Трудности перевода с драконьего

ГЛАВА 1. Нюансы драконьих традиций

Дракон налетел внезапно. В самый разгар чествования королевской семьи Талуссии, спустившейся к подданным в честь праздника урожая. Серебристое чудовище словно вынырнуло из воздуха, подняв облако пыли, и обратило в бегство истошно визжащую толпу.

Люди бросали бумажные подсолнухи на длинных шестах и корзины с подношениями, спасали себя и детей. Стражи окружили королевскую семью, а я с изумлением таращилась на огромного дракона и от страха не могла пошевелиться. Единственная на площади перед дворцом. Поделом мне!

Не прошло и трех секунд, как дракон цепко схватил меня когтистыми лапами и поднял над землей. Вопя от ужаса, я размахивала ногами и пыталась вырваться. В лицо бил ветер, пучок развалился, волосы лезли в глаза. Туфли разлетелись в разные стороны. Правая упала перед королем, и его величество сбил с ног страж. Левая унеслась в неизвестном направлении. Прямо как я, украденная драконом.

— Отпусти меня! — поорала я, выкручиваясь ужом.

Внезапно чудовище ослабило хватку, я вцепилась в его лапы и завопила:

— Свихнулся? Не смей меня отпускать!

Мы стремительно поднимались, двускатные крыши отдалялись. Дракон заложил круг, и мир перевернулся. Дыхание остановилось. Раздался хлопок, перед глазами потемнело, тело сдавило, как в портальном переходе. Внезапно вокруг заклубилась туманная дымка, и мы вылетели под ослепительное яркое солнце. В начале осени в Талуссии такого не бывает.

Внизу мелькнули острые шпили дворца, стремительно приближалась сторожевая башня с плоской площадкой, огороженной зубчатой невысокой стеной. Дракон разжал лапы. Я плюхнулась на ледяной каменный пол и, глотая ртом воздух, пыталась прийти в себя. В ушах звенело, перед глазами плыло.

В книгах рассказывали, что драконы частенько похищали невест: принцесс, аристократок и в принципе благородных дам. Но я-то принцессой не была, а преподавала ее высочеству драконий язык, рамейн. Всего две недели назад поступила на службу. Первое жалование не успела получить!

Убрав с лица спутанные волосы, я кое-как поднялась на трясущиеся ноги, диковато огляделась вокруг и уставилась на совершенно голого крепкого мужика. В абсолютном обалдении он таращился в ответ желтыми глазами с по-звериному вытянутым зрачком. Я знала его!

— Посол Ашер?!

Тот проворно прикрыл ладонями доказательство того, что он вовсе не женщина. Я резко отвернулась. Сокровенными мужскими местами меня не удивить, но обнаружить голым посла драконьего Авиона, неделю назад приехавшего в Талуссию ради каких-то переговоров, никогда не мечтала. Да и видела его пару раз издалека. Он шел по дворцовому коридору, красивый, холеный мужчина с длинными волосами, окруженный тремя стражами драконьей наружности. Говорили, посол был женат…

— Ты кто? — раздался изумленный вопрос.

— В смысле, кто? — поперхнулась я. — Вы не в курсе, кого похитили?

— Ты не принцесса Анна.

— Так ты просто промахнулся?! — Круто развернувшись, я уперла руки в бока. И мне было глубоко наплевать, одет или раздет дракон.

— Какое счастье… — Он с облегчением прикрыл нечеловеческие глаза.

А это вопрос уже спорный!

— Да неужели? — вкрадчиво вымолвила я.

Ашер посмотрел на меня вопрошающе.

— Милая дева, имя которой мне пока неизвестно, прежде чем мы начнем нелегкий разговор, не могла бы ты дать мне свое пальто?

— Конечно, — издевательски улыбнулась я. — А ты мне свои ботинки.

— Но у меня нет ботинок, — пробормотал он.

— Нет ботинок, нет пальто, господин посол, — отрезала я.

Дверь с железными заклепками, ведущая в башню, отворилась резко, ударив ручкой о стену. На крышу высыпали стражи, слуги и стало отчаянно тесно. Следом за ними появился высокий, поджарый мужчина с темной шевелюрой, раскрашенной серебристыми прядями. Прозрачно-голубые глаза метали молнии, губы были сжаты в тонкую линию.

Он вперил в посла тяжелый взгляд. Ашер съежился.

— Прикройте его, — произнес мужчина на рамейне тихим, спокойным голосом, никак не вязавшимся с каменным от гнева лицом.

— Мой кейрим, сам не знаю, как так получилось! — воскликнул Ашер на драконьем языке.

— Закрой рот… — приказал тот.

— Брат! — простонал посол.

— Пока я тебе не подрезал крылья.

Наконец-то мне удалось разобраться в запутанной географии! Мы во дворце кейрима[1] Авиона, по-простому владыки равнинных драконов. Посол Ашер приволок меня домой… почему-то домой к старшему брату. Укромного уголка не нашел? Возможно, драконы, как кошки, приносят добычу к хозяину и ждут восхищенной похвалы. Однако похитителю вломили и, судя по витающим настроениям, еще от души добавят.

Владыка окинул меня тяжелым взглядом, задержался на чулках расцветки веселой божьей коровки. Из чувства противоречия я выставила ногу. Пусть разглядывает, мне не жалко.

— Дайте вайрити[2] обувь, — приказал он слугам, развернулся и исчез в темной башенной глотке.

Во дворец нас повели тайными тропами, по узким проходам, видимо, пытаясь скрыть от любопытных глаз.

— Милая дева… — позвал Ашер, кутаясь в одеяло.

— Эмилия, — представилась я.

— Не бойся, Эмилия! Владыка Риард тебя не съест, — с тоской в голосе подбодрил он.

— Меня-то за что есть, господин посол? — мстительно спросила я. — Именно ты украл девушку с площади. Он съест тебя.

— Клянусь правым крылом… Нет, клянусь обоими крыльями, я не хотел тебя похищать! — воскликнул Ашер, взмахнув руками. Одеяло сползло с голых плеч, и слуги мгновенно помогли вернуть покров на законное место.

— Да, ты хотел стащить принцессу, — подсказала я.

— Мне нет оправданий!

— Но ты их, конечно, найдешь, — с сарказмом предсказала я. — Слышала, что драконы воруют себе невест. Одного не понимаю, господин посол: как ты собирался жениться? Если слухи не врут, ты давно женат.

Видимо, я задала правильный вопрос. Ашер сильно напрягся и уверил:

— Мы обязательно все уладим!

— Да-да, улаживайте, — согласилась я елейным голосом. — Главное, до вечера верните меня в Талуссию. Портальным переходом, пожалуйста, а не в лапах.

Перепалку пришлось прервать — нас разделили. Я оказалась в просторной гостиной с огромным камином. Жестами сопровождающие усадили меня на жесткий, как парковая скамейка, диван и оставили в одиночестве. Правда, ненадолго. Они вскоре вернулись с подносами. На первом несли закуски и чайник, на втором — внезапно ботинки.

Пока один прислужник пристраивал еду на круглом столике, другой попытался пристроить мне на ноги обувь. Он присел на одно колено и с улыбкой подставил ботинок. Дескать, надевай. От неловкости я быстро спрятала ноги под диван.

За этим занимательным занятием нас застал кейрим. Он ворвался в гостиную широким, уверенным шагом и на ходу сдержанно бросил на рамейне:

— Идите.

Слуги проворно выполнили приказ. Да я сама едва не вскочила с дивана и не выполнила этот приказ, высказанный негромким голосом наделенного властью человека.

Комната погрузилась в глубокую тишину. Владыка хмурился и рассматривал меня, я не постеснялась ответить прямым взглядом. Говорят, что драконы — хищники и только притворяются людьми. Не знаю, насколько молва не врет — до приезда Ашера Риарда в Талуссию мне не приходилось видеть драконов вживую, а в книгах их всегда изображали в звериной ипостаси.

Владыка, стоящий напротив, видимо, мастерски умел маскироваться под человека. У него были аристократические черты лица, твердый подбородок и прямой нос. На лбу морщинки, серебристые пряди в темной шевелюре, и никаких следов драконьей сущности. Однако его окружали скрытая сила и властность, обычно заставляющая людей без пререканий подчиняться.

— Не дыши в дверь, — вкрадчиво произнес он на рамейне, и в комнате появился приодетый Ашер.

Внешностью они не были похожи. Светловолосый, холеный посол, в шелковистой шевелюре которого появились бордовые пряди, выглядел бледновато на фоне старшего брата.

— Кто она? — Владыка Риард кивнул в мою сторону.

— Эмилия, — явно чувствуя себя не в своей тарелке, ответил Ашер.

— Ты наплевал на здравый смысл, похитил женщину в Талуссии и потащил в сокровищницу? Когда три года назад ты украл свою жену, то клялся мне, что готов вместе с ней обратиться в пепел. Что случилось с тобой сегодня?

— Зорн, ты знаешь, как это случается! — Ашер прижал руку к сердцу, но актер из него был посредственный. — Кровь взбурлила, в голове помутилось. Очнулся уже на сторожевой башне. Брат, я не ведал, что творил. Инстинкт зашорил сознание…

— Ты взрослый мужчина! — внезапно рявкнул владыка с драконьим рыком, отчего хрипотца в голосе стала еще заметнее. Он прикрыл глаза, выдержал паузу и тихо произнес: — Не понимаю, почему я должен тебе об этом напоминать.

— Но, Зорн, принцесса Анна совершенна! Ты видел ее, она сражает красотой…

— Тогда почему ты украл Эмилию? — тихо спросил владыка.

В общем, мы добрались до самого интересного! Я скрестила руки на груди, с большим интересом ожидая, как он объяснит ошибку. Ашер растерянно посмотрел в мою сторону. На шее дернулся кадык.

— Я их перепутал, — сдавленным голосом признался он.

Старший брат натуральным образом опешил.

— Ты в своем уме?

— Они обе были одеты в красное! — с отчаяньем воскликнул посол.

Я удивленно изогнула брови. Владыка хмуро покосился на мое зеленое пальто. Как такое возможно: Ашер Риард путал красный и зеленый цвет… Разве драконы — не идеальные хищники? Как идеальный хищник может путать цвета?!

— Она в зеленом, — сухо объявил Зорн. — Может, тебе нанести знак на спину, чтобы ты никогда не ошибался? Ты слишком часто теряешь амулеты.

— Знак перекроет второй лик, брат, — испугался Ашер.

— Я прихожу к мысли, что это хороший исход, — недобро усмехнулся владыка. — На этой… Эмилии женюсь я, но что мы будем делать, если тебя снова ослепит инстинкт, и ты стащишь новую бабу?

Простите?! Не дворец владыки, а пансион для умалишенных! Вроде только младший свихнулся, старший-то выглядел нормальным. Пока не назвал меня бабой и не заявил, что собирается на мне жениться!

— Уважаемый рейнины[3]! — проговорила я на рамейне. — Самое время мне вмешаться в вашу содержательную беседу!

Братья поменялись в лице и резко повернулись в мою сторону. Вид у них был такой, словно из пепла воскресла сто лет назад помершая бабушка и предъявила претензию, что из правнуков выросли двуликие бестии, нечисть по-нашему, а не приличные драконы.

— Ты говоришь на рамейне?! — изумленно воскликнул Ашер.

И еще на пяти языках. Иногда они перемешивались в голове.

— Ты кого украл? — перешел владыка на эсхирь, диалект северных остров, лишь отдаленно похожий на общепринятый драконий язык.

Северный диалект я тоже знала в совершенстве…

— Преподавателя иноземных языков, — заявила я на эсхире. — И да, я все еще вас прекрасно понимаю.

Возникла долгая пауза.

— То есть она нас подслушивала? — сухо спросил Риард-страший на родолесском.

— Давайте внесем ясность, — копируя его тон, вымолвила я на языке соседнего с моим родным королевством Родолесса. — Не подслушивала, а слышала и понимала. Вы не поинтересовались, знаю ли я рамейн. Вместо этого, уважаемый кейрим Риард, вы назвали меня бабой и упомянули женитьбу.

— Простите за грубость, госпожа… — перешел Зорн на валлейский.

— Власова, — подсказала я и с легкостью заговорила на валлейском языке: — Прощать я вас не собираюсь, но попытку извиниться засчитываю.

Мы обменялись с владыкой неприятным взглядами.

— Сколько вы знаете языков? — невпопад спросил он.

— Боюсь, вариантов у вас немного. Преподавателем иноземных языков к принцессе меня взяли не за красивые глаза, — призналась я.

Драконы внезапно присмотрелись повнимательнее, словно пытаясь оценить, насколько в действительности у меня красивые глаза. Обычные: голубые! И волосы рыжие, сейчас похожие не воронье гнездо. Хотелось пригладить вздыбленную макушку, но сдержалась.

— Вы замужем, вайрити Власова? — спросил владыка, между тем обратившись ко мне, как к незамужней девушке.

— Не успела.

— Жених?

— Не обзавелась, — сухо призналась я.

В начале лета Дмитрий без угрызений совести разорвал нашу помолвку. Иронично, что свадьба была назначена на сегодняшний день… Внутри вновь зашевелилось тоскливое чувство, оставшееся от предательства близкого человека. Я думала, что давно избавилась от неприятных эмоций. Как вылила бывшему жениху на голову чашку с кофе, так и поборола.

— Я прошла экзамен на идеальную супругу для кейрима Авиона?

— Нет, — не моргнув глазом, отрезал Риард-старший.

— Но тем не менее вы хотите жениться на первой встречной женщине, которую стащил ваш брат?

— Не испытываю никакого желания, — прямолинейно ответил он, и Ашер покаянно опустил голову. — Но есть проблема и даже две. На первой украденной женщине Ашер уже женат, но поддался инстинктам и снова совершил похищение. Мы никогда не смоем с имени рода Риардов этот позор, если я не возьму ответственность за младшего брата. Так нам велят традиции.

— Чудесная родственная порука, — кривовато улыбнулась я и, не утерпев, под удивленными взглядами драконов начала обуваться.

Ботинки оказались безнадежно велики на пару размеров, но чем богаты, как говорится. По полу в большой элегантной гостиной в принципе сквозило, как в лачуге. Ноги и руки заледенели. От холода хотелось шмыгнуть носом, однако воспитание не позволяло.

— Вы надумали сбежать? — сдержанно уточнил владыка.

— Куда я сбегу в незнакомых землях? Просто замерзла на ваших сквозняках, — отозвалась я, хотя сбегать обутой, конечно, логичнее. — Вы говорили о традициях, кейрим Риард, но не уточнили, какое отношение к вашим традициям имею я? По-моему, никакого.

— Своим поступком Ашер растоптал не только репутацию своего кейрима и нашей семьи, но и вашу, госпожа Власова, — веско проговорил дракон. — За это я тоже обязан нести ответственность.

— А что вы будете делать, если ваш брат сорвется, а у вас закончатся холостые родственники? — справедливо заметила я.

— Такого не случится! — воскликнул Ашер. — Я больше никогда… Мы предложим компенсацию золотом.

— Мудрое решение! — Я указала в него пальцем. — Оно меня вполне устраивает! Давайте предложим мне компенсацию и разойдемся с миром.

— И вас не волнует загубленная репутация? — с усмешкой спросил кейрим, видимо, поразившись меркантильности похищенной жертвы. — Вы не сможете вернуться в Талуссию и жить, как прежде. Вас больше не допустят в королевский дворец, да и в любой приличный дом. Как вы собираетесь дальше преподавать свои иноземные языки?

Зачем преподавать, если меня сейчас сделают богатой молодой женщиной? Буду жить припеваючи!

— Ничего страшного, я перееду в Родолесс и порыдаю о загубленном реноме, уткнувшись носом в золотые слитки, — уверила я. — Если мы приняли решение, то предлагаю обсудить размер компенсации.

— Золото не перекроет позор моей семьи, — заметил Риард-старший.

— Скажите, что Ашер случайно выронил девушку, когда нес над бескрайними просторами Авиона. — Я пожала плечами. — Как говорится, нет женщины, нет проблемы.

На некоторое время на холодную комнату опустилась столь же холодная тишина.

— Если мы объявим вас пропавшей, то скандал неизбежен, — с вкрадчивым спокойствием, видимо, требующим усилий, пояснил владыка.

— В таком случае, у вас появилась еще одна проблема, рейнины драконы, — твердо объявила я, не разрывая зрительного контакта с мрачным противником. — Мне начхать на репутацию вашей семьи. Я согласна на компенсацию, но не собираюсь выходить замуж за кейрима драконов. Как и за любого другого дракона. Получается, скандал-то все равно неизбежен.

После категоричного заявления настроение у владыки неожиданно поменялось. Он словно разгадал сложный ребус, мгновенно успокоился и теперь смотрел не яростно, а оценивающе.

— Сколько вам лет, вайрити Власова? — внезапно уточнил Зорн. Из голоса с хрипотцой, как из взгляда, исчезли ярость и резкость, но появилась настораживающая вкрадчивость.

— Достаточно, чтобы быть самостоятельной, — ответила я, пытаясь разгадать, к чему он клонит.

— В любом случае уже вечером я буду знать о вас абсолютно все. Не только возраст, но и то, что вы, вероятно, давно забыли, — прямолинейно заявил он. — Так сколько вам полных лет?

— Двадцать шесть, — перестала юлить я.

— Ашер заплатит по золотому слитку из своей сокровищницы за каждый год вашей жизни, — заключил кейрим, внезапно назначив щедрую компенсацию, и у меня невольно поползли на лоб брови.

Со стороны Ашера донеслось неразборчивое бормотание, словно он выругался под нос. Похоже, я стала самой дорогой кражей за его карьеру похитителя девушек.

— Повтори, — невозмутимо велел Зорн.

— Да будет так, мой кейрим, — глухо отозвался тот.

— Ты услышал мое решение, Ашер Риард. Теперь иди, — отослал он брата. — Ты должен объясниться со своей супругой.

Я следила за ними с откровенным любопытством. Посол выполнил приказ без пререканий. За ним тихо закрылась дверь, и мы остались одни. Владыка уселся в кресло с обивкой винного цвета, оперся на подлокотник и потер пальцем нижнюю губу, что-то внимательно во мне рассматривая. Неожиданно стало ясно, кто здесь хозяин всего: большой холодной гостиной, дворца, земель и даже ситуации.

— Если вопрос решен, самое время вернуть меня домой, — напомнила я, что не в гости приехала.

— Скоро прибудут люди из Талуссии, — ответил он. — Мы передадим вас из рук в руки.

— Насколько скоро? — въедливо уточнила я.

— Быстрее, чем вы думаете, — усмехнулся владыка. — Вы голодны?

— Просто скажите, о чем вы хотели поговорить, кейрим Риард, а потом начинайте строить из себя гостеприимного хозяина, — предложила я. — Хотите оставить в тайне, что ваш брат путает цвета и пытался украсть не меня, а принцессу?

— Я готов удвоить компенсацию, — внезапно огорошил он, одарив меня вкрадчивым взглядом из-под ресниц.

В голове словно звякнул колокольчик, что сейчас меня попытаются где-то обмануть. Когда оказываешься в моем положении: вчера — обожаемая дочь профессора иноземных языков, уважаемого декана большой академии, а сегодня — сирота с самым скромным наследством, быстро учишься распознавать мошенников.

— Не вы меня похищали, — внутренне подобравшись, напомнила я со странным чувством, словно вступаю на тонкий лед.

— Но я хочу похитить один год вашей жизни, — оборонил он. — Давайте заключим соглашение, Эмилия. Вы подарите мне год и получите все, о чем мечтаете. Или пока еще не мечтаете.

— Я не улавливаю суть, — призналась я.

— Станьте моей женой на год, — предложил он.

— Разве кейрим не женится один раз и на всю жизнь? — усмехнулась я, давая понять, что слышала о некоторых традициях драконьих земель.

— Не в нашем случае. — Зорн устремил в меня острый взгляд. — Я предлагаю не любовь до пепла, Эмилия, а сделку. Давайте поможем друг другу. Традиции Авиона будут соблюдены, имя Риардов останется незапятнанным, а вы станете крайне обеспеченной женщиной.

— Вернусь домой с клеймом бывшей супруги кейрима драконов, не прижившейся в Авионе, — с сарказмом прокомментировала я. — Благодарю, о таком я действительно никогда не мечтала.

— Скажете, что было невыносимо жить с двуликим варваром. По воскресеньям я превращался в крылатое чудовище и охотился на коз, — серьезно предложил Зорн, похоже, наслышанной о том, что говорят о драконах по другую сторону гор. — На родине вас поймут и искренне посочувствуют. Подумайте.

— Не о чем думать.

— Я утрою компенсацию, — продолжал искушать он. — Когда вы выйдете замуж по-настоящему, золота хватит даже вашим внукам.

— Вы предлагаете остаться во дворце и жить рядом с вами? — не понимая, почему эта мысль меня совсем не возмущает, спросила я.

— Для всех, и даже для Ашера, мы будем настоящими супругами, — согласился Зорн, хищно блеснув глазами. Он словно решил, что норовистая жертва похищения дрогнула. И ошибся.

Дверь тихо отворилась. На пороге возник плечистый здоровяк с длинными светлыми волосами. Кейрим кивнул, позволяя ему войти. Тот пересек комнату, бесшумно ступая по дубовому паркету и что-то шепнул Зорну на ухо, заставив его хмыкнуть.

— Передайте, что мы с нашей гостьей скоро выйдем, — произнес кейрим на драконьем языке. — И пусть вайрити Власовой уже принесут обувь по размеру.

Невольно здоровяк посмотрел на мои ботинки, отчего захотелось снова спрятать ноги под диван. Он проворно покинул гостиную, видимо, торопясь выполнить приказ.

— Послы во дворце, — произнес кейрим. — За вами решение, Эмилия. Вы возвращаетесь в Талуссию или остаетесь?

— Возвращаюсь, конечно, — спокойно ответила я.

Он усмехнулся.

— Вы первая женщина на моей памяти, которая отказалась выйти замуж за кейрима.

— И много предлагают невест? — с иронией уточнила я.

— Более чем, — согласился Зорн, но без бесящего без бахвальства.

В этот момент в комнату с хитрым видом заглянул невысокий, лысоватый господин в идеально отутюженном костюме. Получив позволение разбавить наше уединение, он что-то пробормотал и пружинистой походкой вошел. Следом за ним потянулась шеренга слуг с подносами. Они несли обувь.

— Вайрити, я помогу подобрать вам правильные туфельки, — объявил господин на драконьем языке с незнакомым акцентом.

С трудом сдерживая истеричный смех, я следила, как слуги в темно-зеленых одеждах выстроились ровной шеренгой и в строгом соответствии с размером разноцветных туфель на подносе. От гигантского до детского. Складывалось впечатление, что, стараясь угодить владыке, народ наглым образом грабанул сокровищницу дракона, копившего женскую обувь.

— Позвольте измерить вашу ножку, — пропел типчик и театральным жестом встряхнул спрятанную в кулаке портняжную ленту.

— Вот эти! — указала я на красные туфли, по виду подходящие по размеру.

— Очаровательно, вайрити! — обрадовался он. — Кейрим Риард, у вашей гостьи прекрасный вкус!

— И глаз-алмаз, — с иронией согласился тот, ни разу не отведя от меня взгляда, словно вновь начал собирать мозаику, но теперь не хватало пары фрагментов, и картинка не складывалась.

Обуть я себя не разрешила, натянула сама. Глаз у меня оказался отнюдь не алмаз, и туфли печально жали. Через две примерки стало ясно, что о размере собственной ноги я лучшего мнения, чем было в действительности. В конечном итоге с подбором мы справились. Я чувствовала себя так, словно провалила экзамен на миниатюрность.

— Идемте, Эмилия. — Зорн встал с кресла. — Вас ждут.

Он подал мне руку. От помощи я отказываться не стала: поднялась, нервно заправила за уши спутанные волосы, огладила смятое пальто. Неожиданно в голову пришла мысль, что мир огромен, зубчатые горы — высоки, но слухи разносятся по земле со скоростью ветра, которого друг другу желают драконы. Наверняка до Дмитрия тоже дойдут новости и о похищении, и о свадьбе кейрима Авиона…

— В четыре раза! — резко произнесла я на родолесском языке, заставив Зорна обернуться. На талусском не говорил он, а драконий понимали все слуги. — Вы увеличите компенсацию вчетверо.

Дракон вперил в меня острый взгляд и спокойно кивнул:

— Согласен.

— И не год, а три месяца, — объявила я. — Иначе будет выглядеть странно, зачем я столько терпела брак с варваром.

— Полгода, — внезапно начал он торговаться не за золото, а за время.

— Четыре месяца! — не уступила я.

— Договорились, — что-то быстро прикинув в уме, согласился Зорн.

— Никакого супружеского долга, — выдвинула я новое требование. — Мы не любовники, а партнеры по браку.

Уголки его губ дрогнули, лицо внезапно смягчилась, а в глазах вспыхнул смех.

— Разумеется, госпожа Власова, — в хрипловатом голосе звучали насмешливые интонации. — Рядом со мной ваша женская честь в полной безопасности.

— И мы заключим сделку магически! — выдвинула я последнее требование. — Не доверяю ни словам, ни подписям на бумагах.

— В этом мы с вами похожи, — кивнул Зорн. — Что-то еще? Какие-то пожелания? Или хотите обсудить детали позже?

— Позже, — деловито согласилась я, хотя требования закончились, а детали не появились. — Тогда сейчас мы выйдем к послам и объявим, что я, как любая другая женщина, не отказалась стать женой кейрима и остаюсь в Авионе.

— Может, позволите мне самому озвучить ваше решение? — с трудом сдерживая улыбку, дипломатично попросил владыка.

— Конечно, — почувствовав себя по-дурацки, словно поскакала в новых туфлях впереди кареты с лошадью, пробормотала я. — Давайте вы сами.

— Благодарю, — не скрывая иронии, кивнул он.

Оказалось, что двери гостиной охраняли стражи, и здоровяки двинулись за нами следом. По широкому коридору, устеленному ковром, мы направились к дожидавшимся нас послам. Я не пыталась скрыть любопытства и с интересом осматривалась. Казалось, драконий дворец должен походить на крепость, непритязательную и коренастую, но интерьеры вокруг отличались сдержанной элегантностью. Прохладный воздух пах можжевельником и диким медом.

Стражи открыли высокие двустворчатые двери, и я невольно поморщилась от яркого дневного света, хлынувшего в сумрачный коридор. В строгом кабинете было трое мужчин с строгих костюмах. Как по команде, они поднялись с кожаного дивана и повернулись в нашу сторону. При виде знакомого лица я едва не замерла на пороге. Вместе с послами во дворец владыки Авиона за мной отправили бывшего жениха.

Никогда еще вселенная не выполняла мои желания со столь поразительной проворностью. Хотела, чтобы бывший жених узнал о браке с драконьим владыкой? Он узнает. Лично! Прямо сейчас.

Дмитрий был профессиональным боевым магом, свободно владел драконьим языком и, похоже, находился здесь в качестве переводчика. Возможно, служил у одного из посланников. При виде меня на его красивом лице не дрогнул ни единый мускул, но взгляд цепко ощупал фигуру.

— Мы с невестой приветствуем людей из Талуссии, — торжественно проговорил Зорн, должно быть, ритуальную фразу.

Не сводя с меня темных глаз, Дмитрий перевел фразу. На комнату опустилась густая тишина. Владыка позволил визитерам оценить масштаб новости и заговорил только через значительную паузу:

— Согласно законам и традициям Авиона, я обязан взять ответственность за поступок младшего брата. Вайрити Власова согласилась стать моей женой на исходе первого осеннего месяца.

Дмитрий не сводил с меня пронзительного взгляда и не издавал ни звука.

— Рейнин переводчик? — сухо позвал его владыка, заставляя вернуться в реальность.

— Они поженятся в конце сентября, — кашлянув в кулак, выдал крайне свободный перевод на талусский мой бывший жених.

[1] Кейрим (драконий язык) — владыка

[2] Вайрити (драконий язык) – обращение к незамужней девушке

[3] Рейнин (драконий язык) — вежливое обращение к мужчине, аналог «господин»

ГЛАВА 2. Добрачный портрет

Последовали сдержанные поздравления от королевских послов, почему-то исключительно владыке. Он словно считали, что Зорн Риард каждое утро просил богов теплого ветра получить доставкой по небу женщину из Талуссии. И наконец-то свершилось!

Дмитрий буравил меня напряженным взглядом, словно предлагал подмигнуть, если я в заложниках, и в целом выглядел напружиненным. Казалось, что только подай знак, как сорвется… Но сорвался бывший жених без знаков, подмигиваний и прочих намеков, точно в нем распрямилась тугая пружина. С легкостью, какой не ждешь от высокого, крепкого мужчины, он перемахнул через диван, мелькнув в воздухе начищенными туфлями. В два шага пересек гостиную и сгреб меня в охапку:

— Эмилия Власова, люблю — не могу! Никому не отдам, сам женюсь!

Владыка мгновенно осознал, что семейная репутация Риардов сливается вместе с невестой и действовал по-драконьи решительно. Он схватил меня за локоть, дернул из рук бывшего жениха и позвал женским голосом:

— Вайрити, проснитесь!

Я открыла глаза и не сразу осознала, что нахожусь не в центре любовной драмы, а в кресле перед зажженным камином в спальне гостевых покоев. Абсурдная заварушка между бывшим женихом и будущим мужем просто приснилась, а надо мной, внимательно заглядывая в лицо, склонилась горничная Ренниса.

Знакомство с этой поджарой деловитой девицей с косой, заколотой на голове короной, получилось… задорным. Увидев в зеркале собственное отражение, я сначала отшатнулась от всколоченной бестии, а потом схватилась за щетку, лежащую на столике. Догадываться, что после шквального ветра выглядишь, как чучело, и действительно обнаружить в зеркале чучело — вещи несопоставимые. Я сунула щетку в рыжее гнездо на голове, а та запуталась. Полный провал!

Тут-то из ванной комнаты в спальню вышла деловитая Ренниса. Мы встретились взглядом в зеркале. У меня из волос торчала щетка с деревянной ручкой.

— Застряла? — с любопытством спросила горничная, словно сама не видела, в каком плаченом положении оказалась лохматая, пыльная иноземка.

— Намертво, — со смешком согласилась я.

В общем, пока распутывали, познакомились. Ренниса оказалась магом-бытовиком с академическим образованием. Правда, незаконченным. Но привести мне в порядок волосы незаконченное высшее образование ей, понятно, не помешало.

— Вас ждет кейрим, — подсказала она, выпрямляясь.

— Где? — спрятав зевок в ладонь, спросила я и с удовольствием вытянулась в кресле.

— Я здесь, Эмилия, — раздался из гостиной хрипловатый голос Зорна Риарда.

В возникшей тишине раздался короткий треск ольхового полена, тлеющего в камине. У меня, кажется, тоже что-то хрустнуло в пояснице.

— Давно он пришел? — тихо спросила я у горничной, на ощупь сунув ноги в туфли.

— Около получаса назад, — ответил владыка, не дав девушке открыть рот.

— Почему ты меня не разбудила? — прошептала я.

— Я попросил вас не трогать, — пояснил Зорн.

— Так и не трогали бы дальше! — возмутилась я себе под нос, поднялась и огладила подол шерстяного платья, в котором меня, собственно, похитили.

— Но нам надо закончить дела, Эмилия, — невозмутимо напомнил владыка о том, что мы не заключили магический договор, как договорились днем.

— Драконий слух! — проворчала я.

— Развитая интуиция, — донесся насмешливый ответ. — На слух тоже не жалуюсь.

Покои мне выделили с двумя комнатами: спальней и гостиной. Стены были отделаны синим шелком, на полу лежали ковры, на стрельчатых окнах висели дорогие портьеры. От ароматических камней, похожих на мелкую речную гальку, воздух пах лавандой. Вокруг королевский шик, а холод стоял, как в студенческом общежитии с комендантшей, экономящей на согревающих камнях.

Владыка сидел, сложив ногу на ногу, и под светом белого магического шара, горящего в напольной лампе, читал бумаги в раскрытой кожаной папке. Он скользнул по мне равнодушным взглядом, но немедленно повернул голову и присмотрелся повнимательнее. Видимо, хорошо умытое лицо и расчесанные волосы мне необычайно шли.

— Послы вернулись в Талуссию, — объявил Зорн и показал зажатое между пальцами письмецо. — Переводчик просил передать вам записку.

— Он просил передать через вас?! — едва не поперхнулась я на вдохе.

— Через слуг, конечно, — подсказал владыка. — Вы говорили, что еще не обзавелись женихом.

— Но вы не спрашивали, был ли жених в прошлом, — парировала я, пересекая комнату.

С усмешкой он передал мне сложенный в четыре раза листочек и с интересом спросил:

— Вы все еще в него влюблены?

— Нет.

Пока я устраивалась ни диване и расправляла юбку, Зорн отослал горничную из покоев. Ренисса поспешно вышла и плотно закрыла за собой дверь. Мы остались одни.

— Для равнодушного человека ты ответила слишком поспешно, — небрежно заметил владыка.

— Для дракона, предложившего мне поработать его женой, вы задаете слишком личные вопросы.

— Драконы любопытны по своей природе, Эмилия, — с полуулыбкой напомнил он. — Ты скоро к этому привыкнешь.

— У меня появился вопрос, — объявила я. — Мы отбросили официоз?

— Ты против?

— Против.

— Можешь обращаться ко мне «кейрим Риард» и желать теплого ветра, — хмыкнул Зорн.

Отвечать на откровенную подначку я посчитала ниже своего достоинства и раскрыла записку. Хотелось узнать, чем бывший жених меня порадовал.

«Не знаю, как он тебя убедил, но помни, ты еще можешь передумать», — было написано знакомым мелким почерком. В общем, не подвел! Дал совет от профессионала…

Дмитрия Горова я впервые увидела, когда он второй раз завалил экзамен по драконьему языку, заявился к нам домой и на рамейне прямо в холле доказывал, что профессор Власов безбожно придирается. С первого звука я влюбилась в забавный акцент, а потом рассмотрела и обладателя этого акцента, статного блондина с волевым подбородком. Заметив меня, он замолчал и вдруг принялся извиняться. На ломаном родолесском языке. В этот момент я уже знала, что выйду за Дмитрия замуж.

Однако обручение затянулось на долгие шесть лет. Я успела окончить магистратуру, потерять отца, относить траур и начать преподавать. Дмитрий строил карьеру. Уезжал из Талуссии и возвращался, а в начале июня решил, что семья с бывшей профессорской дочерью больше не вписывается в его грандиозные планы. И разорвал помолвку.

День был ясный и солнечный. Мы сидели в уютной кофейне, и Дмитрий, поймав мой взгляд, сказал ровным голосом:

— Мы стали совсем чужими, Эмми.

— Ты мне не чужой, — заспорила я, осознав, к чему клонится разговор. Внутри горячей волной разлилась смесь из бессилия, паники и отчаянья.

— Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за незнакомца, — продолжил он. — Ради всего хорошего, что между нами было, не могу так с тобой поступить. Я слишком дорожу тобой, Эмми!

— Дорожишь чужим человеком? Ты осознаешь, какой бред несешь? — с ледяной интонацией спросила я. — Почему просто не сказать: давай разорвем помолвку?

— Давай разорвем помолвку, — не задумавшись ни на секунду, предложил тот.

Не произнося ни слова, я с достоинством поднялась из-за столика, подхватила сумочку и двинулась к выходу. Иначе сорвусь и выругаюсь на валейском. В этом языке весьма забористая брань!

— Ты не ответила! — бросил Дмитрий мне в спину.

Вообще, я крайне терпеливый и понимающий человек, но потом как взбесят… На глаза упала красная пелена. Присыпать расставание бранью я не стала, а подняла кружку и полила голову обескураженного жениха черным кофе. Посетители подавились на вздохе, из угла донеслись жидкие аплодисменты.

— Разорвали, — вернув опустевшую кружку на блюдце, прокомментировала я и положила на стол монетку: — Вам на прачечную, господин Горов, а то рубашка запачкалась.

Сегодня после объявления о моей свадьбе с владыкой Авиона бывший жених выглядел, как в день расставания: лицо окаменело, во взгляде читался вопрос. Дмитрий явно не верил, что из всех мужчин я выбрала в мужья именно дракона, и забывал об обязанностях. В конечном итоге хозяин дворца сдался, повернулся ко мне и попросил перевести:

— Я благодарю короля Талуссии за душевные поздравления и буду рад видеть посланников на свадьбе.

— Ритуальная фраза? — уточнила я.

— Дань вежливости, — подсказал он.

Поздравления, надо сказать, были сухие, как корочка двухнедельного хлебушка, и не стоили многословных благодарностей. Да и сами посланцы выглядели так, словно сжевали по дольке лимона. В кабинете все давно поняли, что в заложниках невесту не держат и силой под венец не ведут. Она, конечно, слегка лохмата после полета на драконе, но предложения руки и сердца от владык бескрайнего Авиона не всегда случаются в идеальный момент.

От воспоминаний меня отвлек вопрос Зорна, заданный с мягкой иронией:

— Бывший жених предложил спасти тебя из лап дракона?

— На то он и бывший, чтобы уже ни от чего меня не спасать, — ответила я, сминая записку в кулаке. — Но по дружбе предупредил, что драконы не только любопытный, но и коварный народ.

Темные внимательные глаза Зорна смеялись. Губы дрогнули, и на лице вдруг появилась улыбка, неожиданно явившая обаятельную ямочку на левой щеке.

— Он прав. Тебе стоит придирчивее изучить условия брачного союза, — посоветовал он, видимо, намекнув на правильный ответ, и протянул в мою сторону закрытую папку.

Случилась некоторая заминка. На диван я уселась умышленно, и с будущим мужем нас разделяло расстояние в лучших традициях поборниц нравственности. Он не торопился подняться с кресла и, видимо, ждал, как я поступлю в неловкой во всех отношениях ситуации.

Я решила, что поздно демонстрировать аристократическую гордость, когда уже успела выторговать почти неприличное количество золотых слитков, и по-простому сдвинулась на диванных подушках в сторону дракона. Перегнувшись через резной деревянный подлокотник, забрала папку и вытащила исписанный твердым почерком лист белой бумаги с изображением раскрывшего крылья дракона в уголке.

На первый взгляд, Зорн указал все, о чем мы говорили в гостиной перед встречей с посланцами из Талуссии, и не добавил ничего лишнего. Через четыре месяца я стану совершенно свободной и крайне богатой бывшей женой кейрима Авиона.

Открыв папку, я достала из кармашка на сгибе золотую перьевую ручку, сняла колпачок и хотела поставить подпись. Острие замерло, не коснувшись бумаги.

— Мы будем жить в разных покоях, — резковато произнесла я.

— Разумеется, — согласился Зорн.

— Как много обязанностей ляжет на мои плечи?

Я бросила на него острый взгляд.

— Ты здесь временно и вольна делать то, что пожелаешь.

