиль, что-то решили еще использовать. Например, из полотенец, которые уже отслужили свое, заготовили стопку тряпок «протри и выкини». Содержимое бутылочек было решено вылить, а сами бутылочки снова пустить в дело. Какое дело – пока непонятно, но это мелочи. В результате склад старья оказался опустошенным более чем на две трети, а склад нового просто был укомплектован более рациональным образом. Весь хлам мы принялись вытаскивать на задний двор, чтобы потом сжечь.

Вот на заднем-то дворе внезапные гости нас и настигли.

Трое добрых молодцев лет так под шестьдесят. Выглядели они румяно, бодро и доброжелательно – вплоть до того момента, как сквозь распахнутую дверь увидели преобразившуюся помывочную.

Тут сразу и улыбки пропали, и румянец стек:

– Что? Как? – Один из них – тот, что с роскошными белыми усами – аж захрипел: – Кто посмел?

– Ну я, – вытерев руки о подол, небрежно пожала я плечами.

– А я предупреждал, что плохая идея была с уборкой, – монотонно пробубнил Байхо, всосавшись в щель между досок.

Непонятная реакция. И деданы эти непонятные.

– Кто разрешил?

– Как кто? Документ о наследовании, конечно. Теперь Алмазные водопады мои. И они закрыты на ремонт. Объявление на той стороне вдели?

Вперед выступил второй старикан. Высокий и сухой, как жердь. Усов у него не было, волос на макушке тоже, зато они прекрасно колосились в носу.

– Деточка, – произнес излишне ласковым голосом, будто говорил с малолетней дурочкой, – ты, наверное, не в курсе, но у нас с Эммой были свои договоренности.

– Увы, мне об этом ничего неизвестно, – развела я руками, – так что нет Эммы – нет договоренностей. Я собираюсь это место полностью переделать и привлечь в нашу купальню как можно больше новых посетителей.

У дедка аж щека задергалась.

– Только мы здесь были клиентами! Это наше место!

– Мое, – жестко отрезала я. – Это место – мое. Точка.

Строгий тон выплыл откуда-то из прошлой жизни. Когда я была небольшим, но все-таки начальником.

Деданы свирепо между собой переглянулись.

– Мы этого так не оставим! – грозно пообещал самый толстый.

– Калитку за собой не забудьте прикрыть.

– Нахалка!

– Все-го хо-ро-ше-го, – сказала я и, взяв под козырек, вернулась к делам.

Ходят тут всякие бухтят, реновации мешают.

Как выяснилось чуть позже, желающих помешать в этот день было хоть отбавляй. После обеда пришли еще несколько подержанных хлопцев, которых крайне возмутило, что тазы теперь стояли не в творческом беспорядке, а строгими штабелями, а некоторые так вовсе отложены на выкид.

– Что вы к этим тазам прицепились? – недоумевала я, выпроваживая очередных скандалистов. – Хотите подарю? Забирайте их все, можете хоть обложиться ими с ног до головы. Мне не жалко.

Они тоже пообещали, что так просто этого не оставят, и ушли.

– Ненормальные какие-то, – растеряно пробубнила Лада, глядя им вслед. – Сколько помню, всегда над этими банками и тазами тряслись. Лишний раз уберешься – все, истерика. С криками и вырыванием волос из головы… ну или оттуда, где они сохранились.

– А что Эмма по этому поводу говорила?

– А что Эмма? Плечами жала, мол, чем бы дитя ни тешилось…

Такие себе дитятки, конечно… с пробегом.

– Наимудрейшая женщина была, – глубокомысленно изрек Бяка, высовываясь из очередной щели.

– Да кто ж спорит? – хмыкнула я. – Только этой наимудрейшей женщины больше нет, и восстанавливать эту дыру придется нам с вами.

После обеда еще час ушел на то, чтобы привести в порядок холл. Выгрести мусор из углов, отмыть все, что не отмылось с первого раза, а потом вооружиться отвертками. Ручка на двери опять отвалилась – пришлось ее прикручивать заново, но судя по тому, как бодро гулял шуруп в резьбе, это ненадолго. Поставила себе пометку: купить новую ручку. И на заднюю дверь тоже, потому что и там все держалось на соплях.

Вообще, надо завести список того, что необходимо прикупить в ближайшее время… А заодно машинку для печатания денег изобрести, потому что тех крох, что я нашла, надолго не хватит, а с клиентами, чувствую, напряг меня ждет сильный.

Я отогнала прочь тревожные мысли и снова переключилась на работу. Будет вечер – будет время для раздумий, а пока светло – надо сделать по максимуму.

После ручек мы прошлись по петлям на дверях – половина скрипела, половина вывернулась из пазов, под тяжестью деревянных полотен. Пришлось где-то подкручивать, где-то подмазывать. Некоторые тоже подлежали замене, и это только первый этаж…

О том, что творилось на втором, я пока даже думать боялась. Там и окна битые, и двери не в каждом проеме имелись. Аж зубы заломило от раскрывающихся перспектив. Ох, и намучаюсь я с этими Водопадами…

Стойка, за которой встречали гостей, и на которой обычно лежала стопка чистых полотенец, тоже была в плачевном состоянии. Мы с Ладой попытались починить, но сделали только хуже – она теперь не только пошатывалась и скрипела, но и заваливалась на бок. Уж лучше бы и не совались! Пришлось придумывать какие-то подпорки.

– Не бабское это дело – гвозди заколачивать, – пыхтела помощница, неумело орудуя молотком. И в итоге тюкнула себе по пальцу. – Ай!

Он тут же начал распухать и наливаться синевой. Пришлось прерывать ремонтные работы и оказывать первую помощь. Пока Лада сидела на полу и укачивала больной палец, я сбегала наверх, достала из комода пузырек с лечебной настойкой, нарвала бинтов из чистой мягкой ткани и организовала повязку. Медсестра из меня так себе, поэтому на пальце получилась не просто повязка, а внушительный такой чупа-чупс. Лада попыталась что-то делать, но получалось неуклюже.

– На сегодня все, отдыхай, – осадила я свою не в меру прыткую помощницу.

Потом сама собрала опилки и деревянную труху из-под стойки. Смела их в совок и пошла к заднему выходу, чтобы выкинуть. Дверь открыла, совком махнула… и все содержимое отправила прямиком в физиономию какому-то типу, на свою беду оказавшемуся на моем крыльце.

Он охнул:

– Мои глаза! – И схватился ладонями за лицо.

Отшатнулся так, что нога сорвалась со ступени. Неуклюже сполз с крыльца и попал на мокрую траву. Поскользнулся, но равновесие удержал. И тут же поскользнулся снова. Взмахнул руками и повалился назад. Прямо в пустой уличный чан для купания.

Убьется ведь! Руки-ноги переломает!

– Бяка, воды! Срочно!

Все происходило как в замедленной съемке. Вверх поднялся бурлящий фонтан, а незнакомец изящно, словно большая цапля, размахивающая крыльями, заваливался назад и бездарно рухнул, подняв целый фонтан брызг и с головой уйдя под воду. Только ноженьки наверху и остались. Причем одна без ботинка, потому что во время пируэтов, слетев с пятки и просвистев в миллиметре от моей физиономии, он врезался в стену.

Спустя миг мужчина вынырнул и, уцепившись за бортики, закашлялся. Кажется, он матерился, но сквозь кашель и бульканье отдельных слов было не разобрать.

– Вы целы? – участливо поинтересовалась я, но ближе подходить не стала.

Мало ли, очередной маньяк, повернутый на расположении тазиков. Дедов-то я не опасалась – они только кряхтеть да песком посыпать могли, – а вот этот, здоровенный, как лось, запросто шею свернет. Вон как глазищами сверкает в мою сторону. На всякий случай я покрепче сжала совок в потных ладонях: если что – буду отбиваться. И орать!

Тем временем незваный гость прокашлялся и неуклюже выбрался из чана:

– Вы что себе позволяете?!

– Я случайно, – улыбнулась, всеми силами пытаясь расположить его к себе, – просто хотела выбросить мусор, а там вы.

Он никак не располагался. Смахнул лица воду, стекавшую с волос, тыльной стороной ладони провел по губам и уставился на меня как на врага народа. Я улыбнулась еще шире. Так широко, что чуть физиономия не треснула:

– Прошу прощения за досадный казус.

– Досадный казус? Это нападение на дознавателя при исполнении. Я могу увести вас в Управление.

– Пффф, да какое нападение! – всплеснула я руками. – Я же не знала, что кому-то приспичит на моем крыльце топтаться! Вам еще повезло, что я помои не выплеснула. А могла!

Тоже мне – при исполнении! В Управление он меня собрался отводить! Как бы не так!

Дознаватель прошел мимо меня, едва не задев плечом, поднял ботинок, сиротливо валявшийся на траве. При каждом его шаге раздавалось смачное хлюп, хлюп, хлюп. Я это слышала, гость тоже слышал. И злился:

– Из-за вас я весь мокрый!

Надо же, ворчливый какой.

– Ой, подумаешь, – пожала я плечами. – Бяка! Просуши нашего гостя!

Не знаю, умел ли дух сушить одежду прямо на человеке, но плевать. Пусть учится. Тем более этот ворчун меня так разозлил, что захотелось сделать какую-нибудь гадость.

Байхо не подвел. Незнакомца моментально окутало облаком пара, а когда оно рассеялось, выяснилось, что рубашонка-то подсела – рукава стали коротки, ткань между пуговиц опасно натянулась, да и длина уменьшилась, обнажив живот. Рубашка превратилась в топ. Живот, кстати, был очень даже ничего. С красивым рельефом и умеренной полоской темных волос, спускающейся от пупка под пояс брюк.

Пялиться на пузо дознавателя было как-то неприлично, поэтому я подняла взгляд на его возмущенную физиономию и чуть не рассмеялась. Волосы, высушенные добрым Байхо, скрутились колечками, образовав пушистый нимб вокруг весьма хмурого лица. Это выглядело так забавно, что я закусила губы, чтобы сдержать смех.

– Что? – подозрительно спросил дознаватель.

– Все отлично. Прекрасно просто. – В конце фразы я все-таки хрюкнула.

Его руки взметнулись в голове. Нащупав кудрявое безобразие на макушке, дознаватель снова сказал что-то заковыристое и не совсем приличное. Я тем временем снова сползла взглядом на напряженный живот. Красиво. И косые мышцы так рельефно выделяются…

Незнакомец тоже посмотрел на себя:

– Да чтоб вас всех!

Потянул рубашонку вниз, а она затрещала. Две верхние пуговицы отлетели, едва не зарядив мне в лоб, ткань расползлась в стороны, открывая грудь. Хорошую такую, фактурную. Аж потрогать захотелось.

Только гость явно не был расположен к тактильному контакту, потому что ругался на чем свет стоит. Подскочив к чану, зачерпнул горсть воды и приляпал волосы в голове.

– Зря вы так, – не удержала я и подлила масла в огонь, – кудряшки вам очень шли. Вы были такой… миленький, как ангелок.

Двухметровый «ангелок» двинулся в мою сторону с самым свирепым выражением лица. Если бы мне не было так смешно, я бы испугалась. Наверное… Но это не точно. Потому что несмотря на грозный вид и внушительные габариты, этот тип не вызывал ощущения опасности.

– Вы, – ткнул в мою сторону пальцем, – ты…

Из пальца с колоритным звонким «пи-и-и-ись» бодрой струйкой прыснула вода.

Мужик испугался и затряс рукой, а я все-таки не сдержалась и засмеялась:

– Ну что ж вы так… расслабились?!

Судя по яростному рычанию, меня сейчас будут убивать. А Бяка продолжал глумиться над незадачливым гостем и соорудил ему на макушке залихватскую закрутяшку из пены.

– Что происходит?

– Простите, – смахнула слезы, – извините.

Длинный кончик пены свесился и подрагивал от каждого движения, и я засмеялась еще сильнее.

Дознаватель нащупал пену и снова выругался, смахнув ее одним яростным движением.

– Это вы?!

– Это не я! – отчаянно затрясла я головой, в мыслях умоляя Бяку остановиться.

Нельзя же так! Меня же посадят! За насмешки над бедным дознавателем!

Все, выдохнула. Больше не ржем! Не ржем, я сказала!

Дознаватель стоял рядом со мной, смотрел сверху вниз, виртуозно играя желваками, и ждал, пока успокоюсь.

– Все. Я серьезна. Крайне серьезна, – прокашлялась я, чтобы справиться с севшим голосом, – сама серьезность… Вы зачем пожаловали в наши прекрасные Водопады, господин дознаватель? Как вас, кстати, по имени-отчеству?

– Вайс Такер. А вы, насколько я знаю, Мари Бран? Наследница Эммы Бран?

– Она самая.

– У нас есть подозрения, что в этом месте творились темные дела, – припечатал он и, не спрашивая разрешения, ломанулся внутрь.

– Антисанитария у нас тут творилась и слёт юных старперов, – проворчала я и пошла за ним.

Ну до чего ж хорошенький в этой короткой рубашонке, просто загляденье.

– Итак, что у нас тут?

– Не у вас, а у нас, – пробубнил Байхо, не показываясь на глаза.

Тоненько так пробубнил, едва слышно, и естественно, что гость подумал на меня.

– Поперечьте мне еще тут!

– Хорошо, не буду, – вздохнула я и за его спиной показала кулак куда-то в стену. Надеюсь, дух понял намек и не станет усложнять мне жизнь.

– Показывайте!

Пришлось проводить экскурсию по Алмазным водопадам. Показала отмытую помывочную и парную, провела в сияющую чистотой раздевалку, потом в холл. Любопытный дознаватель сунул свой нос везде. На склады, в постирочную, даже в чайник в кухне.

– Что на втором этаже?

Второй этаж еще был не отмыт и больше напоминал руины, поэтому вести туда постороннего было стыдно, но пришлось. Он прошелся по пустующим комнатам, заглянул за разбитые окна, зачем-то постучал по стенам.

– Клад ищите? – поинтересовалась я, за что была удостоена грозного взгляда из разряда «молчи, девочка, пока по одному месту не получила». С короткой рубашонкой взгляд не сочетался, поэтому пришлось отвернуться, чтобы дознаватель снова не заметил веселья в моих глазах. В единственную жилую комнату он тоже заглянул, но ретировался после того, как на вопрос:

– Что в комоде?

Я бодро ответила:

– Трусы тетушки Эммы. Не успела пристроить. Хотите, вам отдам?

Вайс скрипнул зубами. Кажется, я его раздражала. Под конец мы спустились вниз, и прежде, чем уйти, гость вынес вердикт:

– Убогое место. Я бы его вообще закрыл или снес к чертовой бабушке.

Внезапно мне стало очень обидно за свои Водопады. Да, неказистые. Да, старые, и каждая деталь на ладан дышит. Да, грязищи еще полно. Но! Это мое! А свое я привыкла защищать.

– Вообще-то у нас ремонт и реконструкция! Тут все будет по-другому.

– Еще хуже? – хмыкнул кареглазый наглец.

Да, глаза у него карие. Не черные, что зрачок еле различишь, а теплого карамельного цвета. Красивые. Но это неважно! Какая разница какие у кого глаза, если мое еще недоделанное детище подвергают необоснованной критике?!

– Здесь будет самый лучший СПА-салон!

– Какой салон? – не понял дознаватель.

В этом мире нет СПА, а объяснять, что это такое, я не собиралась, только сказала с изрядной долей пафоса:

– Потом сами увидите. Я вам безлимитный абонемент выдам на процедуры!

Какой безлимитный абонемент и на какие процедуры, я еще не придумала. Но, глядя на этого самодовольного, сочащегося снисхождением и сарказмом дознавателя, пообещала себе, что устрою что-нибудь фееричное. Такое, чтобы запомнил надолго.

– Спасибо, – отмахнулся он, – как-нибудь обойдусь без ваших процедур.

Это мы еще посмотрим.

– Вы проверили все, что хотели?

– Да.

– Нашли следы темных дел?

– Нет, – нахмурился он.

– Улики совершенных преступлений?

– Нет.

– Тогда всего хорошего. – Я подошла к входной двери и распахнула ее, жестом указывая наружу. – Не смею вас задерживать.

Более тонкого намека было бы сложно придумать, поэтому дознаватель снова скрипнул зубами и направился к выходу. Правда, на пороге остановился, чтобы смерить меня суровым дознавательским взглядом.

– Кофтенка вам очень к лицу, – с милой улыбкой сказала я и, кивнув на выглядывающий в просвет пупок, добавила: – кажется, он за мной подсматривает.

– Очень смешно, – сквозь зубы процедил Вайс и вышел на крыльцо.

Осмотрелся. В одну сторону, в другую. Потом спустился по ступеням и, задрав голову, посмотрел на второй этаж. Все искал признаки темных делишек.

– Бяка, – прошептала едва слышно, – напоследок сделай нашему гостю приятное.

Пакостливый дух тут же отозвался и скрутил у дознавателя на макушке очередной шедевр из пены.

– Эй! – рявкнул Вайс, почувствовав, как за шиворот потекла вода.

Развернулся ко мне, но я помахала ему пальчиками и проворно захлопнула дверь. Хороший мужик. Пришел, повеселил, настроение поднял. Одно непонятно – что найти у нас хотел? Тут же невооруженным глазом видно, что единственное преступление, которое может здесь случиться, – это если веник стащат или жидкое мыло на пол прольют и кто-нибудь на нем поскользнётся и голой задницей о пол треснется.

Лада, все это время тихо сидевшая в углу и качавшая свой ушибленный палец, тоже недоумевала:

– Глупость какая. Лучше бы по городу больше патрулировали. А то как ни базарный день, так карманники шастают. А они к старой бане на окраине прицепились.

– Я тоже не понимаю. Эй, Бяка, может, ты в курсе, что тут за темные дела творились? Ты же все знаешь, все видишь.

Дух только булькнул и уполз под крышу, не удостоив нас ни единого слова.

– Ну и ладно, – отмахнулась я. Потом подумала и отпустила пострадавшую помощницу: – Иди домой, отдохни. Я тут сама домою.

– Я хочу помочь, – тут же вскочила она, но случайно задела рукой столешницу и ойкнула от боли.

– Иди уже, помогать она собралась. И завтра можешь не торопиться. Я хочу с утра в город сходить. Может, куплю что-нибудь.

В общем, с горем пополам мне удалось выпроводить Ладу на заслуженный отдых. Она ушла, а я отправилась на второй этаж.

Прежде, чем домывать оставшиеся комнаты, надо было освободить их от мусора: старой, разломанной мебели, тряпок, осколков битого стекла. Сначала я пыталась сносить это вниз по лестнице, но много вверх-вниз не набегаешь, поэтому просто начала выкидывать через окно. Что-то целиком, что-то приходилось разрубать на куски. Дело продвигалось, но медленно, и к вечеру я так намучилась, что просто упала поперек кровати и уснула.

И снились мне настоящие водопады, россыпи алмазов, а еще молодой дознаватель в короткой рубашонке. Кажется, я на него маленько запала, потому что на протяжении всего сна пыталась всячески полапать и добраться до заветного пупка.

Глава 9

Утром я позволила себе немного понежиться в кровати. Ну как понежиться… На самом деле не в меру натруженное за последние дни тело отказывалось подчиняться и норовило снова провалиться в сладкую дрему. Пришлось потратить полчаса на уговоры самой себя, и лишь после этого удалось выбраться из-под одеяла.

Завтрак получился скромным – со вчерашнего дня осталась лишь половинка пирога Лады. Я ела не спеша, тщательно пережевывая и запивая несладким чаем, и думала о том, что купить в городе. Продуктов бы набрать: вязанку вяленого мяса, кругляш сыра и кувшин молока. Хлеба свежего. А еще бы запасы хоть небольшие организовать: муки, сахара, круп разных. Крынку топленого масла и пару банок солений.

Мечтать не вредно. В кошелечке, который я нашла в столе у Эммы, было лишь два десятка монет и все далеко не высшей ценности. А еще нужно прикупить новые ручки на двери, щеколды в раздевалку и масло, чтобы смазать скрипучие петли. Решить, как быть с разбитыми стеклами, присмотреть краску для фасада и новую мебель.

Кошмар… Где взять денег? При таком раскладе даже старые клиенты, приносившие по три медяка за раз, и то казались не такими уж бесполезными.

А толстая Фернанда и ее деточки обживаются в новых домах, доставшихся от Эммы…

Я даже подумала, а не специально ли тетушка оставила Алмазные водопады именно мне? Чтобы поиздеваться? Хотя, если копнуть воспоминания Мари, то Эмма там всегда присутствовала не иначе как светлым пятном. Странно все это. Странно, непонятно и очень угнетающе.

Я еще раз пересчитала свои скудные финансы, потом вспомнила про медяки, оставшиеся в коробке на стойке в холле. Их тоже пересчитала, сложила все в мешочек и отправилась в город.

Алмазные водопады находились на окраине Сильверана, и если в прошлый раз меня подбросил добрый возница, то сегодня пришлось проделать весь путь пешком. Сначала я по прямой дошла до усадьбы Милтонов. Белокаменные стены ярко выделялись на фоне сочной листвы, флигели на крыше ловили солнечные блики, а на колонне резного заборчика сыто нежилась толстая трехцветная кошка.

– Подумаешь, – фыркнула я и отвернулась.

Все еще никак не могла простить первого разочарования, когда узнала, что это не мои Водопады, а чей-то дом. Казалось бы…

Кстати, о настоящих водопадах, о тех, что бурлили и шумели, поднимая облака брызг, на которых играла беспечная радуга. На самом деле они вовсе не рядом с усадьбой, а на другом берегу широкой реки, полукругом опоясывающей мирный город. Бурный приток пробивал себе путь с вершины каменистого отрога Баюн-горы и с суровым рокотом срывался вниз с неимоверной высоты. От его красоты и силы захватывало дух, но любоваться было некогда.

Меня ждал Сильверан.

Во второй раз город показался мне не таким уж и большим, но уютным. Аккуратные ровные улочки, будто прочерченные по линейке уверенной рукой архитектора, торговые лавочки с красивыми вывесками и ровно стриженные кусты в сквере на центральной площади.

Я позволила себе прогуляться по Сильверану не торопясь и не думая о проблемах. Просто рассматривала пестрые витрины, вдыхала воздух, наполненный ароматами выпечки и цветущих лип, наблюдала за людьми. Заодно ненавязчиво выяснила, где находились городские бани.

Что уж лукавить, выглядели они гораздо основательнее и лучше моих Водопадов. Широкие окна, стены, выкрашенные бежевой краской, аккуратное крыльцо и нормальная вывеска. Я даже заглянула внутрь – просто, без изысков, но светло и вроде как чисто. И уж точно не воняет прелыми вениками и застарелым бельем.

Оставалось только диву даваться, как при наличии таких бань Алмазные водопады умудрились обзавестись хотя бы горсткой клиентов. Которых я, кстати, разогнала своими собственными руками.

От чужих бань я уходила в глубокой задумчивости.

Надо вечером сесть, хорошенько раскинуть мозгами и решить, что я могу предложить людям, чтобы перетянуть их внимание на себя. А главное, как все это воплотить в жизнь, практически не имея свободных ресурсов.

М-да уж… Задачка…

Потом меня вынесло на базарную площадь. Вот уж где царили хаос и безумие!

По периметру стояли деревянные прилавки с резными коньками на крышах, а остальное место занимали цветные палатки, разных форм и размеров. Со всех сторон гудели голоса зазывал:

– Шапки меховые!

– Лучшие ножи!

– Тапки!

– Шкуры!

– Зелья!

– Наряды!

Орали хором и во весь голос, и очень скоро у меня зазвенело в голове, а еще я растерялась. Да и как не растеряться, когда кругом шум-гам, все снуют, как муравьи вокруг большой кучи, вдобавок полуденное солнце разошлось не на шутку, а у меня даже платка с собой не было, чтобы макушку прикрыть. Меня аж затошнило и повело в сторону. Не хватало еще в обморок упасть!

Однако уже в следующую минуту я пришла в себя, потому что скорее внутренним чутьем, чем тактильно, почувствовала, как мне в карман нырнула чья-то рука.

В обороте огрела наглеца сумкой. Кажется, попала по физиономии, потому что он зашипел и резко отстранился, а потом бросился бежать.

Я руку в карман, а там пусто! Мешочек с деньгами пропал!

– Вор! – заорала я, но мой голос потонул в базарном шуме. – Держи вора!

Щуплый мужичонка в неприметной серой одежде ловко сновал между прохожими, стремительно удаляясь от меня.

– Стой! – снова завопила я и ринулась следом.

Вор явно хорошо знал все тайные тропы и буквально через два десятка шагов исчез из поля зрения. Я даже разбежаться как следует не успела, а его и след простыл. Все еще не теряя надежды вернуть свои скудные накопления, я сначала в один закуток дернулась, потом во второй, в третий. Везде толпа народу, смех и пестрые вывески, и ни следа похитителя.

– Ну как так? – застонала я, зарывшись ладонями в волосы и продолжая крутиться вокруг на месте. – Не может быть такого… не может…

Неужели я настолько невезучая, чтобы в первый же выход в город остаться без всего?!

Кто-то прошел мимо, пребольно задев меня плечом, а я даже не увидела его лица – все вокруг смешалось в пеструю кашу. Это мои единственные сбережения! Обидно до слез! У меня денег даже на еду не осталось!

На мою беду никто не обращал внимания: рынок все так же кипел и жил своей жизнью, люди все так же торопились по своим собственным делам, и среди всего этого бедлама стояла я – потерянная и сбитая с толку.

– Помогите, – жалобно хлюпнув носом, прошептала.

– Прочь с дороги! – прикрикнул возница, норовисто направляя по тесной улочке повозку, запряженную двумя ушастыми мулами.

Я едва успела отскочить в сторону, чтобы не попасть под копыта, но тут же налетела на какого-то прохожего.

– Да чтоб вас! – знакомо громыхнуло у меня над ухом. – Слезьте с моей ноги!

Его только не хватало!

– Простите, товарищ дознаватель, – прошептала едва слышно.

– Внимательнее надо быть! И по сторонам смотреть! – припечатал Вайс, а я даже не нашла, чем возразить, потому что он был абсолютно прав. По сторонам надо смотреть! А не ворон считать и клювом щелкать.

– Непременно.

Я попыталась уйти, но была безжалостно остановлена крепкой пятерней, ухватившей под локоть:

– Что случилось? – строго спросил он.

Видать, выглядела я совсем не очень, потому что Вайс прошелся по мне цепким взглядом и нахмурился.

– Обокрали. Деньги из кармана вытащили.

– Кто же их в кармане держит?

– Одна не очень умная, зато крайне наивная девочка.

Он не стал возражать, напротив, с самым серьезным видом кивнул, отчего мое настроение скатилось еще ниже.

– Я пойду, – грустно сказала я.

Взгляд чуть смягчился:

– Куда? А богатство свое не собираешься возвращать?

– Разве его вернешь? – Я безнадежно махнула рукой. – Тут людей как муравьев. И следа этого вора не найдешь. Да и какое богатство? Один тощий кошелек…

Поправочка – единственный тощий кошелек, который у меня был.

– Опиши того, кто украл.

Я попыталась вспомнить все детали, которые успела заметить. Оказалось, не очень много:

– Ростом вот такой, – показала ладонью возле своего виска, – одет во все серое. Волосы до плеч, растрепанные.

– И все?

– И все… ах да, мне еще показалось, что корицей навеяло, когда он рядом был. – Я немного смутилась, когда дознаватель вскинул бровь. – Может, просто показалось.

– Идем.

Он взял меня под руку и повел за собой. Я покорно пошла следом, но спустя десяток шагов опомнилась и спросила:

– Куда?

– Нюхать. Будем искать твою корицу.

Мы миновали пару торговых рядом, потом свернули к краю, прошли между неплотно стоящих палаток и оказались проулке. Настолько узком, что от стены до стены можно было запросто достать ладонями, а рослая фигура дознавателя и вовсе казалась неприлично большой.

– Куда…

Он приложил палец к моим губам, обрывая любые вопросы, и взглядом приказал следовать за ним. Пошла, а куда деваться? Только успевала оглядываться в тщетной попытке запомнить повороты и указатели.

Мне открылась другая сторона Сильверана. Не такая солнечная и безмятежная, как та, что бросалась в глаза при первом, да и при втором посещении города. Мрачные серые дома с закрытыми ставнями и низкими провалами входов, грязные улицы, пытающиеся затянуть путника в свою паутину, подозрительные личности…

На дознавателя смотрели настороженно. При его появлении кто-то спешил скрыться за поворотом, кто-то невзрачной тенью пропадал в утробе домов, а какая-то бабка, щелкавшая семечки сидя на перевернутом ящике, и вовсе перекрестилась. По крайней мере мне так показалось…

– Сюда. – Дознаватель толкнул неприметную дверь и, пригнув голову, шагнул внутрь.

Я немного потопталась на входе, посмотрела по сторонам – увидела подозрительного типа, ощупавшего меня кровожадным взглядом, и поспешно юркнула за Вайсом.

Внутри было темно и накурено. Потребовалось с минуту, чтобы глаза привыкли к полутьме и начали различать обстановку.

Вроде бар. У дальней стены стойка, за которой неспешно тер стаканы полный мужчина в жилетке на голое тело, стояли столы с лавками, на которых сидели всякие подозрительные личности.

– Надо же… к нам пожаловал сам господин дознаватель, – усмехнулся бармен. – Чего желаете? Покрепче? Или наоборот?

– Разыскиваем одного шустряка… – И Вайс повторил то скудное описание, которое я ему сообщила.

– Пффф, у нас все такие. Неприметные, в серых одеждах, с нечёсаными космами. Выбирай любого, – небрежно указал стаканом в зал.

– Не возражаешь, если мы пройдемся посмотрим?

– Да, пожалуйста. Мы заведение честное, воля дознавателя для нас – закон.

Меньше всего это место походило на честное заведение.

– Смотри в оба, – шепнул Вайс, когда мы направились к ближайшим посетителям.

– Нюхать?

– Я бы не советовал, но если очень хочется, то можешь. – В темноте его глаза насмешливо блеснули, но спустя миг Такер стал совершенно серьезным: – От меня ни на шаг.

Да я и не собиралась. Наоборот, поближе к нему подступила, а то мало ли…

Джентльменов и интеллигентов тут не было. Любой посетитель за каждым из столов мог запросто подойти под мое описание: неказистый, в серой одежде, с шухером на голове. И глазенками такими гадкими наблюдали пристально, исподтишка, а стоило только столкнуться с ними взглядом – сразу отворачивались.

Вайс держался уверенно, словно не в логово отребья забрался, а в обычное кафе в респектабельном районе города. Я нервничала. Очень сильно нервничала, поэтому жалась к нему, то и дело наступая на пятки. Он только шипел, пару раз цыкнул, а потом просто поставил справа от себя, чтобы в случае чего контролировать разрушительное сближение.

Тоже мне недотрога. Радовался бы, что к нему девчонка льнет. Хотя… вряд ли у него недостаток в девчонках. Скорее наоборот. Почему-то это разозлило меня, и я снова наступила ему на ногу. В этот раз специально.

Несмотря на дурные мысли, булькавшие в голове, я старательно выполняла поручение Такера и смотрела в оба. Каждого, рядом с кем мы останавливались, я сканировала и пыталась как-то идентифицировать у себя в голове. Вот у этого бородавка на носу – будет мистером Картошкой, этот Косым, этот похож на известного актера, а вот тот на ленивца из мультика.

Рядом с одним из столов я уловила запах корицы. Вайс тоже, поэтому нахмурился и, опустив тяжелую руку на плечо забулдыги, дружелюбно произнес:

– Пойдем-ка на свежий воздух.

Слишком дружелюбно. Настолько, что у меня даже мороз по коже пошел и под коленками дрогнуло. А еще я испугалась, что сейчас все остальные поднимутся на защиту своего товарища и вышвырнут нас за порог, как плешивых котят.

Однако люди за другими столами как сидели, так и продолжали сидеть, словно ничего странного не происходило, а бармен за стойкой все так же протирал стаканы замызганным полотенцем.

Мужичонка поднялся с лавки, и я смогла оценить, насколько он проигрывал в габаритах рослому раскаченному дознавателю. Как чахлая рябинка крепкому ясеню.

Мы вышли на улицу. Причем я вылетела первая, потому что очень хотелось нормально подышать. Внутри такая плотная атмосфера была, такая ядреная, что я чуть не захмелела.

Следом за мной вышел «подозреваемый», а потом дознаватель.

– Кошелек ты подрезал?

– Не понимаю, о чем ты, – осклабился мужик, демонстрируя неровный ряд желтых зубов. Потом еще и под ноги нам сплюнул.

– Хорошо, – равнодушно ответил Вайс, и спустя миг забулдыга уже стоял носом к стене.

Такер заломил ему руки, пнул по голени, заставляя шире расставить ноги, и методично ощупывал карманы.

– Да я тебя… ай… да ты у меня… ой… Бойся, дознаватель! Подкараулю и… ааа… – На каждый его писк дознаватель заламывал ему руку все сильнее и сильнее, пока мужик не согнулся буквой «зю», гневно пыхтя в собственные колени.

Я даже немного прибалдела, наблюдая, как мой защитник не церемонясь расправляется с хулиганом. Приятно, черт подери.

Тем временем Вайс хлопками прошелся по его ногам, и внизу левой брючины что-то звякнуло. Вайс дернул ее кверху, запустил туда руку и вытащил серый холщевый мешочек.

– Твой?

– Мой. – Я аж всхлипнула.

Схватила свое сокровище. Веревочки ослабила и заглянула внутрь – вроде все на месте, желтозубый не успел потратить свою добычу.

– Это мое! – мужик не сдавался и продолжал вопить. – Мое!

– Сейчас пойдем к твоему главарю, и он мигом скажет где и чье. Идем?

При упоминании главного мужик тут же сник, а Такер продолжал:

– Это последнее предупреждение. В следующий раз я отведу тебя на Черную площадь. Понял?

– Понял.

– Не слышу.

– Понял! – выкрикнул вор и схватился за стену, чтобы не упасть после того, как Вайс с силой его оттолкнул.

– Проваливай.

Дважды повторять не пришлось – желтозубый мигом исчез в узком проходе между домами. Вскоре стремительно удалявшиеся шаги затихли, и мы остались вдвоем.

– Спасибо, – выдохнула я, бережно прижимая мешочек к груди.

Теперь до дома его из рук не выпущу! Ни за что!

Мой спаситель смерил меня суровым взглядом:

– В следующий раз думай головой, – произнес строго и чопорно, – только бестолковые суются на базарную площадь с деньгами в кармане.

Я покраснела и начала оправдываться:

– Я просто не думала, что у вас так все запущено…

– Нормально у нас. Просто не надо провоцировать и подставляться.

Хотела возмутиться, потом подумала – зачем? Он мне помог, буквально спас от голодной смерти и все правильно говорил.

– Согласна. Полностью, – виновато кивнула, – впредь буду осмотрительнее.

Вайс, явно ожидавший, что буду спорить, даже растерялся от такой покладистости:

– То-то же, – проворчал себе под нос и, заправив руки в карманы, глянул по сторонам, – идем, я тебя провожу.

Мы двинулись в обратный путь и вскоре вышли из хитросплетения узких вонючих улочек на залитый солнцем широкий бульвар.

– Торговые ряды в той стороне, – махнул рукой Такер, явно собираясь уходить, – будь внимательнее!

Кольнуло куда-то под ребра. Кажется, мне было жалко расставаться с Вайсом.

– Обещаю.

