Annotation

Я хотела любви и стала невестой наследного принца, которого

ненавидела всю душой.

Мечтала о счастье и узнала, что я - дракон, последняя из рода

Черного дракона.

Я больше не изгой академии магии, которым меня сделала

соперница. Я - будущая императрица.

День моей свадьбы все ближе, и к ней готовится вся империя.

Только загадок становится все больше... С севера на нас надвигается

древнее зло, и говорят, что лишь брак двух драконов сможет спасти

мир. Только какой будет цена за победу над злом?

Это история той, которая должна стать величайшей

императрицей.

#навязанный героям брак

#ненависть, ставшая любовью

#а любовь – ненавистью

Анна Джейн

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Эпилог

Анна Джейн

Нежеланная невеста. 2. Звезда Чёрного

Дракона

Пролог

В пламни гаснет тьма.

Шарранская императорская тюрьма

В Шарранской тюрьме было несколько особенных камер, и

каждая располагалась в одной из высоких башен. Эти камеры больше

были похожи на номера дорогих постоялых дворов или апартаменты

высокородных, а не на места, в которых держали заключенных.

Благородные пастельные оттенки, богатые ткани, добротная мебель.

Дровяной камин, в котором горел огонь вечности. Старинный гобелен

на стене. Живые цветы. Только потолки были низкими и пол не

мраморным, а грубоватым, каменным и очень холодным, несмотря на

то, что был застелен мягкими коврами. Шарранская тюрьма была

пропитана этим холодом, пробирающим до самых костей.

Заключенных в этих особых камерах и заключенными-то толком

нельзя было назвать – обращались с ними как с гостями. Скорее это

были заложники или пленники, которым не разрешалось покидать

тюрьму. И они могли провести в ней годы. Это была настоящая золотая

клетка.

У окна одной из таких камер стояла высокая крепкая женщина с

длинными темными волосами, небрежно заплетенными в косу. Она

куталась в ярко-голубую накидку и смотрела вниз, на набережную, полную людей. Несмотря на ночь, улицы были полны народу – сегодня

в Небесном замке проходил бал в честь невесты принца, которая

однажды должна была стать новой императрицей. И в ее честь с

минуты на минуту должны были запустить грандиозный фейерверк, на

который всем хотелось поглазеть. Императорские фейерверки всегда

отличались особой грандиозной красотой.

Ни один мускул на лице женщины не дрогнул, когда раздались

первые громовые залпы и восторженно заревела толпа внизу. И в

темных глазах не было ни намека на восторг, когда в небе

распустились огненные цветы и взорвались тысячами искр. Она

просто стояла и смотрела на фейерверк, как на что-то совершенно

обычное.

Скрипнула дверь и раздались осторожные шаги. В камеру кто-то

вошел.

- Из-за этих салютов звезд не видно. Небо всю ночь в дыму будет,

- сказала женщина, не оборачиваясь, словно зная, кто это. – Ты долго.

- Прости, Алтея, проникнуть сюда было делом нелегким, ответил ей мужчина в

черной одежде и в черной же маске,

закрывающей лицо.

- А выйти будет легко? – спросила она.

- Легко, я позаботился. Распылил полночную пыльцу и велел

охране заснуть, - насмешливо ответил мужчина. - Идем, пока они не

пришли в себя. Времени мало.

Они направились к выходу. И по пути Алтея взяла со стола

фигурку, олицетворяющую богиню Шиану. Это была покровительница

всех, кто обладал даром предсказания.

- Судя по состоявшемуся балу, девочка не искала меня, - вдруг

сказала пророчица.

- Не искала. Возможно, еще ничего не знает. А возможно, решила

следовать своей судьбе, - ответил мужчина в маске. – Поторопись.

- Она все равно придет ко мне. Рано или поздно.

Алтея обернулась и последнее, что она увидела перед тем, как

покинуть камеру, было окном. За ним, в темном ночном небе было

выведено имя будущей императрицы.

Изабелль. Та, которая должна спасти мир. Только знает ли она, какой ценой?

Побег состоялся. Охрана пришла в себя через несколько минут, но

знаменитая пророчица Алтея уже покинула тюрьму и скрылась вместе

со своим спасителем в неизвестном направлении.

Глава 1

Небесный дворец

В темном небе взрывались фейерверки. Один за другим они

взметались ввысь и рассыпались сотнями ярких искр, оставляя за

собой огненный шлейф. Я смотрела на них, стоя на одном из

балкончиков плечом к плечу с Даррелом, который продолжал держать

меня за руку. Он не хотел меня отпускать, да и я почему-то

чувствовала себя более защищенной рядом с ним. Неподалеку от нас

стояли его брат и сестра — она держала его под руку и говорила что-то

успокаивающее. А позади — личные телохранители Даррела. Мы все

делали вид, что любуемся фейерверком, но каждый из нас думал об

одном. О словах того сумасшедшего мужчины.

«Из моря Снов вышел Гость! Гость пришел убить нас по велению

темного бога! Этот мир погрязнет во тьме! Он обречен!»

Об этом же госте говорила пророчица Алтея на площади Роз и

Мечей. И мне до сих пор было жутко, и сердце колотилось так, будто

бы я долго-долго бежала.

Этого ненормального, конечно же, сразу вывела дворцовая охрана, а гвардейцы позаботились о том, чтобы не было никакой паники. Было

объявлено, что это всего лишь саботаж бала в честь невесты принца. И

если одна часть гостей поверила в это, то другая явно понимала —

что-то происходит. Только что?.. С севера действительно наступает

древнее зло? Темный бог решил уничтожить мир? Но разве это не

просто легенды?

Этикет пришлось соблюдать до конца, и несмотря на

беспокойство и страх я вынуждена была стоять на этом эйховом

балкончике и смотреть на фейерверки.

— Как думаешь, это правда? — спросила я Даррела.

— Нет, — твердо ответил он. — Не обращай внимания. Кто-то

просто решил испортить твой бал.

— Это не я, — встряла принцесса Этель. — Я не успела

придумать, как испортить тебе настроение, слишком внезапно

объявили о бале.

— Вот радость, — отозвалась я. — Спасибо, что медленно

думаешь.

— Не смейся, я из тех, кто умеет портить кровь другим, —

хмыкнула принцесса.

— Этель, перестань, — нахмурился Даррел. — Веди себя

подобающе.

— А почему ты ей замечания не делаешь? Она, между прочим, назвала меня тупой!

— Я назвала тебя медленно думающей, так что ты сама поставила

себе диагноз, — ответила я, позабыв про официоз. И про то, что к

сестре принца нужно обращаться подобающе.

— Прекратите обе, — устало попросил Даррел.

— Я слышал, когда гость выйдет из моря Снов, настанет конец

света, — чуть дрожащим голосом сказал вдруг принц Винсент. — Тьма

завладеет миром. А Вечная империя окажется первой на пути тьмы.

Мы умрем первыми.

— Это глупости, — твердо сказал Даррел. — Не верь слухам. Что

завладеет миром, так это не тьма, а тупость.

Винсент неуверенно улыбнулся.

— Думаешь, брат?

— Разумеется. На севере разгулялась нечисть. И жрицы темного

бога позволяют себе слишком многое.

Его голос был уверенным, но в то же время в глазах было что-то

такое, что заставило меня напрячься. На севере было неспокойно, и все

это знали. Но Даррел хотел успокоить брата, и я не стала возражать.

Прогремела последняя батарея салютов, и я думала, что уже все

закончено, как по небу кто-то невидимой рукой стал выводить золотые

буквы, которые складывались в слово.

«Изабелль» — было написано в воздухе мое имя, и мне сделалось

не по себе. Это было красиво, торжественно и отчего-то пугающе.

— А мне такого не делали, — завистливо сказала принцесса. —

Смотри-ка, как ради тебя постарались, деревенщина.

Я ничего ей не ответила — решила, что буду выше ее. Кажется, Этель ждала другого, а потому, поняв, что я молчу, разозлилась еще

сильнее.

На этом, слава всем светлым богам, бал закончился. Небесный

дворец плавно опустился на землю, и гости начали покидать его. А

меня сопроводили в покои все те же придворные дамы во главе с

Фэйрой, которая, казалось, ничуть не была впечатлена произошедшим.

Напротив, она была бодра и весела. Говорила, что в своем платье я

смотрелась просто великолепно.

— От вас нельзя было отвести взгляд, ваша милость! Платье мы

выбрали невероятное — оно невероятно смотрелось на вас, когда вы с

принцем танцевали в воздухе! — говорила Фэйра, уверенно ведя меня

по многочисленным залам и коридорам дворца. — Уверена, что все

завтрашние газеты только о нем и будут говорить! Это задали новую

моду, уж поверьте мне! «Лишь во тьме видна настоящая красота» —

это лучшее, что наши портнихи могли придумать для вас! Вы были

словно звезда во тьме!

— А, по-моему, во всех завтрашних газетах будет написано об

этом странном мужчине, который кричал о госте из моря Снов, —

вздохнула я и, обернувшись, заметила ту самую придворную даму с

медно-рыжими волосами, за которую я вступилась. Кажется, ее звали

Лея. Наши взгляды на мгновение пересеклись, и она тотчас опустила

глаза, не смея смотреть на меня. Мне стало ее жаль. Она ведь младше

меня, и терпит побои от Фэйры.

— Ну что вы, никто о нем не узнает, ваша милость, — улыбнулась

тем временем Фэйра. — Да это и неважно. Сумасшедших много. И

один из них решил испортить бал в вашу честь.

— Ну, или напишут о том, как наказали высокородных, —

усмехнулась я. — Представляю, как они меня ненавидят.

— Не берите в голове, ваша милость, — отмахнулась Фэйра. —

Кто-то всегда будет недоволен. К тому же низкородные будут в

восторге от этой новости. — В ее голосе прозвучало высокомерие. —

Гиены пируют, когда умирают львы. Шионская пословица. Слабые

только и ждут, когда падут сильные.

— У вас весь мир поделен на высокородных и низкородных? —

спросила я, хотя, наверное, не должна была этого делать. Но почему-то

меня задело это высокомерие. Наверное, потому, что я никогда не

считала себя высокородной.

— Не у меня мир поделен, ваша милость, — блеснули глаза

Фэйры. — Он поделен у всех. Только не все это понимают и

принимают. Но мы же с вами умнее, верно?

Она позволила себе улыбочку, которая мне не понравилась, но

больше я ничего говорить не стала — к этому моменту мы пришли к

моим покоям. Придворные дамы помогли мне раздеться, хотя я

пыталась втолковать им, что вполне способна сделать это сама. Также

они помогли умыться, привести в порядок волосы и заставили надеть

кружевную сорочку из тончайшего ардивейского шелка. Казалось, по

телу будто лунный свет струится, а не ткань.

— На этом мы покидаем вас, ваша милость, — сказала Фэйра. —

Поскольку бал длился почти всю ночь, завтра вы сможете спать до

полудня. Однако в обычные дни члены императорской семьи встают в

семь утра, собираются вместе за завтраком в восемь, и с девяти

начинают заниматься своими делами по заранее составленному

расписанию. С ним я ознакомлю вас завтра после обеда. А пока что

можете отдыхать. Доброй ночи. За мной, девочки.

Она уже хотела покинуть мои покои, но я не дала ей этого

сделать.

— Я не привыкла спать одна. Боюсь. Пусть она останется со

мной, — сказала я и кивнула на поникшую Лею, которая тотчас

подняла голову и уставилась на меня огромными глазами, полными

непонимания. Мне не хотелось, чтобы Фэйра наказывала ее. А в том, что она изобьет Лею, я была уверена.

— Что, ваша милость? — удивленно переспросила старшая

придворная дама.

— Хочу, чтобы она осталась со мной, — повторила я. —

Провидица Лея. Будет читать мне сказки, пока я засыпаю. Ты же

умеешь говорить?

— Умею, — с трудом разлепила губы девушка и тотчас

поправилась: — Умею, ваша милость.

— Вот и отлично, — обрадовалась я и схватила ее за руку —

пальцы у нее были длинные и тонкие, очень изящные. — Лея будет

спать со мной.

— Ваша милость, я оставлю вам другую девушку, — тихо

проговорила Фэйра — ее ноздри гневно трепетали, но она не могла

показать мне своих эмоций.

— Я хочу, чтобы осталась она. В качестве наказания, — мило

улыбнулась я. — Или вы со мной не согласны?

— Согласна, ваша милость. — Фэйра окончательно справилась с

эмоциями и широко мне улыбнулась. — Надеюсь, ваш сон будет

спокоен и крепок. И не беспокойтесь, вход в ваши покои надежно

охраняется.

На этом она вышла и остальные придворные дамы поспешили

следом за ней, перешептываясь на ходу. А Лея осталась.

— Я видела тут комнату для прислуги — она будет твоей сегодня,

— сказала я дружелюбно. — Вот только не знаю, где взять постельное

белье. Но ведь наверняка оно должно быть где-то тут? Например, в

гардеробной, как думаешь?

Я первой пошла в гардеробную, а девушка несмело двинулась за

мной. Вместе мы нашли постельное белье и ночные сорочки. Лея

сопротивлялась, как могла, явно боясь надеть вещь из моего гардероба, но я уговорила ее, ведь спать в бальном платье — не лучшая затея! Да

и сама я переоделась — спать в той дорогой шелковой сорочке было не

очень комфортно. Я то и дело думала, что могу порвать тончайший

нежный материал.

С размаху плюхнувшись на огромную кровать, на которой, наверное, спокойно поместилось бы четверо человек, я блаженно

вытянула ноги. Бал действительно вымотал меня. И мне просто

хотелось отдохнуть.

— Хочу ореховое какао, — мечтательно потянулась я. — И

печенье.

— Я сейчас все сделаю, ваша милость! — тотчас раздался голос

Леи из-за двери.

Я и моргнуть не успела, как она связалась с кухней через

кристалл, что висел на стене, и попросила срочно принести ореховый

какао и печень. Еще и уточнила у меня, какое именно печенье я хочу. Я

так обалдела, что сказала: «Любое».

— Через четверть часа кухонные слуги все принесут, — сообщила

Лея, с радостью на меня глядя. Глаза у нее были большие, медовые и

преданно-собачьи. Как будто я спасла ее не от Фэйры, а от настоящего

монстра.

— Ничего себе… А так вообще можно делать? — настороженно

спросила я. Вдруг это нарушение дворцового этикета?

— Да, конечно! Вы ведь невеста принца! Вам можно все!

Слуги пришли даже быстрее, и Лея, приняв из их рук серебряный

поднос, вернулась ко мне. Ореховый какао пах невероятно, да и

печенье просто таяло во рту. По старой привычке я сидела на широком

деревянном подоконнике и смотрела в небо, которое все еще

оставалось темным. Звезд не было видно из-за легкой дымки, что

осталась после фейерверка, и все, что мне удалось разглядеть —

далекие огни города, потому как Небесный дворец отплыл в сторону

полей.

Лея стояла рядом, не смея садиться при мне, и я буквально

заставила ее опуститься на подоконник рядом, после чего вручила ей

кружку какао и печенье.

— Но, ваша милость, как я могу трапезничать с вами, —

растерянно сказала она, глядя на меня все такими же большими

глазами.

— Обыкновенно, — пожала я плечами. — Не думай, что я какаято особенная. До

недавнего времени я была самой обычной девушкой.

Адепткой-первокурсницей. И все, что меня заботило, так это то, как

сдать экзамен по стихийной трансформации, а потом попасть на

Зимний бал. Я привыкла, что рядом со мной не слуги, а подружки. И, если честно, я очень по ним скучаю. — Я тяжело вздохнула. Как они, Дэйрил и Элли? Будет ли наше общение прежним? Кого они будут

видеть во мне? Невесту принца или темную?

— Вы очень хорошая, — тихо сказала Лея. — Со мной никто так

не обращался во дворце, а я служу уже два года.

— Два года? — изумилась я. — Сколько же лет тебе было, когда

ты сюда пришла?

— Пятнадцать.

— Ничего себе… Как ты вообще оказалась во дворце?

— У меня обнаружили дар предсказательной магии, и отчим

решил отправить меня во дворец — считается, что в свите любой

девушки или женщины из императорской семьи должна быть

провидица. Я закончила школу при дворце, а потом оказалась

придворной дамой невесты принца, то есть, вас, ваша милость.

Лея печально вздохнула.

— Вот оно что, — кивнула я. — Ты не хотела работать во дворце.

— Нет, что вы! Это огромная честь! — заучено ответила девушка.

— А если честно? Говори прямо, я никому не скажу, —

улыбнулась я.

— Если честно, я хотела бы поступить в академию магии, ваша

милость, — призналась Лея. — Эверлейн я бы не потянула, но меня

могли взять в другую академию, попроще… Только отчим был против.

Он хотел скорее спровадить меня из дома. Но вы не думайте, —

спохватилась она. — Со мной занимались во дворце и развивали дар, просто…

— Просто?

— Просто во дворце я должна прослужить не менее десяти лет.

— Звучит грустно. Десять лет несвободы, — вздохнула я и

решила подбодрить девушку: — Зато ты умеешь предсказывать

будущее, как пророчица Алтея!

— Нет, что вы, — потупила взгляд Лея. — Она — пророчица, а я

— простая провидица.

— И в чем отличие? — удивилась я.

— Пророчицы видят далекое будущее, это великие люди с

невероятным даром. А провидицы видят будущее на два-три дня

вперед. Максимум на наделю. Только, если честно, видения у меня

редко бывают. Да и провидицы в свите нужны для того… Для

наказания, — призналась Лея. — Старшая дама не может наказать

хозяйку. Она наказывает пророчицу вместо нее. Потому что она не

предсказала того, что произошло. Как это было сегодня.

— Вот оно что, — задумчиво ответила я и подумала про себя, что

все-таки при всем своей утонченной роскоши дворец — жестокое

место.

Вместе с Леей мы пили ореховое какао, ели печень и болтали. Во

дворце мне нужен был кто-то, с кем я могла общаться, как в прошлой

жизни — просто и без напряжения. И я была рада, что нашла Лею.

В конце концов, она стала упрашивать меня пойти спать, говоря, что завтра мне стоит выспаться.

— Что, день будет тяжелый? — спросила я с улыбкой.

— Во дворце каждый день тяжелый, — ответила она и замолчала, поняв, что сболтнула лишнее. — Госпожа Фэйра будет недовольна, если вы не выспитесь.

— Обязательно высплюсь, — пообещала я и направилась в

спальню. Лея сопровождала меня — загасила магические светильники, прикрыла мои ноги одеялом, хоть я и не просила ее об этом.

— Доброй ночи. И спасибо за все, ваша милость, — тихо сказала

она, прежде, чем выйти.

— Не за что, — улыбнулась я. — Можешь называть меня Белль.

«Ваша милость» звучит весьма утомительно.

— Хорошо, ваша милость… то есть, Белль, — поправилась Лея и

выскользнула за дверь. А я, прикрыв глаза, почти мгновенно

провалилась в сон — слишком много всего произошло за этот день и

ночь.

Глава 2

С пальцев Даррела сорвался ледяной вихрь, пронесся через всю

комнату и попал в учебную иллюзию нечисти, которую ученые обычно

классифицировали как упыря первородного второго класса. Нечисть

беззвучно взревела и растворилась, но на ее месте возникла новая

иллюзия, более свирепая и верткая. Даррел метко ударил ледяным

вихрем и по ней, а потом еще по одной нечисти, и еще, и еще…

Обычно это было частью его тренировки как боевого мага, но сейчас

наследный принц просто пытался успокоиться и монотонно посылал

заклятие за заклятием.

Вид у него был обеспокоенный, а глаза метали молнии. На балу

Даррел старался выглядеть спокойным, но на самом деле внутри

бушевало ледяное пламя. И причин этому было три. Первая —

ненормальный, кричащий в Мраморном зале о приближении тьмы и

конце света. Вторая — отец, который не взял Даррела с собой на

допрос, видимо, посчитав, как обычно, что он этого не достоин. Третья

— его драгоценная невеста.

Еще один ледяной вихрь, и еще, и еще… Простой маг давно бы

уже источил свои запасы, но не Даррел — его магический потенциал

был огромным, и в резерве всегда было много магии. Всегда, за

исключением Костяного леса, где он ослаб из-за отсутствия потоков

светлой магии. Должно быть, Белль посчитала его слабаком. Как и

отец.