— Устроить переделку дворца? — исключительно из вредности спросила я.

— Все, кроме перестройки дворца, — уточнил он. — Ремонт ты закончить не успеешь.

Последовала долгая пауза. Мы смотрели глаза в глаза. Я пыталась отыскать подвох и нащупать любое проявление знаменитого драконьего коварства, но владыка, казалось, был абсолютно честен.

— Что если через четыре месяца ты не захочешь меня отпустить? — спросила я, плюнув на официальное обращение.

— Отпущу, — невозмутимо ответил Зорн. — Но что если ты не захочешь уехать, Эмилия?

— Не сомневайся, кейрим Риард, уеду и на прощанье пожелаю твоим крыльям теплого ветра, — уверила я. — До сегодняшнего дня у меня была неплохая жизнь, а после отъезда из Авиона станет еще лучше.

— Тогда волноваться не о чем и подпись можно ставить без опаски, так? — усмехнулся он.

Разорвав зрительный контакт, я быстро расписалась под соглашением и объявила:

— Можно вызывать мага.

Однако владыка поднялся с кресла, приблизился ко мне и протянул руку. Невольно я задрала голову, скользнув взглядом по высокой поджарой фигуре, вручила ему папку и с возрастающим недоумением проследила, как он протянул вторую руку.

— Присоединишься?

— Куда? — вырвалось у меня.

— Ко мне, — подсказал он.

— Ты один до мага не докричишься, кейрим Риард? — осторожно уточнила я. — Не уверена, что у меня голос громче драконьего…

Он все-таки помог мне подняться. Я дернулась в сторону двери, но Зорн направился к тонконогому столику с пустой бронзовой жаровней для обогревающих камней. Вытащив лист, он отложил папку. Внезапно уголок соглашения, зажатого между его пальцами, затлел, вытянулась ленточка серого дыма. Вспыхнувший несмелый язычок мгновенно превратился в устойчивое пламя, и чернеющая бумага начала споро съеживаться.

В смятении я посмотрела на Зорна. На его лице играли тени. Зрачки вытянулись, вокруг радужки вспыхнул тонкий огненный контур.

— Ты маг?

— Ты же об этом никому не расскажешь? — с иронией протянул он, давая понять, что магические способности кейрима для его подданных не секрет.

Слышала, что в двуликих крайне редко пробуждалась магическая сила, но только им подчинялась огненная стихия, гармоничная второй ипостаси. Я выходила замуж за драконьего мага. Интересно, это определение можно считать ругательством?

Пламя доедало лист, в жаровню падал пепел. Когда огонь подступил к кончикам пальцев, Зорн выпустил последний клочок из рук. В воздухе, пахнущем сожженной бумагой, закружился огненный лепесток и упал на дно бронзовой чаши. Пламя потухло.

Владыка повернулся ко мне.

— Эмилия Власова, в конце первого осеннего месяца ты выйдешь за меня замуж согласно условиям нашего уговора?

— Конечно, — медленно кивнула я.

— Да будет так.

По бумажному праху, похожему на невесомые черные хлопья, прошла последняя огненная волна. Магическая сделка была заключена. И никаких «пока смерть не разлучит нас» или, как принято в Авионе, «пока не уйдем вместе в пепел». В пепел ушло подписанное соглашение. По-моему, тоже символичный знак.

Между тем Зорн весьма настораживающе начал расстегивать пуговички на рубашке без ворота. В большом недоумении я следила за его длинными красивыми пальцами. Обнажились ключицы, а он все не останавливался. Не то чтобы меня смущало внезапное оголение, но… все-таки слегка смущало. Каждый день я магические сделки не заключала, но, уверена, раздевания они не требовали.

— В покоях не настолько душно, — заметила я и на всякий случай чуток отодвинулась.

— Мерзнешь? — спросил он, бросив насмешливый взгляд.

— Обогревающих камней твоему дворцу, кейрим Риард, определенно не хватает, — согласилась я, наблюдая, как из-под рубашки был выужен овальный золотой медальон с причудливой резьбой и крошечным замочком на боку.

Зорн снял украшение через голову, небрежно откинул с лица упавшие темные пряди с серебристыми прожилками и отщелкнул крышку. Внутри лежала какая-то записка. Не задумываясь ни на секунду, он вытащил бумажку, словно хранимое сокровище было неважным, и спрятал в кулаке. От плавного движения его руки пепел в жаровне завертелся миниатюрным ветроворотом и аккуратно лег в подставленный медальон. Крышка захлопнулась с едва слышным щелчком.

— Возьми. — Владыка протянул вещицу мне, длинная цепочка свешивалась с его ладони.

Полностью отдать сожженное соглашение, все равно что подписать договор и отказаться от своего экземпляра.

— Себе половину не оставишь? — удивилась я.

— Доверие — мой первый свадебный дар невесте, — мягко улыбнулся Зорн и вложил медальон, еще хранивший тепло его тела, мне в руку.

После того, как владыка ушел, некоторое время я разглядывала медальон и поглаживала пальцем замысловатую резьбу на крышке. Говорили, что равнинные драконы дарили невестам драгоценности и украшения из нефрита, но какой брак, такие и дары. Не то чтобы в добавок к золотым слиткам у меня возникала мысль о каких-нибудь цацках.

Только я надела медальон и спрятала под платьем, как вернулась Ренниса и привела с собой слуг. В покоях началось хаотичное движение. Пустые жаровни наполнили согревающими камнями, в купальне с овальным бассейном вместо ванны нагрели воду, разложили на кровати ночной комплект.

После насыщенного событиями дня и горячего купания я заснула, едва голова коснулась подушки, хотя обычно на новом месте крутилась до рассвета. Разбудили меня громкие голоса в соседней комнате. Кто-то отчаянно скандалил с утра пораньше. Или не с утра… Портьеры на окнах были закрыты, и спальню со светлым ковром на полу окутывал полумрак.

— Я должна ее увидеть! — требовал незнакомый женский голос. — Немедленно!

— Вайрити еще спит, — невозмутимо ответила Ренниса.

Я выбралась из постели, сунула ноги в единственные туфли и, на ходу влезая в халат, направилась в смежную комнату. Гостиная оказалась наполнена солнечным светом. Жаровни накрыли крышками, но в стенах сохранялось тепло.

Уперев руки в бока, перед моей горничной стояла высокая, стройная девица с длинными волосами цвета красного дерева. По виду она была ровесницей принцессе Анне, чуть старше двадцати, да и чертами до смешного на нее походила. Разве что ее высочество была блондинкой. Крашеной. Королевский парикмахер тщательно следил, чтобы так оно и оставалось.

— Приказываю пропустить меня! — грозно воскликнула девица, и внезапно на ее скулах проступили полоски мелких бронзовых чешуек.

— Кейрим сказал, что теперь я подчиняюсь только его невесте, — сурово ответила державшая круговую оборону Ренниса.

— Не пустишь, значит? — цыкнула скандалистка. — Тогда разбуди невесту!

— Уже разбудили, — прокомментировала я, скрещивая руки на груди.

Обе девушки обернулись в мою сторону. Возникла долгая пауза.

— Ты кто? — учительским голосом спросила я.

— Эмрис Риард, — выпрямив плечи, представилась она. — Супруга Ашера Риарда!

— Вайрити, а я говорила, что нельзя вас будить, — начала оправдываться горничная.

Внезапно Эмрис сорвалась с места и, выставив вперед руки, бросилась в мою сторону.

— Сестра! — воскликнула она и, окутав облаком терпких духов, повисла у меня на шее. — Я не поверила, когда Ашер сказал, что похитил тебя по ошибке!

— Ты хочешь поговорить об этом? — изумленно спросила я, хотя мне-то хотелось умыться, расчесать высохшие за ночь волосы и, наверное, вместо кофе выпить чашку настойки пустырника.

Едва заметным кивком головы я попросила горничную выйти. Та помотала головой, отказываясь меня оставлять наедине с обиженной девушкой. Именно в этот неловкий момент, когда мы активно пытались договориться, Эмрис отстранилась и одарила меня пристальным взором. Глаза у нее оказались зеленые, с коричневыми крапинками. На скулах по-прежнему то проявлялись, то опять исчезали мелкие чешуйки. Видимо, от нервного напряжения проявлялся второй лик.

— Скажи… — начала она, пристально глядя мне в лицо, — та, которую Ашер хотел похитить, красивая?

— Она обыкновенная, — не поведя бровью, соврала я.

— Тогда почему он хотел унести ее в сокровищницу? — сдавленным голосом спросила девушка и разом стало ясно, что сейчас она расплачется. — Ашер сказал, что она носила много золотых украшений. Он за дуру меня держит, да?

— Ашеру лучше знать, почему у него помутилось в голове, — уклончиво ответила я. — Если ты хочешь еще поговорить, то мне сначала нужно привести себя…

Заставив меня прерваться на полуслове, стремительно распахнулись двустворчатые двери. На пороге возник виновник драмы, одетый в темный костюм с серебряной вышивкой на воротнике. Светлые волосы с прожилками мышиного цвета были убраны в гладкий хвост. Лицо грозное, как будто не он напортачил, а его супруга.

Взволнованно причитая, что нельзя врываться с утра в покои к невесте кейрима без стука — да и в любое другое время суток тоже нельзя, — следом за Ашером семенила встревоженная горничная. Кажется, теперь Ренисса тоже остро нуждалась в каплях пустырника.

— Эмрис, мне сказали, что ты отправилась к вайрити Власовой! — прогрохотал он. — Не смей делать ей плохо. Кейрим тебя не простит и в наказание сошлет в дикие леса Блоквера!

Та поменялась в лице, резанула супруга ледяным взглядом и с достоинством проговорила:

— Эмилия, можешь передать этому мужчине, что со вчерашнего дня он мне не муж? Я с ним не разговариваю до конца своих дней, собираюсь вытравить брачные метки и вернуться домой в Хайдес!

Ашер замер.

— Господин посол, — холодно обратилась я к нему на талусском языке, — покиньте мои покои. Вам здесь нечего делать.

— Что ты ему сказала? — спросила Эмрис.

— Попросила выйти, — перевела я на рамейн.

— Не надо, Эмилия, — с достоинством остановила она. — Я сама выйду, а он пусть остается!

Гордо подняв подбородок, она направилась к раскрытым дверям. По дубовому паркету сердито застучали каблуки. Девушка прошла мимо мужа со всем возможным достоинством и исчезла в коридоре. В тишине прозвучали ее удаляющиеся шаги.

— Ашер, — немедленно обратилась я к застывшему послу, — не надо оставаться в моих покоях.

— Я должен принести извинения, — проскулил он и нервно огладил ладонью волосы.

— За похищение ты уже расплатился золотым слитками, — сухо напомнила я.

— А что, разве компенсацию не отменили? — охнул он.

— Нет.

— Она меня точно бросит и вернется домой в Хайдес! — воскликнул Ашер и рванул следом за женой.

Вместе с горничной мы проследили, как он исчез в коридоре. Мимо раскрытых дверей прошмыгнул слуга, с интересом посмотрев внутрь комнаты.

— У драконов не принято закрывать двери? — недовольно спросила я на талусском.

— У нас не закрывают двери, если собираются вернуться, — внезапно на моем родном языке ответила Ренисса, и немедленно стало ясно, почему именно ее отправили прислуживать иноземке.

— А они собираются? — охнула я. — Закрывай немедленно! И на замок запри. Иначе я сегодня не умоюсь.

Однако музыка тишины и спокойствия играла недолго. Точно подгадав, когда я закончу завтрак и поставлю опустевшую чашку с кофе на блюдце, раздался вкрадчивый стук. Мы с горничной настороженно посмотрели на двери.

— Думаешь, вернулись? — спросила я.

— Не открывать? — уточнила Ренисса.

Стук повторился, но деликатность из него исчезла, зато появилась настойчивость. Снаружи тонко намекнули, что не уйдут ни за какие золотые слитки… Ну разве что за золотые слитки.

— Открывай, — смирилась я.

И горничная впустила в покои знакомого господина, вчера устроившего мне демонстрацию собранных по дворцу туфель. Он вошел бодрой походкой и пожелал наисветлейшего дня. Следом четверо слуг внесли два скромных, но до боли знакомых дорожных сундука с бирками на ручках. Именно с этим багажом я приехала на службу в королевский дворец.

— Вайрити Власова, с утра из Талуссии доставили ваши вещи, — объявил господин и суетливым жестом приказал слугам поставить дорожные сундуки прямо на светлый ковер в центре комнаты.

Оказалось, его звали Тиль, он служил смотрителем дворца, «следил за порядком, вел разные архиважные дела и исполнял приказы кейрима». А тот велел во всем помогать будущей супруге, но сначала устроить ей, то есть мне, экскурсию по новому дому. Слово «дом» у меня ассоциировалось исключительно со старым родительским особнячком на Речной улице в получасе ходьбы от академии, но не с драконьим дворцом. Однако спорить я не стала и не отказалась от услуг улыбчивого, разговорчивого гида.

Ренисса осталась разбирать багаж, а мы со смотрителем отправились изучать место, в котором мне предстояло провести следующие четыре месяца. В отличие от резиденции короля Талуссии, где каждая деталь кричала о богатстве, в гостиных и залах драконьего гнезда Риардов не возникало ощущения дворцовой показухи, только сдержанная элегантность, перемешанная с традициями.

Как ни странно, воздух был не сырым, а просто прохладным. В каждом помещении на стойках висели изящные курильницы. Они не зажигали, но вокруг витали запахи кожи, смолистого ладана и можжевельника. Видимо, за долгие годы стены впитали запахи благовоний. Тишина здесь казалась особенной — не пустой, а наполненной, точно пауза между словами в важном разговоре. Возможно, если хорошенько прислушаться, можно было различить, как где-то за окном шелестят крылья драконов.

Главный зал встречал высокими потолками и витражными окнами, через которые солнечный свет рисовал на дубовом паркете разноцветные тени. Не заметив, что Тиль торжественно распахнул двустворчатые двери в соседнее помещение, я вышла на широкий балкон с высокой, мощной балюстрадой и мраморными фигурами драконов, словно вырастающими из широких перил.

Светило солнце, нежаркое и негустое, каким оно становится в начале осени. Сверху просматривался внутренний двор, выложенный каменными плитками, и крепостная стена, но вид на окрестности открывался чудесный. В полупрозрачных лучах блестело кольцо воды, отделяющее дворец от рассыпавшегося на противоположном берегу города. Дома в нем были каменные и вытянутые, увенчанные черепичными конусообразными крышами.

— Мы на острове, — встав рядом, пояснил Тиль и вкрадчиво сложил руки в замок. — Дворец с городом соединяет мост, но он на западной стороне.

— Красиво, — вздохнула я.

— С Авионом не бывает постепенной любви. Или влюбляешься с первого взгляда, или не принимаешь до конца жизни, — пояснил распорядитель. — Что вы чувствуете?

— Что наконец согрелась, — честно ответила я. — Почему во дворце так холодно?

— Наш кейрим, ветра его крыльям, огненный маг. Горячая кровь, понимаете? — Тиль посмотрел на меня таким взглядом, словно действительно должна была проникнуться объяснениями. — Он ненавидит, когда в комнатах душно.

— Начинает плеваться огнем? — фыркнула я.

— Заставит плеваться огнем вас, — сдержанно поправил Тиль, но в темных миндалевидных глазах уже вспыхнул азарт. — Продолжим экскурсию?

Мы вышли в соседней зал и оказались в семейной галерее, где висели многочисленные портреты рода Риард. Развешаны они были парами. Невольно я притормозила рядом с портретами Ашера и Эмрис.

— Добрачный портрет вайрити прислали из Хайдеса, — пояснил Тиль, видимо, намекая, что он резко отличается по цветовой гамме от остальной экспозиции. — В драконьих землях рисуют портрет, если девушка готова к замужеству.

В общем, с огромным удовольствием, словно только ждал возможности посплетничать, смотритель рассказал, что Эмрис была дочерью советника кейрима южных земель. И Ашер похитил будущую буквально на глазах у ее отца. Скандал поднялся по обе стороны Каменной гряды, отделявшей Хайдес от Авиона, но будущие супруги исчезли на две недели, а вернулись…

— С черными брачными письменами, — понизив голос, заговорщицким тоном проговорил Тиль. — Понимаете? Письмена проявляются, когда молодые становятся супругами в полном смысле этого слова. Только после этого брак считается заключенным.

— Нас с кейримом Зорном тоже разрисуют… вот этим всем? — насторожилась я. — Обручальными кольцами, как в Талуссии, не обойдемся?

— Кейрим — хранитель традиций…

И кажется, у меня к этому хранителю только что появился очередной принципиальный вопрос.

— А где сейчас он? — не особо вежливо перебила я.

— Улетел.

— Но он ведь обещал вернуться? — уточнила я.

С блаженной улыбкой Тиль покачал головой и объявил:

— Он ничего не обещал, но к брачному обряду точно появится.

— В таком случае выдайте мне книгу о драконьих традициях. Похоже, я упустила массу крайне важных деталей.

Дворцовая библиотека пряталась за дубовыми дверьми в одной из башен. Небольшая, узкие лестницы вели между стеллажами из черного дерева, забитыми книгами в кожаных переплетах. Напротив большого камина по виду удобный диванчик, на столе в беспорядке валялись свернутые трубочками и придавленные томиками раскрытые карты.

Возле окна на деревянной ноге стоял квадратный стол с двумя кожаными креслами. Крышка этого стола представляла собой разлинованное поле для игры с фигурами из бронзы и черненного серебра. На клетках с двух сторон были выставлены миниатюрные замки, крошечные человеческие статуэтки, выложены плашки с чеканными изображениями плавных рек, дорог, крутых перекрестков.

Игра называлась «эграмм» и переводилась с валлейского языка, как «покорение замка», но у нас ее называли по-простому «валлейские шахматы». Хотя ничего близкого к настоящим шахматам она не имела.

— Кто играет в эграмм? — поинтересовалась я, с любопытством изучая начатую партию.

— Кейрим Зорн, — пояснил Тиль.

Сама от себя не ожидая, я открыла шкатулку с серебряными фигурами, вытащила из деревянного отсека крошечный замок с острым реалистичным шпилем и выставила на игровое поле в том самом месте, где противник мог бы построить собственный город. Но я его опередила.

На следующий день в покоях возник художник, объявивший, что ему приказали написать мой добрачный портрет, который непременно повесят в семейной галерее в пару с портретом кейрима. А на игровой доске в библиотеке появился крошечный храм в трех клетках от поставленного накануне замка. Похоже, Зорн вернулся во дворец, обнаружил, что в игре обзавелся реальным противником и принял вызов. Он начал захватывать мои земли!

ГЛАВА 3. Покорение замка

Художник заявил, что работа над портретом займет не меньше недели, и трудился не покладая рук, кистей и деревянной палитры. Писал вдохновенно с самого утра и до полудня, пока не менялся свет. Покои начали пахнуть, как художественная мастерская, хотя Ренисса беспрестанно проветривала комнаты.

Между тем на игровом поле эграмма разворачивалась яростная битва. Я не давала противнику спуску! Придирчиво изучала расчетливые ходы Зорна и отвечала какой-нибудь хитростью. Протягивала реки, вынуждая его занимать водой собственные территории, выставляла фигурки людей, давая понять, что территория обжитая, и каждый раз с предвкушением ждала, чем он ответит…

В один из вечеров, оставив в партии хитроумную ловушку, я вернулась из библиотеки и обнаружила Эмрис, скромно сидящую на диванчике возле открытой жаровни. От обогревающих камней струилось тепло и в неярком свете магических светильников было заметно, как дрожит воздух.

При виде меня девушка вскочила на ноги и подхватила соскользнувший с колен белый сверток.

— Меня впустила Ренисса.

— А где она? — Я невольно оглядела комнату, словно горничная пряталась за занавеской или в темном уголке.

— Ушла за сладостями. — Эмрис замялась. — У тебя тепло!

— Ты пришла погреться?

— Я пришла с миром! В смысле, со свадебным даром! — заявила она, встряхнув сверток, и развернула длинную ночной сорочку с одним рукавом и алым вышитым орнаментом на вороте. — На первую брачную ночь. Один рукав еще не успела пришить.

На наших глазах второй рукав оторвался и шлепнулся на пол. Видимо, держался на честном слове и трех стежках.

— Второй тоже только наметала, — смутилась мастерица и нырнула за отвалившийся частью сорочку. — На подоле еще будет волан.

— Красиво, — сдержанно похвалила я.

Если верить книге традиций, выданной Тилем, драконы крайне трепетно относились к дарам, и мне следовало непременно чем-нибудь ответить.

— Примешь в качестве извинений? — выпалила она. — Я знаю, что вела себя странно в то утро. На самом деле я нормальная! Даже если сейчас так не кажется. Просто три года назад родители не приняли наш союз, и я попросила Ашера меня похитить. А теперь думаю, что заставила его...

Возникла неловкая пауза. Хотелось бы мне дать Эмрис толковый совет, но у самой опыт отношений с мужчинами был специфический. Первый жених через шесть лет разорвал помолвку, второй — через полчаса после вынужденного знакомства заплатил золотыми слитками за четыре месяца замужества. Если решусь на третью попытку, то подойду к выбору будущего супруга с дотошностью бестиолога на охоте за нечистью.

Впрочем, душевных разговоров Эмрис не ждала и почти сразу ушла, не дождавшись сладостей. Утром незнакомая служанка принесла плоскую, широкую шкатулку с перламутровыми драконами на крышке. Внутри лежала аккуратно сложенная ночная сорочка с крепко пришитыми рукавами и воланом.

Не придумав ничего получше, я отправила в ответ набор яблочных пастилок в стеклянных баночках, возвращенный вместе с моими вещами из комнаты в Талусском дворце. Принцессе, если на уроках рамейна она впадала в капризное настроение, пастила помогала прочистить голову получше нюхательных солей. Впрочем, набор разноцветных солей у меня в багаже тоже имелся.

В самый разгар позирования, когда художник сосредоточенно писал, а я не менее сосредоточенно сдерживала зевки, появился Тиль в чудесном костюме изумрудного цвета. Один в один, как мое платье. Мы действительно прекрасно сочетались.

— Кейрим Зорн просит вас разделить с ним трапезу, — церемониально объявил он.

Когда мы вошли в небольшую, но изысканную столовую в хозяйском крыле дворца, явно предназначенную для домашних обедов, я обнаружила сразу два обстоятельства. Одно другого чудеснее.

Владыка попросил разделить с ним трапезу еще двоих гостей: молодого мужчину и даму средних лет. Все смотрели на раскрытые двери, в которых стояли мы с Тилем, идеально гармонирующие по колеру. И со стенными тканями замечательного изумрудного оттенка я тоже чудесно совпадала. Глянцево поблескивающие на солнце геометрические орнаменты в точности повторяли набивной рисунок моего платья.

Никогда в жизни так лихо не вписывалась с обстановку. Лучше любого предмета интерьера! Зато теперь я точно знала: модистка не соврала, когда клялась, будто ткань привезли из Авиона. Приятно, что в мире существуют такие честные люди.

Однако никто, кроме меня, даже бровью не повел. Зорн поднялся из-за стола, а следом оба гостя. За эти дни из волос кейрима исчезли серебристые нити. Гладкие темные пряди, расчесанные волос к волоску, спускались до плеч. Выглядел он внушительно.

— Теплого ветра твоим крыльям, кейрим Риард, — поприветствовала я по всем правилам драконьего этикета, вычитанным в книге о традициях бескрайнего Авиона. — Благодарю за приглашение, для меня честь разделить с тобой дневную трапезу.

Возникла ошарашенная пауза.

— Ты действительно прочитала книгу о драконьих традициях? — наконец спросил Зорн на валлейском языке, видимо, чтобы присутствующие не поняли ни слова.

— Кое-что из нее почерпнула, — скромно согласилась я. — Появилось много принципиальных вопросов. Особенно по брачному ритуалу.

— Именно его мы обсудим, — заключил Зорн и принялся представлять гостей.

Эрьян, плечистый и крепкий, с шоколадными тонкими косицами в светлых волосах, служил помощником кейрима. Дама являлась дворцовой свахой, знающей все тонкости брачных обрядов.

— Теплого ветра, — ответила я ритуальной фразой.

— Вейрони[1] однолика, — тихо подсказал владыка.

— Тогда доброго дня, — не смутившись, с вежливой улыбкой снова поздоровалась я.

Под закуски сваха отчаянно восхищалась тем фактом, что кейрим услышал молитвы подданных и нашел себе пару. Факт, что пару ему притащил младший брат, она начисто игнорировала. Когда подали горячее, леди принялась подробно расписывать мне особенности драконьих свадеб. Мы как будто одну книгу о традициях изучали.

Новобрачные надевают красные одежды, храмовник наносит на руки обоим те самые пресловутые символы, молодожены совершают первый брачный полет и отправляются в башню кейрима.

— Обряд пройдет без брачного танца. Вы забыли о важном нюансе, — объявил Зорн и бросил на меня быстрый взгляд. — Моя невеста прилетела в Авион на драконе…

В возникшей выразительной паузе стремительно и широко распахнули двери. В столовую ворвался тот самый дракон, приговоривший своего старшего брата к свадьбе на иноземке за такое количество золота, что на него, наверное, можно купить небольшой остров. Ашер был в гневе: лицо перекошено, светлые волосы с голубоватыми прожилками торчали в разные стороны, словно встали дыбом, глаза с вытянутым зрачком метали молнии. Казалось, он разозлился, что его не позвали отобедать в теплой компании.

— Ты не был приглашен, — сдержанно заметил владыка.

— Эмрис, исчезла! — утвердившись возле стола, объявил он и пронзил меня острым взглядом. — Ты последняя, с кем она вчера говорила. Где моя жена?

Все вопросительно посмотрели в мою сторону.

— Почему вы так смотрите, будто я прячу ее тело у себя в ванне? — искренне удивилась я.

Ашер иронии не различил и действительно дернулся в сторону раскрытых дверей.

— Нет, — бросила я, заставив его остановиться. — Просто неудачно пошутила.

— Рейнин посол, даже я в курсе, что твоя супруга сегодня уехала в южные земли к родителям, — тихо проговорил Зорн. — Самое время тебе отравиться в Хайдес. Доставишь кейриму Эсхарду Нордвею приглашение на брачный ритуал. Обратно вернешься с супругой.

Ашер поменялся в лице.

— Но брат…

— Сплетни невозможно остановить, — ответил владыка. — Южане узнают правду из твоих уст. Я так решил.

По реакции оскандалившегося посла дурак бы догадался, что его изощренно и расчетливо наказывали.

— Конечно, мой кейрим, — глухо бросил Ашер и склонил голову.

— Иди, — не глядя отослал его владыка и обратился к помощнику: — Проследите, чтобы с посланниками из Талуссии на брачный ритуал прибыл переводчик Дмитрий Горов.

— Зачем? — резко выпрямившись на стуле, спросила я.

— Это мой второй свадебный дар, — невозмутимо ответил он, перейдя на валлейский. — Не принимаешь?

— Нет, — резковато отказалась я.

— Вы были помолвлены шесть лет, — давая понять, что, как и обещал, собрал обо мне досье, заметил Зорн. — Он в полной мере поймет, чего именно лишился. Мой подарок — осознание потери твоим бывшим женихом.

— И чем же мне ответить на ваши щедрые дары? — недобро усмехнувшись, задала я риторический вопрос, естественно, оставшийся без ответа.

Из столовой я возвращалась со свахой, намекнувшей, что свадебные планы сами себя не обсудят. Оказавшись в моих покоях, она с ласковой улыбкой начала перечислять важные дела, ожидающие нас с Зорном сразу после ритуала. С тоской я слушала бесконечный список и прихлебывала ароматный чай. Четыре месяца замужества из «делай, что пожелаешь» превращались в «успеть бы все».

— Притормозите, — вырвалось у меня, когда уважаемая госпожа перевалила за второй десяток праздников и событий, просто жизненно необходимых для посещения.

Она с недоумением изогнула брови. Как случалось часто, я попутала языки и заговорила на родолесском.

— Что среди этих дел самое важное? — уточнила я, перейдя на рамейн.

— Посетить предков и спуститься к подданным, — настороженно повторила она.

— Прекрасно звучит! — с энтузиазмом воскликнула я. — А что сказал Зорн?

— Сказал ограничиться тем же самым, — с кислой миной призналась она.

— Как хорошо, что мы с ним думаем в одну сторону. Правда? — улыбнулась я.

— Поразительное единодушие, — проворчала она.

Сваха окинула меня унылым взором, словно говоря, что нашли друг друга два одиночества и не позволяют ей устроить нормальную с свадьбу с истинно драконьим размахом, достойным владыки лесистого Авиона.

— Свадебный танец в небе — древняя традиция! Новобрачная взбирается на шею мужа и возносится к облакам! — Она вдохновенно расставила руки и закатила глаза. — Как можно отказаться от первого полета?

— Я плохо держусь в седле, — ответила я.

— На кейрима не надевают седло! Он ведь… не какая-нибудь корова! — искренне возмутилась сваха.

— Не конь, — зачем-то поправила я. — Тем более без седла.

Возникла натужная пауза.

— Но хотя бы на праздник костров согласитесь? — наконец попросила сваха.

— Только вместе с мужем, — с деланным сожалением покачала я головой.

Смирившись, что от невесты владыки, как и от самого владыки, лишних послесвадебных телодвижений не добиться, она откланялась, но не закрыла за собой дверь. Похоже, грозилась вернуться с новыми идеями. Пока уважаемая госпожа не придумала чего-нибудь этакого, я сбежала в библиотеку проверить, чем Зорн в эграмме меня порадовал.

Оказалось, что на последний ход он не ответил. Со вчерашнего дня новых фигур и хитроумных комбинаций, заставляющих всласть поломать голову, не появилось. Пришлось лечить легкое разочарование родолесским любовным романом.

Полка историй о страстных отношениях между драконами и прекрасными девицами стыдливо пряталась в дальнем шкафу. Отыскала случайно, когда хотела почитать что-нибудь расслабляющее и желательно не рассказывающее об обычае драконов решать конфликты варварскими поединками. Непременно в небе и звериной ипостаси.

Всегда считала, что незнакомые книги надо выбирать, как едальни: чем больше народу, тем вкуснее готовят, и выбрала самый потрепанный томик. Только вытащила роман с полки, дверь в библиотеку отворилась. Вошел Зорн.

Мы замерли, глядя друг на друга.

— Доиграем? — предложил он в тишине.

— Сейчас твой ход. — Шустро сунув книгу обратно на полку, напомнила я.

— И я обдумываю его с утра, — согласился Зорн.

Усевшись в кресла, каждый со своей стороны, мы устремили взгляд на доску. Некоторое время владыка осматривал место битвы. Темные брови изогнулись.

— Клуб любителей валлейских шахмат был настолько хорош? — протянул он.

— В досье об этом забыли упомянуть? — с ехидством спросила я. — Что в нем в таком случае написали?

— Все. — Он бросил на меня острый взгляд.

— Например? — предложила я поделиться полученными сакраментальными знаниями.

— Ты говоришь на четырех иноземных языках.

— Ты нанял плохого сыщика, — поморщилась я. — Забери у него деньги. Я владею шестью языками. Иногда они причудливо путаются в голове… Ты будешь ходить или дождемся темноты, когда можно незаметно подвинуть фигуры?

Бросив на меня насмешливый взгляд, он вытащил из шкатулки бронзовую фигурку и поставил на свободную клетку прямиком под стены одного из моих храмов.

— У тебя случаются дни, когда ты не язвишь?

— Конечно, — согласилась я, разглядывая игровое поле. — Когда объясняю ученикам грамматику рамейна. Шутить можно, насмешничать нельзя.

— Иначе ничего не поймут?

— Отобью желание учиться, — ответила я и проворчала: — Кейрим Риард, ты мог бы меня не отвлекать? Не видишь? Я думаю.

— Начинаешь нервничать, непробиваемая леди?

— Это и есть твоя стратегия в игре? — Я сощурилась в его сторону. — Ты специально много болтаешь, чтобы не дать противнику сосредоточиться.

— Болтаю? — с удивленным смешком повторил он.

— Или кейримы драконов не чешут языком, а только излагают важные мысли? Тогда сердечно прошу прощения. — Не поднимаясь с кресла, я прижала руку к груди и чуток согнулась в притворном поклоне. — Теплого ветра вашим крыльям.

Воцарилось долгожданное молчание. Скрипя мозгами, я просчитывала комбинации. Противник был грозен, как огнедышащая бестия во второй ипостаси! Он напрочь лишил меня плана построить монастырский двор. Оставалось брать заложников и топить земли. Монетку с символом воды он встретил удивленно изогнутыми бровями.

Из расслабленной позы Зорн вышел и придвинулся к доске. Следующий ход занял некоторое время. Потирая губу, владыка задумчиво разглядывал игровое поле.

— Что мы будем делать с брачными письменами? — спросила я, на всякий случай оглянувшись через плечо. Библиотека, естественно, была пуста. Никто не смел тревожить владыку с невестой.

Зорн перевел на меня взгляд.

— Разорвем брак и метки исчезнут.

— Но сначала их надо проявить, чтобы было что разрывать, — тихо напомнила я. — Я не подписывалась на такое!

— Будем честными, ты подписалась, — заметил он.

— Давай теперь устроим разухабистую брачную ночь! — пробормотала я по-талусски, и Зорн вопросительно изогнул брови, не поняв ни слова. — Ты сказал, что я тебя не интересую как женщина.

— Ты приписываешь мне слова, которых я никогда не говорил. — Зорн словно издевался. — Я сказал, что твои честь и достоинство рядом со мной в полной безопасности. Магию можно обмануть, Эмилия.

— Вот как… — Я смущенно почесала бровь. — Конечно, ты же маг и знаешь, как обманывать.

Он иронично хмыкнул и сделал хитрый ход, напрочь сбив все планы захватить его замок. Невольно я склонилась к доске и, нахмурившись, начала просчитывать ходы. Потребовалось довольно много времени, чтобы принять решение.

Библиотека давно погрузилась в полумрак. В светильниках, потрескивая, разгорелись световые шары. На разлинованной клетками доске лежали тени от фигурок.

Пока я прикидывала комбинации, владыка встал, подошел к столику возле камина и налил из графина крепкий напиток.

— Родолесский бренди? — предложил мне.

— Предпочитаю кофейный ликер, а лучше вообще ничего, но ты себе не отказывай, — делая ход, ответила я, хотя Зорн определенно не спрашивал разрешения.

Он вернулся в кресло, опустил бокал возле почти опустевшей шкатулки и без раздумий выставил очередную фигуру на доску. Свободные клетки стремительно заканчивались, и мы приближались к развязке.

— Хочешь пригласить в Авион свою тетку? — спросил владыка, заставив меня замереть с недонесенной до игрового поля монеткой.

Единственная моя родственница, двоюродная тетка Виола, считала драконов истинными варварами, достойными разве что учебников по бестиологии, науке о разнообразной нечисти, обитающей в нашем необъятном мире. Невольно вспомнились ее презрительно поджатые губы и захотелось поморщиться.

— Благодарю, но давай закончим со списком гостей из Талуссии. И отмени приглашение на свадьбу для Дмитрия Горова, — искренне попросила я. — Он начнет злорадствовать, когда я уеду из Авиона.

— Он приложит усилия, чтобы тебя вернуть, — уверенно заявил Зорн. — Ты разорвешь брак с драконом, Эмилия. Ни для кого не секрет, что мы не выносим, когда нас лишают сокровищ, и непременно хотим их вернуть.

— Но я для тебя не сокровище, — выставляя на поле миниатюрного стража, заметила я.

— Твоему бывшему жениху об этом необязательно знать, — хмыкнул владыка и, не задумываясь, сделал ход. — Просто прими этот дар.

— У меня есть выбор?

— Едва ли, — вкрадчиво отозвался он.

За окном окончательно сгустилась темнота, теплый свет магических ламп смягчал резковатые черты Зорна. Уперевшись локтями в подлокотники кресла, он сомкнул кончики длинных пальцев. На руках не было ни одного украшения.

— У нас ничья, — прокомментировала я расстановку фигур в эграмме.

— Вижу, — согласился владыка.

Взявшись за острый шпиль, я аккуратно уложила свой замок на доску и тем самым приняла поражение.

— А это мой первый дар жениху, кейрим Риард…

Внезапно глаза Зорна утеряли человеческий вид: зрачок вытянулся, а вокруг радужки вспыхнул оранжевый ободок. Мгновение, и наваждение прошло. Драконья ипостась вновь надежно спряталась под человеческим обличием.

— Доброй ночи, — попрощалась я и поднялась с кресла.

— С нетерпением буду ждать новой партии, Эмилия, — проговорил он тихим голосом с хрипотцой.

Утром художник нанес последний мазок на мой добрачный портрет и объявил, что работа закончена. Я вздохнула с облегчением, но рано радовалась! На следующий день в покоях появился другой художник и заявил, что кейрим оказал ему огромную честь написать мой добрачный портрет.

— А с первым что случилось? — недоуменно протянула я. — Потеряли по дороге к галерее?

— Очевидно, кейрим посчитал его недостойным, — не особо дипломатично ответил портретист. — В ваших покоях плохой свет.

— Ладно, кто платит, тот и заказывает музыку, — едва слышно пробормотала я на родном языке талусскую поговорку, и Ренисса едва слышано фыркнула, не сдержав смешок.

Новый шедевр, достойный родовой галереи Риардов, создавался в главном зале, через открытые двери которого была видна та самая экспозиция. Я попросила расставить жаровни с тепловыми камнями, чтобы не окоченеть во время позирования, и четыре дня из стрельчатого окна любовалась мокнущими под дождем окрестностями.

Ко мне приходила сваха и рассказывала, как продвигается подготовка к брачному ритуалу. По большей части пока слуги под чутким руководством Тиля отмывали и без того сияющий чистотой дворец. Поставленная мной фигурка замка в эграмме все эти холодные, сумрачные дни одиноко стояла на игровом поле. Зорн не вступал в игру.

— Восхитительный портрет! — закудахтала сваха в самый последний день, изучив работу художника. — Вайрити Власова выглядит на пять лет моложе!

— Благодарю, — ни капли не смутился художник громкой похвалы. — Невеста кейрима достойна самой светлой палитры!

На следующее утро в покои вкрадчиво постучались, и бочком втиснулся худенький юноша. Заметно заикаясь, он представился художником и объявил, что кейрим поручил ему написать добрачный портрет невесты.

Я почувствовала, как неприятно дернулось веко, и осторожно, чтобы не сорваться, пристроила на блюдце чашечку с кофе. Ренисса замерла с подносом в руках, видимо, догадываясь, что сейчас хозяйку разорвет на лоскуты от возмущения. Художник тоже заметил, как невесту перекосило. Он попросил меня прийти в золотую гостиную и проворно сбежал, не вступая в разговоры.