Возвращение на рынок прошло благополучно: стараясь не углубляться в ряды палаток, я купила продукты, две ручки и маленькую бутылку масла для дверных петель. На этом все, потому что в кошельке оставалось пугающе мало монет.

На обратной пути мне повезло найти попутчиков, поэтому большую часть пути я проделала не пешком, а на повозке, устеленной мягкой соломой. Даже подремала чуток. После усадьбы Милтонов телега свернула направо, к маленькой деревушке, маячившей у изгиба реки, а я пошла прямо – к Алмазным водопадам.

…А там меня ждал сюрприз в лице Фернанды, двух братиков, сидящих на крыльце, и папеньки, которого явно мучила похмельная изжога.

Первый порыв был – развернуться и убежать, ибо лица у родственничков были такие «добрые», что аж мурашки поползли по коже.

Сдержалась. Потому что смысла в побеге не было.

Ладно Фернанда – она пока свои телеса разгонит, успеешь до города добежать и обратно, ладно папенька – его обычно штормит столь сильно, что шаг вперед – два назад. А вот братья – это уже проблема. От них бежать точно бесполезно – оба сухие, жилистые, как два бродячих пса.

– Мерзавка! Думала, сможешь скрыться?! – Мачеха тут же ринулась на меня, напирая внушительной грудью.

Спрятаться негде, а помощи ждать не от кого. В очередной раз я пожалела, что Алмазные водопады стоят на отшибе, вдали от оживленных улиц города.

– Зачем приехали? – Я попятилась, старательно смещаясь в сторону неопрятной дорожки, уводящей на задний двор.

– Свое забрать! – сквозь зубы процедила Фернанда. – Или ты думала, что мы позволим чужим добром распоряжаться?

– Вы дома от тетушки Эммы получили, вот и распоряжайтесь. А на мое рот не открывайте, – огрызнулась я.

– Твое? У такой никчемной курицы, как ты, не может быть ничего своего! А тетку ты наверняка одурманила! Обманом заставила включить тебя в завещание!

О том, что завещание было заверено магической печатью, подтверждающей добрую волю и трезвый ум заявителя, она предпочитала не вспоминать.

– Давай сюда ключи! Живо!

Я разозлилась:

– Маменька, да что ж вы никак не нажретесь-то? Домов мало? Или у вас несварение от одной мысли, что у меня свой угол появился?

– Перебьешься без углов! Место твое на паперти или в доме утех, хамка неблагодарная.

– За что благодарить-то? – горько спросила я. – За то, что всю жизнь издевались? Поили отравой, чтобы умом поехала? Перед всей деревней выставляли полоумной и в обноски рядили? А может, за то, что пороли почем зря? Или смотрели с умилением, как ваши детишки травили меня?

– Ты моих детей не трогай! В отличие от тебя, они нормальными выросли! А не отбросами какими-то.

В этот момент Стен громко сплюнул на пыльную землю и утёрся рукавом.

М-да уж, интеллигент до мозга костей. Белая кость. Иначе не скажешь.

– Перед братом из-за тебя краснеть пришлось. Нет бы приголубить его, приласкать! Порадоваться, что позарился на такое чучело! А ты еще смеешь нос воротить!

– Спасибо, но ваш боров… то есть братик, не в моем вкусе.

Почему-то вспомнился дознаватель, и стало жаль, что он сейчас не здесь. Вайс мигом бы всех разогнал, раскидал одной левой.

Увы, Такера рядом не было. Никого не было. Кроме меня и четырех настроенных отнюдь не дружелюбно родственничков.

– Надо же, о вкусах заговорила. Себя в зеркало-то видела? Жаба дохлая. – С этими словами Фернанда вцепилась в мою котомку и дернула на себя.

Раздался треск старой ткани, и на землю выпал хлеб, следом плюхнулся глиняный кувшин, надсадно треснув и расплескав молоко, и небольшой сверток с вяленым мясом. Кругляш сыра размером с кулак тоже упал и бодро покатился в сторону крыльца.

Стен поднял его, небрежно обтер о штанину и вонзил в него зубы, тут же оттяпав почти треть.

– Фкуфно…

– Дай сюда! – Гарри отобрал у него изуродованный кругляш, тоже откусил, а остаток зашвырнул далеко в кусты.

Мерзавцы! Это была моя еда на неделю!

– Что у тебя тут? – Фернанда бесцеремонно выхватила опустевшую сумку из моих рук и сунула в нее свой противный нос. Проверила все карманы, прощупала дно, потрясла, прислушиваясь, а не раздастся ли вожделенный звон монет.

Ей и невдомек было, что я пока пятилась, бросила кошелек в заросли крапивы. Все, что ей удалось найти звенящего, – это дверные ручки да ключи. Выхватив связку, мачеха торжествующе потрясла ей перед моим носом и ринулась к двери:

– Сейчас посмотрим, что ты тут припрятала!

– Отдай! – ринулась я следом.

Но она оттолкнула меня. Так сильно, что я не удержалась на ногах и плюхнулась на землю, прямо в молочную лужу, еще и ладонь о черепок порезала.

Тем временем родственники справились с замком и ворвались внутрь. Только папаша остался стоять возле крыльца, явно борясь с тошнотой. Взгляд осоловевший, а в руке у него поблескивала наполовину опорожненная бутылка. Жалкое зрелище.

Но не более жалкое, чем я, пытавшаяся отстоять свои Водопады.

– Не надо! Не смейте! – металась между Фернандой и братьями, сновавшими по первому этажу.

– Ну и дыра!

– А здесь что?

– А там?

Они ворвались на склад и посшибали с полок все бруски мыла и бутылочки. Гарри смачно высморкался в чистое полотенце, а Фернанда потянула лапы к самому дорогому маслу.

– Прекратите! – гаркнула я, задыхаясь от возмущения. – Проваливайте отсюда! Это не ваше!

– Еще как наше, – усмехнулся Стен, – забыла, что с родственниками делиться надо?

– А что на втором этаже?

Я встала поперек лестницы, растопырив руки в тщетной попытке остановить вторжение. Но куда там! Меня просто смели и откинули в сторону. Я снова упала, в этот раз больно ударилась коленями, из глаз брызнули слезы. Правда, больше от обиды и бессилия, чем от боли.

Сверху раздался присвист и довольное:

– Тут есть чем поживиться!

Кажется, они добрались до бывшей комнаты Эммы.

Услышав о наживе, Фернанда тоже поспешила к лестнице, боясь, что парни все растащат без нее.

Когда наверху что-то упало и звонко разбилось, а потом хором загоготали братья, я не выдержала и всхлипнула. Сволочи! Мерзкие сволочи, одуревшие от наглости и вседозволенности! Одной мне с ними никогда не справиться.

– Помочь?

Между половиц надулся водный пузырь, оторвался от пола и повис в воздухе прямо перед моим лицом. Не знаю, где у водных духов глаза, но я чувствовала, что Байхо рассматривал меня.

– Помоги… пожалуйста… – прошептала я.

– Как скажешь… хозяйка. – И со звонким «чпок» пузырь лопнул и исчез.

А спустя миг смех на втором этаже сменился яростными криками:

– Это ты!

– Нет ты!

– Откуда здесь вода?! Ай!

– Заткнитесь оба!

С потолка начало капать, а крики наверху усилились. Опять что-то упало. В этот раз, кажется, что-то живое и тяжелое… например Фернанда…

Первым по лестнице скатился Стен, следом Гарри, едва не расквасив себе нос, и в самом конце мачеха, почему-то передвигавшаяся на четвереньках. Она орала, стенала, требовала, чтобы ее подняли, грозила, что так просто этот беспредел не оставит.

Бяке было плевать. Он просто лупил их то струями воды, то едкой пеной по моему рецепту.

– Прекрати! Немедленно! – завизжала она, заметив меня, по-прежнему сидящую на полу.

– Сейчас я ее отделаю. – Гарри ринулся ко мне.

Но вода мощной струей ударила ему в грудь, пригвоздив к стене. Стен, видя это, просто заорал и бросился на улицу, сбил с ног папеньку, едва заползшего на крыльцо.

Байхо продолжал лютовать даже когда выгнал их всех из дома. Лупил по ним, пока грузились в телегу, и не прекращал, пока не отъехали метров на двадцать от дома.

Напоследок гулко пророкотал тяжелым мужским басом:

– Сунетесь еще раз – пожалеете.

Родственнички улепетывали так быстро, что за ними пыль столбом стояла.

Глава 10

У меня не было сил поднять с пола. Слезы продолжали катиться по щекам, в груди щемило от обиды, и, казалось, что меня измазали толстым слоем навоза, а заодно в душу плюнули.

– Не реви, – сказал Байхо, прокатываясь волной по полу.

– Пытаюсь, – шмыгнула я носом и растерла слезы рукавом, но они снова потекли.

Дух тем временем принял форму пузыря и повис над полом, бликуя глянцевой поверхностью:

– Чего ты убиваешься? Из-за родственников? Так они тебе не родные. Никто. Ты вообще… не местная, – он снова напомнил, что в курсе того, кто я и откуда.

– Да при чем тут родственные связи? Мы так старались навести здесь порядок… Ты, Лада, я, а они ворвались и все испохабили, – указала на расхлябанную дверь в склад, который больше походил на помойку, – еду мою уничтожили.

– Еду жаль, – согласился дух, – а с уборкой разберемся. Я сейчас мигом просушу все, что намочил.

Помещение тут же наполнилось густым паром. Потом он пропал, и вода вместе с ним. Стало сухо, но следы чужого вторжения все так же бросались в глаза

– Спасибо, – я снова шмыгнула носом.

– Эй! Не реви. Я только все высушил!

– А еще… я испугалась. Это чудовищно – чувствовать себя такой беспомощной. Быть не в состоянии помешать тем, кто хочет обидеть и причинить вред.

Перед глазами встала сцена, как я хватала их за руки, пытаясь остановить. В ушах звучал их гадкий смех.

– Им было весело, понимаешь? Им просто было весело рушить то, во что я вложила силы. Весело видеть мои слезы, унижать, творить беспредел. Они знают, что я ничего не могу сделать в ответ, потому что их много, а я одна.

– Ну как же одна? – смягчился Байхо. – А я? Видела, как я их прогнал? Только пятки сверкали. Свиноматка так верещала, словно ее в кипяток макнули.

Я встревожилась:

– Надеюсь, обошлось без кипятка?

– Обижаешь. Силы на подогрев тратить? С них и холодной хватит. Ключевой.

– Ты молодец, Байхо, – улыбнулась я, протягивая ему руку.

От пузыря отделилось тонкое водяное щупальце и проворно коснулось каждого из моих пальцев. Потом взяло и брызнуло в нос.

– Ай! – Я рассмеялась, отворачиваясь от хулигана. Потом ласково поблагодарила еще раз: – Спасибо тебе. За то, что спас. Без тебя они бы тут все разворотили и вверх дном перевернули. Спасибо.

На крыльце послышались шаги, и внутрь ворвалась Лада:

– Там кто-то молоко пролил… – Увидев беспорядок внутри, она ошарашенно замолкла, потом спросила шепотом: – Что произошло?

– Гости были, – ответил Бяка.

Я тем временем поднялась и, потирая разбитую коленку, похромала к складу.

Мда… Сейчас он выглядел хуже, чем вначале. Все смешалось, часть бутылок открылась, расплескав содержимое по полкам и полу. У порога валялись новые белые полотенца, на которых отпечатались грязные следы мужских ботинок. Еще одно скомканное полотенце валялось на полке – в него высморкался один из братьев.

– Да что ж это за свиньи-то такие? – Лада тоже чуть ни плакала. – Разве можно так врываться в чужое хозяйство и портить чужие вещи?

– Им плевать. Они свято верят, что у меня не может быть ничего своего. Что все мое должно принадлежать им.

– С чего бы это? – подбоченилась моя помощница. – Эмма тебе завещала это место. Не им!

– Вот это их бесит больше всего. Мачеха мечтает выдать меня за своего братца, чтобы прибрать все к своим рукам.

– Братец такой же гадкий?

Я вспомнила, как Эрнест похлопывал себя по брюху, рассуждая о том, что мигом заделает наследника, и меня передернуло:

– Еще противнее. И боюсь, в покое они нас не оставят.

Лада пригорюнилась, но потом просияла:

– Тебе замуж надо выйти. Да за такого, чтобы родственничков этих так отходил, чтобы не смели больше в городе появляться.

– Да где же такого решительного и сурового найти? Разве что за Бяку нашего выскочить.

Дух пренебрежительно фыркнул, показывая, что он обо мне думает, и уполз под крышу.

– Зря ты. В городе знаешь какие женихи есть? Ммм, закачаешься. Сын кузнеца – косая сажень в плечах, кулаки как наковальни. Лекарь Беррис – взгляд как у орла: как глянет, так все по струночке вытягиваются. А дознаватель наш? Помнишь красавца? Вот уж кто никого не боится и жену свою в обиду не даст.

Я покраснела. Потому что очень отчетливо представила себя дознавательской женой, и мне очень понравились эти фантазии. Смущенно кашлянув, я ответила:

– Не до женихов мне сейчас. Видишь, что сволочи натворили? Теперь заново разбирать.

– Ты не переживай, разберем, лучше про жениха подумай. Двух зайцев одним выстрелом убьешь: и себе женское счастье отхватишь, и родственничков с носом оставишь.

– Где мне этих женихов ловить? Среди тазов? В огороде?

– На танцах! – изрекла Лада, торжественно подняв указательный палец. – В пятницу на главной площади танцы весь вечер. Там и познакомишься.

– Я подумаю.

Если честно, танцы – это последнее, чего мне сейчас хотелось. Руки опускались при виде погрома, устроенного мачехой и братьями, а еще было очень жиль продукты и потраченные на них деньги.

Вспомнив о деньгах, я побежала на улицу. Спустив рукав пониже, чтобы не обжечься, засунула руку в крапиву и достала тощий мешочек. Монет в нем – кот наплакал.

Надо было снова заканчивать с ремонтом и открывать баню для клиентов. И не просто баню, а что-то особенное, выделяющееся на фоне остальных заведений.

Мне срочно нужен был бизнес-план.

***

Тем же вечером, когда после долгой уборки Лада ушла домой, я засела в кухне с чайником малинового чая и сухарями. Такой себе ужин, но другого не было. Ничего, стройнее буду.

Лада клятвенно заверяла, что завтра что-нибудь принесет, а мне так стыдно было, что хоть сквозь землю проваливайся. Подкармливала меня, как нищенку!

Когда разбогатею, обязательно отплачу ей за все хлопоты.

Но это будет позже, пока нужно вытягивать Алмазные водопады, а заодно себя из той ямы, в которой мы оказались.

Я открыла блокнот с серенькими тонкими листами, взяла огрызок простого карандаша и красиво вывела: «Бизнес-план». Потом подумала и решила, что сначала надо SWOT-анализ провести. Простенько, без фанатизма. Выявить сильные и слабые стороны, расписать возможности и угрозы.

Я поделила лист пополам. Слева минусы, справа плюсы.

Итак, что мы имеем…

Плюс первый: собственное здание – одна штука.

Собственно говоря, это же и минус. Потому что оно старое, некрасивое, раздолбанное до безобразия. Такое, что и в подметки городским баням не годится. Чтобы его привести в нормальный вид, надо много сил. И денег, которых нет.

Мои знания из другого мира – неоспоримый плюс.

Отсутствие оборудования – минус.

Отсутствие персонала – минус.

Расположение – минус.

Клиентская база – очень старый, я бы даже сказала – старперский минус.

Отсутствие финансов – минус.

Материалы – минус.

Имидж и репутация – минус.

Черт, одни минусы. Почесав карандашом макушку, я ухмыльнулась. И в колонке с плюсами написала «Бяка» и поставила семь жирных восклицательных знаков.

Пожалуй, это самый жирный плюс. Настолько жирный, что почти перекрывает все остальное. Просто нужно напрячь голову и решить, как разыграть этот козырь максимально выгодно и эффективно.

Теперь возможности…

Самая главная возможность – это организовать в этом мире такие услуги, о которых они и не знали. Привлечь за счет этого новых клиентов, занять свою нишу и расшириться. Использовать маркетинг и рекламу для продвижения товаров. По-моему, очень даже неплохие перспективы.

Так, а что с угрозами?

Угроз хоть отбавляй. Конкуренты могут устроить диверсии, если увидят, что дела идут в гору и клиенты перетекают ко мне. Могут стырить идеи и начать предлагать такие же услуги – тут только надеяться, что больше ни у кого в подчинении не окажется водного духа.

Ну и родственнички, конечно. Вот уж кто угроза для любого бизнеса. Или мешать начнут, или, чего доброго, вообще решат сжечь Водопады, чтобы лишить меня всего. Ну и брак с Эрнестом тоже со счетов скидывать нельзя.

– Что еще? – произнесла я вслух, постукивая кончиком карандаша по подбородку. – Какие еще могут быть угрозы?

– Не сбрасывай со счетов тех дедов, которых ты прогнала, – подсказал Байхо.

– Да что они могут?

– Я предупредил, – отозвался дух и замолчал.

– Ладно.

В графу «угрозы» я записала несанкционированное нашествие старперов.

Вроде все.

Я посмотрела на схему перед собой. В принципе, ничего, работать можно. Осталось только решить, с чего начать.

Я перевернула страницу и вывела новый заголовок: «Перечень предлагаемых услуг».

Раз Байхо наш главный козырь, значит и начинать надо с того, что может сделать только он.

Закусив губу, я принялась вспоминать свои походы в спа-центры, поездки в санатории и процедуры, которые мне когда-либо доводилось делать.

Итак…

Первое и самое банальное – джакузи. Бяке, наверное, не составит труда устроить пузыри и бурление в деревянном чане.

Второе. Ванны оздоровительные. Можно с ромашкой, можно с хвойным маслом, да с чем угодно можно. Правда, вряд ли на это стоит делать большой упор. В других банях такое тоже наверняка есть, но как дополнительная услуга – почему бы и нет.

Третье. Душ. Вернее, души!

В памяти тут же всплыло разнообразие ощущений, когда стоишь под колючими струями лечебного душа, и потом такой прилив бодрости, что кажется, будто целый мир перевернуть можешь.

Или наоборот: лежишь в теплой ванне, а мастер под водой обрабатывает тебя струей воды. И выходишь потом такая разморенная, с блаженной улыбкой, счастливая. И спится после этого прекрасно. И как раз подойдет наш Байхер-2000.

Начет этого варианта я поставила восклицательный знак.

Четвертое. Фитобочка? Почему-бы и нет. Сидишь такой, глазами хлопаешь, снаружи только голова торчит. Беда в том, что надо эти бочки строить, а у меня пока нет на это ни денег, ни материалов.

Пятое… пятое…

– О, хамам! – хлопнула себя по лбу. – Самое очевидное я и забыла!

Я пробежала взглядом по скромному списку и позвала духа:

– Байхо!

– Ммм? – раздалось откуда-то сверху.

Оказывается, все это время он висел под потолком в форме большой капли и наблюдал за тем, что я делала.

– Вот скажи, ты можешь сделать так, чтобы вода в чане бурлила?

– Кипела?

– Нет, просто бурлила. Чтобы клиент опустился в воду, а кругом пузырики.

– Могу. Но вариант с прокипятить мне нравится больше.

Кажется, мне достался самый добрый дух на свете.

– А можешь сделать так, чтобы в помещении было постоянно много горячего пара… без кипячения.

– Ну… могу. А зачем?

– Скоро узнаешь, – я предвкушающе потерла лапки, – у меня столько идей, что закачаешься.

– Звучит опасно.

– Зато на ощупь приятно.

Кроме водных процедур еще можно организовать грязелечение, обертывание водорослями, массаж. Много всего.

– Но начнем мы с тобой, пожалуй, с привычного: будем поливать людей «из шланга». Осталось их только заманить к нам.

И вот для этого пятничные танцы как нельзя кстати.

Однако, прежде, чем зазывать людей на новую услугу, надо было эту самую услугу подготовить, поэтому утром я еще раз обошла свои владения, придирчиво оценивая каждый уголок.

Второй этаж сразу отпадал – там руины, и чтобы клиент красиво прошел до кабинета, нужен основательный ремонт и вложения. Вкладывать нечего, да и времени на ремонт нет – нужно запускать бизнес.

На первом этаже тоже выбор помещений небольшой: склады, кабинет, кухонька и сама помывочная. Изначально не хотелось занимать ее под процедуры – мало ли кто-то придет, а у меня занято. Хотя, если не считать сердитых деданов, приходивших в первые дни, за все это время ни разу не выстроилась очередь из желающих помыться в Алмазных водопадах, так что терять нечего.

Я выбрала чан, который показался удобнее с точки зрения расположения – рядом с окном. По идее, клиентка могла бы смотреть на природу, небо и цветы, если бы так называемое окно не было измазано чем-то гадким.

Чтобы замаскировать эту убогость, я решила организовать шторы. Для этого пришлось пошуровать по сундукам Эммы и перевернуть вверх дном все ее залежи. В ходе раскопок мне удалось найти зеленые блестящие шторы и кучу всяких безделушек. На первое время сойдет, а потом буду смотреть по обстоятельствам.

Над организацией уюта я возилась все утро, но результатом осталась довольна. Купальня заиграла новыми красками, появилось зонирование – для этого я натянула леску под потолком и повесила на нее полупрозрачную вуаль. Намокнет, конечно, но Бяка просушит.

Кстати, сам Бяка наблюдал за моими приготовлениями с изрядной долей сомнения:

– Глупость какая. Лучше бы мужиков мыться запустила.

Я не могла объяснить почему, но всей душой противилась нашествию прежних посетителей.

– Ничего не лучше. Постепенно новых клиентов наберем.

Кстати, палку тоже пришлось новую искать – не встречать же гостей с таким обглодышем. Ту, что использовала вначале, оставила в парной – мало ли пригодится. А вот для массажа приготовила Эммин штороводитель с костяной ручкой. Очень колоритно получилось. В общем, все было готово, насколько только можно было приготовиться в таких условиях. Осталось дело за малым – привлечь первых клиентов.

До пятницы оставался еще один день, и я решила посветить его не только уборке-разборке, но и созданию рекламных листовок. Хотя листовки – это громко сказано. Я просто аккуратно нарезала листы до размера обычной визитки. Красивым почерком вывела «Алмазные водопады», потом вспомнила рекламные слоганы своего мира и добавила пару привлекательных фразочек. На первое время так, а потом напечатаю нормальные визитки, добавлю графики, цве́та и завитушек… ну или того, что считается красивым в этом мире.

На пятничные танцы я собиралась с особой тщательностью. Лада, узнав, что я созрела для этого мероприятия, крайне обрадовалась и решила задержаться. Очень уж ей хотелось, чтобы я жениха себе нашла, поэтому она помогла мне соорудить прическу и подобрать наряд из Эмминого гардероба.

– Ух, какая красотка! Глаз не отвести!

И хотя отражение в старом зеркале мне самой нравилось, я все же засмущалась:

– Да ладно тебе…

– Я точно говорю, все наши холостяки мигом от тебя голову потеряют! От кавалеров отбоя не будет!

Я не стала признаваться, что меня пока волновал только один кавалер, но на всякий случай за спиной пальцы скрестила в надежде, что он придет на танцы.

Бросив в сумочку конверт с листовками, я еще раз покрутилась перед зеркалом, пощипала себя за щеки, чтобы румянец разгорелся, пару раз прикусила губы, а потом мы вместе с Ладой покинули купальню, оставив за главного Байхо.

– Если кто-то пожалует – внутрь не пускай. Пусть на крыльце ждут, если что-то и правда нужно. А если попытаются внутрь прорваться, то ты знаешь, что делать – гони взашей.

– Это я запросто, – кажется, духу понравилось гонять моих родственничков плотной струей.

В общем, Алмазные водопады были в хороших руках, поэтому я с чистым сердцем отправилась в город.

Всю дорогу мы с помощницей болтали, взахлеб обсуждая планы, а когда на соседней улице стала слышна музыка, я внезапно оробела:

– Может, не надо?

– Надо, Мари, надо! Женихи ждут! Да и листовки сами себя не раздадут!

Листовки меня не беспокоили – раздам, разрекламирую без проблем, а вот женихи…

Не то чтобы я была девой не целованной. Нет. Но одно дело – в своем мире, в своем теле, а совсем другое – здесь. Я как будто снова девственницей оказалась. Хотя почему как будто? В памяти Мари не было ни одной пламенной ночи, да и поцелуев тоже. Цела и невредима аки цветочек.

Я прыснула со смеху и в тот же момент услышала недовольное:

– У кого-то хорошее настроение?

Навстречу мне вышел дознаватель! Собственной персоной. У меня аж под коленками дрогнуло и в холодный пот от волнения бросило. Потом я вспомнила про невредимые цветочки и почувствовала, что краснею.

– Отличное! – получилось громко и чуточку нервно. Такер только бровь удивленно поднял, а я поспешила объяснить: – Иду на танцы. Волнуюсь…

– Проводить?

Да, да, да! А вслух скромно:

– Если только тебе несложно.

– Несложно, – он сдержано улыбнулся, а у меня в груди заколошматило еще сильнее, – идем. А то мало ли… опять кошелек в кармане.

– Я теперь ученая. Никаких карманов, – фыркнула. – А ты… тоже на танцы?

– У меня ночное дежурство. Патрулирую город.

– Жалко. – Я немного приуныла, потому что уже понадеялась на совместный вечер.

На площадь мы вышли рука об руку и тут же стали объектом всеобщего внимания. Народу было не то чтобы очень много, но порядочно, и все они дружно уставились на нас.

– С кем это Вайс пожаловал? – звеня ревнивыми нотками в голосе, поинтересовалась яркая девица, стоявшая в окружении подружек.

Очень красивая – волосы темные, как вороново крыло, глаза, наоборот, светлые, голубые, а губы… про губы я молчу, потому что там никакого силикона не надо – и так за километр видно. И с фигурой полный порядок – все прогибы и выпуклости на месте. Местная королева красоты, не иначе.

Мари Бран выглядела на ее фоне как бледная моль, утомленная нескончаемой работой – ни губищ, ни особых объемов, да и коса не такая пышная.

Возможно, саму Мари этот факт бы расстроил и поверг в уныние, но на ее месте была я – прошедшая через тяжелую болезнь, получившая второй шанс в другом мире, очень любившая жизнь и уверенная, что счастье не в размере тить. Поэтому:

– Всем привет! – помахала пальчиками и улыбнулась.

Кто-то улыбнулся в ответ, кто-то нахмурился, а красотка фыркнула и отвернулась. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Вайс уходить не торопился. Вместо этого провел меня к столику, где веселая девушка в синем платье и белом чепчике предлагала отдыхающим цветные лимонады. На краю стояла табличка с ценой – три медных монеты за стакан. Я уже хотела буркнуть, что денег на всякое баловство у меня нет, но Такер опередил:

– Запишешь на мой счет, – и с этими словами забрал два стакана.

Мне достался прозрачный с кусочками льда, лимона и зелеными листиками мяты, себе же он взял что-то ярко-оранжевое.

– У вас тут весело, – сказала я, потягивая освежающий напиток и наблюдая, как народ кружится по площади под ритмы живой музыки. На другом конце, расположившись на деревянном постаменте, музыканты с воодушевлением били по струнам.

Вайс пожал плечами:

– Обычно.

Несмотря на расслабленный вид, он по-прежнему был на работе и скользил внимательным взглядом по площади. Я поймала себя на мысли, что рядом с ним мне спокойно и в тоже время крайне волнительно.

– Ты останешься?

Хотелось покружиться с ним в танце, ловя на себе завистливые взгляды других девушек, хотелось смеяться и болтать о всяких глупостях. Однако меня ждало разочарование:

– Нет. Три минуты, и ухожу.

– Как жаль, – сникла я, и лимонад перестал казаться таким вкусным.

Вайс помолчал немного и все так же сканируя взглядом обстановку, ответил:

– Танцы длятся до рассвета, а моя смена заканчивается в полночь. Я могу проводить тебя домой… если ты не против.

Тут же томительно екнуло в груди, и щеки против воли начало подпекать.

– Было бы здорово.

Вайс улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках, и у меня снова где-то что-то дрогнуло и закружило в сладком хороводе. Вот уж не думала, что доведется снова испытывать такое волнение. Как в юности, когда первая любовь дурманила голову.

Я еще раз поблагодарила судьбу за второй шанс и пообещала, что буду счастливой, несмотря на все трудности.

И тут же получила испытание в виде той самой красотки, так сердито отреагировавшей на наше появление. Она словно из земли выросла прямо перед нами. На меня не смотрела, словно я была невидимкой, все внимание только на моего спутника:

– Вайс, – протянула с изяществом Багиры, – я так рада, что ты пришел.

Она подошла ближе и буквально повисла у него на руке, бесцеремонно оттерев меня в сторону. Я аж задымилась от такой наглости, захотелось схватить ее за волосы и спросить: «Подруга, ты ничего не попутала?»

– Здравствуй, Жанна.

Дознаватель отреагировал на ее томный взгляд совершенно спокойно, даже со скукой. И я внезапно поняла, что эта особа его чертовски утомляла и никакого интереса к ней он не испытывал. Поняла и успокоилась.

– Потанцуем?

– Нет. Я на службе.

– Но ты же пришел сюда, привел… эту.

Она все-таки посмотрела на меня с плохо скрываемым раздражением и досадой.

– Я просто проводил новенькую, чтобы она не заблудилась. – Он отсалютовал мне пустым стаканом, потом поставил его на столик для использованной посуды и собрался уходить. – Мне пора.

– Вайс! – воскликнула Жанна. – Ну сколько можно работать?! Ты всегда на этой службе по пятницам. Все танцы пропускаешь!

– Мне это неинтересно. Ты знаешь.

Он ушел, а мы остались. Жанна раздраженно топнула ногой и, не удостоив меня даже взгляда, растворилась в толпе веселых горожан.

Что ж, танцы танцами, а листовки сами себя не раздадут.

Нацепив на лицо свою самую доброжелательную улыбку, я принялась за дело. К Жанне приставать не стала, потому что у нее на лице крупными буквами было написано: ОБИЖЕННАЯ СТЕРВА. Такая либо сразу пошлет, либо наоборот назло придет, все обгадит и потом будет рассказывать, как у меня плохо. Черный пиар вещь хорошая, но не на этом этапе, а мне пока нужно просто деликатно заявить о себе и получить первых клиентов.

Общий язык с людьми я находила легко, поэтому перемещалась по площади от одной компании к другой, знакомилась, танцевала, ненавязчиво рассказывала о своих услугах и, когда чувствовала ответный интерес, предлагала визитку

Уставшая портниха, весь день просидевшая в позе буквы «зю» над заказом – мой клиент. Прихрамывающая наездница, неудачно соскочившая с лошади – тоже. Дородная дама, жалующаяся на бессонницу, и ее подруга с постоянными головными болями – туда же.

А вот стайка молодых девушек – точно мимо. Стоило только заикнуться про Алмазные водопады, как во взглядах появилось пренебрежение, а хорошенькие носы недовольно сморщились.

– Фу, это на отшибе.

– Мы как-то мимо проезжала – это кошмар. Сарай!

– Туда только бабки старые ходят…

– Я лучше в Солнечную купель

В общем, сплошной негатив. Поэтому молодую аудиторию я решала оставить на потом, когда расширю спектр услуг, обновлю все, что можно обновить. Вот там и поговорим, а пока начнем с малого.

К полуночи я раздала половину листовок, остальное просто разложила на видных местах. В сумочке лежал блокнот с записями – мне удалось трех человек заманить на завтрашний день и еще пятеро обещали прийти в течение нескольких дней. По-моему, не такой уж плохой улов.

Неделя выдалась сложная – я в жизни столько не убиралась, не терла и не вытаскивала хлам – поэтому танцы быстро притомили, и единственное, чего мне хотелось – это лечь спать. Но уходить без Вайса я не собиралась.

И когда увидела его высокую фигуру, пробиравшуюся сквозь толпу ко мне, растеклась в блаженной улыбке. Пришел, не забыл…

К сожалению, его заметила не только я.

– Вайс! – глазастая Жанна тоже заприметила молодого дознавателя и ринулась к нему. – Ты вернулся ко мне! Идем танцевать.

Вот зараза! Однако я даже возмутиться как следует не успела. Потому что Такер спокойно ответил:

– Я пришел за Мари.

– За какой еще Мари? – Жанна уперла руки в бока. – Я ждала тебя!

– Мы о чем-то договаривались? Не припомню, – пожав плечами, Такер прошел мимо нее и двинулся в мою сторону.

Я прекрасно видела, как темноволосая красотка смотрела ему вслед, тяжело дыша и сжимая кулаки, а потом по мне темным взглядом полоснула так, что волосы на затылке зашевелились.

Мда. Вряд ли она когда-то станет моей клиенткой.

***

Мы неспешно брели по аллее, тускло подсвеченной редкими фонарями, и я впервые я радовалась, что Алмазные водопады находятся далеко от центра. Благодаря этому я могла провести больше времени в компании Вайса.

Он рассказывал мне про город, про свою работу и жителей, я аккуратно рассказывала о себе. Приходилось контролировать слова, чтобы не ляпнуть что-то о своей прошлой жизни в другом мире. Там было много интересного, но сама Мари веселой и насыщенной жизнью похвастаться не могла.

Я поведала лишь о том, как обхитрила родных и сбежала из домашней тюрьмы в Сильверан.

– Они так просто тебя отпустили? Оставили в покое?

– Если бы. Пару дней назад появились на пороге Водопадов и устроили погром, – грустно сказала я. – Мачеха, как всегда, орала, что у меня не может быть ничего своего, что все принадлежит ей. Назвала неблагодарной из-за того, что посмела сбежать от жениха.

– У тебя есть жених? – прохладно поинтересовался Такер.

– Фернанда за своего родного брата хочет меня выдать, чтобы добро из рук не уплыло. А он старше меня в два раза, толстый, как боров, и мерзкий, как опарыш.

Меня передернуло, а Вайс спросил, не скрывая недоумения:

– Почему ты не скажешь «нет»?

– Я сказала, да кто же меня слушал? Хотели опоить, чтобы я согласилась на все, а я сама их напоила и убежала. Только боюсь, что Фернанда так просто в покое меня не оставит. А еще братья эти, которые мне и не братья вовсе…

– А с ними что?

– Тоже собрались на мне жениться.

– Оба сразу? – Такер аж остановился от удивления.

– Не знаю, сразу или по очереди, но они не хотят, чтобы все имущество в руках их маменьки было, и тянут одеяло на себя.

– Какая у тебя интересная семья.

– Ты даже не представляешь насколько. Все уверены, что прав у меня не больше, чем у козы, и всем от меня что-то надо. – Я криво усмехнулась. – Ты не думай, я не жалуюсь. Просто к слову пришлось, а так бы и рассказывать не стала. Сам понимаешь, не та семейка, чтобы хвастаться.

– Понимаю, – произнес Вайс, задумчиво рассматривая меня.

В темноте его глаза загадочно поблескивали, и у меня снова случился приступ тахикардии. Нравился мне этот дознаватель, ой как нравился.

– А как у тебя? Невеста есть? – Я не успела прикусить язык, и вопрос вырвался наружу. – Прости.

– Не за что извиняться. – Такер пожал плечами. – Была невеста, да сплыла.

– Поругались? – Я старалась, чтобы голос не дрожал. Не хотелось, чтобы Вайс понял, что мне не все равно.

– Не сошлись характерами. Ей веселье подавай, а я в основном работаю, а когда свободен, предпочитаю тишину и спокойствие.

– Домосед ,что ли?

– Да.