— Я не слабак, — прорычал Даррел и отправил в очередную

иллюзию нечисти такой мощный вихрь, что задрожали стекла. Арт и

Кэлл, развалившиеся на мягком изогнутом диване, с удивлением на

него посмотрели.

— Ты в порядке, Дар? — спросил Арт.

— В полном, — отмахнулся принц и закатал рукава белоснежной

рубашки до локтей.

— Уверен? — отпил мятного чая телохранитель. В кои-то веки в

его руке вместо оружия была чашка. Сам он откинулся на мягкую

спинку, а его распущенные волосы падали на плечи.

— Оставь меня в покое, — поморщился Даррел.

— Наша принцесса капризничает, — хмыкнул Кэлл и тут же

получил от Даррела простенькое заклятие. Однако сумел вовремя

поставить щит, и оно, ударившись о невидимую преграду в воздухе, растворилось. Серый дроу ехидно улыбнулся и запулил в принца

ответным заклятьем — они часто перебрасывались ими. Разумеется, Даррел легко отразил его, но это было ошибкой. Едва он сделал это, как заклятие Кэлла вспыхнуло искрами, и под потолком засияла

надпись: «Я большой взбешенный дракон».

Даррел закатил глаза. Арт и Кэлл весело засмеялись Оставаясь

наедине с Даррелом, из суровых телохранителей они превращались в

его единственных друзей, с которыми он воспитывался с самого

детства.

— Идиоты, — поморщился принц, сам с трудом сдержав смех.

— Успокойся, сядь, — улыбнулся Арт. — Как говорится, в ногах

нет правды.

— Правды вообще нигде нет, если ты не заметил, — хмыкнул

Даррел, плюхаясь между друзьями.

— Знаем-знаем, этот мир пропитан ложью, а ложь — кровь

темного бога, которую испил каждый живущий, — отмахнулся Кэлл, сидя на диване с ногами и продолжая чистить кинжал. Как и Арт, он

был расслаблен и напоминал сейчас не грозного война, отнимающего

жизни, а хрупкого парня с платиновыми волосами, бронзовой кожей и

хорошеньким личиком. Его выдавали лишь лиловые глаза дроу.

— Что тебя тревожит? Сумасшедший с воплями о госте или

высокородные, которые смели обсуждать твою невесту? — прямо

спросил Арт.

— Мне плевать, кто и что говорит про нее, — задрал подбородок

Даррел.

Парни снова расхохотались. Они знали, что это ложь. И Даррел

знал. Только упрямо не хотел признавать это.

— Мы помним, как тебе было плевать, — закивал Арт. — Ты их

чуть было не поубивал ледяными кнутами. Истинное проявление

безразличия.

— Думай, что хочешь, — отмахнулся Даррел.

— О, ты не понял, друг мой. Наш принц злится, потому что довел

невесту до слез, — с милой улыбочкой сообщил Арту Кэлл. —

Неужели она так не рада свадьбе?

— Должно быть, это она единственная во всей империи, кто не

хочет стать женой наследного принца, — хмыкнул Кэлл.

— Бедный Дар.

— Нам так тебя жаль…

— Идите к эйху, — посоветовал им принц.

— Зато он успокоил ее поцелуем, и кажется, ей понравилось, —

продолжал серый дроу. — Эй, расскажи, как целуется Белль?

— Потрясающе, — раздражённо ответил Даррел.

— Лучше, чем Ева? — спросил Арт.

— Наверняка лучше. Целоваться со змеями — не самое приятное, что может быть, — усмехнулся Кэлл. Ева Шевер никогда ему не

нравилась. И то, что принц начал тайно встречаться с ней, его

напрягало. А вот Белль нравилась ему куда больше. Она была

искренняя, а Кэлл чуял искренность, как пес — зарытые кости.

— Да заткнетесь вы или нет? Меня тревожит не это. Меня

тревожат слова того психа.

— Веришь в то, что с севера грядет тьма? — спросил Арт.

— Я верю в новый заговор, — неожиданно серьезно ответил

Даррел. — То, что устроил мой милейший дядя — было прикрытием

для чего-то более серьезного.

О том, что его беспокоит и Белль, Даррел ничего не сказал. А что

он мог сказать друзьям? Что все время думает о ней? Что не хотел, чтобы она плакала, танцуя с ним? Что едва не сошел с ума, целуя ее и

прижимая к себе?

Спустя пару часов в покои Даррела заглянул глава тайного отдела

Элиот Ворн, которого принц с детства привык называть дядей Элитом.

Это был невыразительной внешности человек, который везде мог бы

сойти за своего — главное, одеться подобающим образом. Его лицо

было незапоминающимся, рост — средним, а сложение — худощавым.

Только вот глаза были необычными — небольшие, почти черные, внимательные. Если взгляд императора был тяжелым, как молот, то

взгляд главы тайного отдела — острым, как нож.

Оставшись с Даррелом наедине и расположившись напротив, Элиот сообщил ему новую информацию, которую удалось выяснить:

— Этот человек был одним из сотрудников кухни. Он был

одержим, но сейчас пришел в себя. Ничего не помнит. Мы начали

расследование. Его величество не хотел сообщать никому из семьи, но

я все же скажу тебе — в море Снов зарегистрировали мощную

магическую вспышку. Пытаемся выяснить, что это.

— Думаешь, пробудился сын темного бога? В древних

пророчествах он спит на дне моря Снов, — задумчиво произнес

Даррел.

— Если бы это было так, мы бы уже увидели его, — усмехнулся

Элиот. — Сын темного бога — Кровавый дракон, чья мощь настолько

велика, что пропустить его появление в нашем мире было бы очень

сложно. Если бы он восстал, Вечная империя бы уже погружалась в

хаос. А следом за ней — остальные страны. Нет, Кровавый дракон

спит. Но у меня есть теория, что кто-то смог пробудить его первую

форму.

Эти слова прозвучали зловеще.

— Первую форму? — недоверчиво переспросил Даррел. —

Человеческую?

— Верно.

— Этого не может быть. Невозможно!

— Говоришь, как твой отец, — усмехнулся глава тайного отдела.

— Вы очень похожи в своей категоричности, не находишь?

— С чего ты взял, что кто-то пробудил его первую форму? —

продолжал Даррел встревоженно. — Это невозможно!

— Один из моих шпионов в «Стальной розе» сообщил, что

высшие жрецы готовят что-то странное. Но вот что, ему узнать не

удалось. Затем он перестал выходить на связь. Подозреваю, его

убрали, — будничным тоном сказал глава тайного отдела, для которого

смерти были делом частым, почти привычным. А вот Даррел

нахмурился.

— Если это так, то слова пророчицы Алтеи кажутся не таким уж

безумными.

— Как и твоя женитьба на Изабелль Ардер. Признаюсь, я

восхищен ее дедом — он умудрился спасти внучку от демона хаоса. Да

и внучкой я восхищен, хоть лично мы и не знакомы. Все-таки мощь

Черных драконов не оспорить, — потер подбородок Элиот, внимательно при этом глядя на Даррела.

— Она спасла мне жизнь, хотя казалась испуганной и хрупкой, —

неожиданно сказал тот со странной улыбкой — Я нес ее на себе в

Костяном лесу, потому что боялся — вдруг упадет и переломает ноги в

сугробах? А она спасла меня от колдуна и волколаков.

— Ты восхищен ею? — с любопытством спросил Элиот.

— Что? Я?

— Или влюблен?

— Дядя Элиот, этот вопрос неуместен, — посерьезнел Даррел.

— Что же неуместного в том, что юноша влюблен в девушку? —

рассмеялся глава тайного отдела. — Причем в такую красивую. Не

разбираюсь в женской моде, но в своем сияющем платье Изабелль

выглядела великолепно. Похожа на мать. Признаюсь честно, в свое

время я испытывал к ней чувство влюбленности и был разочарован

выбором. Что ж, такова жизнь. Те, кого мы любим, любят других. И не

замечаем тех, кто любит нас.

— Мать Белль отвергла тебя? — почему-то развеселился Даррел.

— Нет, все было куда скучнее — она меня просто не замечала.

Тебе повезло, что твоей невестой оказалась такая девушка.

— Может быть. Но характер у нее ужасный. Она такая милая с

виду, но говорит все, что взбредет ей в голову, — поделился принц. —

Однажды она назвала меня недостойным.

На его лице появилась странная улыбка.

— Но, глядя сейчас на тебя, думаю, что эта любовь искренняя, —

зачем-то сказал Элиот. — В отличие от другой.

— О чем ты?

— Ева Шевер. Ты действительно ее любил? — Его голос был

таким, будто он знал гораздо больше, чем говорил. Даррел хотел задать

ему несколько вопросов, но их прервали. В покоях появился личный

секретарь Элиота, который, поклонившись принцу, принялся что-то

шептать на ухо главе тайному отделу. Выражение его лица оставалось

невозмутимым, но по тому, что Элиот несколько раз повертел перстень

на указательном пальце, Даррел понял — что-то случилось.

— Что? — только и сказал он, когда секретарь удалился.

— Пришло сообщение из Шарранской тюрьмы. Побег, — коротко

ответил Элиот.

— Кто сбежал? — отрывисто спросил Даррел.

Шарранская тюрьма славилась тем, что в ее камерах содержались

самые опасные преступники со всей империи. Она надлежащим

образом охранялась, и побеги были крайне редки. Последний — лет

десять назад, не меньше.

— Алтея. Пророчица. Та, которая по свидетельствам очевидцев, говорила от имени богини Шиану. Интересно складывается картина.

Что ж, думаю, мне пора. Спасибо за беседу, Даррел. Всегда приятно

встретить тебя.

Элиот встал и коротко склонил голову, выражая почтение

наследному принцу. Тот тоже поднялся на ноги.

— Дядя Элиот, почему ты всегда рассказываешь мне все? —

спросил он. — Отец молчит, а ты говоришь.

Темные глаза сверкнули в ярком свете огней, зависших под

потолком.

— Потому что я не забочусь о тебе так, как заботится он, —

ответил мужчина.

— В каком смысле?

— Твой отец бережет тебя, даже если тебе кажется, что это не так.

А я — не берегу. Ты — будущий правитель, и я считаю, ты обязан быть

в курсе всего.

Его ответ заставил Даррела нахмуриться. Он то ли не верил в

слова Элиота, то ли не хотел верить.

— Что ж, мне действительно пора. Совсем забыл. Поздравляю

тебя с будущей свадьбой. Я действительно за тебя рад.

Похлопав Даррела по плечу, глава тайного отдела ушел, оставив

его в задумчивости. Он стоял неподвижно почти минуту, после чего

резко направился в спальню. Расстегнул белоснежную рубашку, кинул

в кресло, а сам, обнаженный по пояс, лег на кровать. Раскинул руки в

стороны, прикрыл глаза и вдруг подумал — хорошо бы, рядом была

Белль. Лежала бы с ним на прохладных простынях, согревая теплом

своего тела, говорила бы глупости, а он бы слушал ее и гладил по

мягким волнистым волосам.

Он все еще не мог забыть их поцелуя, от которого по телу

волнами расползалось желание обладать той, которую он так

ненавидел.

Ему нужно было думать совсем о другом, о политике, о том, что

происходило на севере, о побеге из Шарранской тюрьмы, в конце

концов, а он думал о Белль. И заснул с мыслями о ней.

Раньше ему часто снились кошмары — будто что-то темное

овладело его сущностью, и каждый раз Даррел просыпался в поту.

Однако теперь плохие сны оставили его. А почему, он и сам не знал.

Глава 3

На следующий день после бала я впервые прочитала статьи о

себе. После обеда Фэйра с торжествующей улыбочкой принесла

прессу — подозреваю, тщательно отобранную. Это были лучшие

столичные газеты и посвященный мне спец впуск журнала «Золото», который считался законодателем моды. Мое платье действительно

произвело фурор — его обсуждали с восторгом и трепетом, а

фотокарточки, на которых мы с Даррелом танцевали в воздухе, действительно смотрелись потрясающе. Я смотрела на себя — на

чужую себя — и не узнавала. Будто это была не я, а какая-то другая

Белль, красивая и грациозная. А вот на фотокарточки, где мы с

принцем целовались, я смотреть не могла. Меня тут же одолевало

смущение и мысли: «Зачем я это сделала?!»

Я до сих пор помнила мелодию, которая заставила меня

вспомнить эпизод с родителями, и понимала, что Даррел хотел

успокоить меня. Я была благодарна ему за это — слезы ведь

действительно высохли. Поцелуй-спасение с привкусом сухого вина на

губах навсегда осталось в моем сердце. Стало особенным

воспоминанием. Волнительным и нежным. Но я не хотела признавать

притяжение к Даррелу. Это было сродни признать поражение. Чувства

к принцу страшили. И я старалась гнать мысли о нем подальше.

Зато в газетах и журналах все наперебой писали, что мы чудесная

пара. Красивая, эффектная и влюбленная. О том, что я — темная

(Светлая Тэйла, никак не привыкну к этому!), упоминали лишь

вскользь, рассказывая, что я — последняя представительница рода

Черного дракона, которая пропала пятнадцать лет назад после

нападения демона, и чудесным образом нашлась. Мою историю

преподносили как современную сказку о Линь[1], и хотя я любила

Линь за отвагу и доброту, меня это порядком раздражало. Ведь

газетчики не знали, как все было на самом деле. Они писали, что до

восемнадцати лет я жила в Северной провинции, как обычная

девушка, небогатая, но усердная, имела невысокий магический

потенциал и «вполне определенное, но серое будущее, лишенное

возможностей проявить себя». Так написал какой-то умник из

«Столичной жизни». А потом мне вдруг стало известно, что я

высокородная, богатая и могущественная. К тому же еще и невеста

принца! И мое будущее из серого стало радужным!

Я знала, что народ любил такие истории. Положа руку на сердце, я и сама любила. Но одно дело, когда ты читаешь об этом в газете, а

другое — когда ты и есть главная героиня, которой приписывали того, чего не было.

Кроме того, все обсуждали и наказанных высокородных, которые

говорили обо мне гадости. Тут героем выставляли Даррела, который

заступился за свою невесту. Этой новостью дворец добился двойного

эффекта — высокородные поняли, что императорская семья настроена

решительно, а народ остался доволен тем, что наглецов наказали.

Многие недолюбливали высокомерных сынков из богатых семей, которые считали, что вправе творить все, что хотят.

Фэйра заметила вскользь, что эти новости перекрыли все

нежеланные последствия. О ненормальном, который ворвался в

Мраморный зал и кричал о приходе тьмы, не было ни слова.

Однако я понимала, что все не может быть так гладко, поэтому

тем же вечером попросила Лею тайно добыть мне других газет, и она

согласилась, хоть и не сразу. Прессу она принесла разную — и

сегодняшнюю, и старую, и я с замиранием сердца принялась читать ее.

Я понимала — та информация, которую найду, будет не самой

приятной, ведь не зря в «Доме у озера» меня так старательно

ограждали от прессы, а во дворце принесли лишь определенную. Но я

хотела знать, что происходит на самом деле. Жить в иллюзии того, что

все замечательно было страшно.

О себе я действительно нашла много интересного. И читала, сцепив зубы. В некоторых изданиях, по большей части желтых, мою

жизнь разбирали едва ли не по дням. Внешность, характер, учеба, магические сила и потенциал — прошлись по всему. Меня выставляли

по-всякому:

«Серая мышь узнала о том, что является графиней и

наследницей дома Черного дракона прямо на Зимнем балу! Мы

поговорили с некоторыми знакомыми будущей императрицы и

выяснили о ней всю правду!»

«Простушка во дворце! Вчера — обычная девчонка без денег, связей и магии, сегодня — невеста принца. Среди высокородных ходят

слухи о том, что его высочество околдован!»

«Типичная беспринципная охотница за деньгами, несмотря на

юный возраст. По достоверным данным из академии магии Эверлейн, Изабелль А., известная, как невеста принца, сначала встречалась с

другим представителем императорской семьи — кузеном его

высочества Эштаном де Лоран, темным магом…»

Разумеется, газетчики прошлись и по моему темному дару. И

сделали это с огромным удовольствием, нередко приписывая странные

гипотезы, ведь об истиной причине нашего с Даррелом будущего брака

они ничего не знали.

«Будущей императрицей будет темная. Неслыханное дело!

Наследный принц бросил лучшую адептку академии магии Эверлейн

ради темной! Свадьба уже скоро!»

«Никогда прежде в императорской семье не было темных магов.

Чем это грозит для империи? Кризисом? Развалом? Или гибелью? Как

известно, темная магия не приносит ничего хорошего, и появление

темной в Небесном дворце усугубит отношение народа к

императору».

«Удивительно, но факт — на севере империи активизировалась

нечисть, пророчица Алтея говорила о наступлении тьмы, недавно во

дворце был раскрыт заговор, а принц в это же время женится на

темной магине. В высших кругах говорят о сговоре против

императорской семьи. Но некоторые наши эксперты предполагают, что это попытка императора договориться с темными магами, которые медленно оккупируют империю и захватывают власть».

Газетчики писали обо мне и о моих близких без зазрения

совести. Где-то они недоговаривали. Где-то откровенно привирали.

Где-то утрировали.

Большими глазами я смотрела на собственную фотокарточку со

школы, на которой корчила рожицы, не понимая, откуда они взяли этот

раритет. Наверное, кто-то из подружек отдал… Или продал. Кроме

фотокарточки я нашла статью на несколько полос «Вся правда о

темной невесте принца». Там писали о том, какая я плохая и в качестве

доказательства приводили интервью с несколькими незнакомыми

девушками, назвавшимися моими одноклассницами. По их словам, я

была мерзкой и наглой девицей, которая портила всем жизнь.

Оскорбляла, забирала деньги и даже била.

А в конце этой статьи было написано, что я — убийца.

Сначала я даже не поняла, что это обо мне. И едва не закрыла

газету. А после снова открыла и перечитала.

«Ко всему прочему ходят упорные слухи о том, что Изабелль

Бертейл, ныне Изабель Ардер из дома Черного дракона виновна в

гибели одной из адепток академии магии Эверлейн. Напомним, что в

Ночь Зимнего свершения погибла одна из первокурсниц NN (имя мы

разглашать не вправе). По официальным источникам, это произошло

во время нападения нечисти на академию во время Зимнего бала.

Однако по неофициальным данным за несколько часов до гибели NN

поссорилась с Изабелль. Ссора переросла в драку, во время которой

пострадали еще несколько адепток-старшекурсниц. Предполагаем, что причиной ссоры стала кража драгоценностей у NN, которые

нашли в комнате Изабелль, то есть, поймали с поличным. Очевидцы

сообщили нам, что Изабелль обещала отомстить NN, после чего ее

нашли мертвой. Также нам стало известно, что за свое недостойное

поведение Изабелль получила Черную метку, которую дают лишь

самым ужасным адептам академии, чье поведение пугает и

отталкивает. Многие граждане империи недовольны выбором

невесты для всеми любимого принца Даррела. И дело не в том, что

Изабелль обладает темной магией. А в том, что ее обвиняют в

воровстве, насилии и даже убийстве. Однако эти факты

старательно умалчиваются, и нам остается только гадать —

умалчиваются от императорской семьи или только от народа?»

Когда я дочитала эту статью, то просто без сил опустилась на

диван вместе с газетой, глядя в одну точку на стене и не слыша, как

меня зовет Лея. И дело было не только в гадких обвинениях. Хэлли.

Она… погибла? Ее имя не называют, но ведь речь явно идет о ней.

Почему я об этом ничего не знаю? Почему меня обвиняют в ее смерти?

Мы никогда не были близкими подружками, и, надо признаться, я была

зла на нее после того, как она дважды предала меня, чтобы попасть в

Клуб избранных, но я никогда не желала ей смерти. Я не хотела, чтобы

так случилось. И я ничего не делала ей.

Ты должна быть сильной, сказала я себе. Ты должна быть

сильной, ты должна…

Внезапно газету из моих рук вырвали — передо мной стоял

Даррел и сердито смотрел на меня. Он все понял. И почему-то злился

— я видела это по его глазам. Лея пыталась мне сказать, что его

высочество пришел, но я, поглощённая своими мыслями, не слышала

ее.

— Зачем ты это читаешь? — только и спросил Даррел.

— Я хотела знать правду, — ответила я тихо.

— Правды не существует, — отрезал он. — У каждого она своя.

Разве не ясно?

— Я не знала, что обо мне пишут. И я не знала, что Хэлли… Что

ее больше нет. — Я запустила пальцы в волосы. Меня била дрожь, и

хотелось плакать, но я сдерживала себя. Если Даррел снова увидит, что

я реву, точно решит, что я слабая.