В хозяйское крыло, где и находилась нужная гостиная, меня провожала Ренисса. По устеленному ковром коридору я не шла, а маршировала и мысленно считала шаги то на одном языке, то на другом. Почти перестала беситься, как столкнулась с кейримом собственной персоной, куда-то направлявшимся в окружении нескольких незнакомых драконов, видимо, советников.

Горничная мгновенно отошла к стене, сложила руки в замок и опустила голову. Советники дружно поклонились и отодвинулись на шаг. Возникло ощущение, что вокруг нас с владыкой образовалось свободное пространство. Здесь, в широком коридоре, я отчего-то остро ощутила, насколько сильно он превосходит меня в росте.

— Что тебя привело сюда, Эмилия? — поинтересовался Зорн, явно не ожидавший вторжения на свою территорию.

— Сюда меня привел добрачный портрет, — изобразив улыбку, ответила я. — Но раз мы встретились, то позволь задать вопрос.

— Не стесняйтесь, вайрити Власова, — согласился он.

— Ты решил завесить моими портретами дворец? — перешла я на родолесский, который всегда считала идеальным языком для претензий. — Чем тебя не устроили два предыдущих?

— Плохие, — спокойно ответил он.

— Емко, — через паузу призналась я. — С другой стороны мы можем рисовать до свадьбы, и портрет все равно будет добрачным. Больше не отвлекаю тебя от важных дел, кейрим Риард. Теплого ветра твоим крыльям.

— Ты вызвала меня на поединок в эграмм, — вдруг проговорил он вместо того, чтобы попрощаться и действительно отправиться дальше управлять дождливым Авионом.

— А ты не ответил, — напомнила я, что фигура по-прежнему одиноко стояла на доске.

— Хочу видеть твое лицо, когда в финале ты перевернешь замок, — явно меня подначивая, пояснил Зорн.

— Или свой замок перевернешь ты, — хмыкнула я.

Третья попытка нарисовать портрет увенчалась успехом! Собственно, от предыдущих двух он отличался разве что реалистичностью. В брюнетку художник меня не превратил, цвет глаз не поменял и пять лет не скосил. Понятия не имею, что владыка узрел в этом портрете, но именно его выставили на треноге в родовой галерее Риардов.

О том, что картина уже в семейной экспозиции, мне донесла сваха, и я из любопытства отправилась поглазеть. В итоге и, стоя перед портретом Зорна, внимательно изучала его резковатые, аристократические черты и серебристые полоски в темных волосах, на портрете аккуратно распущенных до плеч. Пряди появлялись у всех драконов после превращения во вторую ипостась, цвет для меня оставался загадкой. Возможно, он был как-то связан с драконовой мастью.

— Эмилия, я тебя искала! — прозвучал голос Эмрис, заставивший меня оглянуться через плечо. — Горничная сказала, что ты в галерее.

Стремительной походкой супруга Ашера, заметно загоревшая на южном солнце, пересекала зал.

— Хотела поздороваться и поблагодарить за сладости, — объявила она.

— Ашер сумел убедить тебя вернуться? — мягко спросила я.

— Отец сказал, что некрасиво уезжать перед свадьбой кейрима, — вздохнула Эмрис и кивнула в сторону портрета, с которого этот самый кейрим смотрел прямым, пронизывающим взглядом. — Я только-только из портальной башни. Давай выпьем кофе. Голова после перемещения трещит!

По дороге в гостевое крыло она рассказывала, какая чудесная погода стоит в Хайдесе, теплая и почти летняя. Авион за последние две недели полностью сдался осени и в предчувствии неизбежного увядания стремительно наряжался в золотые и багряные одежды. Прозрачный воздух пах дымом костров и холодным озером. Вода потемнела, в ясные дни покойная гладь переливалась бликами, словно в ней тонули искры остывающего солнца. Окрестности замка были по-колдовски красивы, и я ловила себя на том, что невольно влюбляюсь в местные виды.

За разговорами мы добрались до моих покоев. Внезапно двери раскрылись и выпустили в коридор шеренгу слуг. При виде нас с Эмрис они поспешно кланялись.

— Мы принесли сундуки, — пояснил один из прислужников.

— Какие сундуки? — не поняла я.

— Одинаковые, — не особенно прояснил он вопрос.

Неделю назад я написала экономке, присматривающий за домом в Талуссии, и попросила отправить кое-какую одежду, но не ждала багаж раньше следующего месяца. Посреди комнаты действительно стояли четыре внушительных, совершенно одинаковых сундука с горбатыми крышками и окованными уголками. Складывалось впечатление, что в порыве энтузиазма экономка упаковала даже пылившиеся в кладовке платья, давно ставшие мне маловатыми.

— Ашер свои вещи переносит, — убежденно заявила Эмрис. — Он съезжает из нашей башни.

— Почему он решил поселиться в моих покоях? — искренне озадачилась я.

— Дверьми ошибся, — предположила она.

Учитывая, что Ашер в принципе любил по случаю промахнуться, я почти не удивилась. Но из гардеробной вышла Ренисса и объяснила, что от портного прислали сшитую точно по моим меркам одежду. По приказу владыки смотритель Тиль лично проверил, чтобы ни одна материя не совпала по цвету со стенными тканями.

— Очень предусмотрительно, — со смешком прокомментировала я.

Видимо, в прошлый раз, когда я красиво сливалась в столовой с обивками, бровью никто не вел, но все запомнили.

До темноты Эмрис оставалась в моих покоях, помогала разбирать вещи и уговаривала примерить украшенные вышивками платья из плотных материалов, сшитые по местной моде. Среди ночи в тишине дворца, готового к приему гостей и шумному веселью, раздался заунывный вой. Я резко села на кровати и не в силах продать глаза прислушалась к воплям. За окном кто-то пел!

Открыв оконную створку, я поежилась от осеннего холода и прислушалась. Как назло, автор ночных рулад сжалился надо мной и заткнулся… В смысле, замолчал. Возможно, потерял голос или наорался и отправился отдыхать. Когда я со звоном захлопнула окно, в высокой дворцовой башне, стоящей напротив, резко потух свет.

На следующую ночь концерт повторился. Вздрогнув, я снова проснулась, соскочила с кровати и рванула к окну. Ветер принес мне хриплое пение на эсхире голосом Ашера Риарда.

— Господин посол! — рявкнула я, высовываясь из окна.

— Кто здесь? — охнул он и, свесившись с подоконника, зачем посмотрел-то вниз. Ветер трепал длинные светлые волосы.

— Конь в пальто! — разозлилась я. Ашер вывернулся в мою сторону. — Ты на луну, что ли, от одиночества воешь?

— Эмрис сказала, что у меня только месяц, чтобы доказать свою любовь! — простонал он. — Я пытаюсь!

— Не давая мне спать?

— Специально выбрал покои, чтобы по ночам до нее долетали любовные баллады. Думаешь, надо ее еще раз украсть? — охотно поделился он новым планом.

— Просто пригласи жену на свидание!

С раздражением, не жалея стекол, я захлопнула оконные створки.

[1] Вейрони (драконий язык) — обращение к замужней женщине

ГЛАВА 4. Без брачных танцев и свадебных полетов

Накануне брачного ритуала дворец ожил. Съезжались гости, и портальная башня гудела от напряжения. После очередного перемещения мебель начинала биться магическим током. Одних владыка встречал лично, другие приходили к нему с поклонами и свадебными дарами.

Невесту по древней традиции никому не показывали, чтобы невзначай не стащили из-под носа жениха прямо перед обрядом. Не представляю, кто решился бы покуситься на будущую жену кейрима, но в предсвадебной суете не участвовала.

Однако покоя не видела даже во сне! С двух сторон меня атаковали Риарды. Сама не поняла, в какой момент оказалась в центре семейного примирения, больше похожего на беспрерывный скандал.

— Ты посмотри на него! — ругалась Эмрис, ворвавшись ко мне в гостиную.

В этот момент я смотрела на портновский манекен со свадебным алым нарядом, расшитым золотой нитью.

— А что не так?

— Он прислал мне цветы! — заявила она возмущенно.

Очевидно, что речь шла не о платье, а об Ашере, всячески доказывающем супруге космическую любовь. Пригласить на свидание собственную жену он все еще не решался, пытался одарить и умаслить. За идеями приходил ко мне, и чем больше старался, тем хуже выходило.

— Какие? — осторожно уточнила я.

— Живые! — воскликнула Эмрис. — Я встретила его в коридоре и отдала корзину с этими цветами прямо в руки. Пусть сам любуется! Лучше бы, как в прошлый раз, подарил драгоценности! Рубины не изменяют.

— И ты их отослала обратно, — ради справедливости напомнила я.

— Рубин был один! — парировала она. — Ненавижу его!

— Рубин? — окончательно запуталась я.

— Ашера!

В общем, зря я заставила посла штудировать книгу по флорографии, чтобы он научился отличать цветочные символы нежности, страсти и траура. Ашер решительно обсуждал полученные знания и требовал перевести непонятные слова с валлейского, который понимал весьма посредственно. Прямо через окно из соседних покоев. Посреди ночи! Я искренне ждала брачного обряда, чтобы перебраться в другую часть дворца и наконец по-человечески выспаться.

Ночь перед свадьбой называли «тихой ночью». Никаких празднеств и долгих ужинов не устраивали. С темнотой дворец окунулся в спокойствие и умиротворение. Ренисса позвала в покои банщиц, на три часа превративших ванную комнату в термы.

Умелые девушки принялись готовить невесту к первой брачной ночи: натирали меня ароматными солями, обворачивали ноги жгучей смесью, никак намешанной из пепла из-под котлов преисподней, втирали масла в кожу и волосы. Нанесли на лицо какую-то дрянь, застывшую в маску. Когда снимали, думала, что останусь без бровей, но обошлось.

Спать меня укладывали с песней. В прямом смысле этого слова. Начали петь, что невеста проводит последнюю ночь в одиночестве, а на следующую — сильный крылатый мужчина разделит с ней ложе в первый раз. В моей жизни вообще уже ничего не было в первый раз, и спать, предполагаю, крылатому мужчине придется на диване, если в его покоях такой имеется, но исполняли с душой. Все, как велели традиции. Разморенная и осоловелая от косметических процедур, я заснула быстрее, чем они добрались до последнего куплета.

— Невестка! — раздалось в тишине.

Как и много раз до того, я мгновенно пробудилась и села на кровати. В ушах звенело, в глаза словно насыпали песок. От недосыпа мне хотелось убивать. Или хотя бы морально уничтожать.

— Невестка, поговорить надо! — видимо, окончательно решил добить меня Ашер.

Скатившись с кровати, я запуталась в подоле длинной ночной сорочки с глухим воротом и от души выругалась на родолесском языке. Балахон специально шили на тихую ночь, а в итоге ночь-то оказалась ужас какой шумной!

С самым злобным настроем я резко раскрыла створки, недавно начавшие неприятно скрипеть. Ледяной сквозняк ударил в лицо, окончательно выбив последние крохи сна. Я перегнулась через подоконник и посмотрела на Ашера, свесившегося из своего окна.

— Ашер, у тебя совесть есть? — прорычала я. — Знаешь, почему эту ночь называют «тихой»? Невеста должна выспаться! Мне нельзя зевать на свадьбе!

— Ты в курсе, что сегодня произошло? — с неожиданно обвинительным интонациями вопросил он.

— Кому-то повезло с соседями?

— Я отправил Эмрис цветы, — намек, что исповедальня закрылась, он не понял и начал изливать по ветру душу: — Между прочим, все по твоей книге! Красные розы. Целую корзинку! А она швырнула эту корзину мне в лицо. Посреди зала для приветствий! При гостях. Да они сначала подумали, что их с цветами встречают!

— Сочувствую, — сухо отозвалась я.

— Что мне еще сделать, чтобы с ней помириться и не получить букетом в лицо? — немедленно спросил Ашер.

— Давайте без меня, — искренне попросила я на родолесском и закрыла окно.

Однако сон больше не шел. Я крутилась на кровати, боролась с неудобной ночной сорочкой, пеленавшей ноги, и с каждой минутой раздражалась сильнее. В конечном итоге я полезла за настойкой из боярышника. Флакон оказался печально пуст.

Но чету Риардов надо было запить, а потом заспать, иначе завтра на свадьбе новобрачная предстанет перед гостями в виде бледной немощи. Глоток бренди (лучше пара глотков) нам с нервной системой явно не помешал бы.

Натянув халат, я поплотнее завязала ленты и вышла из покоев. В гостевое крыло, где проживали мы с послом, никого из прибывших на свадьбу гостей не селили, и по дороге в библиотеку мне встретились только стражи. Они проверяли коридоры и дружно поклонились невесте кейрима, похожей на призрак столетней бабушки. Для полного сходства разве что чепчика не хватало. До библиотеки я добралась под их присмотром.

В зале внезапно горел камин. Удивительно, что без поленьев. Пламя плясало само по себе, согревая прохладный воздух. Создатель магической аномалии с бокалом в руке сидел на диване, сложив ногу на ногу. Похоже, Зорну тоже не спалось.

Вообще-то, невесту до ритуала жениху тоже не показывали. Наверное, чтобы не присмотрелся напоследок и не передумал жениться. Владыка, хранитель странных драконьих традиций, неукоснительно следовал этому правилу. В последний раз мы столкнулись в коридоре, когда я бесилась из-за портрета.

— Надо выпить что-то покрепче настойки боярышника, — мрачно призналась я, когда он устремил в меня непроницаемый взгляд. — Заснуть не могу.

— Кофейного ликера по-прежнему нет.

— Я дозрела до презренного бренди.

— Нервничаешь перед свадьбой? — усмехнулся он и, поднявшись с дивана, плеснул в широкий бокал немного янтарного напитка.

— Риарды достали… — пробормотала я на родном языке.

Зорн замер и изогнул брови, видимо, требуя перевода.

— Нервничаю перед свадьбой, — соврала я. — Не верится, что выхожу замуж без шестилетней помолвки. Пусть и не по-настоящему.

Твердой рукой он щедро наполнил стакан до половины и, вернувшись, отдал мне. В крепких напитках я ровным счетом ничего не понимала, но с видом знатока понюхала стакан. Пахло, как и всегда, специфически, а первый глоток обжег.

Некоторое время мы молча прихлебывали бренди.

— Почему я не замужем, мы знаем, но почему ты до сих пор был не женат? — спросила я у владыки.

— Я планировал, — через паузу ответил он. — Думал, что осенью мне подберут невесту. В прошлом году сваха предлагала провести традиционный отбор невест.

— В процессе все передрались, и никто не выиграл? — полюбопытствовала я.

— Не согласился. Слишком многолюдно, — поморщившись, нехотя признался Зорн. — Всегда считал, что жениться надо или с холодным расчетом, или на женщине, которую хочется похитить на людной площади.

— Если подумать, так и вышло, но с нюансами, — развеселилась я. — Как ты позволил Ашеру стать послом?

— Он просил шанс проявить себя, — ответил владыка. — И его точно запомнили.

— Миссия выполнена, — не без иронии согласилась я. — С другой стороны, после того, как я уеду, никто не станет предлагать тебе отбор невест.

Мы переглянулись и чокнулись бокалами, хрусталь звякнул. Очередной глоток бренди дался проще. Я редко себе позволяла, что-то крепче кофейного ликера, и в теле уже появлялась приятная расслабленность. Надеюсь, спать буду как убитая, и меня не сможет разбудить ни один воющий за окном дракон.

И вновь воцарилось молчание. Напиток в стакане заканчивался, разговор тоже иссяк. Рассказывать о себе Зорн не хотел, отвечал неохотно, а обо мне из отчета сыщика.

— Еще бренди? — вдруг предложил он.

Пока владыка наполнял бокалы, я посмотрела рассмотрела на столике возле дивана сложенные книги. Венчал стопочку любовный роман, один из тех, что хранились в дальнем шкафу.

— Читаешь романтические тексты? — полюбопытствовала я.

— Видел, как ты его смотрела, — пояснил Зорн, возвращаясь с бренди. — Не знал, что в моей библиотеке есть книги такого толка.

— Какого толка? — возмутилась я. — Между прочим, любовные романы несут вечное и прекрасное. И в них много глубоких мыслей про отношения!

— Да неужели? — Он уселся на диван со своей стороны и отдал мне напиток.

— Сколько пренебрежения в голосе, кейрим Зорн! — скривилась я.

— Я полистал эту книгу. — С насмешкой дракон поставил стакан на столик, взял книгу и, раскрыв на первой странице, прочитал мягким голосом: — Тамара таяла в объятиях владыки северных драконов…

Он одарил меня многозначительным взглядом.

— Почему ты так оскорбительно смотришь? — возмутилась я. — Книгу надо прочитать до финала, чтобы понять ее суть.

— Если ты скажешь, чему она учит, то признаюсь, что ошибался и прочитаю этот роман от корки до корки.

— Пф! — презрительно цыкнула я и, сделав глоток, скомандовала. — Подержи-ка мое бренди, владыка Зорн!

Мы поменялись. Он забрал мой бокал и отдал книгу. Раскрыв томик на первой попавшейся странице, высокомерно спросила:

— Готов признавать ошибки?

— Легко, — с ухмылкой согласился Зорн.

В середине книги Тамара вновь таяла в объятиях северного дракона и сходила с ума в его сильных руках… Автор подчеркивал, что из головы у героини выветрились абсолютно все мысли. В общем, как-то не вовремя она решила ни о чем не думать.

Я бросила на Зорна быстрый взгляд. Живой и настоящий владыка, должно быть, с руками не менее сильными, чем у книжного, вопросительно изогнул брови. Глаза смеялись. Кашлянув, я предприняла вторую попытку и раскрыла книгу на другой главе.

И снова Тамара таяла. Не здравомыслящая женщина, а какое-то мороженое в креманке, честное слово! Дракон нежно целовал ее обнаженное плечо… Они очередной раз занимались тем самым нетривиальным делом, о котором в приличном обществе не говорили вслух. И тем более вслух не зачитывали отрывки даже на родолесском, языке ругательств и пошлых текстов!

— Как успехи? — издеваясь, уточнил Зорн.

— Нормально, — сухо отозвалась я, забрала у него стакан, сделала глубокий глоток и вернула. — Дадим Тамаре еще один шанс. Она непременно скажет что-то мудрое.

Однако та решительно не желала нести в мир вечное и прекрасное. Тамаре вообще было не до разговоров. Прижатая драконом к шелковым простыням, она чувственно постанывала! В принципе я героиню понимала. Зачем думать глубокие мысли, если в жизни происходит столько интересного?

— А знаешь… нам нужна другая книга. — Я закрыла томик, шустро поднялась и внезапно поняла, что захмелела сильнее, чем казалось сидя на диване. Пол под ногами зашатался, как корабельная палуба, а шкафы поплыли сначала налево, потом направо. Пришлось поморгать.

— Все в порядке? — спросил Зорн.

— Мы пьем родолесский бренди, — фыркнула я. — Конечно, у меня все в порядке. Лучше не придумаешь.

До шкафа я шагала уверенной походкой, всего лишь один раз споткнулась. О диван. И едва не вошла лбом в шкаф, но до нужных книг добралась. С самым серьезным видом принялась их перебирать, выбрала с самым безобидным названием.

— Готов? — повернулась к владыке и потрясла томиком. — После этой книги твоя жизнь не будет прежней.

— Уже предвкушаю, — хмыкнул он и, блеснув глазами, сделал очередной глоток.

Обратный путь к дивану почему-то оказался полон опасностей и сюрпризов. По дороге к шкафу я как-то не заметила на пути ниоткуда взявшуюся тумбочку, а она-то меня поджидала! Еле разошлись. К счастью, Зорн посчитал, что низко комментировать хаотичные перемещения будущей жены в пространстве.

— Ну что ж… — Я раскрыла книгу и заскользила взглядом по строчкам.

Чтение, признаться, пробуксовывало. Видимо, не стоило запивать текст бренди. Герои нового романа между тем вели себя ничуть не лучше предыдущих и в каждой главе предавались веселому разврату. Казалось, то самое действо двигало весь сюжет к финалу, героев — к светлому будущему, а меня — к проигрышу в споре. Как про Тамару опять читала, но она взяла псевдоним и назвалась Альвией.

— О, нашла! — восхитилась я и, откашлявшись, с выражением почитала: — Вокруг разливалась ночь, полная звезд и шепота листьев, но для Альвии существовал только он — дракон. Она стянула через голову кружевную сорочку и обнаженная… Кхм, а начиналось все неплохо.

Я покосилась на Зорна. Он ответил взглядом из-под бровей и вкрадчиво спросил:

— Ты знаешь нэрийский?

— Как ты догадался? — удивилась я. — Никогда не упоминаю его в резюме. Учила по романам и не сдавала экзамен на знание языка.

Владыка кивнул на книгу. Я с недоумением проверила обложку… Название «Единственная любовь дракона» было написано на языке маленького островного королевства, в котором каждые десять лет происходили землетрясения. Надо же было так набраться бренди, чтобы не заметить, на каком языке читаешь!

— А я-то думаю, почему туго идет? — протянула я. — И ты не говоришь на нэрийском?

— Ни слова не понимаю, — подтвердил Зорн.

— И даже то, что я тебе с таким чувством зачитала?

Он покачал головой.

— Жаль, — с фальшивой печалью вздохнула я. — Книга берет за душу! Столько философских мыслей! Кладезь прекрасного и вечного! Искренне рекомендую к прочтению. Когда, конечно, выучишь нэрийский.

— Переведешь? — через паузу уронил он, бросив вкрадчивый взгляд.

— Нет.

Приглушенный свет сглаживал резковатые черты Зорна, и он казался необыкновенно привлекательным мужчиной. Почти книжным героем. Еще чуть-чуть и начну представлять его без одежды. Но в отличие от Тамары — будь она неладна, счастливица в крепких драконьих объятьях! — у меня в голове все-таки возникла здравая мысль, что с бренди без закуски пора притормозить. Иначе завтра невесту захотят из жалости отпеть по всем драконьим традициям, а не обвенчать…

— Пожалуй, пора расходиться, — заключила я.

Зорн пристроил почти опустевший бокал на столик и, поднявшись с дивана, протянул мне руку.

— Провожу тебя до покоев.

Крепко сжав его теплую сухую ладонь, я попыталась встать и немедленно поняла, что здравой мысли о бренди следовало прийти на полстакана раньше. Комната не просто закружилась перед глазами, а завернулась. Равновесие, видимо, осталось сидеть на диване, чтобы не обременять меня своим присутствием, и я налетела на Зорна. В самой нелепой позе уткнулась носом ему грудь и замерла, боясь пошевелиться. Владыка поддерживал меня за талию уверенными, как у книжных героев, руками. От него пахло восхитительным горьковатым одеколоном, мужским и взрослым.

— Знаешь… — пробормотала я, не дождавшись, когда кручение вокруг остановится. — Посидеть на дорожку — это хорошая примета. Давай не будем ей пренебрегать и сядем обратно.

Со смешком Зорн вернул меня диван, а сам отправился добывать воду из хрустального графина. Я пыталась держать глаза открытыми, но заснула быстрее, чем он добрался до столика.

Проснулась я от ощущения, что вокруг тепло и очень тесно. Сознание возвращалось медленно, через непотребную головую боль. Библиотека, диван, мягкая спинка, к которой прижимались лопатки… Владыка равнинных драконов, занимающий все оставшееся пространство. И его тяжелая рука, вольготно лежащая у меня на талии.

Он спал полусидя, дышал глубоко и ровно. Я осторожно приподнялась, прикидывая, как бы поизящнее переползти крупного мужчину, но от неудобной позы тело плохо слушалось. Любое движение отдавалось резкой болью в голове.

— Просчитываешь, как сбежать, не поздоровавшись? — Со сна Зорн говорил хрипловатым голосом.

— Нам пора жениться, — прошептала я.

— Рано. — Он не открыл глаз, только пальцы покрепче сжали мою талию, призывая не шевелиться. — Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно! Как будто выпила на двоих с владыкой драконов графин бренди без закуски, — призналась я. — Напомни в следующий раз, что я резко против чрезмерных возлияний. А ты?

— Как будто меня перепила учительница иноземных языков, — отозвался он. — Напомни в следующий раз, что с тобой лучше пить безобидный морс.

Внезапно дверь распахнулась. В библиотеку, как оголтелый, ворвался Тиль.

— Кейрим, мне сказали, что ты с ночи не уходил из библиотеки! — возглас смотрителя замка взорвался в голове визгливым, дребезжащим звоном медных тарелок. — У нас проблема! Невеста пропала!

Никак от жуткого похмелья меня вдруг накрыла такая паника, словно в день свадьбы я оказалась застуканной не с женихом, а с совершенно посторонним мужчиной. Сама от себя не ожидая, я отпихнула Зорна. И помогла себе ногой! Возможно, сыграл эффект неожиданности, но владыка равнинных драконов действительно скатился с дивана. Однако падать один он не подумал и коварно утянул меня следом.

С тихим оханьем я придавила будущего мужа сверху, прижалась лбом к плечу и решительно замерла, как будто лишилась чувств. Помирать от стыда куда как приятнее на широкой мужской груди, нежели пытаясь спрятать голову под диванную подушку.

— Мой кейрим, проблема решилась, — в изумленной тишине заключил Тиль. — Невеста нашлась.

— Она не терялась, — хрипловато отозвался кейрим. — Иди.

Смотритель стремглав выскочил из кабинета и захлопнул за собой дверь.

— Эмилия, — тихо позвал Зорн, — хорошо лежим.

От осознания, что я ногой пнула целого драконьего кейрима на пол, хотелось помереть от конфуза. Не шелохнувшись, я продолжала притворяться обморочной.

— Но, может, поднимемся? — протянул он и весьма уверенно погладил меня ладонью по спине. — Эмилия? Сознание, что ли, потеряла?..

Он ловко перевернулся и, уложив меня на локоть, мягко похлопал по щеке.

— Кейрим, — громким шепотом позвал Тиль, видимо, чуток приоткрыв дверь, потому как по холодному полу заметно засквозило. — Забыл сказать, что через час прибывают южане…

— Тиль, немедленно позови лекаря! — с неожиданной властностью в голосе приказал Зорн. — Пусть принесут нюхательные соли.

— В обморок бухнулась?! Давайте водичкой попрыскаем! — всполошился услужливый смотритель. — Нам надо откачать невесту до венчания!

Согласна, венчаться с девицей в обмороке невозможно, как ни извернись. Переполох намечался знатный. Даже значительный! Я поняла, что пора воскресать, пока на меня в лучших традициях институтов благородных девиц не выплеснули графин с водой, и открыла глаза.

— Не надо лекаря, меня уже попустило.

От изумления владыка выпустил меня из рук. Глядя снизу вверх, он ошарашенно следил, как помиравшая от похмелья невеста шустренько поднялась на ноги и оправила юбки.

— Встретимся во время брачного ритуала. Ты знаешь, где меня найти. — Я махнула рукой в качестве прощания. — Тиль верните меня незаметно в покои.

До покоев снова добирались тайными коридорами, озаренными тусклыми светильниками. В них гулял злой сквозняк и от холодной пыли свербело в носу.

— Если вас интересует мое мнение… — внезапно захотел отчитать меня смотритель за «девичник» с владыкой.

— Не хочу показаться грубой, но не интересует, — сухо перебила я.

— Однако позвольте сказать! — возмутился он.

— Рейнин дворцовый смотритель, — резанув официозом, обратилась я, — знаете, чего мне сейчас больше всего хочется? Порошки от головной боли, супчик от похмелья и забыть напрочь последние полчаса жизни. Я никогда себя не вела, как круглая… дебютантка.

— Но спросить-то можно? — обиженно пожевав губами, насупился Тиль.

— Спрашивайте, — смилостивилась я.

— Эликсир вместо супчика пойдет?

Готова официально заявить, что бренди с закуской из эротических романов — первозданное зло, особенно накануне венчания. И хваленый эликсир, отчаянно пахнущий сельдереем, не помогал! Пока Ренисса укладывала мне волосы короной, я прихлебывала из чашки отвратительное темно-коричневое пойло и мелочно надеялась, что Зорну, встречающему владыку южных драконов Эсхарда Нордвея, не легче. Иначе выйдет несправедливо.

Утро выдалось нелегким. По древней, как леса Авиона, традиции свадебный обряд проводили на закате, а в полдень мне следовало встречать гостей в комнате невесты и дожидаться, когда появится жених. Только усилиями умелой горничной к нужному времени я превратилась из болезной хтони в человека.

Из высокого напольного зеркала на меня смотрела почти незнакомая женщина в красном свадебном наряде. На заколотых рыжих волосах поблескивал тонкий золотой венец, подведенные серебристо-угольной пудрой глаза казались больше, глянцево-блестящие губы — полнее. Следы похмелья исчезли, но намеки-то, что невеста по-прежнему не в себе, были… Я нещадно перемешивала рамейн и северный язык эсхирь.

— Добро пожаловать в Авион, Эмилия, — со вздохом пробормотала я, огладив бархатистый наряд, и кивнула горничной через зеркало: — Идем.

Воздух в комнате вздрогнул, хотя все окна были закрыты. Видимо, под действием магии Рениссы, двустворчатые двери начали торжественно открываться. В коридоре внезапно оказались гости из Талуссии, дожидавшиеся моего появления. Я слышала, что многочисленная делегация появилась с утра, но не ожидала обнаружить под дверью королевских посланцев, по большей части приехавших с женами. Последние изучали меня с явным изумлением, видимо, мысленно сравнивая с добрачным портретом в галерее.

Дмитрий, одетый дорого и со вкусом, с идеально укладкой на подстриженных по столичной моде волосах, возвышался над остальными на полголовы. На груди висел позолоченный овальный медальон с королевским гербом. Я с трудом оторвала взгляд от доказательства, что бывший жених наконец достиг вожделенной цели и получил должность посла. Он никогда не хотел служить в драконьих землях, но, подозреваю, ни минуты не раздумывал, принимая назначение в Авион.

— Добрый день, — наконец прервала я затянувшуюся паузу.

— Госпожа Власова, — отстраненно-вежливым тоном начал Дмитрий и кашлянул в кулак, когда голос вдруг сорвался, — владыка Риард оказал нам честь и попросил сопроводить вас в комнату невесты.

Господи боже, какая потрясающая воображение драконья жестокость! Отправить нового посла Талуссии вести под венец бывшую невесту.

— По традиции девушку провожают близкие люди, но я в Авионе совершенно одна. Благодарю, что вы здесь, — сдержанно проговорила я, как и Дмитрий, сделав вид, что мы не знакомы, хотя, очевидно, все присутствующие были в курсе нашей расторгнутой помолвки.

Стоило выйти из покоев, как двери сами собой закрылись за моей спиной. Всей делегацией в скорбном молчании мы зашагали по коридору. Я возглавляла безмолвную процессию и ловила себя на ироничной мысли, что меня как будто провожают на заклание злому дракону, а не выдают замуж за влиятельного хозяина огромных драконьих земель.

Дмитрий, не произнося ни слова, пристроился рядом. Сразу видно, что человек исключительно серьезно отнесся к миссии. Стоило нам преодолеть поворот к лестнице, ведущей в дворцовый холл, как атмосфера мгновенно поменялась. Стало многолюдно и шумно. Здесь выход невесты дожидались слуги.

С пожеланиями теплого ветра и прочих благ народ бросал мне под ноги мелкие монетки, белый морской песок и разноцветные листья. Дмитрий случайно пнул прилетевшую ему под туфлю мелкую кедровую шишку. Та, как погремушка, отлетела на несколько шагов.

— Какое варварство… — едва слышно с обескураженным видом пробормотал он на родном языке.

— Плохо начинаете, господин посол, — не глядя на него, с иронией прокомментировала я.

В холле под лестницей собралась толпа. Видимо, все, кто служил во дворце, хотели поглазеть на невесту-иноземку, три недели фактически не казавшую носа из покоев. От удивления я притормозила на верхней ступеньке и вдруг почувствовала, как Дмитрий слегка сжал мой локоть, по всей видимости, предлагая помощь, чтобы спуститься.

— Что ты делаешь? — тихонечко уточнила я.

— Оказываю любезность твоему будущему мужу, — отозвался он.

— Тогда окажи владыке любезность и не трогай руками его будущую жену, — посоветовала я, освобождаясь почти незаметным жестом. — Он этого не любит.

До комнаты невесты добрались в неуютном молчании. Я еще раз поблагодарила посланников из Талуссии за сопровождение, сухо кивнула Дмитрию и вошла в маленькую уютную комнату, убранную цветами и красным шелком. За моей спиной плавно закрыли двери, украшенные ажурной резьбой.

Некоторое время я сидела в удобном мягком кресле на самом краешке, стараясь держать осанку, и пыталась через узорчатые прорези в дверях разглядеть, что происходит за пределами гостиной.

Время шло. Гости к невесте не торопились. Талусские посланники во главе с Дмитрием исполняли роль моей семьи и дежурили на входе. Я постепенно скатывалась к спинке кресла, в итоге удобно уселась и начала клевать носом. Пришлось встать и размяться: походить туда-сюда, сделать пару взмахов руками. И когда от души потянулась, ажурные створки стремительно раскрылись. В дверном проеме стоял мощный рыжеволосый дракон с аккуратной ухоженной бородой, а за ним — на мои потягушки в ужасе взирала сваха. Я резко опустила руки и сцепила их в замок.

— Кейрим южного Хайдеса Эсхард Нордвей к невесте, — откуда-то из-за спин громко и важно объявил Тиль.

— Разминаетесь? — с неожиданной иронией спросил драконий владыка приятным низким голосом.

— Теплого ветра вашим крыльям, кейрим Нордвей, — ответила я с самой милой улыбкой, какую сумела из себя извлечь, учитывая похмелье.

Следом за гостем в маленькой гостиной появились двое слуг. Один внес ларец с высокой крышкой, другой — плоскую шкатулку. Южанин, не скупясь на слова, поздравил меня с замужеством и под конец предложил принять дары с такой властной интонацией, что невольно воспоминался Зорн с его умением в приказном порядке дарить на свадьбу бывших женихов.

Слуга бесшумно раскрыл шкатулку и продемонстрировал широкие, гладкие браслеты из золота.

— Приму их с бесконечной благодарностью, — с едва заметным поклоном, как требовал местный этикет, произнесла я ритуальную фразу.

— А это особенный дар, — понизив голос, объявил Эсхард и жестом приказал приблизиться второму прислужнику. — В знак моего расположения к будущей супруге кейрима Авиона.

Я ожидала чего угодно: запыленную бутылку вина, хранимую со времен огненных драконьих войн, ароматическое масло в изогнутом сосуде, корень редкого растения «илайры», похожий на человечка в юбке из мелких отростков. Его использовали для настоек и высоко ценили по обе стороны горной гряды, отделяющей драконьи земли от людских королевств. Но в глубоком ларце на бархатной подушке лежала… банка маринованных патиссонов! Сама обычная, с клетчатой красно-белой салфеткой, обернутой вокруг горлышка.

При виде засолок у меня мгновенно свело челюсть от желания немедленно закусить вчерашний бренди и запить отвратительную сухость во рту животворящим рассолом. Владыка Хайдеса будто знал, что накануне свадьбы мы с женихом грешили крепким алкоголем и провели «тихую» ночь на неудобном диванчике в библиотеке. Может, у Эсхарда Нордвея были во дворце шпионы? Слышала, что Зорн с ним не ладил.

— Маринованные овощи из Родолесса, — с нежностью глядя на банку, словно лично закатывал эти патиссоны, пояснил владыка южных драконов. — Приготовлены по уникальному рецепту руками моей будущей тещи.

— Идеально… — выдохнула я, не в силах оторвать взгляд от лекарства, способного в пару глотков избавить меня от нечеловеческого похмелья.

— Да вы знаете толк в маринованных патиссонах, — заметив, с какой жадностью невеста разглядывает неожиданный дар, нисколько не впечатлившись золотом, с одобрением протянул он.

— Ваш подарок поистине бесценен, — выдохнула я. — Особенно сегодня!

— Не храните его долго, — с мягкой улыбкой посоветовал он. — Откройте по особенному случаю.

И сегодня как раз такой случай! Вряд ли еще когда-нибудь я буду в похмелье выходить замуж за владыку равнинных драконов. Да и в принципе за любого другого дракона. В общем, надо этот бесценный дар вскрывать, есть и приходить в себя!

— Непременно, — пообещала я и попыталась забрать тяжеленький ларец из рук слуги, однако тот почему-то начал сопротивляться. — Кейрим Нордвей, давайте снимем пробу?

— Нечестно лишать вас дара, — принялся отнекиваться южанин, вдруг посмотрев с настораживающим подозрением. — Лучше разделить его с мужем.

— Тогда позвольте угостить вас чаем, — сдалась я и указала на второе кресло, стоящее рядом с сервированным для чаепития столиком.

Дары пристроили в указанное место. Слуги вышли и плотно закрыли резные дверцы. Из красного пузатого чайника я разлила пахнущий пряностями напиток по крошеным, всего на один глоток, плошечкам.

— Крепкого потомства Риардам и спокойствия землям Авиона. — Эсхард пригубил чай и вдруг бросил на меня неожиданно пронзительный взгляд из-под густых рыжих бровей. — Как Зорн убедил вас выйти за него замуж?

На мгновение я замерла с не донесенной до рта плошкой и выдвинула встречный вопрос:

— Вы знаете хотя бы одну женщину, которая откажется выйти замуж за кейрима драконов?

— Да. — Эсхард согласно кивнул. — И эта женщина никогда не переживала о своей репутации. Вы неуловимо ее напоминаете.

С ума сойти! Выходит, нас таких двое. Похоже, он обломал копья в осаде женщины, которая пожелала его крыльям теплого ветра и отправилась в противоположную сторону.

— И вы ждете, что я отвечу на неловкий вопрос, кейрим Нордвей? — стараясь не изменять ироничному тону, протянула я.

— Драконы любопытны по своей природе, — усмехнулся он. — Я не исключение.

— В таком случае открою тайну: Зорн Риард умеет быть убедительным, — с едва заметной улыбкой вымолвила я. — Вес его аргументов всегда впечатляет.

— Искренне желаю счастья, — через короткую паузу вымолвил он и поднялся с кресла.

Для мужчины столь могучего телосложения Эсхард Нордвей двигался удивительно грациозно. Я молча встала следом, чтобы проводить гостя, но все же не удержалась и заговорила:

— Позвольте и мне задать неловкий вопрос. Вы похитили эту женщину с людной площади?

— Нет, — с обаятельной улыбкой ответил Эсхард, и в темных глазах заискрился смех.

— А хотели бы?

— Безусловно, — от души согласился он и, кивнув мне, вышел из комнаты.

Пока не появились новые гости, я позвала Рениссу, дожидавшуюся распоряжений в смежной комнатенке, и попросила открыть подаренную банку с засолками. Горничная схватилась за сердце, словно хозяйка заставляла ее осквернить святыню:

— Но ведь это дар!