– С виду и не скажешь. Совсем на домоседа не похож.

– А на кого похож?

Я задумалась, пытаясь подобрать нужные слова:

– На короля вечеринок. Ты как на площади появился, так все девушки встрепенулись. Жанна вон вообще чуть из тру… из платья не выпрыгнула.

Вайс глянул на меня насмешливо и с легким снисхождением, и тогда до меня дошло:

– Она и есть твоя невеста?

Неожиданная ревность кольнула куда-то в бок, прошлась ядовитым ураганом по венам и пышным цветком расцвела в сердце.

– Бывшая.

Легче не стало, потому что я очень ярко представила, как он целовал эти сочные губы и зарывался ладонью с блестящие темные волосы.

– Мне кажется, она уверена, что все у вас вернется.

– Ее проблемы, – голос прозвучал равнодушно, без скрытых обид или недовольства. Кажется, ему и правда все равно.

Я шла рядом и чувствовала себя не в своей тарелке, потом все-таки не удержалась и спросила:

– Что между вами произошло?

– Ничего особенного. Она посчитала, что я уделяю ей мало внимания, и нашла это внимание на стороне. Я об этом узнал.

– И что?

– И все.

– Страдал?

Он задумался.

– Не очень. Чисто по-человечески, конечно, было неприятно узнать, что она за моей спиной с другим шашни водила. Но к тому времени искра между нами угасла и отношения тянулись уже просто по привычке. Стало понятно, что изначально ничего особого и не было, просто увлеклись. Надо было как-то разрубать этот узел, и Жанна дала достойный повод. Мы расстались, у каждого своя жизнь, но она периодически пытается сделать вид, что еще не все закончено. Если честно, это… раздражает. Особенно теперь.

– Что изменилось?

Он не ответил, только посмотрел так, что внутренности растеклись, как сладкий шоколад.

В конце аллеи уже маячили неказистые очертания Алмазных водопадов. Как быстро! Когда идешь одна, дорога кажется бесконечной, а в хорошей компании время пролетело незаметно, и под конец в сердце заползла грусть. Мне не хотелось расставаться со своим спутником.

– Спасибо, что проводил, – смущенно улыбнулась я, поднимаясь на крыльцо.

– Мне было несложно и… приятно,

А уж мне-то как приятно! Аж уши начало калить после таких слов.

– Мы еще увидимся?

– Конечно, – хмыкнул Вайс, – я теперь буду приглядывать за твоими Водопадами. И за тобой.

Да-да-да, приглядывай! Желательно каждый день и с близкого расстояния!

– Спасибо. – Щеки полыхали, и я мысленно благодарила темноту, скрывавшую признаки моего смятения. – Ты осторожнее будь, когда обратно пойдешь. Ночь как-никак.

– Не переживай. Я же дознаватель.

– Ах да, – я тихо рассмеялась. – До встречи, дознаватель?

– До встречи.

Мечтательно обняв деревянную колонну на крыльце, я смотрела Вайсу вслед, пока он не достиг конца аллеи и не скрылся за поворотом, а потом зашла в дом, запоздало подумав о том, что надо было предложить ему остаться.

Глава 11

На следующий день я встала спозаранку, еще раз проверила, все ли в порядке в моем «спа-салоне», поправила шторы, разместила по углам открытые пузырьки с ароматными настойками. Потом привела себя в рабочий вид – надела однотонное голубое платье прямого кроя и без рукавов, волосы заплела в косу и короной уложила на голове, чтобы во время работы не отдуваться и не отвлекаться на кудряшки, лезшие в глаза. Затем заварила ароматный чай и выложила на блюдечке печенье, которое принесла Лада – комплимент от заведения. Напоследок решила провести еще один инструктаж для водного духа:

– Молчи, понял? Ничем не выдавай своего присутствия!

– Понял, – криво булькнул он.

– И не пялься. Ты хоть и дух, но все-таки мужчина.

– Меня не интересуют человеческие телеса.

– Похвально, но я не собираюсь оправдываться перед клиентками и пугать их твоей призрачной сущностью.

– Да не будет никаких клиенток.

Последняя фраза была произнесена таким тоном, будто Бяка считал, что чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Дитя – это я. И мне было очень обидно, что он не верит в наше дело.

– Ну кто будет отдавать деньги за то, чтобы его водой поливали? Кому это надо?

Ему и невдомек, что в моей мире за такими процедурами в очередь выстраиваются, притом не только женщины. Но ничего. Вот увидит, в каком восторге будут первые клиенты, и перестанет так скептически относиться к моим идеям.

Я аж подпрыгивала от предвкушения и места не могла себе места найти, слонялась из угла в угол, то и дело подбегая к двери, чтобы глянуть, а не идет ли моя самая драгоценная первая клиентка.

Однако время шло, а на аллее, ведущей к Алмазным водопадам, так никто и не появлялся.

– Наверное, случилось что-то, – промямлила я, вставая на цыпочки и вытягивая шею, чтобы заглянуть подальше, – сейчас придет…

Спустя полчаса стало ясно, что не придет.

– Не понимаю, – я расстроенно шмыгнула носом, – на одиннадцать ведь записана. Почему не пришла?

– Потому что не захотела? – услужливо подсказал добрый дух и на всякий случай уполз в щель под потолком.

На нос мне, приводя в чувство, упали несколько капель холодной воды.

– Я уверена, что ее остановили обстоятельства непреодолимой силы.

– Да-да, конечно…

Я решила не отчаиваться и не слушать вредного Бяку. Пусть злорадствует сколько хочет. Но я-то знаю, как это бывает: запишешься на маникюр, ждешь своей очереди неделю, а потом хоп – и в самый последний момент то запара на работе, то еще что-то.

В общем, я уговорила себя, что не стоит расстраиваться.

Однако когда к часу не пришла и вторая клиентка, а ароматный чай окончательно и безвозвратно остыл, мой позитивный настрой все-таки дрогнул.

– Да что это такое? Вчера же сказали, что придут! Клятвенно заверили!

– Возможно, – Бяка надулся меланхоличным пузырем, – дело в том, что вчера все были веселы и дружелюбные и под звуки музыки готовы расцеловать тебя в обе щеки и наобещать чего угодно. А сегодня утром проснулись и даже не вспомнили о своих обещаниях… потому что изначально не собирались их выполнять.

Обида кольнула, неприятно оцарапав душу, но возразить мне было нечего.

– Может, все-таки дела?

– Конечно дела, – тут же подхватил Бяка, – гораздо более важные и интересные, чем тащиться на окраину для сомнительного омовения.

– Злой ты.

– Не злой. Просто в облаках не витаю, в отличие от некоторых.

В том, что меня и правда унесло в какие-то облака, я убедилась, когда и третья клиентка не пришла. Они все меня проигнорировали! Я была недостаточно убедительна? Мои листовки оказались смешными? Или все это и правда глупости, как сказал Байхо?

Последняя из потенциальных клиенток должна была прийти в три. Я ее прождала до половины пятого, но была вынуждена признать очевидное: никто не придет.

– Ну и ладно, – буркнула себе под нос и задула ароматическую свечу, стоявшую на подоконнике в купальне.

Сизый дымок тонкой струйкой поднялся к потолку и исчез, как и мое хорошее настроение. Я унесла обратно чистые полотенца, сложила в коробку все штучки и баночки, которые утром расставляла с такой любовь и восторгом, и пошла в кухню.

Чай остыл, печенье, весь день пролежав на блюдечке, засохло и хрустело на зубах. Угрюмо подперев щеку, я жевала его, не чувствуя вкуса, смотрела в одну точку и горестно вздыхала.

Очень обидно, когда начинаешь что-то делать, и на первом же шаге тебя поджидает суровый облом. Нехилое такое испытание для уверенности в себе и своих силах.

Когда солнце уже катилось к горизонту, раскрашивая небо ярко-красным и оранжевым, в дверь постучали.

– Ну и кого там нелегкая принесла? – буркнула я и пошла открывать.

Единственным человеком, которого мне хотелось сегодня увидеть, был дознаватель. Я бы пожаловалась ему, повздыхала, а он бы посмотрел на меня своими яркими глазами и улыбнулся. Увы, за дверью оказался не дознаватель, а какая-то женщина в темно-бордовом платье. В ожидании, когда ей откроют, она стояла спиной к двери, уперев руки в боки, и большими пальцами терла поясницу.

– Добрый вечер, – сказала я.

Гостья обернулась, и я смогла как следует ее рассмотреть. Красивая, с правильными чертами лица, тронутыми беспощадной дланью возраста. В темных волосах пробивались серебряные пряди, вокруг глаз – веер морщинок.

– Здравствуй, – грудным голосом произнесла она и, чуть нахмурившись, добавила: – Мне Ладка вот это дала. Сказала, надо непременно попробовать.

На ее ладони лежала смятая рекламная листовка Алмазных водопадов.

Так вышло, что мои потуги результата не принесли, а вот у Лады получилось заинтересовать и заманить к нам клиентку.

Я мигом справилась с растерянностью, запихала подальше тухлое настроение, одолевшее меня под конец дня, и, радушно улыбаясь, пригласила женщину войти.

– Добро пожаловать. Меня зовут Мари, и я буду вашим мастером.

– Я Элен, – представилась первая клиентка и перешагнула порог.

Пока я вела ее через холл, испытывала смятение, потому что вокруг было не очень. Очень не очень. Прямо совсем не очень. И сейчас, в присутствии гостьи, это особенно бросалось в глаза. Я краснела, а Элен, кажется, ничего не смущало.

– У вас ремонт? – Она водила по сторонам проницательным взглядом, подмечая убогие детали.

Я тут же ухватилась за ее слова:

– Да. Делаем потихоньку.

– Я давно говорила Эмме, что пора приводить это место в порядок. Но она все отмахивалась, говорила, что и так сойдет.

– Вы знали тетушку?

– Шутишь? Мы с этой старой лисой уже сто лет знакомы. Такая пройдоха… была, – Элен грустно улыбнулась. – Жаль, что так все вышло.

– Жаль.

Я отвела глаза, чтобы она не заметила моего смятения. Я-то Эмму не знала совсем, только по обрывкам воспоминаний бедной Мари, поэтому и скорбеть не получалось.

А Элен тем временем продолжала:

– Ты, если что, обращайся, у меня муж с золотыми руками, по мелочам помочь может. Но ежели что-то крупное затеешь, то тут уж за деньги. Не обижайся.

– Спасибо за предложение. – Я распахнула дверь в раздевалку: – Вот ваш халат, вещи можете повесить на крючки. Как будете готовы, заходите. Я буду вас ждать.

Оставив ее одну, я прошмыгнула в купальню:

– Байхо! Наполни чан!

Пока дух выполнял приказ, я со скоростью метеора металась из угла в угол. Свечи снова зажгла, баночки с благовониями откупорила, полотенца стопочками выложила.

Времени едва хватило на все. Элен вошла в помещение, когда я поправляла штору, чтобы создать больше уюта.

– Тут мило.

– Спасибо, я старалась. Проходите. Халатик можно вот сюда, – указала я на лавочку.

Спустя полминуты Элен оказалась в одном белье: простых хлопковых трусах и таком же лифчике.

– Верх можно снять.

Без лишних слов она сбросила лишний предмет гардероба и, не смущаясь частичной наготы, задорно поинтересовалась:

– Что дальше?

– В чан пожалуйста. Не горячо?

– В самый раз.

– Если будет некомфортно, обязательно говорите.

– Все отлично, – с видимым удовольствием Элен опустилась в воду по самые уши и блаженно прикрыла глаза.

Я дала ей пару минут, чтобы расслабилась, потом попросила перевернуться на живот, взяла волшебную палку и привычно сдавила. Вода тут же хлынула плотной струей. Я опустила кончик под воду, отрегулировала, подставив под нее свою ладонь, и приступила к массажу. Начала с пяточек, хорошенько их проработала и по массажным линиям стала подниматься по телу. Вот и пригодился диплом массажиста, который столько лет валялся на полке и покрылся толстенным слоем пыли. Я ж тогда выучилась просто так, за компанию с неугомонной подругой и для общего развития, и уж никак не думала, что доведется использовать полученные навыки на практике.

Элен блаженно мычала:

– Да, вот тут вот… и тут… Это лучше, чем с мужчиной.

Особенно она разомлела, когда я делала ей спину.

– Хорошо-то как, ммм…

– У вас очень напряженная поясница.

– Как ей не напрягаться, если работаю целыми днями в согнутом положении, – промямлила Элен и блаженно причмокнула губами, – у меня ткацкое дело. Несколько станков. Работницы вроде смышленые, но контролировать надо, чтобы не напортачили.

– Бывает, что портачат?

– Еще как бывает, – фыркнула Элен, поворачиваясь на бок и подставляя новое место для массажа, – в том месяце целую партию запороли. Пришлось самой все переделывать, чтобы клиент не осерчал. В срок еле уложились, но теперь на складе полно никому не нужной редушки.

– Жаль.

– Не то слово. Столько сырья потратили впустую… но что поделать. Гладко только в сказках бывает.

Это точно.

– Ничего, сейчас я вас промну. Спина расслабится, и станет гораздо лучше. Спать будете хорошо. После нескольких сеансов и кожа станет лучше, целлюлит разгладится.

– Целлюлит?

Кажется, в этом мире такой проблемы не существует, поэтому я не стала акцентировать внимание, только сказала с умным видом:

– Не обращайте внимания, профессиональный жаргон.

Спустя двадцать минут процедура подошла к концу.

– Поднимайтесь потихоньку. Не спешите – может закружиться голова.

Придерживая под локоть, я помогла Элен выбраться из чана. Она была розовенькая, как поросеночек, и разморенная, как тряпочка.

– О боги… – промямлила Элен, опускаясь на лавку, – даже руки не поднимаются.

Я тут же встревожилась:

– Все в порядке?

– О да, – хмыкнула она, – все прекрасно. Мне так хорошо, что лень шевелиться.

Я оставила ее в раздевалке, а сама сходила в кухню за чаем и печеньками. После этого Элен вообще растеклась и блаженно улыбалась, невпопад отвечая на мои вопросы.

Кажется, ей все понравилось. Однако когда пришло время расплачиваться, я немного напряглась. Страшно было, что возмутится ценой – все-таки процедура дороже, чем обычный поход в баню.

– На первый сеанс за полцены. В дальнейшем рекомендую приобрести абонемент, чтобы пользоваться услугой по выгодной цене. Если берете три процедуры сразу – минус десять процентов, семь – минус двадцать, десять – минус тридцать. Так же вы можете получать дополнительную разовую скидку за каждую приведенную подругу, – взволнованно тараторила я, пока Элен таращилась на меня стеклянным взглядом. – Вот…

Она полезла в кошелек и достала оттуда пару свернутых вчетверо купюр:

– Это за сегодняшний сеанс… и за десять следующих.

Я едва сдержалась чтобы не начать скакать и визжать от радости. Первый клиент, первые деньги и первое долгосрочное сотрудничество!

После ее ухода Бяка выполз из своего укрытия и подобрался к деньгам, лежащим на стойке.

– Ей понравилось, что ли? – спросил, недоверчиво трогая бумажки прозрачным щупальцем.

– Да, причем настолько, что придет еще не один раз.

Дух как-то странно булькнул, выражая свое недоумение:

– Повезло.

– Зря ты так думаешь.

Я собрала купюры, пересчитала их еще раз, бережно складывая в одном направлении, ибо деньги счет любят и уважительное отношение.

Байхо продолжал подозрительно булькать и только после моих слов:

– Просуши там все, – занялся делом.

***

Получив первый заработок, я тут же воспряла духом. Полученной суммы вполне могло хватить на новую одежду, туфельки, трусики-бусики и прочую мишуру, но я безжалостно придавила в себе внезапно проснувшуюся модницу. Не до нарядов пока – нужно Алмазные водопады из ямы вытаскивать.

Столько всего нужно сделать, что я даже растерялась, не зная, за что хвататься в первую очередь. Уборка уборкой, но это же не главное. Внезапно я поняла, что не вижу конечного результата своих забот, и что мне не только бизнес-план нужен, но и какой-никакой дизайн проект, чтобы не кидаться бестолково из крайности в крайность, а планомерно идти к цели.

Я снова пробежалась по своим владениям, потом на листе изобразила поэтажный план, указав на нем каждую комнату и каждый закуток. На первом этаже решила сделать мокрую зону. Все процедуры так или иначе связанные с водой пусть остаются здесь, а на втором этаже со временем организую массажную зону.

Я прикинула, сколько места нужно, чтобы реализовать все хотелки: гидромассаж, хамам и, конечно, купальня с ароматическими ваннами, джакузи, парной и купелью. И как все это уместить?

Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что нужно переносить склады и кабинет на второй этаж. Это займет три комнаты из пяти свободных. Останутся еще две, в которых я со временем сделаю массажные кабинеты.

В голове немного прояснилось, и стал проклевываться план действий.

Перво-наперво я измерила все окна на втором этаже и отправилась к стекольщику. Трудно думать о дальнейшем развитии, когда по этажу гуляет ветер, приносивший с собой пыль и прошлогодние листья. Поэтому я заказала новое остекление, потратив на это почти все деньги. Осталось лишь немного на еду.

Зато когда буквально через день к Алмазным водопадам приехала телега, в которой замотанные ворсистой тканью и обложенные со всех сторон мягкой соломой приехали новые окна, радости моей не было предела.

Стекольщик – хрупкий на вид мужичонка – оказался сильным и дюже проворным, а двое его помощников, пришедших следом за телегой, сновали как муравьи, исполняя приказы мастера. Втроем они управились со всеми окнами за полдня, даже мусор за собой убрали. Я напоила их чаем и отдала старые стекла на переплавку, и за это мне пообещали скидку, когда надумаю заняться первым этажом.

– Красотища-то какая! – умиленно вздыхала Лада, до блеска натирая новое окно. – Аж солнышко радуется, играет.

По выцветшим стенам и правда задорно скакали солнечные зайчики.

– Подумаешь, – откуда-то из-под пола пробухтел несносный Бяка, который никак не мог принять, что моя идея была не так уж и плоха.

– А ты не ворчи, лучше приготовь все к приходу Элен, – сурово произнесла Лада.

Пока я проводила вторую процедуру моей первой постоянной клиентке, моя помощница бы занята тем, что перетаскивала добро из складов на второй этаж. Потом, когда разморенная Элен с блаженной улыбкой ушла домой, мы вместе занялись стеллажами. Открутили их от стен, кое-как разобрали на подъемные секции и перетаскали наверх.

– Собирать завтра будем, – промычала Лада, тяжело опускаясь на стул, – спина уже не разгибается.

– Спина? – усмехнулась я. – Пойдем-ка…

И я устроила своей помощнице сеанс гидромассажа. Надо было видеть ее блаженную физиономию, когда она выбиралась из чана!

– Это блаженство!

Я только посмеивалась:

– Знаю.

Если с барахлом и мебелью мы разорались, то вот с сейфом, спрятанным за картиной, вышла накладка. Вытащить его не получалось – он был вмурован в стену. Открыть – тем более. Сколько бы я ни билась, сколько бы ни крутила ручку в тщетной надежде случайно угадать код – все без толку.

– Эмма говорила, что ты знаешь пароль.

– Не знаю.

– А если не знаешь, то догадаешься, – продолжал подначивать зловредный дух.

– Она очень сильно переоценила мою смекалку.

– Я тоже так считаю…

– Раз такой умный, то, может, подскажешь? Или она не делилась со своим помощничком стратегически важной информацией?

Байхо внезапно разозлился и стал похож на пузырь с иголками.

– Я не помощник, – сердито пробасил он, – я раб этого места!

Я аж присела:

– В смысле раб?

– Ты думаешь, я по собственной воле в бане тазы наполняю? – Теперь в его голосе слышалась явная горечь. – Я попал в немилость к старшему духу, и он отдал меня в услужение сначала к простому крестьянину, потом меня выкупил бродячий торговец, потом кто-то еще. А потом я оказался у Эммы и был вынужден выполнять все ее приказы… А теперь еще и твои.

– Кхм…. – Я тихо крякнула, не зная, что говорить в такой ситуации. – Повезло тебе.

– Не смешно. Ты не представляешь, чего я только ни делал по приказам бывших хозяев. Той же Эммы…

– Она заставляла тебя тереть спинки прежним клиентам?

– Если бы, – теперь он звучал снисходительно.

– А что тогда?

– А вот этого я не скажу. Эмма запретила, и запрет свой перед смертью не сняла. Она знала, что я как никто другой умею хранить чужие секреты.

Как странно все это. О каких секретах вообще речь?

– Ну хоть намекни, – взмолилась я, складывая ладошки в просящем жесте.

– Нет.

– Ну хоть первую букву скажи.

– Не-е-т.

– Ну хоть…

– Нет! – рявкнул он. Да так, что брызги в стороны полетели.

Я обиделась:

– Ты не просто Бяка. Ты Бячище! Я же помру от любопытства!

– Отстань от меня, – буркнул он и сделал попытку уползти.

И тогда я сказала единственное, что пришло в голову:

– Хочешь, я тебя отпущу?

Пузырь, в форме которого Байхо катился в укромный уголок, остановился и недоверчиво хлюпнул. Я же решила включить стерву и рассматривала свои ногти с самым что ни на есть невозмутимым видом. Маникюр, кстати, так себе. Короткие тусклые коротышки, измученные постоянными уборками, да и пальцы красноватые, шершавые и кое-где облазят. Надо заняться собой. Вот чуть-чуть на ноги встану, денег подзаработаю и как займусь, как наведу красотищу! Да так, что один очень симпатичный дознаватель точно голову потеряет.

Мне бы очень хотелось, чтобы он эту самую голову потерял, потому что в моей собственной творился полный бедлам, стоило только вспомнить Вайса. Я была готова днями напролет грезить о нем. Смотреть в окно, вспоминать, вздыхать…

Тут мне в нос прилетела струйка холодной воды.

– Ай! – Я испуганно дернулась и заслонила лицо рукой.

Оказывается, несносный дух прикатился обратно и даже что-то говорил мне, только я все пропустила, снова погрузившись в сладкие фантазии о дознавателе.

– Ты меня вообще слушаешь?

Я вздохнула, вытерла лицо рукавом и призналась:

– Нет.

Бяка заклокотал и запузырился, стремительно увеличиваясь в объемах. Я даже испугалась, что сейчас он всю меня в водный пузырь запихает и хорошенько взболтает, поэтому поспешила уточнить с самой милой улыбкой:

– Так о чем шла речь?

– Ты сказала, что можешь меня освободить.

– Не-е, – покачала я головой, – я всего лишь поинтересовалась, хочешь ли ты, чтобы я тебя освободила.

– Ты еще спрашиваешь?! Хочу! – заорал он, брызгая во все стороны.

– Что ж так нервничать-то?

Я на всякий случай отступила на пару шагов, а то мало ли. Дух продолжал яриться:

– Что за глупые вопросы? Конечно, да. Да! ДА!!!

Он так возбудился, что я всерьез испугалась, как бы не закипел и не испарился раньше времени. И в то же время мне стало его жалко до слез. Это ж как, наверное, унизительно работать на побегушках в бане, будучи духом, способным управлять могущественной стихией! Каким беспомощным он должен себя чувствовать, каким несчастным…

– Я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы отпустить тебя на волю.

Он перестал булькать и призадумался, будто прикидывал, а стоит ли мне доверять. Может, я просто глумлюсь над ним и завела эту тему только ради того, чтобы поиздеваться.

– Что молчишь? Сам не знаешь?

Он снова хлюпнул, в этот раз жалобно и с сомнением:

– Есть способ…

– Но?

– Но никто из людей в здравом уме на него не согласится.

Я тут же представила себе кровавые жертвы, утопленников и полных хаос, однако все оказалось гораздо проще.

– Мы должны заключить договор. Ты загадываешь желание, я его выполняю, так, чтобы тебя все устраивало, и после этого получаю свободу.

– И в чем подвох? – искренне удивилась я. – По-моему, все прозрачно и понятно.

– Да в том, что люди жадные! Зачем отпускать кого-то после выполнения желания, когда можно загадать следующее! Потом еще одно и еще. И так до бесконечности, потому что я – раб! Потому что выбора у меня нет! Я все равно выполню, как бы ни сопротивлялся!

Он захлебнулся возмущением, подлетел до самого потолка и взорвался, оросив холл проливным дождем, правда, тут же сам и высушил, а потом унылой каплей растекся по стойке. Бедняга.

– Помоги мне поставить на ноги Алмазные водопады. И я дам тебе вольную, – тихо сказала я.

Бяка слегка приподнялся, долго смотрел на меня своими водными глазами, где бы они ни были, и так же тихо спросил:

– Клянешься?

– Клянусь. Я бы и раньше тебя отпустила, но не могу. Извини. Мне без тебя никак не справиться со всем этим богатством. – Я широким жестом обвела помещение. – Как только все наладится, я дам тебе вольную. Обещаю.

Дух скатился по боку стойки на пол и провалился в тонкую щель между досок на полу. Его не было минут пять, и я уже решила, что сказала что-то не то, обидела его, но тут он бодрым фонтаном брызнул до уровня моих глаз:

– Рассказывай, какие у тебя планы. Я должен знать, что меня ждет и к чему готовиться.

– О-о-о, вот уж чего-чего, а планов у меня тьма, – немного нервно усмехнулась я.

– Я весь в твоем распоряжении.

Вот так нежданно-негаданно я заручилась полной поддержкой Байхо. И если раньше он мотал мне нервы и сомневался в каждом моем шаге, то теперь превратился в самого надежного соратника. И когда через пару дней к нам пожаловала еще одна любопытная клиентка, привлеченная восхищенными отзывами Элен, дух отработал так, что она еле уползла из Алмазных водопадов. С блаженной улыбкой, стеклянным взглядом и оплаченным абонементом на десять процедур.

Вот только что за секреты ему доверила тетушка Эмма, Бяка так и не признался. Сказал, что о них я узнаю, только если сдержу обещание и отпущу его на волю. Так что пришлось мне до поры до времени пригасить свое любопытство и смириться с тем, что мой помощник – создание крайне упрямое и принципиальное.

Глава 12

Следующая неделя выдалась насыщенной. Люди, привлеченные восторженными рассказами первых клиенток, потянулись в Алмазные водопады. Кто-то просто удовлетворить любопытство и попробовать один раз, а кто-то тоже покупал абонемент.

Потихоньку в моей копилке прибавлялось монет. На еду я оставила по минимуму, ибо меньше ешь – стройнее будешь, а большую часть откладывала на ремонт и кое-что выдала Ладе в качестве премии.

– Это мне? – произнесла она шепотом. – За что?

– За работу, конечно, – так же шепотом ответила я.

– Но это больше моего жалования. Ты, наверное, ошиблась, когда считала.

– Никакой ошибки, Лада. Без твоей помощи я бы не справилась.

Из угла хлюпнул Бяка, напоминая о себе прекрасном.

– И без тебя, конечно, тоже, – рассмеялась я, – спасибо вам, дорогие мои.

Видать, Эмма дорогими их не называла, да и вообще ласковым словом не баловала, потому что Лада расчувствовалась и поспешно отвернулась, промокая глаза краешком передника, а Байхо как-то по-особенному нахохлился, а потом и вовсе сбежал.

Но не все шло так гладко, как мне хотелось бы. Далеко не все в Сильверане радовались моим успехам.

Во-первых, прежние клиенты несколько раз наведывались и требовали вернуть все обратно, потому Эмма им обещала это место под личное пользование. О том, что Эммы больше нет и теперь я за главную, они предпочитали во внимание не брать. Пришлось пригрозить, что если еще раз заявятся и будут устраивать скандалы, то я буду вынуждена сообщить обо всем дознавателю. Вроде помогло. Притихли.

Во-вторых, в Водопады пожаловал чопорный хозяин главной городской бани. Одет он был в строгий темно-синий костюм-тройку, на носу носил пенсне в костяной оправе, под носом – ухоженные усы, а в руках – дорогую трость с янтарным набалдашником. Перво-наперво он высказался по поводу внешнего вида:

– Хлев и то выглядит опрятнее.

Я не подала вида, что меня задели его слова, хотя на самом деле задели и еще как. Я уже привязалась к этому месту и любую критику воспринимала как личное оскорбление.

– Что вас сюда привело? – спросила с дежурной улыбкой.

– Хочу посмотреть, что здесь творится, и почему достойные горожане вообще обратили внимание на это место. – С этими словами он сдвинул меня в сторону концом трости и без приглашения зашел внутрь.

– Простите! – возмутилась я и ринулась следом за ним. – У нас закрыто.

– Не для меня. – Остановившись посреди холла, обвел его пренебрежительным, почти брезгливым взглядом. – Здесь еще хуже, чем снаружи.

– Мистер как вас там… Вам пора! – Я встала у него на пути и грозно уперла руки в бока.

К сожалению, худенькую крошку Мари всерьез никто не воспринимал.

– Я мистер Горн, деточка, – произнес он и снисходительно потрепал меня по щеке, – стыдно не знать хозяина лучшего банного заведения в городе.

Меня уже утомило это пренебрежение, поэтому я как бы невзначай обронила:

– Пока лучшего.

В ответ Горн рассмеялся:

– Какая поразительная наивность. Придумала какую-то ересь и возомнила себя победительницей? Так о ней скоро все забудут, уверяю тебя. Кстати, что за ересь? Где оно? Я хочу посмотреть.

Он ломанулся в купальню, и я не смогла его остановить.

Что за привычка у всех врываться в частную собственность и хозяйничать там на свое усмотрение? Сначала семейка, теперь вот этот усатый морж. Да еще и в грязной обуви туда, где люди босиком ходят! Зла не хватает!

– И что тут? – Он прошелся по отгороженном помещению. Тростью, тем самым концом, который по земле стучит, провел по шторам, оставляя на них пыльный след. – Прячешь убогость за тряпками?

Если он ожидал увидеть что-то особенное, то его ждало сущее разочарование. Ароматические свечи по углам, чан в середине, лавка у стены. На палку внимания он даже не обратил. Задел ее и небрежно затолкнул носком ботинка под лавку, чтобы не мешалась под ногами.

Так же он не заметил того, как потолок пошел влажной рябью – это Байхо подобрался поближе, готовый в любой момент разобраться с непрошенным гостем.

Спрятав руки за спину, я жестами показала ему, чтобы не вмешивался и дал мне разобраться самой. Я в этом городе надолго и не собираюсь отсиживаться в углу.

– Это вот здесь ты работаешь? – Горн тем временем заглянул в пустой чан и, не найдя там ничего интересного, отвернулся.

– Да.

– Показывай, – приказал, ничуть не сомневаясь, что я послушаю.

А я взяла и не послушалась, да еще и на дверь указала:

– Выход вон там.

– Девочка, ты, кажется, не поняла, – по-отечески улыбнулся он, но глаза были отнюдь не добрыми, – стоит мне захотеть, и твое дело накроется банным тазом, так и не успев раскрыться…

– Вам пора, – твердо произнесла я, – вас наверняка ждут важные дела.

Мы схлестнулись взглядами, и я, к видимому удивлению главного банщика Сильверана, не уступила. Не на ту напал! Мне в свое время довелось поработать в бюджетной организации в отделе приема жалоб от населения. Так что взглядами и гневно растопыренными ноздрями меня не испугать.

– Не покажешь?

– Вы еще здесь?

– Смотри, как бы не пожалела потом.

– Всего хорошего.

Он хмыкнул, еще раз прошелся кругом, выводя тростью еще одну грязную линию на шторах, снова пнул выкатившуюся обратно палку и направился к выходу.

Я как коршун следовала за ним, контролируя, чтобы никуда больше свой длинный нос не совал.

– Что на втором этаже?

– Не ваше дело.

– А тут, – все-таки заглянул за дверь, ведущую в опустевший склад. Не обнаружив там ничего, кроме голых стен и мутного окна, все-таки ушел.

– Фу-у-ух, – выдохнула я, запирая за ним дверь, – какой неприятный мужик.

– От него могут быть проблемы, – философски отозвался Байхо, свисая тонкой струйкой с потолка.

– Разберемся. Пока есть более важные дела.

Как ни странно, появление этого персонажа придало мне бодрости и уверенности, что пора двигаться вперед. А еще благодаря ему появилась идея, как быстро улучшить внешний вид здания, не тратя много денег времени и сил на ремонт. Для этого мне надо было встретиться с Элен.

Я отправилась к ней на следующий день, решив совместить полезное с очень полезным. Во-первых, мне нужно было наведаться к стекольщику, во-вторых – к плотникам, в-третьих – в местную типографию.

Мы с Ладой два дня, высунув языки от усердия, рисовали макет. Я вытряхнула из закоулков памяти все знания по маркетингу и постаралась участь все: шрифт, цвет, завлекающую фразу. Правда, выяснилось, что цветные оттиски не делают, поэтому пришлось использовать другие графические решения.

Художником я была еще тем, но вдвоем с помощницей нам удалось создать что-то более-менее привлекательное и даже милое. Поэтому в типографии вопросов не возникло. Мы просто договорились, сколько листовок напечатать, я внесла аванс и должна была прийти забрать готовое через три дня.

Плотники много времени не заняли – я лишь заказала еще два стандартных чана для новых помещений. А вот со стекольщиком пришлось повозиться, потому что мне никак не удавалось объяснить, что такое матовые стеклоблоки. Но вроде разобрались. После всего этого я с чистой совестью отправилась на другой конец города. Туда, где у Элен находился прядильный цех.

Она встретила меня радостно, но с изрядной долей удивления:

– Что-то случилось?

– Нет, но…

– Только не говори, что у тебя в салоне что-то сломалось! – схватилась за сердце. – Я этого не переживу.

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила я успокоить, но щеки довольно раскраснелись. Приятно, когда твои услуги так ценят.

– Фух, хорошо. Я уже не понимаю, как раньше жила без твоего массажа. На работе так доводят, что только у тебя расслабиться и могу. Часы считаю до следующего сеанса. – Она погрозила кулаком щупленькому пареньку, уронившему корзину с пряжей на пол: – Лентяй! Сейчас как возьму хворостину да как высеку!

Я смущенно кашлянула. Кажется, Элен на сеансе и Элен на работе – это два разных человека. Насколько одна добрая, когда разморённая, настолько же она на работе другая – жесткая и требовательная.

– Так зачем ты пришла?

– Ты говорила, что у тебя целая партия бракованной ткани на складе.

Она тут же насупилась:

– Не напоминай. Если кто-то увидит этот кошмар и узнает, что его создали на моих станках, то плакала моя репутация. Будут седьмой дорогой обходить, и не видать мне больше заказов.

– Ты могла бы показать мне? Может, все не так плохо.

– Поверь, все гораздо хуже того, что ты себе представила.

– Покажи, пожалуйста.

Охая и причитая, она повела меня на склад, расположенный позади цеха. Сняла тяжелый замок и толкнула кованую дверь:

– Любуйся.

Свет хлынул внутрь помещения, вычерчивая яркие линии, в которых неспешно кружилась пыль. Пахло тоже пылью, а еще шерстью и чем-то кисловатым. Бракованная ткань, насчет которой сокрушалась Эмма, лежала в дальнем углу. Десятка два тугих серо-коричневых рулонов. Я подошла ближе, отогнула угол с одного края и помяла его между пальцев.

– Непростительно жесткая!

– Хорошо.

– Хорошо? – ужаснулась Элен и подскочила ко мне. – Ты посмотри, какая она на просвет! Где густо, а где пусто.

– Это не имеет значения.

– Ее колом поставить можно!

– Это прекрасно.

Кажется, Элен посчитала, что я над ней издеваюсь, поэтому возмущенно фыркнула, на что я поспешила ответить:

– Это именно то, что я ищу.