— На нее напала нечисть во время бала. В ту самую ночь, —

ответил Даррел с неожиданной грустью в голосе. — Это большая

утрата. Мне жаль, что я был там и не смог защитить ее. Я многих не

смог защитить, — вдруг вырвалось у него, и я вдруг поняла, что он до

сих пор переживает. Еще в Костяном лесу Даррел упомянул об этом —

о том, что имеет огромную силу, но не всегда может ею

воспользоваться.

Я заглянула в его глаза и увидела печаль. Искреннюю, глубокую.

— Мне всегда приходится уходить, — повторил Даррел. — Ее

проводили достойно, не переживай.

— Они пишут, что это я могла убить ее, — потерянно сказала я, все еще не веря в смерть Хэлли.

Даррел сел рядом и успокаивающе коснулся моего плеча.

— В подобных газетах могут писать все, что угодно. Обо мне

однажды писали, что я влюблен в младшего принца империи Шио, с

которым вместе учился в Сэйферил, — сказал он.

— И что, правда был влюблен? — улыбнулась я через силу.

— Разумеется, нет. Потому что младший принц еще не поступил, а старший уже закончил обучение, — рассмеялся Даррел. — Так что

писать о тебе будут все, что угодно. Будет неприятно и даже больно.

Ты будешь чувствовать негодование и ярость. Ты теперь ты должна

держаться, поняла?

— Поняла, — ответила я.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он вдруг ободряюще улыбнулся и стал собирать разбросанные по

всему дивану газеты и журналы, которые я читала. А я вдруг поняла, что чувствовал он, когда газетчики узнали о нем и Еве. Тогда для меня

Даррел был злодеем номер один и, скорее не живым человеком, а

абстрактным образом. Недосягаемым принцем, у которого, в отличие

от меня, не было никаких проблем. Наверное, он чувствовал глухую

ярость из-за беспомощности, и потому вел себя столь несдержанно по

отношению ко мне. Я не оправдывала Даррела, но стала лучше

понимать его поведение.

Какое-то время мы просто сидели рядом. Я приходила в себя, а он

просматривал газеты, многозначительно хмыкая, а после вдруг одним

движением рук превратил их в бумажных птиц, которые, весело

вереща, разлетелись по комнате.

— Ты чего? — удивленно спросила я, оглядываясь по сторонам.

— Чтобы ты больше не читала разную ерунду.

Мне сложно было удержаться от улыбки.

— А зачем ты пришел ко мне? — поинтересовалась я.

— Разве у меня должен быть повод, чтобы прийти к своей

ненаглядной невесте? — весело спросил Даррел. — Может быть, я

пришел за продолжением.

— Каким еще продолжением? — недоуменно посмотрела на него

я, а он вместо ответа коснулся указательным пальцем моих губ и

тотчас получил шлепок по ладони — я автоматически ударила его.

Растерялась, поняв, что он намекает на поцелуй. Даррел довольно

улыбнулся.

— Я ведь был первым? Первым, кого ты поцеловала? — спросил

он.

— Нет, — вздернула я подбородок. Еще чего, буду я признаваться

ему, что он украл у меня первый поцелуй!

— Первым, я же знаю, — не поверил Даррел. — Но знаешь, для

первого раза вышло неплохо. Ты меня впечатлила.

— А ты меня — нет, — отрезала я.

— Опять ложь, — сказал он и вдруг взял меня за руку, переплетая

свои пальцы с моими. — Я знаю, тебе понравилось.

— У тебя самомнение размером с солнце, — хмыкнула я и

попыталась высвободить руку. Не получилось. Впрочем, и пыталась я

вяло. Мне нравилось чувствовать прохладу его рук. Становилось

спокойнее.

— Я уеду на несколько дней. В Алейское герцогство, — сказал

Даррел. — Пришел сказать тебе об этом.

— Зачем? — удивилась я. Алейское герцогство, небольшое, но

гордое граничило с империей на юго-западе, занимая часть Лирского

полуострова. Оно славилось прекрасной архитектурой и вкусной

кухней.

— От имени отца поздравить нового герцога. Не скажу, что мне

хочется туда лететь, но отец настаивает. После того, как я вернусь, мы

отправимся в академию. Ты будешь скучать? — вдруг задал странный

вопрос Даррел.

— Нет.

— Я тоже. Хорошо себя веди. И больше не плачь.

Он отпустил руку и коснулся моих распущенных волос. Поправил

их, аккуратно заведя прядь за уши и ушел, оставив меня в оцепенении.

— Ваша милость, что случилось? — спросила меня Лея, которая

тотчас появилась рядом. — Вы в порядке?

— Да, в порядке, — медленно ответила я. — Пора спать, верно?

Только вот сразу заснуть не удалось. Я думала то о Хэлли, то о

статьях в газетах, то вдруг вспоминала прикосновения Даррела.

Я очень хотела повторить поцелуй-спасение. И мне не нравилось, что меня начинает тянуть к принцу с такой большой силой.

А ночью мне снился странный сон. В нем я была один на один с

Хэлли в той самой аудитории, куда меня заманили. Она лежала у моих

ног и плакала. А я будто была собой и не собой одновременно. Что-то

во мне изменилось, но что?..

— Ты ведь дракон, да? Что ты со мной сделаешь? Что?.. —

спросила Хэлли, со страхом глядя на меня.

— Ты меня предала. Зачем? — спросила я незнакомым голосом.

— Прости, прости меня, Белль, прости! Отпусти меня, умоляю!

— Ответь на вопрос. Зачем ты предала меня?

В моих глазах заклубилась тьма — я ничего не видела, кроме нее, и с трудом разбирала звуки. Последним, что я четко слышала, был

обреченный вопрос Хэлли:

— Ты… Ты убьешь меня?

«Я не убийца!» — хотелось прокричать мне, и я проснулась, пытаясь отдышаться.

Стояла ночь. Темная зимняя ночь. Холодная и спокойная.

Безмятежная.

Я подошла к окну и увидела, как от Небесного замка отплывает

знакомый крылатый дирижабль компании «Вайс» в сопровождении

гвардейцев крылатого полка на летающих ящерах. Бело-синий

имперский флаг развевался на ветру, а глаза ледяного дракона на

внешней оболочке каркаса блестели под лунным светом.

Значит, Даррел улетал сегодня. Это был его дирижабль.

Я проводила взглядом его дирижабль, чувствуя сожаление из-за

того, что он покинул Небесный дворец.

Переведя взгляд далеко на север, куда сейчас выходили окна моей

спальни, я заметила несколько тусклых звезд. Возможно, одна из них

— звезда Хэлли. К глазам снова подступили слезы.

Великая богиня[2], пусть искра жизни Хэлли скорее достигнет

своей звезды. И пусть великая светоносная богиня Агари[3] и тени

судьбы подарят ей лучшее перерождение или мир бесконечного

блаженства.

Думаю о Хэлли, я зажгла лавандовые свечи на подоконнике в знак

своей скорби. Я больше на нее не злилась. Лишь сожалела, что все так

вышло.

[1] Сказка о Линь — известная древняя шианская сказка о доброй

и красивой девушке по имени Линь, которую злая мачеха продала в

рабство разбойникам. Однажды разбойники привезли в лагерь

пойманного принца, и Линь, влюбившись в него, помогла сбежать.

Вернувшись во дворец, принц взял лучших воинов и поехал вызволять

Линь из рабства, чтобы сделать своей женой.

[2] Рэй (Великая богиня) — богиня смерти и тишины, входит в

Высший божественный круг. Младшая сестра богини судьбы Агари.

Ее помощники, жнецы, забирают искры жизни и помогают им

добраться до своих звезд.

[3] Агари (светоносная богиня) — богиня судьбы, старейшая из

богов. Ей подчиняются звезды, каждая из которых хранит в себе чьюто судьбу.

Считается, что после смерти искра жизни покидает тело и

оказывается на своей звезде, где помощники Агари, тени судьбы, решают, каков будет дальнейшие пусть искры — перерождение, вечное

забвение или мир бесконечного блаженства.

Глава 4

В Небесном дворце я пробыла больше недели, но за это время я

устала так, будто пахала у бабушки на огороде без сна и отдыха. Быть

невестой принца оказалось очень утомительно. Кажется, я даже начала

понимать, почему у Даррела был такой тяжелый характер — его с

самого детства так муштровали.

Буквально каждый час всех членов императорской семьи был

расписан. Письма, документы, встречи, приемы, поездки — все было

распланировано заранее. Даже на отдых отводилось специальное

время! За все это в свите каждого члена семьи отвечал специально

обученный человек. В моей свите это была правая рука Фэйры

Эмилия, и она постаралась впихнуть в мое расписание как можно

больше часов, посвященных учебе. Да-да, именно учебы — этикету, литературе, всемирной истории, древней истории, новейшей

имперской истории, дипломатии… Также я должна была изучать

другие языки, но обучение им планировалось начать уже в академии.

Меня собирались обучать по индивидуальной программе, и я уже

представляла себе, как мой учебный день начинается до зари, а

кончается после полуночи.

Вставала я в половину восьмого утра, пила специально

приготовленный напиток из трав и ягод, который готовили на

императорской кухне, делала комплекс специальных упражнений под

руководством одной из придворных дам, приводила себя в порядок с

помощью двух других, а к девяти отправлялась на завтрак.

Приемы еды членов императорской семьи также были четко

расписаны. Завтрак был совместным. Он проходил на Жемчужной

веранде, застекленной с трех сторон и полной холодного утреннего

света. Еда оказалась не такой роскошной, как ее описывали в

некоторых газетах. Никаких изысков вроде стейков из мраморной

говядины с соусом из алейских ягод, мальков стеклянных угрей, пирогов с белыми трюфелями или закусок с черной икрой. Даже

мороженого с золотом не было, а уж сколько писали раньше, что это

любимое лакомство императрицы! Еда на императорском столе была

обычной — хлопья, каши, мюсли, бекон, яйца, тосты, блинчики, фрукты. Разве что посуда была роскошной, и первое время я боялась, что могу случайно что-нибудь разбить. А еще мне было неудобно из-за

того, что я даже сок сама себе не могла налить — за каждым сидящим

за столом ухаживал определенный лакей.

Сидя на высоких стульях, можно было рассматривать столицу, над

которой зависал Небесный дворец, или разглядывать проплывающие

мимо дирижабли. Но, надо признаться, я больше посматривала на

императора и императрицу, до сих пор сама себе не веря, что могу

находиться с ними за одним столом.

Император сидел во главе огромного мраморного стола, почти не

разговаривал и прямо за завтраком изучал документы из алого

портфеля. Так назывался особый портфель, в котором лежали важные

отчеты и донесения, которые он получал от своего первого

помощника. Также его величество получал газеты для изучения, где

второй помощник подчеркивал особенно важные статьи. Во время

завтрака император почти не разговаривал и удалялся первым —

дальше заниматься государственными делами. Императрица же, напротив, поддерживала легкую беседу с детьми и со мной. Каждое

утро она выглядела так, будто собирается на бал — красивая, ухоженная и со вкусом одетая. Мне сложно было даже предположить, во сколько она вставала, чтобы привести себя в порядок.

Этель и Винсент с утра были сонными, почти не ели и вяло

переговаривались, хотя изредка принцесса корчила мне надменные

рожицы. Я делала вид, что не обращаю на это внимание, однако пару

раз в отместку умудрилась подогреть ей кофе в чашке, и Этель обожгла

язык. Заметив мой ехидный взгляд, она, не удержавшись, выругалась, за что получила выговор от матери и неодобрительный взгляд от отца.

После завтрака у меня начиналась учеба и длилась до самого

обеда. Занятия проходили в специальном классе в одной из башен

дворца, и учителей у меня был целый штат. Я сидела за партой перед

огромной доской и пыталась запомнить все то, чему меня учили, хотя

отчаянно хотела спать. Рядом сидела Лея, которую я самовольно к

огромному недовольству Фэйры назначила своей личной помощницей.

Я не отпускала Лею от себя ни на шаг. Во-первых, мне хотелось

защитить ее, во-вторых, она знала о дворце почти все и давала мне

ценные советы, а в-третьих, я переставала чувствовать себя одинокой, перед сном болтая с ней о глупостях. Я планировала забрать ее с собой

в академию, и надеялась, что все получится.

После занятий начинались танцы — со мной занимался сам Вилль

Авайн, светлый эльф, один из самых известных танцоров империи и за

ее пределами, чьими предками были таинственные боевые танцоры.

Он был высок — выше на голову большинства мужчин, имел

прекрасную фигуру и двигался так, словно был призраком. Беззвучно

и легко, словно плывя по воздуху. Его платиновые волосы неизменно

были заплетены в косу, а в розовых глазах неизменно горело

воодушевление. Танцы были для него всем: работой, хобби, душой…

Однако глядя на меня, стоящую в паре с партнером, Вилль только

вздыхал. Видимо, двигалась я совсем не так, как ему бы хотелось.

Впрочем, ни слова упрека от известного танцора я не услышала. И

старалась, как могла.

После танцев у меня было так называемое свободное время, выделенное, как было написано в расписании, для занятий

творчеством, лицезрения природы и медитаций. Я могла гулять по

саду, который даже зимой оставался летним, читать и заниматься

живописью или музыкой. Однако чаще всего я брала книгу для отвода

глаз и вместе с ней засыпала на садовых качелях. Лея будила меня к

ужину, который порою проходил в компании императрицы, а порою в

одиночестве, а затем я принималась за домашние задания. Я очень

скучала по урокам практической магии и, кто бы мог подумать, даже

по старому-доброму магистру Бейлсу. Однако магией я должна была

заняться уже в академии. И очень сильно хотела вернуться.

А еще я немного скучала по Даррелу. Иногда я вспоминала, как

увидела его полуобнаженным, когда он тренировался на морозе. А

иногда — как мы целовались на балу. Это воспоминание заставляло

щеки гореть, а губы — подрагивать, и я тотчас начинала кусать их, пытаясь отогнать смущение. Правда, внутренний голос начинал

ехидничать и говорить, что, вообще-то, Даррел мой будущий муж, чего

это я смущаюсь? Пора привыкнуть к нему.

Мысль о том, что мы скоро поженимся, заставляла нервничать.

Вся моя жизнь пошла не по плану! Но в тот момент, когда мне

хотелось бросить все к эйховым псам и сбежать из дворца, я

вспоминала историю своих родителей и деда. И понимала — я не

имею права отступить. Я должна исполнить их волю.

Иногда я думала об Эштане. Мы больше не виделись с ним, но я

продолжала переживать. Внутри сидело чувство вины перед ним, хотя

я не сделала ему ничего плохого, ведь сама в некотором роде стала

жертвой обстоятельств. Мне просто хотелось, чтобы такой хороший

парень, как он, был счастлив.

А еще я вспоминала бедняжку Хэлли. В один из дней мне удалось

получить разрешение от императрицы покинуть Небесный дворец и

побывать в одном из Звездных храмов великой богини смерти. Там я

зажгла свечи для тех, кто меня покинул.

Лавандовую — для Хэлли.

Хвойную — для дедушки Виктора.

Древесно-пряную — для папы.

И с ароматом ежевики и полевых трав — для мамы. Я была

уверена, что ей понравится этот аромат.

Я мысленно просила небо подарить им посмертное счастье, и

звуки певучей арфы наполняли меня грустью. В какой-то момент я

поняла, что по залу ползет сизая дымка. И из нее выходит женский

силуэт с распущенными волосами. Лица не видно — лишь

сверкающие алые глаза. Моя тьма. Она снова пришла ко мне.

— Ты справишься, наследница, — сказала она мне. — Мы

справимся вместе.

— Я не хочу тебя принимать, — ответила я. — Не хочу становится

темной!

— Поздно. Ты была темной изначально, — рассмеялась тьма. —

Ты просто не знала об этом. Скоро ты примешь меня до конца. И

познаешь всю мощь своего рода.

— Я не готова! — возразила я, пытаясь рассмотреть ее лицо.

— Ты сама сняла печать, чтобы спасти мальчишку. Задумайся, может быть, тьма — это спасение? — Алые глаза блеснули еще ярче.

— Все будет так, как хотел твой великий отец, малышка.

Она коснулась моего плеча и растворилась. А я распахнула глаза

— оказывается, я ненадолго уснула. А тьма пришла в мой сон.

Еще какое-то время я сидела в прохладном зале с узкими окнами

одна — храм к моему приезду специально освободили. И мысленно

разговаривала с мамой. А когда вышла на улицу вместе с охраной, меня окружили газетчики, которые откуда-то прознали о том, что я

здесь. Их было много, но еще больше было набежавших отовсюду

людей, которые выкрикивали мое имя. Охрана не без труда усадила

меня в экипаж и увезла на Золотую улицу. А оттуда я вновь попала в

Небесный дворец. На следующий день вышли газеты со статьями о

том, что невеста принца побывала в Звездном храме и молилась об

ушедших родных. Но так было написано в тех газетах, которые мне

давали. В тех же, которые тайком принесла Лея, писали иначе —

невеста принца бегала в Звездный храм замаливать грехи перед той, которую убила.

С родными пообщаться мне удалось еще один раз, прежде, чем

они покинули столицу. На этот раз наша встреча была немного

длиннее и проходила в Зимнем саду. Мы отлично провели время

вместе и, наверное, впервые за то время, пока я находилась во дворце, мне было спокойно и хорошо. Мы разговаривали, смеялись, пили чай

— как в старые-добрые времена. Все вместе. Одна большая семья. Я

продолжала скучать по ним, но меня успокаивало то, что теперь все

они смогут жить так, как хотят. Не заботясь о деньгах. До встречи с

ними мне удалось увидеться с Антелем, как со своим поверенным, и

передать ему некоторые указания — например, перечислить родным

определенную сумму денег ежемесячно. Денег, как оказалось, у меня

было много. А еще — активов, драгоценностей и антиквариата. Я

больше не была той девочкой, которая хранила для бабушки и тети

бесплатно полученные конфеты в «Шоколадной лавке госпожи

Марты». Теперь я заказала для них целую гору коробок с лучшим

шоколадом империи.

— А ты общаешься с другими придворными дамами? — в какойто момент спросил меня

Том.

— Нет, — удивленно ответила я.

— А чего же так? Нос задрала до неба? — хмыкнул он. Лиам

рассмеялся.

— Это я тебя сейчас задеру, — кровожадно пообещала я брату. —

Что за чушь? У меня просто нет времени! Я даже со своими

придворными дамами общаться не успеваю — одна учеба. Голова

скоро взорвется…

— А с принцессой Этель общаешься? — продолжал Том.

— Нет, мы не общаемся, у нас разное расписание, — деликатно

ответила я. Говорить правду — то, что Этель терпеть меня не может —

я не стала. Не хотела, чтобы родные думали, что во дворце мне плохо.

Напортив, всеми силами внушала им обратное. Не хотела, чтобы они

волновались обо мне.

— Какая важная, посмотрите только! Расписание у нее есть! —

встрял Лиам. Они с братом все время выступали против меня.

— Конечно есть, — поджала я губы. — Во дворце все делается по

расписанию. Знаете, жить императорской жизнью нелегко.

— Бедная, — неискренне посочувствовал меня Лиам — Как ты

только это выдерживаешь?

Я одарила старшего брата недобрым взглядом.

— Как могу, так и выдерживаю. А ты зачем про придворных дам

спрашиваешь? Хочешь стать одной из них? Прости, но тебя в

придворные дамы точно не возьмут, — покровительственно сказала я

Тому.

— А я и не собирался, — рассмеялся тот.

— Он гуляет с придворной дамой, — с потрохами сдал его Лиам, и я округлила глаза от удивления.

— Серьезно? Они же не покидают дворец! Им нельзя…

— А эта сбегает, — продолжал Лиам доверительным тоном. —

Уже дважды гуляли. Небось, влюбился в нее, да?

— Тише ты, недомерок, — одернул его Том. — Не жужжи так

громко. А то придется жужжало починить.

— Ты сам за своим жужжалом следи, — нахмурился Лиам. — А

то так двину по нему, что мало не покажется.

— Попробуй!

— Попробую!

Они сердито уставились друг на друга, разве что кулаки как в

детстве не сжали.

— Мальчики, вы же во дворце! — всплеснула руками тетя. —

Ведите себя сдержанно! Не позорьте сестру.

Ее слова подействовали на братьев, они отвернулись друг от

друга.