— Ты налей рассол в чайничек и убери банку обратно, — распорядилась я. — Никто не заметит. Иначе я до вчера не дотяну.

Никто и впрямь не заметил, что я с удовольствием прихлебываю остренький рассол. Заглянула Эмрис, необычайно красивая в праздничном наряде, приходили абсолютно незнакомые гости. К середине дня я окончательно передумала помирать и мысленно благодарила Эсхарда Нордвея за своевременный подарок.

На бывшем наставнике Зорна, уважаемом ректоре академии огненной магии, я прокололась: перепутала чайники и вместо чая налила рассол. В задумчивом молчании мы разглядывали беспечно плавающую на мутной поверхности черную горошину душистого перца.

— Особый напиток для самых дорогих гостей, — нашлась я. — Специально для вас.

Он залпом, как лекарство, проглотил угощение, вытащил изо рта перчик и крякнул:

— Крепенький!

— Домашний, — подсказала я.

— Плесни еще, — попросил старик и, махнув вторую порцию, сощурил выцветшие глаза с по-звериному вытянутым зрачком. Похоже, в почтенном возрасте драконы не скрывали вторую ипостась.

Разошлись мы почти друзьями, довольные друг другом. В маленькой гостиной я осталась одна, из просветлевшей головы не выходили слова, сказанные ректором. Закусив «чай для особых гостей» орешками, он пустился в воспоминания, что мой будущий муж стал кейримом в девятнадцать лет. Не позволил никому собой управлять и сохранил мир на землях Авиона. И пусть характер у Зорна Риарда сложный, но о лучшем владыке равнинные драконы не мечтали.

Звук открывшихся дверей вывел меня из задумчивости. В комнату ступил Дмитрий и замер на пороге. Хотелось бы мне сказать, что я ровным счетом ничего не испытывала, глядя на холеного, красивого мужчину, но в груди вновь запекло. Шесть лет одним шагом не переступишь.

— Эмилия, я могу зайти? — Нервозность в бывшем женихе выдавала только глубокая складка, залегшая между бровей.

— Нет, — отказала я. — Ты здесь не к месту.

— Невеста всех угощает свадебным чаем.

— Чай для тех, кто меня поздравляет. — Скрестив руки на груди, я отодвинулась от стола.

— Поздравляю, — бросил он.

— Спасибо, — издевательски фыркнула я, копируя его тон.

Дмитрий упрямо пересек комнату и, расстегнув пуговицы на пиджаке, сел в кресло. Я молча нацедила остатки чая ему в плошку и махнула рукой, предлагая угощаться. Если подумать, во дворце он оказался единственным человеком, с которым когда-то мы были близки.

Бывший жених поднял чашечку и покрутил в руках.

— Я должен пожелать тебя счастья? — тихо спросил он, разглядывая чаинки.

— Не хочется? — усмехнулась я.

— С драконом? — резковато спросил Дмитрий. — Почему, Эмилия? Почему ты приняла предложение Зорна Риарда?

— Ради справедливости, Дмитрий, меня похитили в лучших традициях варваров. Выбор в этой ситуации, прямо сказать, был небогатый.

— И ты могла попросить откуп, — напомнил он.

— Да, — согласилась я, — но не стала.

— Из-за меня? — его голос стал тише. — Замужество учительницы иноземных языков с владыкой Авиона прогремело на всю Талуссию.

— Моя жизнь перестала вращаться вокруг тебя, Дмитрий, в тот день, когда ты разорвал помолвку, — стараясь говорить спокойно, ответила я. — А в день отмененного венчания Зорн предложил мне замужество. Любопытное совпадение, правда?

— В итоге я повел тебя под венец к другому мужчине, — словно прочитав мои мысли, с откровенной обидой проговорил он. — И я хочу тебе пожелать счастья в семейной жизни с драконом…

— Ни в чем себе не отказывай, — кивнула я.

— Но не могу.

Дмитрий отставил плошку с чаем. Я вопросительно изогнула брови и со злой иронией спросила:

— Тогда зачем ты пришел, чужой мне человек?

— Я сожалею о дне, когда оставил тебя, — проговорил он и растер лицо ладонями. — Ни о чем никогда так не сожалел. Послушай, Эмилия, если бы я сейчас попросил передумать и остановить эту свадьбу…

— За десять минут до брачного ритуала? — перебила я. — Ты увидел меня в наряде невесты и сердце дрогнуло, господин посол? Кстати, поздравляю. Ты был прав: посольский медальон тебе идет.

Он растерянно пощупал позолоченное украшение, словно совершенно о нем забыл. Комната наполнилась тягостным молчанием. Из-за резных дверей доносились голоса и чей-то смех.

— Пытаешься понять, почему я согласилась на брак с драконом, Дмитрий? — тихо спросила я. — Наша печальная помолвка ни при чем. О нас — я не сожалею. Зорн мне понравился с первого взгляда.

— Он далеко не прост, Эмилия…

— Как мужчина, — спокойно перебила я, и Дмитрий поменялся в лице, на скулах вспыхнули алые пятна. — Вы с ним абсолютно разные.

И здесь я не солгала. В девятнадцать лет Зорн Риард стал владыкой огромных земель, а Дмитрий Горов — окончил второй курс академии, уехал в Авион на практику и заблудился в лесах. Он сам мне рассказывал.

— Все еще принимаешь гостей? — раздался из дверей знакомый голос с хрипотцой.

Я резко повернулась, осознав, что мы с азартом выясняли отношения и не заметили появление жениха. Отвести взгляд от стоящего в открытом дверном проеме Зорна Риарда было невозможно. Высокий, поджарый дракон, одетый в алый свадебный костюм с золотым шитьем, с волосами, убранными в гладкий хвост, отчего-то производил ошеломительное впечатление. На фоне него абсолютно все вокруг казалось ничтожным.

— Принимаю подарки, мой кейрим, — ответила я с улыбкой и легко поднялась с кресла.

За спиной владыки собралась толпа гостей. Народ с любопытством прислушивался к разговору, и я искренне недоумевала, почему Тиль не объявил о приближении жениха. Возможно, было не принято.

— Могу я забрать невесту, рейнин посол? — исключительно ради традиций спросил владыка. Наверное, такой же вопрос он задал бы, окажись в этой комнате мой отец.

Возникла пауза. В лице Дмитрия появилось странное выражение, на горле дернулся кадык. Горов встал с кресла, убрал руки за спину и поднял подбородок, словно приготовил запальчивую речь. На долю секунды в голову пришла абсурдная мысль, что бывший жених действительно попытается остановить свадьбу. Я сделала крошечный шажок по направлению к Зорну…

— Теплого ветра вашим крыльям, кейрим Риард, — наконец проговорил Дмитрий и повернулся ко мне: — Счастья в замужестве, Эмилия. Уверен, профессор Власов искренне рад, глядя на ваш союз.

Владыка протянул руку и, призывая меня, кивнул с едва заметной улыбкой. Я приблизилась, вложила пальцы в его раскрытую ладонь и не ожидала, что он оставит на моих костяшках легкий, но пробирающий до дрожи поцелуй. Зрители одобрительно ахнули.

— Ты пойдешь со мной? — произнес он.

Я с трудом отвела взгляд от его губ.

— Веди, мой кейрим.

Рука в руке, шаг в шаг мы вышли из комнаты невесты. Дворец был залит ярким светом, толпа перед нами расступалась. И снова под ноги летели мелкие монетки, но вместо речного песка гости бросали мелкую крупу.

Мы поднялись в ритуальную башню. Сквозь окна круглого зала, пахнущего пряным благовонием, было видно бледное закатное небо с розовыми перистыми облаками. Возле ритуальной чаши с прозрачной водой нас терпеливо дожидался обрядник. И гости здесь собрались только самые важные.

Ашер с Эмрис стояли рядом, но от их фигур словно исходило вселенское напряжение. Очевидно, Риард-младший чувствовал себя неуютно на свадьбе, случившейся исключительно из-за его неумения справиться с драконьими инстинктами. Рыжеволосый, бородатый кейрим южных земель Эсхард Нордвей с приближенными тоже ожидал начала церемонии. Советники Зорна были здесь же. Делегация из Талуссии вошла следом за нами.

Тишина наступила резко: все разом примолкли. Заговорил обрядник. После многословного благословения он обратился к Зорну и спросил, готов ли кейрим взять в жены иноземную женщину, принесенную в Авион младшим братом. Владыка, нисколько не покоробившись тем, что во время брачного ритуала вещи называли своими именами, дал согласие. Дальше пришла моя очередь подтверждать, что я желаю стать женой дракона.

Пришло время ставить пресловутые брачные метки, заменявшие в Авионе свадебные кольца. Как диктовали правила, я помогла Зорну поднять рукав на левой руке и обнажить крепкое предплечье с выступающими венами. Обрядник опустил тонкую кисточку в воду ритуальной чаши и нанес невидимые древние символы.

Владыка без слов закатал мне широкий рукав, и ледяная влажная кисточка защекотала горячую кожу. Невооруженным глазом древние письмена было не разглядеть, но я ощущала их, словно надела на руку украшение.

В тот момент, когда обрядник объявил нас с Зорном мужем и женой, я наконец осознала, что действительно вышла замуж за дракона. За деньги. На четыре месяца. И вдруг почувствовала себя растерянной.

Ритуал обычно заканчивался первым брачным полетом, но мы вместе с гостями спустились в зал приемов. В отличие от остальных, ни один из нас не притронулся к вину. Оба запивали свадебные тосты морсом. Если кто и заметил, то, наверное, решил, что молодые пытаются сохранить ясный рассудок к первой брачной ночи. Не знаю, как Зорна, а меня после бренди передергивало от одного вида кувшинов в руках слуг.

— Теперь ты оценила мой дар? — склонившись к моему уху, на эсхире спросил он и кивнул на Дмитрия.

Новоявленный посол вид имел такой, словно его потчевали не драконьими разносолами, а сплошь родолесскими маринованными патиссонами и не давали запить водичкой.

— По-прежнему не прониклась, — отозвалась я, невольно припомнив разговор перед венчанием.

— Я почти решил, что он поступит как мужчина, и успел удивиться, — усмехнулся Зорн.

— И что ты сделал бы? — искренне заинтересовалась я.

— Вызвал бы его на поединок, — спокойно объявил он.

— На свадьбе?

— А потом мы с тобой поженились бы. — Мы встретились глазами. — Потанцуй со мной, драгоценная жена. Давай порадуем гостей.

— Никаких брачных танцев и свадебных полетов, — напомнила я. — Твои гости и так безмерно счастливы. Не все, конечно, но никто не мешает послу Горскому набираться вином и портить здоровье.

— Золотой слиток за танец, — вдруг предложил он.

— Ты серьезно?

— Абсолютно, — невозмутимо кивнул он.

— Кто я такая, чтобы отказывать дражайшему супругу в танце? — хитро улыбнулась я.

Зорн подал знак, и заиграли музыканты. Пространство наполнилось незнакомой мелодией. Музыка, насыщенная и сильная, пробирающая до костей, заставила гостей примолкнуть.

Владыка вывел меня в центр зала, одной рукой приобнял за талию, мягко переплел пальцы. Он не пытался изображать танцевальные па, как делали столичные щеголи на балах в Талусии, уверенно и плавно, не отводя взгляда, кружил меня по паркету.

— Самое время, — склонившись, на ухо шепнул Зорн.

— Что? — не поняла я.

— Все ждут, когда мы уйдем.

И в общем-то, под звуки все той же насыщенной мелодии мы покинули зал.

В покоях кейрима я оказалась впервые и осмотрелась с исследовательским интересом. На круглом столе нам оставили закуски и фрукты, на широкой кровати разложили ночную сорочку, подаренную Эмрис. Второго спального места в комнате попросту не было.

— Ты будешь спать на полу? — поинтересовалась я, замерев возле плотно закрытых дверей.

— Сегодня ляжем вместе, — ответил Зорн, расстегивая длинный алый жилет.

— У нас уговор…

— Я помню, Эмилия, условия договора. — Он усмехнулся.

— Что мы будем делать с брачными письменами? — задала я тот самый насущный вопрос, который не давал мне покоя.

Не позволяя разорвать зрительный контакт, Зорн сделал ко мне шаг.

— Мы должны крайне убедительно лгать, чтобы обмануть магию.

— В каком смысле? — насторожилась я, краем сознания понимая, что как-то мы заворачиваем в неправильном направлении.

Внезапно его глаза потемнели, вокруг радужки появился тонкий оранжевый контур, как если бы в небе случилось лунное затмение.

— Ты хорошая лгунья, Эмилия? — спросил он вкрадчивым голосом с хрипотцой.

— Не знаю…

— Вот и проверим.

Секундой позже Зорн обнял ладонью мой затылок, стремительно склонился и накрыл губы поцелуем.

ГЛАВА 5. Благословение предков

Опешив, я инстинктивно попыталась отшатнуться от дракона. Спина прижалась к гладкой двери, но Зорн легонько сжал мои волосы, напрочь портя прическу и не давая разорвать поцелуй. Его губы были настойчивыми и уверенными. Свободная рука уперлась в гладкую поверхность над моим плечом. Он отстранился. Ладонь, лежащая на затылке, соскользнула на шею, большой палец мягко провел по линии челюсти.

— Очень плохо, вейрони Риард. — Зорн укоряюще поцокал языком. — Вы совершенно не умеете лгать.

Не успела я придумать в ответ ни одной колкости, как он склонил голову и кончиком языка сладко провел по моим сомкнутым губам. Внутри опалило жаром, я замерла на мгновение и потянула к нему сама.

Мы целовались глубоко и жадно. Я сцепила пальцы в замок у него шее, его руки оглаживали мою спину. Мы страстно и со вкусом обманывали магию. С волос Зорна слетела перевязь, пряди рассыпались. Тонкий золотой венец невесты сполз с головы мне на затылок.

Зорн оторвался от моих губ, оставил след из легких поцелуев на щеке. Прижавшись лбом к моему горячему лбу, он замер и прикрыл глаза. Дыхание у меня перехватывало, сердце колотилось, словно я долго бежала. В голове стоял туман, внизу живота разливалась знакомая горячая нега.

— Достаточно убедительно, кейрим Риард? — прошептала я, по-прежнему цепляясь за шею дракона.

Он посмотрел мне в глаза и, мягко скользя пальцами по моей руке, сдвинул широкий рукав. Невидимые прежде символы, написанные на предплечье тонкой кистью храмовника, проявились. На кожу словно нанесли татуировку.

— Вполне, — ответил Зорн и, мягко расцепив мои руки, отошел.

В еще большем обалдении я следила, как он буднично расстегнул длинный алый жилет, стянул его с широких плеч и небрежно бросил на спинку кресла. Подняв графин с вином, плеснул немного в бокал.

— Вина? — любезно спросил Зорн, но голос оказался севший, пусть и глаза снова стали льдисто-голубыми.

— Чья? — не поняла я.

— Хочешь вина? — кашлянув, повторил он.

— Нет, благодарю. Решила с сегодняшнего дня избегать дурных привычек. — Я стащила с волос скособоченный венец и пробормотала на родном языке: — Опять наберусь и начну искать мудрые мысли в эротических романах.

Вообще, теперь я понимала, почему в голове книжной Тамары не рождалось ни одной достойной идеи, и она стекала по строчкам, как талое мороженое. Если ее дракон целовался, как владыка Авиона, то шансов выглядеть умной, у девицы принципиально не было.

— Покажи свою брачную метку, — потребовала я, подходя к нему, но почувствовала знакомый горьковатый запах одеколона и отступила на шаг. Иначе недолго превратиться в Тамару и забыть о принципах.

Зорн опустил бокал на стол и, не сводя с меня взгляда, спокойно поднял рукав. Письмена потемнели. Было приятно осознавать, что он, сейчас прохладно-отстраненный, тоже испытывал те самые искренние эмоции, которые обманывали магию. Очень самооценку поднимает.

— Думала, придется продолжить? — тихо спросил Зорн.

— Но ты ведь маг, — изогнув брови, напомнила я. — Как-нибудь выкрутился бы.

Мы обменялись выразительными взглядами. Владыка с трудом сдерживал улыбку: уголок рта изогнулся, на щеке появилась ямочка. На ехидное замечание он промолчал, но с интересом проследил, как с самым независимым видом я сняла расшитый золотом жилет с разрезами на боках и набросила на перекладину напольной вешалки.

— Помочь с платьем или выкрутишься сама? — растягивая слова, предложил Зорн.

На спине бархатного платья от выреза до талии тянулся длинный ряд крючков, и утром горничная долго возилась с застежкой. Отказываться от помощи ради необъяснимого упрямства я не собиралась. Очевидно, мне грозило застрять в этом платье на веки вечные.

— Сильно обяжешь, — бросив взгляд над плечом, ответила я.

Было бы лучше, расстегни он по-хозяйски деловито все крючки. Можно даже с помощью магии, пусть тогда платье оказалось бы безнадежно испорчено, но Зорн решил не облегчать эту ночь нам обоим. Ловкими пальцами он освобождал мелкие застежки медленно и со вкусом, превратив обычное раздевание в изысканную пытку. Чем ниже опускались его руки, тем темнее становилось в комнате. Свет постепенно мерк.

Когда крючки закончились, я превратилась в натянутую струну и почти не дышала, а в спальне остался горящим единственный ночник, никак не справлявшийся с темнотой. Я придерживала платье ладонью, чтобы оно эффектно не свалилось к ногам.

— Благодарю…

Внезапно, заставив меня подавиться словами и воздухом, кончиком пальца Зорн провел по цепочке на моей шее, на которой висел медальон с пеплом от заключенного магического договора.

— Ты права, драгоценная супруга, — протянул он, щекоча дыханием, — я сумел бы выкрутиться сам, но уверен, ты была бы не против мне помочь.

Я закрылась в купальне и громко выдохнула, пытаясь прийти в чувство. Комната оказалась просторной, отделанной мрамором. Как и в моих покоях, вместо привычной ванны на ножках в полу был утоплен небольшой квадратный бассейн с тускло светящимися стенками.

Холод, стоящий в купальне, как будто прочистил мозг. По крайней мере, едва я вылезла из платья, как немедленно поняла, что ночная сорочка по-прежнему лежала на кровати. Пришлось приоткрыть дверь.

— Зорн, окажи любезность… Дай сорочку, — попросила я.

Без насмешек и подколок он вложил ночную сорочку мне в руку, высунутую через щель. Переодевание не заняло много времени. Безразмерное широкое одеяние, повисшее на мне мешком, доставало до самого пола. В таком монашеском наряде можно было соблазнить исключительно мужчину с крайне богатым воображением.

Я кое-как распутала волосы, растеряв шпильки по полу, и выбралась в спальню.

— Ты спишь слева или справа? — деловито спросила я, вставая в круг света.

Зорн сидел в кресле, потягивал вино, но при виде меня внезапно замер, недонеся до рта бокал. Брови поползли на лоб. Тут и обнаружился коварный секрет свадебного подарка, вышитого нежными руками Эмрис Риард.

В свете магической лампы ткань словно утратила плотность и начала просвечиваться насквозь! В легком обалдении я опустила голову и разглядела вообще… все. И вышивка скрывала вовсе не стратегически важные места. В общем, Эмрис тоже вложилась по полной, чтобы первая брачная ночь у фиктивных супругов превратилась в испытание принципов, здравого смысла и силы воли.

— Погаси свет, — вымолвила я. — Пожалуйста.

Единственный ночник действительно померк. Я двинулась к кровати, но тут же ударилась мизинцем о стоящий в изножье деревянный сундук. Зорн, в свою очередь, невнятно выругался, возможно, плеснув на чистую одежду вино.

— Спокойной ночи, — промычала я в темноте, нырнув под ледяное одеяло. — Не пойми превратно, твоя невестка подарила сорочку на первую брачную ночь. Эмрис очень старалась.

Зорн кашлянул и тихо произнес:

— Я оценил.

Ночник снова медленно разгорелся. Я уже засыпала, кое-как согревшись в непривычно жесткой кровати, а Зорн все еще не вставал с кресла.

Проснулись мы рядом от того, что в дверь громко постучались. Каждый на своей половине. В общем, во сне мы оказались на удивление приличными людьми, неукоснительно выполняющими условия договора.

— Зорн, к нам стучат, — промычала я, осторожно потрепав дракона по плечу.

— Слышу, — хрипловатым голосом отозвался он. — Пусть убираются вон.

Внезапно он придавил меня тяжелой рукой к кровати. Я не сопротивлялась, прижалась щекой к подушке и замерла, вдруг осознав, как близко оказалась к новоявленному мужу.  Расстояние между нашими лицами оказалось не больше длины ладони. Можно было легко рассмотреть все его мелкие несовершенства: морщинки, тени под глазами, тонкий, почти незаметный шрам на виске, пробившуюся за ночь щетину.

Стук, как будто заискивающий, но между тем настойчивый, повторился. По всем правилам, описанным в книге драконьих традиций, после первой брачной ночи супруги сами помогали друг другу собраться, чтобы, источая счастье, выйти в люди. Гостей мы не ждали. Совершенно точно, не так рано.

— А если что-то случилось? — предположила я.

— Случилось. Вчера, — не открывая глаз, ответил Зорн. — Мы поженились. И только один безумец способен постучаться в эти покои сегодняшним утром.

— Твой брат?

— Тиль, — с откровенным раздражением заключил он.

Видимо, к нам взывал не столько слуга, сколько долг. После брачного обряда кейрим с супругой приносили дары предкам в Сад камней, огромную усыпальницу драконов, расположенную в черте города. Судя по тому, что Тиль не отступал и продолжал тихий штурм, молодоженов заждались и предки, и поданные.

— Похоже, надо вставать? — почему-то с вопросительной интонацией тихо вымолвила я.

Кейрим не ответил, пальцами мягко провел по моей руке до локтя, заставив меня задержать дыхание от этой неожиданной ласки… Он резко выдохнул через нос и поднялся с кровати одним гибким движением.

— Уймись! — резко высказался он, обращаясь к слуге за дверью, и стук прекратился.

Невольно я засмотрелась на широкую обнаженную спину. Без одежды видеть владыку мне не доводилось и было обидно, что он, как приличный, спал в штанах. Не позволил в полной мере насладиться привлекательным видом подтянутого мужского тела.

— Ты поздно заснул? — спросила я, надеясь, что он повернется ко мне лицом и даст хоть одним глазком, а лучше двумя, полюбоваться на крепкий торс.

— Лег сразу за тобой, — ответил Зорн, так и не повернувшись.

Взглядом я нашла ополовиненный графин с вином. Похоже, он провел большую часть ночи в кресле, но зачем-то решил меня обмануть.

Перед отъездом в Сад камней мы вышли в общий зал попрощаться с гостями. Вечером празднование планировали завершить большим салютом, но кое-кто уже покидал дворец. От портальных перемещений по стеклянному куполу зала, без преград пропускающему дневной свет, уже пробегали длинные голубоватые молнии, а аромат грозы перемешивался с запахом вина.

К предкам мы отправились с Риардами-младшими и дюжиной советников с женами, непременно желающими посетить святыню в компании молодоженов. Зорн подал мне руку и помог устроиться. Остальные расселись по свободным повозкам, похоже, в строгом иерархическом порядке. Мы тронулись. Из дворца я выезжала впервые, и было странно пересекать длинный каменный мост, соединяющий остров с землей, а не смотреть на него с широкого дворцового балкона.

Драконий город готовился к вечернему салюту и встретил нас радостно: алыми флагами на стенах домов, гирляндами, развешенными на балконах в честь свадьбы кейрима.

Дома стояли плотно, но не теснились. Высокие, с остроконечными крышами, покрытыми темной черепицей, разноцветными ставнями и высокими дверьми, украшенными бронзовыми драконьими головами. Вырезанные из камня и литые, драконы в принципе попадались везде, куда ни посмотри: стояли вкрадчиво на краю пешеходных мостовых, высовывали ощеренные морды из водостоков, опускали любопытные головы с карнизов.

Повозки медленно двигались по широкой улице, и жители выходили из домов, чтобы поприветствовать процессию. Многие махали руками и кричали поздравления. Радость, витающая в теплом осеннем воздухе, была искренней, а не показной.

Мы свернули на мощеную площадь, где уже собралась толпа. Люди расступались, давая дорогу. Кто-то смеялся, другие перешептывались, дети бежали рядом, пытаясь получше разглядеть тех, кто сидел в повозках. Откуда-то неслась магнетическая музыка и в ней угадывался традиционный для Авиона мотив. Воздух был наполнен смешением звуков, запахов и солнечного света. Голова шла кругом!

— Что мне нужно делать? — тихо спросила я.

— Улыбаться, — посоветовал Зорн. — Все верят, что если молодожены хорошо поговорят с предками, то Авиону будет семь лет сопутствовать удача.

— Ты понимаешь, что дал задание с тремя звездочками, уважаемый супруг? — пробормотала я. — Что если мы плохо поговорим?

— Давай постараемся для всеобщего блага, дорогая супруга, — для убедительности он мягко похлопал меня по руке.

Повозка остановилась возле арочного прохода в грубо обработанной мраморной стене, отделяющей город от усыпальницы владык. Зорн помог мне спуститься на темную, отполированную до гладкости брусчатку. Чувствуя себя незваной гостьей на чужом празднике, я улыбалась, как было велено, и, подозреваю, со стороны выглядела немного блаженненькой.

Пока остальные сопровождающие выгружались, владыка приветствовал горожан и с невозмутимостью каменного дракона сделал вид, будто возле нас не происходит легкой неразберихи. Когда Ашер попытался снять жену с повозки, та проигнорировала протянутую руку и с гордым видом перемахнула мимо деревянной ступеньки, заботливо подставленной слугой, чтобы высокородные драконы случайно не свернули шеи.

С непроницаемой миной Эмрис выпрямилась, одернула платье и едва не подвернула ногу. Складывалось впечатление, что предки Риарды откровенно предлагали этой парочке остаться за пределами Сада камней, пока не помирятся. У остальных неловкости не случилось.

— Теплого ветра твоим крыльям, Авион! — громко вымолвил Зорн, обращаясь к площади.

— Да будет так, наш кейрим! — раздался в ответ басовитый хор.

Владыка увлек меня под арку. Сопровождающие потянулись следом. Под каменным сводом я бессознательно ощутила, насколько монументальны природные стены, защищающие усыпальницу драконов, и испытала трепет, стоило выйти под осеннее небо с белыми кучерявыми облаками.

Воздух здесь казался чистым и как будто звонким. Дорога вилась между разноцветными мраморными валунами, врастающими в землю. Одни, словно изъеденные временем и дождями, высовывали лишь макушки. Иные, ощеренные в небо острыми пиками-коронами, поднимались на высоту в два человеческих роста. Возле каждого валуна стояли деревянные таблички с именами драконьих владык и башенки из гладких серых голышей, во множестве лежащих под ногами.

Нас встречал главный жрец с двумя помощниками. С виду он выглядел крепким и высоким, но седая борода и россыпь мелких золотистых чешуек на скулах непрозрачно намекали на солидный возраст. В длинных волосах у трио были заплетены тонкие косицы, украшенные разноцветными камушками. У жреца и вовсе к плечу тянулась целая гроздь.

— Мой кейрим, приветствуем тебя в Саду камней, — нараспев начал он. — Сильного потомства тебе и плодородия твоей юной красавице-жене.

Почему-то он смотрел на Эмрис. Я продолжала улыбаться и теперь не только выглядела слегка не в себе, но так себя и чувствовала.

— Во славу Риардов, — невозмутимо ответил Зорн и мягко приобнял меня за плечи, давая понять, что надо петь комплименты другой женщине.

— Ох! Теплый ветер принес тебе жену с волосами цвета огненной магии! — не растерялся жрец.

Где-то за нашими спинами подавился на вздохе Ашер. Полагаю, ему впервые польстили столь откровенно, сравнив со святыней.

— Твоя супруга — бесценный дар роду! — продолжил нахваливать жрец.

Мы оба с Зорном понимали, что дар в моем лице оценен в золотых слитках, и обойдется фиктивному мужу отнюдь не дешево, но он серьезно кивал на каждую попытку замять неловкость.

— Идемте, — наконец заключил владыка.

До грота шли торжественной, но неспешной процессией. Исключительно из-за меня. В отличие от остальных, в столь необычное место с силой энергетикой я попала впервые и невольно осматривалась вокруг. Зорн и не думал торопить, но пару раз его пальцы слегка касались моей спины. В этих прикосновениях не было никакой властности — лишь напоминание, что мы приехали с особенной целью.

— Никогда не видела мрамора такого оттенка, — пояснила я, указав на высокий валун из необычного голубоватого камня с золотыми прожилками.

— Еще до огненных войн сюда начали приносить урны с прахом кейримов Авиона, — пояснил владыка. — Пепел обрастает мрамором в масть дракона.

— В Сад камней приходят, чтобы попросить у кейримов разных вещей: здоровья, удачи в делах, решения какого-то вопроса, — пояснил жрец и указал на собранные из камней пирамидки. — И в честь них возводят священные башни. Кейрим Лион помогает с денежными сложностями.

В общем, если у Зорна окончательно прохудится сокровищница, то всегда есть к кому обратиться. Возможно, поэтому он легко раскидывается золотыми слитками.

— Настолько я не отчаюсь, — склонившись ко мне, тихонечко уверил на родолесском языке владыка.

— Ты мои мысли читаешь? — прошептала я.

— Взгляд у тебя говорящий, вейрони Риард.

Мы добрались до входа в дышащий стылым холодом подземный грот. Зорн обернулся к свите и уронил:

— Останьтесь.

Негромкого приказа было достаточно, чтобы сопровождающие остались снаружи. В тоннель с тускло светящимися стенами мы ступили вдвоем. Зорн придержал мою спину ладонью, словно опасался, что я заплутаю в коротком подземном коридоре и не доберусь до предков Риардов.

В круглом гроте царил полумрак. Вокруг мерцали маленькие масляные лампадки. Монолит из черного оникса упирался острыми каменными шипами в пещерный свод, словно старался пронзить насквозь и пробить дорогу к солнечному свету. Складывалось впечатление, будто это не драконовый камень, отражающий тусклый свет, а отполированная до идеальной гладкости рукотворная колонна.

Два других валуна ни размером, ни формой не впечатляли. Рядом с первым на перекладину завязывали разноцветные ленточки, у второго стояла широкая корзина с мелкой галькой, словно в качестве даров просители приносили разноцветные камушки.

Говорить громко в царящей тишине казалось кощунственным, и к Зорну я обратилась шепотом:

— Что мне нужно делать? Я в первый раз в драконьем святилище.

— Зажги лампы. Риарды — род огненной магии, здесь всегда зажигают огонь. — Зорн вытащил тонкую палочку из деревянной корзинки, висящей на вбитом в каменную стену крюке, и передал мне.

— А что говорить?

— Что сердце подскажет, — с иронией протянул он.

— Вообще-то, я надеялась «списать» у тебя, — призналась я. — Скажи, что подсказывает твое сердце, а я красиво поддакну.

Мы обменялись выразительными взглядами через полумрак светящихся стен и тусклых огней. Глаза Зорна казались почти черными, по контуру радужки мерцал тонкий оранжевый контур. Владыка выглядел одновременно жутковато и завораживающе.

В конечном итоге он выдал короткую инструкцию: поздороваться, представиться, а потом зажечь огонек. Именно так я и поступила, приблизившись к черному ощеренному столбу. Представилась и из любопытства погладила ладонью камень. В гроте стоял стылый холод, как всегда в подземных пещерах, но камень оказался теплым, словно обогретым солнцем.

— Почему он теплый? — спросила я.

— По сравнению с вечностью отец ушел совсем недавно, — пояснил Зорн, зажигая лампадку возле другого камня.

Другими словами, я погладила свекра!

— Простите кейрим Риард, мне неловко, что я вас пощупала, — пробормотала я и с интересом прикоснулась к маленькому колокольчику, висящему на крючке вместе с лампадками.

Внезапно тот с тихим звяканьем отвалился! Еле успела поймать.

— У вас тут отвалилось немножко, — пояснила я камню. — Сейчас обратно привешу.

Оказалось, что у подвески сломалось ушко и приделать обратно на крючок ее не получится. Пришлось надеть прямо сверху, как шляпку от грибка. Колокольчик больше не звонил, зато неплохо держался.

— Все в порядке? — спросил Зорн, подойдя ко мне.

— Отлично! — соврала я и с энтузиазмом запалила лучину. — Лампадку только зажгу и пойду с твоим дедом знакомиться. Кстати, кто из них дед, а кто прадед?

Прадедом оказался камень с корзиной гальки, а деду подвязывали ленточки. Подпалив лампадку свекру, сначала я отправилась уважить деда. Он оказался ближе. Однако дедушка Риард явно был не в настроении общаться с невесткой. Стоило прикоснуться горящей лучиной к висящей масляной лампе, как из фитиля вверх вырвалась и поднялась на высоту человеческого роста огненная пика. Возможно, возмущался, что брак у нас с его старшим внуком — фальшивый, и к нему привели знакомиться постороннюю женщину.

— А вы-то на что обиделись? — отскочив, возмутилась я на талусском языке.

Секундой позже в гроте начали по очереди зажигаться лампадки, словно огонь перебегал по цепочке от одной масляной плошки к другой. Когда вокруг все засверкало от яркого пламени, своды пещеры вспыхнули. Мрамор засиял теплым светом, словно в темное подземелье хлынул солнечный свет.

Напуганная странным явлением, определенно, магического толка, я уставила на Зорна.

— Клянусь, я ничего не делала!

Он ведь маг, пусть разбирается! Вдруг предки выдали знамение, что мы наслали на Авион семь лет несчастий? Однако владыка не выглядел ни шокированным, ни озадаченным.

— Знаю, — задумчиво согласился он. — Поклонись предкам, Эмилия, нам пора.

— Хочешь сказать, что они нас выставляют? — пробубнила я.

— Да если бы, — хмыкнул Зорн.

С самым серьезным видом владыка поблагодарил дорогих предков за теплый прием, а я изобразила едва заметный поклон, чувствуя себя неловко, словно танцорка, вынужденная плясать в жестких деревянных башмаках. Стены тоннеля светились, а стоило нам выйти на воздух, как одновременно вспыхнули три факела на длинных древках, установленные перед входом. Я посчитала, что они служили фонарями в темное время суток, но вся компания в молчании уставилась на огонь, казавшийся совершенно неуместным и почти прозрачным на солнце.

— Предки благословили молодых! — с благоговением в голосе провозгласил жрец. — Да принесет теплый ветер добрую весть Авиону!

Однако добрую весть, что на землях равнинных драконов по-прежнему все спокойно, понес его помощник с зелеными камушками, вплетенными в тонкие косицы. По знаку жреца он вытащил один факел из держателя и с серьезной миной, видимо, преисполненный важностью миссии, отправился на площадь к горожанам. Свита кейрима, не сговариваясь, дружно согнулась в поклоне. Зорн позволил подданным выпрямиться. На этом ритуал завершился.

В присущей ему категоричной манере владыка объявил, что мы с ним пройдемся по Саду камней. За три недели в Авионе я ни разу не выбиралась из дворца, виды с балконов выучила наизусть и прогуляться под открытым небом хотела. Особенно с Зорном. Всегда приятно поговорить с умным мужчиной, а помолчать иногда еще приятнее.

— Ты зажег факел? — спросила я у Зорна.

— Обошлось без магии, — отозвался он и добавил: — По крайней мере, без моей.

Медленно и чинно вдвоем мы шагали нога в ногу и со стороны, наверное, напоминали супругов с двадцатилетним стажем. Тропинка нырнула в хвойный парк. Между стволами высоких сосен встречались серые, словно растерявшие цвет валуны. Каменные макушки и бока у них затягивал мох, а через мелкие трещины пробивались пожелтевшие от осеннего увядания травинки.

— Они разрушаются и скоро уйдут в пепел, — предвосхитил мой вопрос Зорн.

Парк оборвался внезапно, дорожка потянулась по краю огороженного каменными перилами невысокого обрыва. Внизу, в купели отвесных мраморных стен с четырьмя каменными лестницами, треугольником высились несколько крупных валунов. Судя по всему, эти камни появились здесь с самого зарождения Сада.

Один монолит затянул бурый мох, на верхушке другого — росло тоненькое деревце, а третий выглядел самым крепким, но с одного бока его поело временем. Вокруг них высилось множество башенок из камней.

— Считается, что братья из рода Нейбург выполняют желания, — пояснил Зорн.

Он рассказывал, что во времена огненных войн Авион был разделен на три части, каждой управлял свой владыка. Объединить земли удалось только при Риардах. Кейрим говорил увлеченно, со знанием, и мне нравилось слушать его красивый голос с хрипотцой, но в середине разговора нас прервал личный помощник Эрьян. Тот тихо подошел и вкрадчиво пристроился рядышком.

От тяжелого взгляда кейрима у Эрьяна сделался нездоровый вид. Зорн выгнул брови, гонец покачал головой, давая понять, что и рад бы провалиться под землю, но дело срочное.

Мужчины выразительно повернулись в мою сторону. Возникла глубокая пауза.

— Пойду камни пособираю, — указала я в сторону лестницы. — Со мной все будет в порядке. Обещаю, что не потеряюсь.

Придерживая юбку, я спустилась по высоким ступеням на дно каменной «чаши», уставленной шаткими башенками.

— Господа Нейбурги, говорят, что вы выполняете желания, — тихо проговорила я, обращаясь к окаменелым владыкам. — Мне есть что пожелать!

Я сцепила руки в замок, прикрыла глаза и, чувствуя себя так, словно попала на аттракцион невиданной щедрости, где все желания выполняют исключительно, потому что у меня красивые глаза, быстро пробубнила под нос:

— Хочу получить свое золото, объездить мир, перевести тридцать любовных романов на талусский язык, найти прекрасного мужчину со знанием иноземных языков и по вечерам в кресле-качалке обсуждать с ним особенности родолесской грамматики. Да будет так!

Присев на корточки, я споро собрала симпатичную башню из пяти плоских камней, с довольной улыбкой отряхнула ладони и выпрямилась. Только отступила от пирамиды, как прозвучал переливчатый стук. Оказалось, что башня развалилась. Братья-кейримы разлива огненных войн словно намекали, что мне стоило поумерить аппетит.

С большим неодобрением я покачала головой и продемонстрировала скромность, насколько позволил характер:

— Хочу свое золото и найти достойного мужчину. Наплевать на иноземные языки и кресло-качалку, пусть хотя бы не шепелявит.

Новая башенка горделиво постояла ровно две секунды и завалилась набок.

— Хочу забрать свое золото, — пробормотала я, чувствуя, как от досады сводит скулы.

Пирамида не продержалась нисколько, развалилась сразу, едва последний камень улегся на верхушку.

— Да боже мой! — с раздражением обратилась я к древним валунам. — Можно подумать, вы будете выдавать золото из собственной сокровищницы!