– Смеешься? Кому нужно такое… Сожгу к чертям собачьим, и все.

– Ты что! – замахала я руками. – Даже не думай!

– Сожгу!

– Нет-нет! Послушай. Я могла бы забрать у тебя пяток рулонов. Или даже десяток. Правда, денег у меня нет… но я могла бы расплатиться новым абонементом.

Элен строго нахмурилась:

– Тебе зачем это надо? Если хочешь просто утешить меня, то не стоит. Я сильная и прекрасно понимаю, что в делах бывают провалы. Волосы рвать на голове не стану.

Я тихо засмеялась.

– Приходи через три дня – и узнаешь, зачем мне нужна эта ткань… И не торопись избавляться от остального – возможно, скоро и на него найдутся желающие.

Элен мне явно не поверила, но противиться не стала. Распорядилась, чтобы работники погрузили рулоны на телегу и отвезли все в Алмазные водопады. Ну и меня заодно.

Тем же вечером мы с Ладой занялись кройкой в примышлённых масштабах. А именно – делали фальшфасад.

Для этого измерили каждую стену снаружи – мне пришлось выбираться на крышу и скидывать вниз клубок, чтобы отмерить нужную длину нити.

Крыша, кстати, оказалась на удивление крепкой, в отличие от всего остального здания. Не знаю почему, но Эмма явно следила за ней с особой тщательностью – покрытие было свежим, хорошо просмоленным, под ногами ничего не скрипело и не трещало, когда я ползала туда-сюда, делая замеры в разных местах.

Затем мы раскатали пару рулонов ткани прямо во дворе перед Водопадами, суровыми нитками скрепили между собой полотна и вырезали куски нужного размера с запасом на всякий случай. Получилось четыре огромных простыни. Погода была хорошей, поэтому мы оставили их на ночь во дворе.

На следующий день пришлось поработать маляром и мне, и Ладе. На той части, что предназначалась для торца, мы нарисовали горизонтальные доски и ровные ряды окон, на боковинах и задней части – только доски.

Это заняло весь день, потому что мне приходилось прерваться на клиентку, и Лада осталась рисовать одна. Зато пока меня не было, она добавила красоты – белых завитков на псевдоналичниках да резные створки вокруг дверей. Получилось мило и как-то даже уютно.

Краска, которую она приволокла, сохла долго, поэтому нам пришлось оставлять холсты во дворе еще на одну ночь. Я дважды просыпалась и выходила проверять – не пакостит ли кто? А то мало ли – собаки бездомные забегут и устроят лежбище, смазав все наши труды, или кошка какая-нибудь наследит, а может, и кто покрупнее.

Ночка выдалась не из легких, зато к утру все высохло и стало выглядеть еще симпатичнее. Осталось самое сложное – как-то все это примостить на стены Алмазных водопадов.

Чтобы было удобнее, мы решили не сшивать полотна, а использовать шнуровку. Набили дыр по краям, нарезали из оставшейся ткани тонких длинных полос и начали плести. Вроде получалось. Заодно поверху петель наделали, чтобы было чем за крепления на крыше цеплять. Потом в четыре руки, кряхтя и охая, затащили все это на крышу и расправили, едва не перепутав заднюю часть с передней.

– Ты вниз иди, – скомандовала я, – а я буду сверху спускать.

– Главное, не навернись, – философски наказала Лада.

– Иди уже.

И началось самое трудное. Я спускала чехол с одной стороны – он застревал с другой, цеплялся за шершавые стены, за стыки на крыше и выступы, всячески упирался и не желал упрощать нам задачу. Когда подводили его под самый конёк крыши, и вовсе намаялись. Я трижды упускала из рук жесткий хвост, и приходилось его цеплять крюком для белья.

Лада только кричала снизу:

– Поймала! Тяну! Поддай еще!

В общем, с горем пополам мы напялили чехол на здание и затянули монтажную шнуровку. Я закрепила ее, как могла – набросив каждую петлю на гвоздь или колышек, – и на трясущихся от напряжения ногах спустилась вниз.

Осталось только прорезать дырки для входов, и все готово.

– Красиво. – Лада, кажется, удивлялась.

А я стояла, запрокинув голову кверху, и, потирая уставшую поясницу, рассматривала результат наших трудов. Фальшфасад скрыл разруху и убогость, преобразив здание до неузнаваемости. Эдакий сухарик в шоколадной обертке.

– Может, так и оставим? – восторженно предложила моя помощница. – Дом как новый!

Я не согласилась:

– Это временные меры. Поверь, когда закончим ремонт, будет в сто раз краше. Гарантирую.

***

Гостям наша задумка тоже понравилась. Элен так и вовсе была в восторге, узнав, на что ушла бракованная ткань.

– Это надо же как преобразили! – недоверчиво цокала она языком и качала головой. – Неужели все это из моих тряпок?

– Из них родимых, – гордо подтвердила я.

– Невероятно!

Я улыбалась, скромно потупив взгляд, а Элен ходила вдоль фасада, то приближаясь, чтобы рассмотреть детали, то отходя, чтобы оценить картину целиком. Однако, в отличие от Лады, теткой она была расчетливой и мыслила рационально:

– Но это ведь временно? Сейчас самый солнцепек – краска быстро выгорит, а потом осень, дожди – тряпка превратится в лохмотья.

– Конечно временно. Сейчас все силы на ремонт брошу, но так хоть внешним видом не отпугнем.

– Тоже верно, – согласилась Элен.

После этого мы отправились внутрь и занялись делом. Пока я работала, Элен блаженно жмурилась и делилась со мной новостями. А конкретнее – сплетнями, и, что удивительно, в этот раз их героиней была я. В городе судачили о том, как племянница Эммы увела жениха у Жанны. Тут народ поделился на два лагеря: одни негодовали, что я посмела влезть в такие прекрасные отношения, а вторые резонно напоминали, что эта пара уже давно не пара, и никто никому ничего не должен. Вот уж не думала, что стану объектом местных пересудов. Забавно. Я тут выжить пытаюсь, а они меня в роковые разлучницы записывают.

– У вас и правда с Вайсом что-то есть? – Эмма все-таки не выдержала и спросила напрямую.

– Смеешься? У меня все мысли заняты Водопадами и тем, как денег заработать, чтобы привести их в порядок.

–Но Вайс-то тебе нравится? – не унималась Элен.

Тут уж я не стала отпираться, чай не маленькая:

– Нравится.

– Сильно?

– Сильно.

– Если бы на свидание пригласил, пошла бы?

– У меня нет времени на свидания.

– Ну а вдруг. Просто представь. Пошла бы?

Я вспомнила молодого дознавателя и улыбнулась:

– А чего бы не сходить? Конечно пошла бы.

Элен многозначительно хмыкнула, мол, все с вами ясно.

А ничего и не ясно! И ничего не было, кроме пары прогулок, взглядов и кратковременных приступов тахикардии в одном конкретно взятом организме. То бишь в моем.

В общем, мы мило поболтали, посмеялись и, когда уже все было завершено, и разморенная Элен начала лениво собираться, снаружи раздался скрип повозки.

– А вот и плотник пожаловал! – встрепенулся я и бросилась встречать.

Каково же было мое удивление, когда рядом с глубокой телегой, в которой боком лежали два новёхоньких, перетянутых медными скобами чана, ехал тот самый дознаватель. А я растрёпанная! После сеанса со взмокшими волосами, завившимися в мелкие кудряшки возле лица, и в рабочей одежде. Прятаться уже было поздно – меня заметили.

– Хозяйка! Принимай работу! – зычно крикнул мастер.

Делать нечего. Я прошлась ладонью по волосам, надеясь хоть как-то примять непокорные завитушки, но потом махнула рукой. Что уж тут… пусть любуются, красотищу ничем не испортишь.

С приветливой улыбкой направилась к гостям:

– Приветствую!

Вайс спешился и, потрепав коня по гриве, обратился ко мне:

– Здравствуй, Мари.

От того, как он произнес мое имя, сладко защемило где-то в животе. Я наверняка все выдумала, и никаких особых ноток в его голосе не было… Или были? Я как-то сразу разомлела, разрумянилась, принялась бормотать что-то невразумительное.

– Помощь нужна?

Мужчина, который умеет не только создавать проблемы, но и решать их, всегда дурманит сильнее самого коварного вина. Пришлось напомнить себе, что мы здесь не одни.

Мастер по дереву был рыжим, как белка, и таким же веселым:

– Куда заносить? Показывай.

Я провела мужчин внутрь, в комнаты, в которых планировала сделать новые кабинеты:

– Один сюда, второй в соседнюю.

– Сейчас все сделаем, хозяйка!

Они с Такером как раз закатывали первый чан, когда из раздевалки вышла Элен. Увидев, кто ко мне пожаловал, она многозначительно улыбнулась и даже бровями подергала, мол, не теряйся, бери быка за рога.

– Да ну тебя, – промямлила я и смущенно зарделась, перехватила внимательный взгляд дознавателя.

Элен еще сильнее расплылась в улыбке, подмигнула мне и ушла.

Кажется, сегодня вечером город получит новый виток умопомрачительных сплетен с моим участием. Ну и пусть. Мне не жалко.

Когда чаны оказались на своих местах, я заплатила остаток плотнику, и он уехал. А мы с Вайсом остались вдвоем.

– Хорошо ты придумала, – указал на замаскированные стены, – издалека выглядят как настоящее.

– Мы старались…

Я провела небольшую экскурсию, показала, что тут у нас новенького.

– Я тебе кое-что привез, – как будто смущенно сказал Вайс.

Подошел к лошади и заглянул в кожаную сумку, прикрепленную к седлу. Я шею вытягивала – так хотелось узнать, что у него там. Но спина у Такера такая внушительная, что со своим росточком я так ничего и не увидела – только на плечи его таращилась. Кстати, очень красивые плечи… Так засмотрелась, что едва не спалилась, когда он обернулся. Пришлось срочно делать вид, что рассматриваю не его, а коня. Прекрасный конь! Прямо конь-огонь!

Вайс протянул мне сверток из вощенной бумаги. Внутри что-то вкусно шуршало. Заглянув, я обнаружила россыпь пухленьких шоколадных конфет в блестящих обертках.

– Спасибо. – Простой знак внимания, а как приятно! – Чай будешь?

Такер взглянул на меня своими невероятными серыми глазищами и ответил:

– Буду.

Одним чаепитием не обошлось. Оно плавно перетекло в ужин, потом в вечерние посиделки на крыльце. Конечно, все это время мы не только ели – у меня и еды-то столько не набралось бы. Мы еще по хозяйству что-то вместе делали. И совру, если скажу, что мне было все равно. Мне было приятно! Когда здоровый сильный мужчина помогает в делах, сразу начинаешь чувствовать себя маленькой девочкой.

Я так точно почувствовала. И не просто какой-то там девочкой, а девочкой, которую берегут.

Вайс помог мне разобрать оставшийся хлам и вынести его в закуток на заднем дворе, переставить мебель, на которую нам с Ладой не хватало сил.

Наконец Алмазные водопады полностью освободились от старого барахла и были готовы к новому наполнению. Осталось всего ничего – реализовать все мои задумки и хотелки.

– Спасибо. Если бы не ты…

Вайс собрался уходить, а я мялась возле него, не зная, что еще сказать. В солнечном сплетении так волнительно щемило, и сердце так гулко сокращалось, что едва удавалось дышать.

– Мари… – Такер шагнул ко мне.

Слова были лишними. Я просто потянулась, подставляя губы для поцелуя, а когда он коснулся меня, голова пошла кругом. Я ухватилась за рубашку на его груди, сминая в ладонях легкую ткань, и закрыла глаза, утопая в своих ощущениях.

Волнительно и в то же время остро. И в животе те самые пресловутые бабочки, от которых мурашки по коже. И мучительно сладкая истома наполнила каждую клеточку.

Кажется, я влюбилась.

Не знаю, чем бы все это закончилось, смогли бы мы оторваться друг от друга и не перейти черту, но отвлек нас шорох. Потом что-то щелкнуло – будто сухая ветка под ногой.

Вайс отреагировал моментально:

– Стой тут! – И направился проверять кусты.

Я смотрела ему вслед, прижав пальцы к пылающим губам, и едва дышала. Боже, дай мне сил не растечься сахарной лужицей прямо на крыльце.

Спустя пару минут он выбрался из зарослей.

– Странно. Я точно что-то слышал.

– Может, барсук? – предположила я. – Мы на днях видели тут парочку.

– Может быть, – с сомнением произнес Такер, обводя пристальным взглядом территорию перед. – Давай-ка домой. И запрись на все замки.

Я закусила губу, чтобы удержать порыв и не предложить ему остаться. Места много, нашла бы куда его пристроить на ночь, мы бы еще посидели рядышком, плечом к плечу, посмотрели бы на звезды. Посмеялись бы над забавными историями. Может быть, еще раз поцеловались бы…

Я зацепилась взглядом за смятую ткань на груди Вайса и покраснела. Пожалуй, вряд ли бы дело ограничилось поцелуем, да и не до звезд бы нам было.

Наверное, не стоило гнать коней, но как же хотелось…

Когда Такер уехал, я еще долго смотрела в окно и улыбалась. И сердечко так сладенько: тюк-тюк-тюк.

– И что это мы тут светимся? – ворчливо поинтересовался Бяка, капнув на подоконник прямо передо мной.

– А вот не скажу. А ты где был?

За все время, что Вайс провел в Водопадах, Бяка ни разу не показался на глаза.

– А вот не скажу, – передразнил дух гаденьким голосом.

– И все-таки?

– Прятался от твоего дознавателя. Нечего посторонним знать про меня.

– Хочешь сказать, что в городе не в курсе, что у Алмазных водопадов есть собственный водный дух?

– Представь себе, – чопорно сказал Бяка.

Я усмехнулась:

– Жаль тебя расстраивать, но Лада такая болтушка, что наверняка рассказала всем и обо всем, что у нас происходит.

Теперь почему-то Байхо рассмеялся. Весело так, задорно и чуточку снисходительно. Я тут же нахохлилась:

– Что смешного?

– Она ничего и никому не могла сказать. И ты ничего и никому не скажешь. Никто ничего и никому не скажет.

– Попахивает угрозами…

На это он снова рассмеялся:

– Все, что происходит в доме духа, остается только там. Сейчас это место – мой дом, а значит ничего лишнего за его пределы не выйдет. За это меня Эмма и ценила… и не только она.

Я ничего не поняла, а Бяка пояснять не торопился. Только булькал очень важно и многозначительно, вызывая у меня страстное желание тюкнуть ему по голове, где бы эта голова ни находилась.

Ну и ладно, потом разберусь. Пока в моих мыслях царил только молодой дознаватель. Полночи из-за него глаз не могла сомкнуть. Все думала, вспоминала, в памяти проигрывала наш поцелуй и млела.

В итоге утром проспала дольше обычного и выглядела как зомби, которого хорошенько потрепали.

А тут еще сюрприз подоспел, и далеко не такой приятный, как хотелось бы – ко мне пожаловать Жанна. И судя по тому, как воинственно сверкали ярко-накрашенные глаза, пришла она вовсе не за моим фирменным массажем.

Позади нее тянулся хвост из ее не менее воинственно настроенных подружек. Аж трех штук. Разодетых, модных. И я такая – с одним открытым глазом. Второй еще спал. Я даже причесаться не успела.

– Чем обязана? – прикрылась я ладонью, чтобы не зевнуть во весь рот.

– И вот с ЭТИМ он мне изменяет?! – Жанна бессовестно ткнула в мою сторону пальцем.

Ее курочки тут же подхватили:

– Какой кошмар!

– Да это просто неуважение!

– Он издевается!

Крошку Мари они бы запросто деморализовали своими воплями, а со мной такой фокус не пройдет. Я зевнула еще раз, потом посмотрела вниз, на свое пестрое платье:

– Что не так? По-моему, очень миленько.

Насмешливый тон девиц обескуражил. Жанна бестолково хлопнула глазами, курочки за ее спиной притихли. Видать, ждали, что стушуюсь, начну мямлить и оправдываться. А я возьми и не начни! Да и с чего бы это мне оправдываться? Я ничего плохого не сделала.

– Зачем пожаловали, красивые?

Жанна уже пришла в себя и снова ринулась в атаку:

– Ты, – ткнула в меня пальцем, едва не угодив в нос, – лезешь к моему парню!

Ой как невежливо.

– Попрошу… – двумя пальцами взялась за ее указательный и отвела его в сторону, – пипетками своими в меня не тыкать.

Руку она убрала, но тут же снова окрысилась:

– Вайс – мой!

– Он так не считает.

– У нас просто временные размолвки. Милые бранятся – только тешатся!

– Вы не милые, – напомнила я, – насколько мне известно, ты променяла его на какого-то местного хахаля, а Вайс отправил тебя в отставку и после этого прекратил с тобой все общение.

– Мы скоро помиримся! – зашипела Жанна. – Все знают, что он без ума от меня!

– А я не местная и ваши байки знать не обязана.

– Это не байки! Мы с Вайсом скоро поженимся!

– Он-то об этом знает?

Жанна попыталась нацепить маску роковой красотки, уверенной в себе на все сто. Но на сто не получилось – красные пятна на щеках выдавали с головой.

– Он сам этого хочет!

– Да? Странно, мне показалось, что он хочет совсем другого. Непременно уточню, когда в следующий раз придет.

– Не придет! Я ему не разрешу больше появляться в этом гадком месте.

– Да-да, он же маленький мальчик. Теленочек, которого можно за веревочку взять и в свое стойло увести.

Не знаю, с чего она решила, что имеет какое-то влияние на Такера. По-моему, он из той породы мужчин, которые со стержнем, которые сами знают, что такое хорошо и как должно быть. И кричать, что запретишь ему что-то или прикажешь, – не только признак недалекой женщины, но и жест крайнего неуважения.

– Значит, по-хорошему ты не понимаешь.

– Если в твоем понимании «по-хорошему» – это отойти в сторону и не мешать твоим жалким потугам снова охмурить мужчину, которого ты предала ради развлечения и гулянок, то да, не понимаю.

– Я не предавала его! – взвизгнула Жанна. – Он просто не так все понял! И не выслушал меня!

– Не так все понял?

Это было очень смешно, прям классический мужской отмаз, только в визгливом женском исполнении. Я даже рассмеялась. От этого смеха Жанна рассвирепела еще сильнее.

– Я сейчас тебе все патлы повыдергиваю, – прошипела она.

– Ну попробуй. – Я взяла в руки палку, стоявшую на крыльце, и сжала ее, чуть поворачивая. Под ладонями привычно повлажнело – Бяка был на месте и ждал приказа.

Не то чтобы я мечтала сцепиться с Жанной и ее подругами, но в обиду себя давать не собиралась. Один раз уступишь – потом так и будут шпынять, а мне второй шанс давали не для того, чтобы я терпела. Уж с девицами-то справлюсь. По сравнению с Фернандой и ее отпрысками они так – детский лепет.

Моя уверенность нервировала девиц. Если разъяренная Жанна уже достигла той кондиции, когда только в бой и ни шагу назад, то ее подруженьки мялись и переглядывались. Они-то за компанию пришли и явно не планировали устраивать разборки с рукоприкладством. Думали просто напугают быстренько, посмеются, и все. Только, вот досада, противник попался не из пугливых.

– Думаешь, тебя спасет твоя палочка? – Жанна ринулась на меня с явным намерением вцепиться в волосы.

А я… я просто повела кистью в нужном направлении. Слегка, самую малость. Холодная струя брызнула девице в лицо. Краска на ее глазах сразу поплыла – черные разводы расползлись по шекам, а красиво уложенные блестящие волосы в одно мгновение превратились в драный хвост.

– Мерзавка! – С первого раза Жанна не поняла и снова бросилась на меня.

Дух сделал струю сильнее, и я в этот раз направила ее на ноги Жанне. Ее длинное атласное платье облепило бедра, запутало, неуклюже стягивая их. Жанна покачнулась и совсем неизящно плюхнулась на колени.

– Что вы стоите?! Устройте ей! – заорала она, требуя действий от подружек.

Я взглянула на них, насмешливо вскинув бровь. Кто следующий? Подходим, не стесняемся. На всех хватит!

Девицы медлили. Я же прочертила носком ботинка невидимую линию и твердо произнесла:

– Кто перешагнет через нее – получит. Потом не жалуйтесь.

Видя, что поддержки не дождется, Жанна заорала совсем уж дурным голосом:

– Я все Вайсу расскажу!

– Вперед. Вот он порадуется, узнав, что ты пристаешь к людям и во всеуслышанье заявляешь, что он дурак такой и ни фига правильно понять не может. А стоит тебе только пальцами щелкнуть, так и вовсе обратно прискачет и будет преданно в глаза заглядывать.

– Да ты…

– Линия, – напомнила я, поудобнее перехватывая свое оружие.

Жанна оказалась созданием труднодрессируемым и снова меня не послушалась. И снова оказалась на коленях, отплевываясь от воды.

– Всё, свободны, девочки. Если надумаете прийти на массаж – плюс двадцать процентов к прайсу, только для вас.

– Я этого так не оставлю! – Жанна смахнула воду с лица и тяжело поднялась. – Вайс мой! И ты не сможешь нам помешать!

– Иди уже! Надоела.

Кое-как я выпроводила этих убогих, палку бросила у крыльца и зашла в дом.

– Ну как? – горделиво спросила своего помощника, лениво кружившегося водным вихрем под потолком.

– Опасная ты женщина, Мари Бран.

– Да, я такая, – кокетливо поправила волосики и улыбнулась. – Ты тоже ничего. Тебе не кажется, что у нас прекрасный тандем?

Он фыркнул, но скорее довольно, чем возмущенно. Тоже тот еще авантюрист, хлебом не корми – дай в других водой побрызгать.

Благодаря Жанне день начался весело и продолжился тоже нескучно. Впервые у меня появился шанс оценить все прелести черного пиара, когда к Алмазным водопадам потянулись те, кому жуть как интересно было посмотреть, что это за выскочка такая в городе появилась, которая не побоялась вызов Жанне кинуть и претендовать на мужика, которого она считала своим.

А я и рада. Мое дело клиентов принимать да денежки в укромный уголок складывать, а остальные пусть сплетничают, раз им так хочется.

В общем, город гудел, Жанна злилась, а я помалкивала и работала, с каждым днем становясь все ближе к реализации своих грандиозных планов.

Глава 13

Если бы Жанна знала, как сильно она помогла своим появлением, ее бы схватил сердечный приступ. Ведь из тех, кто ко мне наведался ради любопытства, больше половины пришли снова, и не раз. Мне пришлось учить Ладу проводить процедуры, потому что самой всех охватить уже не получалось. Клиентки приходили одна за другой, и порой у меня не было времени чтобы перекусить или сходить в туалет.

Я уставала, но это была приятная усталость. Когда видишь, что твое дело поднимается с колен, видишь результат своих стараний и то, что идеи оказались правильными и получили отклик у людей, то и работа становится в удовольствие. Особенно если коробочка, в которую складываются деньги, постепенно наполняется.

Правда, недолго они там лежали. Я принялась тратить их, быстро и с упоением. Конечно же, на дело, а не просто так. Меня пока не интересовали ни наряды, ни обувь – этого добра было полно в шкафах тетушки Эммы. На еду тоже особо много не тратила, а развлечений мне и бесплатных хватало: то старперы в очередной раз наведаются, то главный банщик, которому никак неймется, то Жаннины подружки. Да и клиентки одна интереснее другой – столько сплетен и интересных историй я в жизни не слышала.

В общем, все свои накопления я тратила на ремонт. Рассчиталась со стекольщиком, который наконец поменял все окна на первом этаже на матовые голубые стеклоблоки. Да и вообще отремонтировала весь первый этаж. Теперь не было никаких дурацких штор, намокавших после каждой процедуры, никаких бестолковых закутков. Вместо них два удобных кабинета с новыми чанами, лавочками для отдыха и персональными раздевалками. В одном я принимала, во втором Лада, которая оказалась способной ученицей и быстра вошла во вкус.

Заодно я открыла и баню с парилкой, новыми тазиками и свежими вениками, за которыми специально ездила в дальнюю деревню. Веники были не такие, как прежде – наполовину облетевшие, подопревшие и с корявыми сучками, царапавшими распаренную кожу, – а прутик к прутику, с большими крепкими листочками.

Первые клиенты, конечно, были из числа тех, кто уже приходил на массаж. Они оказались приятно удивлены тому, что полотенца пушистые, гели для душа ароматные, а еще появилась зона отдыха с подушками на низких лавочках. Там можно было отдохнуть после мытья и выпить душистого земляничного чая по особому Ладиному рецепту.

Очень скоро мы поняли, что вдвоем не справляемся. Нам нужен был помощник. Вернее помощница. Я вспомнила салоны красоты из моей реальности, что там на входе гостей встречают красивые ухоженные девушки, при взгляде на которых радуется глаз. И решила, что мне нужна именно такая. И чтобы работы не боялась, потому что на красивую, но бестолковую куклу я пока не заработала.

Чтобы создать еще больше ажиотажа и подогреть интерес население, я разместила листовки на главных досках Сильверана: возле торговой площади, дома старейшины и в парке.

Вы красивы, умны, уверены в себе и умеете общаться с людьми? Ищете интересную работу в дружном коллективе? Ждем вас в нашей активно развивающейся компании. Высокая оплата труда, удобный график.

В конце дата и время собеседования. В общем, все лучшие достижения маркетинга и хэдхантинга в одном флаконе. Если честно, я сомневалась в успехе, но законы рекламы действовали и тут.

К тому моменту, как пришло время собеседования, у Алмазных водопадов собралась целая толпа. Ну как толпа… человек десять.

И что самое смешное, среди пришедших были две Жаннины подруги. То ли она их подослала, то ли сами пришли, чтобы сунуть свои длинные носы в мои дела. Причем стояли они с таким видом, будто царевны, которых уже приняли, а все остальные – никчемные слуги. Естественно, связываться с ними я не стала – потом проблем не оберешься – и сходу во всеуслышание заявила:

– Вы не подходите.

Надо было видеть, как их перекосило.

– Да мы самые красивые! Остальные тут просто курицы деревенские!

– Вы до конца объявление прочитали? Или после второго слова устали? Там кроме красоты еще другие требования были. Например, умение общаться с людьми.

– Это кто это тут курицы деревенские? – внезапно выступила вперёд высокая статная девица с россыпью веснушек на носу и толстой огненной косой.

Вид у нее был боевой и чуточку чокнутый. И почему-то я подумала, что это именно то, что мне в Водопадах и нужно.

Остальные девушки тоже возмутились, и Жанниным подругам не оставалось ничего иного, кроме как сбежать, поджав хвост.

Пересмотрев всех претенденток, я все-таки остановилась на рыжей.

– Меня зовут Люси, я дочь помощница главного лекаря.

Отлично! Будем считать, что у нас появился сотрудник с медицинским образованием. Лада одобрила мой выбор, сказала, что семья хорошая, а сама девчонка работящая и отзывчивая. В общем, стало нас трое, не считая Бяки.

Водный дух серьезно подошел к своим обязанностям. Пожалуй, он больше всех был заинтересован в том, чтобы Алмазные водопады развернулись в полную силу. Поэтому когда все уходили, наш с ним рабочий день не заканчивался. Мы наводили порядок, а потом прорабатывали систему автономной работы.

Водопады имели успех благодаря ему, и если я его отпущу, то кто будет подавать воду для массажа? Кто в мгновение ока наполнит большие чаны или просушит парилку? Чем мы тогда будем отличаться от обычной бани, в которой сотрудники портят руки, таская тяжелые ведра с водой, а потом часами отмывая мыльный налет с пола? Без духа не будет никаких массажей, ради которых к нам народ и потянулся, никаких будущих джакузи и хаммамов. Нам нужно было придумать нечто такое, что сможет аккумулировать и использовать силу Байхо в его отсутствие. Попробовали заряжать воду – она была слишком непослушна, чтобы надолго запоминать приказы духа. Потом пробовали заряжать палку – вроде заработало, но беда в том, что хозяина она не признавала. Любой мог ее унести и использовать как и где угодно. Конечно же, меня это все не устраивало.

В итоге Байхо пришёл к единственно возможному выводу:

– Нам нужны артефакты, которые я заряжу перед уходом и которые будут настроены на тебя.

– Да где же их взять-то? Артефакты эти, —всплеснула я руками.

Тут же представились драгоценные камни, редкие кристаллы и магические шары.

– Не переживай. Что-нибудь придумаю.

Кажется, Байхо доставляло удовольствие решать сложные задачи. А мне доставляло удовольствие работать вместе с ним. И, если честно, я уже давно считала его своим другом, а не пленником и тем более не рабом.

***

Меня ждали несколько сложных недель. И сложными они были по целому ряду причин.

Первая и самая главная – Вайс уехал в столицу. Вызвали его по какому-то делу, которое никак не удавалось распутать в нашей глуши. Банда какая-то орудовала, похищавшая ценное имущество не только у отдельных граждан, но и у всего города – то золотой колокол украдут, то музейную лавку обчистят. А потом – хоп! – и как в воду канут. Ни записей, ни следов, ни зацепок.

Работники постарше спрятались, не желая получать нагоняй от столичного начальства, и Такер, как самый молодой, отправился отдуваться за всех. Он и не сопротивлялся. Наоборот – отнесся к командировке как к шансу подняться выше по служебной лестнице.

Я поддержала его, но было очень грустно отправлять его в путь, зная, что впереди долгие дни разлуки. А ведь мы только-только впервые поцеловались!

Во-вторых, клиенты. Ну тут все понятно – чем больше, тем лучше.

В-третьих, ремонт. Я так разошлась, что не было времени ни присесть, ни остановиться. Как только выдавалась свободная минутка, я что-то клеила, красила, выкраивала. В общем, чувствовала себя белкой в колесе, у которой немного подгорало под хвостом.

А тут еще с Элен в очередной раз разговорилась, и она, впечатлившись моими идеями и успехами, сделала интересное предложение:

– Хочешь, я тебе ссуду дам?

– Ссуду? – Я озадаченно потерла бровь. – На каких условиях?

– Пяток процентов с прибыли до тех пор, пока не расплатишься. Плюс все заказы на текстиль ты отдаешь мне: полотенца, халаты, простыни и что у тебя там еще может быть. И гордо сообщаешь об этом всем в округе. Ну и, конечно, абонемент на твои чудо-процедуры. Старые и новые.

Я призадумалась. Вроде процент жалко отдавать, но с другой стороны… Если предлагает – надо брать. Чем скорее я запущу Водопады на полную мощность, тем скорее они станут по-настоящему алмазными.

– Я согласна.

Мы ударили по рукам, и на следующий день у меня была нужная сумма. Мы с Элен подписали договор, даже витиеватой печатью закрепили, и обе остались довольны сделкой. Я получила средства для развития здесь и сейчас, а она и рекламу, и заказ, и выгоду в денежном эквиваленте.

Неделю я работала в экстренном режиме, подчищая хвосты и закрывая срочные записи, а потом объявила о временном закрытии на реконструкцию.

Клиентки расстроились, но я им так вкусно расписала, что их ждет после открытия, что глазки у них загорелись предвкушением.

– Ох, Мари! Когда же? Когда? – стоило мне только появиться в городе, они тут же налетали с вопросами.

Видя их нетерпение, даже те, кто ни разу у меня не был, начали проявлять интерес. Сарафанное радио во всей красе. А я еще решила масла в огонь подлить – распечатала в местной типографии большие афиши, которые мы с помощницами расклеили по всему городу.

Грандиозное открытие! Беспроигрышная лотерея! Призы и подарки каждому!

Такой акции местное захолустье еще не знало, поэтому пришло в крайне возбужденное состояние, а Лада только успевала надрывно стонать:

– Да где такое видано? Подарки всем? Может, перебьются?

– Не перебьются, – смеялась я.

– Ой, разоримся.

– Не разоримся!

Жизнь бурлила. Мне приходилось быть в десяти местах и заниматься сотней дел одновременно.

Ремонт и обустройство второго этажа, обучение еще двух сотрудниц, фасадные работы, пошив нового белья, заказ новой мебели, вывески, рекламных листовок, подготовка к открытию.

Я вставала в пять и чуть ли не в полночь падала на кровать без задних ног, чтобы с утра продолжить.

Мне нравилось это.

Мне нравилось все от и до. Я испытывала такой приступ эйфории от реализации каждого задуманного шага, что голова шла кругом. Я любила это место и то, что делала.

Но больше всего мне хотелось успеть завершить работы до возвращения Вайса. Чтобы он приехал и такой: ох! А я бы смутилась и такая: ах! И дальше как пойдет.

А еще хотелось предстать перед ним не замухрышкой, копающейся в запущенной развалюхе, а преуспевающей бизнес-леди, от которой глаз невозможно отвести. Да, я немного тщеславна. А кто не без греха? После того, что мне довелось пережить в собственном мире, я решила, что в этой жизни буду любить себя чуточку больше.

Время летело так быстро, что я только успевала моргать. Проснулась – уработалась – заснула. И так день за днем.

Силы на грани, а настроение выше небес. А уж когда видела, как преображались Алмазные водопады, и вовсе хотелось скакать и хлопать в ладоши.

За три дня до намеченного работники докрасили заново ошкуренные и законопаченные фасады, сделали козырек над крыльцом и заменили все ступени. Теперь можно было не опасаться, что однажды провалишься по самое колено и нахватаешь заноз. Мы с девочками еще раз все отмыли, надраили стекла до блеска и красиво оформили каждый кабинет.

Можно сказать, что для иномирного Сильверана Алмазные водопады стали первым заведением в стиле хай-тек. Я притащила сюда массу дизайнерских идей из своего мира. Мелочей, которые казались такими банальными, но дарили уют и удовольствие.

Особенно приятно было смотреть на лицо Лады, которая каждый день охала:

– Красота-то какая! Глазам своим не верю… Неужто это и правда наши старые Водопады?!

– Это новые Водопады, – гордо отвечала я, – версия два-ноль, улучшенная. Только не вздумай никому раньше времени рассказывать!

– Ты что! Я – могила. – Лада сделала вид, будто запирает рот невидимым ключиком, а потом хитро улыбнулась. – Ты бы знала, как меня вопросами одолевают, и как мне нравится мучить, отвечая, что это наш секрет.

– Я представляю.

На самом деле о том, что кто-то из помощниц проболтается, я не переживала. Магия Байхо не дала бы им это сделать.

Сам дух, получив временный отпуск, был занят созданием артефакта. В постирочной постоянно что-то гремело, булькало, а порой и разбивалось. Я не лезла к нему. Если обещал, что сделает – значит сделает.

Накануне открытия было все готово. Прежде чем отпустить своих сотрудников домой, я еще раз прошлась по обоим этажам и убедилась, что все в порядке.

– Жду вас завтра в восемь утра. Открытие в одиннадцать. Еще раз все обговорим, подготовимся, настроимся.

– Да-да, – закивали мои помощницы и убежали в крайне возбужденном состоянии.

Им тоже не терпелось показать остальным, что мы тут натворили.

Мне же не терпелось снова увидеть Вайса. Соскучилась. Вроде и не было у нас толком ничего, а сердечко болезненно пульсировало от тоски. Ждало.

Глава 14

– Девочки! Все готовы?

– Готовы! – хором ответила моя команда.

Теперь нас пятеро.

Лада, которая гордо носит звание моего заместителя. Люси, бодро перескочившая из администратора в массажиста благодаря тому, что у нее есть навыки лекаря: она и сустав запросто могла вправить, и шею до хруста покрутить. Конечно, у нас такого не требовалось, но знание особенностей тела сыграло ей на руку. Очень толковая девчонка попалась, я прямо нарадоваться на нее не могла.