— Так что за придворная дама? — спросила я Тома. Мне не

нравилось это. И я до сих пор помнила слова Этель о моих братьев.

Чего от нее ждать, я не знала.

— Ты ее все равно не знаешь, — сердито отмахнулся он.

— А как вы познакомились?

— Случайно.

— Да что вы заладили — придворная дама, придворная дама, —

вмешалась бабушка. — Лучше расскажи, как у тебя отношения с

будущим мужем складываются? Когда мы с ним познакомимся? Он, конечно, наследный принц, но должна же я знать, какому человеку

отдаю свою девочку!

Тетя согласно закивала.

— Все хорошо, бабушка, — улыбнулась я. — Даррел сейчас в

отъезде, но скоро вернется и обязательно встретиться с вами.

— Держись мужа, — повторила бабушка. — Держись

императорской семьи, девочка моя. И никому тут не верь. Дурное это

место…

— Мам, не нагоняй ты тьмы, — нахмурилась тетя. — Не пугай

Белль.

— Не переживай, я смогу постоять за себя, — пообещала я и по

очереди их обняла. Как в детстве.

Наша встреча слишком быстро подошла к концу, и я знала, что в

следующий раз мы встретимся перед моей свадьбой в конце

перелетного[1] месяца.

— Как тебе соленья? — напоследок спросила бабушка. —

Грибочки как ты любишь! Чай во дворце таких нет!

— Вкусно, как обычно, — соврала я, потому что холщовый мешок

с банками куда-то пропал. Я пыталась найти, но Фэйра сказала, что, должно быть, его потеряли.

— Не взяла с собой еще, старая дура, — посетовала бабушка, и я

принялась успокаивать ее, что все хорошо.

Когда мы распрощались во второй раз, я уже не плакала —

научилась сдерживать себя. Просто стояла и смотрела на диковинные

деревья Зимнего сада, крепко сжимая кулаки — так, чтобы ногти

царапали ладони.

— Ваша милость, все хорошо? — тихо спросила Лия.

— Да, — ответила я, сжимая медальон с фотографией родных, что

я носила под одеждой. — Все замечательно.

— Тогда вам пора собираться на прием, — вздохнула Лия.

— Прием? Какой прием? — удивилась я.

— Вместе с ее высочеством Этель вы сегодня участвуете в

ежегодном благотворительном приеме, который проводит герцогиня

Виорская…

— Значит, я покину дворец? — удивилась я.

— Да. Вы направитесь в замок Семи Ветров, — послышался

голос Фэйры, которая неожиданно появилась в Зимнем саду вместе с

остальными придворными дамами. Она зло взглянула на поникшую

Лию и продолжила: — Ваш новый наряд уже ждет вас, ваша милость.

Отбытие через час. Прошу вас, идемте за мной.

— Мне не приходили письма? — с надеждой спросила я, уже

подходя к моим покоям. Я написала письма Дэйрил и Элли и который

день ждала ответа. Но его так и не было ни от одной из подруг.

— Нет, ваша милость, — ответила Фэйра, и я мысленно

вздохнула. Похоже, девочки обиделись на меня.

В замок Семи Ветров меня собирали почти так же, как и на

собственный бал. Даже платье подготовили похожее — только теперь

его пышная юбка светилось не как северное сияние, а мягко и

загадочно сверкало звездами.

— Прекрасный наряд, из вашей личной коллекции «Небесные

платья». Его концепция — Звездная ночь, — сказала Фэйра, разглядев

меня со всех сторон и удовлетворённо кивнув.

Мне сделали высокую прическу и нанесли макияж, снова

превратив в какую-то другую Белль — холодную и отстраненную.

Подали короткую шубку из белого меха. Заставили надеть узкие

прозрачные туфельки, которые сияли так, будто были хрустальными, а

затем подали украшения.

— Последний штрих — каффа, — заявила Фэйра, для которой я, должно быть, была что-то вроде живой куклы, которую ей постоянно

приходилось наряжать.

Я снова надела подаренную Даррелом каффу и в сопровождении

нескольких придворных дам и гвардейцев направилась вниз.

— Мы полетим на дирижабле, ваша милость, —

проинформировала меня Фэйра.

— А почему не воспользуемся портальной магией? — удивилась

я.

— Замок Семи Ветров защищен почти так же, как и Небесный

дворец. Ближайший портал находится далеко от него, а добираться от

портала до замка своим ходом неудобно. Комфортнее и безопаснее

будет по воздуху.

[1] Перелетный месяц — первый месяц весны, эквивалент марта.

Глава 5

За пределами Небесного дворца нас ждал зависнувший в воздухе

крылатый дирижабль с сине-белыми имперскими флагами и гербом —

точная копия дирижабля, на котором в академию магии прилетел

Даррел. По специальному закрытому трапу мы поднялись на борт, и я

была в полном восторге от того, что смогла попасть на такой

дирижабль. Ведь об этом раньше я могла только мечтать!

Нас встретила команда во главе с капитаном, молодым

синеглазым мужчиной в белоснежной корме, на которого я

засмотрелась — таким красивым он был.

— Добро пожаловать на борт «Звездной ночи», ваша милость! —

поприветствовал он меня, отдав честь. — Капитан Алекс Фолден. Я и

моя команда к вашим услугам. Сделаем ваше путешествие

комфортным и безопасным. В замок Семи Ветров прибудем через

полтора часа.

— Благодарю… Это ведь «Вайс» новой системы? — восторженно

спросила я.

— Да, ваша милость.

— Вторая модификация?

— Никак нет, ваша милость. Третья. Судно собрано по

специальному заказу дворца, — ответил капитан. — Имеет

дополнительные уровни защиты, в том числе, магической. И более

комфортно для перелетов.

— Ничего себе! — ахнула я. — Вторая только в том году

появились, а это уже третья…

— Вы разбираетесь в дирижаблестроении, ваша милость? —

удивленно спросил капитан.

— Совсем чуть-чуть, — смущенно ответила я.

— Нам пора занять свои места, ваша милость, — встряла Фэйра, и

мы направились в кают-компанию, где уже находилась принцесса

Этель со своими сопровождающими. Она мрачно на меня посмотрела

и отвернулась, не желая разговаривать. Я же громко поприветствовала

ее и, оглядевшись, села в кресло у наклонного окна. Меня распирало

от восторга и я, сама этого не понимая, все время улыбалась и

оглядывалась по сторонам. Кают-компания была довольно просторной.

В ней помещались несколько круглых столов с креслами и

диванчиками, а также стойка, за которой стоял официант, отвечающий

за напитки и закуски — увидев меня, он вежливо поклонился. Стены

кают-компании были отделаны шелком с росписью, на которых были

изображены сцены из древних легенд. Столы украшали живые цветы, а под полотками светился живой огонь в хрустальных шариках — меня

тотчас потянуло к этому огню, но я одернула себя. Не стоит вести себя

неразумно.

Дирижабль отшвартовался от Небесного замка, развернулся и

плавно поплыл на запад. Сначала я глаз не могла оторвать от

наклонного окна, а потом решила исследовать пассажирскую часть.

Оказалось, что здесь есть несколько шикарных спален, столовая и

даже курительная комната. А когда я попала на двухуровневую

прогулочную палубу, у меня и вовсе дух захватило. Мы проплывали

над заснеженным лесом, и мне казалось, делаем это неспеша, однако я

просто не чувствовала скорости — двигались мы быстро.

— Ваша милость, — поприветствовал меня капитан Фолден. —

Надеюсь, все хорошо?

— Да, спасибо, — улыбнулась я. — Этот «Вайс» просто

великолепный. Какую максимальную скорость он развивает?

— Двести тридцать реймов[1] в час при полезной нагрузке.

— А какая дальность полета?

— Более двадцати двух тысяч реймов.

— Светлые духи, это просто невероятно! — воскликнула я и

засыпала капитана новыми вопросами, на которые он терпеливо

отвечал. Моему восхищению не было предела.

— Откуда вы столько знаете про дирижабли, ваша милость? — с

любопытством спросил он.

— В детстве я мечтала стать воздухоплавателем, — призналась я.

— Мы с братьями постоянно бегали смотреть, как от Воздушного

вокзала отплывают дирижабли. И копили деньги, чтобы поплавать на

одном из них…

— Может быть, вы желаете побывать в капитанской рубке? —

вдруг предложил капитан.

— А можно? — воскликнула я.

— Да, конечно. Я провожу вас.

Под придирчивым взглядом Фэйры и восторженным — Леи мы

направились в рубку. Мои братья, должно быть, с ума сойдут, когда

узнают, где я побывала! Обзавидуются! Хотя… Я теперь могу купить

для них собственный «Вайс» и нанять команду!

Мысленно улыбаясь, я вошла в рубку — просторную и

застекленную от пола до потолка. Солнечные лучи стелились по полу, окрашивали оранжевым стенам с мебелью и попадали на лицо, заставляя щуриться. Мы летели прямо в зимний закат, что медью

разливался по небу.

***

Белль неугомонно болтала с капитаном о дирижабле. А Фэйра

стояла неподалеку с улыбчивым лицом и покорно сложенными на

груди руками, хотя на самом деле злилась. Не может эта выскочка

оставаться на своем месте в кают-компании, как подобает благородной

высокородной девушке! Шастает по всему дирижаблю, точно

любопытный ребенок! Все вынюхивает, высматривает… Смотреть

тошно. И эта мерзавка Лея за ней попятам бегает, как преданная

собачка. Ничего, уедет эта наглая девка в академию, останется Лея без

защиты, уж она тогда ей устроит! За все ответит, маленькая дрянь.

Однако о мыслях Фэйры никто не догадывался. Она давно уже

научилась носить маски. Еще в юности, когда только попала во дворец, став придворной дамой императрицы, тогда еще находившейся в

статусе невесты. Только императрицу и эту низкородную, что должна

выйти за принца Даррела, и сравнивать нельзя! Прекрасная роза и

сорняк. А сорняки, как известно, принято выкорчевывать. Вырывать с

корнями и сжигать.

Молодой красивый капитан, с которым Фэйра была бы не прочь

остаться наедине, принялся объяснять Белль основы управления

дирижаблем. Поняв, что девушка увлечена разговором, Фэйра

медленно подошла к Лее, что стояла в сторонке и, не глядя на нее, тихо

сказала:

— Вечно бегать ты от меня не сможешь, дрянь. Как только ее

милость покинет дворец, ты будешь наказана.

— Госпожа, — испуганно прошептала Лея. Фэйра искоса на нее

взглянула и усмехнулась. Ей нравился страх в глазах девки. Нравилось, когда ее боятся.

— Просто подожди, дорогуша, — прошелестела старшая

придворная дама и отошла от девушки. Белль продолжала

внимательно слушать капитана. Если бы не платье, наверняка бы еще и

в люк полезла, чтобы осмотреть изнутри оболочку каркаса. Что взять с

этих низкородных. Наверняка еще и опозорится на приеме в замке

Семи Ветров. Госпожа обо всем узнает.

Глава 5

Замок Семи Ветров находился в речной долине высоко над

уровнем моря и был со всех сторон окружен заснеженными горами. Он

был высоким и горделивым, со множеством башен, со стенами цвета

слоновой кости и черной сланцевой кровлей. Точно каменный цветок, что расцвел среди вершин. Кроме гор замок защищала сильная магия

— над ним раскинулся едва заметный охранный купол. Чтобы

пришвартоваться, штатному воздушному магу, входящему в состав

команды, пришлось отправлять запрос магам из охраны замка, чтобы

те на короткое время убрали купол. И на какое-то время мы зависли в

воздухе над замком.

— Почему замок так хорошо охраняется? — удивленно спросила

я Фэйру, глядя в окно. Вид на горы открывался живописный.

— Ты что, не знаешь, кто тут живет? — раздался насмешливый

голос Этель.

— Герцогиня Виорская, полагаю, ваше высочество, —

подчеркнуто вежливо ответила я. Во всех этих высокородных семьях и

их титулах я, каюсь, еще не разобралась.

— Герцогиня Виорская — родная сестра моего отца, если ты не

знала, — фыркнула Этель. — Моя обожаемая тетушка Реджина. Мать

твоего Эштана.

— Он не мой, — невозмутимо ответила я, хотя внутри все

перевернулось. Этот замок — дом Эштана?! Я увижу его сегодня?

— Ой, все знают, что ты флиртовала с ним и даже ходила на

свидания, — сморщила носик Этель. — Признайся, ты в него

влюблена? Хотя… Молчи, мне нет до этого дела. Просто помни — не

смей позорить моего брата. Сегодня в замке Семи Ветров будет все

высокопоставленные женщины империи.

— Не все, — сладко улыбнулась я принцессе. — Как минимум не

будет вашей матери.

— Острячка, — сверкнула глазами Этель и вернулась на мое

место. Фэйра проводила ее с почтительной улыбкой. И у меня

сложилось впечатление, что ей нравится, когда принцесса достает

меня, но не показывает виду.

— Почему сестра императора живет так далеко от столицы? —

спросила я удивленно. Почему-то мне казалось, что Эштан вырос в

Тайлерисе.

Фэйра ничего мне не ответила, лишь пожала плечами, а когда она

отвлеклась, Лея шепотом сказала:

— Никто точно не знает, но говорят, что из-за сына. Из-за того, что он родился с темным даром. Император был в гневе и сослал

сестру с ребенком в отдаление.

Я нахмурилась. Мне не хотелось верить, что отец Эштана

настолько жестокий человек.

— Но еще поговаривают… — Лея понизила голос еще сильнее и

на всякий случай обернулась по сторонам — не слышит ли кто?

— Что поговаривают?

— Что была другая причина. Я от других придворных дам

слышала… Герцогиня Виорская вела неподобающий образ жизни и

вышла замуж за нехорошего человека, потому что забеременела от

него. Однако она потеряла своего ребенка и тогда…

— Что тогда? — еще больше удивилась я.

— И тогда ей на воспитание тайно отдали ребенка младшего брата

императора, — выдала девушка.

— Того, кто хотел устроить переворот? — уточнила я.

— Именно! Его сын родился от ведьмы. Потому его дар —

темный. Император не смог убить племянника, а потому отдал его на

воспитание сестре, графине Виорской. И сослал в замок Семи

Ветров… Она стала официальной матерью Эштана, а отцом считается

ее погибший супруг. Так говорили, — спешно добавила Лея. И, увидев, как к нам подходит Фэйра, испуганно замолчала. Я изумленно

похлопала ресницами. Неужели правда Эштан — сын ведьмы? Нет, глупости какие. Нельзя верить слухам. Верить нужно людям. Да и

какая разница, кто мать Эштана. Главное — это его сердце.

— Возникла заминка, но мы скоро приземлимся, — сказала

Фэйра, скользнув по нам подозрительным взглядом. Словно

чувствовала, что мы говорим о чем-то таком… О запретном.

Я лишь кивнула в ответ.

Пришвартовались мы действительно скоро. Дирижабль в

сопровождении гвардейцев на крылатых ящерах завис у причальной

мачты, а мы погрузились в летающие кареты и опустились на

заснеженную землю. Нас встретил зимний горный воздух — чистый и

свежий до невозможности. Такой, что у меня даже слегка закружилась

голова.

Нас спешно повели к замку через двор, уставленный летающими

каретами, на которых прибыли гости. Еще несколько дирижаблей

дрейфовали позади замка. Мы поднялись по лестнице с балюстрадами, украшенными сияющими снежными розами, оказались у парадного

входа и попал в огромный холл, пол которого блестел так, словно его

посыпали звездной пылью. А оттуда, сняв верхнюю одежду, мы

направились в один из залов, в котором проходил благотворительный

прием.

— Опять ей досталось лучшее платье, — фыркнула Этель. Сама

она была одета ничем не хуже, чем я. Ее наряд нежнейшего пудрового

цвета был безупречным: корсет украшал вышитый орнамент, а

пышную фатиновую юбку — драгоценные камни.

— Зависть до добра не доводит, — словно невзначай заметила я, а

принцесса тихо выругалась. Она только казалась нежной и милой. А на

самом деле могла такое сказать, что уши вяли. Однако при этом Этель

хоть и раздражала, но не казалась плохой.

— И грубость тоже, — тихо-тихо добавила я, подначивая ее.

— Надоела, — фыркнула принцесса, ускорила шаг и запнулась.

Если бы не гвардеец, лететь бы ей с лестницы, как чайке с утеса.

Нас встретила сама герцогиня Реджина Виорская — невысокая

женщина с тонкой, довольно изящной фигурой и прямыми темнокаштановыми волосами.

У нее были недобрые глаза и заломы у губ, но

не как у человека, который много улыбается, а как у человека, который

часто чем-то недоволен или испытывает отвращение. Младшую сестру

императора можно было назвать красивой, но не приятной. Было в ней

что-то отталкивающее, фальшивое. Я особенно четко поняла это, когда

она целовала воздух у моих щек. Впрочем, Этель, кажется, тоже была

не в восторге от своей тетки.

— Рада видеть вас в моей скромной обители, — сказала нам

герцогиня, хотя ее взгляд говорил об обратном. — Жаль только, императрица в этом году не сумела посетить прием.

— Мама отправила свою преемницу вместо себя, — кинула на

меня насмешливый взгляд Этель, а я лишь вежливо улыбнулась.

— Да, конечно. Очень мило, — процедила сквозь зубы герцогиня.

— Вы великолепно выглядите, Изабелль.

— Вы тоже, — ответила я, думая в этот момент — а где Эштан?

Будет ли он на приеме? Увидимся ли мы с ним?

Словно по волшебству рядом с матерью появился и он. Высокий, уверенный, статный. С рассыпавшимися по плечам пепельными

волосами. Облаченный в парадный белоснежный мундир с эполетами, которые украшала россыпь сапфиров. И отстраненно-холодным

выражением лица.

Наши взгляды встретились, и я вдруг поняла, как изменились его

глаза. В них я увидела боль, и мне стало не по себе. Однако Эштан

тотчас перевел взгляд на Этель. Он поздоровался сначала с ней, потом

со мной и растворился в толпе гостей, кинув на меня тоскливый

взгляд.

Герцогиня, ничего не заметив, увлекла нас с Этель на совместную

съемку и небольшое интервью — на прием были приглашены

журналисты. И пол часа нам пришлось улыбаться, играя в семью. Это

было безумно странно. Я почти не знала этих людей, но вынуждена

была делать вид, что мы близки. И я очень устала от этого — не

физически, а морально. Притворство давалось мне сложно.

[1] Рейм — единица измерения длины, один рейм равен полутора

километрам или примерно 0,93 мили

Глава 6

После интервью нас повели в другой зал, со сценой, и с нами то и

дело здоровались дамы в прекрасных платьях и мужчины в дорогих

костюмах. Каждому приходилось отвечать, с каждым нужно было быть

вежливой и милой, хотя я прекрасно понимала, что не всем

высокородным я нравлюсь. На меня смотрели либо с пренебрежением, как на слабачку. Либо с осторожным любопытством, как на нового

паука в банке. Прикидывали — а насколько я ядовитая? Им и в голову

прийти не могло, что я не тот человек, который любит все эти интриги

и закулисные войны. Что я не хочу здесь находится. Что я не хотела

становиться невестой принца.

После череды приветствий и фальшивых улыбок, я и Этель

очутились за круглым столиком неподалеку от сцены, который был

украшен все теми же снежными цветами, которые я видела на

лестнице. Придворные дамы, сопровождавшие нас, расположились за

столиком неподалеку, а гвардейцы выстроились вдоль стены. Я

огляделась — все пространство зала было уставлено круглыми

столами, за которые то и дело приглашали гостей. Скорее всего, танцев

не будет. И слава всем светлым духам — как танцевать в этих

хрустальных туфельках, я понятия не имею. В них и сидеть-то

неудобно… Вместо танцев на ждет представление. Только сцена еще

закрыта плотными темно-синими портьерами, и что будет —

неизвестно. Надеюсь, не оперное пение.

Мои надежды не оправдались. Нас ждала именно опера. Но до

этого на сцену взошла герцогиня Виорская вместе со своим сыном.

Она долго и нудно приветствовала гостей, благодарила за приезд и

вклад в благотворительность — в этот раз собирали средства для

строительства нескольких приютов в разных уголках империи. Затем

началось выступление приглашенных артистов, большая часть

которых оказалось оперными исполнителями. И я откровенно

заскучала.

— Что, быть невестой принца не так уж и весело, да? —

вкрадчиво спросила Этель. Кажется, оперное пение не входило в

список ее интересов тоже.