 Я опять взялась собирать башню. Снова и снова. После первой дюжины раз перестала считать. Гладкие камни разъезжались в разные стороны, заваливались и просто рассыпались. Появилось подозрение, что Нейбурги уже были согласны исполнить все, просто ждали, когда я справлюсь со строительным заданием… Но кривые ручки отделяли меня от магических драконьих щедрот!

— Пытаешься договориться с кейримами? — раздался над плечом голос Эмрис.

Подняв голову, я обнаружила, что она с любопытством следила за моим зодческим провалом.

— Говорят, если Нейбурги не хотят выполнять желание, все равно башня стоять не будет.

Странно, почему валуны не превратились в прах от моего возмущенного взора.

— Я же не Авион хочу завоевать! — тихонечко укорила я жадных кейримов.

Ашера долго ждать не пришлось. Эмрис едва успела засучить рукава и начать придирчиво осматривать башенки, как он шустро спустился по каменной лестнице и бросился к супруге. Недовольно цыкнув, та отвернулась и высокомерно спросила у отлученного от семейных ужинов мужа:

— Не мог бы ты меня не преследовать?

— Не мог бы! — ответил он и обратился ко мне, пытаясь втянуть в очередной круг семейных скандалов: — Невестка, рассуди…

— Эмрис права, — немедленно ответила я, отказываясь даже делать вид, будто мне интересны подробности очередной ссоры.

— Да почему? — возмутился Ашер, словно действительно в подробностях рассказал длинную предысторию.

— Женская солидарность, — сухо объяснила я, отряхивая ладони от мелкой серой пыли.

— Ты тоже считаешь, что башня, которую мы вместе строили во имя нашей любви, должна быть разрушена? — Он растерянно повернулся к жене: — Дорогая, вспомни, какие трудности мы преодолели ради желания! Ты оступилась и едва не сломала ногу. Я нес тебя на руках!

— А я говорила, что давай лучше заберусь на спину, так будет легче. — Эмрис яростно потрясла пальцем. Внезапно на внешней стороне ладони у нее блеснула клякса из ярко-красных мелких чешуек, но тут же исчезла.

— Тебе нравилось обнимать меня за шею и смотреть в глаза! — с азартом напомнил Ашер.

— Но ты два раза споткнулся на ступенях, и мы действительно едва не переломали кости! — мстительно напомнила она. — Думаю, уже тогда стало ясно, насколько чудовищно ты ненадежный!

Супруги замолчали и вопросительно повернулись ко мне. Некоторое время мы переглядывались. Понятия не имею, чего оба ждали.

— Что скажешь, невестка? — подсказал Ашер, что мне следовало выступить в роли судьи.

— Вернусь к Зорну, с вашего позволения, — заключила я, развернулась и поняла, что не помню, с какой стороны спустилась.

Сделав несколько шагов, я остановилась, потерла лоб, пытаясь выудить из памяти хоть обрывочное воспоминание, как именно стояли каменные кейримы, и все-таки развернулась в противоположную сторону. Эмрис с Ашером проводили меня озадаченным взглядом, когда с невозмутимым видом прошагала мимо.

— Почему ты ходишь туда-сюда? — недоуменно спросила Эмрис.

Я притормозила и посмотрела на супругов:

— Там, откуда вы пришли, был Зорн?

— Нет, — ответил Ашер. — Мы спускались с другой стороны.

Он с такой уверенностью указал на одну из лестниц, что не возникало никаких сомнений: Ашер Риард точно знает дорогу. Полагаю, в маршрутах ему позволяла не путаться вторая ипостась. Я бодро направилась туда, где по всем подсчетам меня поджидал кейрим.

Ступеньки были высоки и вызвали ощущение, будто я не по лестнице поднимаюсь, а совершаю восхождение на гору по самому сложному маршруту для особо подготовленных. Добравшись до верха, я перевела дыхание и огляделась вокруг. Ничего знакомого не увидела. Оставалось с прискорбием заключить, что с направлением вышла ошибка.

Вновь проходить мимо скандалящих Риардов желания не возникало. Я пошагала по тропинке в полной уверенности, что в конечном итоге доберусь до кейрима. Через некоторое время действительно добралась до другой лестницы. Здесь не было ни Зорна, ни его помощника, ни даже каменных перил.

— Господи боже…

Решив, что напрямую дойти все-таки будет быстрее, чем пытаться преодолеть расстояние до владыки поверху, я вновь начала спускаться. Ноги заметно ныли. Очень хотелось ругаться бранными словами на всех языках, которые знала.

Эмрис с Ашером исчезли. Видимо, они-то не перепутали лестницы.

Я двинулась к противоположной лестнице, по дороге с идиотской улыбкой посмотрела на валуны:

— Давно не виделись, господа Нейбурги.

Секундой позже я споткнулась, больно ударила ногу и действительно громко выругалась. Отлетевший камень выбил основание у одной из башен. Она накренилась и ударила следующую, та, в свою очередь, опрокинула третью. В оцепенении я следила, как одна за другой падали каменные конструкции, словно неустойчивые костяшки домино. Одним легким ударом ноги мне удалось уничтожить целую полосу чужих желаний и надежд, выложенных в камнях…

Последняя башенка налетела на обросший мхом, как свалявшейся шерстью, валун. Разрушение остановилось.

— Простите! — воскликнула я, прижав руку к сердцу. — Надеюсь, вам не больно, господин Нейбург! Счастливо оставаться.

По ступенькам не поднялась, а проскакала, едва не клюнув носом где-то в середине. По спине катился пот. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что снова оказалась не на той стороне.

— Да вашу ж мать! — запрокинув голову, рявкнула в ясное небо на родном языке, но даже отдаленно не выразила весь спектр охвативших меня эмоций.

Горели не только ноги, но тело и, кажется, даже душа. В обе туфли набился мелкий мусор и отвратительно кололо пятки. Сжав зубы, я добралась до гладкого крупного камня, стоящего в сторонке, плюхнулась на теплую поверхность и с раздражением стянула с ног туфли. Выбивала песок так, словно именно обувь была виновата в идиотской ситуации… Я умудрилась заблудиться в трех камнях и четырех лестницах!

Все люди, страдающие топографическим кретинизмом, знают: если заплутал, как последний дурак, то сиди и не шевелись. Иначе не найдут! Оставалось обуться и ждать, когда меня разыщут.

Минуты бежали, ноги затекали, спина начинала ныть, но меня, не покидающую теплый насест, никто не обнаруживал. Видимо, никому не приходило в голову, что я заблудилась в усыпальнице Нейбургов.

— А вот и ты, — прозвучал знакомый хрипловатый голос, заставивший меня резко обернуться.

Зорн стоял, скрестив руки на груди, и с расстояния десяти шагов излучал легкую укоризну.

— Почему так долго? — проворчала я, сложив руки на груди. — Полчаса прошло, как я потерялась! Совсем не искали?

В тишине прозвучал характерный шелест крыльев. Солнце на секунду померкло, и я невольно подняла голову. Над Садом камней кружили три огромных дракона. Зрелище почему-то шокировало.

— Искали, — приблизившись, прокомментировал Зорн. — Велел поднять в небо стражей. Ашер сказал, что ты ходила туда-сюда по впадине, а потом исчезла.

— Подумал, что меня украли?

— Никто не посмел бы. Решил, что ты сбежала и уже пытаешься пересечь границу, — пошутил он.

— Без обещанного золота? —  скептически уточнила я. — Без золота я могу только потеряться.

— Как? — кажется, искренне недоумевал владыка.

— Случайно! Талантливые люди, мой дорогой супруг, талантливы во всем, — проворчала я.

Заметив кейрима рядом с женой, стражи сделали еще один величественный круг. По мраморной земле протекли три вытянутые крылатые тени. Драконы начали плавно спускаться и исчезли из вида.

— Удобно сидеть на кейриме Бейвере? — спросил он.

Резко осознав, что беспардонно приминаю филеем драконьего владыку, я соскочила с камня с такой проворностью, словно поверхность билась магическими разрядами.

— Да что сегодня за день такой?! — расстроенно воскликнула я.

— Нам пора, вейрони Риард. — Зорн протянул раскрытую ладонь. Видимо, проще держать меня за руку, чтобы не обнаружила себя у горного перевала, ведущего в Хайдес.

Сопротивляться я не стала и вложила пальцы в его теплую, сухую руку. Едва мы двинулись в правильном направлении, как Зорн бросил быстрый взгляд вниз и, нахмурившись, притормозил. С высоты было особенно заметно, как по выстроенному полю каменных башенок тянулась извилистая дорожка. Когда пирамиды падали, казалось, их порушилось меньше.

Некоторое время в молчании мы разглядывали долину уничтоженных желаний. Со всей тяжестью на меня навалилось понимание, что сегодня я случайно наделала таких дел, что и специально не сразу провернешь. Удивительно, как предки от разочарования еще не наслали на земли равнинных драконов страшные природные катаклизмы.

— Зорн, — самым серьезным тоном вымолвила я, — ты должен знать, что все пропало!

— Ты не только потерялась, но и что-то потеряла? — повернув ко мне голову, озадаченно уточнил он.

— Все — означает, что вообще все! — ответила я. — Теперь Авион ждет семь лет несчастий, понимаешь? Я отодрала у твоего отца колокольчик!

Брови Зорна поползли на лоб.

— Что?

— Конечно, я его не специально сорвала, — уверила я. — Просто потрогала, а он взял… и отвалился. Световое представление в гроте твои предки устроили из-за меня!

— Без сомнений, — кивнул владыка.

— Должно быть, они крайне разочарованы, — в полном осознании своей вины предположила я. — Мы с ними очень плохо поговорили. Я даже твоему деду нагрубила.

— Бранно послала?

— Не настолько! Но именно я тот человек, который лишил твоих подданных надежды на исполнение желаний. — Я указала пальцем в сторону спокойно торчащих из каменной тверди трех разномастных валунов внизу. — По невнимательности споткнулась и разрушила половину башен у Нейбургов. Повезло, что не превратила в прах самих Нейбургов. Они же такие старые! У одного вообще дерево торчит… Так что, Зорн, твои земли ждут тяжелые времена.

— Вот как, — уронил он.

— Еще этого твоего предка оседлала! — Я махнула в сторону камня, на котором весьма комфортно сидела.

— Если верить летописям, то Бейвер любил хорошеньких женщин, — заметил владыка. — Полагаю, ему понравилось.

— Ты еще пытаешься меня успокоить? Я ввергла Авион в семь лет несчастий и готова нести ответственность, — покаянно покачала я головой. — Что теперь делать? Может, нужно устроить какой-нибудь ритуал?

— С жертвоприношениями, — согласился он.

Тут я чуток поостыла, и раскаянья, прямо сказать, в душе стало значительно меньше.

— Честно говоря, в книге о традициях про ритуальные жертвы ничего не говорилось… Если что, меня, как бы сказать поделикатнее, уже поздно предлагать в качестве жертвы, Зорн, — тонко намекнула я, что попытки выдать меня за невинную девицу тщетны. — Только разозлим предков и нашлем лишних семь лет несчастий.

Уголок его рта дернулся в подозрительной улыбке.

— И почему же?

— Я не отвечаю главному требованию к ритуальным жертвам, — пояснила я. — Давай принесем в жертву козу!

Он поперхнулся на вздохе, кашлянул в кулак и уточнил:

— Козу?

— Можно две!

И Зорн расхохотался. Я едва не открыла рот, вдруг обнаружив, что этот хмурый, язвительный дракон умел смеяться. Открыто, от души, без желчи.

— Почему ты смеешься? — искренне возмутилась я.

— Эмилия. — Зон перевел дыхание. — Я тебя дразнил. Семь лет несчастий — просто присказка.

— Хочешь сказать, я, что ли, напрасно каялась, как перед повешеньем?

— Но я проникся твоей искренностью и понял, почему ты понравилась предкам.

Мы смотрели глаза в глаза. От возмущения внутри медленно закипало.

— Кейрим Риард… — приложив ладонь ко лбу, потому как голова просто взрывалась, процедила я. — Клянусь, сказала бы, что разведусь с тобой, но мы все равно скоро разведемся! А сейчас… просто поехали во дворец.

Я развернулась и сердито пошагала по каменистой тропинке.

— Дорогая супруга, — позвал он, заставив меня оглянуться через плечо и пронзить его яростным взглядом. — Нам в другую сторону.

— Тоже мне шутник! — прикрыв глаза, пробормотала я на талусском языке.

Свита дожидалась нас возле тоннеля, ведущего из Сада камней на площадь. Никто не позволил себе ни одного укоряющего взгляда, за случившийся переполох. Жрец с облегчением воскликнул:

— Спасибо теплому ветру, что с вами все в порядке!

— Простите за неразбериху, — искренне извинилась я перед всеми и проигнорировала укоряющий взгляд личного помощника кейрима.

Толпа перед входом не поредела, а стала гуще. Многие держали в руках зажженные лампадки, должно быть, с благословенным огнем. При нашем появлении народ начал сгибаться в поклонах, и по площади словно прокатилась живая волна. Я рефлекторно нащупала руку Зорна и сжала покрепче, не понимая, что происходит.

— Благодарят за огонь от предков, — тихо подсказал владыка.

Во дворце тоже ждали благословенное пламя, и первым делом мы направились в тронный зал, в котором с утра на треногу установили глубокую бронзовую чашу. Гул голосов стих, когда мы вошли в широко раскрытые двустворчатые двери. Гости расступились, освобождая дорогу.

Я отступила, а Зорн забрал у следовавшего за нами слуги лампадку. Ловким движением он перевернул плошку, пламя перетекло к нему на ладонь.

— Благословите предки наш дом, — проговорил владыка и опустил руку в чашу.

Пламя мгновенно перекинулось на бронзовые стенки и набрало силу. Зал хором повторил ритуальную фразу, вознесшуюся к высокому потолку.

Между тем, пока мы навещали каменных кейримов и с переменным успехом выказывали им уважение, слуги успели перенести мои вещи в хозяйское крыло. Казалось, супругу поселят поближе к кейриму, но покои находились на женской половине. Я прошлась по новым владениям, с любопытством выглянула в окно. Гостевые покои смотрели на башню Риардов-младших, а хозяйская гостиная радовала прекрасным видом на озеро. И никакого Ашера с полночными жалобами за стенкой!

— Здравствуй, здоровый сон, — довольно пробормотала я себе под нос.

В спальне нашлась ничем непримечательная дверь с самой обычной бронзовой ручкой и ключом, торчащим из замочной скважины.

— Там гардеробная? — спросила я у горничной.

— Проход в небесные кущи, хозяйка, — со странной улыбкой, словно пребывала в блаженстве, пояснила Ренисса.

— Настолько большая гардеробная, что у банки с патиссонами своя полка? — со смешком уточнила я и нажала на ручку, чтобы посмотреть на произведение интерьерного искусства.

За дверью была до боли знакомая спальня владыки. Собственно, с самим владыкой в ней. Он стоял обнаженный по пояс, распутывал завязку на поясе широких брюк и пронзил меня острым взглядом.

Мы не сводили друг с друга глаз. В смысле, Зорн смотрел на меня, а я-то разглядывала подтянутый торс с крепким прессом и поджарыми боками. Дневной свет беспощаден к изъянам, даже не демонстрирует телесные недостатки, а выпячивает. Однако спереди фиктивный муж оказался не менее привлекательным мужчиной, чем со спины. Его не портил даже шрам, пересекающий ребра с правой стороны.

Зорн словно специально не двигался, позволяя полюбоваться видом получше, чем открывался из окна гостиной.

— У нас смежные спальни, — через долгую паузу утвердительно произнесла я на родолесском языке, чтобы Ренисса не поняла, о чем идет речь.

— Никакого противоречия договоренностям, — невозмутимо ответил он. — Или хочешь поспорить?

Он начал ко мне приближаться. Видимо, намеревался обсудить возмутительное обстоятельство, что маленькие лазейки находятся даже в магических договорах. С милой улыбкой я тихо закрыла дверь и повернула ключ в замке. Два раза.

Если смежная комната с драконом, знающим, как превратить любую здравомыслящую женщину в Тамару из эротического романа, считалась небесными кущами, то где в таком случае чистилище? Видимо, рядом с его воющим по ночам братом…

ГЛАВА 6. Пять личных фактов

Отгремел свадебный салют. Пронеслись над городом два огненных дракона, слились в ритуальном брачном танце и осыпались в черном небе водопадом затухающих искр. Гости разъехались, и дворец вновь превратился в самое, должно быть, тихое место в Авионе.

Утром, когда ничего не предвещало, и я спокойно завтракала, из спальни Зорна постучались. Вкрадчиво, но уверенно. От неожиданности в руке дрогнула чашка, на раскрытой страницы словаря по древнему рамейну растеклась темная клякса. Я отклонилась к спинке стула и с большим подозрением посмотрела на смежную дверь в другой комнате.

— Закрыто! — громко объявила Зорну, словно он был не в курсе.

Раздалось приглушенное покашливание, намекающее, что стоит исправить это обстоятельство. Решив, что открывать дверь между супружеским спальнями все-таки привилегия хозяйки, я отправила Рениссу из покоев и отперла «запретный» проход.

Одетый в черное, с волосами, собранными в гладкий хвост, Зорн окинул меня спокойным взглядом.

— Позавтракаем вместе, — объявил он.

— Я не готова к визитам соседей, — отказалась я.

— Ты выглядишь чудесно, — отвесил он дежурный комплимент и без церемоний подвинул меня с дороги.

— Доброе утро, дражайший муж, — пробормотала я себе под нос, наблюдая, как уверенной походкой он направляется в сторону гостиной, откуда уже доносились голоса слуг.

— И тебе, драгоценная супруга, — отозвался он, невольно напомнив, каким острым слухом обладают драконы. Возможно, не все, но Зорн — точно.

За минуту тихий завтрак из кофе вприкуску с поджаренным хлебцем почти прозрачной толщины превратился в трапезу, больше похожую на плотной обед.

Владыка любезно отодвинул стул, приглашая меня к накрытому столу. Возле тарелки с надкусанным гренком вкрадчиво лег белый конверт.

— Тебе прислали с утра из посольского дома, — пояснил Зорн, усаживаясь напротив. — Сказал секретарю, что не планирую служить у тебя почтарем. С сегодняшнего дня он будет передавать корреспонденцию напрямую.

Я с интересом посмотрела на кейрима, энергично разрезавшего на кусочки отбивную с кровью. Невольно вспомнилось, как он совершенно серьезно заявил, что дарит мне на свадьбу свое безусловное доверие.

— Проверь, что написал новый посол, — велел Зорн.

Видимо, даже в безусловном доверии границы все-таки имелись.

Надорвав конверт, я вытащила коротенькое письмо. Тон Дмитрия был сухой и сугубо официальный. Оказалось, что из Талуссии в посольский дом прислали сундук с моими вещами. До Авиона наконец-то добрался второй свадебный подарок владыке, хотя я рассчитывала получить его до брачного ритуала.

— Хочет выяснить не пытаются ли тебя отдать в жертву вместо козы? — с убийственной иронией предположил владыка.

— Просит забрать сундук с вещами из Талуссии. Я писала экономке и велела кое-что прислать, — пояснила ему. — Сегодня отправлю посыльного.

— Ты не пленница во дворце, Эмилия, — напомнил Зорн. — И можешь выезжать. Если решишь прогуляться по городу пешком, возьми с собой стража. Не хочу, чтобы ты потерялась.

— У меня свидание с трактатом на древнем рамейне, — объявила я и любовно огладила ладонью словарь. — Он ждет не дождется, когда его начнут переводить на талусский.

— О чем трактат? — как будто заинтересовался Зорн.

— Философский, — уклончиво ответила я, решив не упоминать, что «философский» текст времен огненных войн, найденный в библиотеке, рассказывал о лихом драконе, укравшем себе невесту врага.

— Как тот, который был на нерийском? — внезапно припомнил владыка любовный роман, который я бодро зачитывала в «тихую» предсвадебную ночь.

— Да, очень мудрая книга, — невозмутимо согласилась я.

— Кстати, помощник нашел мне перевод того романа, — небрежно заметил он, и я подавилась кофе. — Интересное чтение на ночь. Захотелось с тобой обсудить кое-какие особенно занимательные моменты.

— Я не читала. Удивлена, что у тебя было время его… полистать.

— Обижаешь, драгоценная супруга, — определенно, мысленно веселясь, протянул он. — Изучал с большим вниманием, как ты советовала. Философии, конечно, не нашел, но кое-что интересное обнаружил. Поделиться?

— За завтраком? — изогнув бровь, уточнила я.

— Можно за ужином, — мгновенно предложил он. — Сегодня вечером. У тебя ведь нет никаких планов?

Невольно представилось, как мы чинно сидим за столом и с любезными улыбками восхищаемся тонкостями описаний в романе, где необузданный дракон-варвар любит супругу во всех смыслах.

— Зорн, ты действительно хочешь обсудить откровенный роман во время ужина? — прямо спросила я.

— Нет, — признался он, не пытаясь спрятать смех в глазах. — Я хочу провести время с красивой, остроумной женщиной, своей фиктивной женой.

— Я могу отказаться? — прямо спросила я.

— Конечно. — Он откинулся на спинку стула и устремил в меня смеющийся взгляд. — Ты будешь ужинать у себя, я в своих покоях, и нас разделит запертая дверь.

— По-моему, неплохо звучит.

— Но на редкость печально, — хмыкнул он и отложил на стол салфетку, давая понять, что с завтраком покончено. — Если передумаешь, то знаешь, в какую дверь постучаться.

Первым делом, оказавшись в библиотеке, я написала коротенькую, глубоко официальную записку Дмитрию, чтобы сундук с вещами отправили во дворец с посыльным, попросила Рениссу снарядить кого-нибудь в посольский дом и углубилась в перевод. Знаний древнего языка не хватало, приходилось постоянно ковыряться в словаре. Тем интереснее было работать: точно распутывала сложный ребус.

Уверенная, что видела в справочнике одну из фраз, я вытащила с полки томик и начала его перелистывать, пытаясь отыскать нужное.

— Хозяйка, — позвала меня горничная, в третий раз заглянувшая в библиотеку.

— Зайди попозже, — не глядя, снова отказалась я от обеда.

— К вам гость, — добавила она.

Удивленно обернувшись, я обнаружила возле служанки Дмитрия. Собственной персоной явившись во дворец, с крайне серьезной миной он наблюдал за мной с порога. Поверх застегнутого на все пуговицы пиджака гостя висел посольский медальон. Честное слово, он носил этот знак, как орден за заслуги перед обществом Талуссии.

— Приехал к владыке? — спросила я, закрыв словарь.

— Получил твое письмо и привез сундук, — ответил он.

Полагаю, если почтарем у меня подрабатывал сам кейрим равнинных драконов, а доставщиком багажа — новый посол Талуссии, можно считать, что жизнь удалась.

— Благодарю, но не стоило хлопот, — вымолвила я.

— Мне было несложно.

— Не доверяешь дворцовым посыльным, господин посол? — хмыкнула я.

— Уделишь мне время? — Он сдобрил просьбу таким выразительным взглядом, что я решила не отказывать и попросила Рениссу принести визитеру кофе с корицей и кардамоном.

Было глупо делать вид, будто за короткое время я совершенно забыла вкусы и привычки бывшего жениха. Пусть они и стали неважными в тот момент, когда горчивший от пряностей кофе потек с его шевелюры на воротничок белой рубашки.

— Присаживайся, — указала я на диван, но едва Дмитрий попытался приземлиться, перед мысленным взором мелькнуло воспоминание, как этот самый диванчик мы приминали с Зорном. — Лучше в кресло, господин посол.

Он замер в полуприседе, со странным лицом выпрямился и устроился в кресле. Усевшись на злосчастный диван, я заметила, что Дмитрий пристально рассматривает брачные метки у меня на предплечье.

— О чем ты хотел поговорить? — вымолвила я и, аккуратно расправив закатанные рукава, спрятала символы. Не хотела во время работы испачкать манжеты чернилами, а в итоге продемонстрировала бывшему жениху, что стала женой владыки в полном смысле этого слова.

— Я вижу, что ты в порядке, — заключил он.

— Возможно, мне показалось, но в твоем голосе я слышу разочарование, — с иронией заметила я. — Ты ради этого лично привез мои вещи: хотел узнать, как я тут поживаю целых два дня после свадьбы?

— Хотел пригласить на прием в посольском доме. Традиционный ужин в честь вступления в должность, — словно пропустив злую шутку мимо ушей, проговорил он. — Если ты передашь владыке приглашение, то он не откажется приехать.

— Очень надо добавить себе веса в глазах его подданных? — прямо спросила я.

— Тут ты права, но я ищу очередной предлог, чтобы увидеть супругу владыки Риарда.

Господи боже, они сегодня все сговорились? Для полного комплекта только Ашеру осталось предложить вместе поужинать, чтобы устроить очередной сеанс нытья о том, как жестока умница Эмрис к изменщику, не умеющему держать в узде драконьи инстинкты.

Внезапно дверь библиотеки распахнулась с излишней резкостью. Я думала, что Ренисса принесла кофе, но появился дракон, обычно умеющий контролировать инстинкты, но, похоже, не сейчас. Зорн был заметно раздражен.

Владыку, как и положено, гость приветствовал стоя со всеми положенными почестями: многословно, заискивающе и с непременным упоминанием теплого ветра, приносящего счастье драконьим домам.

— Не ожидал обнаружить вас в библиотеке вместе с моей супругой, — резковато произнес дракон, хотя очевидно, ему сразу доложили о появлении визитера сразу. — Приехали проведать Эмилию, рейнин посол?

— Привез переданный из Талуссии багаж, — пояснил Дмитрий, наблюдая, как дракон по-хозяйски опустился на диван рядом со мной.

Зорн позволил гостю вновь умоститься в кресло, которое, подозреваю, считал своим, личным, куда не пристало пристраивать посольский зад.

— Ваш предшественник, рейнин Горов, столь трепетного отношения к сундукам не проявлял, — протянул владыка.

— Эмилия говорила, что мы знакомы? — спросил Дмитрий, переведя на меня вопросительный взгляд.

— Вскользь упоминала, — согласился Зорн и, легонько накрыв мою руку, по-свойски переплел наши пальцы. От его прикосновений как будто покалывало кожу. Бросив на него вопросительный взгляд, я попыталась незаметно освободиться, но почувствовала сопротивление.

— Когда-то профессор Власов, отец Эмилии, преподавал мне рамейн, — пояснил бывший жених.

— И ваша благодарность к семье Эмилии простирается настолько далеко, что вы лично привезли ей вещи? — уточнил владыка. — В следующий раз доверьтесь дворцовому посыльному.

Я не могла взять в толк, что за странное напряжение разливалось в прохладном воздухе библиотеки. Владыка был мне фиктивным мужем, посол — бывшим женихом, по собственной воле разорвавшим помолвку, но вели эти двое себя так, словно нас троих связывала сложная любовная история. Похлеще, чем в книжном романе.

— Дмитрий здесь, чтобы пригласить нас на приветственный ужин в посольском доме, — решила остановить я странный разговор, но в коридоре вдруг забубнили неразборчивые голоса.

Не сговариваясь, мы посмотрели на закрытые двери библиотеки. Как по взмаху сказочного посоха лунного колдуна, створка начала открываться. В проеме, округлив глаза, замерла Ренисса с двумя чашками кофе на подносе. Считать она умела и понимала, что две чашки на троих поровну не поделишь.

— Неси, — коротко оборонил Зорн знакомо-вкрадчивым тоном, каким раздавал все приказы, если был хоть немного раздражен.

Ренисса слегка побледнела. Пришлось подозвать ее кивком головы и взять дело в собственные руки. В смысле, сначала собственную руку освободить от теплого и уютного плена драконьей ладони, а потом передать одну чашку Дмитрию, а вторую Зорну.

— Эмилия знает, что я люблю кофе с пряностями, — пояснил посол владыке и тихонечко отхлебнул напиток.

Возникла странная пауза.

— И как? — осторожно спросила я. — Остыл?

— Забыли добавить кардамон, — заметил Дмитрий.

— Зато в мой, похоже, не пожалели, — проскрипел владыка, предпочитавший по утрам пить черный, как деготь, крепкий до горечи кофе, один вид которого вызывал у меня желание добавить в чашку молока или теплой воды.

Пришлось прикусить язык, чтобы не предложить им поменяться напитками.

— Я сейчас принесу другой кофе! — пролепетала Ренисса.

— Не стоит, — отказался Зорн.

Он дождался, когда она выйдет и спросил:

— Так что, Эмилия, по давней дружбе ты согласилась посетить ужин рейнина посла?

— Еще не дала ответа, — призналась я.

— Мы будем, — коротко объявил Зорн, бросив на Дмитрия ледяной взгляд. — Если на этом все, то не смеем вас задерживать.

Полагаю, это был самый короткий визит посла Талуссии во дворец владыки, какой случался на бескрайних землях Авиона. Дмитрий встал, попрощался, но его весьма унизительно остановили на полпути к выходу.

— Рейнин Горов, в следующий раз по большой дружбе предупредите о визите заранее, — холодно проговорил Зорн. — Мы с супругой встретим вас вместе. Возможно, даже в одной из гостиных, а не в семейной библиотеке.

На урок хороших манер тот ответил холодным кивком и вышел в коридор, внезапно обнаружив, что под дверью дежурят стражи, и, прижимая к животу круглый поднос, топчется расстроенная ошибкой Ренисса.

— Ты его откровенно выставил, — заметила я, когда слуги сомкнули створки.

— В Авионе принято сначала здороваться с хозяином дома, а не закрываться вдвоем с его женой. — Зорн поднялся с дивана и отставил чашку на столик. — У твоего бывшего отвратительный вкус в напитках, Эмилия. Всегда считал, что хорошие люди кофе ничем не портят.

— Мне нравится кофе с молоком, — заметила я.

Мы обменялись выразительными взглядами.

— Сделаю вид, что не знаю об этой маленькой слабости, — усмехнулся владыка.

Зорн ушел. Слуги поспешили убрать чашки, ни следа от довольно воинственной встрече в библиотеке не оставили. Рабочее настроение тоже испарилось. Я честно попыталась вникнуть в текст, но слова больше не складывались в ладные предложения, получалась чудовищная ересь, не имеющая ничего общего с художественным переводом. Даже настроение испортилось! Оставалось на сегодня признать поражение и вернуться к себе.

В покоях меня дожидался небольшой дорожный сундук, запертый на маленький, но крепкий замочек. Отправив Рениссу на кухню за едой, я взялась разбирать присланные вещи. Сложенная и опечатанная сургучом записка от старенькой экономки, всю жизнь прослужившей в нашей семье, была убрана в незаметный кармашек на крышке сундука. В ней лежал и маленький ключик.

Экономка искренне считала, что на мне лежит проклятье старой девы и так искренне радовалась замужеству, что отправила Зорну в подарок одеколон. Изогнув брови, я покосилась на плоскую шкатулку, в которой, должно быть, упаковали флакон.

Вещей тетушка прислала мало, ровно по списку: пара теплых пуховых шалей, перевязанных широкими лентами, холщовые мешочки с чулками веселеньких расцветок, несколько памятных книг. В самом низу под скромным приданым лежало главное сокровище, ради чего я потревожила служанку: высокая деревянная коробка с вырезанной башней на полированной крышке.

— Что это вам прислали из дома? — с любопытством спросила вернувшаяся с подносом горничная, увидев пристроенный на столе высокий ящичек.

— Сокровище. — Я любовно огладила ладонью вырезанную башенку и подняла крышку.

При виде игрового поля и маленьких ларчиков с символами на крышках горничная покосилась на меня с большим недоумением. Между тем я начала проверять содержимое шкатулок. В самой большой хранились фигуры для основных партий эграмма, в остальных — дополнительные фигуры, призванные сделать игру азартнее, напряженнее и сложнее. С осторожностью, чтобы не разлетелись мелкие статуэтки, я проверила коробку с миниатюрными бронзовыми драконами. Все шесть штук были на месте.

— Хозяйка, а где золото? — с заметным разочарованием тихо спросила Ренниса. — Вы сказали, что это сокровище.

— Это коллекция эграмма с дополнительными фигурами! — возмутилась я. — Здесь всего одного набора не хватает с трактирами!

— Ага, — кивнула она. — Красивые фигурки. Жаль, что не золотые.

— Много вы, непосвященные, понимаете! — презрительно цокнула я, искренне оскорбившись, что масштаб подарка не оценили. — Между прочим, я десять лет собирала коллекцию. По всей Талуссии гонялась за дополнительными наборами. Да у меня только коллекция иноземных словарей, наверное, богаче.

Она кивнула и с равнодушным видом принялась расставлять на столе принесенные закуски.

— Посмотри! — окончательно разгорячилась я и открыла шкатулку с костяными фигурками лодок и русалок, лежащих в отдельных ячейках. — Их создал известный в Талуссии мастер-резчик! Он вырезает всего дюжину наборов в год. Изящность поражает воображение!

— И они не из золота, — пробормотала Ренисса.

— Тебе просто поражать нечего, — буркнула я и захлопнула шкатулку.

Возвращение Зорна в покои дожидалась я дожидалась с большим нетерпением. Несколько раз откладывала книгу и подходила к запертой двери, пытаясь разобрать хоть какие-то признаки движения в соседней спальне. Когда пламенеющие в осеннем увядании пейзажи спрятались в темноте, в моих комнатах зажгли магические огни и открыли жаровни с согревающими камнями, я не удержалась и все-таки постучала в дверь.

Ответом мне послужила тишина. Зорн еще не вернулся.

— Ты сам отказался от своего подарка, кейрим Риард, — проворчала я, возвращаясь в гостиную.

И за час постучалась еще шесть раз. Уже надумала отправить Рениссу выяснить, куда запропастился мой фиктивный супруг, но в последний подход к двери из спальни вдруг раздалось:

— Открыто.

— Наконец-то, — буркнула я и дернула на себя ручку.

Замок оказался заперт. Едва слышно выругавшись сквозь зубы на идеальном для брани родолесском языке, я повернула ключ два раза и заглянула в спальню к владыке. Он наливал в бокал вино и, повернув голову, мазнул нейтральным взглядом:

— Передумала насчет ужина?

— А ты еще не ел? — уточнила я. — Попросить слуг принести?

— Не надо, — хмыкнул он.

— Тогда я хочу тебе кое-что отдать! — Я быстро нырнула обратно в комнату и вернулась к фиктивному мужу с деревянной коробкой валлейских шахмат. — Мой второй свадебный подарок кейриму Авиона.

Отчего-то второй раз эта фраза прозвучала как будто нелепо. Когда делаешь подарок от души, говорить громкие слова — неуместно. Однако Зорна совершенно не смутило. Со странным видом он разглядывал коробку эграмма в моих руках.

— Свадьба давно закончилась, Эмилия.

— Да, но подарок пришел во дворец только сейчас, — заметила я. — Ты не будешь его забирать?

— Валлейские шахматы?

— Со специальными наборами, — добавила я. — Мне казалось странным дарить что-то, купленное за твои золотые.

Он выглядел так, словно никогда не получал самых обычных подарков, не связанных с дипломатией или желанием дарителя поразить кейрима Авиона масштабом. Наконец он забрал коробку.

— Благодарю, — тихо вымолвил он, окинув меня задумчивым взглядом. — Спасибо, что вышла за меня замуж, вайрити Эмилия Власова.

— Пожалуйста. — Я развела руками. — За это ты щедро мне заплатишь.

— Это была ритуальная фраза, — невозмутимо заметил кейрим.

Возникла недолгая пауза. Не стоило при каждом удобном случае напоминать, что у нас сугубо товарно-денежные отношения. Вряд ли память подведет владыку, и он забудет отдать золотые слитки.

— Неловко вышло, да? — сконфуженно пошутила я. — Кстати, моя экономка тебе тоже кое-что передала…

— Где? — перебил Зорн.

— Но ты не обязан принимать, — уверила я. — Просто она очень обрадовалась, что я вышла замуж. В прошлый раз тетушке пришлось ждать шесть лет, а свадьбу отменили. После этого она отнесла мой портрет в храм Святой Евдокии, чтобы с меня сняли проклятие вечной невесты.

— Отдай мой подарок, — потребовал владыка.

— Хорошо, — со смешком протянула я. — Он остался в покоях. Сейчас принесу.

Плоскую полированную шкатулку с маленькой эмблемой ателье благовонных товаров Зорн принял с серьезной миной, раскрыл застежку и проверил содержимое. Нахмурившись, он внезапно вытащил узкий конверт с цветочным рисунком. В такие обычно вкладывали купюры и дарили на праздники. Меня бросило в жар…

Владыка действительно вытащил из конверта несколько мелких талусских ассигнаций и перевел на меня более чем озадаченный взгляд.

— Моя экономка от души, — быстро проговорила я. — В Талуссии принято на свадьбу дарить деньги. Тетушка — пожилая женщина и просто следует традициям.

— Передай своей экономке, что я потрачу эти деньги с умом и вложу в драгоценные металлы, — торжественно объявил, возможно, один из самых богатых драконов Авиона, даже не подумав отказаться от скромного подарка. — Хотя не стоит, такие вещи следует писать лично.

— Ты наверняка хочешь отдохнуть, — решила я ретироваться. — Сегодня был долгий день…

— Сыграем? — внезапно предложил Зорн.

— У тебя или у меня? — не колеблясь ни секунды, спросила я.

Решили расположиться в моей гостиной. Войдя в натопленную комнату, владыка выразительно покосился на открытую жаровню, стянул плотный длинный кафтан и закатал рукава рубашки. Я разложила на столе игровое поле, достала шкатулку с основными фигурами.

— Добавим реки и драконов? — предложила я, наблюдая, как Зорн грациозно опускается на стул.

— Давай сделаем ставки, — предложил он. — Поставим то, что нам обоим нравится больше всего.

— И что же это? — искренне удивилась я.

— Золото.

Между нами повисло молчание. Зорн с любопытством изучал мое лицо.

— Ты предлагаешь поставить золотые слитки, которые я пока в глаза не видела и в руках не держала? — скептически уточнила я. — Сейчас я чувствую себя лошадкой, которую заманивают воображаемой морковкой.

— Не хочешь выиграть парочку слитков? — небрежно уточнил он.

— Я не настолько меркантильна, как ты подумал, — ответила я и, устроившись напротив, с улыбкой протянула: — Но если мой кейрим хочет, чтобы я окончательно разорила его драконью сокровищницу, как можно отказать вам в такой мелочи? Быстрые партии. Выигрывает тот, кто берет вражескую башню. Идет?

С торжествующей улыбкой я протянула над игровым полем руку.

— Все, как ты пожелаешь, — промурлыкал Зорн, отвечая рукопожатием, вполне себе нормальным, по-мужски крепким. Понятия не имею, почему в этом касании мне вновь почудился флирт.

Первую партию он проиграл вчистую. Я разгромила его через двадцать минут от начала игры. Башня пала, оказавшись затопленной разлившейся рекой, и Зорн спокойно опустил фигурку на поле, принимая поражение. Он расслабленно откинулся на спинку стула.