На место администратора мы взяли Анну. Симпатичная, маленькая, как мышка, но прыткая, как стрекоза, она обладала просто невозможным даром убеждения. Из той породы людей, которые умеют продать снег зимой.

Ну и Менди. Скупая на слова, хмурая, но ответственная и работящая. А еще обладательница очень красивого голоса и улыбки. Когда та расцветала на губах, всем становилось тепло и уютно.

Если честно, я немного нервничала, думая, что никто не придет. Подумаешь, очередная баня открывается! Тоже мне событие…

Но стоило выглянуть в окно, и стало понятно, что опасения были беспочвенными. Гости пришли. Пусть не сотни, но вполне себе ощутимая толпа, которая заполонила все пространство перед Водопадами.

Среди них я видела не только знакомые лица, но и много новых. Кто-то робко мялся в стороне, кто-то нагло лез в самую гущу, а кто-то выглядел так, будто не понимал, каким ветром его сюда занесло.

Конечно, были и неприятные персонажи. Например, я сразу заприметила Жанну с подругами, которые стояли с такими лицами, будто хлебнули из ночной вазы, и громко рассуждали о том, какой здесь кошмар и что приличным людям тут вообще делать нечего. Сучки. Пусть сколько угодно злословят – путь в мой салон для них закрыт.

Был и мистер Горн. Этот хоть улыбался. Правда, не забывал подходить к знакомым и обозначать свое присутствие наигранно веселым:

– Вы тоже пришли посмотреть на этот балаган?

Да-да, милый, балаган. Утешай себя.

В какой-то миг мне даже почудилось, что промелькнула румяная физиономия Фернанды и длинный нос одного из братьев, но, к счастью, просто показалось. Вроде бы…

– Ну что? Зададим жару этому городишке?

– Да!

И понеслось…

Мы быстро распределились по «контрольным точкам»: Менди к столику с лимонадами, Лана к сувенирам, Люси ко мне на подхват, а Анну запустили в толпу. Ее задача была не только предложить гостям вытащить номерок из бархатной коробочки, но и нейтрализовать ворчание злопыхателей.

Микрофонов в этом мире нет, но и без них обошлись. К счастью, голосом Мари природа не обделила.

– Дорогие гости, мы рады приветствовать вас в Алмазных водопадах!

Дальше – небольшая речь о том, какие все молодцы, и о том, как я рада, что нашими клиентами являются такие прекрасные люди.

– Особую благодарность, хотелось бы выразить Элен Ритт за неоценимую помощь и поддержку.

Элен гордо улыбнулась, но когда Люси вынесла красивую благодарность в резной рамке, моя первая и самая преданная клиентка покраснела:

– Девочки, ну что вы… не стоило… ах… ох…

Она окончательно смутилась, но я-то видела, что ей очень приятно. Шутка ли – на глазах у всех получить знак отличия!

– А теперь мы готовы представить вашему внимаю наш салон. Встречайте!

По-моему сигналу Люси развязала узел, и уже поблекшая за несколько недель «обертка» фальшфасада с тихим шорохом упала на землю, обнажив новые Алмазные водопады.

Строгие серо-голубые стены, белоснежные наличники, окна – матовые на первом этаже и неприлично сверкающие на втором, и лаконичная, но притягивающая внимание вывеска. Просто, без изысков, но стильно. И судя по тому, как округлились глаза у гостей, им понравилось и жуть как захотелось заглянуть внутрь.

Используя все свое красноречие и навыки из прошлой жизни, я провела мини-экскурсию по первому этажу, похвасталась новой обстановкой и кабинетами, а потом мы перешли к самому приятному – к розыгрышу. Ради которого мне даже пришлось заказывать у стекольщика прозрачный шар. Люси гордо вынесла его на улицу и поставила на стол, накрытый серой льняной скатертью, по низу которой белым было вышито наше название.

– Дорогие гости. Каждый из вас получил купончик с уникальным номером. Вы можете обменять его на приятный сувенир, а так же попробовать наши лимонады и пирожные. – Я указала в сторону Ланы и Менди. – Но не спешите. Возможно, удача сегодня именно на вашей стороне. В честь открытия мы разыграем целых десять призов: абонементы, штучные сеансы, фирменные комплекты белья и ароматные наборы для купания.

Неважно какой мир, людской азарт везде одинаков, поэтому народ в предвкушении замер. Держу пари, что всякий раз, когда я опускала руку в шар и перемешивала бумажки с номерами прежде, чем вытянуть одну, каждый задерживал дыхание.

Абонемент на пять водных процедур достался пышной, румяной женщине в синем платье. Она так отчаянно краснела, когда ей вручали приз, что мне даже стало ее немного жаль. Абонемент на массаж ушел к одной из моих клиенток. Она уже была у нас пару раз и теперь просто светилась о радости.

Набор пушистых полотенец с логотипом Алмазных водопадов выиграл усатый мужчина. Он аж от гордости чуть не лопнул, принимая от Люси упаковку, перевязанную голубым бантом. А вот корзинка с разноцветными баночками с шампунями досталась лысому, как коленка, мужичку. Это было так забавно, что народ рассмеялся.

Только Жанна, которой ничего не досталось, недовольно фыркнула:

– Сплошной обман.

За что ей тут же прилетела веселая оплеуха от счастливой обладательницы призового абонемента:

– Да помолчи уже, неудачница!

Все снова засмеялись.

Разовые подарочные посещения разошлись по незнакомым людям. А вот самое последнее…

– Номер тридцать семь! – громко объявила я. – Кто у нас такой счастливчик? Кто успел заскочить в последний вагон?

– Я.

У меня аж мороз по коже прошелся, когда увидела, кто поднял руку с номерком.

Это Вайс! Я так была увлечена мероприятием, что не заметила, когда он появился.

– Поздравляю, – прошамкала непослушными губами, когда вручала ему красиво оформленный, подписанный моей собственной рукой сертификат.

Он вернулся. Вернулся! Ура!!!

Я кое-как взяла себя в руки. До завершения церемонии открытия оставалась самая малость:

– Поздравляем победителей и ждем вас всех в нашем салоне. Обратите внимание, что только сегодня вы можете приобрести разовые или многократные посещения по приятной цене. Со всеми вопросами подходите к моим помощницам, – указала я на столик, за которым уже улыбалась готовая к подвигам Анна. – Приятного всем дня!

От переполняющих эмоций едва удавалось нормально дышать. Я смотрела, как люди переходят между столиками, берут напитки, меняют купончики на ароматические свечи, яркие кусочки мыла и мешочки, плотно набитые расслабляющими травами, и улыбалась.

Открытие удалось.

Спустя полчаса народ начал расходиться, а мы с девочками смогли немного выдохнуть. Остались только самые стойкие, любопытные, а еще те, кто хотел воспользоваться нашими услугами прямо сейчас.

А еще Вайс. Он тактично не вмешивался, пока мы работали, но как только стало малолюдно, направился в мою сторону.

Ладошки тут же предательски вспотели, а щеки начало припекать. Я была рада, что он вернулся. Так рада, что едва держалась, чтобы не броситься ему навстречу.

– Ты молодец, – произнес он, поднимаясь ко мне на крыльцо, – так изменить место, которое казалось безнадежным… Молодец.

– Мы все молодцы. Девочки мне очень помогли, без них я бы не справилась. – Я приложила ладонь к пылающей щеке и спросила: – Тебе правда понравилось?

– Очень. Уехал – было одно, вернулся – совсем другое. Вы проделали огромную работу.

Искренняя похвала бальзамом легла на сердце.

– Ты давно вернулся?

– Только что. Даже домой не заходил, сразу к тебе.

– Устал?

Такер пожал плечами, а я, заметив кончик знакомой бумажки, выглядывающей из его нагрудного кармана, поинтересовалась:

– Когда планируешь использовать свой приз?

– Как тебе удобно. Хоть сейчас.

Сейчас?! Я аж растерялась. Лада и Менди на гидромассаже заняты, Люси тоже уже договорилась с клиенткой, и получалось, что проводить сеанс придётся мне?! Я как представила, что буду прикасаться к нему, вести ладонями по смуглой спине, так и заблеяла:

– Ну… эээ…

Так и бы и мычала, наверное, если бы рядом не появилась Жанна:

– Вайс, привет! Я так соскучилась. – Она повисла у него на локте да еще и декольте вперед вывалила, старательно прижимаясь им к мужскому боку. – Подвезешь меня до города?

– Я пока не собираюсь в город.

– Я подожду, сколько скажешь.

Она обольстительно улыбалась, а я представляла, как наматываю ее кудри на кулак, а потом вожу эту красотку ее вздернутым заносчивым носом прямо по моим свежевыкрашенным периллам.

К счастью, до этого не дошло. Такер сам решил проблему с прилипалой:

– Я здесь надолго. – И с этими словами легко, но строго, отцепил от себя руку прилипалы.

Тут же надув сочные губы, Жанна капризно выпалила:

– Я надеюсь, ты не собираешься пользоваться услугами этой забегаловки?

Тут уж я не выдержала и, уперев руки в бока, выступила вперед:

– Забегаловки?

– Ну а что это, по-твоему? Ни один приличный…

– Жанна, тебе пора, – холодно оборвал Вайс ее на середине фразы.

– Я никуда не тороплюсь. И вернусь в город только вместе с тобой!

Вот ведь зараза настырная.

– Можешь подождать на крыльце. У нас сейчас массаж! – Я распахнула дверь и буквально волоком затащила Вайса внутрь.

– Эй! А как же я?! – Жанна ринулась следом за нами и едва не получила дверью по носу. – Эй! Я имею право! Как и все остальные! Пусти!

Я приоткрыла дверь:

– Никаких прав у тебя здесь нет. Или ты не поняла, что я сказала в прошлый раз? Ноги твоей в моем заведении не будет. Проваливай. – И снова дверь захлопнула.

– Вайс! Ты не можешь там находиться! Ты забыл?! Я твоя невеста! Я запрещаю!

Бесит!

– Если она сейчас не уймется, я за себя не отвечаю.

Такер недовольно отмахнулся:

– Я уже не знаю, как ей сказать, чтобы оставила меня в покое. Как о стену горох. Так что не обращай внимания.

– Тебе просто говорить. Стоишь тут весь из себя такой красивый, а я…

– Что ты?

Чуть было не ляпнула «а я ревную», но вовремя прикусила язык. Незачем мужчине об этом знать. А то мало ли, загордится, грудь колесом надует, довольный очередной победой.

– Идем, – увильнув от прямого ответа, я повела Такера на второй этаж.

Надо же, кто бы мог подумать, что моим первым клиентом в обновленном салоне станет Вайс. Еще утром я грустила, ожидая его возвращения и мечтая просто его увидеть, а теперь придется прикасаться к нему. Аж кончики пальцев от волнения закололо.

Судьба явно решила испытать меня на прочность. Потому что когда я увидела, как Такер неспешно расстегивает пуговицы на рубашке, сердечко мое бедненькое так в груди заметалось, так запульсировало, что его, наверное, было слышно на весь Сильверан.

Вот попала, так попала.

– Ложись, – указала я на высокую кушетку, изо всех сил делая вид, что готовлюсь. А на самом деле просто баночки с маслами туда-сюда переставляла, позорно позвякивая стеклом при каждом движении.

Вайс ничего не заметил. А может, тактично сделал вид, что не замечает. А может, гад такой, все прекрасно видел и провоцировал!

Зараза! Что ж так хорош-то? Мышцы эти тугие, плечи неприлично широкие, две ямочки чуть ниже поясницы.

Мне кажется, или тут слишком жарко? Просто неприлично жарко. Или это только мне?!

– Брюки не надо, – пискнула я, заметив, как он потянулся к ремню, а потом выпалила первое, что пришло в голову, – первый сеанс лучше начать с воротниковой зоны!

– Как скажешь, – хмыкнул Вайс.

Он точно надо мной издевается! Глаза вон какие хитрые! Довольные, как у кота, который стащил со стола кусок колбасы. Ну я тебе сейчас устрою!

– Ложись.

Он покорно лег, а я уставилась на широкую спину, не зная, как к ней подступиться. Ну почему она принадлежит именно ему? Как тут о работе думать, когда передо мной тот самый, о ком грезила все последние дни?!

И все-таки, собрав в кулачок весь свой профессионализм и выдержку, я приступила к массажу. Налила немного ароматного персикового масла, растерла внезапно вспотевшие и замерзшие ладони и принялась за работу.

На ощупь Такер тоже был как мечта. Ленивый, расслабленный хищник. Леопард, который разрешал чесать себе за ухом. Другого сравнения у меня просто не было. Я просто мяла его и млела. И молилась только об одном – чтобы он не услышал, как у меня срывается дыхание и грохочет за ребрами.

Под моими руками Вайс расслаблялся все больше, и в какой-то момент я поняла, что он… уснул.

– Ах ты, гад, – прошептала я, аккуратно убирая темную прядь, упавшую ему на глаза, – голова от тебя кругом.

В ответ на мои слова он нахмурился сквозь сон и забавно почмокал губами.

Видать, устал с дороги. Я не стала его будить, вместо этого накинула ему на спину пушистое полотенце и, нежно коснувшись щеки, прошептала:

– Спи.

***

– Почему ты меня не разбудила?

Спросонья молодой дознаватель был похож на взъерошенного воробья. Волосы на макушке торчали во все стороны, а та щека, на которой он лежал, смялась и покраснела. Такой весь хорошенький, уютный, что у меня сердце в комочек смялось и затрепетало. Хорошо хоть рубаху накинул, прежде чем спуститься, а то бы я вообще растеклась.

– Было жаль будить, – призналась я, – ты, когда спишь, такой милый.

Он зарылся пятерней в темную шевелюру, взлохматил ее еще больше и тряхнул головой, прогоняя остатки сна.

– Ты прости. Я в последнюю неделю почти не спал – урывками по два-три часа. Не до сна как-то было, а тут приехал, расслабился – и как отрубило.

– Выспался? – улыбнулась я.

– Да, – кивнул, потом поинтересовался: – Где все?

– Уже ушли. У нас сегодня по плану только открытие было да пара особо важных клиентов. Основная работа завтра начнется.

– То есть мы тут вдвоем?

– Да, – шепнула я после короткой заминки.

Это была одна из причин, по которой я не хотела его будить. Хотелось, чтобы все ушли, и мы остались наедине. Немного по-детски, но уж как есть.

Не зная, куда себя деть от внезапно нахлынувшего смущения, я начала суетиться:

– Ты, наверное, голодный.

– Есть маленько.

– Сейчас все сделаю.

Я ринулась в кухню и принялась проворно накрывать на стол. К счастью, сегодня было чем порадовать гостя. В честь открытия мы с девочками устроили праздничный обед. Ну как праздничный… Картошки с грибами нажарили, куриных отбивных. Менди принесла овощей со своего огорода, а Лада испекла сливовый пирог. Я тоже в стороне не осталась и выставила на стол бутылочку дорогого вина, которую по такому случаю заранее купила в городе и прятала в своей комнате от любопытных помощниц. Получилось скромно и душевно. Теперь мне оставалось только разогреть, чтобы накормить этого соню, проспавшего весь день в массажном кабинете.

Пока ужинали, Вайс рассказывал, как прошла его поездка.

– Пришлось отбиваться за всех. В столице недоумевают и злятся, почему в Сильверане до сих пор не раскрыли дело с пропажей городского имущества, а наши и так еле шевелятся, а тут и вовсе хвосты поджали. Хорошо, конечно, сидеть на стуле ровно и делать вид, что очень занят, но столичных таким не обманешь. Им результат нужен.

– Отбился?

– Да как сказать… Времени нам дали до конца месяца. Если не разберемся и не вернем добро, то многие полетят с насиженных мест.

– А если разберетесь?

– То кое-кто получит повышение, – признался Такер.

– Ты его достоин, – совершенно искренне сказала я. Уж кто-кто, а молодой дознаватель работал на благо города не покладая рук, – станешь здесь главным, будешь ходить весь такой из себя важный, указания раздавать.

Вайс рассмеялся:

– Непременно, – потом внезапно стал серьезным, – но… если честно… меня пригласили в столицу. И если я разберусь с этим делом, то меня возьмут на службу к императору.

У меня больно кольнуло под сердцем. Я с трудом проглотила жгучий комок, вставший поперек горла, и сипло переспросила:

– В столицу?

– Да.

– Ну… это хорошая новость…

Наверное, хорошая. А как иначе? Выбраться из провинциального городка в столицу – это же мечта в любом из миров. Надо порадоваться за парня. Искренне, от души… но что-то пока не получается. Я кое-как натянула улыбку, а руки опустила под стол, чтобы Такер не заметил, как сильно они затряслись.

В столицу… Это же так далеко…

– Я уверена, что у тебя все полу…

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной, – перебил меня Вайс на середине фразы.

Я аж икнула от удивления:

– С тобой?

– Я понимаю, что это неожиданно и… неправильно… и вообще ты, наверное, думаешь, что я блаженный идиот, раз предлагаю тебе такое так внезапно.

– Нет, что ты. Я просто… просто… просто в шоке. Я о столице никогда даже не помышляла.

– Прошу тебя, не отказывайся сразу. Подумай.

– Я-то подумаю, но как ты себе это представляешь? Ты меня просто заберешь отсюда, привезешь в другой город, поселишь у себя. Что скажут люди?

Не то чтобы меня сильно волновало общественное мнение. Скорее наоборот – после того, как закончилась моя жизнь в моем мире, чужие слова и взгляды меня мало интересовали, а стремление всем понравиться и всем угодить так и вовсе пропало. Но отправляться на новое место, когда я еще на старом не до конца обжилась, да еще и на птичьих правах – перспектива так себе.

– Ничего они не скажут, – категорично возразил Вайс.

– Это тебе только так кажется. Начнут шептаться, называть меня содержанкой, любовницей, тыкать пальцем. А я, знаешь ли, не очень терпелива к тем, кто меня задевает.

– Никто тебя задевать не станет. Потому что я тебя зову с собой не как содержанку или любовницу… а как невесту.

Так… Та-а-а-к… У меня аж в висках зашумело. Чтобы прийти в себя, я залпом осушила содержимое своей кружки, немного закашлялась, потому что лимонад попал не в то горло, а потом подозрительно уточнила:

– Как невесту?

– Да.

– То есть ты мне делаешь предложение?

– Да.

– Вот так с бухты барахты?

– Нет. Я думал об этом все то время, что был в столице.

– Но… почему?

– Потому что все мои мысли были заняты только тобой. Где ты, как ты, все ли у тебя хорошо. Вспоминал твой голос, улыбку. Ночами во сне видел и рвался обратно не потому что служба ждала, а к тебе. Соскучился жутко.

– Почему? – снова спросила я.

– Потому что влюбился. Прости, я не мастер признаний, – Вайс виновато развел руками и улыбнулся, как нашкодивший мальчишка.

– Мы же знакомы всего ничего. Мы же…

Я хватала ртом воздух, пытаясь найти слова, повод, причины по которым он ошибается.

– Разве время важно для настоящих чувств? Я влюбился в тебя с первого взгляда.

Я вспомнила нашу эпичную первую встречу, когда чуть не утопила бедолагу в чане.

– Это шутка такая?! Да?

Вайс покачал головой.

– Никаких шуток, Мари. – С этими словами он достал из кармана маленькую коробочку. В ней лежало кольцо. – Будь моей невестой.

– Я… я…

Боже, кто украл весь кислород?!

– Ты согласна?

Да что ж ты такой напористый? Нельзя же так. Вдруг у меня сердце слабое? Вдруг оно не выдержит? Вон как мечется в груди. Сжимается, пульсирует, делает кульбит за кульбитом, и кажется готово разорваться в клочья… от радости.

Я готова была визжать, топать ногами и броситься к нему на шею. Однако все, на что мне хватило сил и слов, это классическое женское:

– Я подумаю.

Глава 15

В тот вечер у нас с Вайсом так ничего и не было. Разве что поцелуй перед его уходом и уже лично моя бессонная ночь, которую я провела в обнимку с подушкой да с блаженной улыбкой на лице.

Подумать только…

Замуж…

Все так быстро, так остро. Так странно!

Иногда хотелось остановиться и надавать самой себе по щекам, мол, ты же не соплюха какая-то на самом-то деле, а взрослая тетя Маша, у которой голова на плечах. Которая знает, что прежде, чем впутываться в брак, надо узнать человека получше. Провести с ним много времени, в идеале – вообще пожить вместе, а то вдруг его бытовые привычки начнут бесить и ничего не получится. Все проанализировать, понаблюдать…

Но мое сердечко радостно скакало в грудной клетке и отказывалось воспринимать нужные доводы разума. Оно пело от любви, надежд и веры в то, что это мой человек. И совершенно неважно, что мы едва знакомы.

Я пыталась обуздать радость, пыталась держать голову холодной, но в какой-то момент просто села на кровати и громко спросила:

– Да какого хрена?!

Неужели второй шанс мне дали для того, чтобы я нудела, ограничивала себя и искала поводы, чтобы не быть счастливой? Или, может, для того, чтобы бухтела, как бабка, мол, поживи с мое, а там видно будет? Или для того, чтобы саму себя в рамки загнала и давила рациональностью и прошлым опытом? Разве для этого? Нет!

Я была абсолютно убеждена, что второй шанс мне дан, чтобы реализовать все то, что не смогла в прошлой жизни. Чтобы делать то, что требует душа, а не какие-то правила, чтобы быть свободной. Чтобы любить и быть любимой.

Я решала поверить своему сердцу и тому человеку, который поселил в нем это трепетное, нежное чувство. И была готова бороться за нас даже со своими собственными тараканами.

Кто же знал, что шанс сделать это подвернется на следующий же день…

С утра мне доставили скромный белый конверт, в котором оказалось приглашение на чаепитие местного клуба почтенных жен. Я почему-то решила, что это дело рук Элен. Она пару раз обмолвилась о том, что мне непременно нужно попасть на такое мероприятие, чтобы наладить контакты и завести полезные знакомства, поэтому я не заподозрила подвоха.

Подумаешь, адрес какой-то незнакомый, не в центре, где обычно проходили такие сборища, а ближе к окраине, в дорогом районе, где располагались богатые усадьбы. Может, кто-то из этих почтенных жен решил собрать подруг у себя. Что в этом такого?

Подумаешь, назначили в девять вечера. Может, это вечерний чай, после которого будет крепкий здоровый сон, а может, меня ждала игра в преферанс до самого утра.

В общем собиралась я без задней мысли. Последних клиентов распределила между девочками, Ладу оставила за главную, строго-настрого наказала ей все проверить перед уходом, а сама, накрутив прическу и прихватив имбирное печенье, отправилась наводить мосты с местными аристократами.

Однако когда приехала по нужному адресу, меня ждал сюрприз в виде темного дома. Ни одно из больших окон не светилось.

– Так… Так!

Я недоуменно потирала бровь, силясь понять, что же происходит. Может, я адрес перепутала? Или время? Как назло, конверт с приглашением остался дома, а кучер, высадив меня возле ворот, поспешно уехал.

Пребывая в легком смятении, я взглядом приникла к дырке в заборе – вдруг все собрались на улице, в беседке или в саду? – но не увидела ничего, кроме ухоженных газонов. На всякий случай постучала, но результат остался прежним. Мне никто не открывал… потому что тут никого не было.

Протолкавшись у ворот еще минут десять, все еще теша себя робкой надеждой непонятно на что, я пришла к неутешительному выводу, что стала жертвой чьей-то злой шутки. И так обидно стало, просто словами не передать!

Стою тут как дура, с коробкой печенья в руках, а где-нибудь рядом притаились и хихикают «шутники».

– Сволочи! – произнесла громко и выразительно, очень надеясь, что они это услышат, в сердцах выкинула печенье в ближайшее мусорное ведро и пошла обратно.

И, как назло, ни одного экипажа навстречу!

И вот иду я вся такая красивая и сердитая. Ногу новыми ботинками натерла, настроение на нуле, шпильки в макушку впились, и хотелось этими самыми шпильками кому-нибудь в зад натыкать. Шла, шла, а потом меня будто кто-то за голову взял и насильно развернул в сторону соседнего дома с пышным палисадником, а там…

Там Вайс! С Жанной!

У меня аж ноги к земле приросли, когда увидели, как она льнет к нему, подставляя губы для поцелуя.

– Почему ты так долго? – донесся ее томный голос с придыханием. – Я скучала.

Скучала, говоришь, ну-ну… Шутница!

Недолго думая, я ринулась к ним.

– Тук-тук! – отрывисто постучала по забору. – Не помешала?

Услышав мой голос, Вайс дернулся, пытаясь отстраниться, а Жанна, наоборот, повисла на нем, прижавшись своим ртом к мужским губам. А когда Такер буквально силой оторвал ее от себя, растеклась в довольной улыбке. Вот дрянь.

– Мари, это не то, что ты подумала…

Обожаю это присказку.

– Не оправдывайся перед ней, – промурлыкала мерзавка, снова повиснув у него на локте, – почему мы должны скрывать свою любовь от посторонних? Пусть знает!

– Жанна! – дознаватель рявкнул так, что в соседнем доме окна зазвенели.

Девица чуть струхнула, но не сдалась:

– Я устала прятаться! Скажи ей, чтобы ушла и не мешала нам.

На миг меня опалило ревностью. Но только на миг, потому что более дешевого представления сложно было придумать.

– Прости, аплодисментов не дождешься, – холодно обронила я, – актриса бездарна, сценарий на троечку. Вайс, отвезешь меня домой?

– Конечно, – тут же отреагировал он, жестко оцепляя от себя пиявку.

– Эй! – завопила она. – Эй! Куда?! А как же я?!

– А ты, милочка, отправляешься в пешее эротическое путешествие.

Кажется, она не поняла, куда я ее отправила. Да и неважно. Я взяла подошедшего Такера за руку, и мы пошли прочь, не обращая внимания на истеричные крики позади.

Сначала шли молча – я была слишком зла, чтобы что-то говорить. Перед глазами до сих пор стояла неприятная картина, как Жанна висла на Вайсе. Вот ведь зараза! Курица наглая!

Моему возмущению не было предела. Я кипела, полыхала, клокотала, пока в один прекрасный момент Такер не остановился и не взял меня за плечи:

– Мари, – его голос гудел от напряжения. – то, что ты увидела – это какая-то нелепая ошибка. Честно! Меня отправили по вызову, а там она… Я понятия не имел, что там будет Жанна.

Всмотревшись в его физиономию, я с немалым удивлением поняла, что дознаватель и правда очень переживал по этому поводу.

– Я похожа на дурочку?

– Мари! Я говорю правду.

– Неужели ты думаешь, что я поверила в этот убогий спектакль, разыгранный никчемной актрисой?

Он подозрительно прищурился:

– Точно не поверила?

– Точнее не бывает. – Я снова взяла его за руку и пошла дальше. – Мне пришло приглашение на чаепитие от местного клуба…

– Оно по четвергам.

Как истинный дознаватель он в курсе всего, что творится в его городе.

– Я не знала, – пробухтела я, – печенье приготовила, прическу накрутила… тьфу. Приехала, а там темно. Сюда потыкалась, туда. Потом пошла обратно. А тут вы… лобызаетесь.

– Мы не лобызались! Меня отправили проверить дом, потому что прошлой ночью хозяин якобы слышал, как кто-то бродит у него в саду. Я пришел по нужному адресу, но хозяина не оказалось – он отправился пропустить по стаканчику с приятелями. Его домработница провела меня по саду, я все проверил, но ничего не нашел. Потом отправился обратно, а навстречу Жанна.

– Разве это не ее дом?

– Жанна живет совсем в другой стороне. Я бы и не пошел, если бы знал, что там она. Мы уже такие фокусы проходили, и разговор был серьезный. Я думал, что она поняла… дурак, – в сердцах выругался, – даже не заподозрил ничего.

– Если она живет не там… то как узнала о вызове? И о том, в какое время меня приглашать? – Я остановилась, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то неприятное. – Как?

– Понятия не имею. Заявление оставил мистер Горн…

Едва прозвучала эта фамилия, как мы с Вайсом переглянулись и одновременно произнесли:

– Водопады!!!

Кажется, я в жизни так быстро не бегала. Мы ринулись по улице в надежде повстречать какой-нибудь экипаж, но удача была не на нашей стороне. Ни одного не было! Ни телеги, ни двуколки, ни кареты, ни скрипучей деревенской повозки. Все исчезли как по мановению волшебной палочки!

Зато возле одного из баров у коновязи неспешно хрустел сеном высокий гнедой жеребец.

– Я его забираю! – на ходу крикнул Вайс конюшенному. – Рабочая необходимость. Легко взлетев в седло, он протянул мне руку и рывком усадил перед собой. – Держись! – и мы помчались.

Не то чтобы я вообще не знала, что такое верховая езда, просто мой опыт в этом деле ограничивался фотографиями возле цирка и просмотрами фильмов про мушкетеров. Меня трясло, болтало, казалось, что еще немного – и свалюсь вперед или назад. Поэтому я прикрыла глаза, полностью доверившись опытному наезднику, а про себя, как молитву, повторяла:

– Только бы успеть. Только бы успеть.

От дурных предчувствий скручивало в животе, а сердце замирало от страха. Я столько вложила в это дело! Сил, денег, души! Я не могу все это потерять.

Вайс гнал коня во весь опор. Мы стрелой пролетели сквозь город, промчали мимо белого особняка и свернули на аллею, ведущую к Алмазным водопадам.

Еще издали я заметила подозрительные огни, мельтешившие вокруг темного здания, а когда подъехали ближе, услышала голоса:

– Что вы стоите, бездари?! Больше огня! Швыряйте!

– Да швыряем мы! – зло огрызнулся кто-то, и очередной пылающий ком улетел на крышу моей купальни. Упал на нее… и тут же с громким шипение погас.

– Тогда почему этот сарай не горит?!

Поджигатели так увлеченно орали и суетились, что на нас, приближавшихся со стороны темной аллеи, не обратили внимания.

– Что эта ведьма тут устроила?

Наконец, мне удалось рассмотреть оравшего громче и злее всех мужика. Им, ожидаемо, оказался мистер Горн. Он метался возле моих Водопадов, негодующе потрясая тростью, в запале даже не заметив, что где-то потерял набалдашник.

– Сожгите все к чертовой матери, чтобы эта выскочка утерлась и больше не смела соваться со своими идеями на мою территорию!

Недобросовестная конкуренция, мать ее…

– Что здесь происходит?! – громогласно проревел Такер.

От его сильного требовательного голоса этот убогий цирк замер и затих. Звонко звякнув, упала на землю трость мистера Горна.

– Мы… ээ… – Горн сморщился, словно перезрелая слива, а уж когда увидел меня, так его вообще перекосило: – Почему ты…

– Почему я тут? – с неожиданной прытью выкатилась я из седла. – Да потому что твоя подельница облажалась!

Меня трясло от ярости. Я была готова отходить гада по хребтине его же тростью, но вмешался Вайс. Поймал меня за локоть и твердо остановил, а потом обратился к «дорогому» гостю:

– Вы обвиняетесь в попытке поджога, мистер Горн. А еще в ложном вызове.

– Мы ничего не поджигали! – тут же окрысился главный банщик Сильверана. – Вы видите хоть один огонек на этих чертовых Водопадах?

Я знаю, почему моя купальня не сгорела: в ней сидел один очень умный и сильный водный дух, для которого справиться с этими фитилями – плевое дело. Но это никак и ни коим образом не уменьшало моей ярости.

– Да вы что? – протянула я. – А кто сейчас орал так, как будто росток из одного места лез? «Швыряйте! Больше огня!»

– Не было такого, – огрызнулся Горн, – ребята подтвердят.

Его люди молчаливо переглядывались.

– Значит, ваши ребята пойдут вместе с вами в Управление.

– Мы никуда не пойдем. На каком основании? Мы ничего не сделали.

– Мистер Горн, вы забыли с кем разговариваете? – холодно поинтересовался Вайс и достал из нагрудного кармана жетон дознавателя. – Что ж, тогда я выдаю ордер на арест. Вам. Вашим ребятам. Жанне. И каждого из вас проверю на читай-камнях.

Я не знала, что это за читай-камни, но мужики тут же сникли.

– Ты опозоришь меня из-за какой-то бани? – взорвался негодованием Горн. – Я уважаемый житель Сильверана! Меня все знают…

– Тем хуже для вас. Люди будут очень возмущены, узнав, что так называемый уважаемый житель их города превратился в обычного преступника.

– Но…

– Разговор окончен.

Вайс завел меня в дом, напоследок отрывисто чмокнув в губы, и ушел, уводя за собой поджигателей, а я обессиленно опустилась на лестницу и, когда рядом ворчливо булькнуло, сказала:

– Спасибо, Байхо.

– Не благодари. Это и мое детище тоже.

– Все равно спасибо. Ты лучший.

– Ну это да… с этим не поспоришь. Я – красавец.

***

Вайс не обманул. Он был настолько зол, что забрал в участок не только мистера Горна и его «ребят», но и Жанну, которая отпиралась всеми силами и орала, как драная кошка, когда ее забирали из дома. Дознаватель слов на ветер не бросал, поэтому всех соучастников проверили на читай-камне – местном аналоге детектора лжи. Руку прикладываешь, и, когда тебе задают вопрос, в качестве ответа появляется картинка, как все было на самом деле. Очень красочно и наглядно.

Несмотря на то, что все подельники отпирались, их вина была доказана целиком и полностью. Мотивы тоже ясны: Жанна хотела помешать нашим с Вайсом отношениям, а самый великий банщик Сильверана наконец рассмотрел во мне серьезного конкурента, способного переманить к себе его клиентов. Такие вот банные разборки. Почти смешно.

Почти. Потому что после ночного нападения Водопады все-таки пострадали. Было разбито несколько окон на втором этаже и весь фасад утыкан коричневыми пятнами от затушенных Байхо головешек.

Пришлось снова обращаться к стекольщику и закрашивать испоганенные места. Мелочи по сравнению с тем, что могло произойти, не будь тут водного духа. Я была рада и в то же время крайне негодовала. С удовольствием бы все волосенки Жанне повыдергивала, а мистеру Горну засунула бы его трость по самую рукоятку и подожгла. К сожалению, Вайс не позволил реализовать в жизнь мои кровожадные фантазии и решил проблему сам. Тихо, спокойно, законно.

Жанне назначили исправительные работы – теперь она вместо пятничных танцев мыла хвосты коровам на городской ферме. Грон получил срок, запрет на приближение к моим Водопадам и распоряжение о временном закрытии его бань. В итоге его клиенты все равно пошли ко мне – мыться-то надо! Вдобавок его обязали выплатить мне компенсацию за нанесенный ущерб, за счет которой я погасила часть долга перед Элен.

В общем, как ни крути – сплошные плюсы. А самый главный их них – благодаря этому происшествию я смогла открыть сейф тетушки Эммы.

Случилось это вечером, когда страждущие помыться и получить массаж разошлись, девочки тоже отправились по домам, а Байхо в очередной раз занялся созданием артефакта для автономной работы Водопадов.

Я пила чай с плюшками, подсчитывала прибыль и заполняла бухгалтерский журнал. Дебет, кредит, сальдо. Цифры, от которых душа радовалась. Если так и дальше пойдет, то за пару месяцев я полностью расквитаюсь с долгами и смогу откладывать на безбедную старость в этом мире. Ох, заживу-у-у-у… Я очень ясно представила, как живу в собственном особняке. По утрам в атласном халате выхожу на балкон, пью кофе, смотрю на облака. А сзади ко мне подходит и нежно обнимает Такер, который к тому моменту уже станет главным дознавателем. У нас будет такая любовь, что все Жанны в округе могут удавиться от зависти.