— Ты говоришь так, будто бы я мечтала стать его невестой, —

ответила я.

— А разве нет? — совершенно искренне удивилась она.

— Ты серьезно? — рассмеялась я.

— Все мечтают выйти замуж за моего брата, — в голосе Этель

звенела уверенность. Вот глупая! Что за святая уверенность?

— Проверь голову у лекаря, — вырвалось у меня, и она закатила

глаза.

— Ты так шутишь, что я аж смеяться не могу, — фыркнула

принцесса. — Все внутри от смеха пережало.

Больше мы не препирались — на нас стали косо поглядывать, и я

решила быть хорошей девочкой. Но, Светлая Тэйла, я и поверить не

могла, что смогу уснуть под оглушительное пение со сцены! А я

уснула. И проснулась от того, что меня под столом ногою пихала

Этель. Оказалось, уже все закончилось, и к нашему столику подошла

хозяйка приема, чтобы узнать, понравилось ли нам выступление.

Поняв, что я заснула, герцогиня одарила меня таким выразительным

взглядом, что мне стало неловко. Наверное, она всем своим

высокородным подружкам доложит, что невеста принца —

необразованная девица, которая заснула на выступлении лучших

оперных певцов империи.

— Ты заснула! — гневно прошипела Этель, когда ее тетка отошла.

— Как ты могла?!

— Я не специально, — прикусила я губу. Как это вообще вышло?

Ну как?!

— Разумеется, не специально. Кто в своем уме захочет выставлять

себя идиоткой специально? Теперь весь высший свет будет обсуждать

это! И на ком только мой бедный брат собрался жениться!

С этими словами Этель вскочила из-за стола и нервной походкой

направилась к выходу. Ее придворные дамы и часть гвардейцев

помчались за ней. Мои поспешили ко мне. Благотворительный вечер

продолжился.

Мы перешли в следующий зал, который оказался столовой — нас

ждал длинный стол из черного дуба, сервированный серебром и

украшенный магическими цветами. Во главе сидела хозяйка замка, а

мы с Этель — по обе стороны от нее, как почетные гостьи. Эштан

находился далеко-далеко от нас — в самом конце стола, напротив

матери. Я даже разглядеть его нормально не могла — таким длинным

был этот стол.

У каждого гостя был собственный официант, обслуживающий его.

Рядом со мной сидел пожилой, но крайне разговорчивый граф, у

которого не закрывался рот. Не потому, что он ел, а потому, что трещал

без умолку.

— Дорогая Изабелль, что вы думаете о великих произведениях

Виардо? — спросил он. Честно сказать, я ничего о них не думала.

Знала, что Виардо — великий музыкант прошлых лет. Был главным

придворным музыкантом одного из предков Даррела.

— Они великолепен, — сдержанно ответила я и прослушала

целую лекцию о его творчестве.

— А что вам более симпатично: натуралистичность изрображений

Ирила или магическая живопись Викотия? — не отставал граф.

— Оба гении. И заслуги обоих велики, — нашлась я.

— Какой у вам замечательный вкус! Дорогая Изабелль, любите ли

вы творчество Кандера?

— Конечно, — кисло ответила я, хотя понятия не имела, кто такой

этот Кандер.

— А какая его поэма вам больше нравится? «Сказание об Алире»

или «Дорриада»? — не отставал граф.

— И то, и другое, — ответила я. И это была моя ошибка.

На меня уставились, как на идиотку. А Этель едва не испепелила

меня взглядом.

— Вы, должно быть, шутить изволите, Изабелль, ведь Кандер —

философ, а не поэт, — расхохотался граф, и остальные, кто сидел

рядом, тотчас подхватили его смех. — Я просто пошутил.

— А я поддержала вашу шутку, — выдохнула я, понимая, как

опростоволосилась.

— Хорошо, что вы тоже пошутили, дорогая Изабелль, — вдруг

опасно сверкнули глаза графа, который еще минуту назад казался

забавным стариком. — Не знать философию новой школы — ужасно.

Не разбираться в искусстве — позор. Впрочем, мы были уверены, что

его величество подберет для наследного принца достойную супругу, а

на малолетнюю идиотку, которая опозорит всю императорскую семью.

Не так ли, герцогиня? — холодно улыбнулся он хозяйке вечера. Его

слова словно плетка хлестнули меня по щекам. Конечно же, он

завуалировано говорил обо мне. Давал понять, как он относится ко

мне. Как все они относятся.

— Разумеется, мой брат никогда бы не принял в семью

необразованную глупую девицу, — высоким голосом подтвердила

Реджина. — В нашей семье высокие стандарты. Она — пример для

народа.

Герцогиня с усмешкой на меня глянула, но я выдержала ее взгляд.

— Его величество никогда не ошибается, — четко сказала я. —

Верно?

Губы графа растянулись в неприятной улыбочке.

— Верно. Предлагаю встать и первый тост сказать за его

величество! И пожелать ему долгих лет.

Этот ужин был настоящей пыткой. Блюда подавали странные, сложные — такие, что я понятия не имела, как их нужно есть, несмотря на то, что меня обучали этикету. Меня спасало то, что я

смотрела на Этель и повторяла за ней. Я знала, что за мной наблюдают, и ждут, когда я совершу очередную ошибку. Ведь присутствующие

здесь высокородные прекрасно понимали — задеть меня напрямую

они не могут, но могут легко выставить меня дурочкой, что у них, надо

сказать, получалось. Мне задавали дурацкие вопросы, на которые я не

знала ответа, шутили, что я не умею пользоваться столовыми

приборами, когда я случайно не так стала разделывать лобстера, которого до этого видела лишь на картинке. Я чувствовала себя чужой

на приеме. Но держалась изо всех сил.

После ужина нас все-таки ждали танцы — в соседнем зале, двухуровневом. На первом уровне можно было танцевать под звуки

оркестра, на втором — отдыхать на специальных диванчиках. У меня

желания танцевать совершенно не было, и я решила просто сидеть и

ждать ужина в окружении своих придворных дам. Однако мне этого

сделать не дали — появился Эштан и пригласил меня на танец. Он

стоял передо мной, протянув руку, смотрел прямо в глаза и ждал моего

ответа.

— Я не…

— Не отказывайте, ваша милость, — сказал Эштан. — Проше вас.

В его глубоком голосе было что-то такое, что я не смогла отказать.

Вложила пальцы в его ладонь, и он повел меня вниз, к танцующим

парам. В отличие от бала в Небесном дворце, с танцами и их порядком

здесь было не так официально и строго. Пары кружились в

«Романтическом вальсе», который изредка сменял «Танец нежности», медленный, незамысловатый, но эффектный. Нам как раз выпало

танцевать его.

— Это единственный легальный способ пообщаться с тобой, Белль, — сказал Эштан уже посредине зала, кладя руку на мою талию.

— Я скучал.

— Я тоже рада увидеться с тобой, — осторожно ответила я и

положила руку ему на плечо. Несмотря на объятия, между нами была

дистанция. Ближе было бы неприлично, и Эштан, уважая меня, соблюдал все правила этикета. А я… Я была просто невероятно рада

увидеть его. Несмотря на неловкость перед ним.

— Так странно… Ты — невеста моего брата, — задумчиво сказал

Эштан, аккуратно ведя меня в танце под нежную музыку. — И я

больше не имею на тебя права. До сих пор не верю в это.

По моему телу прошла дрожь. Я вдруг вспомнила наше свидание

в горах. Тот прекрасный вечер в ресторанчике, когда мы сидели друг

перед другом… Вид на столицу… Наши смех и улыбки. Все это

осталось в прошлом.

— Сама не знаю, почему так произошло, — вздохнула я, чувствуя

себя не в своей тарелке. Ощущение, будто я обидела Эштана, не

проходило.

— Еще раз хочу попросить прощения за то, что произошло в

«Доме у озера». — Он развернулся в танце, а я — следом за ним. — Я

повел себя глупо, потребовав поцелуй на прощание. Ты бы знала, как я

жалею об этом.

— Все в порядке, — горячо возразила я. Светлые духи, пусть эта

неловкость, сковывающая меня по рукам и ногам, уйдет!

— А потом это проклятое чаорское вино. Не помню, что было, но

уверен, я вел себя ужасно. Нам, темным, его нельзя пить. Оно влияет

на восприятие темных потоков магии, и в голове все смешивается… Я

не обидел тебя?

— Нет, говорю же, все в порядке, — ответила я. — Прошу, не

переживай из-за этого.

— Это ведь сделал тот мальчишка-ангел? — усмехнулся Эштан.

— О, это была случайность.

— Уверен, что нет. Но не переживай — я не трону его. Из

уважения к тебе. Это ведь твой слуга.

Мне с трудом удалось сдержать смех. Я была уверена — услышь

Кайл, что он мой слуга, его возмущению не было бы предела, потому

как он был свято уверен, что это все остальные его слуги. Однако меня

порадовали слова Эштана о том, что он не тронет его.

Мы танцевали недолго — всего один танец. Столько, сколько того

требовали приличия. Один танец — и никто ничего не заподозрит. Но

отпускать Эштана было сложно — не из-за былых романтических

чувств, а все из-за того же дурацкого ощущения, будто я предала его.

Он галантно проводил меня туда, откуда привел и поцеловал руку

на прощание. Тепло его губ обожгло мою кожу, но я нашла в себе силы

улыбнуться.

— Спасибо тебе, — искренне сказала я.

— За танец? — грустно улыбнулся Эштан.

— За то, что был на моей стороне. Во время учебы.

— Я и сейчас на твоей стороне, Белль, — ответил он просто. —

Только ты не замечаешь этого.

— Эштан…

— Я ведь сказал, что просто буду рядом. И я буду. Все хорошо, Белль.

Я опустила глаза, не зная, что ответить ему. А он добавил:

— Насчет тьмы. Надеюсь, ты приняла ее в себе. Если тьму долго

отталкивать, она начинает поглощать. Не противься своему дару.

И он ушел.

Не противься своему дару и не противься своей любви — так

говорила бабушка раньше. Вспомнив эти слова, я опустилась на

диванчик и потянулась к бокалу с бордовым вином, что стоял на

столике рядом. После танца пересохли губы. А, может быть, они

пересохли после разговора с Эштаном. Фэйра неободрительно на меня

посмотрела, но ничего не сказала.

Я сделала несколько больших глотков, поставила бокал на место

и…поняла вдруг, что меня будто заморозило изнутри. Легкие стали

хрустальными — того и гляди, разобьются при вдохе. Горло обожгло

холодом, а губы — тронуло инеем.

Схватившись за шею, я начала задыхаться. Воздуха не хватало. Во

рту чувствовался привкус крови. Мир расплывался, теряя четкость и

краски. И по венам вместо крови струился серебряный яд.

Боль разрывала меня на куски, но я не могла даже кричать —

просто теряла сознание. Я противилась этому изо всех сил, зная, что

если засну сейчас, то навсегда. Но бороться было бессмысленно. Мои

ресницы сомкнулись. И последнее, что я услышала, были крики

придворных дам:

— Невеста принца умирает! Ее отравили! На помощь!

Глава 7

Реджина улыбалась, смеялась и вела себя, как радушная хозяйка, хотя большую частей гостей с удовольствием погнала бы прочь из

замка. Не переставая вести непринужденные светские беседы, она

наблюдала за высокородными, отмечая, кто и во что одет, какие

украшения нацепил, с кем общается. От ее цепких глаз ничего не

ускользало. Недаром Реджина была в курсе всех последний новостей

и сплетен.

Время от времени она поглядывала на Эштана. Да, он был хорош

в парадном мундире и выглядел уверенным и спокойным — как

истинный высокородный. Возможно, если бы Эштан был ее

настоящим сыном, она бы гордилась тем, как уверенно он держится в

высшем обществе. Но он был всего лишь ее племянником, официальной матерью которого она стала не по своей воле. Реджина

до сих пор не могла смириться с этим. Мало того, что он был ей

неродным, так еще и с темным даром. Чернокнижник, подумать

только. Отвратительно! Пятно на репутации!

Ей пришлось пойти на этот шаг, только потому, что у нее не было

выбора. Она и ее супруг пристрастились к солнечному яду —

наркотику в виде отваров из запрещенного солнечного корня, растения

родом из империи Шио. Эдвард был в ярости, когда узнал.

«Или отправишься в монастырь Милостивой Эсфер, чтобы

вымолить прощение за свое непотребное поведение, или возьмешь

ребенка и будешь жить затворнической жизнью в замке Семи Ветров»,

— сказал он в ту роковую ночь, когда вместе со своими гвардейцами

появился на пороге их особняка на Золотой улице.

Реджина пришлось выбрать второе — гнить в монастыре ей не

хотелось. Она стала официальной матерью ребенка. Тем временем

супруг был отправлен в армию, где вскоре героически погиб. А может

быть, совсем и не героически, но член императорской семьи не может

погибнуть из-за пьянства или солнечного яда. Что тогда скажет народ?

Она так и не смогла полюбить Эштана — не как сына, не как

племянника. Он был вечным напоминанием ее позора. И того, что

собственного ребенка она потеряла. Именно поэтому и пристрастилась

к солнечному яду в свое время. На Эштана она старалась не обращать

внимания. Он рос вместе с бесконечной чередой нянек, гувернанток и

учителей. Они неделями могли не пересекаться, хоть и жили в одном

замке. Благо он был огромным.

Со временем Реджина пришла в себя и постепенно вновь начала

выходить в свет. Она стала другой — из некогда бойкой, веселой и

вздорной принцессы превратилась в уверенную в себе женщину, которая знала себе цену и прекрасно овладела всеми хитростями

высшего общества: умением обольщать, добывать информацию, лгать

и манипулировать. Недаром сам глава тайного отдела прилетал к ней

на чашечку чая раз в месяц, чтобы поболтать и узнать новые

интересные сплетни из мира высокородных. Именно Реджина узнала

от одной из своих многочисленных подруг о готовящемся перевороте

— муж этой самой подруги участвовал в нем. Переворот готовил

Эдвин, младший брат Реджины и Эдварда, но его герцогиня не любила

еще больше, чем старшего. Несмотря на то, что Эдвард заставил ее

растить Эштана, она не собиралась поддерживать его свержение. Ей

это было невыгодно. Да, она жила вдалеке от столицы, но получала от

брата достаточное количество денег и власти.

С милой улыбкой выслушивая никчёмную болтовню барона

Миллиора, Реджина краем глаза следила за Эштаном. Ей не хотелось, чтобы он присутствовал на приеме, и казалось, будто гости то и дело

обращают на него внимание и думают: «Ее сын — темный, какой

позор!» Но и прятать она его не могла — следовало соблюдать

приличия. Именно поэтому Эштан специально прибыл в замок из

академии.

Эштан пригласил Белль на танец, и Реджине это не понравилось.

Разумеется, она знала, что эта девка, влезшая в императорскую семью, общалась с Эштаном до официальной помолвки с Даррелом. Реджина

понятия не имела, почему ее сделали невестой принца. Только из-за

того, что она была последней и единственной наследницей рода

Черного дракона? Нет, было что-то еще… Только что? Реджина не

знала, но безумно хотела узнать.

Рядом с Белль Эштан становился другим. Нет, не улыбался, как

влюбленный дурачок, не совершал неловких движений, не выглядел

глупо. Все дело было во взгляде. Он смотрел на Белль с неожиданной

теплотой, которую Реджина в глазах сына раньше не видела. Разве

только когда он смотрел на Еву, дочь ее хорошей подруги. Только Ева, не будь идиоткой, выбрала принца. Небось хотела стать будущей

императрицей. Да только ее переиграли.

Эштан и Белль кружились в танце и Реджина понимала — за

ними наблюдает не только она, но и многие из присутствующих

гостей. Они понимали, что перед ними — будущая императрица. И

решали сейчас, какую позицию удобнее занять: быть на стороне Белль

или выступать против.

К огромному облегчению герцогини, Эштан не позволил себе

ничего лишнего и не стал танцевать с Белль второй танец, а просто

отвел ее назад. Однако она все равно злилась — зачем эту проклятому

мальчишке привлекать лишнее внимание? И так все о нем судачат…

Или девчонка так вскружила ему голову, что он потерял разум? Она

ведь тоже темная. Такая же мерзкая, как и он сам. И пусть она дракон, но ее сила — это тьма. Огненная тьма. Опасная. Нет, брат, должно

быть, с ума сошел, раз решил сделать темную невесткой!

Улучив момент, Реджина подошла к сыну с бокалом в руке и, улыбаясь, тихо сказала:

— Не смей больше подходить к ней?

— О чем ты? — спросил он спокойно, хотя все прекрасно понял.

— Сам знаешь. О Белль. Не позорь меня и себя не позорь, —

прошипела Реджина. — Веди себя прилично.

— Я не сделал ничего плохого, — ровным голосом ответил

Эштан.

Герцогиня разозлилась сильнее и крепче сжала тонкую

хрустальную ножку бокала.

— Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? Да ты влюблен в

эту дев… в невесту своего брата по уши. Не смей трогать то, что

принадлежит не тебе, понял?

В это время к ним подплыли супружеская пара — граф и графиня

Риорские, и Реджина тотчас нацепила на себя маску нежности.

Потрепала Эштана по плечу и повернулась к гостям, слыша, как тихо

усмехается сын.

«Гаденыш темный», — с негодованием подумала она. Поболтав с

графом и графиней о погоде, Реджина двинулась к другим гостям, краем глаза заметив старшую придворную даму Белль. Ее звали Фэйра

и она славилась своим нравом даже за пределами дворца. Оглядевшись

по сторонам, Фэйра вышла из зала. Это заинтересовало Реджину, и

она, подозвав одну из своих компаньонок, велела проследить за

Фэйрой.

Компаньонка вернулась через четверть часа и нашептала Режине

на ухо:

— Она нашла пустую комнату на втором этаже и связалась с кемто при помощи

артефакта, ваше высочество. Это камень в ее колье.

— Вот как. О чем говорила? — коротко спросила заинтригованная

Реджина. Артефакты связи были редкими и безумно дорогими —

слишком много магической энергии требовалось для поддерживания

их в действии.

— Сказала несколько фраз. «Мы в замке». «Сделаю все, как вы

велели, госпожа», — ответила компаньонка. — Остальное расслышать

не удалось. Она отошла подальше от двери.

— Спасибо, дорогая. Можешь идти, — кивнула Реджина.

Интересно, кому служит Фэйра? Что все это значит? Может быть, новый заговор? Или просто очередные интриги высокородных?

Обдумать ситуацию у герцогини времени не было — нужно было

продолжать прием. Гостей ждал шикарный ужин с блюдами от

специально приглашенных торийских поваров. А после — сбор

средств. Реджина предвкушала, как богатые высокородные начнут

традиционно соревноваться, кто больше денег даст сиротам. Не по

доброте душевной, а от желания быть лучшим. В высшем свете все

было просто: лучше тот, кто богаче. И кто больше имеет власти.

Однако все пошло не так, как было запланировано. Во время

ужина отравили невесту принца. Как это произошло, Реджина не

понимала. Она просто вдруг увидела, как Белль, хватаясь за горло, падает на пол. Ее лицо стало болезненно белым, как мел, глаза широко

расширились — их залила тьма. Белль широко открывала рот, хватая

им воздух, но будто не могла вдохнуть его. Вены на ее тонкой девичьей

шее вздулись, ну губах появилась кровь.

Гости в ужасе повыскакивали с мест. Раздались испуганные

крики. К невесте принца рванули гвардейцы, следом за ними — ее

придворные дамы, истошно крича. Началась паника. Ничего не

понимая, Реджина поднялась со стула и беспомощно распростерла

руку к лежащей без сознания Белль. Ее трясло и она, задыхаясь, хрипела. Только не это! Если девица умрет в замке Семи Ветров, ее, Реджину, вполне могут обвинить в убийстве! И что тогда будет?

К Белль неожиданно подскочил Эштан. Он растолкал всех, кто в

ужасе столпился вокруг девушки, опустился на колени, схватил ее за

плечи и заглянул в лицо. После приподнял руку, и из его перстня в

виде птицы появилось тонкое лезвие. Эштан закатал рукав и полоснул

лезвием по предплечью, которое и без этого все было в шрамах.

Прошептал что-то на древнемагическом языке. Подставил вторую

руку. Кровь закапала в его открытую ладонь, на глазах становясь

черной. В ней бурлила темная магия. Та, которую все так боялись.