— Как считаешь, мне стоит записывать количество золотых слитков? — самодовольно спросила я, стараясь его раззадорить. — Мы разменяли вторую сотню, я начинаю путаться. Хочешь удвоить?

Зорн бросил взгляд из-под ресниц. В уголках губ пряталась улыбка.

— Давай удвоим, — согласился он.

Ход перешел ко мне. Я выставила башню в привычной и удобной для себя комбинации, которой всегда пользовалась, если хотела быстрой победой. Умелый стратег Зорн Риард подвел свои войска к моим стенам ровно на десятом ходу. Не помог ни дракон, ни заслон из замкового рва.

— Ваша башня разрушена, вейрони Риард, — протянул Зорн и как-то значительно перевернул мою фигурку.

В изумлении я смотрела на игровое поле и не могла поверить, что по щелчку пальцев проиграла два золотых слитка. Каким-то непостижимым образом, используя, казалось бы, предсказуемую тактику, противник разделал меня под орех.

— Пожалуй, на сегодня достаточно эграмма, — вымолвил он и потер затылок.

— Продолжим! — резковато произнесла я. — Хочу отыграться. Утроим последнюю ставку.

— Шесть золотых слитков? — хмыкнул он. — Ты уверена?

— У меня есть куча золота, которое пока хранится у тебя. Могу себе позволить.

Когда стало понятно, что самый коварный в Авионе дракон просто-напросто сыграл на моей самоуверенности, я умудрилась лишиться приличного состояния. Всего за пару часов мой гонорар за фиктивный брак уменьшился на дюжину слитков!

Я напряженно разглядывала поле, просчитывая в уме ходы, но все комбинации приводили к тому, что Зорн нападал на мои земли и разрушал башню.

— Послушай, — я кашлянула в кулак, — давай прервемся на ужин.

— Нужна пауза? — с ленцой уточнил он.

— Очень нервно проигрывать такое количество золота. Сразу тянет что-нибудь пожевать, — почти не покривила я душой, но за время поздней трапезы рассчитывала придумать план.

Мы ели в молчании, я сверлила взглядом игровую доску и вычисляла в голове ходы. Обойти хитрого дракона было делом принципа.

— Добавки? — вдруг спросил Зорн.

— Прости?

Он кивнул на мою опустевшую тарелку. Оказалось, что, крепко задумавшись, несколько минут вилкой я гоняла туда-сюда четыре зеленые горошины. Практически устроила матч по мини-крокету. Прочистив горло, я отложила приборы, попыталась отхлебнуть морс и в недоумении посмотрела в опустевшую кружку. Даже не поняла, когда все выпила.

— Отложим партию до завтра? — невозмутимо предложил Зорн.

— Ни в коем случае! — резко ответила я и добавила потише: — Кейрим Риард, не сдавайтесь в своем устремлении сделать сокровищницу чуточку беднее.

К игровой доске я возвращалась полная решимости вернуть себе бездарно профуканное состояние и внезапно обнаружила на поле сложную, но осуществимую многоходовку. Крошечная лазейка, способная отбросить Зорна на десяток слитков назад, требовала драконьей хитрости. Я была беспощадна, и партия осталась за мной!

— Башня пала, — с торжеством в голосе произнесла я, аккуратно укладывая на доску башню Зорна. — Похоже, я вернула себе половину золота. Продолжим?

— Закончим, — сухо отказался владыка.

— Я хочу отыграться! — возмутилась я.

— А у меня больше нет желания ставить золото на игру. — Он облокотился о стол и сцепил пальцы в замок. На губах играла странная полуулыбка. — Рассчитываешь вернуть свои слитки? Я готов их обменять, Эмилия. Что ты можешь мне предложить?

В голове почему-то возникли идеи, никак не подходящие под договор о фиктивном браке. Пришлось себе напомнить, что даже в мыслях позорно быть книжной тающей Тамарой.

— И что ты хочешь, кейрим Риард? — спросила я.

— Я обменяю каждый проигранный слиток на личный факт о тебе, — предложил он.

— Ты читал мое досье, — напомнила я.

— Да, и в нем не упоминалось, что ты пьешь забеленный кофе и коллекционируешь валлейские шахматы. Ты хочешь назад свои слитки, я хочу знать, что ты еще собираешь. — Он поднялся и аккуратно придвинул стул к столу. — По-моему, неплохое предложение.

— Словари иноземных языков, — бросила я, и Зорн с вопросом обернулся. — Я собираю редкие словари иноземных языков. В моей коллекции уже три десятка томов.

— Очень хорошее начало. Уверен, тебе есть, что еще любопытного рассказать, — с легкой улыбкой одобрительно кивнул владыка. — Спокойной ночи, дорогая супруга.

Зорн ушел, а я откинулась на спинку стула, словно в прострации оглядела заставленную фигурами игровую доску. В воздухе витал горьковатый запах мужского одеколона, на деревянной спинке дивана висел забытый кафтан… Стоило отпереть дверь между покоями, как драконий владыка, вкрадчиво и незаметно, начал захватывать мои территории.

Я собрала эграмм в коробку и, прихватив оставленный кафтан, постучалась в дверь между спальнями. Зорн открыл.

— Ты забыл, — прокомментировала я, вручив ему вещи. — И вам спокойной ночи, кейрим Риард.

Закрыв дверь, я два раза повернула в замке ключ. В ночной тишине раздался приглушенный понимающий смех мужа-соседа.

К возвращению проигранного капитала я приступила, едва солнце забрезжило над башнями дворца, а по небу величественно пролетел косяк драконов. Первым делом написала Зорну просьбу прислать пресловутое досье и отправила горничную с запиской на мужскую половину. Проще перечислять факты о себе прицельно, иначе недолго выдать вообще все секреты.

— Владыка велел передать, что к концу недели вам сделают семейную печать, — ответила на мой вопросительный взгляд вернувшаяся Ренисса.

— И все? — не поняла я.

— Еще сказал, что ваши крайне вежливые просьбы можно передать ему лично, а не гонять по дворцу слуг, — с чопорным видом, судя по всему, полностью согласная с владыкой, заявила она.

— В таком случае, позволь погонять тебя в последний раз. Сходи на мужскую половину и передай от меня, что если бы я хотела попросить лично, то так и поступила бы, — проворчала я.

— Вы хотите, чтобы я это сказала кейриму? — побледнела Ренисса.

Вздохнув, я вновь направилась к межкомнатной двери, которую вчера красиво и горделиво заперла. Чувствуя себя на редкость глупо, отперла замок и постучалась.

— Заходи, — раздалось из спальни мужа.

Гладко выбритый и полностью готовый к новому дню, он сидел за накрытым на двоих столом и с невозмутимой миной прихлебывал кофе. Наверняка черный и крепкий, как мое недовольство. Не дожидаясь приглашения, я уселась на свободный стул, налила кофе и себе, забелила молоком.

—  Вы мне дадите досье, кейрим Риард? — сухо спросила у Зорна.

— Конечно, — бросив на меня насмешливый взгляд, ответил он.

Папка из тонкой кожи с оттиском герба рода Риардов дожидалась меня в библиотеке. Глубоко вздохнув, я заглянула внутрь и обнаружила на плотной карточке копию собственного портрета, написанного перед выпуском из академии. Художник, много лет друживший с папой, мне несколько польстил: сделал черты лица и взгляд мягче, а рыжие непослушные волосы глаже. Уверена, он думал, будто портретная карточка потом отправится к свахе.

— И что же ты обо мне узнал, дорогой господин сыщик? — пробормотала я себе под нос, откладывая портрет.

Некоторое время изучала собранную информацию, написанную сухим, канцелярским языком. От каждого факта, сворованного из чужой биографии и не имеющего никакого отношения ко мне, дергалось веко. В конечном итоге в страшном раздражении я схватилась за ручку, сунула перо в красные чернила и начала править, подписывая между строк правильную информацию.

— Да не падала я с дерева и не ломала руку, — пробормотала я, аккуратно вычеркивая строку, и подписала: «упала с забора, выбила плечо». — Зачем вы заставили меня вспоминать этот позорный момент?

Зато размер моего не самого впечатляющего приданого указали с точностью до медяка и даже написали, за сколько при желании можно продать старый родительский особнячок, в котором сейчас живет экономка с мужем. И то, что к принцессе Анне Талусской я попала по рекомендации от декана факультета иноземных языков, не забыли упомянуть. В самом конце сыщик приложил характеристику из академии. Куратор курса внезапно называл меня «несговорчивой и злой на язык».

— А когда в магистратуру звал, соловьем дифирамбы пел! — покачала я головой и просмотрела исчерканные страницы досье. На мой взгляд, исправленных фактов набралось с большим перебором. Хватит на все проигранные слитки.

Ренисса отнесла папку в кабинет владыки, а вернулась задумчивая и как будто чуточку испуганная.

— Кейрим просил передать вот это. — На стол лег тонкий деревянный тубус с плетеной кисточкой, свисающей с крышки.

Внутри обнаружилась составленная по всем правилам расписка с официальной печатью кейрима Авиона. В ней говорилось, что мне возвращается половина золотого слитка.

— Он сказал, что благодарен за проделанную работу, но ничего стоящего золотого слитка здесь не увидел, — страшно смущаясь, прокомментировала Ренисса.

— Кажется, мне снова надо поговорить с мужем… — поднимаясь из-за рабочего стола, грозно вымолвила я.

К приемным залам владыки мы поднялись по широкой мраморной лестнице. В этом крыле замка оказалось неожиданно много стражей. Охрана приветствовала меня кивками и вежливо пропускала к мужу. Из секретарского кабинета выскочил удивленный помощник кейрима. В прошлую встречу в его светлых волосах были порядком полинялые темные пряди, но сейчас цвет шевелюры выровнялся.

— Вейрони Риард… — бросаясь за мной, воскликнул он.

— Эрьян, а где кабинет кейрима? — сухо спросила я.

Тот указал на двустворчатую дверь в конце коридора.

— Заглянуть можно?

— Кейрим предупредил, что двери его кабинета для вас всегда открыты, — уверил помощник.

— Неужели? — восхитилась я. — В таком случае, воспользуюсь гостеприимством.

— Но есть одна проблема, — рванул за мной помощник.

— Я ненадолго, — бросила я, не останавливаясь. — Мне надо сказать всего пару слов.

— Да, но…

Страж услужливо раскрыл для меня створку, я ворвалась в огромный, залитый дневным светом кабинет, в котором стоял почти уличный холод. Стены скрывали книжные шкафы. Из дубового пола вырастал макет Авиона с миниатюрными лесами, землями, горными массивами и несколькими островами, выстроенными полукругом перед одним из краев. Большое кресло с поворотным механизмом было отвернуто к окну.

Глядя на высокую темно-зеленую спинку, спрятавшую Зорна, я выпалила:

— Я ношу чулки ярких расцветок! Устроит тебя такой факт?

Кресло медленно и бесшумно развернулось. В нем сидел Ашер Риард.

— И в клеточку? — с сардонической улыбкой спросил он.

— Даже в горошек, — буркнула я, осознавая, в какую лужу села.

Зато стало ясно, о какой проблеме пытался предупредить секретарь. Самого владыки в кабинете попросту не было.

— Ты заменяешь нашего кейрима? — спросила я.

— Он с советниками в зале совещаний, — с легкостью выдал брата Ашер. — Я ждал тебя. Зорн сказал, что ты точно скоро появишься и, смотри-ка, ты здесь. Мне нужно с тобой поговорить.

Он гостеприимно указал на бутылочно-зеленое кресло с высокой спинкой и заклепками.

— Ты хочешь обсудить Эмрис? — уточнила я.

— Как догадалась? — удивился Риард-младший.

— Дар предвидения открылся, — с иронией отозвалась я и выразительно повернулась к нему спиной, а к двери лицом. Снова становиться мировым судьей желания не было.

— Дай мне совет хотя бы из благодарности! — потребовал он мне в спину.

— Не поняла. — С искренним возмущением я обернулась. — Не хочу быть мелочной, но, пожалуй, побуду. Если вас подводит память, посол Риард, то именно вы меня выкрали на глазах толпы и королевской семьи Талуссии. За что я должна испытывать благодарность?

— Ты удачно вышла замуж за кейрима Авиона, — заявил он.

От поразительной наглости я даже не смогла найти слов на драконьем языке.

— Спасибо не сказал, чтобы я взяла на себя ответственность, — протянула я, скрестив руки на груди. — Почему ты не обратишься к своему брату? Поверь мне, он знает, как заставить жену гоняться за ним по всему дворцу.

Последние слова я процедила сквозь зубы, потому как одной мысли о расписке в тонком тубусе у меня начинало сводить челюсть.

— Зорн считает, что лучше послушать мнение женщины, шесть лет прождавшей, что на ней женятся. Ты точно знаешь, чего хочешь от мужчины.

— Жестоко, — после секундной паузы резюмировала я и, прошагав мимо макета драконьих земель, уселась в кресло, оказавшееся на редкость жестким. — Что у вас с Эмрис опять произошло?

— Я пригласил ее на свидание, — поделился Ашер. — Эмрис сказала, что согласна дать мне последний шанс.

— Поздравляю, — кивнула я. — На ее месте я бы давно вернулась к маме.

Ашер состроил постную мину.

— Она собрала дорожный сундук и поставила посреди нашей гостиной.

— Ты пытался выкрасть принцессу соседнего королевства. Разве это не приравнивается к измене?

Тот окончательно помрачнел и буркнул:

— Просто дай совет, чего точно не стоит делать на свидании, чтобы она не сбежала в Хайдес.

— Не пытайся в тот же вечер перебраться обратно в супружескую спальню, — искренне посоветовала я.

Судя по тому, как тот скривился, предложение ему не пришлось по нраву.

— Даже если Эмрис будет не против?

— Особенно, если она будет не против. — Я многозначительно кивнула. — Сделай вид, что тебя интересует ее душа.

— Меня интересует! — уверил он. — Но ведь я мужчина…

— Второй совет, — вымолвила я. — Перед свиданием зашей на штанах пояс, чтобы случайно их не снять, и проведи своей жене экскурсию по сокровищнице. Пусть впечатлится.

Ашер вытянул губы трубочкой, опустил голову и постучал пальцами по столу. Стало очевидным, что с драконьей сокровищницей имеются некоторые проблемы, и должное впечатление она вряд ли произведет.

— Тогда вспомни, почему ты выкрал Эмрис из-под носа родителей, — намекнула я, что иногда полезно всколыхнуть воспоминания о том, какие сильные чувства связывали в самом начале отношений.

— Потому что она попросила, — запросто признался он.

— Посол Риард, ты безнадежен. — Неодобрительно поцокав языком, я поднялась с кресла. — Ты клялся кейриму, что готов обратиться вместе с Эмрис в пепел. Скажи ей об этом или за три года успел подзабыть?

В воцарившемся молчании раздался щелчок опущенной дверной ручки, и за моей спиной раскрылись высокие двустворчатые двери. Кейрим вернулся. За его спиной на почтительном расстоянии в пару шагов остановился секретарь и несколько советников. Видимо, встречу решили продолжить в кабинете.

В первый момент взгляд владыки, тяжелый и ледяной, пригвоздил меня к дубовому полу. По-видимому, именно так он обычно смотрел на своих советников, когда был крайне раздражен. Однако секунду погодя лицо разгладилось, темные глаза потеплели.

— Не ожидал увидеть вас, дорогая супруга, — солгал он, заставив меня насмешливо изогнуть брови, и повернулся к советникам: — Уважаемые рейнины, возьмем перерыв на полчаса.

Кажется, присутствующие облегченно выдохнули. Один из советников, прежде чем уйти, и вовсе кивнул мне с благодарностью. Ашер замешкался, но, получив от брата наказ вернуться со всеми, тоже вышел. Створки тихо сомкнулись. Мы остались вдвоем.

Не произнося ни слова, владыка открыл замаскированную под стенную панель дверь и исчез в тайном проходе. В большом недоумении я ждала, когда он вернется.

— Ты идешь? — позвал по-простому.

Первое, что я почувствовала, остановившись на пороге, — едва уловимый горьковатый запах одеколона Зорна. Комната для отдыха оказалась небольшой, холодной и залитой светом. Из окна, занимающего почти всю стену, открывался вид на внутренний двор, где по утрам проходили тренировки стражей. Владыка устроился на диване с деревянными подлокотниками, сложил ногу на ногу.

— Ты действительно выставил всех, чтобы узнать, что я люблю цветные чулки? — насмешливо спросила я.

— Плюс один слиток в твою сокровищницу, — невпопад ответил он.

— Ненавижу мерзнуть, — ответила я первое, что пришло в голову.

— Это мне известно, — заметил он. — Будешь стоять, как будто урок отвечаешь?

Я нацелилась на кресло с высокой спинкой, но Зорн кивнул на место рядом с ним. Спорить не стала, устроилась в уголочке. Диван оказался на удивление комфортным, а я отчего-то приготовилась елозить, как на парковой скамейке.

— Что еще? — Владыка устремил на меня сосредоточенный взгляд, протянул руку и аккуратно, едва касаясь кончиками пальцев, заправил мне за ухо непослушную рыжую прядь волос. Вообще, прикосновения в тесной комнате были против любых правил и договоренностей, но вместо того, чтобы его осадить, я прокомментировала:

— Рыжие волосы мне достались от матери. Я ее плохо помню, но отец говорил, что мы на одно лицо.

— Я видел ваш семейный портрет, — дал Зорн понять, что факт ему известный. — Расскажи что-то, о чем знаешь только ты.

— Мне нравится арбуз с солью, — заявила я и, заработав неодобрительный взгляд, проворчала: — Что за осуждение? Заметь, мне хватило такта не кривиться, когда ты ел мясо с кровью. От соли арбуз, между прочим, кажется слаще.

— А что-нибудь стоящее ты мне расскажешь?

— Моя первая любовь — родолесский художник Янгель Подлунный, — призналась я, и взгляд владыки неожиданно похолодел. — Засчитывается?

— Вполне, — сухо уронил Зорн и после паузы спросил: — Что тебя в нем привлекло?

— Ответ за слиток? — нашлась я.

— Да, — резковато произнес он.

— Гений с нервическими пальцами и лихорадочными глазами — просто мечта юной девушки, — с трудом сдерживая улыбку, вспомнила я высокого, худого блондина с агрессивным начесом на голове. Подлунный смотрел на всех сверху вниз невидяще-высокомерным взглядом.

— А твой бывший жених? — Зорн одарил меня пронизывающим властительским взглядом, очевидным признаком недовольства. — Что тебя привлекло в нем? Он не нервный блондин.

— Честно говоря, мне понравился его голос. На этом все? Рассчитались?

— Практически полностью, — сдержанно отозвался он.

— Боже, я чувствую, что отлегло! Знаешь ли, очень обидно проигрывать много золота, как сама себя обокрала, — довольно вздохнула я. — Пожалуй, пойду. Меня ждет перевод, а к вам, кейрим Риард, скоро вернутся советники.

Я поднялась и разгладила юбку.

— Ты с ним еще поддерживаешь связь? — бросил мне в спину Зорн.

— Прости? — обернулась я.

— С художником из Родолесса? У меня по-прежнему осталась половина твоего слитка и этот вопрос.

— Раз ты сама предлагаешь, — пожав плечами, легко согласилась я рассказать провальную историю любви. — Лично я никогда не была знакома с Янгелем Подлунным. На первом курсе академии увидела на открытии выставки в Талуссии. До сих пор обидно, что не смогла подписать художественную карточку.

Зорн слегка поменялся в лице, кажется, догадавшись, что его, коварного дракона, обхитрили.

— Первая любовь юной девушки обязана быть безответной, недоступной и недостижимой, — развеселилась я, заметив его обескураженный взгляд. — Иначе невозможно всласть пострадать.

Губы владыки тронула едва заметная улыбка.

— И ты страдала по мужчине, которого видела только со стороны?

— Вдохновенно! — призналась я. — Почти полгода.

Вечером, когда я заканчивала работу над черновым вариантом одной из страниц драконьей легенды и пыталась придать тексту певучесть, характерную для рамейна, на пороге библиотеки появился помощник владыки.

— Заходите, Эрьян, — пригласила я.

Приблизившись к столу, он протянул мне кожаную папку с гербом семьи Риард, выдавленном в центре.

— Кейрим просит перевести с рамейна на талусский язык, — пояснил секретарь, когда я заглянула внутрь и обнаружила письмо к королю Талуссии, в котором Зорн подтверждал визит в следующем месяце. — В таких письмах требуется точность. Кейрим сказал, что вам несложно.

Перевести просто так, не попросив ничего взамен, было бы в корне неправильно.

— Совершенно несложно, но есть нюанс… — Я вытащила из ящичка чистый лист, быстро написала «перевод за пять фактов о тебе» и сложила вчетверо. — Передайте кейриму.

Помощник Зорна не позволил себе неодобрительного взгляда, но в каждом его жесте словно сквозил упрек. Кейриму не отказывали, с ним не спорили и не выдвигали требований. Молча соглашались и выполняли поручение.

Откровенно сказать, я и сама думала, что он откажет, но секретарь вернулся через некоторое время с запечатанным конвертом и все той же папкой. Старательно проглатывая улыбку, с самым серьезным видом я вскрыла свежий сургуч с оттиском личной печати владыки. На гербовом листе, словно другого под рукой у Зорна не нашлось, его летящим почерком на эсхире, языке северных драконов, были написаны пять пунктов: не блондин, не рисую, не страдаю нервным тиком, предпочитаю мясо с кровью, не хожу на выставки.

Я не стала стесняться и потребовала прямо под его ответом: «А что-то, чего я не знаю?»

Надо отдать должное секретарю, он даже бровью не повел, курсируя туда-сюда по дворцу между кабинетом владыки и библиотекой. Новую записку он, правда, отдавал молча, видимо, потеряв надежду, что в конечном итоге письмо в Талуссию действительно окажется переведенным.

Сгорая от любопытства, я вскрыла печать, скользнула взглядом по строчке, а потом перечитала еще пару раз. Дыхание замерло, сердце глухо ударилось о ребра, пустив кровь по жилам с бешеной скоростью.

«Хочу, чтобы ты не запирала дверь между спальнями», — написал Зорн.

ГЛАВА 7. Клуб романтики

Зорн Риард умел взять паузу в правильный момент! Пока я, делая перевод письма, попеременно впадала в трепет, растерянность и гнев из-за его откровенного признания, переворачивающего наши фиктивные отношения с ног на голову, он покинул дворец. Сделал дерзкий ход, словно мы играли в партию эграмма, и, не довлея своим присутствием, дал мне время подумать, чем ему ответить.

— Куда он отправился? — спросила я поздним вечером у Тиля, когда слуга неожиданно заглянул в библиотеку.

— На остров Парна. Вернется к концу недели, — пояснил он, сделав вид, будто вовсе не удивлен, что супруга не в курсе длительного отъезда.

А я-то почти приготовилась напомнить мужу об условиях брачного соглашения! Скорее всего, завтра. Или послезавтра. Лучше попозже, чем пораньше. Но непременно твердо и без недосказанности.

— Вас проводить в покои? — любезно поинтересовался Тиль. — Уже поздно. В коридорах притушили огни. Вы боитесь призраков?

— Я в них не верю.

— Если вы в них не верите, то это не значит, что их нет во дворце, — со зловещим видом заявил он.

— Почему мне кажется, что вы пытаетесь выставить меня из библиотеки? — пошутила я, наводя порядок на столе.

— Просто присмотрю за вами по дороге к покоям. Я знаю, как легко вы можете заблудиться там, где никто никогда не плутает, — выкрутился тот, напомнив о неловком моменте в святилище каменных драконов. — Если с вами что-то случится, кейрим подрежет мне крылья.

— Тиль, вам нечего подрезать, — с иронией напомнила я, что он бесповоротно одноликий человек.

— Поэтому ваш муж просто порежет меня на полоски, — скорбно заключил Тиль.

Не знаю, почему в личном слуге Зорна вдруг проснулась чрезмерная заботливость, но он действительно довел меня до покоев, словно хотел убедиться, что я не начну бродить по замку в поисках призраков.

Ренисса отчего-то ужасно торопилась уложить меня в кровать, и в конечном итоге я просто отпустила служанку заниматься личными делами, которые ее явно ждали на ночь глядя. Спать не хотелось, сложенная вчетверо записка с признанием словно жгла карман платья. Зорн знал, как сделать жизнь сложнее и непонятнее!

В романе, который я прежде читала и бросила, дракон по сюжету сделал героине похожее предложение, а она взялась и согласилась. Рисковая женщина! Странно, конечно, искать ответы в любовной истории, но стоило выяснить, чем хотя бы у них дело закончилось. Вдруг там счастливый финал, а я-то и не в курсе. Три раза пересмотрела стопку, лежащую на книжном столике, но томик исчез. Пришлось возвращаться в библиотеку к заветному шкафу.

В тишине коридора из-за двери доносились неясные голоса. В призраков я по-прежнему не верила, но внутри стало как будто тревожно, но створку толкнула решительно. Просторная библиотека, пахнущая книжной пылью и чернилами, была погружена в полумрак. В уголке для чтения под светом единственной лампы сидела компания, которую невозможно даже мысленно собрать в одной комнате: Эмрис, Тиль, моя личная горничная и помощник кейрима Эрьян.

Все четверо уставились на меня в таком вящем ужасе, словно именно я была дворцовым привидением и пришла забрать их души. В воцарившемся испуганном безмолвии Ренисса звучно захлопнула открытый на коленях томик.

— Решили устроить заговор против кейрима, пока тот в отъезде? — выдала я самую абсурдную версию, какая пришла в этот момент в голову.

— Что? — Возмущенный Тиль соскочил с дивана. — Вейрони Риард, да как вы такое могли предположить?

— На клуб рукоделия не похоже, — протянула я, скрещивая руки на груди. — Не вижу пялец и спиц для вязания.

— У нас читальный клуб, — пояснила Эмрис. — Мы собираемся по ночам, чтобы почитать и обсудить книги. В основном, когда деверь в отъезде. Он не поймет нашего общего увлечения. Мы…

— Читаете запрещенку? — хмыкнула я.

— Любовные романы! — выпалила она, словно призналась в каком-то пагубном пристрастии.

— И вы, Эрьян? — удивилась я.

— Вейрони, только не рассказывайте кейриму! — воскликнул секретарь, изобразив на лице душевную боль. — С моей нервной службой иначе не выживешь!

— Хозяйка, хотите с нами? — осторожно спросила Ренисса и продемонстрировала ту самую книгу, которую я разыскивала в покоях. — Обычно мы по очереди читаем роман, а потом собираемся, чтобы обсудить.

— Иногда зачитываем особенно острые сцены, — поддакнула Эмрис. — Ты владеешь иноземными языками, мы сможем читать вслух истории, не пытаясь найти их перевод.

— Читать вслух откровенные романы? — недоверчиво переспросила я, припомнив, как перед свадьбой зачитывала Зорну фривольную книжечку. — Конечно, я в деле!

Разошелся наш клуб любителей откровенных историй глубоко за полночь, договорившись встретиться следующим вечером. Оказалось, что читать книги в компании по-настоящему забавно. Особенно по ролям. Никто не смущался произносить вслух эти странные реплики, которые в нормальной жизни ни у одного мужчины, наверное, не повернулся бы язык сказать.

Перед сном я некоторое время таращилась в запертую дверь между нашими с Зорном спальнями. Подошла и провернула ключ в замочной скважине еще раз. Теперь нас отделяло не только расстояние, но и три оборота ключа. А на утро случилось совсем неожиданно событие: Ренисса принесла письмо из дворца кейрима южных драконов в Хайдесе.

Не понимая, что владыка Нордвей хочет именно от меня и стоит ли рассказать Зорну об этом письме, в большом недоумении я вскрыла конверт. Внутри лежала художественная карточка с копией рисунка Янгеля Подлунного, на которой была изображена какая-то странная восьмипалая тварь. На обратной стороне стояла летящая подпись художника. Совершенно ничего не понимая, я вытащила приложенную записку.

«Владыка Эсхард Нордвей сказал, что вы мечтаете о карточке с моей подписью. Я живу, чтобы дарить счастье поклонникам моего таланта. Отправляю вам карточку прямиком из Хайдеса. Владейте с гордостью!» — было написано незнакомым, неразборчивым почерком, видимо, принадлежащим Янгелю Подлунному.

Я прикрыла рот ладонью, стараясь сдержать смех. Походило на то, что художник оказался в землях южных драконов, и Зорн попросил соседа добыть для меня открытку с памятной надписью. Не представляю, чего стоило мужу наступить себе на горло и обратиться к извечному противнику со странной просьбой, но внутри разлилось незнакомое тепло, а голова закружилась.

Вечером Ашер Риард устроил жене свидание в оранжерее, находящейся в глубине дворцового парка. Из окон библиотеки было видно, как за деревьями светится стеклянный купол, над лысеющими, утопающими в сумерках макушками поднимается серебристое марево, а по озаренной фонарями дорожке туда-сюда носятся слуги с подносами.

Когда из-за горизонта по небу растеклась сизая мгла, ввысь вознеслись два дракона. Я случайно заметила их из окна библиотеки: промелькнули стремительными тенями и скрылись из видимости. Похоже, супругам удалось помириться, и совместный полет был хорошим знаком.

На следующий день Ренисса тихонечко шепнула, что «господин посол переносит вещи обратно в супружескую башню». Полагаю, дельным советом, не нестись впереди скачущей лошади, Ашер не воспользовался, но Эмрис, сидящая в гостиной с вышивкой в руках, выглядела крайне довольной. Она подняла голову и кивнула мне с загадочной полуулыбкой на устах.

Приблизившись, я заметила у нее в густых темных волосах, собранных в замысловатую косу, тонкие бордовые прядки. Появились эти говорящие отметины после обращения во вторую ипостась.

— Мы помирились с Ашером, — заговорщицки понизив голос поделилась она, когда я присела рядышком. — И станем родителями.

Я едва не подавилась на вздохе, удивленная стремительностью изменений, и осторожно уточнила:

— Как скоро?

 — В принципе. — Она вздохнула и с нежностью посмотрела на пяльцы. — Решила вышить Ашеру сорочку. Вплетаю защитные знаки на мужское здоровье. Не хочешь такую же для мужа?

— Зачем? — Я даже чуток подвинулась на диване, словно мне в руки уже вручали иголку с красной ниткой.

— Наш кейрим мужчина в почтенном возрасте, — прошептала Эмрис.

— Ему чуть больше тридцати, — напомнила я, хотя вдруг поймала себя на том, что никогда не интересовалась точным возрастом Зорна и сделала вывод нехитрым арифметическим расчетом. — Он в самом расцвете сил.

— Да, но цветение-то подходит к концу! — округлив глаза, шикнула она. — Кейрим почти шагнул в старость.

— Я не умею вышивать, — не желая развивать тему, вынужденно призналась я и на всякий случай добавила: — Вязать, шить и штопать тоже.

— Дать пару уроков? — с надеждой, что получит подружку не только по чтению, но и по долгим вышивальным загулам в гостиной, спросила Эмрис.

— В моем возрасте поздно менять увлечения, — отказалась я учиться рукоделию во имя здоровья «престарелого» мужа, по мнению молоденькой девушки, стоящего одной ногой по направлению к Саду камней. — Я не приспособлена создавать прекрасное.

— Не расстраивайся, невестка. — Она потрепала меня по руке. — Зато ты знаешь иноземные языки. Будешь учить наших с Ашером детей. Найдешь отдушину в них!

Пока в разговоре мы не добрались до тонкого места, где меня назначают тетушкой, но скорее всего бабушкой, я мастерски ретировалась, несколько преувеличив объем занятости. Послушать, так моего перевода драконьей легенды трепетно ждали во всех типографиях Талуссии. Печатные станки не запускали!

Но ровно через полчаса, когда я уселась за рабочий стол в библиотеке, разложила записи, выровняла стопочку писчей бумаги, оттерла носовым платочком от серебряного письменного набора подозрительный отпечаток пальца и сделала еще много бесполезных мелочей, меня нагнала пресловутая карма. Она явилась в образе Тиля, одетого в бордовый камзол под цвет библиотечных портьер, и я действительно оказалась крайне занята. Как сглазила!

— Вейрони Риард, доставили картины из Родолесса, — объявил личный слуга кейрима. — Расставили в главном зале. Галерист ждет.

Некоторое время мы провели в молчании. В голове не возникало ни одной жизнеспособной идеи, о каких именно картинах идет речь. Я на него таращилась в полном непонимании. В ответ он смотрел на меня, по всей видимости, недоумевая, что именно непонятного сказал.

— Тиль, боюсь уточнять… — Я прочистила горло. — Зорн не успокоился на одном добрачном портрете и приказал написать целую экспозицию?

— Кейрим приказал привезти во дворец картины Янгеля Подлунного. Сказал, что вы любите его работы и желаете что-нибудь выбрать.

— Так и сказал? — уточнила я, с трудом сдерживая улыбку.

— Вообще, он назвал художника «истеричным подмалевщиком», но я решил смягчить, — признался слуга.

— Видимо, стоит посмотреть, чем кейрим меня решил порадовать, — заключила я.

Двери главного зала охраняли двое стражей. Они поприветствовали меня поклонами и широко раскрыли створки. Сквозь проем было видно, что по периметру расставили картины разных размеров на треножных подставках. Щедрость Зорна не знала границ. И берегов, судя по всему. Складывалось впечатление, что во дворец перевезли зал картинной галереи.

Галерист с помощником, причесанные и напомаженные, словно вышли не из портальной башни, а из салона мужской красоты, были одеты в строгие костюмы по родолесской моде. Первый широко и фальшиво улыбался, демонстрируя уверенность и крупные передние зубы. Второй, худой и мелковатый, вдруг занервничал, словно боялся, что их не выпустят из дворца владыки равнинных драконов и заставят служить за еду. В общем, оба мне не понравились с первого взгляда.

— Вейрони Риард, неописуемо рад знакомству! — расставив руки, жизнерадостно воскликнул галерист на рамейне и направился к нам.

Внезапно он замер в позе столба и с нарочито вдохновенной миной согнулся в неловком поклоне. Следом за ним, выставив локти, как общипанные куриные крылышки и прижав к себе увесистую кожаную папку, поклонился помощник.

— Не надо официоза, — с вежливой улыбкой попросила я на рамейне.

— Рейнин Речнов смотритель королевской галереи, — пояснил тихонечко Тиль. — Искусствовед от бога.

— С помощником, — добавил Речнов, вновь сверкнув крупными зубами.

— Тоже от всевышнего? — хмыкнула я.

— От галереи, — через паузу пояснил он, не оценив юмора. — Для нас огромная честь привезти в Авион картины Янгеля Подлунного! Кто бы знал, что вы окажетесь ценительницей творчества родолесского мастера.

Действительно! Еще десять минут назад я и сама была не в курсе, что являюсь ценительницей. Видимо, в понимании Зорна влюбленность девчонки в художника приравнивалась к страстному обожанию его творчества.

— Давайте посмотрим! — пригласил меня галерист к экспозиции.

На картинах были изображены причудливые бестии, обитающие в диких лесах и гиблых болотах: шестипалые, двухвостые, клыкастые и глазастые. Полотно с подарочной карточки, подписанной художником, стояло в самом центре.

С задумчивым видом я медленно обходила эту передвижную выставку работ Янгеля Подлунного и мысленно удивлялась, почему его считают гением. Помнится, в картинной галерее Талуссии он выставлял веселенькие пейзажи с розовыми единорогами и полуобнаженными девами. Безвкусно, зато позитивно.

— Здесь абсолютно все знаменитые бестии кисти господина Подлунного, — принялся нахваливать галерист, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Альбом с этими картинами крайне, просто крайне популярен в Родолессе!

— У кого? — вежливо поинтересовалась я.

— У бестиологов, — признался «искусствовед от бога» и нервно кашлянул. — Так называют магов, которые ловят двуликих бестий.

— Таких, как драконы? — с насмешкой уточнила я.

Галерист густо покраснел, повел плечами и сунул палец за узел строгого галстука, словно тот начал удушать.

— Да что эти варвары понимают в высоком искусстве? — буркнул помощник на родолесском языке.

— Он скупил половину галереи, чтобы она радовалась, — сквозь зубы пробормотал Речнов. — Просто прикуси язык и улыбайся, а то нас отсюда не выпустят.

— Но она не радуется! — отозвался помощник.

— Подождите, господа! — переходя на родолесский, этот язык забористых ругательств и хамских реплик, остановила я неуместный обмен язвительными комментариями. — Хотите сказать, что мы не выбираем картины, а любуемся покупками владыки?

У обоих иноземцев вытянулись лица и вид сделался предобморочный. Помощник и вовсе вкрадчиво сдвинулся за спину галериста.

— Не надо удивляться, — попросила я. — Не поверите, но в наших варварских землях тоже не чужды изучению языков.

— Госпожа Риард, у вас чудесное произношение, — заикаясь, отвесил комплимент Речнов.

— По странному совпадению я преподаю иноземные языки, — сдержанно заметила я. — У меня другой вопрос: картины уже оплачены?

— Все до последнего золотого, — согласился Речнов.

— Мы можем вернуть эти… произведения искусства?

Внезапно искусствовед расплылся в широкой улыбке и с совершенно счастливым видом, словно говорил прекрасную новость, произнес нараспев:

— Сделка не имеет обратной силы. Деньги получены, расписки заверены, картины доставлены!

— Какая удивительная скорость, — пробормотала я себе под нос.

— Открою секрет: владыка доплатил, чтобы мы были крайне быстрыми! — радостно сообщил он и протянул руку, в которую помощник немедленно вложил папку, а потом вручил ту мне. — Владейте, госпожа Риард!

— Нас же вернут в Родолесс? — тихонечко проблеял помощник.

— Желательно вместе с картинами, — буркнула я на родном языке и кивнула Тилю, чтобы проводил визитеров в портальную башню.

Неожиданно слуга приблизился и зашептал мне на ухо:

— Мы должны оказать гостям гостеприимство. По традиции…

— Сегодня мы придерживаемся талусских традиций, Тиль, — отрезала я.

— Каких же? — удивился он.

— В Талуссии говорят: в гостях хорошо, а дома лучше, — не озадачиваясь церемониями, сухо ответила я. — Отпустим наших гостей посидеть за столом в кругу семьи.

Никогда со мной не прощались с такой радостью. Родолессцы под чутким присмотром стражи направились в портальную башню, а я, уперев руки в бока, осмотрела целый зал жутковатых картин с монстрами.

— Вейрони, скажите, куда развесить картины, — попросил Тиль.

Я указала на восьмипалую оскаленную бестию, отдаленно напоминающую медведя, с художественной карточки Янгеля Подлунного:

— Вот эту повесьте в рабочий кабинет кейрима. Она самая… живописная. И еще какую-нибудь пострашнее… В смысле, понеобычнее.