Стоило вспомнить о Жанне, как внутри снова кольнуло. Вот ведь мерзавка! И бывают же такие! Так бы и треснула! Как там Эмма говорила? Трижды хлопнуть, дважды пнуть и раз восемь провернуть?! Вот это бы я с ней и сделала с превеликим удовольствием.

Все-таки мудрой женщиной была моя тетушка, а эта ее присказка вообще применима к любой ситуации. К любой… Совершенно… Например, к сейфу.

Догадка показалась странной, но я все же решила ее проверить. Отложила на время журнал и отправилась в кабинет, где прятался сейф. Картину в сторону отодвинула и покрутила небольшую черную ручку, выставляя цифры три, два, восемь.

Я ни на что не рассчитывала, скорее ради шутки попробовала, но раздался щелчок, и толстенькая металлическая дверца открылась.

– Ух ты! – У меня от волнения аж ладони вспотели. – Посмотрим, что тут…

Все это время я думала, что в сейфе были спрятаны деньги. Много денег, уложенных ровными стопочками и перетянутые цветными резиночками. Однако вместо этого обнаружила старое кольцо с ярким бирюзовым камнем и сложенный вчетверо лист бумаги. М-да, всем разочарованиям разочарование.

Я покрутила в руках кольцо. Старое, оправа уже потемнела, но сам камень бликовал красиво. Наверное, и стоил дорого. Если что, можно будет продать.

Взяла письмо. С первых же слов стало ясно, что предназначалось оно не кому-то там, а именно мне.

«Дорогая Мари. Если ты читаешь это письмо, значит старая Эмма уже отбегала свое и отправилась на заслуженный отдых. Ты, наверное, недоумеваешь, почему дома и другое имущество я оставила своему брату, а тебе отдала Алмазные водопады…»

Да, есть такое. Самую малость. Сейчас-то я уже привыкла, а вот поначалу было очень много вопросов к дорогой тетушке.

«…Дома, участки – это все ерунда. Самое ценное здесь – в сейфе. – Я снова посмотрела на кольцо. Так сразу и не скажешь. Ну золото, ну камень, ну блестит… – Это не просто кольцо. Это артефакт, позволяющий управлять водным духом. Ты ведь уже познакомилась с Байхо? Порой он невыносим, но польза от него несомненна. Пока это кольцо принадлежит тебе, он будет выполнять любые твои прихоти. Скажешь скакать – будет скакать, скажешь мыть ночные горшки – будет мыть. Скажешь устроить поющий фонтан – устроит. Он сделает все, что прикажешь. И не только баловство. Никто, кроме него, так не хранит тайны и не скрывает то, что должно быть скрыто. Всех своих секретов я раскрывать не стану – не нужны они тебе. Скажу лишь, что свое состояние я заработала благодаря ему. И ты сможешь. Покажи ему кольцо, пусть знает свое место и не смеет перечить. Пусть всегда будет готов исполнять приказы. Будь с ним построже, чтобы не распоясался. Не вздумай его отпускать – это золотой бычок, на котором можно ехать всю жизнь и ни в чем не нуждаться…»

И дальше шла инструкция, как наказать духа, если он посмеет ослушаться.

Тетушка вручала мне ключ от покорности Бяки, а я вместо ожидаемой радости и благодарности испытывала лишь стыд и горечь. Какой он бычок? Он дух воды. Сильный и гордый. Зачем быть строже? Зачем наказывать? Он же не раб… Для меня он не раб! Помощник, друг, защитник! Не раб!

Мне стало больно и обидно за Байхо. Как плохо ему, наверное, было все это время. Как одиноко. Как давило чувство беспомощности и безнадеги. Ведь даже тетушка относилась к нему как к бесправной прислуге, единственное назначение которой – выполнять прихоти хозяина.

«…Почему я оставила это кольцо тебе, а не брату? Потому что он давно пропил все мозги, а его Фернанда перебьется без такого подарка. Ты одна достойна принять его».

Я, конечно, была польщена этими словами, но чувство горечи не проходило.

Бедный Байхо. Что бы он ни натворил в прошлом, наказание слишком жестокое. Никто не заслуживает такой страшной участи – быть рабом.

Я должна отпустить его. Но как быть с Алмазными водопадами?! Артефакт еще не готов, а без него все мои фишки и идеи бесполезны.

Глава 16

И за следующий день я так ничего и не решила. На одной чаше весов лежало собственное благосостояние, на второй – чужая свобода. Полночи я металась в сомнениях. То чувствовала себя последней свиньей, то торговалась с совестью на тему «осталось подождать еще чуть-чуть». В одном я точно не сомневалась – духа отпущу. Вопрос только когда это сделать? Прямо сейчас? И тогда он на радостях умчится прочь. Или все-таки подождать, как и договаривались, пока он сделает артефакт?

Чтобы хоть как-то отвлечься, я отправилась к Элен. Мы с ней договорились, что она отошьет новую форму для меня и девочек, и сегодня должен был состояться первый смотр модели.

В результате нашего сотрудничества пронырливая лиса не осталась в накладе. После того, как я научила ее модному словосочетанию «брендирование товаров», она начала брендировать все, что можно.

И, как ни странно, жителям Сильверана это зашло. Теперь каждая кафешка хотела скатерть с собственным логотипом, каждая цирюльня свои полотенца, каждый постоялый двор – простынь с вышивкой. В общем, народ развлекался как мог, а Элен для вида ворчала, мол, как они все меня достали, никакого покоя, сплошные хлопоты. Но я-то видела, как довольно блестели ее глаза, когда на пороге появлялся очередной заказчик.

Меня она тоже встречала с распростертыми объятиями:

– Мари, радость моя!

Я растеклась в улыбке. Что ни говори, а приятно быть чьей-то радостью.

– Привет. Как там поживает моя новая форма?

Элен тут же схватила меня под локоть и повела в маленькую комнатку, которую использовала как кабинет:

– Один комплект отшили. Ты должна на это взглянуть! Глаза закрой.

– Как же я взгляну с закрытыми глазами? – усмехнулась я, но просьбу выполнила.

Элен аккуратно перевела меня через порог, остановила и торжественно произнесла:

– Открывай!

На манекене меня ждало бирюзово-белое великолепие. Аккуратные брючки и туника с удобными карманами. На груди справа красовалась эмблема Водопадов – несколько темно-синих завитков, красиво обрамлявших бриллиант.

– Ну как?

– Божественно! – выдохнула я восхищенно.

– Скорее примеряй!

В новой форме я стала похожа на куколку. Одежда подчеркивала фигуру, была удобной, функциональной и сочеталась с цветом моих глаз. Я осталась довольна и дала добро на пошив комплектов для всех своих работниц. Потом мы с Элен выпили чайку с булочками, и я отправилась домой – нужно было подготовиться к приезду Вайса. Он обещал сегодня заскочить в гости и привести какой-то сюрприз.

Сюрпризы я очень любила.

Но не все.

Например, тот, что ждал меня на аллее, ведущей к Водопадам, мне не очень понравился. Шла себе, шла, никому не мешала, думала о своем, нюхала цветочки. А потом ХОП! И вонючий мешок на голову! Вонял он не пылью, не сыростью и даже не какой-нибудь тухлой картошкой, а чем-то сладеньким. Причем настолько, что у меня сначала запершило в горле, когда я вдохнула, прежде чем заорать, потом засвербело в носу, потекли слезы, а затем и вовсе земля под ногами стала мягкая и закачалась из стороны в сторону.

А потом стало темно.

Когда я пришла в себя, мешка на голове уже не оказалось, но руки были связаны, да и ноги перетянуты так сильно, что я не чувствовала пальцев. Во рту, ожидаемо, торчал кляп.

Уперевшись плечом в пол, я приподняла голову и посмотрела по сторонам. Какой-то незнакомый то ли склад, то ли сарай. Как я здесь очутилась и кто меня сюда притащил, я не имела не малейшего понятия.

Не питая особых надежд, я попыталась освободиться из пут. Пошевелила кистями, подрыгала ногами, однако веревки были затянуты так сильно, что особых успехов я не добилась. Зато удалось выплюнуть кляп.

Во рту стоял противный привкус, а еще все пересохло настолько, что язык не слушался, а когда я захотела закричать, то ничего, кроме хриплого карканья, из меня не вышло.

От неизвестности и страха сводило внутренности. Я уже успела попрощаться и с Вайсом, и с Байхо, и с Алмазными водопадами, когда за дверью раздались тяжелые громкие шаги.

Пока в двери проворачивался ключ, я попыталась отползти как можно дальше. Можно подумать, это могло меня спасти…

Наконец, замок открылся и дверь бесшумно распахнулась. А вот я, наоборот, сдавленно пискнула, увидев на пороге Фернанду, за плечом которой маячили Эрнест и еще какой-то сальный мужичонка.

– Очнулась? – грубо спросила мачеха.

Ответ ей не требовался. Она просто взяла меня за грудки, подтащила к кривому стулу, стоявшему у стены, и усадила на него с такой силой, что у меня что-то где-то хрустнуло.

Ее мерзкий пузатый брат подошел ближе, нагнулся ко мне и с сальной улыбочкой произнес:

– Соскучилась, милая?

– Отпустите меня! – все-таки смогла я сказать, но тут же закашлялась.

– Еще чего! – Фернанда отвесила мне подзатыльник. Рука у нее была тяжелая, и в голове от ее шлепка закружилось. – Ты нас обокрала.

– Я у вас ничего не брала!

– А Водопады?

– Мне их завещала Эмма!

Фернанда отмахнулась от этого незначительного факта:

– Дура она была. И сегодня мы эту глупость исправим. Мистер Херим вас сейчас поженит. После этого справедливость восторжествует – братец получит свежее тело, а я верну себе Водопады.

Эрнест жадно смотрел на расстегнувшуюся во время борьбы верхнюю пуговицу моего платья, и его маленькие глазенки жадно поблескивали.

– Они не твои!

– Мои, мерзавка, мои, – мачеха расплылась в мерзкой ухмылке, – и все, что ты там наворотила, тоже мое! – Казалось, еще немного, и от жадности у нее начнет капать слюна. – Уж я там развернусь! Весь этот город мне свои денежки принесет!

Ее физиономия расплылась в алчных фантазиях. А я как представила, что эта свиноматка будет хозяйничать в моих Водопадах, так чуть не вывернулась наизнанку.

– Не бывать этому!

– Сильно смелая стала? – Фернанда тут же ухватила меня за волосы, больно запрокинув голову назад, – так я мигом напомню, где твое место.

– Сестра, – с интонацией сытого кота встрял Эрнест, – не пенься. Я сам займусь воспитанием этой наглой кошки. Она у меня мигом шелковой станет.

Нет, меня все-таки стошнит от этого мерзкого семейства. Они мне никто! Да и для прежней Мари они никто. Почему я должна из-за них отказываться от своей жизни и прогибаться?

– Своим воспитанием займись, – огрызнулась я, – а у меня жених есть.

– Жених? – подскочив, он пребольно ухватил меня за подбородок. – Ты с кем-то посмела спутаться?

– А надо было спросить твоего разрешения?

Я вела себя нагло. Прикрывала наглостью страх, который ширился внутри. А как иначе? Ведь если съежиться, сдаться, то обратно пути не будет.

Эрнест побагровел:

– Распутница! – И отвесил мне оплеуху.

Щеку тут же опалило болью, но я даже не пискнула, продолжая по-волчьи смотреть на своего прекрасного «суженого». У нас с Такером ничего не было, но кто я такая, чтобы убеждать в этом своих прекрасных «родственников»?

– Моя жена должна быть невинной! Скромной! Почтительной! Я себя не на помойке нашел, чтобы подбирать порченое!

– Не слишком ли большие требования для толстого, потного, лысеющего мужика, который ничего не умеет и хочет сидеть на всем готовом? Мамкины повелители, знаешь ли, нынче не в моде.

Эрнеста перекосило так, что усы растопырились, как у моржа.

– Ах ты дрянь! – Он ринулся ко мне, но в этот раз у него на пути встала Фернанда.

– Успокойся! Подумаешь, не невинна! Тоже мне ценность. – Уперлась взбешенному брату в грудь. – Не забывай, зачем мы здесь. Главное – Водопады!

– Я должен был стать первым!

Кажется, у мужика была влажная фантазия – получить в свое полное распоряжение девственницу, а злая я взяла и все испортила.

– Будешь первый в чем-нибудь другом, – жестко обрубила мачеха и, обернувшись к мистеру Хериму, скромно стоявшему все это время в углу, приказала: – Приступайте!

– У девушки есть жених, – неуверенно начал он, но Фернанда раздраженно оборвала его протест:

– Жених – не муж. Подвинется.

– Я не дам согласия! И всем расскажу, что вы пособничали незаконному бракосочетанию.

Он явно колебался.

– А я расскажу, как ты отмыл кучу денег, оформляя незаконное наследство, – припечатала мачеха.

Мистер Херим сделал шаг ко мне.

– Я тоже расскажу, что вы незаконно оформляли наследство, – тут же выпалила я.

– Ты-то откуда знаешь?

– От тебя только что услышала!

– Тебе никто не поверит, – хмыкнула мачеха.

– У меня жених – дознаватель. Еще как поверит! – Я тянула время как могла.

Вайс уже должен был прийти в Водопады, должен был понять, что со мной что-то случилось. Я верила в это, как и в то, что дознавателю по силам меня найти и вызволить из этой беды. Надо его дождаться его. Продержаться.

– Дознаватель? – Мистер Херим изрядно напрягся.

– Он самый!

– Да врет она все! – вклинилась Фернанда. – Посмотрите на нее – кому такой заморыш нужен? Ни один уважающий мужчина на эту моль не посмотрит.

И это говорит тетка, которую проще перепрыгнуть, чем обойти!

– Не вру, – упрямо повторила я. – И когда он узнает, что вы здесь устроили, будет так зол, что вам не позавидуешь.

Мачеха была абсолютно уверена в своей безнаказанности, поэтому чья-то злость ее нисколько не волновала. Зато мистер Херим отнесся к моим словам серьезно:

– Я на такое не подписывался! Одно дело – никому ненужную сироту замуж отдать, и другое – позариться на невесту дознавателя!

Он ринулся на выход. И даже массивная грудь Фернанды не смогла стать достаточной преградой на пути к свободе. Он выскочил за дверь и торопливо поскакал по лестнице.

– Трус! – вслед ему завопила мачеха. – Да я тебя…

В ответ сверху раздался крик, что-то громко упало и покатилось вниз по лестнице. Спустя миг мистер Херим вернулся обратно в комнату. Вернее, вкатился, со всего маха врезался в стену напротив входа и так и замер в скрюченно позе. Под левым глазом у него стремительно наливалась синева.

Следом за ним зашел Вайс и двое молодых мужчин. Увидев меня – связанную и потрепанную, – дознаватель рассвирепел. Ринулся ко мне так, что остальные разлетелись по сторонам, и принялся развязывать.

– Что здесь происходит?!

От его голоса мистер Херим как-то подозрительно хрюкнул и обмяк. Жирный Эрнест предусмотрительно отступил за спину сестры, и только Фернанда не собиралась сдаваться:

– С какой стати вы врываетесь? У нас здесь семейная встреча! Я занимаюсь воспитанием нерадивой дочери!

Надо же, я уже дочерью стала. Какая честь.

– Не у тебя спрашиваю, – рубанул Вайс, освобождая меня от пут.

И я с готовностью выпалила, сразу раскрывая все карты:

– Она снова хотела насильно выдать меня замуж за своего брата, чтобы прибрать к рукам Алмазные водопады.

– Она сама этого хотела! – возразила Фернанда.

– И поэтому вы ее связали? Потому что сама хотела? – Такер помог мне подняться.

Перетянутые ноги онемели, и я с благодарностью повисла на крепком мужском локте – без него точно бы свалилась.

– Она просто буйная. Больная на голову. Если не связать, то будет биться в припадке, – не моргнув глазом соврала мачеха.

– И вообще у нас любовь! – встрял Эрнест, воодушевленный смелостью сестры.

Вайс скрипнул зубами:

– Буйная, значит?

– Да.

– Любовь, значит?

– Да!

– Хорошо, – он передал меня в руки одного из своих людей и коротко сказал: – Мари, иди прогуляйся.

– А ты?

– А у меня здесь серьезный разговор, – И что-то в его тоне проскользнуло такое, что я поняла: моих «любимых родственничков» ждут большие проблемы.

***

Пока Вайс проводил «воспитательную беседу» с моей драгоценной «семьей», я прогуливалась снаружи. Ходила из стороны в сторону, прикрываясь ладошкой от лучей вечернего солнца, весело пробивавшихся сквозь кроны деревьев.

Фернанда со своими подельниками притащила меня в какой-то заброшенный сарай, расположенный, судя по не прекращавшемуся гулу, где-то рядом с природными водопадами Сильверана. К кривому-косому видавшему виды сооружению вела заросшая тропинка, с обеих сторон окруженная зарослями крапивы. Неприятное место. Окажись я здесь одна – мне бы было очень страшно.

Но я не одна. Присутствие Такера странным образом дарило ощущение, что все будет хорошо. Вроде только что связанная была и беспомощная в окружении врагов, а вот уже улыбаюсь, и даже думать не хочу о том, что бы произошло, не окажись Вайс в нужное время в этом месте.

Из-за закрытой двери доносились голоса. Сначала отчетливо была слышна Фернанда, привыкшая орать во всю глотку. Помнится, в деревне никто связываться с ней не хотел по этой причине – как начнет вопить, так хоть уши затыкай. Однако ее вопли быстро сошли на нет, как и недовольное кряканье Эрнеста. Мистер Херим, кажется, предпочитал молчать.

Спустя минут двадцать раздались шаги и дверь распахнулась. Я тут же ринулась навстречу, но споткнулась, когда увидела процессию.

Впереди Вайс, тащивший связанного по рукам Эрнеста. Глаз у дядюшки заплыл и наливался синевой, а густые усы понуро висели. Он семенил своими короткими ножками, тряс внушительным пузом и трусливо повторял:

– Я больше не буду.

Оказывается, его смелости хватало только на то, чтобы притеснять бедную сироту. Жалкое зрелище.

Зато следом шла Фернанда. Вернее, нее шла, а два бравых стража порядка тащили ее под руки. И судя по испарине на их лбах, было им непросто. Сто с лишним килограмм чистой ярости и ненависти не желали сдаваться и продолжали борьбу.

– Я этого так не оставлю! Я буду жаловаться! – Потом она увидела меня. – Эй ты! Мерзавка! Скажи этому наглецу, чтобы он оставил нас в покое!

Я сделала вид, что не знаю, кто она такая, отвернулась и взглядом встретилась с дознавателем. Кажется, он злился.

– Заткнулась! Живо! – рявкнул он на мачеху.

Ан-нет, не показалось – и правда злился. Я аж засмотрелась. Оказывается, до бесконечности можно смотреть не только на огонь и воду, но и как мужчина, которому ты не безразлична, разбирается с твоими проблемами.

Шествие замыкал понурый мистер Херим. Он даже не пытался улизнуть, просто шел, покорно свесив нос, и вздыхал.

К сожалению, мачеха заткнулась ровно на минуту, потом продолжила с новыми силами:

– Вы не имеете права нас задерживать. Мы ничего не сделали…

– Вы похитили девушку и насильно хотели выдать ее замуж с целью присвоения ее имущества.

– Не было такого! Ничего ты не докажешь! Спроси, вон, у падчерицы, она подтвердит. – Мачеха кивнула на меня, ничуть не сомневаясь, что я сделаю так, как она скажет, не посмею и слова против вякнуть.

Вайс тряхнул головой и, судя по тому, как дернулись его губы, сказал что-то очень и очень неприличное. Кажется, господин дознаватель прибывал в легком шоке от моей семьи.

– Мари, – на заднем фоне его голоса рокотали яростные нотки, – сейчас все идем в Управление. Будешь писать заявление!

– Ха! – фыркнула Фернанда. – Ничего она не напишет…

– Напишу. С превеликим удовольствием, – сказала я и тут же услышала поток брани в свой адрес.

Как меня только ни назвали: и неблагодарной тварью, и тунеядкой, которую всю жизнь эта святая женщина тащила на своем горбу, и воровкой, и снова неблагодарной тварью. И это бы могло продолжаться до бесконечности, если бы Такер не подошел и не затолкал Фернанде в рот кляп.

– Чтобы я слова больше плохого в сторону Мари не слышал.

Мачехе оставалось только возмущенно таращить глаза и мычать. Зато Эрнест, воспользовавшись тем, что дознаватель на миг оставил его без присмотра, решил бежать. Правда, бегун из него оказался так себе. Буквально десяток шагов – и все это пузато-усатое великолепие споткнулось и со всей дури рухнуло в кусты. Вайс устало потер ладонью подбородок, вздохнул и пошел доставать его из зарослей. В общем, явно «радовался» знакомству с моими «родственниками». Эрнест был извлечен из крапивы и поставлен на ноги, и мы отправились прочь из этого места.

После позорного падения дядя совсем сдулся. Он уже даже не пищал и не просил пощады, только некрасиво хлюпал носом. Фернанда продолжала жевать кляп, бросая на меня яростные взгляды, а мистер Херим то и дело дергал воротничок, сжимавший его худосочное птичье горлышко.

В Управлении и я написала заявление, рассказав не только о том, как мачеха меня похитила и пыталась выдать за своего братца и в этот раз, но и перечислила их прежние поползновения в мой адрес.

Все то время, что я писала, от усердия высунув кончик языка, Фернанда порывалась убить меня взглядом. А когда ей перед тем, как отправить во временную камеру, сняли кляп, заорала:

– Это все неправда! Клевета! Она наговаривает на нас!

– А вот это мы проверим на читай-камне, – строго произнес дознаватель и захлопнул дверь в камеру.

Фернанда тут же бросилась на решетку:

– Все ложь! Ложь! Спросите у остальных! Почему вы верите этой никчёмной мерзавке, и не верите порядочным жителям?!

– Если будете сотрудничать со следствием, то наказание будет смягчено, – как бы невзначай сказал Вайс.

– Не будем мы сотрудничать…

– Это все она, – внезапно произнес Эрнест, – вызвала меня посреди ночи и приказала жениться на девчонке, потому что заело ее, что тетка наследство не ей оставила.

– Что? – взревела Фернанда, поворачиваясь к брату.

– Ничего! Сотрудничаю со следствием, – огрызнулся тот.

– Да я тебя…

– А меня вообще почти силой приволокли! – Мистер Херим тоже заговорил. – Сказали, что никому ненужную сироту замуж надо выдать. Я как узнал, что у нее жених есть, так сразу отказался! Сразу! А они настаивали!

И тут все трое загалдели, как голодные чайки, а потом и вовсе сцепились, обвиняя друг друга во всех грехах.

Такер постоял, послушал, потом кивнул охраннику, чтобы все записал, а сам взял меня за руку и повел прочь от этого бедлама.

– Как же ты умудряешься вляпываться в такое?

– Талант, – скромно ответила я и вздохнула. – На самом деле это моя вина. Они наведывались ко мне в Водопады, но их прогнали, и я почему-то решила, что они оставят меня в покое. Глупая беспечность.

– У тебя ведь еще братья есть?

– Да, два брата, сестра и папенька. Их не было в этот раз. Где они – не знаю.

Такер задумался, а когда мы вышли на крыльцо, и твердо сказал:

– Пока мы их всех не найдем, одна ты в Водопадах жить не будешь.

– Я могу завтра попросить Ладу или кого-то из девочек временно переехать ко мне, – с сомнением предложила я.

И тут же получила суровый отказ.

– Нет.

– Нет?

– Какой толк от вас двоих на окраине? Обеих скрутят – глазом моргнуть не успеете. У меня останешься.

К щекам тут же прилило. Остаться у него? Ну… эээ…

Будто не замечая моего смятения, Вайс спокойно продолжил:

– У меня как раз одна комната пустует.

Пустующая комната – это прекрасно, но как быть с бешено сокращающимся сердцем?

– Ты уверен, что так можно?

Такер усмехнулся:

– А в чем проблема? Боишься, что вломлюсь к тебе посреди ночи?

Скорее наоборот, но вслух об этом говорить не стоило.

– Пойдут слухи.

– Беда какая, – хмыкнул он, – все равно скоро все узнают, что ты моя невеста.

– Эй! Я еще не согласилась.

– Но и не отказалась, – парировал Такер. – И если тебя так волнует чужое мнение, то я могу через Управление взять официальное распоряжение, что приставлен к тебе для круглосуточного наблюдения. Буду везде носить с собой эту бумажку и тыкать в нос каждому, кто усомнится в нашей праведности.

– Глупость какая, – рассмеялась я.

Вайс тоже улыбнулся, но очень быстро помрачнел:

– Не глупость, а безопасность. Сдается мне, что братцы твои такие же активные и целеустремленные, как и их матушка. И так просто тебя в покое не оставят.

Я вспомнила, как они пытались поймать меня в деревне, чтобы самим жениться и не отдавать Эрнесту, и была вынуждена согласиться:

– Не оставят.

– Ко мне они точно не сунутся.

В этом он тоже был прав. Гарри и Стен брали нахрапом, обычно не получая должного сопротивления, но вряд ли они посмеют высунуться против дознавателя, который выше их на полторы головы, а в плечах шире настолько, что они вдвоем могли за него спрятаться.

– Но как же работа? – приуныла я. – И моя, и твоя? Ты ведь не сможешь пасти меня сутками напролет, а у меня клиентки. Я не могу просто так от них отмахнуться. Ладно – завтра выходной, но потом…

– Вот потом и посмотрим. И кстати, я тоже завтра выходной.

Такер спустился по ступеням и кивком позвал меня за собой. Ну я и пошла. А как отказаться, если самой хочется пойти? Да и появление братьев действительно пугало. Вдруг они появятся тогда, когда Байхо не окажется поблизости? Что тогда? Самой мне не справиться.

В общем, так и придется временно перебираться к дознавателю… И не скажу, что меня сильно расстроил этот факт. Скорее наоборот, аж пальцы покалывало от нетерпения.

Дорога много времени не заняла – Вайс жил через две улицы от Управления на втором этаже аккуратного двухэтажного домика. Вход у него был отдельный – узкая лестница с резными, покрашенными в белый перилами. Внутри, как и ожидалось, было пустовато. Типичная мужская берлога, где все подстроено под удобство хозяина, а вот уют задвинут на задний план. Крепкая мебель, все под рукой, но занавески на окнах больше похожи на тряпки, которые случайно подвернулись под руку, стены светили пустыми однотонными обоями и ни на одной поверхности не было никаких милых сердцу штучек.

– Проходи. Не стесняйся.

Да не очень-то я и стеснялась. Скорее, как любопытная кошка, аккуратно осматривалась по сторонам и улыбалась.

– Чего смешного? – не понял Вайс и почти незаметно задвинул ногой под диван скомканный носок.

– Мне тут нравится.

– Честно?

– Честнее не бывает.

– Потому что тут безопасно?

– Потому что тут живешь ты, – сказала я и, смутившись собственной откровенности отвернулась. – Ну давай показывай что тут и как.

Такер провел мне небольшую экскурсию – показал комнату, где я буду спать, умывальню, крохотную кухоньку. При виде ровного рядка тарелок у меня заурчало в животе.

– Голодная?

– Очень.

Обедала я давно, и после похищения и чудесного спасения у меня проснулся дикий аппетит. Поэтому я умяла две тарелки наваристого мясного супа, выпила чай прикуску с хлебом, щедро смазанным сливочным маслом, и под конец отполировала одной-единственной конфетой, сиротливо валявшейся на полке.

– Фто? – прошепелявила я, заметив, как Вайс старательно прячет улыбку.

– Ничего. Мне просто нравятся девушки со здоровым аппетитом.

– Ты не думай, я обычно столько не ем. Просто у меня сегодня нервное потрясение.

– Ешь уж… Потрясение у нее. Ты бы знала, какое потрясение у меня было, когда приехал, а тебя нет нигде, только на дороге в пыли сумка валяется.

– И как ты меня нашел?

– Я эти места знаю как свои пять пальцев… А еще после того, как Жанна заманила тебя в западню, я на всякий случай навесил на тебя отслеживатель. Вот он и помог.

Я понятия не имела, что такое отслеживатель, но не могла не признать, что навесить эту штуку на меня было крайне правильным решением.

К концу позднего ужина я начала зевать. Потрясение и правда было нешуточным, поэтому силы отхлынули, как морская волна от берега.

– Иди-ка спать, – сказал Вайс, и я возражать не стала.

Засыпала с блаженной улыбкой на губах. Одна мысль о том, что дознаватель совсем близко, за тонкой стенкой, внушала умиротворение и уверенность в том, что все будет хорошо.

А еще волнительно покалывало от предвкушения завтрашнего дня, который мы проведем вместе.

А еще я думала о том, что если мы поженимся, то я все здесь переделаю и обязательно повешу красивые занавески!

Глава 17

Сдается мне, что насчет выходного дознаватель лукавил. Когда мы вышли на прогулку, он вроде улыбался и был полностью сосредоточен на мне, но я нет-нет, да и замечала, как он соколиным взглядом скользит по проулкам и тенистым местам.

– Признавайся, ты оставил меня рядом, чтобы использовать в роли наживки? – поинтересовалась я, когда мы остановились в маленькой кафешке. Очень уж из нее вкусно пахло булочками с корицей.

Вайс улыбнулся:

– Люблю умных девушек.

Вот ведь жук самоуверенный. Так бы и треснула, но не могу – он мне нравится сильно.

– Я обиделась, – капризно надула губы, но эффект смазался, потому что именно в этот момент принесли заказ, а одновременно строить из себя обиженную и облизываться на сладкую булочку очень сложно.

– Нам надо выдавить твоих братьев, где бы они ни прятались. За ними уже отправились стражи в вашу деревню, но я очень сомневаюсь, что они там кого-то найдут. Скорее всего эти мерзавцы прячутся где-то поблизости, в окрестностях Сильверана. Сама понимаешь: жить постоянно в страхе, ожидая удара в спину – плохой вариант, поэтому надо их выманить, спровоцировать.

– И ты будешь моей провокацией?

Ммм, какие вкусные булочки…

Я с удовольствием уплетала выпечку, запивала ароматным шоколадом и балдела от каждой секунды, проведенной с дознавателем. Если так и дальше пойдет, то я готова днями напролет провоцировать братьев, да хоть черта лысого.

– Город небольшой. Слухи поползут быстро.

– О том, что я ночевала у тебя? – усмехнулась я.

– О том, что мы вместе, – строго поправил Такер, – и о том, что у нас все серьезно. Если братья, как и мачеха, жаждут добраться до твоего наследства путем женитьбы на тебе, то им придется действовать, пока не стало слишком поздно. А то вдруг ты ненароком замуж за меня соберешься.

Вайс выразительно поднял брови, а я сделала вид, что не поняла намека. Только усмехнулась его нетерпеливости:

– Ты прав. Они отсиживаться не станут.

Зная Гарри и Стена я могла сказать наверняка, что сейчас у них очень сильно подгорало, и мысль о том, что «любимая сестренка» может улизнуть в чужие руки, приводила в бешенство. Я так явно представила их перекошенные злобой физиономии, что стало не по себе. Вдруг они где-нибудь рядом? Наблюдают за нами прямо сейчас из какой-нибудь подворотни?

Я боязливо оглянулась по сторонам, но никого подозрительного не увидела. Пара благочестивых дам с собачками, мамаша с непослушным малышом, двое работяг, обсуждавших, каким топором лучше осины валить, а каким дубы, да скучающий вельможа с газетой за соседним столиком.

Никого, но голос я все-таки понизила и, склонившись в сторону Вайса, прошептала:

– Ты говорил, что они не посмеют сунуться, если ты будешь рядом.

Такер уверенно кивнул.

– Не посмеют.

– Тогда твоя идея с наживкой не имеет смысла. Они так и будут издалека смотреть и зубами от бессилия щелкать. Не настолько они смелые, чтобы напасть открыто.

Он улыбнулся:

– Это сегодня, а завтра…

– Что завтра?

– А завтра днем ты вернешься в Водопады, а я отправлюсь на работу. И…

– И?

– И у них будет прекрасный шанс добраться до тебя.

– Эй!

– Не переживай, я буду рядом. Просто они не будут об этом знать. Твои братья будут уверены, что ты вечером вернешься ко мне. И что единственный шанс добраться до тебя – это промежуток времени, который ты проведёшь в Водопадах.

У меня в голове, наконец, сложилась картинка:

– Хитро придумал.

– Насчет безопасности не переживай. Я и мои люди будут поблизости, но если по какой-то причине получится так, что тебя из Водопадов украдут – помни, что отслеживатель на тебе, и ничего не бойся.

– Да я и не боюсь.

У меня и правда страха не было. Я целиком и полностью доверяла своему дознавателю.

Мы провели вместе чудесный день. Прошлись по центральной улице, рассматривая всякие безделушки, погуляли в парке, а вечером сходили на представление, которое заезжие артисты устроили на центральной площади.

– Кажется, поводов для сплетен теперь предостаточно, – усмехнулась я, заметив чью-то любопытную физиономию в доме напротив дознавательского.

– Теперь я, как порядочный мужчина, точно должен на тебе жениться. – Вайс пошутил, но по голосу было понятно, что в этой шутке только доля шутки.

Он ждал моего ответа. А я как истинная женщина решила, что надо промариновать его еще немного, поэтому ничего не сказала. Только сладко зевнула, якобы очень устала, и попыталась сбежать в свою комнату.

Только этот фокус не прошел. Не успела я и шага сделать, как почувствовала горячи ладони на плечах:

– Мари…

– Ммм?

– Ты подумала над моим предложением?

– Еще думаю, – прикрыв глаза, я позволила себе откинуться на крепкое мужское плечо. Как приятно…

– Когда? – хрипло спросил он. – Я с ума схожу.

– Дай мне еще пару дней, – промурлыкала я и все-таки улизнула в свою комнату.

Ничего, воздержание развивает личность. Причем не только его. У меня самой так отчаянно громыхало в груди и так сладко кипело в венах, что я с трудом держалась, чтобы не рвануть обратно.

***

Утро выдалось ранним и хмурым. За окном висели тяжелые серые тучи и едва слышно щелкал по карнизу мелкий дождь.

Вайс разбудил меня стуком в дверь и громким:

– Подъем.

Пришлось выползать из-под мягкого одеяла, умываться, собираться и отправляться обратно в Водопады.

Такер лично отвез меня, усадив перед собой в седло. Всю дорогу я грелась в его крепких объятиях и невольно думала о том, что не хочу уезжать из его дома. Нет, не так. Я не хочу уезжать от него самого.

– Ничего не бойся, – прошептал он, когда мы подъехали к Водопадам. Потом помог мне спешиться, довел до крыльца и там, взяв за обе руки, громко произнес: – Приеду за тобой вечером.

У меня снова сладко екнуло в груди. Встав на цыпочки, я прошептала:

– Буду ждать.

А потом сама потянулась к нему и поцеловала. Кажется, еще немного, и дознаватель сорвался бы, наплевал на все свои обещания подождать и не давить на меня, и позволил бы себе гораздо больше. И я даже была немного разочарована, когда он все-таки сдержался:

– Мне пора.