Эштан обмакнул палец в кровь и провел им по лбу Белль, рисуя

символ магической клинописи и снова что-то шепча. Это помогло —

она перестала дергаться и начала дышать. Цвет ее лица стал немного

лучше.

— Что с ней? — спросил капитан гвардейцев, сопровождавших

Белль. — Вы излечили ее, ваше высочество?

— Нет, — покачал головой Эштан. — Лишь на время облегчил

симптомы.

— Ее отравили, — вмешался штатный маг, прибывший вместе с

принцессой и невестой принца. Он тоже опустился на колени, осматривая Белль. Лицо его было тревожным.

— Что? Как? Чем отравили? — выдохнула принцесса Этель, появившись рядом с герцогиней, которая от ужаса и слова не могла

сказать.

— «Дыхание бабочки», — тихо ответил Эштан, беря Белль за руку

и нащупывая пульс. Он казался все таким же спокойным, как и всегда, только лицо его было почти таким же бледным, как и у Белл.

— Что это? — отрывисто спросил капитан. Маг, услышав эти

слова, на мгновение прикрыл глаза, понимая, как это опасно.

— Редкий яд в виде бесцветной безвкусной жидкости. Хватит

трех капель, чтобы убить человека, и пяти — дракона, — ответил

Эштан, не отпуская руку Белль. — Его называют жидким проклятием.

— Что же теперь делать? — нервно спросила старшая придворная

дама Белль. Она держалась спокойно, а остальные дамы плакали, закрывая лицо руками. — Нужно срочно вести ее в столицу!

— Мы не успеем, — нахмурился Эштан. — Есть не больше

получаса, чтобы сделать противоядие.

— Вы сможете его сделать? — тревожно спросил маг. — Это

противоядие третьего класса, его сложно делать.

— У меня есть все необходимое в лаборатории.

— Помощь будет нужна?

— Да, идемте со мной. Потребуется светлая магия. Скорее.

И Эштан подхватил Белль на руки, осторожно прижимая к себе.

— Хорошо, не станем медлить, — принял решение капитан. —

Ваше высочество, с вами пойдет несколько моих людей.

Эштан кивнул.

— Но противоядие должны делать лекари! — решительно

возразила Фэйра. — Мы срочно должны отправляться в столицу. Как

старшая придворная дама, я считаю…

— Мне плевать, что вы там считаете, — перебил ее капитан. —

Решения о безопасности невесты принца принимаю тут я.

— Но… — попыталась возразить ему Фэйра.

— Молчать! — рявкнул капитан. — Выполняйте все, что я сказал.

— Никого не выпускайте. Тот, кто отравил Белль, находится в

замке. У этого человека должна быть особая ампула для переноса яда

— из толийского стекла. Если яд попал на кожу — будет ожог. Если на

ткань — останутся следы. Найдите того, кто это сделал, — велел

Эштан капитану и в сопровождении нескольких гвардейцев покинул

столовую. От Реджины не укрылось, как сын вновь глянул на девчонку

— с неожиданной заботой. Неужели и правда спасет ее? Или?..

Придворные дамы кинулись следом, но оставшиеся гвардейцы и

присоединившаяся к ним замковая стража не дали им этого сделать.

Они никого не собирались выпускать. Крики и угрозы высокородных

не действовали на них.

— Прошу вас, займите свои места за столом, но не прикасайтесь к

еде и напиткам, — велел капитан. — Мы связались с имперскими

дознавателями. В скором времени они прибудут в замок, чтобы

опросить каждого присутствующего.

Реджина услышала это, и у нее подкосились ноги — компаньонки

вовремя успели подхватить ее под руки. Как же так? Почему ее

прекрасный благотворительный прием закончился таким позором?

Какого эйха невесту принца решили убить именно в ее замке? И кто

посмел это сделать? Кто посмел бросить тень на ее репутацию?

— Святые духи, боюсь представить, что завтра будет написано в

газетах, — прошептала Реджина, держась за виски. — Какое

бесчинство, какая низость!

Она обвела гостей уставшим взглядом — все они были

недовольны, и это мягко сказано! Приехали на светское мероприятие, а

оказались подозреваемыми в отравлении! И кому из них только в

голову пришло это сделать? Реджина, разумеется, выступила перед

гостями и дрожащим голосом попросила прощения за неудобства.

Пообещала, что вскоре все проясниться, картинно поплакала, выжимая

из сухих глаз слезы, и вместе с компаньонками отошла в самый конец

огромной столовой. Она глянула на перепуганных придворных дам

Белль — Фэйра единственная сохраняла спокойствие. Стояла, скрестив

на груди руки, и о чем-то думала, когда как стоящая рядом с ней

молоденькая девушка плакала, по-детски закрывая лицо ладонями. А

потом, утерев слезы, сделала несколько осторожных шагов назад и

скрылась за спинами остальных дам.

«Сделаю все, как вы велели, госпожа», — всплыли в голове

Реджины слова компаньонки. И ее вдруг осенило. А что, если это

старшая придворная дама отравила Белль? О Фэйре по всему дворцу

ходили не самые приятные вещи. И как ее только во дворце держали?

Должно быть, именно поэтому она противилась предложению Эштана

и хотела увести Белль в столицу. Надеялась, что по пути та умрет.

Расчётливая стерва! Наверняка в ее планы не входило то, что Эштан

отлично разбирается в ядах.

Обдумав ситуацию, Реджина подошла к капитану и тихо сказала:

— Проверьте старшую придворную даму Белль. Моя компаньонка

слышала подозрительный разговор.

Почти одновременно к капитану подошел один из гвардейцев.

— У нас есть свидетельница, которая видела, как старшая

придворная дама избавилась от подозрительной ампулы, — сообщил

он тихо.

У Реджины округлились глаза. Значит, она права! Мерзавка Фэйра

отравила свою госпожу!

— Нам нужно помещение для допроса, ваше высочество, —

перевел взгляд на герцогиню капитан.

— Используйте мой кабинет — он как раз неподалеку, — сказала

она. — Вы ее арестуете?

— Нет, пока только задержим, — ответил капитан. — Нужны

заполучить доказательства.

Реджина видела, как к Фэйре подошли двое гвардейцев и

аккуратно, не привлекая всеобщего внимания, вывели из зала. Она

будто сразу все поняла, и окаменела, но вырываться и кричать не

стала. Напротив, дала себя увести.

— Что происходит? — спросила ее Этель. Судя по выражению

лица, племянница была недовольна. А глаза у нее были красными —

словно она плакала.

— Скоро узнаем, — загадочно ответила Реджина.

— Не ты ли отравила Белль, дорогая тетушка? — вдруг выдала

принцесса. — Ах да, разумеется, я шучу.

— А я думала, ты, — точном таким же тоном ответила Реджина.

— Конечно же, и я тоже шучу.

— Видимо, чувство юмора у нас в крови, — холодно улыбнулась

Этель. — Может быть, я та еще мерзавка, но не убийца. Кстати, хочешь еще одну шутку? Может быть, отравитель тот, кто влюблен в

Белль? Он спасет ее и станет героем. И тогда, может быть, она вновь

вернется к нему…

— У вас запредельное чувство юмора, дорогая племянница, —

вздохнула Реджина. — Если вы намекаете на Эштана, вынуждена

огорчить — это не он.

— А кто же?

— Скоро узнаем, — повторила герцогиня и, больше не говоря

мерзкой племяннице ни слова, ушла.

На сам допрос Реджину не пустили, несмотря на то, что она была

хозяйкой замка. Но герцогиня не зря разрешила гвардейцам

использовать собственный кабинет. В него из ее спальни вел тайный

ход, и она тотчас воспользовалась им, чтобы подслушать. Реджина

резво спустилась по узкому проходу и замерла у стены с глазком, который снаружи был замаскирован живописью на стене.

Она жадно прильнула к глазку и увидела Фэйру, сидящую на стуле

перед капитаном. Плечи ее были гордо расправлены, глаза горели

ненавистью.

— Повторяю еще раз: это не я, — злым голосом сказала Фэйра. —

Я не имею отношения к отравлению. Я ничего не делала.

— С кем вы связывались при помощи артефакта? — спокойно

спросил капитан. Он явно не надеялся на быстрое признание.

— Какого артефакта? — дернулась Фэйра.

— Который у вас на шее. Не стоит играть со мной. Предлагаю

сотрудничать. Снимайте колье. Или это сделают мои люди.

— Вы не посмеете касаться даму своими грязными руками, —

ответила Фэйра.

— О нет, посмеем, — усмехнулся капитан. — Если речь идет о

измене короне.

— Я? Изменяю короне? — расхохоталась старшая придворная

дама. — Да во дворце нет никого преданнее, чем я!

— Колье, — одним словом велел капитан.

Фэйра усмехнулась и сняла украшение с шеи. Будто знала, что как

только оно попадет в чужие руки, как один из камней вспыхнет и

растворится в воздухе, оставив пустую оправу. Артефакт

самоуничтожился.

— И как это понимать? — рассердился капитан.

— Как хотите, — дернула плечом Фэйра. — Последний раз

говорю — я не имею отношения к отравлению.

— Тогда это что? — в руке капитана как по мановению появилась

прозрачная банка, в которой лежало что-то едва заметное. Реджина

даже не сразу поняла, что.

— Откуда мне знать? — с презрением спросила Фэйра.

— Я подскажу, — любезно ответил капитан. — Это ампула, в

которой хранился яд.

— И какое отношение это имеет ко мне?

— Один человек видел, как вы прятали его в одной из вас.

Избавлялись от улики. И несколько капель пролили себе на платье.

— Серьезно? — расхохоталась Фэйра. — И кто же видел меня, позвольте узнать?

— Имя пока не разглашаем, — было ей ответом.

— Слушайте меня внимательно капитан. Слушайте и

запоминайте. Меня оклеветали. Должно быть, тот, кто сделал это, и

есть настоящий отравитель, — прошипела старшая придворная дама.

— Немедленно отпустите меня! Вы разве не понимаете, кто я такая?

— По-моему, это вы не понимаете, что совершили, — грохнул

кулаком по столу капитан.

Признаваться Фэйра не желала и вела себя дерзко. Будто была

уверена, что ее вину никто не докажет. Реджине в какой-то момент

самой начало так казаться — до того, как в кабинете не появился маг.

Он о чем-то переговорил с капитаном, а после обратился к Фэйре, которая смотрела на него с презрением.

— Госпожа, свидетель утверждает, что вы пролили немного яда

себе на юбку, когда прятали ампулу.

— Я ничего не прятала! — рявкнула старшая придворная дама, начав нервничать. Реджина заметила, как забегали у нее глаза.

— Дело в том, что «Дыхание бабочки» оставляет на ткани

определенный магический след. Его легко можно отыскать, применив

простенькое заклинание.

— И что? — по-змеиному взглянула на мага Фэйра.

— Я предлагаю вам согласиться на эксперимент в присутствии

понятых, разумеется, чтобы вы могли доказать свою невиновность и

опровергнуть слова свидетеля, — продолжил капитан.

Фэйра вдруг расхохоталась, откинув голову назад.

— Не собираюсь!

— Почему же?

— Потому что меня подставили. Вы наверняка что-то найдете.

Иначе не говорили бы с тако уверенностью. Кто этот свидетель, капитан? Скажите мне, кто? Хочу посмотреть ему в глаза… Вернее, ей.

Это ведь кто-то из моих придворных дам, не так ли? Решили

подставить меня… Предательницы… Ненавижу… — Зашептала

Фэйра, и Реджина хмыкнула — должно быть, она начала сдавать

позиции.

— Значит, вы отказываетесь? — спросил капитан хищно.

— Именно, — гордо ответила старшая придворная дама.

— Этим самым вы бросаете на себя еще большую тень. К тому же

нам придется заставить вас сделать это. Надеюсь, вы это понимаете?

— Я понимаю, что меня подставили! Я бы не стала убивать эту

дев… Госпожу Изабелль, — поправилась Фэйра.

— Проведем эксперимент и убедимся в этом. Или в обратно, —

хмыкнул капитан и вызвал одного из гвардейцев. — Привести

понятых. Во-первых, герцогиню, как хозяйку дома, во-вторых, нескольких влиятельных гостей. Дело серьезное.

— Слушаюсь! — отчеканил гвардеец и выскочил из кабинета.

Реджина же, услышав свое имя, со всех ног помчалась наверх, в

спальню. И когда в ее двери постучались, она чинно сидела за столом, делая вид, что разбирает корреспонденцию.

Спустя десять минут она и несколько высокородных уже

находились в кабинете. Они сидели на мягких диванчиках, а

побледневшая Фэйра, сжав губы, стояла у окна с гвардейцами по обе

стороны от себя. Она пыталась держаться, выглядеть смелой, но

Реджина видела, как нелегко это ей дается.

Маг начал эксперимент — взмахнул рукой, шепча слова

заклинания, и старшую придворную даму окутало сиреневое облачко, которое, впрочем, стало быстро таять в воздухе. Присутствующие

дружно ахнули — на ее светлом строгом платье появились алые следы.

Сначала они были почти незаметными, однако с каждой секундой

разрастались все больше и больше, и вскоре стало казаться, что ее

платье заляпано кровью.

— Что и требовалось доказать, господа, — провозгласил капитан.

— Уважаемые понятые, вы можете наблюдать на ткани следы от яда

«Дыхание бабочки». Госпожа Фйэра Эйтил, вы официально

обвиняетесь в покушении на убийство Изабелль Ардер.

Старшая придворная дама стиснула кулаки и яростно что-то

зашипела, но что именно, Реджина не поняла — ее силой увели прочь.

Герцогиня улыбнулась. Обвиняемый был найден. Это все значительно

упрощало. Главное, чтобы девчонка осталась жива.

Глава 8

Тонкие пальцы Эштана коснулись золотисто-пшеничных волосы

Белль, что разметались по подушке. Глаза ее были закрыты, под ними

залегли глубокие тени. Длинные изогнутые ресницы дрожали.

— Противоядие подействовало? — тревожно спросил маг, и

Эштан одернул руку. Не хотел касаться девушки при посторонних, о

которых уже совершенно забыл.

— Должно было, — отрывисто ответил Эштан. — Нам остается

лишь ждать.

— Что будет, если ее невеста принца не придет в себя? —

вздохнул маг. — Должно быть, нас всех ждет наказание. Как же

гвардейцы ничего не заметили? И замковая охрана… Да и я… Но

магического вмешательства не заметил, смею сказать. Что же делать?

Император, должно быть, всех нас на рудники отправит…

— Время ли думать о себе? — резко повернулся к нему Эштан.

Его опалило яростью, и она вспыхнула в его глазах так ярко, что маг

опешил.

— Простите, ваше высочество, — поклонился он тотчас, понимая, что сболтнул лишнего. — Я взволнован, а потому говорю чушь.

Разумеется, больше всего я переживаю за жизнь ее милости.

— Принесите звездной воды, — велел Эштан. Его болтовня

раздражала.

— Да-да, сейчас!

Маг исчез, а Эштан склонился над лежащей без сознания Белль.

Даже во сне она была хороша собой. Он убрал с ее щеки прилипшую

прядь волос и, на мгновение потеряв самообладание, коснулся кончика

приоткрытых губ.

— Все будет хорошо, — тихо сказал он, очерчивая пальцем

прямую линию по нижней губе. — Обещаю.

Он убрал руку, понимая, что не должен делать этого, и прикрыл

глаза, вспоминая сегодняшний вечер.

Эштан следил за Белль. Осторожно, стараясь не привлекать

внимания. Он и в замок Семи Ветров приехал для этого — чтобы

увидеть ее. Эштан и сам не понимал, почему так много думает о ней.

Почему вспоминает запах ее волос. Летний, теплый, солнечный. И

блеск зеленых глаз — широко распахнутых, наивных, но с хитринкой.

Таких глаз не бывает у тех, кто живет во дворце. Таких глаз он никогда

не встречал у темных. Вместо тьмы в них всегда был свет. Только при

этом тьму Белль Эштан чувствовал изначально. Он встретил ее

раньше, чем Даррел. Только тот снова отнял то, что принадлежало ему.

Не выдержав, Эштан все же пригласил Белль на танец — так

сильно хотел прикоснуться к ней. Ему хотелось прижать ее к себе, обнять, зарывшись носом в волосы, дотронуться до нежного лица, однако он сдерживался и вел себя так, как и полагается вести

высокородному. Эштан думал, что после танца его желание касаться

Белль пропадет хотя бы частично, однако оно лишь усилилось. Он

скучал. Он действительно очень скучал по ней.

Когда Белль упала, Эштан кинулся к ней без раздумий, хотя это

могло вызвать подозрения. Но об этом ли он думал, видя, что она

умирает? Белль была словно поломанная кукла, которая угасала с

каждым мгновением.

Он сразу понял, что это яд. «Дыхание бабочки», жидкое

проклятье. Один из немногих ядов, которые могли подействовать на

драконов. Без запаха, без вкуса, без цвета. Идеальное орудие для

убийства. Яд делали из сушенных крыльев редкого вида бабочек в

одной из горных провинций империи Шио. И долгое время он был

секретом Прозрачных теней — клана наемных убийц. «Мао» — так

называли их на языке ши. Именно таким ядом была отравлена

императорская семья около трехсот лет назад, когда во время войны

между Вечной империей и Шио убийцы проникли во дворец. Лишь

младший принц, которому на тот момент не было еще и десяти лет, остался в живых — слишком мало яда попало в его организм. Лучшие

лекари и маги империи бились почти сутки, чтобы создать

противоядие третьего класса — самого высокого и сложного. Принца

удалось спасти, и род Ледяных драконов не был прерван. Рецепт

противоядия был сохранен, и Эштан нашел его в закрытой

императорской библиотеки, когда искал литературу по редким ядам.

— Что со мной? — Белль вдруг открыла глаза, и Эштан на

мгновение задержал дыхание — они не были зелеными. Они пылали

огнем. А зрачки стали вертикальными. Такие глаза могли быть только

у драконов.

— Все хорошо, ты в безопасности, — тихо сказал Эштан.

— Что случилось? — Девушка попыталась сесть, но он не дал ей

этого сделать, и Белль снова опустилась на подушку.

— Тебе стало нехорошо. Ты потеряла сознание. Но сейчас тебе

уже лучше.

— Возьми меня за руку, — попросила Белль, прикрыв пылающие

глаза, и Эштан тотчас выполнил ее просьбу. Ее пальцы оказались

холодными, как лед.

— Поспи немного. Тебе нужно отдохнуть.

— Хорошо. Только не отпускай мою руку, — прошептала Белль,

засыпая вновь. — Не отпускай мою руку, Даррел.

Она погрузилась в сон, а на лице Эштана появилась кривоватая

улыбка. Даррел. Белль увидела в нем Даррела.

Противоядие подействовало. Дыхание Белль становилось ровнее, цвет ее лица становился лучше, а тело — теплее. Жизнь наполняла ее

все больше, и к тому моменту, как в замок Семи Ветров прибыли маги

и лекари из дворца, она была в безопасности. Они осмотрели Белль и

приняли решение перевезти ее обратно в Небесный дворец, чтобы она

находилась под их контролем. И, конечно же, поразились мастерству

Эштана.

— Вы совершили невозможное, ваше высочество, — сказал

главный придворный маг с почтением. — Редко юноши вашего

возраста знают о существовании «дыхания бабочки». А еще реже —

знают, как приготовить противоядие.

— Мне повезло, что я интересовался этим, — ответил Эштан.

— Всем повезло, — добавил седовласый маг из Высшего

магического совета, который также прибыл в замок. — Если бы

Изабель умерла, случилось бы непоправимое.

Дальше продолжать он не стал, замолчал, рассматривая спящую

девушку, и между его бровей залегла глубокая морщина. О чем он

думал, Эштан так и не понял.

— Очень удобно быть спасителем, верно? — раздался рядом с

ним звонкий голос принцессы Этель.

— Не совсем понимаю вас, сестра, — безэмоционально ответил

Эштан.

— Сначала отравил, потом спас. Стал героем. И в ее глазах. И в

глазах всех остальных. Ловко, — ухмыльнулась Этель.

— Как вам известно, это не я отравил Белль.

— Да, так я и поверила.

— Вас не смущает, что доказательства указывают на ее старшую

придворную даму? — раздраженно поинтересовался Эштан.

— Ты подкупил ее. Ну или подставил, — не отставала принцесса.

— Да, ты будешь героем, только я-то знаю, какой ты на самом деле.