И ткнула наугад еще в парочку, велев одной из них украсить мужнины покои. Проснется после какого-нибудь забористого кошмара, глянет на стену и поймет, что ужасы подсознания — это детские шутки. Реальный страх скрыт в работах кисти Янгеля Подлунного!

— А остальные? — въедливо уточнил Тиль.

— Упакуйте и уберите в кладовки, — распорядилась я.

— Понимаю, вы хотите бережно хранить произведения искусства, — одобрил он.

— Мы их не будем хранить, Тиль, — покачала я головой. — Мы их будем неудержимо дарить. Вообще всем, кто приезжает во дворец с визитами. Вряд ли эту мазню можно продать обратно в Родолесс. Отправила бы штук пять в Хайдес кейриму Эсхарду, но у него уже есть сам Подлунный. Поди не знает теперь, куда развешивать высокое искусство.

Под моим чутким руководством жутковатые художества украсили сначала покои мужа, а потом и рабочий кабинет. Слуги разместили два полотна рядышком, как раз напротив рабочего стола Зорна. Сядет в кресло и сразу начнет наслаждаться художественными фантазиями господина Подлунного.

Я попросила слугу выровнять скособоченный уголок картины и, отряхивая руки, словно сама занималась украшательством, заключила:

— Чудесно.

— Кейрим вернется во дворец и будет в восторге, — с наигранным воодушевлением восхитился Эрьян, позволивший мне похозяйничать на территории владыки.

— Вы так думаете? — покосилась я на помощника мужа.

— Нет, — чистосердечно признался он и печально покачал головой. — Уверен, он будет в гневе. Картины ужасны.

— Конечно, картины жутковаты, но кейрим ведь не зря их приобрел. Он должен любоваться тем, на что потратился. Смотрите, как прекрасно гармонирует с обстановкой, — подбодрила я и обвела рукой элегантный в своей строгости кабинет с массивным столом, книжными шкафами и макетом Авиона на полу. А теперь еще и с двумя монстрами кисти Янгеля Подлунного.

— Одного не пойму: почему на картине справа у бестии шесть лап, а не четыре? — задумчиво нахмурился он.

Мы синхронно склонили головы набок, разглядывая монстра на картине.

— Видимо, художественное допущение, — предположила я и с чувством выполненного долга собралась вернуться в библиотеку, но Эрьян меня остановил.   

Заговорщицким шепотом он сказал, что ему прислали новую книгу из клуба чтения академии Блоквера, в который он входил до службы личным помощником кейрима. Полгода ждал, когда подойдет очередь и шедевр пришлют во дворец! Самое время собраться нашему маленькому клубу романтики, пока мой уважаемый всеми подданными муж бороздит просторы Авиона.

— А когда кейрим обещал появиться? — воспользовалась я удачной возможностью узнать о планах владыки.

Оказалось, что Зорн планировал вернуться во дворец послезавтра, как раз к званому ужину в посольском доме. Помощник уже отправил официальное подтверждение, что кейрим с супругой окажут честь своим присутствием.

— В таком случае вечером встретимся в библиотеке и насладимся чудесной историей! — решила я. — Мне крайне интересно, что за роман вам прислали.

Новость о ночных чтениях донесли до всех участников маленького клуба. Наконец день закончился, дворец погрузился в тишину, коридоры опустели, а на небе повисла большая круглая луна, нахальная подглядывающая за библиотечным залом сквозь окна. Ренисса по моей просьбе принесла чай и подбросила в жаровню обогревающих камней.

Вскоре все собрались: появился Тиль и Эрьян, принесший полированную шкатулку. Осталось дождаться Эмрис, но она не шла.

— Давайте начинать, — предложил взявший на себя роль главного чтеца помощник кейрима. — Я почти полгода ждал, когда дойдет наша очередь читать этот шедевр любовной прозы. Уверен, вы оцените, друзья мои… и вейрони Риард.

Супругу кейрима он к друзьям причислять побоялся. Понимаю: иерархия, подчинение и прочие сложные взаимоотношения между драконами.

Эрьян пристроил шкатулку на стол и торжественно поднял крышку. Невольно подавшись вперед, с придыханием мы заглянули внутрь. Книга была завернута в бархат, и помощник кейрима трепетно раскрыл ткань. Томик выглядел заметно потрепанным, между страниц торчали разноцветные бумажные закладки, вероятно, оставленные предыдущими читателями. На обложке было выдавлено золотом «Избранница дракона».

— Какое оригинальное название! — восхитился Тиль, прижав руку к груди. — Доставай же прикоснемся к прекрасному, Эрьян! Не томи.

Едва тот поднял томик в руки, как в тишине неприятно скрипнули дверные петли. Мы резко оглянулись, словно ночью уничтожали запасы властительского бренди, а не планировали уйти в читательский запой. В библиотеку тихонечко проскользнула Эмрис.

— Ужин затянулся, только-только удалось вырваться, — пояснила она, поправив на плечах шаль, но вид при этом имела крайне довольный.

Наконец мы расселись, и Эрьян раскрыл книгу. Форзац оказался густо исписанным комментариями от клубов читателей, пересылавших этот томик. Даже нашлась памятная надпись на талусском из моей родной языковедческой академии.

До этого вечера я понятия не имела, как волнительно узнавать сюжет нового любовного романа в компании единомышленников. Мы по очереди декламировали отрывки, помеченные закладками и комментариями на полях.

Ренниса с выражением зачитывала эпизод, в котором трепетная дева с именем… Тамара, как ни странно, таяла в объятиях мускулистого дракона-отшельника. Подозреваю, что «Тамара» являлось кодовым именем, которым в рамейне помечали раскованных иноземок, охочих для всяких приятных безобразий.

В общем, мужику повезло, что к нему в пещеру забралась Тамара. Пусть она переворошила скудную сокровищницу, три раза едва не свалилась с обрыва, дважды упала в обморок, но дракон влюбился в ее большие голубые глаза. Один раз и на всю жизнь.

— Жаль, что у меня не голубые глаза, — со вздохом пробормотала Ренисса, передавая книгу Тилю. — Голубоглазым женщинам везет в любви.

— Спорное утверждение, — не удержавшись, пробормотала я, единственная из присутствующих женщин обладательница голубых глаз, которую бросил жених через шесть лет помолвки, и владыка драконов сначала предложил поработать фиктивной женой, а потом захотел отпереть дверь между спальнями. Такая себе счастливая карьера из несостоявшейся супруги — в поддельную с неопределенным статусом.

— А здесь говорят, что надо читать по ролям, — произнес Тиль и продемонстрировал нам специальный знак на полях, сделанный чернильной ручкой.

По этому случаю из угла была вытащена подставка для книг на длинной ножке. Тиль разложил томик, как музыкальные ноты, аккуратно скрепив страницы специальными прищепками, и объявил, что все готово.

Эрьян и Эмрис, видимо, всегда выступавшие в дуэте, встали рядышком, не касаясь друг друга даже рукавом, и принялись с выражением зачитывать.

— Мой господин! — низким грудным голосом, очевидно, изображая счастливицу Тамару, проговорила Эмрис. — Я горю!

— Потушим же твой пожар, моя любовь, — с придыханием, исключительно артистично, прочел помощник владыки.

И так у них ладно выходило, что заслушаешься. Реплики переплетались, вытекали одна из другой, сцена становилась острее с каждым произнесенным словом. Тиль прижал к груди ладонь, словно у него неровно билось сердце. Ренисса зарделась, но, может, так падал свет. Я удивлялась, какие таланты живут во дворце владыки огромного Авиона, а с первого взгляда и не догадаешься.

— Позволь поцеловать твои сочные уста, — войдя в роль, прорычал Эрьян.

Мы затаили дыхание, но он пробормотал:

— Дальше написаны звуки обжигающей страсти. Думаю, их можно пропустить.

— Согласна, — прошептала я, — не будем наполнять храм книг тривиальными стонами.

— Тогда моя реплика, — пояснила Эмрис и, возвысив голос, нараспев прочла: — О, моя единственная любовь! Ты был великолепен и сделал меня очень счастливой!

— Повернись же ко мне спиной! — призвал дракон-отшельник голосом Эрьяна. — Звезда моих очей, я сделаю тебе…

И в этот горячий момент, когда мы, затаив дыхание, гадали, чем же еще дракон порадует сгорающую от страсти Тамару, с грохотом распахнулись двери библиотеки. Створки впечатались ручками в стены, и в наш уголок ворвался Ашер. Вид у него был угрожающий.

— Я все слышал! — прорычал он с гневными интонациями — Эмрис, ты мне так мстишь?

Тут он обнаружил целое собрание, смотрящее на него в разной степени обалдения и оцепенения, мгновенно стих и вкрадчиво спросил:

— Какого демона тут происходит?

— Невестка учит нас всех талусскому языку! — выпалила побледневшая Эмрис. — Мы собираемся по вечерам, и она дает нам уроки!

— Уроки, значит? — процедил он и нехорошо усмехнулся. — Дорогая, но вы читали на рамейне…

Абсолютно все взгляды мгновенно обратились в мою сторону, словно из нашего коллектива любителей взрослой прозы лучше всех умела врать именно я. Ашер тоже смотрел на меня, видимо, рассчитывая получить объяснения.

— Иногда мы собираемся по вечерам и читаем книги, — невозмутимо пояснила я.

— Эмрис, ты сказала, что невестка просила тебя зайти по важному делу, — тихо обратился Ашер. — А вы дружно читаете непотребщину?

— Это достойные книги! — рявкнула та.

— Про то, как помощник кейрима сделал тебя очень счастливой?!

— Эрьян не делает меня счастливой! — возмутилась Эмрис на явное перевирание ситуации. — Так в книге было написано!

— Эрьян? Давно вы называете друг друга по имени? — взревел Ашер. — Я должен вызвать твоего… соучастника на поединок, но считаю его недостойным противником!

Помощник кейрима дернулся, словно ему отвесили хлесткую оплеуху, и побледнел.

Ашер развернулся и вылетел из библиотеки на скорости летящего дракона. Наверное, он хотел бы хлопнуть дверью, но стучать двумя створками одновременно было решительно невозможно.

— Простите, Эрьян, моего мужа. Вы же знаете, каким несдержанным он бывает. Я его успокою, — протараторила Эмрис и выскочила следом за взъерепененным супругом, чтобы догнать и полностью успокоить.

Мы остались вчетвером, оглушенные случившимся на ровном месте скандалом.

— Мне не стоило читать вдвоем с вейрони Риард, — глухо проговорил помощник кейрима и осторожно, явно стараясь сдерживать гнев, закрыл книгу. Одна прищепка, скреплявшая страницы, отлетела и со звоном упала на пол.

— И что нам делать? — расстроенно протянул Тиль.

— Полагаю, что на сегодня стоит закончить, — резюмировала я. — Все равно все настроение испортил.

На следующее утро Ренисса шепнула, что супруги ругались всю ночь, и Ашер вновь перевозит вещи в гостевое крыло. Зря накануне гонял слуг.

***

Зорн вернулся в день приема в посольском доме. О появлении супруга я узнала от Тиля. Одетый в камзол из портьер, как в столовой, он вошел в гостиную с самым торжественным видом и заявил, что кейрим просит решить, какой дар отправить послу Талуссии перед приемом.

— Зорн во дворце? — быстро спросила я, почувствовав, как екнуло сердце.

— Прибыл портальными воротами с час назад, — важно кивнул Тиль. — Сказал, что как раз к приему.

— Ни днем раньше. Точный, как замагиченные часы, — пробормотала я себе под нос на родном языке и распорядилась отправить в посольский дом картину Янгеля Подлунного. — Продемонстрируем, что мы рады назначению нового посла.

Чердачный чулан превратился в художественное хранилище и безмолвно молил, чтобы его разгрузили. Самое время начать раздаривать добро.

— Может быть, распорядитесь отправить пару? У нас их… — Тиль изобразил в воздухе большой круг, намекая на объем запасов, — больше тридцати штук.

— Мы рады послу Горову, но не в таком масштабе…

В посольский дом я собиралась с усердием, заслуживающим как минимум пышного королевского приема на тысячу персон. После появления Зорна, внутри проснулось волнение, словно я каждый день верной женой поднималась на самую высокую башню и высматривала на горизонте крылатого супруга. А он не посчитал нужным поздороваться лично и раздавал указания через слуг: выбери подарок, будь готова к такому-то часу… Я не ждала, что крайне занятой мужчина бросит дела и примчится к фиктивной жене обсудить переводы текстов, погоду в Авионе и для разнообразия — отвратительную живопись Янгеля Подлунного, но внезапно при встрече захотелось выглядеть ослепительно.

Ренисса расстаралась! В зеркале я вновь себя не узнала. Непослушные рыжие волосы были зачесаны в идеально гладкий хвост, в выпрямленных прядях прятались тонкие нитки речного жемчуга. Длинные, тяжелые серьги подчеркивали открытую шею. Вышитое серебряной нитью платье из темно-синей мягкой материи облегало плавные изгибы, обычно спрятанные под одеждой. Преподавателю иноземных языков не пристало обнаруживать формы, но кто мешает супруге владыки драконов быть женственной?

— Идем, — уронила я.

Горничная прихватила плащ и поспешно направилась следом за мной в коридор.

С Зорном мы встретились аккурат напротив широкой лестницы, спускавшейся в холл. При взгляде на меня губы владыки дрогнули, на лице расцвела медленная, ленивая улыбка. Взгляд обжег. Я вдруг осознала странную вещь, что близость к этому мужчине туманила разум. В последние дни голова точно прочистилась, но с каждым уверенным шагом, сужающим расстояние, на меня наступала волна дурманящей энергетики.

Мы остановились под родовым гербом Риардов на стене, и сопровождавшие нас слуги, отошли на шаг. Лицо Зорна потемнело от загара. Понятия не имею, где он умудрился в середине осени, когда деревья шустро сбрасывали разноцветные шапки, отыскать теплое местечко. И хорошенько проветрить крылья — в темных волосах появились серебряные нити, возникающие после обращения в дракона.

— Добро пожаловать, дорогой муж. — Я протянула руку для деликатного супружеского поцелуя, даже если светские замашки соседних королевств в Авионе неприняты. — Поверить не могу, что теплый ветер наконец подул в сторону дома!

— Ты выглядишь ошеломительно, Эмилия. — Не разрывая зрительного контакта, он слонил голову, почти невесомо прикоснулся к моим пальцам. — От тебя невозможно отвести глаз.

— Я старалась. Чудесно, что ты оценил.

Он выпустил мою руку и кивком головы приказал Рениссе отдать плащ. Зорн не позволил мне застегнуться самой и аккуратно взялся за узкую пряжку на вороте. Если он хотел, чтобы я почувствовала себя немножко книжной Тамарой, то добился успеха. Какая коварная уловка!

— Все гадал, что ты скажешь при встрече, — бросив взгляд из-под ресниц, тихим, интимным тоном признался он и щелкнул застежкой.

— Задела, кейрим Риард?

— Напротив — порадовала. Хотелось услышать, как ты остришь.

Насколько я знала, путь до посольского дома занимал чуть больше четверти часа, но нас все равно сопровождал отряд стражей, готовых в любой момент подняться в воздух. Комфортный экипаж покатился по длинному дворцовому мосту. Через окно было видно, как в черной реке отражались огни, горящие на замковой стене.

— Спасибо за щедрые дары, — прервала я недолгое молчание. — Я была удивлена.

— И поэтому повесила дары ко мне в рабочий кабинет, — с иронией хмыкнул он.

— Оценил красоту? — невозмутимо уточнила я.

— До сих пор под впечатлением. Интересная живопись.

— Высокое искусство, между прочим. На него невозможно смотреть без внутреннего трепета.

— Ты хотела сказать: без содрогания. Тебе действительно нравится этот художник?

— Мне нравился художник, а не его работы, — со смешком заметила я, надеясь, что он наконец поймет разницу. — Воспринимай картины как оберег от нечистой силы.

— Разве что, — с весельем в голосе согласился владыка. — Но почему ты не повесила такие обереги в своих покоях?

— Я не верю в нечисть, — фыркнула в ответ. — Зато теперь нам есть что дарить гостям. Ты ведь не против?

— Разве в Талуссии не говорят, что книга — лучший подарок? — протянул он, явно наслаждаясь нашим традиционным обменом колкостями.

А я-то почти забыла, с каким азартом с головой ныряла в очередную словесную дуэль.

— В нашем случае лучший подарок — жутковатая картина, — парировала в ответ. — Даже хорошо, что ты скупил галерею — не придется ломать голову, чем одаривать гостей. Как прошла поездка?

— Не так захватывающе, как проводила время ты. Слышал, в вашем клубе любителей непристойных романов случился скандал?

— Ты знаешь о клубе?!

— Неужели ты думаешь, я не в курсе, что происходит в моем дворце? Они хранят книги в библиотеке. — Владыка бросил на меня насмешливый взгляд сквозь темноту. — Жаль, но пришлось отослать Эрьяна.

— Ты изгнал помощника за чтение? — возмутилась я. — Не знала, что романы настолько опасное увлечение, что за него можно загреметь в ссылку.

— Ашер публично отказался от поединка, но не успокоился, — с неожиданной досадой в голосе поделился Зорн. — Равненные драконы мстительны, Эмилия, а у меня нет никакого желания терять толкового помощника. Эрьян останется под крылом наместника в Блоквере.

— Наместник — хороший человек?

— Волнуешься? — немедленно вернул вопрос владыка.

— Мы с твоим помощником вроде как соратники по клубу. — Я дернула плечом. — Верные читатели друг друга поддерживают.

— Наместник — его отец.

Взрослому мужчине вернуться в отчий дом? Какое изощренное и продуманное наказание! С одной стороны — кейрим помог избежать неприятностей с Риардом-младшим, с другой — отвесил оплеуху.

В салоне повисло молчание. С замирающим сердцем я все ждала, что Зорн в своей обычной манере спросит о запертой двери между спальнями, но он решил избежать щекотливой темы. За окном замерцали яркие огни. Мы добрались до посольского дома, здания с высокими колоннами, выстроенного по традициям Талуссии. Экипаж вкатил на подъездную дорожку и остановился напротив парадных дверей.

Мы приехали на час позже назначенного времени, и наверняка публика оголодала. Как ни крути, отличный план, чтобы заставить всех ждать кейрима с особенным усердием. Однако выбираться из салона мы не торопились, давали гостям внутри дома собраться моральным духом перед ослепительным появлением высоких гостей.

Зорн внимательно наблюдал, как я щелкнула застежкой на вороте и, поведя плечами, спустила тяжелую ткань. Под пристальным взглядом, устремленным сквозь раскрашенный огнями полумрак, словно вспыхнула кожа.

— Идем? Все ждут. — Я кивнула на окно.

— Они обязаны. — С усмешкой, не сводя с меня глаз, он стукнул в стенку кареты.

Слуги, ожидающие сигнала от владыки, немедленно открыли дверцу. В теплый салон, пахнущий горьковатым одеколоном Зорна, поток холодного воздуха принес запахи осени и влажных листьев, а я невольно поежилась.

За то время, что мы не выходили из экипажа, холл заполнился публикой, и даже успел примолкнуть. В тишине зашуршали одежды: подданные владыки приветствовали нас поклонами. Иноземцы, а таких оказалось немало, склонили головы. Их спутницы дружно изобразили книксен разной степени аккуратности, хотя у драконов подобное приветствие было не принято.

— Кейрим Риард, приветств… — начал Дмитрий, но встретился со мной взглядом и вдруг запнулся.

Кашлянув в кулак, он успешно победил внезапно атаковавшую голос сиплость и благополучно закончил приветствие главного гостя сегодняшнего вечера. Значок, висящий поверх дорогого пиджака, поймал блик от каскадной потолочной люстры, и на долю секунды зловеще вспыхнул.

— Чувствуйте себя свободно, — негромко вымолвил Зорн. — Мы с супругой приехали ненадолго.

Формальности были соблюдены, и в соседнем зале музыканты заиграли известный в Талуссии мотив. К нам потянулись желающие лично поприветствовать владыку. Из разговоров стало очевидным, что прежде Зорн подобными визитами не утруждался, принимал послов в кабинете и на приглашения отвечал дарами. В общем, крайне вежливо отправлял приглашающую сторону праздновать без его участия. Теперь посланники оживились и по очереди откровенно зазывали в гости.

— Порой супруга скучает по родным местами, — дипломатично отговаривался от всех визитов Зорн. — Эмилия хотела на один вечер оказаться в окружении земляков. Я не мог отказать.

Но сейчас мы фактически оказались в осаде иноземных подданных, а Дмитрий не поскромничал и позвал на прием в свою честь, похоже, весь посольский квартал. Особенно обиженным выглядел посол Родолесса, приехавший с супругой и незамужней дочерью. Между делом он заявил, что на праздник огня планирует устроить прием с танцами и ритуальным огнем и весьма выразительно кивнул, намекая, что кейриму придет приглашение.

В голове внезапно появилась странная картинка, как посреди бальной залы прямо на вощеном паркете полыхает сломанная мебель, а прилично одетая публика подкидывает в огонь куски портьер. Однако посольский дом в воображении сгореть не успел, в реальности всех пригласили в зал для приемов.

— Ужин без стульев в талусских кулинарных традициях начинается! — важно и громко объявил распорядитель вечера, в сторонке дожидавшийся знака от Дмитрия.

— Я провожу вас, — с вежливой улыбкой предложил тот.

В зале для приемов тянулись два длинных стола с подносами и этажерками всевозможных закусок. Стульев действительно не расставили. Гостям предлагалось выбрать еду по вкусу и с тарелками устраиваться за высокими маленькими столиками, накрытыми белыми скатертями.

Над идеально вычищенным камином висела картина с жутковатой бестией, отправленная днем из дворца. Почти уверена, что это место, заметное из любого угла зала, еще утром занимал портрет его величества короля Талусского. Теперь горделиво красовалась картина Янгеля Подлунного, и ее в глубокой печали рассматривали посол Родолесса с женой.

— Отправить в посолький дом Родолесса оберег? — тихонечко спросила я у Зорна. — Кажется, они крайне несчастны, что им не досталось высокого искусства.

Тот ответил насмешливым взглядом.

— Приятно наблюдать, как ты наслаждаешься, пристраивая мои подарки в хорошие руки, — с иронией прокомментировал он.

— Повесить в коридоре возле кабинета? — тут же предложила я.

— Отправить картину — хорошая идея, — немедленно ретировался Зорн и, склонившись, шепнул мне на ухо на эсхире: — Мне никогда особенно не нравился родолесский посол.

Только усилием воли мне удалось проглотить смешок.

— В Талуссии всегда едят стоя? — продолжал шутить он.

— Обычно к столам выдают стулья.

— Познакомь меня с кухней твоей родины, — переходя на рамейн, вымолвил Зорн и кивком головы подозвал слугу с подносом закусок.

Однако стоило попросить несколько «пробников» любимых блюд, как нас вновь окружили и незаметно разделили. Осажденная посольскими женами я стояла с бокалом игристого вина в одной руке и тарелкой тарталеток в другой. Дамы не смущались работать вилками, а в перерывах между дегустацией делиться впечатлениями. Я следила за ними и вспоминала, как вместо обеда провела время перед зеркалом. Кто знал, что посольский ужин предполагал только эстетичное любование закусками?

Наконец жена валлейского посла, премилая женщина в элегантном платье с рубиновой брошью, не стерпела и самым доверительным тоном поделилась, что подумывает сосватать незамужнюю дочь к помощнику кейрима Эрьяну. Не успела я осознать, что встаю на тонкий лед и тяну за собой соратника по клубу романтики, как супруга родолесского посланника попыталась сосватать свою дочь — мне. В качестве помощницы.

— Ирина знает иностранные языки! — деловито нахваливала она. — Рамейн! И не шепелявит.

— Это несомненный плюс, — вежливо согласилась я. — А талусский язык?

Повисла натужная пауза. На лице пробивной, но искренне любящей матери отражалась яростная работа мысли.

— Зато девочка вышивает аккуратные цветочки! — нашлась она.

— А моя Татьяна играет на клавесине, и почерк у нее разборчивый, — хвастливо вставила валлейка. — Отличная партия и для замужества, и в компаньонки.

— Она на талусском говорит? — с ревнивыми интонациями задала ключевой вопрос жена родолесского посла.

— Говорит! — с торжеством в голосе объявила противница. — Со словарем!

Казалось, что спорщицы побросают на пол тарелки и вцепятся друг другу в волосы. Так и представлялось, как вокруг полетят сверкающие бриллиантовые шпильки. Вздохнув, я сделала глоток из бокала и даже не поморщилась: игристость из вина ушла, осталась только вязкая кислота.

— А что ваши девочки делают? — вдруг спросила одна из дам и указала в сторону столов.

Обе девушки в компании подруг склонились над чашей с пуншем. Высокая темноволосая Ирина с самым сосредоточенным видом пыталась вилкой что-то выудить из напитка, а пухленькая Татьяна, дочка посла валлейского, указывая пальцем, ей подсказывала, как действовать. Возле разноцветной щебечущей стайки девиц едва не подпрыгивал слуга, видимо, искренне желающий помочь, пока они не перевернули чашу и не устроили пуншевый потоп.

Мамаши резко отвернулись, точно впервые видели этих странных девушек, и принялись ожесточенно жевать тарталетки с гусиным паштетом. Я тоскливо с посмотрела на Зорна, умоляя меня спасти от бойких дам. Пока не оказалась с пятком молоденьких компаньонок на выданье, умеющих и без знания нелепых иноземных языков вышивать аккуратные цветочки.

Он поймал мой взгляд и, мягко остановив беспрерывно говорившего собеседника, направился в мою сторону.

— Мы выйдем на террасу, — спокойным тоном объявил владыка расступившимся дамам.

От властных интонацией в хрипловатом голосе одна из уважаемых мамаш поперхнулась, словно проглотила тарталетку, не жуя. Наверное, я тоже поперхнулась бы, но попробовать местные изыски не позволяли занятые этими изысками руки.

— Эмилия? — Он протянул руку.

— Благодарю, — выдохнула я и отдала ему тарелку с закусками.

Он рефлекторно сжал фарфоровый край. Посмотрел на еду, потом на меня и снова еду. Вдруг стало ясно, что он предлагал мне руку, чтобы красиво выйти из зала, а я по-простому избавилась от надоевшей тарелки. И как будто случилась неловкость, но стало смешно.

— Здесь вся еда исконно талусская, — выкрутилась я. — Жаль остыло.

— Подогреем, — уверил он.

За нашим королевским побегом с бокалом выдохшегося игристого и тарелкой подзаветренной еды наблюдал весь зал. Слуги поторопились открыть стеклянные двери на террасу, и впервые за вечер Зорн позволил себе прикосновение: положил теплую ладонь мне на спину чуть повыше поясницы, заставив вздрогнуть от неожиданности. Уверена, и этот жест не остался незамеченным. Стоило нам удалиться, как в зале поднялся гул, словно пирующие прежде стеснялись говорить в голос.

Застекленная терраса была погружена в полумрак, в углах расставили жаровни с обогревающими камнями, и от них струился теплый воздух. На подоконниках тускло подмигивали фонарики. Густые тени, заполняющие пространство, скрыли нас от чужих глаз. Музыка и разговоры практически смолкли, из посольского дома словно исчезла толпа народа с иноземными послами, их пробивными женами и шебутными дочерями, устроившими рыбалку в чаше с пуншем.

— Наконец-то можно что-то попробовать, — тихонечко проговорила я и с гастрономическим интересом посмотрела в тарелку в его руках.

— И что у нас сегодня в меню? — протянул он.

— Утиный паштет, — начала перечислять я и указала на корзиночку. — Кусочек куриного филе с медовой корочкой. Гренка с сыром и ягодами…

— А что-нибудь съедобное? — в голосе Зорна послышался смех.

— Крошечный пирожок с мясом. Тебе стоит попробовать. Он всего на один укус.

Я ловко сцапала пирожок с тарелки и молниеносным движением сунула Зорну в рот, когда он разомкнул губы, чтобы, видимо, одарить меня очередной колкостью. Выражение лица кейрима равнинных драконов, чью еду наверняка прежде никто не мял пальцами, навсегда сохранится в моей памяти. Буду вспоминать, когда настроение начнет хромать на обе ноги, и радоваться.

— Надо жевать, кейрим Риард, и наслаждаться иноземной кухней, — подсказала я, и он задумчиво прожевал. — И как тебе пирожок с мясом?

— Был с капустой. — Зорн забрал у меня бокал и, сделав глоток, в глубокой задумчивости резюмировал: — Выдохлось и кислое.

Знакомство с талусской кухней у него не задалось.

— Попробуй утиный паштет, — промычала я, с трудом проглатывая смех. — Он правда вкусный.

Владыка немедленно отставил тарелку с бокалом на высокий круглый столик.

— Смерти моей хочешь?

— Ни в коем случае! Ты мне должен гору золота…

Внезапно Зорн поднял голову, лицо стало непроницаемым, взгляд заметно похолодел, а губы сложились в твердую линию. В мгновение ока из обаятельного мужчины, умеющего колко шутить, он вдруг превратился в холодного и резкого владыку Авиона. Напоминание о золоте, что ли, задело?

— Кейрим Риард, вы тоже здесь? — раздался за спиной голос Дмитрия, словно только-только обнаружившего, что властительская чета уединилась на террасе. — Мы хотели побеседовать в тишине.

Я обернулась и обнаружила, что он был не один, а в компании с высокой незнакомки, утонченной и выхоленной. Свет, льющий в раскрытый дверной проем, озарял лицо с тонкими чертами и серыми глазами с поволокой. В Талуссии такие называли «ведьмовскими». На шее у нее сверкало богатое колье, затмевающее нарочито простое платье по иноземной моде.

Она держала Дмитрия под руку, как близкого знакомого, но внутри у меня ровным счетом ничего не дрогнуло. После нескольких недель в Авионе казалось, что затянувшаяся помолвка случилась в прошлой жизни.

— Вы ведь знакомы с вайрити Айлис Приор? — представил он спутницу.

— Мы встречались, — сухо согласился Зорн.

Дмитрий познакомил меня с Айлис, а потом рассыпался в многословных благодарностях за щедрый дар посольскому дому. По традиции драконов в ответ он должен был что-то отправить во дворец, главное, чтобы он не решился расстаться с портретом его величества. Неловко прятать светлый лик короля Талуссии в чердачных кладовых.

— Эмилия поклонница творчества Янгеля Подлунного, — оборонил Зорн.

— И давно? — удивился Горов.

— С прошлой недели, — не стала кокетничать я. Все равно бывший жених знал о всех моих увлечениях.

— Недавно я была в Хайдесе и лично познакомилась с мастером, — нарочито небрежным тоном проговорила Айлис. — Он женится на моей хорошей подруге. Янгель человек с тяжелым характером, но друзьям он не отказывает в своем искусстве. Если вейрони Риард пожелает семейный портрет, то я готова посодействовать.

— Не утруждайтесь, — с прохладцей в голосе отказался Зорн. — При желании Эмилия обратится к художнику напрямую.

— Простите за неуместное предложение, — смущенно пробормотала Айлис.

— Вы правы, вайрити Приор, оно было крайне неуместно, — согласился владыка, одарив ее тяжелым взглядом.

Айлис вздрогнула. В повисшем напряженном молчании из зала танцев доносилась музыка.

Дмитрий решил проявить навыки дипломатии: заявил, что Айлис замерзла, а музыканты, выписанные из Талуссии, большие молодцы, и самое время для танцев. Я следила, как они ретируются с террасы, и недоумевала, какая ядовитая муха укусила владыку за крыло.

— Музыка, в отличие от еды, в Талуссии действительно хорошая, — вымолвил Зорн и устремил на меня прямой взгляд. — Подари мне танец, Эмилия.

Большая рука вкрадчиво скользнула мне на талию. Я вдруг представила, что мы вдвоем в интимном полумраке медленно кружимся под звуки волнующей мелодии. Ладони дракона медленно оглаживают мою спину, и он шепотом предлагает снять дверь между нашими комнатами.

— Здесь холодно, — немедленно заявила я.

— И темно, — с иронией добавил Зорн.

— Потанцуем в зале!

Он усмехнулся, но спорить не стал.

Пока мы с переменным успехом пытались уединиться на террасе, гости плавно перетекли в зал для танцев. Подозреваю, что по большей части из-за стульев, расставленных возле стен. Однако добраться до танцевального паркета нам не удалось: Зорна вновь остановили для разговора. Он что-то обсуждал на эсхире с незнакомым мне господином с седыми волосами, а я отошла в сторонку, чтобы не мешать, и попросила у слуги стакан воды.

— Надо сказать, что у жены кейрима железные нервы, — внезапно заговорили на родолесском языке, голос, принадлежащий жене посла, сочился злорадством. — Улыбаться любовнице мужа! Даже бровью не повела!

От макушки до пяток прокатилась волна липкого жара. Я сжала протянутый стакан с такой силой, словно тот помогал удерживать равновесие, и посмотрела на мужа. С непроницаемым видом он слушал собеседника, но — уверена — запоминал каждое неосторожно обороненное в этом разговоре слово…

Ни в одном пункте брачного соглашения мы не говорили о личной жизни, да и странно просить взрослого мужчину ради фиктивного брака превращаться в авионского монаха-отшельника. Но сейчас, когда дверь между спальнями едва держалась на петлях, я испытывала жгучую ревность к Айлис с ведьмовскими глазами.

— А ты видела колье? — между тем шушукались за спиной. — Я доподлинно знаю, что это подарок владыки!

Я не сдержалась и обернулась к сплетницам. Жена посла с подругой одарили меня приторными улыбками.

— Дамы, вы знаете имя ювелира? — спросила я на родолесском языке без акцента. — Хочу обручальные кольца заказать.

От шока одна уронила с десертной ложки себе на туфлю воздушный заварной крем, вторая — пролила на платье вино. И почему все так удивляются, что учитель иноземных языков действительно говорит на иноземных языках? Какая неожиданность, честное слово!

Пробормотав извинения, обе рванули в дамскую комнату приводить в порядок одежду. И, по видимости, нервную систему.

— Как ты смогла обратить в бегство благородных дам? — незаметно приблизившись, спросил Зорн.

— Заговорила на родолесском, — сухо отозвалась я.

— Мы остановились на танце. — Он протянул мне ладонь, словно прямо в обеденной зале решил устроить танцевальный забег под бодрую мелодию.

— Музыка не нравится, — отказалась я. — Ты говорил, что мы ненадолго?

— Ты права, мы достаточно смутили благородное общество, — согласился Зорн, не пытаясь довлеть.

И мы еще разок смутили иноземных поданных и местных аристократов, когда покидали посольский дом. Танцы остановили, нас провожали под торжественную музыку.  Айлис растворилась среди гостей, а с Дмитрием мне попрощаться пришлось. На талусском языке.

— Благодарю за вечер, полный чудных открытий, господин посол, — с прохладцей в голосе произнесла я.

— Всегда к твоим услугам, — довольно цинично ответил он.

По дороге во дворец в голове все время крутились обрывки встречи на террасе. Казалось, бывший жених захотел показать, что больше не одинок, а он привел… женщину Зорна. Понятно, отчего владыка едва не дышал огнем! Даже по варварским меркам знакомить жену с любовницей противоречит любым представлениям о границах дозволенного, а у драконов эти границы весьма широки.

В тишине гремели колеса по вымощенной дороге, карета покачивалась. Зорн сидел напротив, хмурый и раздосадованный. Руки сложены на груди, взгляд устремлен в почти слепое оконце. Темнота сглаживала черты лица, но от него словно волнами исходило раздражение. За всю дорогу мы не проронили ни слова и прервали молчание, только когда прощались, когда поднялись по парадной лестнице на балкон во дворце.

— Эмилия, ты так и не перевела, — вдруг уронил Зорн, не позволив мне уйти на женскую половину за запертую дверь между спальнями.

— Что именно? — не поняла я, немедленно перебирая в уме, о каком важном письме забыла.

— Что ты сказала своему бывшему жениху.

— Поблагодарила за чудесный вечер, — отозвалась я. — Кстати, у вайрити Приор очень красивое колье.

— Понравилось?

— Необычное украшение, — с тонким намеком на толстые обстоятельства согласилась я. — Запоминающееся.

— Узнала имя ювелира?

Я не нашла чем ответить. Возникла странная пауза. Зорн вопросительно изогнул брови. Похоже, он знал о скандальном колье меньше, чем родолесские сплетницы.

— Нет, — наконец буркнула я и в сопровождении безмолвного стража добралась до покоев.

Над открытыми жаровнями с обогревающими камнями дрожал горячий воздух, и в комнате разливалось приятное тепло. Горели настенные лампы, и в неярком свете Ренисса дремала над книгой. От звука раскрытых дверей горничная резко проснулась, закрыла томик и поднялась.

— Хозяйка, вы вернулись! — Она не удержалась и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. — Хороший вышел вечер?

— Скорее познавательный, — хмуро отозвалась я, расстегивая застежку на вороте плаща.

— Я сейчас приготовлю ванну, — засуетилась Ренисса. — Может, что-нибудь еще хотите?

— Есть, — честно призналась я, что с банкета пришла голодная. — Ванну я сама способна принять, попроси приготовить что-нибудь на ужин.

Комната для мытья в покоях была огромная, выложенная розовым мрамором, с овальной ванной, утопленной в теплом полу. Спускаться в воду приходилось по ступенечкам, зато при желании можно было оживить вихревые водные потоки и размять напряженные мышцы.

Скинув туфли, я оставила одежду на стоящей у стены козетке и начала спускаться в ванну. Всегда старалась погружаться аккуратно, но сегодня вечер явно не задался. На последней ступеньке нога поехала. От изумления даже не взвизгнув, неповоротливым кулем я полетела в воду.

Пока барахталась, как будто плавать вообще не умела, случайно отбила локоть о мраморную стенку и попала точненько в мерцающий знак, пробуждающий водный поток. Не успела вынырнуть на поверхность, как в лицо ударила струя. Я отпрянула, задела соседний символ, и вверх взметнулся фонтан. Ледяной! Понятия не имею, за что на меня ополчилась ванна.

Сотрясая воздух ругательствами на шести языках, я хлопала ладонью по горящим алым символам, но вода бурлила, пенилась, а ванна стремительно остывала. В общем, нормально помылась, можно не продолжать.

И только я начала выбираться из локального водоворота, как дверь с треском распахнулась. В купальную, как мрачный жнец из страшных сказок, ворвался Зорн. Вид у него был слегка безумный. Хуже, наверное, только у меня, оцепеневшей на скользких ступенях в чем при рождении пришла в светлый мир.

ГЛАВА 8. Трудности перевода с драконьего

Зорн замер, обнаружив меня живой, здоровой и одетой только в свисающий на цепочке медальон. Зрачки по-драконьи вытянулись, взгляд стал хищным. В напряженной тишине шипел ледяной фонтан, бьющий из ванны, бурлила вода.