Я нехотя отпустила его. Дождалась, пока он вскочит на гнедого жеребца и, махнув мне рукой, умчится прочь, и вошла внутрь. Прошла по своим владениям – убедиться, что здесь все было в порядке, и начала готовиться к новому рабочему дню. Выложила стопку чистых полотенец, приготовила баночки с ароматными гелями для мытья, потом переоделась в рабочую одежду и заколола волосы в тугой пучок.

Первая клиентка должна была прийти через час, поэтому у меня еще оставалось время на чашечку ароматного чай. Я пила его, стоя у окна и размышляя о том, что делать дальше. Если дознаватель и правда переберется в столицу, готова ли я отправиться следом за ним? Наверное, да… Но как быть с Водопадами? Я только-только поставила их на ноги, привлекла внимание народа и стала получать деньги.

Мысли от Водопадов закономерно перешли к их сердцу – водному духу, на котором здесь все держалось. Сколько бы я себя ни убеждала, что его рабство продлится еще недолго – лишь пока он делает артефакт, – все равно чувствовала себя прескверно.

Прости, тетушка Эмма, если я тебя разочаровала своим решением. Возможно, я не так умна, как тебе хотелось бы, но так нельзя. Не имею я права держать духа на цепи.

Поэтому, собравшись силами, я позвала:

– Байхо!

В ответ тишина.

– Бяка!

Ноль реакции. Опять увлекся созданием артефакта и ничего не слышит?

Тяжко вздохнув, я отправилась в тот закуток, где он обычно зависал, пробуя переложить свою силу на какой-нибудь предмет. Но там никого не оказалось.

Острая иголочка тревоги кольнула под сердце:

– Байхо! А ну иди сюда! – гаркнула я во весь голос и снова не получила ответа.

Он не откликался! Случилось, что ли, что-то? Я понятия не имела, могло ли с водным духом что-то случиться, но на всякий случай еще раз обошла все Водопады. Байхо нигде не было. Ни в помывочной, ни в кабинетах для водного массажа, ни в комнате для стирки.

– Если это такая шутка, то не смешно! – громко крикнула я и вздрогнула, когда на мой голос наложился раскат грома. – Да чтоб вас всех!

Может, дух на улице где-то?

Я выскочила на крыльцо и, пытаясь переорать шум разошедшегося дождя, завопила:

– Байхо! Бяка!

Снова пусто. Тогда я обежала вокруг дома, моментально промокнув до нитки, заглянула в чан на заднем дворе, в сарай с вениками – никого. Тут уже тревога начала перерастать в панику. Куда он запропастился? Он же не мог уйти! Привязан намертво к этому дому и к хозяйке. Ко мне!

– Байхо! Живо вылезай! Байхо!

Я металась по этажам, гремела дверями, заглядывала в кастрюли, бочки, ящики – в любую емкость, которая только попадалась на глаза. Может, он застрял где-то? В голове всплыли обрывки фразы Лады о том, что дух не может пробраться сквозь стекло. Может, в банку какую-нибудь свалился?

Я пробежала по всем складам, заглянула в каждую склянку, в каждый пузырек с моющими средствами, на кухне высыпала прямо на стол крупу из банки с закручивающейся крышкой, в подпол залезла – проверить мутные бутылки из-под кваса.

Пусто!

Потом вспомнила, что в постирочной под лавкой стоит пузырь, в котором раньше щелок хранился, и рванула туда. Однако и там меня ждало самое большое разочарование. Духа не было… как и пузыря.

Я сама лично задвигала его в самый дальний угол, чтобы под ногами не путался. Сначала выкинуть хотела, но пожалела и девочкам такого распоряжения не давала. Так куда он делся?

В душе поднялись дурные предчувствия.

Что произошло в Водопадах за время моего отсутствия?!

– Байхо, где ты? – уже шепотом позвала я. Страх ширился. Не за себя, не за дурацкие массажи и тазики для мытья, а за Байхо.

Что-то случилось. Что-то очень плохое.

Кое-как взяв себя в руки, я побежала в кабинет, достала из сейфа кольцо и записку от Эммы. Там была инструкция по управлению духом. В прошлый раз я даже читать ее не стала, возмущённая несправедливостью и потребительским отношением к Бяке, а сейчас жадно вчитывалась в каждую строчку.

Только хозяин может призвать духа, используя кольцо…

Не раздумывая, я нацепила перстень на палец, зажмурилась и потребовала:

– Явись ко мне.

Открыла один глаз в надежде, что Байхо появится, но его по-прежнему не было.

– Иди ко мне!

Ноль реакции

– Немедленно!

Его не было! Не было!

Я снова вцепилась в письмо.

Если он решит проявить строптивость и попытается сбежать, то хозяин может найти его с помощью кольца. Для этого надо….

Я прочитала, что надо, стащила кольцо с пальца и зажала его между сцепленными в замок ладонями. Снова закрыла глаза, пытаясь настроиться на своего духа.

Ничего не получалось.

В инструкции был совет обратиться к воде. Тогда я выбежала на улицу, под проливной дождь, и плюхнулась на колени в лужу, расплывшуюся возле крыльца.

– Отзовись, миленький. Отзовись.

Сквозь смеженные веки пробивались смутные образы. Сначала в них был тот самый пузырь из-под лавки, потом крупным планом пробка, забитая в горловину. Потом… комья земли, падающие сверху.

Я сдавлено всхлипнула.

Его закопали? В стеклянной таре, через которую он никогда не сможет выбраться?! Через которую не действуют приказы хозяина?

Дрожа от страха и ужаса, я еще сильнее сжала кольцо.

– Пожалуйста. Дай подсказку. Хоть какую-нибудь!

Картинки снова закрутились перед моим внутренним взором. Постирочная, чья-то тень в дверном проеме, звон стекла, потом темнота.

– Еще! Еще! – Я чуть ли не рыдала.

Опять комья земли падали, разбиваясь о стеклянные стенки. Теплый вечерний свет золотил кусты кремовых роз…

Вчера вечером уже стягивались первые тучи, значит было это еще раньше. В тот день, когда меня похитила Фернанда.

Байхо нет в Водопадах уже два дня! Пока я там гуляла и строила глазки дознавателю, он сидел где-то под землей! Умирал от страха и беспомощности!

Меня трясло.

– Еще!

Мне нужна хоть какая-то деталь! Хоть что-то, что натолкнет на мысль о том, где искать моего бедного духа!

К сожалению, я так и не увидела лица похитителя – его присутствие обозначалось лишь тенью да руками, затянутыми в кожаные перчатки. Это мог быть кто угодно и где угодно!

– Пожалуйста! Подскажи.

Я раз за разом смотрела, как гаснет солнечный свет, и сердце сжималось от боли. Если мне так страшно на это смотреть, то каково было Байхо?! По щекам катились горячие слезы, смешиваясь с прохладным дождем, но я не останавливалась. Смотрела, смотрела, смотрела, пытаясь зацепиться хоть за какую-то деталь. Хоть за что-то. За какую-нибудь мелочь.

И при очередном повторе эта мелочь нашлась…

Тот куст слева от «захоронения» был усыпан сочными бутонами кремовых роз с яркими прожилками… Самый нижний цветок был странным, слишком пестрым. Сначала не поняла, что это такое, а потом догадалась.

То, что я приняла за цветок, было любопытной кошачьей мордой, высунувшейся меж листьев. Это была кошка! Пестрая кошка!

Такая могла быть где угодно. На центральной площади, в магазине или на лавке возле городских домов. Могла. Но отчетливо я помнила кошку похожего окраса только в одном месте – в белоснежной усадьбе Милтонов, с трудом угадывающейся вдали сквозь мутную пелену дождя.

Я поднялась на ноги и ринулась туда, не думая о последствиях.

Мне было плевать на то, что где-то поблизости могли бродить Стен и Гарри. Надо друга из беды спасать, а остальное неважно.

Когда я добралась до усадьбы Милтонов, ливень разошелся в полную силу. Его тугие холодные струи хлестали по земле, иногда сминаясь от порывов ветра. Унылые ветви деревьев склонялись все ниже под его напором, дорога под ногами превратилась в грязное месиво.

Я ринулась к главным воротом и уже даже потянулась за кованым молоточком, чтобы постучать, но рука замерла в сантиметре от цели. С чего я взяла, что меня примут с распростёртыми объятиями и позволят пройти в сад? Если кто-то из местных обитателей похитил Байхо, то он и меня на порог не пустит, а может, и что-то похуже устроит.

Я побежала обратно к тому месту, где заканчивался забор усадьбы Милтонов и начиналась неухоженная аллея, ведущая к моим Водопадам. Продираясь сквозь кусты шиповника, я искала место, где можно пробраться внутрь. Меня не останавливали ни шипы, цеплявшиеся за одежду и царапавшие открытую кожу, ни жгучая крапива, ни репей. Я уже давно промокла до самых трусов, но холода не чувствовала. Наоборот – полыхала от ярости.

Пробираться пришлось долго – только возле оврага, который с дороги не был заметен, мне удалось найти подгнившую доску в белом заборе. Отогнув ее насколько хватило сил, я протиснулась в образовавшуюся дыру и тут же юркнула за ближайший куст, а потом, раздвинув ветки, осторожно выглянула.

Сквозь плотную пелену дождя было трудно что-то разобрать. Я увидела только аккуратные дорожки, отсыпанные белой мраморной крошкой, да кусты причудливых форм. Посидев еще немного и убедившись, что ни людей, ни собак поблизости нет, я начала продвигаться вглубь владений. Единственный ориентир, который у меня был, – это кремовые розы, но, как назло, попадались какие-то незнакомые цветы.

Пройдя на максимальном удалении от дома и не найдя того, что нужно, я стала приближаться к белокаменному особняку и, когда свернула на очередную дорожку, наконец увидела перед собой розы. Каких только их тут не было! И яркие, словно огненные вспышки, крупные, размером с ладонь. И бледно-розовые, мелкой россыпью укрывавшие кусты, и белые, и пестрые, и те самые. Кремовые.

Было страшно до дрожи, и все сильнее одолевали сомнения. Вдруг Байхо не здесь? Вдруг я просто теряю время на бессмысленные игры в партизанку?

Однако, пройдя чуть дальше, я увидела тот самый куст из видений, а рядом с ним небрежно притоптанную свежую кучку земли. Я ринулась туда, сдавленно пискнув:

– Байхо!

Упав на колени, я начала разгребать землю руками. Потом заметила тяпку, кем-то оставленную под кустом, и принялась работать ей.

– Потерпи, миленький, потерпи.

Я понятия не имела, сколько может продержаться дух, заключённый под землю в стеклянной бутылке, но молилась богам всех миров, чтобы было не слишком поздно.

Над головой неистово сверкало и громыхало, но я продолжала копать, все глубже и глубже погружаясь в землю. И лишь на глубине в половину человеческого роста тяпка о что-то звякнула. Тогда я откинула ее в сторону и снова принялась раскидывать руками комья земли. Скользила, проваливалась, перепачкалась с ног до головы, но все-таки добралась до закопанного бутыля.

– Байхо!

Смахнув со стеклянной поверхности налипшую грязь, я увидела как внутри на самом дне плещется вода. Просто вода! Без малейших признаков жизни!

– Бяка! – взмолилась я, вытаскивая бутыль из ямы. – Это я! Мари!

Я попыталась вынуть стеклянную пробку, но она была не просто до упора забита в горлышко, но и залита чем-то похожим на смолу. Я подняла бутыль над головой и со всех сил швырнула на землю. Увы, зеленоватое мутное стекло оказалось настолько толстым, что даже не треснуло.

Я выволокла бутыль на твердую дорожку, но и там разбить не удалось. Тогда я выбила из бордюра камень и принялась с размаха бить им по стеклу. Бесполезно! Что это за бутылка такая дурацкая, которую булыжником не разбить?! В ход пошла тяпка. Но и она скользила по гладким стенкам, не причиняя никакого вреда.

Проклятье!

Все, что мне оставалось – это просто унести бутыль и как-то разбить его в Водопадах. Однако в этот момент удача решила, что и так была слишком благосклонна ко мне, и отвернулась, во всей красе продемонстрировав свой зад.

– Что ты здесь делаешь? – прогремело у меня за спиной.

Испуганно прижав к себе бутылку, я обернулась и увидела незнакомого мужчину. На вид лет сорока, высокий, крепкий и даже почти симпатичный, если бы не выражение дикой злобы, исказившей его лицо, когда он понял, что у меня в руках. Я еще плотнее обхватила бутыль и выкрикнула:

– Это мое! Мой дух! Вы украли его!

Вода в бутылке едва заметно хлюпнула.

– Знаешь, как у нас говорят? Хороший дух – мертвый дух. – Мужик осклабился в недоброй ухмылке и сделал шаг ко мне.

– Не подходи!

– А что ты сделаешь? Одна… на чужой территории…

– Не подходи! – повторила я и, скинув бутыль на траву, подхватила палку с острыми сучками. – Я его не отдам.

Нет, я не ниндзя, не мастер единоборств и даже не суперженщина, готовая надавать по мордасам разъяренному мужику. Я маленькая, слабая… но все равно буду защищать того, кто мне дорог.

– Не подходи!

Мужик будто не слышал меня. Продолжал надвигаться, небрежно цедя слова, сквозь стиснутые зубы:

– Тебе всего-то и нужно было послушать, что старшие говорят. Сидеть ровно на своей бестолковой заднице и не высовываться.

Я понятия не имела, о чем он говорил, да и мне было плевать. Когда над нашими головами полыхнула ослепительная вспышка и следом громыхнуло так, что земля под ногами дрогнула, я ударила.

Неловкий удар пришелся на плечо. И пускай силы в у меня было мало, но острый сучок распорол ткань и кожу, и на рубахе тут же выступило красное пятно.

– Вот дрянь!

Я снова взмахнула, но в этот раз мужик уклонился.

– Не смей приближаться к Байхо! – закричала я.

– Я вас обоих теперь закопаю!

И он ринулся на меня. Мне удалось ударить его еще раз, потом он перехватил палку и выдернул ее из моих рук, разодрав ладони до крови. Следом прилетела оплеуха, от которой потемнело в глазах, и я рухнула на траву. На губах растекался соленый вкус, в голове шумело. Пятясь на локтях, я прикрывала собой бутыль с Байхо и твердила:

– Не тронь его! Не тронь!

Извернувшись, умудрилась пнуть мужика по голени, чем окончательно вывела его из себя.

– Тебе конец, девка!

Наверное, все и правда бы печально закончилось в этот самый момент, если бы не дознаватель, появившийся рядом вместе с очередным раскатом грома.

Между мужчинами завязалась драка, а я откатилась в сторону. Какой от меня толк? Или один, или другой одним ударом пришибет и не заметит.

Убегать с территории Милтонов было поздно – меня уже обнаружили, поэтому я схватила бутыль и наоборот рванула у дому, и взлетев на каменные ступени крыльца, со всего маха швырнула бутыль на острый выступ бордюра.

Стекло треснуло, но не поддалось. Я снова схватила проклятую бутылку и снова бросила. И так еще пару раз, пока наконец раздался звон, и в разные стороны брызнули осколки. Содержимое выплеснулось на землю… и замерло.

– Байхо! Очнись! Байхо! – Я рыдала над чахлой лужицей. – Очнись!

Гроза продолжалась, вода была повсюду. Она будто стягивалась со всех сторон к лужице, и та становилась все больше и больше, постепенно покрываясь мелкой рябью.

В саду раздавались крики и звуки драки, а тут водный дух никак не приходил в себя.

– Давай же, Бяка…

Постепенно в центре начал надуваться водный пузырь. Все больше и больше, и вот он оторвался от земли и повис в воздухе лоснящейся каплей.

– Живой, – всхлипнула я и бросилась его обнимать.

Конечно, ни черта не вышло – он просочился сквозь мои объятия, как вода через решето, да и плевать!

– Ты вернулся, вернулся… – повторяла я как заведенная.

– Эй, что за нежности? – проворчал дух, но голос его звучал сдавлено. Будто он был смущен и рад, но всеми силами пытался это скрыть.

– Вернулся. – Я протянула к нему руку, и спустя миг водное щупальце обвилось вокруг моего запястье.

– Да куда я денусь…

В этот момент ворота распахнулись и во двор ввалились незнакомые люди. Судя по перекошенным злобными ухмылками лицам, настроены они были недружелюбно.

– Взять девчонку!

Они ринулись ко мне, а я завопила:

– Байхо! Вода!

И в тот же миг он ударил. Да так мощно, что здоровенные мужики разлетелись в стороны, как семена одуванчика. Кто-то впечатался в забор, по нему стек на землю и больше не поднимался; кто-то покатился по земле и со всей дури вписался в каменное крыльцо. Чьи-то ноги торчали из кустов.

Байхо был зол. Так зол, что капли и брызги сверкали алым.

– В саду дознаватель! – крикнула я.

К счастью, Вайсу наша помощь не требовалась – он уже скрутил хозяина поместья и волоком тащил к нам.

– Ты цела? – на ходу крикнул мне Такер, волоча здоровенного бугая.

– Да!

Кто-то из нападавших снова дернулся, но Байхо и без моей команды поймал мерзавца в водный пузырь и отпустил, только когда тот начал задыхаться.

На этом драка закончилась. Вайс и подоспевшие под конец драки стражи порядка усадили нападавших в одну шеренгу, Бяка стреножил их водными путами, а я просто стояла в стороне и дрожала. Мне стало так холодно, что зуб на зуб не попадал. И стоило только об этом подумать, как меня обдало жаром. Я моментально просохла, а дождь, по-прежнему лупивший с небес, будто расступался в стороны, обходя меня стороной.

– Спасибо, Байхо.

Тем временем тот, кому принадлежал этот дом, сплюнул на землю кровь из разбитых губ и нагло сказал:

– У вас будут большие проблемы. И у этой выскочки, которая без спросу ворвалась на мою территорию, и у тебя, дознаватель. Готовься идти на паперть. В этом городе у тебя работы больше не будет.

Такер выжидающе смотрел на меня. Он был не в курсе, зачем я пришла в белую усадьбу, и последовал сюда за мной, чтобы защитить.

– Ты первый проник ко мне. И обокрал!

– Не понимаю о чем ты. – Ответил мерзавец с хладнокровной улыбкой.

– Ты украл и пытался убить моего водного духа.

– По-моему, кто-то ударился головой.

– У меня есть свидетель. Байхо.

– Ну-ну, – рассмеялся Милтон, – удачи. Посмотрим, как много он сможет сказать.

– Байхо, – позвала я, но дух не ответил.

И тут же в памяти всплыли слова Лады и Эммы.

Никто не умеет хранить секреты так, как он.

И я поняла…

Байхо знал, почему его похитили и закопали. Знал, но не мог сказать… потому что был рабом. А Милтон был так самоуверен по одной простой причине: считал, что никто в здравом уме не отпустит такого ценного духа на волю, а значит и сказать тот не сможет ничего, никому и никогда.

Я подняла голову, посмотрела туда, где надо мной раскинулся невидимый щит от воды, и твердо произнесла:

– Я отпускаю тебя, Байхо, дух воды. С этой минуты ты свободен.

Мне показалось, что мир поставили на паузу. Капли дождя остановились в воздухе, так и не долетев до земли, Милтон замер с некрасиво перекошенным ртом и выпученными глазами, яркий росчерк молнии прилип к чернильному небу. И только прозрачный силуэт, неясный и бесформенный, закрутился в стремительном вихре над нашими головами.

– Ты свободен, – твердо повторила я.

В абсолютной тишине, нетронутой даже шелестом мокрой листвы, раздался звон невидимых цепей, а потом протяжный вдох, наполненный искреннего облегчения.

– Свободен.

А потом на меня снова обрушилась какофония звуков. Мужские голоса, неистовый бой капель по крыше, гром, свист ветра и истошный вопль хозяина усадьбы:

– Дура! Как ты посмела…

Он не договорил. Прямо в раскрытую пасть со всего маха влетел водный комок, похожий на паука с растопыренными лапами.

Согнувшись в три погибели, мужик начал давиться. Сквозь непрерывный сиплый кашель я слышала только одно:

– Не смей говорить! Не смей!

Еще один удар распластал его по земле. Водный полог накрыл его с головой, не давая сделать и вдоха.

– Байхо, не надо! – взмолилась я. – Он же захлебнется.

– Пусть, – раздался яростный ответ, и водная пелена начала пузыриться.

– Тогда мы не сможем наказать его! Это… это для него слишком просто.

Дух услышал меня и все-таки ослабил хватку. Посиневший от недостатка воздуха Милтон снова закашлялся и начал хватать воздух ртом.

– Почему он хотел избавиться от тебя? Что они натворили?

Вместо ответа Бяка тайфуном ринулся в дом, разбив на своем пути окно. Внутри послышался грохот. Что-то падало, что-то со звоном разлеталось на осколки, что-то скрипело. Через минуту дух вернулся, швырнув на землю рядом с Милтоном небольшой серый кулон на серебряной цепочке.

– Что это? – не поняла я.

Зато дознаватель сразу сообразил и жестко произнес:

– Возьми его!

Милтон взглянул на нас с такой ненавистью, что у меня зашевелились волосы на затылке. Да что здесь происходит?!

– Я сказал, возьми его!

Вровень с его словами прилетела водяная оплеуха и перетекающие щупальца начали обвивать голову, пытаясь забраться в рот, в нос, в уши.

– Хватит, – промычал Милтон, не разжимая зубов.

– Возьми его!

Он все-таки сдался и сжал в кулаке невзрачную безделушку.

…И в тот же миг вместо зрелого крепкого мужика я увидела седого пузатого обрюзгшего деда. Одного из тех, кто возмущался моими переделками в Алмазных водопадах.

Решив, что у меня глюки, я на всякий случай потерла глаза.

– Это талисман оборота. Ты видела когда-нибудь этого дела?

– Он был среди постоянных клиентов тетушки Эммы. Приходил мыться…

– Да не мыться он приходил, – подал голос Байхо, – Они использовали Водопады, чтобы проворачивать свои сделки и обговаривать темные дела. Передавали послания другим группировкам… через расстановку тазов.

Я вспомнила тот тетрис из тазиков, что поначалу был в моей купальне. Вспомнила, как «деды» орали, когда я сломала их систему и выкинула все к чертям собачим, как они кипели, когда я начала привлекать других людей в свои Водопады. Я думала, что это маразм и старческие капризы, а оказалось вон что…

– Зачем так усложнять? – недоуменно спросил один из людей Такера. – Зачем привязываться к какой-то бане?

На этот вопрос я уже ответила сама:

– Затем, что там был Байхо. Водный дух, который лучше всех хранит секреты. Все, что происходило в Алмазных водопадах, оставалось только в Водопадах. Никто не мог проболтаться. Абсолютная гарантия конфиденциальности.

Вот и разгадана тайна нервных старперов, рвавшихся в мою купальню и готовых грудью встать на защиту старых тазов. Как ни печально признавать, но Водопады были пособниками преступников.

Но больше всего меня волновало вот что:

– А тетушка Эмма… Она была в курсе? Принимала участие?

– У них была договоренность. Она закрывала глаза на их дела, а они ей за это платили. А еще…

– Не смей! – снова заорал Милтон. – Я убью тебя, сопля! Поймаю и закопаю так глубоко, что никто и никогда не найдет! Слышишь меня? Убью!

– …А еще она предоставляла им хранилище. Убежище, в котором лежал товар до того, как его отправляли из города.

– Где?

– В Водопадах, где ж еще? – усмехнулся дух.

Я понятия не имела, где там можно соорудить склад. Мы же, когда ремонтировали, все вскрывали. Оказалось, что нет…

После того, как дознаватель распорядился доставить преступников в Управление, мы втроем отправились обратно в Водопады.

Как ни странно, Байхо не повел нас ни на задний двор, ни в сарай. Вместо этого позвал на второй этаж, в тот закуток, из которого лестница вел на чердак.

Я вспоминала пыльное помещение, в котором разве что на четвереньках можно было передвигаться, и нахмурилась:

– Там было пусто.

– Только на первый взгляд, – хитро сказал дух и исчез под потолком.

Вайс поднялся следом первый, я за ним.

На вид чердак был таким же, как и в прошлый раз… но… По стенам прошла рябь, картинка вокруг нас дрогнула и упала под ноги, обнажая сокрытое. Сундуки, ящики, какие-то свитки, блеск золотых статуэток и монет, чеканный флигель с гербом города.

Вайс присвистнул:

– Где мы только ни искали… а оно здесь.

– И не нашли бы, – гордо ответил Байхо, – если бы я не показал. Хоть вверх дном бы перевернули, все равно ничего бы не заметили.

Я сконфуженно потерла бровь:

– Зато теперь понятно, почему крыша в таком хорошем состоянии.

Помню, как удивилась, обнаружив на ветхих запущенных Водопадах добротное покрытие. Теперь же все встало на места.

– А вот это принадлежало Эмме. – Бяка брызнул в сторону небольшого, но добротного сундучка. – Это плата за ее услуги.

Откинув украшенную бронзовой плетенкой тяжелую крышку, я увидела стопки золотых слитков размером со спичечный коробок.

Глава 18

Первое, о чем подумала, – это что Фернанду хватил бы сердечный приступ, узнай она о таких запасах тетушки Эммы.

Второе – я богата. Здесь столько денег, что можно за раз погасить все долги перед Элен, отстроить еще десяток Алмазных водопадов и жить до конца дней, не думая ни о чем.

А третье… третье было самое неприятное… и самое правильное. Это не те деньги, которые можно оставить себе. Пусть сама Эмма не творила беззакония, но она давала помогала тем, кто это делал, закрывала глаза на их преступления вместо того, чтобы помочь следствию.

Эх, тетя, тетя… Как же так, а?

Про ушедших либо хорошо, либо никак, поэтому я со вздохом провела пальчиками по золотым брусочкам и захлопнула сундук.

– Эти деньги пойдут на благотворительность.

Стоило сказать это вслух, на душе стало спокойно и легко. Не я их получала, не мне их и тратить. Найдется более достойное применение – помочь сиротам или старикам, закупить дорогостоящих зелий в местную лечебницу, организовать прогулочную площадку.

– Уверена? – спросил Вайс.

– Абсолютно. Единственное условие – не дать осесть деньгам в чужих карманах. Все должно пойти в дело.

***

На несколько очень сложных дней мои Водопады превратились в проходной двор. Кого тут только не было! И глава города, и главный следователь, и толпа проверяющих. Они облазили все здание в поисках тайников, по сотому кругу задавали мне одни и те же вопросы и так осточертели, что выдохнуть я смогла только после того, как закрыла за ними дверь.

– Достали, – простонала, измученно приложившись лбом к косяку, – просто достали.

Нет, я все понимала. Слишком громкое дело по меркам такого маленького городишки как Сильверан. Оказалось, не только Милтон перевоплощался в безобидного старика, чтобы прикрывать свои темные делишки, но еще с десяток достопочтенных граждан, на которых бы в другой ситуации никто бы и не подумал.

Они юлили, крутились, вертелись, пытаясь избежать наказания, но поскольку со следствием сотрудничал водный дух, шансов у них не было. Байхо безошибочно указывал на каждого, кто хотя бы раз был в Водопадах и принимал участие в темных делах.

Те лентяи, которые сидели в участке и ранее палец о палец не желали ударить ради блага города, тоже активировались. Самый прыткий – глава Управления – даже попытался присвоить себе результаты расследования, но Вайс мигом поставил его на место. Да и Бяка отказался сотрудничать с кем бы то ни было, кроме Такера. В итоге каждый получил то, что заслужил.

Дознаватель – раскрытие дела и приглашение в столицу, Байхо – вожделенную свободу, город – возвращение утерянных ценностей.

И только я чувствовала себя, как пятое колесо, потому что и без помощника осталась, и потенциальный жених хотел уехать в другой город.

А мне что делать? Пребывая в полной прострации, я даже на несколько дней отстранилась от работы.

Город гудел, как растревоженный улей, и каждая уважающая себя сплетница считала своим святым долгом наведаться в Алмазные водопады, чтобы узнать из первых рук, как все было.

Клиентов тьма! Звон монет не умолкал, и коробочка, в которой хранилась наличность, очень быстро пополнялась. Но и это меня не радовало. Все мысли были заняты тем, что будет дальше.

– Чего киснешь, хозяюшка? – после того, как я подарила Байхо свободу, он стал гораздо раскованнее. Больше шутил, больше качал права и вообще вел себя как… свободный, совершенно невыносимый водный дух.

– Жду, когда ты уйдешь. И все это, – жестом обвела помещение, – потеряет смысл. Артефакта так и нет.

Надо отдать Бяке должное – он не усвистал прочь в тот же миг, как освободился от оков, не прекратил попыток создать магическую штуку, которая позволила бы Алмазным водопадам функционировать без него.

– Я старался, правда, – досадливо ответил Байхо, – все перепробовал. Но носители не выдерживают, в них нет той емкости и внутренней искры, которая могла бы справиться с магией и отдавать ее в нужный момент. Вот если бы кусок сиварского мрамора достать, или раковину древнего курпита, или хотя бы обломок проклятой бирюзы…

Я горестно развела руками:

– Даже не знаю, как все это выглядит.

– Сиварский мрамор – это просто мрамор, только огненно-красного цвета, раковина похожа на символ солнца. – Байхо сделал в воздухе фигуру, похожую на скрипичный ключ, – а проклятая бирюза похожа на обычную, только внутри мерцают крохотные звезды.

– Такие? – спросила я, вытаскивая из сейфа перстень, доставшийся мне от Эммы.

Дух аж вскипел и запенился:

– Да! И ты молчала?! Все это время?!

– Да откуда я знала, что оно то самое. Я вообще хотела это кольцо выкинуть, потому что ты уже свободен, а мне оно без надобности.

Байхо возмущенно булькнул, упал мне на ладонь крупной каплей, а потом снова поднялся в воздух, заключив внутрь себя рабское кольцо.

– Не мешать, не трогать, не звать, – произнес так грозно, что я по струночке вытянулась, – в постирочную не заходить, пока не разрешу. С клиентами разбирайтесь сами.

С этими словами он унесся прочь, оставил за собой хвост из брызг, и спустя миг где-то в глубине дома громко хлопнула дверь.

Мы не видели Байхо два дня. Даже пришлось сокращать количество сеансов, потому что вода то шла с перебоями, то хлестала с такой силой, что можно было размазать бедных тетенек тонким слоем по стенам. Мы сосредоточились на массаже, а чтобы среди клиентов не было недовольных, устроили акцию: приходи с подругой и получи массаж за полцены. Пока девочки мяли чужие телеса, я нервничала.

Да, вот такое вот бесполезное занятие я себе нашла, но ничего другого делать не получалось. Мысли – как кисель из винегрета. Одно, второе, третье. Не знаешь за что хвататься и по какому поводу переживать в первую очередь.

Я очень волновалось из-за экспериментов Байхо. Там то искрило, то кипело, то из-под двери валил густой темно-бурый пар. Не убился бы! И Водопады мои бедненькие не развалил бы!

Страшно было – а вдруг его магия не сработает, и артефакт не получится? Что тогда? Чем после его ухода мы будем отличаться от обычной бани, в которой голыми попами сверкают да тазами гремят? Ничем…

Еще больше меня волновал Вайс. Я, конечно, храбрилась, улыбалась, кокетничала напропалую, но сердце сжималось от одной мысли о том, что он уедет.

А он сто процентов уедет! Потому что в столице его уже ждали, и такой шанс упускать нельзя. Такер и сейчас находился там. Пока только с отчетом, но совсем скоро все изменится, и молодому перспективному дознавателю придется перебираться туда насовсем. Со мной или без – это другой вопрос.

И я бы ни за что в жизни не стала ставить ему рамки и просить остаться в этой дыре только ради того, чтобы быть к нему поближе. Он бы мне это не простил. Я сама бы себе это не простила.

Ехать с ним? А как же здесь все? Как же Водопады, как же девочки? Как же мой маленький бизнес, в который я вложила столько сил?

Отношения на расстоянии? Хуже не придумаешь. Сначала будем видеться раз в неделю и скучать, потом начнутся дела и хлопоты, встречи станут все реже и реже, и в один прекрасный момент мы поймем, что последний раз виделись давным-давно, а бежать друг к другу с раскрытыми объятиями вроде бы уже и не тянет.

Я разрывалась между работой и личным. Бросить все и уехать с Вайсом в столицу? Или остаться здесь и отпустить мужчину, без которого жизнь не мила?

– Да что ж у меня все через одно место? – горестно вздыхала я глядя, как за окном снова собирался дождь. Такой же серый и унылый, как мое настроение.

Ближе к вечеру у Байхо снова что-то рвануло. Грохнуло так, что задрожали стены и жалобно зазвенели окна.

– Бяка!.. Ты жив?! – крикнула я.

Ну мало ли… В последние дни он был сильно не в адеквате.

Вместо ответа меня обдало вихрем холодный брызг и над самым ухом зловеще пророкотало:

– Мне нужна твоя кровь!

Я отодвинулась и хмуро поинтересовалась:

– Для дела или шутки ради?

– Сама как думаешь?

Звучал он крайне возбужденно и даже как-то нездорово, поэтому я на всякий случай уточнила:

– Много?

– Очень много! Очень-очень много! Всю, что есть, – коварно захохотал дух. Вдоволь насладившись моей вытянутой физиономией, успокоил: – Пары капель хватит.

– Да ну тебя! – в сердцах прошипел я, протягивая ему руку. – Бери!

Ко мне потянулось водное щупальце. Оно становилось все тоньше и тоньше, пока на самом конце не вытянулось в тонкую иглу. Повеяло холодом, и игла из водной превратилась в ледяную.

– Ой! – только и охнула я, когда она меня кольнула. На кончике пальца выступила ленивая капля, потом еще одна.

Байхо смахнул их в водную оболочку и снова унесся в свою «лабораторию». Я же осталась грустно сосать раненый палец и думать о том, как быть дальше.

Такер вернется через пару дней, и мне надо будет дать ему ответ, а я…

В этот момент Водопады так тряхнуло, что я свалилась со стула, и мне на голову посыпалась деревянная труха с потолка. Следом рекой хлынул молочно-белый туман, в котором вращались и дрожали искры – бирюзовые, как в волшебном камне Эммы, и ярко-алые, как кровь. Туман наполнил помещение, забился в каждую щель и полностью перекрыл видимость.

Я даже свою вытянутую руку рассмотреть не могла!

– Бяка!

В ответ тишина.

– Байхо! Убери это!

И снова ноль отклика.

Зловредный дух игнорировал мои вопли, поэтому пришлось самой кое-как пробираться к нему, спотыкаясь и тыкаясь в стены, словно слепой котенок.

– Бяка! Бяка!

Ну попадешься ты мне! Ну я тебе устрою.

Возле двери в постирочную скопилась целая лужа, поэтому мои легкие тканевые ботиночки моментально промокли и захлюпали.

Я кое-как нащупала ручку и потянула на себя. Когда дверь распахнулась, я снова ничего не увидела. Туман там стоял плотной бурой стеной… Хотя нет, не туман. Пар! Жара там стояла такая, что у меня моментально завернулись кудряшки вокруг щек и вспотела спина.

– Байхо! – рявкнула я.

В этот раз он откликнулся.

– Да тут я тут! – раздался ворчливый голос из мглы.

Потом взметнулся вихрь, разнося ошметки тумана и пара. Вокруг зашипело, зашкворчало, и спустя мгновение в Водопадах стало сухо, чисто и прозрачно.

На столе, который обычно использовался для сортировки белья, было пусто, только в самом центре лежал перстень. Камень в тяжелой оправе был теперь не просто бирюзовым, а с алым мерцающим отливом.