Тьма в тебе не спит, верно?

— Тьма во мне и не засыпала, — улыбнулся он, оставаясь все

таким же спокойным, что всегда раздражало Этель. — А что не спит в

вас, дорогая сестра? Вы всегда так недружелюбно настроены по

отношению ко мне. Чем я заслужил это.

— Думаешь, я не знаю про тебя и Еву? — тихо, но с вызовом

спросила Этель. — Я видела вас вместе на балу в честь Белль. Ты ведь

был без ума от Евы. С ума сходил, наверное, когда узнал, что она с

Даррелом. А потом решил забрать себе?

Эштан склонился к ней. И прошептал, чтобы никто не слышал:

— Думаешь, я не знаю про тебя и твои вылазки из дворца в

мужской одежде? Про то, как ты встречаешься с мужчиной, скрывая

свою личность?

Этель вспыхнула.

— Молчи и не зли меня, сестра, — продолжал Эштан. — Иначе

твои маленькие секреты раскроются. Будь тихой и почтительной ко

мне. Не то я рассержусь. Поняла?

— Придурок, — прошипела Этель и, резко развернувшись на

каблуках, ушла.

Через час замок Семи ветров опустел. Гости спешно покинули

его, судача о том, что произошло. Маги и гвардейцы улетели вместе с

принцессой и все еще спящей Белль. А Эштан направился в свои

покои — уставший и разбитый. Однако едва он упал на кровать, не

снимая одежды, как в окно раздался стук. Эштан открыл его, впустив в

спальню вместе с ветром птицу — небольшую, с изогнутым клювом.

Это был чернокрыл, редкая магическая птица, которую часто

использовали для почты. Эштан протянул руку, и чернокрыл сел на

предплечье, уставившись на него золотистыми маленькими-пуговками.

— Пар-р-роль, — проскрипела птица, и Эштан нарисовал в

воздухе магический знак — если бы не сделал этого, послание бы

уничтожилось. А после снял с лапки чернокрыла капсулу с запиской.

«Жду тебя там же, где и всегда. Ночью. И не забудь то, о чем я

просила. Твоя любящая мать», — было криво выведено на бумаге. На

лице Эштана появилось отвращение. Любящая мать. Смешно.

Вскоре Эштан покинул замок Семи Ветров. Официально он

возвращался в столицу, потому как должен был продолжить обучение в

академии магии. Однако, прежде чем попасть в Эверлейн, он оказался

в одном из самых злачных районов города — в Яме. Яма казалась

настоящим черным пятном на карте прекрасной столицы. Это были

трущобы северной окраины, в которые добропорядочные граждане

старались не соваться, а полицейские патрули не ходили по одному. В

Яме жили по своим законом, и часто эти законы не совпадали с

общеимперскими, а чужаков тут не любили — да настолько, что

готовы были всадить нож в сердце. Сердце Ямы была прибежищем

преступников всех мастей, и притонов тут было столько, сколько

дорогих ресторанов на Золотой улице. Однако и бедняков, которым

некуда было больше деться, здесь хватало. Одни ютились в хлипких

домах с картонными стенами и низкими давящими потолками, другие

— и вовсе на улице, в жалких лачугах.

Была промозглая зимняя ночь — часы перед рассветом. Снег

прикрыл мусор, разбросанный по разбитым дорогам. На обочинах

горели костры — так бедняки пытались согреться в холод, а потому

пожары в Яме были частым делом. Лачуги горели целыми кварталами, однако на их месте тотчас вырастали новые. Эштан шагал по узким

вонючим улицам, натянув до самых глаз повязку и держа в руке меч.

По городу нельзя было ходить с обнаженным оружием, однако для

Ямы все было иначе. Мечи и ножи были залогом безопасности.

Немногие в здравом уме нападут на вооруженного война, чтобы

поживиться содержимым его карманов. Скорее, нападут на тех

чужаков, которые были столь беспечны, что не позаботились о

собственной безопасности.

В Яме Эштан бывал нечасто. И только потому, что тут пряталась

мать и другие последователи культа темного бога. В Яме находился его

тайный храм — он прятался под обломками полуразрушенного здания, и попасть внутрь мог далеко не каждый. Здесь не приносились

жертвы, как в Забытом храме темного бога, а скрывались от властей.

На жрецов Кштари шла охота, а потому приходилось соблюдать

безопасность.

Эштан скользнул к обломкам, коснулся рукой выступающего

камня и прошептал тайные слова на древнемагическом. Одна из

заснеженных плит в земле медленно отъехала в сторону, открывая

проход, ведущий вниз. Эштан спустился и оказался в помещении с

кирпичными облезлыми стенами, тускло освещенными магическим

огнем. Пахло терпкими благовониями и чем-то едва заметным, сладковатым и тошнотворным.

Его уже ждали — угрюмый бородатый колдун, который забрал

меч и молча проводил его к матери. Они шли по подземному коридору

с дверями, и в Эштан случайно заглянул в приоткрытую. Он увидел

нескольких девушек, и одну из них узнал, однако не подал вида. И

пошел следом за провожатым к матери, в крохотную душную

комнатенку с тяжелым воздухом. Она сидела перед каменным идолом, символизирующим темного бога и что-то шептала. Эштан встал

напротив и замер.

— Принес? — не поднимая глаз, спросила она. Эштан молча

положил перед ней сверток с редкими компонентами для зелий.

Некоторые компонентами были не только редкими и дорогими, но еще

и запрещенными. Например, крошка из костей мантикоры или глаза

василиска. Эштан купил их на рынке Змей и Костей. Потому что она

ему так сказала. Его мать.

— Молодец, мой малыш. Ты очень послушный. В отличии от

своего отца.

— Это комплимент?

— Это факт.

Ведьма вскочила на ноги и встала напротив. Алые глаза, обрамленные пепельными ресницами, впились в его лицо. Когда-то

мать была хороша собой, однако теперь все было иначе. И дело было

не в шраме, что тянулся через ее лицо. А в пугающем безумии в глазах.

Глава 9

Когда Эштан был маленьким и считал матерью Реджину, он

понимал, что она не любит его. И думал, что сам виноват в этом —

слишком плохо себя ведет. А когда в порыве пьяной ярости она сказала

ему, что ненастоящая мать, даже обрадовался. Решил, что однажды его

настоящая мама придет за ним. И тогда она будет любить его — так

же, как Даррела любит императрица.

Настоящая мама действительно пришла, но разве мог он

подумать, что она окажется ведьмой? В ту ночь, когда она оказалась в

его спальне, он испугался ее — настолько, что стал заикаться. А

потом… потом привык. Привык к ее пугающему виду, к алым глазам, тянущемуся через все лицо шраму, смеху, от которого по спине ползли

мурашки. Она учила его познавать тьму. И она рассказала правду о

том, кто он на самом деле.

— Осталось немного, сын мой, — сказала мать, похлопав Эштана

по щеке. — Потерпи и ты получишь все.

— Что — все?

— Все, что я тебе обещала. Корону. Власть. Силу.

— А если я не хочу? — спросил Эштан устало.

— Какой ты смешной! Подумать только — не хочет стать

следующим императором! — залилась в смехе мать. — Какой ты у

меня глупый!

— Я действительно не хочу.

Ее смех оборвался так же внезапно, как и возник. Цепкие пальцы

с длинными загнутыми ногтями обхватили Эштана за подбородок и

крепко сжали.

— Ты на него не похож, малыш. Совсем другой. Вместо льда —

тьма. Вместо гордыни — хитрость. Вместо желания власти —

глупость.

— Не хотеть власти — быть глупым, мама? — насмешливо

спросил Эштан.

Вместо ответа ведьма ударила сына по щеке. Она была

болезненно-худой, а ее рука — тонкой, но силы в не было больше, чем

у обычного человека. Эштан едва устоял на ногах, а мать схватила его

за волосы и заставила склониться к своему лицу.

— Ты не похож на него. Но хочешь ты или нет, в тебе течет его

кровь. — Ты — старший сын императора. Ты должен занять престол

следующим, а не тот мальчишка. Ты! Ты! Это ты! Я родила тебя в

муках, а ты смеешь мне дерзить! Слушай и запоминай. Император

будет свергнут. Ты станешь его наследником. Хозяином этой

проклятой империи. А потом — и всего мира. Ты станешь третьим

после темного бога и его сына, когда тьма захватит этот мир.

Ее глаза заискрились безумием. Эштана охватило отвращение, но

он не сопротивлялся. Мать отпустила его и, тяжело дыша, отступила

назад.

— Ты должен убить своего отца, — бормотала она. — Отомстить

за его предательство. Забрать силу Ледяного дракона. Должен…

Должен… Понимаешь меня, малыш?

— Да, — прошептал Эштан.

— Ты сделаешь это?

— Да, мама.

Ведьма успокоилась. Взлохматила темные, с проседью волосы.

Потерла лицо, обтянутое сухой кожей.

— Знаешь, малыш, а ведь он тебя по-своему любит, — вдруг

сказала она почти нормальным голосом.

— С чего ты взяла? — вырвалось у Эштана.

— Он пожалел тебя. Не убил. А отдал на воспитание сестре.

Принимает во дворце. Твой дорогой папочка чувствует вину. — Губы

ведьмы расплылись в довольной улыбочке. — И эта вина в итоге убьет

его.

— Как знать, — пожал плечами Эштан.

— Вот новый список, — протянула ему сложенную в несколько

раз бумажку ведьма, резко переменившись в настроении. — Достань

все, что там написано. Срок — неделя.

— Понял.

— И добудь информацию о пророчице Алтее, — вдруг велела

мать. — Где ее держат имперские псы.

— Зачем? — удивленно спросил Эштан.

— Один из информаторов во дворце сообщил, что Алтея

располагает важными сведениями, которые могут помешать нашим

планам, — размыто ответила ведьма. — Добудь все, что сможешь.

Иди.

— Постой, у меня есть вопрос. — Эштан вгляделся в лицо матери, спрашивая о том, что больше всего его сейчас волновало. — Это вы

отравили невесту принца?

— Что? — удивленно приподняла белесую бровь мать. — Девка

подохла? Свадьбы не будет?

— Нет, она жива.

— Жаль-жаль. Нет, мы этим не занимались. Зачем тратить силы

на такую мелочь, если есть более важные цели, сынок? — хохотнула

ведьма. Она потрепала его по волосам, заставив крепко сжать зубы, и

повела к выходу.

— Тебе пора, малыш. Нельзя долго здесь оставаться. Они вышли

из комнатушки и направились по коридору к выходу. Мимо них

прошел молодой мужчина в плаще и капюшоне, скрывающим лицо —

видно было только глаза. Эштан встретился с незнакомцем взглядом, и

его будто файерболом ударило. Дыхание перехватило, виски сжали

невидимые обручи, в глазах потемнело. От незнакомца исходила

мощная сила. Темная сила. Опасная. Эштан никогда в жизни не

встречал такую. Даже сам император казался в разы слабее, а ведь он

считался одним из самых сильных в мире.

Мать торопливо поклонилась и заставила Эштана повторить за

собой. Не глядя на них, незнакомец степенно удалился, и они остались

вдвоем.

— Кто это? — удивленно спросил Эштан.

— Один из новых жрецов, — нервно ответила мать. — Тебе

незачем знать, малыш.

— Я почувствовал его силу. Невероятная. Кто он? — повторил

Эштан.

— Я же сказала — незачем тебе знать! — рявкнула ведьма.

— Как же тогда имперские ищейки не находят это место? Отсюда

должно фонить темной магией.

— Нас охраняют мощные защитные артефакты из мира демонов.

Никто не сможет нас обнаружить. Иди.

Не прощаясь, Эштан забрал меч и поднялся наверх. Проход

закрылся, а парень с размаху ударил кулаком по стене. Затем, сдерживая всю свою ярость, он направился прочь от этого места, которого сторонились даже местные. Меч он предусмотрительно

держал в руке.

Близился рассвет, но над Ямой все так же ходили темные тучи.

Костры вдоль улиц догорали, и казалось, что в густых тенях прячется

само зло. Эштан быстро шагал по пустой дороге, однако в какой-то

момент услышал детский плач. Он остановился, огляделся по

сторонам и увидел какую-то женщину в лохмотьях, за которую

цеплялись двое детей — они и ревели, а мать, прижимая их к себе, пыталась успокоить. Однако и ее изнеможденное лицо было в слезах.

— Что случилось? — спросил Эштан. Увидев оружие в его руке, женщина тотчас попятилась назад, закрывая собою детей. Лицо ее

было испуганно.

— Прошу, господин, не надо, — забормотала она. — У нас ничего

нет, господин, мы просто шли мимо… Прошу, не трогайте нас!

— Я не собираюсь вас трогать, — нахмурился Эштан, поняв, что

женщина боится меча и отводя его в сторону. — Что с вами случилось?

Говори же, ну!

— Мой муж погиб, а его брат выгнал нас с детьми из дома, —

ответила она дрожащим голосом. — Прошу вас, господин, пощадите

нас. У нас совсем ничего нет…

Должно быть, она приняла его за разбойника. Эштана изнутри

кольнуло неприятное чувство. Ему было все равно, когда о нем

судачили высокородные или боялись в академии другие адепты. Но

страх в глазах этой женщины злил и страшил одновременно. Будто он

чудовище какое-то.

Эштан достал деньги — несколько обычных монет в двадцать и

пятьдесят крон, а потом еще несколько золотых. Для него это была

пыль, а для нее — целое состояние.

— Руку, — велел он. Она со страхом протянула ладонь, и он

ссыпал в нее монеты. А после велел: — Спрячь. И уходи отсюда.

Поняла меня?

— Поняла, господин, — зашептала женщина, зачарованно глядя

на деньги. — Это все мне, господин? Неужели вы…

— Да, бери и уходи, — перебил ее Эштан. — Начни новую жизнь, но не в Яме.

— Как ваше имя, господин? — сквозь слезы спросила женщина.

— Я буду молиться за вас всем светлым богам!

Но Эштан ничего не ответил. Просто пошел дальше. Несколько

раз ему встречались жители Ямы — в основном, пьянчуги, горланящие песни, однако, видя меч в его руке, они замолкали и

жались к стенам убогих домов. Остановившись в одном из переулков, Эштан заметил крепких мужчин — судя по всему, членов какой-то

местной шайки. Они весело тащили в один из домов мешки, возможно

— с награбленным. Выяснять Эштан не стал. Просто стоял в густой

тени и ждал. Он знал, что она вскоре появится — та, которую заметил

в храме темного бога, заглянув в одну из приоткрытых дверей. Эштан

ждал Еву, и она появилась в переулке спустя несколько минут. Он

узнал ее по фигуре и по походке, хотя девушка была закутана в темный

плащ.

— Стой, — перегородил он ей дорогу, и Ева тихо выдохнула слова

проклятья, не сразу поняв, что перед ней Эштан.

— Ты? — изумленно спросила она. — Откуда ты взялся, эйх тебя

побери!

— Был там же, где и ты, — усмехнулся он и спросил: — С ума

сошла?

— С чего вдруг? — дерзко спросила Ева.

— Ты одна ходишь по Яме, — свел к переносице брови Эштан.

Его действительно это беспокоила.

— Ты тоже.

— Я мужчина.

— А я женщина, которая умеет постоять за себя. Дай пройти.

— Идем вместе, — решил Эштан.

— Вместе опасно. Могут заметит, — прошипела Ева.

— Выйдем из Ямы и разойдемся, — пообещал Эштан. — Иди за

мной.

— Это ты иди за мной, — фыркнула она и, гордо расправив

плечи, двинулась вперед. А Эштан — следом. Они знали друг друга с

детства, и она была его первой любовью. Разве он мог перестать

беспокоиться из-за нее?

— Я не думал, что ты пойдешь на это, — тихо сказал Эштан.

— На что? — выдохнула она.

— На то, чтобы стать жрицей.

— У меня не было выбора, — повернулась к нему Ева. —

Понимаешь?

— Понимаю, — ответил Эштан.

— Тогда заткнись. И иди молча, — приказала девушка.

— Люблю, когда ты злишься, — усмехнулся он.

— А я люблю, когда ты молчишь, — парировала она.

— В ночь бала тебе нравилось не только это, — заметил Эштан, и

Ева от неожиданности остановилась — он едва не врезался в нее.

— Не вспоминай это! — злым голосом попросила она.

— Не думаю, что ты можешь мне запретить, — рассмеялся он.

В ночь бала, что был устроен в честь Белль, Ева, выпив лишнего, сама пришла к Эштану. Нашла и села рядом. Сначала плакала, закрыв

лицо ладонями, а потом вдруг поцеловала, запустив пальцы в его

распущенные пепельные волосы. И целовала так, что вскружила ему

голову. Самозабвенно и горячо. Настойчиво. Ее губы были мягкими и

податливыми, а язык приятно горчило выпитое вино. Ева льнула к

Эштану, ища утешения в объятиях, и он не мог отказать ей в этом —

сам нуждался в тепле и ласке. Хотя бы на одну ночь. Из-за грядущей

свадьбы оба лишились тех, кто был им нужен. Они не могли отпустить

друг друга, прячась от всего мира за шторкой в полутемном зале.

— Слышала, Белль отравили, — сказала вдруг Ева. — В замке

твоей матери. Правда ли это?

— Правда, — чуть подумав, ответил Эштан. Совсем скоро это

станет известно всем — наверняка в каждой газете будут статьи про

отравление. Да и рты всем приглашенным высокородным не заткнешь.

— И кто это сделал? — спросила девушка. — Не ты ли?

Эштан рассмеялся.

— Ты не первая, кто меня в этом обвиняет.

— Просто я знаю твою любовь к ядам.

— Я не травил Белль. Я ее спас.

— Очень разумно — хмыкнула Ева. — Мог бы и постоять в

сторонке. Ах да, ты же влюблен в нее. Кстати, почему? Чем она тебя

так привлекла? Да, хорошенькая, но… Что есть, кроме этого?

— Тьма, — было ей ответом.

— Иногда я жалею, что ее нет во мне, — вдруг призналась Ева.

— Почему же? — удивился Эштан.

— Так проще. Быть темным с самого рождения. Это

предопределение, с которым можно не бороться.

— Ты стала жрицей темного бога. Ты все еще не считаешь себя

темной? -позволил себе кривоватую улыбку Эштан. Ее выбор его

тревожил. Это был слишком глупо. Рано или поздно правда вскроется.

И что тогда? Смертная казнь.

— Не считаю, — ответила Ева с презрением. — Мне пришлось

это сделать. Ни больше, ни меньше. И не потому, что я так хотела, а

потому что я должна была спасти своих близких.

— Расскажи подробнее, — схватил ее за руку Эштан. Но Ева, поняв, что сказала лишнее, высвободилась и молча пошагала дальше.

Он не мог видеть ее лицо, но ему казалось, что девушка плачет, и из-за

этого на сердце было нелегко.

Территорию Ямы они покинули молча и без приключений. Почти

без них — в какой-то подворотне на них попытались напасть какие-то

люди, решившие, что перед ними легкая добыча. И поплатились —

меч Эштана и магия Евы сделали свое дело.

— Думаешь, тьма действительно скоро придет? — спросила Ева, прежде чем они попрощались. В ее голосе промелькнул страх.

— Да. Это лишь вопрос времени. Будь осторожна. И если что-то

случиться, ты всегда можешь рассчитывать на меня.

Больше ничего не говоря друг другу, они разбежались в разные

стороны, чтобы днем встретиться в академии, как два прилежных

адепта, а не как жрица темного бога и сын ведьмы, нарушающие закон

империи.

Глава 10

Мне снилось, будто бы мчусь по золотистому небу. Рассекаю

облака, наслаждаюсь прохладой и ветром. Я — дракон, наполненный

тьмой и огнем. Я — стрела, пронзающая небо. Я — сила. И магии во

мне столько, сколько никогда прежде ни в ком не было. Я способна на

все.

Впереди появляется горы — заснеженные вершины манят меня, и

я лечу к ним, точно зная, что мне нужно попасть на самую высокую. Я

опускаюсь на слепящий глаза снег, не чувствуя холода, и из меня

вырывается темный огонь. Неподалеку виднеется вход в пещеру. В

одно мгновение я трансформируюсь — превращаюсь в человека, и в

пещеру захожу, как обычная девушка. На мне белое платье из грубой

ткани и веной из полевых цветов. Я боса, но все так же не чувствуя

холода.

В пещере я вижу высокого бородатого мужчину в старинном

костюме. На его плечах накидка из звериной шкуры. Он смотрит на

меня и улыбается. Его улыбка теплая, только мне все равно не по себе.

Слишком большая сила исходит от него — она подавляет и мою силу, и силу гор, и силу всего мира.

— Кто вы? — удивленно спрашиваю я.

— Ты не помнишь, но искра вечного света помнит, — странно

отвечает мужчина. С нежностью и горечью одновременно.

— Что вы хотите?

— Увидеть тебя и дать совет. Ты была между жизнью и смертью.

Жнецы хотели забрать тебя, а тени судьбы уже ждали. Но все

обошлось. — Еще один непонятный ответ.

— Я ничего не понимаю.

— Потом поймешь. Будь сильной, Эйана, и не бойся смерти.

— Меня зовут Белль, — возражаю я.

В ответ он улыбается. В его глазах печаль.

— Однажды тебе понадобится моя помощь, дочь моя. Найди это

место наяву, а не во сне. Я не возвращаю к жизни мертвых, но еще

живых спасти могу.

Взмах рукой — и неведомая сила подхватывает меня. Она

выносит меня из пещеры и кидает вверх, в холодное темное небо, на

котором ярко горит Большое драконье созвездие. И я растворяюсь в

звездах…

***

Я распахнула глаза и первое, что увидела — потолок собственной

спальни во дворце, на который падали нежно-розовые лучи

рассветного солнца. Голова была тяжелой, губы — сухими, а по телу

разлилась дикая усталость. Будто бы целую ночь копала ямы. На мне

не было моего шикарного платья — лишь ночная рубашка.

Ничего не понимая, я попыталась подняться, но ничего не

получалось — и не потому, что у меня не было сил, а потому, что меня

крепко держали за руку. Это был Даррел. Он спал, сидя на полу, положив голову на кровать и держа меня за руку. Я зачем-то

дотронулась до его растрепанных темных волос, несколько раз провела

по ним, а после резко одернула руку — глаза Даррела были

открытыми. И он с интересом за мной наблюдал. От неожиданности я

дернулась, а он устало улыбнулся и поднял голову. Прядь волос упала

на один глаз. А он забавный, когда растрепанный…

— Не дергайся ты так, тебе нужно соблюдать спокойствие, —

сказал Даррел, пытаясь сдуть прядь с лица.

— Как можно соблюдать спокойствие, когда рядом ты? —

возразила я, едва сдерживая себя, чтобы ему не помочь. Не знаю, почему мне так хотелось коснуться его.

— При виде меня твое сердце бьется чаще? — полюбопытствовал

принц. — Это признак симпатии, не волнуйся.

— Скорее, наоборот, замедляется. Это признак чего, не

подскажешь? Отвращения?

— Отлично, — зевнул Даррел.

— Что — отлично? — не поняла я.

— Пытаешься нелепо шутить — значит, в порядке.

— Я всегда в порядке, — неуверенно ответила я. — А буду еще в

большем порядке, если ты меня отпустишь.

— Не хочу.

— В смысле — не хочешь? — поразилась я. Чувствовать тепло его

пальцев было приятно, однако я чувствовала смущение.

— В прямом. Стоит тебя отпустить, как ты опять вляпаешься в

какую-нибудь историю.

Даррел все же убрал руку и заглянул в мое лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Хорошо… Сам же сказал!

— Точно? Ничего не болит?

— Почему ты спрашиваешь? — нахмурилась я.

— Ты ничего не помнишь? — В голосе Даррела появилось

удивление. Какое-то нехорошее удивление, которое меня напугало.

— Я… Не знаю. Кажется, мы полетели в горы… — стала

вспоминать я. Вместо воспоминаний в голове была каша. — А что

случилось потом?

Стоило мне задуматься об этом, как я вдруг стала вспоминать

события вчерашнего дня. Перед глазами замелькали картинки.

Дирижабль, прием в замке Семи Ветров, ужин, издевки высокородных, вино, боль и ужас… Меня отравили!

Воспоминания нахлынули на меня сплошным потоком и накрыли

с головой. На мгновение я вновь почувствовала тот ужас, который

пережила. Кровь на губах, нехватку воздуха, разрывающую на части

боль. Такую, что хотелось умереть… Эта боль была невыносимой.

Дыхание тотчас перехватило, кожа похолодела, на глазах

появились незваные слезы. Я вжалась в подушку, закрыв голову

руками, будто пытаясь защититься от неведомой опасности. Я никогда

не испытывала страх перед смертью, но теперь сполна познала, что это

такое.

Даррел тотчас сел на кровать и обнял меня. Прижал к себе, обхватил за плечи и стал покачивать из стороны в сторону.

— Все хорошо, Белль, все хорошо. Тебя спасли. Все плохое

позади.

Я прижалась влажной щекой к его рубашке, чувствуя себя

маленькой и беззащитной. И мне казалось, будто я слышу, как стучит

сердце Даррела. Громко и учащенно. В теплых объятиях принца мне

было совсем не страшно. Только вот слезы не кончались.

— Я знаю, это страшно. Невыносимо страшно. Больно. Но ты

смогла пережить это, — успокаивающе говорил Даррел, гладя меня по

спине и распущенным волосам. А я забывалась, слыша его голос и

чувствуя знакомый аромат мороза, горечи и меда. Его запах.

— Ты сильная девочка. Настоящий дракон. Любой другой на

твоем месте сразу бы умер, а ты боролась. И победила.

Его голос успокаивал, и я постепенно пришла в себя.

— Почему я выжила? Дело ведь не только в драконьей силе, верно?

— Да. Яд был особенным. Опасным для драконов. Но для тебя

вовремя успели приготовить противоядие. — Даррел немного

помедлил, но все же сказал: — Это сделал Эштан.

— Эштан? — отстранилась я от него, вытирая слезы.

— Да. Он понял, чем тебя отравили. И знал о противоядии, —

нехотя ответил Даррел. — Вместе с придворным магом они сделали

противоядие в его лаборатории. Так что… — Его голос стал холоднее, и он выпустил меня из объятий. А сам встал. — Так что тебе нужно

поблагодарить Эштана за спасение.

Светлая Тэйла! Поверить не могу. Тот, кого я отвергла, спас меня.

Хотя я никогда не сомневалась в благородстве Эштана.

— Я поблагодарю, — хриплым от слез и волнения голосом

ответила. — Даррел…

— Что?

— Но я не понимаю — кто меня отравил? И зачем?

Принц отвел взгляд.

— Даррел? — повторила я, ловя себя на мысли, что мне нравится

произносить его имя вслух. Он медлил с ответом, хотя точно его знал.

И я взяла его за рукав. Как ребенок. — Скажи, прошу. Я должна знать.

— Старшая придворная дама, — все же ответил он.

Я широко открыла глаза. Эти слова стали для меня ударом.

— Фэйра?! Быть не может!

— Есть доказательства.

— Я знаю, что у нее не лучший характер. Но она… Она всегда

заботилась обо мне! Скрупулёзно подтирала все эти наряды, прически, обувь. Фэйра многое сделала для меня.

— Не оправдывай ее, — прервал меня Даррел. — Это ничего не

изменит. Доверять никому нельзя. Предатели всюду. Отец был прав.

— Но зачем она сделала это? — потрясенно прошептала я. —

Какая ей с этого польза?! Какая выгода?..

Я сидела на коленях, а он склонился ко мне. Одной ладонью, сжатой в кулак, уперся в кровать. Другую ладонь положил мне на

щеку. И сказал, глядя прямо в глаза:

— Это дворец, Белль. Тут у каждого есть своя выгода. Поэтому

всегда будь осторожна.

На его лицо набежала тень.

— Но разве могут все жить только ради своей выгоды? —

прошептала я.

— Могут. Пообещай, что никому не будешь верить, кроме меня и

моей семьи.

— Даррел, я…

— Пообещай, — жестче повторил он.

— Хорошо, — устало сказала я. — Обещаю.

Он вдруг подался вперед и поцеловал меня в висок, задержав

губы на волосах. Я почувствовала его дыхание и поняла, что мне этого

мало. Я хочу, как тогда, на балу. Хочу умопомрачительного поцелуя, от

которого подкашиваются ноги. Хочу, чтобы приятно горели губы.

Хочу, чтобы дыхания не хватало. Хочу света, нежности, страсти. Хочу

чувствовать. Хочу жить.

И не хочу умирать.

Я хотела первой поцеловать Даррела, но опоздала на мгновение

— когда я набралась смелости, чтобы сделать это, он отстранился.

— Ты голодна? — спросил он.

— Нет, просто хочу пить, — ответила я, облизнув сухие губы и

поймав его странный взгляд.

— Сейчас велю принести специальные отвары. И позову лекарей.

У тебя постельный режим. Не вставай. И ничего не бойся — всюду

охрана, поняла?

— Я другое поняла… — вздохнула я и спряталась под одеялом.

— Что я невероятный? — приподнял он бровь.

— Что я в одной ночной рубашке, а ты пялишься!

— Я же твой будущий муж, — ухмыльнулся он. — В конце

концов, мне положено пялиться.

Даррел вышел из спальни, а я, решив, что на одном месте мне не

хочется, встала с кровати и нетвердой походкой направилась к двери.

Во всем теле чувствовалась слабость, и затекли мышцы. Наверное, я

долго пролежала в постели.

Открыв дверь, я немного прошла по коридору и столкнулась с

Леей.

— Ваша милость! — округлила она глаза. — Слава всем светлым

богам! Вы пришли в себя! Как вы? Ничего не болит?

— Тихо-тихо, — не кричи так, — зажала я ей рот рукой. Вдруг

Даррел услышит и велит мне вернуться в кровать? А я хочу немного

походить и размять мышцы.

— Я так рада, ваша милость. — Глаза девушки налились слезами.

— Это я виновата, что так вышло… Не увидела, что вам грозит

опасность… Какая из меня провидица?

Она закрыла лицо ладонями и сжалась. Вздохнув, я погладила

Лею по плечу.

— Все хорошо. Видеть будущее — особый дар. Он проявляется не

всегда. Ты ни в чем не виновата, Лея. Поняла меня? Успокойся, пожалуйста.

Лея послушно вытерла слезы, пряча взгляд. Мне было жаль ее —

в столь юном возрасте оказаться во дворце, терпеть унижения и жить в

постоянном страхе.

— Все хорошо, — повторила я. — Со мной все в порядке. Не

плачь, а лучше расскажи, сколько я была без сознания?

— Больше суток, ваша милость, — ответила Лея. — Вас привезли

вчера рано утром, еще до рассвета. Весь день и всю ночь вы спали. Я

слышала, что это лекари погрузили вас в особенное состояние, чтобы

организм поскорее справился с ядом. Хотя говорят, что противоядие

сделал принц Эштан прямо в замке Семи Ветров. Его величество

пригласил принца во дворец, чтобы поблагодарить за ваше спасение.

Ой, что-то я заболталась… Соскучилась по вам, — и она несмело мне

улыбнулась.

— Рассказывай мне все! Хочу быть в курсе всего. Кстати, кто

теперь новая старшая придворная дама? — спросила я. Глаза Леи

стали большими.

— Ваша милость… Вы уже знаете, да? — спросила она.

— Про Фэйру? Да, знаю. Принц рассказал. Не понимаю, почему

она так меня возненавидела, — прикусила я губу.

— Говорят, она связана со жрецами темного бога, — тихо

ответила Лея. — Они ее подкупили и дали яд. Но как было на самом

деле… Никто не знает. Про госпожу Фэйру никому ничего не известно.

Все строят догадки. И высокородные, и пресса, и весь дворец. А еще…

Ваша милость… Это я. — Девушка осмелилась заглянуть мне в лицо

— раньше предпочитала не делать этого.

— Что — ты? — не поняла я.

— Это я рассказала о госпоже Фэйре. Я видела ее с ампулой и обо

всем рассказала гвардейцам, когда ее увели, — призналась Лея. — Я

хочу, чтобы вы знали — хоть какой-то толк от меня есть…Что вы не

зря помогали мне, ваша милость! Я благодарна вам за все, что вы

сделали. И я буду помогать вам всегда.

Ее слова тронули меня, и я обняла Лею — не как служанку или

придворную даму, а как подругу. Так, как бы обняла Элли и Дэйрил.

— Я очень рада, что ты у меня есть, — сказала я тихо. — Глядя на

тебя, я понимаю, что дворец не такое уж гадкое место. Спасибо за

твою помощь.

Мы улыбнулись друг другу. Я — радостно, она — несмело.

— Когда прибыл Даррел? — поинтересовалась я бодро.

— Его высочество прибыло вечером. Говорят, что как только

принц узнал о вашем состоянии, бросил все дела и вернулся, —

зашептала Лея. — Он очень переживал. Вы бы его видели! Ворвался к

вам в спальню, а у самого глаза горят по-драконьи от ярости. Его

высочество просидел с вами всю ночь. Только под утро уснул…

Кажется, вы ему очень дороги…

— Я же сказал тебе оставаться в постели! Или ты плохо слышишь

теперь? — услышала я раздражённый голос Даррела позади и

обернулась. Он вышел из-за угла с целой делегацией лекарей в белых

балахонах и слуг, которые на серебряных подносах несли какие-то

блюда и отвары. Увидев меня, все они начали кланяться. А вот Даррел

прожигал меня сердитым взглядом. И не скажешь, что я ему дорога.

Лея тотчас спряталась за меня, а я, сделав взгляд невинным, сказала:

— Мне стало страшно одной, мой дорогой принц.

Его взгляд тотчас смягчился.

— Я же сказал, тут полно охраны. Тебе ничего не грозит, —

заявил он и повел меня в спальню. Делегация из лекарей и слуг

направилась следом. В течение часа меня осматривали и опрашивали, пытаясь понять, не нанес ли яд моему организму, а еще отпаивали

отварами. Если честно, по вкусу они напоминали компот из варенной

подошвы сапога или болотную жижу, но мне послушно приходилось

их пить. Глядя, с каким лицо я глотаю отвары, Даррел веселился, а я

злилась.

К вечеру я почти пришла в себя. Об отравлении напоминала лишь

легкая головная боль да жуткие воспоминания. Но я старалась

держаться бодро и даже шутила. Разумеется, в газетах произошел

настоящий взрыв — о моем отравлении не написал только ленивый.

При этом некоторые особо желтые издания выдали невероятные по

своей глупости гипотезы. По версии одних я погибла от яда и теперь

мне спешно ищут замену, но не просто замену, а точную копию меня.

Другие считали, что яд лишил меня рассудка, а потому невеста принца

сошла с ума, но дворец скрывает это. А третьи писали, что отравления

и вовсе не было — все это выдумка, чтобы вызвать сочувствие у

недовольного выбором императорской семьи народа. Честно говоря, я

уже свыклась с тем, что про меня постоянно пишут странные и

неприятные вещи, и единственное, что меня беспокоило, так это

родные, которые могли решить, что со мной действительно что-то

случилось. Я очень просила Даррела позаботиться о том, чтобы им

сообщили правду и сказали, что со мной все отлично. И он заверил

меня, что позаботится об этом.

Принц не отходил от меня ни на шаг. Решил, что без его

драгоценной персоны мне действительно страшно, а потому слонялся

за мной по всем поим покоям (дальше меня не выпускали). Вечером

меня посетила императрица, которая улыбалась и подбадривала меня, но глаза при этом у нее были обеспокоенными. А затем пришла и

Этель собственной персоной. Она осмотрела меня с ног до головы, удостоверилась, что со мной все в порядке и, забыв о манерах, устроилась на подоконнике.

— Я считаю, что это Эштан, — заявила она. Я подняла бровь и

уточнила:

— Что — Эштан?

— Отравил тебя.

— Он меня спас, если ты не заметила, — холодно улыбнулась я.

Принцесса прищурилась:

— Заметила. Это вся империя заметила. Эштана теперь

боготворят. Такой молодец, хоть и темный, а спас девушку! —

хмыкнула Этель. — Это двойная выгода. И репутацию улучшил, и

предстал перед Белль в хорошем свете.

Даррел закатил глаза.

— Этель, успокойся, — попросил он.

— Дар, открой глаза! — возмущенно воскликнула его сестра. — Я

не верю, что виновата Фэйра! Не верю!

— И почему же? — вздохнул принц.

— Ты вообще ее видел? А слухи о ней слышал? Если бы она

решила убить Белль, она бы сделала это так, что никто и никогда бы об

этом не узнал! — выдала Этель. — Так нелепо подставиться —

пролить на платье яд! Уму непостижимо! Ее подставили. Эйхово

пламя! — выкрикнула она, увидев, как мы устало переглядываемся. —

Да сами подумайте! Почему все прошло так гладко? Отравление

произошло в замке Семи Ветров, где у Эштана есть лаборатория, а он

по счастливой случайности понял, что это за яд, и знал, как изготовить

к нему противоядие! Это было запланировано заранее. Эштан знал, что

лекари и маги из дворца не успеют добраться до замка, и что только он

сможет сварить противоядие, а потом стать героем.

Ее слова мне не нравились. И я сдерживала себя изо всех сил, чтобы не дать принцессе подзатыльник.

— Эштана не было рядом со мной за столом, — напомнила я

раздраженно. — Он сидел в другом конце. Как бы он смог подлить мне

яд, по-твоему?

— Как будто у него в замке слуг мало, — фыркнула Этель. —

Дорогая Белль, если ты еще не поняла, в мире высокородных грязные

дела выполняет прислуга. Высокородные не пачкают руки. Я уверена, что в этом замешан наш дорогой кузен. А Фэйра… Мама бы не стала

приставлять к тебе ту, в которой сомневалась бы. Мои родители

хорошо разбираются в людях, поверь.

— Наши родители не заметили, что близкий человек стал

предателем, — вдруг тихо сказал Даррел. — Наш родной дядя хотел

свергнуть императора и убить меня, чтобы забрать трон. Императора

спасли верные войны, а меня — Белль. Не забывай о том, что

предатели всюду.

Этель прикусила губу, в ее обычно дерзких глазах промелькнули

слезы.

— Ты прав, Дар, — дернув плечом, сказала принцесса. И, больше

ничего не говоря, быстро ушла из моих покоев.

— Что с ней? — спросила я. Даррел потер лицо ладонями. И не

сразу, но все же ответил:

— Она очень любила дядю. А он баловал ее. Дарил подарки. Учил

читать в детстве. Говорил, что сам выберет ей жениха.

— Вот оно что… — вздохнула я. Наверное, это действительно

больно.

— Ей сложно было принять то, что дядя оказался подонком. Нам

всем было сложно, даже отцу, хоть он и не показывал вида. Я знаю, что

Этель упрямая, резкая и может говорить глупости, но не воспринимай

ее слова всерьез. — Даррел посмотрел на меня и устало улыбнулся. —

Этель хороший человек. Просто она боится. Как и я.

Он отошел к окну, за которым сияла вечерняя тьма. Сложил руки

на груди. Его отражение было грустным, и мне стало не по себе.

— И чего ты боишься? — тихо спросила я, глядя в его широкие

плечи, обтянутые черной рубашкой из тончайшего шелка.

— Я боюсь, что мой младший брат однажды повторит путь дяди,

— помолчав, все же признался он. — Что моя сестра превратится в

копию тети. Что наша семья развалится. Что у нас никого не останется

— даже друг друга. Останется только ненависть.

Я неслышно встала с диванчика, на котором сидела, скрестив

ноги, и подошла к Даррелу и обняла его со спины, поддавшись

странному порыву. Сцепила руки на его поясе и прижалась щекой к

спине.

— Не все страхи сбываются, — мягко произнесла я, не отпуская

его— Все будет хорошо. Не бойся.

— Тогда и ты не бойся, — вдруг сказал Даррел и накрыл мои

сплетенные на своем поясе пальцы ладонью. Мысли исчезли — в

голове появилась легкость. И стало теплее — его тело согревало мое.

Какое-то время мы стояли так, не двигаясь и боясь нарушить

неожиданную гармонию, что возникла между нами. Было легко и

спокойно. Меня обволакивало странное, но приятное и ставшее вдруг

непоколебимым чувство, которое я не могла расшифровать.

А потом поняла — когда отпустила Даррела, и он тепло

улыбнулся мне.

Умиротворенность. Надежность. Чувство защищенности.

Вот что это было.

Этой ночью мне ничего не снилось. И я спокойно спала, набираясь сил перед важными событиями.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную книгу вы можете на страничке

автора: https://www.litres.ru/author/anna-dzheyn/