Пока я на него смотрела, у меня по спине носились мурашки. В нем было столько силы, что даже на расстоянии, даже не имея никакого представления о магии и склонности к ней, я ее чувствовала.

– Получилось? – спросила благоговейным шепотом, склоняясь ниже над «безделушкой».

И в этот раз Байхо гордо ответил:

– Да! Возьми его.

Я аккуратно надела перстень на указательный палец правой руки, и по коже тотчас прошла волна крохотных иголочек.

– Пока артефакт находится в Водопадах, тут все будет работать без моего участия. Попробуй.

Я оглянулась, пытаясь решить, с чего начать, и увидела корзину с грязным бельем, грустно стоящую в углу. Вытряхнула ее содержимое в чан и, чуть помедлив, приказала:

– Залить водой!

Чан тут же наполнился.

– Вскипятить!

Вода пошла пузырями, и над поверхностью заклубился пар.

– Невероятно! – выдохнула я и побежала в помывочную продолжать эксперименты.

Я управляла сама массажной струей, наполняла чаны, осушала их, делала пар, туман и тропический душ посреди комнаты. Все получалось.

– Так сможешь делать ты, и те, кому ты это разрешишь. Артефакт привязан к тебе и к этому месту. Так что можешь не опасаться, что кто-то его выкрадет и будет использовать по своему усмотрению. Он принадлежит только тебе и работает только здесь. И, кстати, совершенно не обязательно произносить все это вслух. Достаточно сосредоточиться и просто подумать. А еще…

У меня запершило в горле.

Байхо давал подробные инструкции что, куда и как. И я понимала, что в этих словах скрывалось ни что иное как прощание.

Водный дух свободен. Водному духу пора уходить.

Под конец его речь затихла, а я смотрела на мерцающий водный шар перед собой и ревела.

– Ты чего?

– Мне будет тебя не хватать.

Он помедлил немного, а потом тихо ответил:

– Мне тоже. – Меня накрыло теплыми мокрыми объятиями. – Спасибо тебе.

– И тебе…

Он исчез. А я стояла посреди холла и потерянно озиралась.

Кто бы знал, как мне было жаль расставаться с ним, и в то же время я была рада за него. До слез.

– Будь счастлив, Бяка…

Я просушила одежду, которую он напоследок промочил насквозь, и поплелась на кухню. Мне нужно было срочно съесть чего-нибудь сладенького. А еще лучше – чего-нибудь крепенького, потому что тошно было до безобразия.

Как я могла настолько сильно привязаться к этой вредной сопле? Подумаешь, дух. Подумаешь, водный… дел-то. Что мы духов в свой жизни не видели? Ну да, копошился тут что-то. Мыл, брызгал, поливал. Любой дурак так может.

Я села за стол и пригорюнилась.

Не любой и не дурак. А самый лучший, пусть и вредный.

И грустно мне было вовсе не от того, что я духа-помощника на волю отпустила, а потому что с другом попрощалась.

В Алмазных водопадах стало пусто.

– Эх, Бяка, Бяка… – грустно шмыгнула носом, – как я теперь без тебя?

Чтобы как-то отвлечься, я затеяла уборку. Все равно клиентов сегодня не было, девочки получили выходной, так почему бы делом не заняться? Все лучше, чем сидеть и грустить. К тому же мне надо было приноровиться к мысленному управлению артефактом, раз теперь я здесь вместо духа.

В общем, в любой непонятной и грустной ситуации – мой пол, и будет тебе счастье.

Мое счастье оказалось очень странным…

Я намыла лестницу и поднялась на второй этаж, чтобы привести в порядок массажные кабинеты, но стоило только скрыться в одном из помещений, как на ступенях раздался грохот.

– Кто там? – крикнула я и выглянула в коридор.

И тут же чуть не заорала, потому это были мои дорогие, горячо любимые братья.

– Ты тут воды налила? – взревел Гарри отталкивая Стена. – Неумеха криворукая.

И тут я осознала, что у меня совершенно не осталось моральных сил, чтобы бояться свою семейку. Я так от нее устала, а эти двое не вызвали ничего, кроме омерзения.

– Ну я, – хмуро произнесла в ответ, – а что не так? – Прежняя Мари забилась бы в угол и испуганно прикрылась, я же отбросила в сторону тряпку, которую до сих пор сжимала в руках, и подошла ближе. – Чего приперлись?

Они опешили. Даже переглянулись как-то растерянно, не понимая какая муха укусила обычно тихую бледную сводную немощь.

– Ты случайно не обнаглела, сестрица? – наконец вопросил Стен.

Его глаза полыхнули опасным огнем. Пусть братья не отличались умом, но характеры у них были скверные, и дури сельской – хоть отбавляй.

Ну так и во мне она имелась! Только я держала ее под контролем. Хранила, так сказать, для особого случая. Например, вот этого.

– Повторяю вопрос для самых одаренных: зачем приперлись? Мамашу свою ищете? Так она за решеткой. Когда выйдет, да и выйдет ли вообще, не знаю.

Конечно же, на мать им было плевать.

– Э нет, курица. Мы здесь, чтобы забрать свое.

Еще одни охотники за моим добром. Что ж вы все жадные-то такие? Мало вам домов, полученных в наследство от Эммы? По одному бы разобрали и разошлись в стороны. Зачем ко мне-то лезть?

– Дорогие мои, – ласково улыбнулась я, – даже не побоюсь этого слова, любимые братики. Ваши здесь – только рубцы на попах. Все остальное – мое. Покиньте, пожалуйста, частную территорию. И впредь извольте не беспокоить меня по пустякам. Иначе…

– Ах ты, дрянь…

Я остановила их вопли поднятым кверху указательным пальцем:

– Я не договорила! Иначе я за себя не отвечаю и безопасность не гарантирую.

– Дрянь! – хором гаркнули братья и ринулись ко мне.

Ну ничему их жизнь не учит. Ни-че-му!

В прошлый раз получили струей по морде, но почему сейчас решили, что такая участь обойдет их стороной? Понять я этого не могла, а разбираться в хитросплетениях мозговых извилин данных индивидуумов не было ни желания, не времени.

Они уже были на верхней ступени, когда я опустила указательный палец и направила его на них:

– Последнее китайское предупреждение.

Увы, оно не сработало. Эти дураки рвались ко мне, как бешенные псы, поэтому я без малейших колебаний ударила. Сильно ударила, как из брандспойта, смывая «милых родственников» с лестницы.

– Не ударились?

– Убью!

– Шею сверну, кур…

Слушать сквернословия в свой адрес я не собиралась, поэтому обоим накинула на головы водные пузыри, как это делала Байхо с Милтоном, и сразу так тихо стало, так хорошо…

Только братья синеть почему-то начали. Тогда я убрала пузыри с их голов, но накинула и жилистые тела и подняла в воздух. Братья сипели, кашляли, но ничего не могли сделать. Распахнув входную дверь, я вышвырнув их на улицу, как котят… прямо под ноги к удивленному дознавателю. Вернулся! Ура!

– Что здесь происходит? – спросил он, переводя взгляд то на меня, то на двух недотеп, барахтавшихся у его ног.

Я бодро отчиталась:

– Родственнички пожаловали.

«Родственнички» тем временем катались по земле, пытаясь продышаться и прокашляться.

– Убью! – хрипел один.

– …ука, – сипел второй.

У бедного дознавателя, кажется, дернулся глаз.

– Почему, стоит мне ненадолго отлучиться, у тебя начинаются проблемы?

Я только руками развела. При этом улыбалась, как глупая морковка, и глаз не могла отвести от своего дознавателя. Ну хороший же! Красавец! А как молнии взглядом мечет – ммм, загляденье.

– Проваливай отсюда, – выкашлял Стен, – это наша баба.

Надо же ,какие загребущие ручонки у моих братьев. И Водопады их, и баба их. Мамкины мачо.

Вайс начал неспешно закатывать рукава.

– Во-первых, не баба, а девушка. Во-вторых, не ваша, а моя. В-третьих, – он посмотрел на меня, – Мари, согрей чаю. Я очень голоден с дороги.

Мне жуть как хотелось остаться и посмотреть на мужские разборки, но я понимала, что он хотел спровадить меня, и чай – всего лишь предлог. Поэтому помахала незваным гостям и со словами:

– Не скучайте, мальчики, – ускакала в дом.

И пока Такер проводил воспитательную работу со Стеном и Гарри, торопливо убирала последствия их вторжения. Просушила воду, убрала разбросанные тряпки, швабры и прочий хлам. И к тому моменту, как Такер появился в кухне, у меня все было готово. Даже стол успела скромно накрыть – не только чай, но и печенье с конфетами выставила.

Вайс был злой, но целый и невредимый. Разве что на правой руке костяшки были сбиты. Но это ничего, это в воспитательных целях:

– Больше они к тебе не сунутся.

– Дай руку, надо обработать.

– Ерунда, – отмахнулся он, но я усадила его за стол, достала целебную настойку и щедро залила ссадины

– Больно? – подула, когда жижа при соприкосновении с кровью начала пениться.

– Нет.

– Точно?

– Да, – Такер глянул на меня так, что я оробела.

– Что-то случилось?

– Значит так, Мари, – хмуро произнес он, – хочешь ты или нет, но собираешь свои вещи и едешь со мной.

– Но…

– Хватит с меня.

– Но…

– Стоит только отвернуться, и ты тут же влипаешь в какую-то историю.

– Да просто…

– Никаких просто. Ты. Едешь. Со мной. Точка.

Я только глазами хлопала:

– Вайс!

– И поженимся мы с тобой завтра… Нет. Сегодня… Сейчас! Пока очередные претенденты на твою руку не нарисовались.

– Кто-то ревнует? – не удержалась я от шпильки.

– Ты даже не представляешь как! Я честно пытался быть скромным, не давить, но если ты сейчас попробуешь отказать, я закину тебя на плечо, утащу в свою нору, свяжу и буду держать в плену, пока не скажешь «да».

– А если никогда не скажу?

– Значит, никогда не отпущу. Поверь, такой вариант меня тоже устроит!

В груди сладко защемило, стоило только представить этот «невыносимо тяжкий плен», но сдаваться так просто я не собиралась:

– Ну не зна-а-аю…

– Если тебя волнует работа, то проблему я уже решил. В столице тебе будет чем заняться.

– Интересно чем?

Чуть склонив голову, я смотрела на мужчину и млела. Он так классно сердился, что глаз невозможно оторвать.

– Купил недалеко от нашего нового дома помещение. Будешь там делать Водопады номер два.

Я аж рот от удивления открыла:

– Ты что! Это же так дорого! Зачем?

– За тем что я хочу, чтобы ты была рядом. Откроешь свое дело в столице, а тут оставишь за главного кого-то из своих сотрудниц и будешь приезжать, когда потребуется.

Судя по упрямому взгляду, он все продумал, все решил и не хотел слушать отказы. Это приятно, черт возьми. Когда мужчина решает твои проблемы, а не создает на пустом месте новые – это просто словами не передать как приятно. Сразу чувствуешь себя девочкой. Слабой, нежной и в то же время сильной, потому что рядом крепкое мужское плечо.

– Я подумаю.

Он задрал рукав и уставился на часы:

– У тебя ровно минута, чтобы сказать мне «да».

– Я сказала, что подумаю.

– Сорок секунд.

– Вайс, не дави! – Меня распирало от смеха и волнения.

– Тридцать!

– Это нечестно.

– А мне плевать. Двадцать.

– Но…

– Пятнадцать!

Вот ведь жук упертый.

– У меня срочные дела.

Я попыталась улизнуть из кухни, но этот лось молниеносно вскочил на ноги и перекрыл выход, заняв весь дверной прем своими плечищами. А потом начал надвигаться на меня, отсчитывая каждый шаг:

– Десять.

– Вайс!

– Десять. Восемь. Семь…

Я пятилась он него, пока не уперлась задом в подоконник.

– Четыре, три… – Он подошел опасно близко. Настолько, что я чувствовала жар, исходящий от крепкого тела. – Два, один.

– Вайс, прекрати.

– Твой ответ, Мари!

– Вайс!

– Ответ!

– Но…

– Одно слово, начинается на букву «д», заканчивается на «а».

Голова рядом с ним просто плыла. Сердце вообще било не пойми где и не пойми как. Я только и могла что хватать воздух ртом.

– Мар-р-ри, – прорычал он, – я жду.

Гад напористый! И вот как перед таким устоять? Может, кто-то другой бы и смог, но не я.

– Черт с тобой, дознаватель. Да.

– Не слышу.

– Да! – выкрикнула я, краснея до кончиков волос. – Доволен?!

Он самодовольно хмыкнул:

– То-то же, – и притянул меня к себе.

И уже на правах официального жениха поцеловал.

А я сдалась. Махнула рукой на все свои сомнения и загоны и просто подалась навстречу своим чувствам и новой жизни, которую хотела провести с этим мужчиной.

Глава 19

Через три недели мы покинули Сильверан.

За это время произошло многое.

Прежде всего я сделала Ладу управляющей Водопадами. Она здесь проработала много лет, помогала мне поднимать их с самого дна и была в курсе всего. А самое главное, она самозабвенно любила это место со всеми его тазиками, вениками и порой несносными клиентами. Так что кто, если не Лада?

Новость о моем отъезде она восприняла со слезами:

– Как так? Мари?! Ты же только приехала…

– Я здесь уже несколько месяцев.

– Неважно! Как мы тут без тебя? Без Бяки? Все развалится. Никого же не осталось!

– В смысле никого не осталось? – Я обняла ее за подрагивающие плечи. – А ты? Это же и твое детище. Ты больше всех сил на него потратила и времени. Ты знаешь здесь каждый закуток и трещинку, умеешь все! Так что ничего не развалится. И девочки у нас молодцы, все как одна трудяжки. Все у вас получится. Да и Байхо не ушел, бросив нас на произвол судьбы – он сделал свой артефакт.

– Я не знаю… – Лада жалобно смотрела на меня. – Вдруг не справлюсь? Сломаю здесь все? Что тогда?

– Почему ты должна что-то сломать? У тебя руки золотые, ты все можешь.

Я в нее верила и очень хотела, чтобы и она в себя поверила.

– А вдруг…

– Никаких вдруг. Все получится. Я буду регулярно приезжать, а в остальное время станем держать связь через письма.

– Тебе не до этого будет. Муж молодой, столица.

– Это же не значит, что я буду там сидеть в клетке и заниматься только готовкой и уборкой. Нет. Вайс приобрел там помещение, так что я попробую запустить еще одни Водопады в столице. Вдруг как попрет, как полюбится столичным жителям. Сделаем сеть по все стране, будем продавать франшизу и жить себе припеваючи. Надо только продумать корпоративный стиль.

– Что такое франшиза? – Лада шмыгнула носом. – И корпоративный стиль?

– Потом объясню.

Я научила ее управлять водой силой мысли, и уже спустя несколько дней она вовсю орудовала на Водопадах, освобождая мне время для главного. Для подготовки к свадьбе.

Все получалось так сумбурно и торопливо, что я не знала за что хвататься, но, к счастью, верные друзья и помощники не подвели. Стоило только Элен узнать, что мы Такером решили пожениться, как она заявила:

– Если закажешь платье у кого-нибудь другого – я тебе никогда не прощу.

– Зачем мне кто-то другой, когда у меня есть своя фея-кудесница?

Конечно, в Сильверане существовали свадебные салоны, в которых можно было выбрать бантики-рюшечки на любой вкус. Салоны, в которых все крутилось вокруг кружева и свадебных платьев. Салоны, в которых модистки самозабвенно закладывали каждую складочку в причудливой драпировке. Все было, но я без раздумий выбрала Элен.

Мы вместе придумали фасон, подчеркивающий мои прелести, потом она принялась кроить. Я только и успевала бегать к ней на примерки и по часу, а то и по два, служила манекеном и подушечкой для булавок.

Время до свадьбы пролетело быстро, нам едва его хватило, чтобы все организовать.

Церемония проходила у Водопадов. Мы украсили аллею, ведущую к дому, накрыли столы во дворе, устроили арку, увитую белыми цветами.

С самого утра я была на нервах и чуть ли не падала в обморок от волнения. Пока Элен меня наряжала, а девочки колдовали над моей прической и макияжем, я вся извертелась. Трижды чуть не разревелась, дважды хотела отказаться от свадьбы и постоянно спрашивала «он точно придет?».

Подруги только посмеивались и продолжали делать меня самой красивой.

А потом начали прибывать гости. Их было много – многие из моих клиентов, парни с работы Такера, друзья, знакомые. Было много улыбок, смеха, поздравлений и подарков. И когда я говорила «да» перед лицом старосты города и священником, никого не было счастливее меня в этом мире. Да и во всех остальных, пожалуй, тоже.

А где-то в камере за решеткой сидела несчастная, изрядно похудевшая Фернанда и рвала волосы на голове от того, что упустила и свою падчерицу, и Водопады. Все не так у бедной женщины. То в овощ не смогла меня превратить, то под братца своего не удалось подложить. Не жизнь, а сплошное разочарование

Да еще Жанна попыталась прорваться на наш праздник жизни и устроить скандал, мол, я, стерва такая, приперлась в Сильверан и жениха у нее увела. К счастью, Вайс предвидел такой поворот событий и предупредил своих людей, чтобы держали ушки на макушке и дали настырной девице поворот от ворот.

В общем, свадьба прошла шумно и весело, и последних гостей мы провожали уже поздно ночью. Когда они ушли, Такер подхватил меня на руки и унес в спальню. Там тоже было нарядно – девочки мои ненаглядные постарались и украсили ее для первой брачной ночи.

И эта ночь была прекрасна…

А через день мы с моим самым лучшим мужем не свете уже паковали чемоданы, чтобы отправиться в столицу. Было волнительно и немного страшно. Я, конечно же, обревелась, пока прощалась с Ладой, Анной, Люси, Менди, с Эллен. Водопады навсегда отпечатались в моем сердце. Но впереди ждала новая жизнь, новые знакомства, новый бизнес. Так что грустить было некогда. Да и не получалось. Когда сидящий рядом мужчина брал меня за руку, все слезы высыхали и приходила уверенность в том, что все будет хорошо.

***

Путь до столицы оказался долгим.

Можно было бы домчать за дней пять, как это делал Вайс, когда отправлялся туда один и верхом. Со мной же да с барахлишком, трясущимся в кузове дилижанса, дорога растянулась. И ладно барахлишко – лежит себе и лежит, есть не просит, а вот я не могла сидеть спокойно.

Во мне проснулась лягушка-путешественница, которая непременно хотела посмотреть все и сразу. Поэтому по пути мы останавливались в каждом городке, гуляли по тихим паркам и людным площадям, ели вкусные блюда в тех самых заведениях, о которых среди местных ходили легенды. Ну и я, конечно же, считала своим долгом посетить все бани и купальни – так сказать, для сбора информации и вдохновения.

Теперь, когда мне придется строить новое заведение в столице, да еще и без помощи Байхо и Лады, надо было придумывать что-то особенное. Что-то, что сразит наповал столичных ценителей веников и распаренных щек.

Такое вот свадебное путешествие у нас получилось.

Такер только посмеивался. Он вообще выглядел, как довольный котяра, которого запустили в погреб и разрешили хозяйничать во всех кувшинах и плошках. Счастливый такой, просто до безобразия. Мне даже укусить его хотелось. Что я и делала, стоило нам только остаться наедине.

Но шутки шутками, а все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и наша поездка подошла к концу. И, если честно, я изрядно струхнула, когда увидела на горизонте столичные шпили.

– Кто-то испугался? – моментально подметил мой дознаватель.

– Кто-то в панике, – призналась я.

Еще бы, впереди большой город, а я еще только-только привыкла к поселению поменьше, да и вообще едва освоилась в этом мире, а тут новые потрясения.

– Не переживай, тебе все по плечу.

– Думаешь? – Я уверенности мужа совершенно не разделяла.

– А как иначе? После того, как ты пережила свою семейку – мачеху, братьев и остальных персонажей. После того, как подняла полуразрушенную баню. После того, как подружилась с водным духом и нашла в себе силы его отпустить. После того, как выстояла против конкурентов. Помогла раскрыть дело о банде, грабившей город…. Да, я в тебе уверен.

Я только хмыкнула и, смущенно почесав кончик носа, отвернулась к окну.

Это ты, милый, еще не знаешь, как я попала в этот мир прямиком с больничной койки. Как ходила там на нелюбимую работу, вставая каждый день по будильнику. Как толкалась в общественном транспорте и вела бюджет, пытаясь выкроить то на новые трусы, то на поездку к морю. Как стояла в очередях в поликлинику… Всякое было. И здесь. И там. И да, наверное, можно считать, что я справилась.

Но отдельная благодарность судьбе – за второй шанс. За то, что позволила начать все заново, почувствовать все прелести попаданства и встретить СВОЕГО человека.

Я все думала раньше, почему мне так не везло с мужчинами. А оказалось, что мой мужчина просто жил в другом мире. И я содрогалась от одной мысли, что мы могли так и не встретиться.

Переполняемая чувствами, я обняла его крепко-крепко и от удовольствия прикрыла глаза. Хорошо-то как…

Он прав: все у нас получится. Покорим столицу, будем жить долго и счастливо, нарожаем детей. Может, три штуки, может пять – как пойдет. А в старости будем сидеть где-нибудь в парилке и шлепать друг друга вениками по дряхлым булкам. Ну красота же?

– Какой кошмар… – А вот это были мои первые слова, когда Такер привел меня на место будущих новых Водопадов.

У меня даже глаз задергался от всего того «великолепия», которое я созерцала. Здание было большим, но бестолковым и таким запущенным, что нельзя было и двух шагов пройти, чтобы на что-нибудь не наткнуться. Тут валялась и сломанная мебель, и тюки с каким-то барахлом, и кошачье лежбище нашлось, и прекрасная вуаль из паутины в каждом углу. На второй этаж я даже не полезла, потому что над лестницей висел самый настоящий осиный улей, из которого доносилось недовольное гудение.

Кажется, мои прежние Водопады были не так уж и плохи по сравнению с этим.

– Зато в центре, – гордо на это ответил Вайс, не замечая моей перекошенной физиономии, – и от дома недалеко…

Тоже мне, оптимист нашелся. Так бы и прибила. Да нельзя. Люблю я его.

Так что закатываем рукава и приступаем к работе. По крайней мере скучать в столице мне точно не придется.

Так и началась наша столичная жизнь.

Вайс с утра уходил на службу, а я отправлялась в свои новые Водопады, которые пока предпочитала называть Болотами. Я все сравнивала их с теми, что остались в Сильверане, и тяжко вздыхала. Там хоть какой-то задел был, а здесь вообще ничего. Это даже не с нуля начать. Это начать с минус ста.

Первый день я находилась в такой растерянности, что не сделала там ровным счетом ничего. Разве что осиный улей в банку скинула и отнесла подальше. Все остальное время потратила на то, чтобы обойти свои владения.

Это оказалось не так и просто, учитывая, что кругом были завалы и часть дверей оказались заблокированы. Но я девочка упорная – сунула свой нос в каждый закуток.

Итак, что я имела.

На первом этаже – два больших зала. Предположительно, здесь будут мужская и женская помывочные. Пара комнат поменьше – под раздевалки и зону отдыха. Закутки в задней части дома пойдут на технические помещения: постирочную, склады и что-нибудь еще. Где-то надо организовать кабинет… Пожалуй, для этого лучше всего подходила комната на втором этаже, высокими окнами смотревшая на крыльцо. Из них видна вся улица. Можно будет считать ворон, если заскучаю, или подсматривать за соседями, если вдруг проснется жажда сплетен. Хотя вряд ли в ближайшие месяцы мне будет до сплетен, а тем более до скуки.

У меня мороз по коже шел от одной мысли о том, сколько здесь работы!!! На меня одну! Сколько сил потребуется. Времени. Денег!

Тем же вечером я сидела за кухонным столом и, подперев щеку, сосредоточенно составляла новый бизнес-план. Распределяла что и в каком порядке делать, прикидывала, сколько у меня наличности и как лучше ей распорядиться.

В последний месяц Водопады в Сильверане стали весьма прибыльными. Но часть денег надо было оставлять на нужды самих Водопадов и девочкам на зарплату. Остальное будет уходить на ремонт в столице. Даже при самом лучшем раскладе денег на него оставалось не так уж и много, и запуск нового бизнеса грозился отложиться на долгие месяцы.

А что делать? Быстро только хомячки плодятся.

Я составила план того, что и в каком порядке делать. И конечно, первое почетное место занимал пункт «освободить помещение от хлама». Но стоило только вспомнить, сколько там всякого добра, становилось совсем грустно. Рученек-то у меня только две! И сил в них не сказать что много.

– Чего пригорюнилась? – спросил Такер, усаживаясь напротив меня. – Выглядишь так, словно решаешь непосильную задачу.

– Так и есть, – вздохнула я и развернула к нему блокнот, в котором был жирно обведен первый пункт, который пока страшил меня больше всего остального.

Вайс пробежался взглядом по моим записях и хмыкнул:

– И в чем проблема?

– Ты издеваешься? Пока все это вытащу, у меня руки оттянутся до пола. И будет у тебя не жена, а орангутан.

– Кто такой орангутан? – не понял он.

– Обезьяна такая. – Я была не уверена, что в этом мире водятся обезьяны. – Знаешь, сколько сил мы с Ладой потратили в прошлый раз? Конечно знаешь. Ты и сам мне помогал. А тут еще больше барахла! Гораздо больше. Здесь его столько, что если сложить все в одну кучу и поджечь, то гореть будет неделю. А я одна.

– Почему это одна? Нас вообще-то двое.

– Ты работаешь. И работа у тебя важная, ответственная. В свободное время тебе отдыхать надо, а не мусором заниматься.

Он и правда уходил еще засветло и возвращался только к вечеру. И я не собиралась тратить часы отдыха и нашего совместного времяпрепровождения на разборку хлама.

– Этот вопрос я решу. В конце концов муж я или нет.

– Муж, – улыбнулась я, чувствуя, как в груди теплеет, – самый лучший на свете.

– Вот и заканчивай хмуриться. Завтра разберемся с твоей проблемой, а сейчас иди сюда.

Меня не нужно было просить дважды. Побросав все свои дела, я заскочила к нему на колени и подставила губы для поцелуя.

***

У моего дознавателя потрясающая способность налаживать контакты. Вроде мы только приехали в Столицу, еще даже не до конца обустроились, а он уже оброс знакомствами, причем не только на работе, но и среди соседей. Когда мы шли по улице, Такер здоровался буквально с каждым. Причем обращался по имени, спрашивал, как дела, задавал приятельские вопросы.

Марта, как сад? Прижился ли тот куст розы, который ты пересаживала?

Бен, как твой пес?

Терри, я узнал про те гвозди…

Я же пока еще только имена запомнила, да и то не все.

– Как ты это делаешь? – прошипела под нос, крепче беря мужа под локоть.

– Это профессиональное, – самодовольно улыбнулся он, – запоминать детали, быть внимательным…

О да, в невнимательности его точно упрекнуть нельзя.

Прошло два дня с того вечернего разговора, и в мои Болота, то есть Водопады номер два, пожаловали гости – десяток бравых ребят во главе с моим мужем:

– Дорогая, у нас есть два часа. Говори, что надо вынести.

Недолго думая, я ляпнула:

– Все!

– Как скажешь.

И понеслось…

Я сначала пыталась помогать, руководить, но потом была безжалостно усажана в уголок на старенький стульчик и получила приказ не путаться под ногами. Вроде возмутилась, а потом посмотрела по сторонам, подумала и затихла.

Что уж греха таить, от двадцати накаченных мужских рук толку в тысячу раз больше, чем от двух моих чахлых грабелек. Так что я предоставила мужчинам полную свободу действий, а сама ушла.

Не гулять, и не праздно шататься по улицам. Нет. Мне тоже нужно было наладить контакты, и первым делом я отправилась к мастеру по дереву, чтобы заказать мебель, чаны для купальни, кадушки, ковшики и красивую вывеску, которая будет висеть над входом.

Заказ у меня был большой и долгий, поэтому я и начала с него, потратив большую часть сбережений.

Вернулась в Водопады я ровно спустя два часа и не узнала их. Помещение было пусто, если не считать мелкого мусора и обломков, с которыми я чуть позже сама справляюсь. Зато на заднем дворе высилась внушительного размера куча.

– Не переживай, – сказал Такер, смахивая пот со лба, – вечером я все это разрублю, а завтра вывезут.

А я и не думала переживать. Я была занята тем, что пялилась на то, как светлая футболка прилипла к вспотевшему телу моего мужа, обрисовывая каждый порожек пресса.

– Даже не думай, – хмыкнул он, перехватив мой взгляд, – я на работу.

Я только фыркнула:

– Иди уже, работничек! – потом искренне и от души поблагодарила все помощников. – Жду вас в субботу на ужин. Всех!

– С удовольствием! – дружно ответили мне.

Накрыть стол – это самое малое, чем я могла отблагодарить за помощь. Без них я бы месяц тут возилась, если не дольше.

После того, как мы попрощались, и мужчины всей толпой отправились обратно на работу, я снова прошлась по своим Болотам. Тут даже дышать стало легче, и помещения теперь казались гораздо больше.

Конечно, тут еще уборки выше головы, но это уже дело женское, я сама прекрасно справлюсь.

Мурлыкая себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик из прошлой жизни, я принялась выметать из углов пыль и мелкий мусор. Впереди меня ждало много работы, но теперь, когда дело сдвинулось с мертвой точки, она не казалась такой уж страшной и нескончаемой. Справляюсь.

Почти неделя у меня ушла, чтобы окончательно очистить здание. Я вынесла то, что оставили мужчины, потом ободрала обои там, где они еще оставались, сбила треснувшую плитку с одной из стен, отскребла пол.

Тяжелее всего пришлось с лестницей. Широкая, деревянная, с витыми балясинами и массивными перилами – когда-то ее красили, причем много раз, и мне пришлось долго ее шкурить, снимая краску слой за слоем. Синяя, коричневая, зеленая, бежевая, снова коричневая. И так без конца. Я все руки ободрала, пока очистили перила над тремя ступеньками, а их еще десятка два.

– Эх, сейчас бы водицы, как в старые добрые времена, – тяжко вздохнула я, с умилением вспоминая Байхер 2000.

И в этот самый момент над ухом раздался знакомый насмешливый голос:

– Вот так?! – и взявшаяся из ниоткуда струя окатила меня с ног до головы.

– Бяка! – радостно взвизгнула я.

– Только давай без телячьих нежностей, – чопорно ответил дух, но я-то знала, что он рад – слышала это в его голосе.

Он прекратил меня поливать и привычно высушил, после чего мои волосы завились в копну мелких барашков.

– Как ты тут оказался?

– По делам недалеко был, дай-ка, думаю, заскочу, проведаю бывшую хозяйку.

– Да врешь ты все, – рассеялась я, – соскучился поди, вот и пришел.

Раздался тяжкий вздох и передо мной появилась искрящаяся водная сфера. Очень ворчливая водная сфера:

– Ну да, соскучился. Нельзя, что ли?

– Конечно можно. Ты не представляешь, как я тебе рада. Чем ты теперь занимаешься? Где живешь?

Он булькнул, меняя форму со сферы на длинный струящийся огурец:

– Вернулся к своим. Старший дух снял с меня все ограничения, так что я снова полноправный хранитель рек.

– Счастлив?

– Да… только порой не хватает звона тазов и работенки, – рассмеялся Бяка.

– Пфф, ну вот с этим я тебе точно могу помочь. – Я широким жестом обвела помещение: – Смотри сколько тут дел. Работай – не хочу.

– Ближайшие два дня я совершенно свободен. Так что… приступим?

Я нашла какую-то палку, и мы действительно, как в старые добрые времена, принялись за работу.

Эпилог

Полгода спустя

– Дорогие гости! Мы рады приветствовать вас на открытии Алмазных водопадов! – С этими словами я сдернула серебристую ткань, укрывавшую фасад от любопытных глаз.

Гордая вывеска с фирменным логотипом ярко сверкала белым и бирюзой, а двери были гостеприимно распахнуты.

– Я с удовольствием проведу небольшую экскурсию. Проходите за мной.

За стойкой в просторном светлом холле нас встречала красавица Эллина в фирменной форме и с ослепительной улыбкой на губах. Позади нее виднелись красивые полочки, на которых стопками лежали белоснежные пушистые полотенца, а пузатые бутылочки с шампунями подмигивали разноцветными боками.

– Здесь у нас мужской зал, там женский. Есть сауна, хамам, купель с ледяной водой и небольшой бассейн с джакузи.

Гости восхищено охали, ахали и перешептывались. Конечно, среди них были и конкуренты, которые уже прознали о деловой Мари и теперь явились, чтобы узнать, чего я такого особенного тут напридумывала. Лица у них, скажем так, были не слишком довольные.

Зато от гордости светился Вайс, пришедший меня поддержать. Радостно улыбалась Лада и девочки, которых я пригласила на открытие. Моя новая команда тоже сияла от удовольствия, потому что, несмотря на все сложности, у нас получилось.

– На втором этаже наша гордость – SPA-зона. Здесь вас ждут всевозможные процедуры и массажи. Обертывания и пилинги для гладкости кожи. Ну и, конечно, жемчужина нашего заведения – гидромассаж, после которого любой себя почувствует заново рожденным…

В тот же день мы продали рекордное количество абонементов, и первые клиенты, не откладывая удовольствие в дальний угол, поспешили на сеанс.

И снова со всех сторон раздавался звук льющейся воды, звон тазов и шелест свежих, душистых веников. В воздухе плыл дивный аромат масел и распаренного березового листа. Где-то в постирочной по-деловому булькал Бяка, кипятя воду в огромных тазах.

Вредный дух сделал для меня еще один артефакт, но несмотря на это наведывался чуть ли не каждую неделю. Говорил, что должен держать ситуацию под контролем, но я-то знала, что ему просто нравилось работать вместе со мной.

Что уж скромничать, из нас вышла прекрасная команда.

Учитывая опыт первых Водопадов и то, что было в моей прошлой жизни, я добавила еще несколько деталей, повышающих комфорт.

Например, организовала небольшую чайную комнату, где после процедур можно насладиться ароматным чаем и вареньем из крыжовника. Для самых дорогих гостей предусмотрели отдельную раздевалку с индивидуальными ящичками. Так же добавили услуги цирюльни. А в дальнейшем я планировала организовать и маникюрный салон.

– Откуда у тебя столько идей, Мари? Я не устаю поражаться твоей фантазии, – тем же вечером вздыхала Лада.

Мы организовали небольшой банкет для всех сотрудников – накрыли столы в холле, приготовили памятные подарки и вкусную еду.

– Сказал бы я откуда, – хмыкнул Байхо, единственный в этом мире знавший кто я и откуда пожаловала.

К счастью, никто не умел так хранить секреты, как водный дух, даже без рабских цепей. Поэтому моя тайна была в полной безопасности. Возможно, потом, когда мы с Вайсом станем старыми и беззубыми, я признаюсь ему, что на самом деле никакая не Мари Бран, а попаданка, которой судьба предоставила второй шанс.

Но это будет потом. А пока я заговорщически подмигнула Бяке, взяла под локоть самого лучшего мужчину и улыбнулась окружающим меня людям.

Неужели это и есть счастье? Заниматься любимым делом, быть в кругу единомышленников, любить и быть любимой? Да, похоже, это оно.

В общем, вторые Водопады были успешно отправлены в большое плавание.

А я начала подумывать, а не организовать ли мне целую сеть по всей стране? Много-много Водопадиков, которые будут радовать не только меня, но и жителей разных городов?

Но это уже совсем другая история.

Конец.