Мы отмерли одновременно. Я резко прикрыла руками все, что было возможно прикрыть, и повернулась боком. Хотя каким боком не повернись, медальон наготу не спрячет. Владыка взял из стопки на теплом мраморном столике полотенце и, молча подойдя, накинул покров мне на плечи.

— Ты кричала.

— Вода ледяная, — пробормотала я, лихорадочными движениями заматываясь в полотенце.  — Пора отвернуться, кейрим Риард.

— Надо бы, — согласился он и снова сделал шаг, фактически подойдя к краю ступеньки.

Пятиться было некуда, разве что плюхнуться в воду. Зорн разорвал зрительный контакт, перевел взгляд на мои ключицы и вдруг протянул руку. Невольно я сжала на груди полотенце, а он вытащил за цепочку спрятанный медальон. От невольных прикосновений кожа покрылась мурашками.

— Продолжаешь хранить договор, Эмилия?

Зорн потер украшение со спрятанным внутри пеплом пальцами, губы изогнулись в понимающей усмешке.

— Лучше спрятать его в шкатулку? — спросила я вдруг севшим голосом.

Острый взгляд темных глаз прошил меня насквозь.

— Это был ответ на мое предложение или риторический вопрос?

Странный разговор оборвался выразительным молчанием. Видимо, Зорн уже получил ответ, потому как выпустил медальон, и отступил.

— Тебе стоит одеться, — сухо бросил он. — Сейчас войдет горничная.

Секундой позже донесся тонкий перезвон посуды. Видимо, Ренисса вкатила тележку с обещанным ужином. Зорн сдержанно кивнул мне и уверенной походкой вышел из ванной комнаты, за его спиной сама захлопнулась дверь. В покоях раздался грохот. Хотелось верить, что горничная не упала в обморок от неожиданности, обнаружив за спиной выходящего из ванной комнаты кейрима.

Минуты не прошло, а Ренисса постучалась и тихонечко вошла. В руках она держала домашнее платье на пуговицах от ворота до самого подола.

— Кейрим сказал, чтобы я принесла одежду.

Тут горничная увидела, как в ванной бурлит вода. Веселый фонтан был уже не настолько весел, но все еще пытался вылезти над неспокойной поверхностью. На теплом мраморном полу блестели огромные лужи. Вопросов, безусловно, появлялось много. Со стороны выглядело так, словно в комнате произошел потоп.

— Что у вас произошло? — осторожно поинтересовалась Ренисса.

— Ванна взбунтовалась.

— Видимо, была в сговоре с дверью, — задумчиво заключила она, и я вопросительно изогнула брови. — Дверь больше не с вами.

Через некоторое время, облачившись в исподнее и застегнув все пуговицы на платье, я смотрела на выломанную межкомнатную дверь. Скособочившись, та висела на силе воли и одной вывернутой петле. Косяк рассыпался трухой. Было видно озаренную ночником мужскую комнату с огромной кроватью и шерстяным ковром на полу.

— Сейчас ее починят, — убежденно заявила Ренисса на талусском языке.

Внезапно, с хрустом выкорчевав петлю, дверь плашмя громыхнулась внутрь спальни. Мы с горничной испуганно отпрянули.

— Нет, — покачала я головой, — сейчас не починят.

— Ох, госпожа Риард, в замке превосходные мастера!

Через некоторое время двое чудесных мастеров под руководством Тиля понесли труп двери на ремонт, но скорее всего хоронить. Сидя за столом, я жевала подогретый горничной ужин, состоящий исключительно из талусских блюд, и наблюдала за скорбной процессией.

— Приятного аппетита, вейрони Риард, и спокойной ночи, — с вкрадчивой улыбкой пожелал Тиль, отступая спиной в коридор, и закрыл дверные створки.

Учитывая, что теперь между спальнями образовался сквозной проход, о спокойствии речи не шло. Перед мысленным взором проносились сцены из любовных романов. Зорн в роли безудержно страстного дракона выходил в мою комнату. Косой свет падал из соседней спальни, озаряя высокую, поджарую фигуру.

Муж вставал в изножье, одним резким движением срывал с плеч черный халат, и шелковая ткань падала к мускулистым ногам. Как тающая Тамара, я лежала на кровати, стыдливо натягивала до подбородка одеяло, а сама-то с жадностью рассматривала все, что мне неустрашимо показывали. Но в том месте, где сходились косые мышцы крепкого живота, висел желто-красный, похожий на фигурное пятно кленовый лист. С темным черешком, строго указующим вверх.

— Какой кошмар! — Я тряхнула головой, пытаясь отогнать странную фантазию.

Похоже, пора переходить с любовных романов на книги с расследованиями… С другой стороны, нет гарантии, что в воображении Зорн, одетый в кленовый листочек, не начнет приходить с волшебным мечом в руке. Все же опасно изменять увлечениям романтическими историями и дракону, скидывающему халат!

В реальность, где владыка уничтожил единственный заградительный элемент между спальнями, меня вернул деликатный стук в дверь. С неизменной улыбкой, словно время не приближалось к полуночи и спать не хотелось, на пороге возник Тиль со шкатулкой.

— Кейрим передает вам примирительный дар, — торжественно объявил он и, подняв крышку с танцующими драконами, продемонстрировал содержимое.

В выемке на черном бархате лежала бутылка с кофейным ликером. Невольно я посмотрела в сторону спальни, но дверь гостиной была закрыта.

— Кейрим ужинает в своих покоях, — пояснил слуга.

— В таком случае, передайте ему вот это. — Я показала на нетронутую глубокую тарелку с талусским рагу из овощей, от которой поднимался ароматный дымок.

— Примирительное варево? — ласково уточнил слуга.

— Нетронутая ложкой традиционная талусская еда, — поправила я.

— Прямиком с вашей родины? — вежливо уточнил Тиль.

— Прямиком из дворцовой кухни, — проворчала Ренисса.

Слуга подхватил горячую тарелку, но тут же поставил обратно и взял льняную салфетку.

— Если вы позволите, вейрони Риард, я пойду прямым путем, а не в обход, — попросил он и немедленно, пока не запретили, ринулся по направлению спальни.

Через пару минут, когда густой кофейный напиток был налит в высокий хрустальный стакан, потому как мелкой посуды в покоях не нашлось, а пить ликер из горла выше любых представлений о добре и зле, в двери гостиной вновь раздался деликатный стук. С тарелкой в руках Тиль прошмыгнул в комнату.

— Кейрим предлагает вам попробовать традиционное авионское блюдо, — пояснил он и поставил передо мной половину стейка, сочащегося соком. Поджаренная темная корочка поблескивала в свете магической лампы.

— Тогда отнесите кейриму утиный паштет с апельсиновым джемом. — Я отложила половину в пустую плоскую тарелочку. — Зорн сегодня пытался его попробовать, но не задалось.

— Повар специально делает для вейрони и хранит в холодильном коробе, — отрекомендовала Ренисса.

В ответ мне принесли посыпанный какими-то специями салат из сырых овощей. Этот мужчина вообще ест что-то не просто порезанное или прижаренное для вида, а нормально приготовленное?

Оглядев свой ужин, я отправила Зорну в ответ хрустящие баклажаны. Следом мне принесли стакан с родолесским виски, пришлось расстаться со стаканом кофейного ликера.

— Кейрим просил передать, что впечатлен объемом питья, — прокомментировал забегавшийся Тиль, потерявший улыбку где-то между комнатами. — Почему бы вам не провести вечер по-семейному?

— Они в ссоре, — громко зашептала ему на ухо Ренисса. — Вейрони гневается из-за выбитой двери.

— Но вы уже обменялись примирительными напитками! — воскликнул Тиль и сквозь зубы, указывая в разнообразные ополовиненные блюда на столе, перечислил: — Примирительными овощами, примирительным мясом, примирительным…

— Нет, — коротко перебила я.

— В таком случае, что мне еще отнести кейриму? — с кислой миной сдался он.

— Разве что салфетку, — хмыкнула я.

— Поверьте, у него на столе разложены точно такие же! — вздрогнул Тиль, не распознав иронии.

Он вернулся на мужскую половину с пустыми руками, а я все-таки попробовала стейк с кровью. Как и предполагала, пища для драконов отзывалась гастрономическим удовольствием только у драконов.

После сытного и, прямо сказать, разнообразного ужина Ренисса помогла мне распутать из волос длинные шнурки с речным жемчугом. Прежде чем укладываться, я отправила ее проверить, что происходит на мужской половине.

— У кейрима все еще горит свет, — по-талусски тихонечко оповестила она, заглянув через дверь в спальню.

Дожидаться не стала, отпустила откровенно зевающую горничную и отправилась в спальню. Через открытый проем немедленно увидела Зорна, одетого в широкие штаны и простую рубаху.

— Завтра дверь вернут на место, — вымолвил он этим своим волнующе-хрипловатым голосом. — Благодарю за познавательный ужин и добрых снов, дорогая супруга.

— Погасишь свет?

— Конечно.

Щелчком пальцев владыка эффектно погасил лампы в обеих комнатах. На пару секунд показалось, что меня ослепило. Едва не войдя лбом в кроватный столбик, я забралась на высокую постель и скользнула под тяжелое одеяло.

Темнота заливала покои, из дверного проема заметно сквозило. Сны не шли никакие: ни добрые, ни злые. Было слышно, как в соседней комнате пытался заснуть Зорн.

— Айлис Приор, — вымолвила я в тишине.

— Говори, — спокойно отозвался он.

— Вы любовники?

— Нет, — коротко ответил владыка и через паузу добавил: — Но были. Я оставил Айлис еще до свадебного ритуала. Для меня брачные метки — не роспись на стене, Эмилия. Я не позволю себе унизить законную жену присутствием другой женщины.

— Но наш договор не включал верность.

— И я буду крайне огорчен, если ты захочешь видеться с бывшим женихом, — заметил Зорн.

— Почему именно с ним?

— Другие мужчины к тебе не допущены.

— А ты за этим наблюдаешь? — понимая, что дразню дракона, с улыбкой спросила я.

— Пристально.

Некоторое время мы молчали.

— То колье подарил Айлис ты? — прикрыв глаза, спросила я.

— Какое колье? — недоуменно уточнил Зорн, но секундой погодя, видимо, вспомнил, о каком украшении идет речь. — Нет, я не дарил.

— Боже, ненавижу сплетни! — едва слышно выдохнула я.

— Я подарил ей поместье.

— Если подумать, то не стоит быть настолько откровенным, — кое-как проглотив неприятное признание, проворчала я и сердито повернулась на бок, спиной к смежной стене. — Доброй ночи, кейрим Риард.

Не меньше получаса мы лежали в тишине. Я прислушивалась к тому, что происходило в соседней комнате. Очевидно, владыка тоже страдал бессонницей. Отсутствие двери до странности бодрило.

Внезапно стало ясно, что он поднялся с кровати. Сердце пустилось вскачь, кровь ударила в лицо. В голове вдруг опять появилась фантазия о драконе в кленовом листочке и с мечом в руках, указующими ровно вверх. Я закрыла глаза и притворилась спящей…

Сдержанно хлопнула дверь. Зорн ушел из покоев.

***

На следующий день во дворце случился почтовый бум! С самого утра одно за другим начали приходить приглашения на праздник огня в посольские дома. Владыка перенаправлял письма мне с короткими приписками, сделанными на плотных конвертах с королевскими гербами: «Откажись, отправь дары». Когда его новый помощник по виду верзила, которого приказом кейрима вытащили из тренировочного зала и запихали в приличный костюм, зашел в библиотеку в третий раз, я еще с первым письмом не разобралась.

— Еще? — воскликнула я.

— Мне жаль, — прогудел он и протянул стопку из четырех посланий.

— Узнайте у кейрима, какие дары будут уместны, — отправила я посланника обратно.

— Слушаюсь, — с каменным лицом согласился он и снова вышел.

Я начала вскрывать новые приглашения и обнаружила, что последнее было не приглашением. Да даже пришло не из посольского дома! Айлис Приор, видимо, сидя в своем полученном в дар поместье, писала длинные жалостливые извинения, что случайно поставила ее драгоценного кейрима в ужасное положение.

— Случайно?! — с сарказмом фыркнула я.

Очевидно, что она была в преступном сговоре с моим бывшим женихом!

Когда секретарь вернулся каменное лицо уже было у меня.

— Кейрим Риард просил передать, что дары на ваше усмотрение, — объявил он.

Пытаясь подавить приступ раздражения, я протянула конверт от Айлис.

— Уточните у кейрима: на это письмо тоже мне выбрать подарок? Или он ограничится уже сделанными дарами?

Получив очередной приказ быстро слетать из одного крыла дворца в другое, дракон даже бровью не повел и не дернул глазом. Он невозмутимо кивнул и, забрав конверт, отправился передавать владыке неловкие вопросы. Возможно, пока не понимал, что вступает в эпицентр зарождающейся бури.

Как ни странно, вернулся живой, здоровый и даже не потрепанный. Невозмутимость по-прежнему оставалась при нем. Кажется, я начинала понимать, почему Зорн выбрал этого верзилу в секретари: его нервной системе можно позавидовать.

— Кейрим ждет вас в кабинете, — объявил он. — Хочет обсудить письма.

— Что ж, владыка, давай обсудим… — кровожадно пробормотала я на родном языке и, собрав со стола всю стопку вскрытых конвертов с приглашениями, отправилась в рабочий кабинет владыки.

В раскрытые стражами двери не вошла, а буквально ворвалась, готовая потрясывать пачкой приглашений, но вдруг обнаружила целое собрание из советников, бледного Ашера и Зорна с таким лицом, что каменным не назовешь. Скорее вылитым из бронзы! От стоящего в воздухе напряжения были готовы съежиться бестии на картинах. И только поистине непробиваемый секретарь никак не отреагировал на гнетущую атмосферу и спокойно объявил:

— Как вы просили, вейрони Риард здесь.

Кто бы знал, что послание от бывшей любовницы вызовет переполох в дворцовых масштабах. Владыка решил выбирать уместный дар всей драконьей деревней? Самому, похоже, воображения не хватило.

Зорн указал подбородком на кресло.

— Присядь, Эмилия.

Я положила ему на стол стопку с приглашениями из посольских домов и пристроилась на краешек сидушки. Всегда надо быть готовой вскочить на ноги и потрясти кулаком в воздухе, если владыка решит кому-нибудь подарить поместье.

— Переведи. — Он протянул исписанный лист бумаги, заметил мой выразительный взгляд и добавил: — Пожалуйста.

За спиной кто-то подавился на вздохе.

С независимым видом я забрала бумагу и обнаружила, что послание написано на фрэйте, языке полуострова, отделенного от островов северных драконов широким проливом. Единственная попытка штурмовать этот диалект несколько лет назад у меня закончилась полным провалом, но истинный языковед всегда знает, когда надо отступить и не тратить впустую время.

— Оно написано на языке закрытого северного полуострова, — вымолвила я.

— Я заметил, — вкрадчиво согласился Зорн.

— Фрэйтийцы почти не общаются с внешним миром.

— Спасибо за справку, я в курсе, — интонации мужа стали совсем елейными. — Просто скажи, как быстро ты сможешь его перевести?

— А когда надо? — немедленно уточнила я.

— Когда ты сможешь?

— Через полгода, — призналась я, и Зорн чуток поменялся в лице, в смысле, многозначительно заходил желваками. — Понимаешь, нужно разобрать основы языка. Он чем-то похож на эсхирь, но есть нюансы…

— Ты говоришь на шести иноземных языках! — искренне возмутился владыка.

— Но фрэйт в этот список не входит.

— Почему? — выдвинул он смехотворную претензию.

— Не догадывалась, что когда-нибудь буду сидеть в кабинете кейрима Авиона, готового откусить мне голову! — сорвалась я.

За спиной снова поперхнулись. Не пойму, кто настолько нежный затесался в советники к владыке? С ним выживают только люди со стальными канатами вместо нервов. Такие, как новый помощник.

— Простите, мой кейрим, — пробормотал этот «невозмутимый» секретарь и откашлялся. Даже его доконало!

Зорн раздраженно постучал пальцами по столу, потом потер затылок, словно от переизбытка мыслей трещала голова, и спросил:

— Что нужно, чтобы перевести письмо сегодня, а не через неделю или полгода?

— Найти переводчика, — удивилась я, почему в кабинете столько умных мужчин, а никому в голову не приходит самое логичное решение.

С недобрым весельем тот посмотрел на советников.

— За переводчиком в академию уже отправился гонец, — напомнил один.

— Завтра он точно будет во дворце, — добавил второй.

— Если мы его все-таки отыщем, — пробормотал Ашер, но тут же уверил: — Он непременно будет!

В общем, отыскать переводчика по первому требованию не удалось, и владыка гневался.

— Как понимаешь, я не каждый день получаю письма с закрытого полуострова, было бы неплохо в общих чертах понять, чего от меня хотят, — с заметной досадой пояснил он.

— Тогда… — Я задумчиво примолкла и взглядом отыскала смутно знакомые слова.

— Что? — мягко спросил Зорн, подавшись вперед.

— Ты сам решишь, какие дары отправлять в посольские дома, — выдвинула я первое требование.

— Договорились, — покладисто согласился муж.

— И отдай письмо Айлис Приор! — Я протянула руку, требуя немедленно вернуть послание от его бывшей любовницы. Пусть ревность не входила в условия договора, более того была совершенно губительна для фиктивных отношений, но само появление этого письма заставляло меня беситься.

— Оно в мусорной корзине, — пояснил он и посмотрел на секретаря.

— Сейчас достану, — предложил помощник и двинулся к массивному столу владыки.

— Не стоит! — остановила я. — Письмо уже в конечном пункте.

— Что-то еще? — приветливо уточнил Зорн.

Честное слово, он был настолько заинтересован в переводе, что чуть золотых слитков не потребовала, но грешно наживаться на спасении мужа, когда тот попал в стихийное бедствие.

— Дайте хотя бы словарь. — Я развела руками.

— Превосходно! — Владыка сверкнул довольной улыбкой и, переведя взгляд на советников, вдруг яростно рявкнул: — Кто-нибудь найдите моей жене словарь!

Понятия не имею, как мы все не полегли от остановки сердца, а бестии на картине не спрятались в нарисованные заросли. Однако драконий рык возымел поистине магическое действие: потрепанный словарь, в отличие от переводчика, нашли за четверть часа. Понятия не имею, откуда вырыли, точно не из библиотеки.

Стоило его открыть, как на рабочий стол владыки посыпалась подозрительная шелуха. Сидящего в кресле для посетителей Зорна слегка перекосило. Особенно в тот момент, когда я ладонью вкрадчиво смахнула с дорогого зеленого сукна шелуху на пол. Похоже, за стол владыки, сугубо мужской, удобный и просторный в любом направлении, меня пустили в первый и последний раз.

— Как успехи? — через пять минут спросил Зорн, когда я только-только отыскала в словаре знакомое слово и записала его на чистом листе гербовой бумаги.

— Только начала. — Я перевернула очередную страницу и сдула засушенную муху.

Владыка, следивший за избавлением книги от мусора, оставил комментарий при себе и начал разбираться с письмами. Лично, как и договорились, а не перекладывая нудное дело на помощника.

С легкостью он принялся разорять винный погреб. Возможно, кто-то принес с дар дворцу подводу с бочонками вина, оно застоялось и грозилось превратиться в уксус, или просто надо было освободить место, но погреб пустел, а запас картин Янгеля Подлунного — не скудел. В распоряжения владыки при его подданных я не рискнула лезть, но говорящий взгляд, что у нас чердачный чулан забит жутковатым высоким искусством, себе позволила.

— А родолесский посольский дом, — проигнорировав молчаливый намек, вымолвил Зорн, — отправьте коллекционное издание о традициях Авиона, написанных для иноземцев.

— Не заслужили, — не удержавшись, буркнула я себе под нос на талусском языке.

— Им явно не хватает понимания, что именно мы вкладываем в слово «хорошие манеры», — договорил владыка, давая понять, что догадался, кто именно расстроил меня на вечере, и вручил письмо помощнику. — Эмилия, как наши дела?

— Какие могут быть дела? Переводим! — буркнула я на валлейском. — Пятнадцать минут всего прошло. Когда на меня давят, я нервничаю!

— В последний раз, когда с закрытого полуострова пришло письмо, они объявили, что разрывают отношения и напали на северные границы, — пояснил Зорн.

— Когда это случилось?

— При моем деде.

— Это же почти в другую эпоху!

— Самое время присылать дурные вести, — вкрадчиво предрек он и примолк, устроив в кабинете многозначительную паузу.

— Ускорюсь, — коротко пообещала я.

Пару часов он делал вид, что вовсе не пытается давить, но в тишине, как метроном, щелкал колпачок перьевой ручки в его руках. Щелк-щелк. Честное слово, чуть не покусала!

Наконец разрозненные слова превратились в нечто, похожее на нескладный текст. Оказалось, что кейрим закрытого полуострова с опозданием поздравлял Зорна с женитьбой и просил принять в дар домашнего питомца из личного зверинца.

— Подготовьте вольер с магической сетью, — распорядился владыка, пробежав по тексту взглядом.

— Но тут что-то написано про кошку, — тихонечко подсказала я.

— Дорогая супруга, если слухи не врут, у Власта нет зверинца, — с мягкой улыбкой пояснил муж, — у него есть бестиарий.

На следующий день во дворец доставили из академии преподавателя по фрейту, а с северного полуострова добрался подарок от кейрима Власта. С чудесной новостью, что муж желает разделить со мной минуты необычайной радости от даров северян, Тиль пришел как раз в тот момент, когда я очередной раз любовалась новой межкомнатной дверью.

Последнее заграждение между драконьим соблазном и моим здравом смыслом, постепенно впадающим в предзимнюю летаргию вместе с природой, выглядело краше прежнего. Ручка радовала отполированной позолотой, в центре появилась художественная загогулина, в замочную скважину было видно соседнюю комнату. Ключа недодали.

— Красивая дверь, — порадовался Тиль. — Сам выбирал!

— А ключ вы к двери не выбрали? — спросила я.

— Ключ? — Он изобразил крайне вежливую улыбку.

— Такое приспособление, чтобы замок запирать, — подсказала шепотом Ренисса на тот случай, если слуга вдруг забыл, что рамейне значит слово «ключ».

На самом деле смысла закрываться как будто и не было. Ночью Зорн не попытался войти в эту новую незапертую дверь. Ни с мечом, ни с кленовым листочком, ни в одежде и набором валлейских шахмат под мышкой — вообще никак не попытался. Не дал повода с чистой совестью выставить его вон и почувствовать себя высокоморальной женщиной, вовсе не атакованной навязчивыми фантазиями из любовных книг.

— А тут замочная скважина только для красоты, — протянул Тиль. — Знаете, просто фигурный глазок в двери. Через него можно посмотреть, что происходит в соседней комнате.

— Почему он на уровне ручки? — сухо уточнила я.

— Промахнулись, — соврал Тиль, поймал мой многозначительный взгляд и поспешно уверил: — Найдем ключ! Наверняка. Сегодня же начнем искать! Идемте, вейрони Риард? Кейрим вас ждет!

На широком балконе оказалось неожиданно много народу. Советники встретили меня вежливыми поклонами и расступились, позволяя подойти к мужу. Ашер мрачно кивнул и сдвинулся, уступая место. Я встала рядом с Зорном и поплотнее завернулась в теплую шаль. Холод стоял по-осеннему острый, пахнущий влажной листвой. Жаровни с мерцающими обогревающими камнями были открыты, но тепло от них шло неуловимое.

— Звал? — тихо спросила я.

— На свадебный дар следует смотреть вместе. — Он кивнул в сторону внутреннего двора.

На вымощенной площади, выметенной от занесенных ветром засохших листьев, стояла прикрытая плотным пологом и окруженная стражами клетка. По приказу владыки непроницаемый тканевый занавес сдернули. Стражи поспешно отступили в разные стороны, стараясь держаться подальше от просторной клетки. Внутри была заперта огромная белая пума. Она прошлась туда-сюда и резко раскрыла на спине большие перепончатые крылья.

— Неожиданно, — прокомментировала я, мысленно удивляясь внезапным улучшением от «природной мануфактуры». — Крылатая кошка?

— Это не кошка, а снежный кейроб, — пояснил Зорн. — Крайне редкая и ценная бестия.

— Симпатичная, — похвалила я с большим сомнением.

Может, драконы почитают этих своих кейробов за священных животных, а я сейчас начну выступать с конструктивной критикой.

— В драконовых землях многое выглядит симпатичным и безобидным, моя дорогая супруга, — заметил он.

До нас донесся утробный рык. Большая крылатая бестия точно взбесилась: налетела на прутья, и в воздух в разные стороны брызнули искры от защитного заклятья. Секундой позже на моих глазах кошка превратилась в чудовище! Шерсть исчезла, из загривка вылезли острые шипы и на конце длинного хвоста появилось острое жало.

— Матерь божья! — охнула я, отшатнувшись от перил, и Зорн ловко положил мне на поясницу руку, не давая свалиться. — Может, я письмо перевела неправильно, и кейрим Власт пытается напомнить, что у вас разорваны отношения? Сто лет прошло. Вдруг решил, что все забыли?

Муж одарил меня смеющимся взглядом.

— Тебе нравится охота, Эмилия?

— Нет, — прямо заявила я.

— Жаль.

Не сходя с балкона, он приказал передать наместнику в Блоквере, чтобы тот готовился к приезду высоких гостей. В ответ на ценный дар Зорн решил пригласить кейрима северного полуострова на большую охоту. Уже к вечеру во дворце появился посланец-северянин с многословными благодарностями и согласием владыки Власта покорить суровых бестий Авиона.

Готовились в спешке. Внезапно я обнаружила, что вместо перевода последней страницы драконьей легенды читаю длинное письмо, написанное каллиграфическим почерком Эрьяна, с многочисленными вопросами. Замок Блоквер хотел уточнений по всему, начиная от угощений и заканчивая скатертями, которыми следует устлать столы.

К вечеру между письменным набором и ящиком для писчей бумаги, буквально у меня перед носом, поселилась почтовая шкатулка. Из нее, как из рога изобилия, сыпались письма с новыми и новыми вопросами. На мой более чем логичный ответ, что главная задача занавесок не совпадать по колеру с платьем супруги нашего гостя, Эрьян въедливо уточнил, какое платье будет на гостье. У меня задергалось веко.

— Ренисса, узнай у помощника кейрима, могу ли я поговорить с моим драгоценнейшим мужем? — стараясь проглатывать раздраженные интонации, попросила я.

— Когда вы хотите с ним поговорить? — немедленно донеслось в ответ от горничной, оторвавшейся от чтения любовного романа.

— Да что у меня сегодня за парад странных вопросов? — взорвалась я и тут же устыдилась, когда она аккуратно прикрыла книгу и втянула шею в плечи. — Сейчас, если это возможно. Не вечером, не завтра, а именно сейчас.

— Я поняла, — пробормотала она, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос, и тихонечко убралась из библиотеки. Подозреваю, в коридоре еще поблагодарила добрых драконьих богов, что хозяйка запросто так не откусила ей голову.

Зорн явился лично, даже кабинет брать штурмом не пришлось. В этот момент я пыталась оставить нервный тик проверенным способом — нет, не бренди, — потиранием века.

— Драгоценный муж, у меня к вам сакраментальный вопрос! — воскликнула я, и тот вскинул бровь. — Рыба или мясо? Свиная шейка или лосиное бедро? Имбирное пиво или виноградное вино?

— Ты решила устроить мне ужин?

— Твоим гостям! — воскликнула я и потрясла пачкой писем. — Почему я решаю, что будут есть твои гости? Почему все ждут моих распоряжений?

— Ты моя супруга, — нисколько не впечатлившись возмущением, ответил он и с невозмутимым видом уселся на злосчастный диван. — Бренди? Похоже, тебе нужно.

— Устыдитесь, кейрим Риард, за окном еще не стемнело! — отказалась я. — Скажи мне…

— Рыба или лосиное бедро? — подсказал он. — Ты об этом хотела поговорить?

— Не только! — процедила я. — Ты утверждал, что у меня не будет обязанностей, и я смогу делать все, что душа пожелает.

— Я помню, — кивнул он с серьезным видом, но на левой щеке уже наметилась ямочка, предвестница красивой, завораживающей улыбки.

— Но не уточнил, чья именно душа. Внеси ясность, потому что пока я делаю только то, что надо тебе!

— Мы можем заняться тем, что нравится тебе, — окинув меня лукавым взглядом, предложил он. — Чего хочет твоя душа?

Я примолкла, сбитая с мысли и обескураженная внезапным поворотом. В голове мгновенно появилась фантазия из последней ночи: полуобнаженный супруг стоял в дверном проеме и, призывно блестя глазами, манил меня в спальню… Умеет же владыка мастерски отвлечь от претензий!

— Готов показать тебе горячие источники в Блоквере. Самое время в них искупаться, — продолжал подстрекать он. — Не стесняйся говорить о своих желаниях, дорогая супруга. Все, что хочешь.

Да он решил окончательно задушить во мне здравый смысл!

— Сыграем в валлейские шахматы, — предложила я.

Мы одновременно посмотрели на столик для эграмма, уже долгое время скучающий без азартных игроков.

— Придумывай ставку, — довольно протянул Зорн и так знойно посмотрел, что в голове мгновенно возникла причудливая мысль… Играть в шахматы можно не только на деньги, но и на раздевание!

К щекам прилила кровь. Стало ужасно жарко.

— Почему в библиотеке так душно? — пробормотала я, помахав ладонью перед лицом.

— Попроси горничную закрыть жаровни, — посоветовал он и поднялся с дивана. — Откровенно сказать, полагал, ты хочешь потребовать золота, но раз мы все решили без торга, то вернусь к делам.

Я почувствовала себя по-идиотски. Видимо, надо было поменьше думать об обнаженных драконьих телесах, а побольше о том, зачем мы в принципе собрались во дворце.

— Ничего мы не решили! Рыба или белые скатерти? — остановила я его в дверях.

— Без разницы. Доверимся твоему вкусу.

— Ну спасибо помог, — буркнула я.

Он обернулся с улыбкой, от которой на левой щеке все же появилась та самая привлекательная ямочка, и произнес:

— Обращайся, моя драгоценная жена.

Я осталась одна в тишине библиотеки и, упав в кресло, похлопала себя по горящим щекам.

— Прийди в чувство, Эмилия! Не смей влюбляться в дракона!

Не успела за владыкой закрыться дверь, а ко мне вернуться ясное сознание, в библиотеку тихонечко прошмыгнула Ренисса с круглым подносом в руках. В центре стояла резная хрустальная конфетница с колотым льдом.

— Кейрим сказал, что нужно принести лед. Вы хотите охладиться.

Посматривая на меня с опаской, словно сейчас этими кусочками начнут в нее кидаться, горничная пристроила вазочку на краешек стола и осторожно спросила:

— Может, налить водички?

— У меня уже есть, — буркнула я и, сунув в рот кусочек льда, тихо передразнила Зорна, коварно заманившего меня в брак: — Ты вольна делать, что хочешь… Ренисса, давай соорудим десерт. Полей мне лед напитком вон из того графина.

Горничная повернула голову в указанном направлении, к столику, на котором стояли напитки кейрима в хрустальных графинах с гнутыми ручками и резными крышками.

— В них же бренди, — шепотом подсказала она на талусском языке.

— Что поделаешь, если фруктового сиропа в библиотеке не найти? — вздохнула я.

— Принести? — С готовностью услужить и немедленно исправить недоразумение едва не вытянулась в струнку горничная.

— Нет! Какая жизнь, такие десерты.

***

В Блоквер мы уезжали за день до встречи гостей. Перед портальным залом нас ждала большая делегация из советников с женами. Ни одной незамужней дочери, успевшей заказать добрачной портрет, родители с собой не взяли. Видимо, дарить северянам этот пресловутый символ, что девица на выданье, никто не хотел.

Риарды-младшие тоже дожидались нашего появления. Ссора затянулась. Ашер по-прежнему жил в гостевой крыле, смотрел на супругу сурово и мириться явно не планировал. С независимым видом Эмрис о чем-то говорила с одной из дам и делала вид, будто не задета холодностью взбрыкнувшего мужа. Не то чтобы я была не в курсе, что ссора на ровном месте затянулась, но стало тревожно…

— Надо говорить, что твой бывший помощник нужен в замке, или ты его уже отправил в очередную ссылку? — понизив голос, спросила я у Зорна, когда мы вошли в портальный зал. — Эрьян знает все про цвет занавесок и скатертей.

— Ашер будет крайне сдержан, — успокоил меня владыка.

По строгим драконьим правилам сначала перемещался владыка с семьей, а потом остальные. За несколько секунд, наполненных непередаваемыми ощущениями, когда все внутренности сворачивались узлом, мы перенеслись на другой конец Авиона.

В небольшом зале с каменным куполом, расписанным потускневшими фресками, нас встречал наместник, крепкий, коренастый дракон с волосами, окрашенными седыми прядями. Я вспомнила его по многословному тосту во время свадебного празднества.

Эрьян, как и положено хорошему сыну, стоял за плечом у отца. Как ни странно, ссылка в суровый край лесистых гор пошла бывшему помощнику кейрима на пользу. Он выглядел заметно посвежевшим. И глаз, наверное, перестал дергаться, если парень страдал такой бедой… Даже завидно.

— Приветствую семью Риардов в замке Блоквер, — густым, басовитым голосом вымолвил наместник.

Но не успел он рассыпаться в пожеланиях теплого ветра, яркого солнца и прочих драконьих благ, как от приступа портальной болезни Эмрис упала в надежные объятия мужа. Поднялась суета. Появились слуги, готовые помочь страдающей госте. В мрачной решимости Ашер подхватил супругу на руки и, как герой любовных романов, лично понес ее приходить в чувство. Извинившись перед хозяевами, я заторопилась следом.

Путь оказался неблизок, через широкую светлую галерею с расписанными стенами и ажурными арками. Ашер стоически выдержал каждый шаг, а потом в просторной спальне уложил жену на высокую кровать под балдахином винного цвета.

— Дайте мне воды, — простонала Эмрис, прижимая ко лбу руку.

Я немедленно бросилась к столику с графином и хрустальными стаканами.

— Сейчас будет лекарь, — сухо бросил Ашер и, кивнув мне, вышел.

Полуобморочная девушка моментально ожила. Она приподнялась на локте, недоверчиво посмотрела на дверь, закрывшуюся за мужем, и вполне обычным голосом уточнила:

— Он правда ушел? Бросил меня на кровать и сбежал?

От удивления, что ей резко похорошело, я едва не перелила воду через край стакана.

— Как ты себя чувствуешь?

— Здоровой. — Эмрис принялась освобождаться от пальто. — Думала, что Ашер меня пожалеет, и мы помиримся.

— В общем, вода тебе уже не нужна, — заключила я, ставя графин на место.

— Видела? — продолжала разочарованно ворчать она. — Ни капли сочувствия! А ведь я его почти сразу простила! Всего-то месяц помучился.

Раздался стук. Эмрис поспешно съехала на покрывало и прижала ладонь ко лбу, вновь принимая позу умирающего лебедя. Появился запыхавшийся лекарь с отрядом решительных помощников и уверил, что в два счета поставит невестку кейрима на ноги. К завтрашнему утру она забудет о неприятной хвори.

— Действуйте, рейнин лекарь, — дала я добро на оживляющие процедуры и проследила, чтобы «болезная» не капризничала при виде бутылочек со снадобьями.

День пролетел незаметно. Эрьян провел экскурсию по замку, возведенному на горном кряже еще во времена огненных войн, а за нами следовали слуги, готовые выполнить любой каприз супруги кейрима. Получилась целая процессия. С Зорном ни разу не встретились. Видимо, ходили разными коридорами.

С атакованной ветрами дозорной башни открывался удивительный вид на три горы с лесистыми склонами и каменными пиками. Внизу, как в ладони, грелось на солнце глубокое озеро. Сейчас, на закате осени, когда пестрые расцветки реликтовых лесов заметно потускнели и поредели, казалось, будто в озерной воде разлили темные до черноты чернила.

— Чудесный вид. — Полной грудью я вдохнула холодный воздух и растерла ладони. — Пойдемте посмотрим на занавески в столовой. Не могу вспомнить: мы остановились на винном или на бутылочно-зеленом цвете?

К вечеру стало ясно, что к приветственной трапезе все готово и даже занавески в столовую выбраны идеальном винном цвете. Я заглянула к помиравшей от скуки Эмрис, выяснила, что Ашер поселился отдельно и заглянул к «захворавшей» жене только один разок буквально на минуточку. Она едва успела спрятать под одеяло вышивку. Все нитки спутала!

Наконец я добралась до своих покоев в западной башне. В спальне с большой высокой кроватью меня уже ожидала незнакомая служанка из местных. Она помогла облачиться в платье, заплести непослушные волосы в простую косу и проводила в хозяйское крыло.

Ужин мы провели в тесном кругу, в личной столовой наместника. За столом обсуждали дела, которые меня совершенно не касались. Я была красивой и молчаливой, нежели умной. Все, как полагается, хорошей драконьей жене.

Ашер действительно вел себя крайне сдержанно и игнорировал сидящего рядом с отцом Эрьяна. Ушел рано под благовидным предлогом, что не может надолго оставить страдающую от портальной болезни супругу.

— Эмрис любит, когда ей читают на ночь, — бросив на Эрьяна ледяной взгляд, из мелочной мстительности напоследок заявил он.

Когда желание широко зевнуть начало побеждать хорошие манеры, я извинилась перед мужчинами и тоже встала из-за стола. Молчаливый страж проводил меня до западной башни. Я отослала служанку, наконец-то скинула туфли и, без сил повалившись на диван, уложила гудящие ноги на деревянный подлокотник. Только расслабилась, как дверь открылась, и вместе с холодным сквозняком в покои как ни в чем не бывало ступил владыка.

— Симпатичные чулки, — прокомментировал он.

 Чулки действительно были задорные, в полосочку, мои любимые, обычно никому не демонстрируемые. Я резко села, спустив ноги на ковер, и поспешно одернула платье.

Зорн между тем преспокойно стянул с плеч традиционный жилет с серебристой вышивкой.

— Спасибо, конечно, за неожиданное развлечение на ночь, но почему ты раздеваешься в моей спальне? — заволновалась я, и он одарил меня выразительным взглядом. — Так мы живем в одной комнате?

— Покоев со смежными спальнями в замке нет.

— А что тебе помешало поселиться отдельно? — искренне возмутилась я и указала на плотно закрытую дверь, намекая, что при выходе из башни наверняка найдется достойная владыки симпатичная комната с коврами, удобной кроватью и прекрасным видом на все три горы.

Между тем Зорн начал расправлять рубашку из брюк, и это самое возмущение внутри меня резко пошло на убыль. Да просто утекало, как вода из решета!

— Подожди, не оголяйся! — попросила я, пытаясь остановить чудесное действо. — Ты же владыка!

— И поэтому не могу раздеться перед женой? — с откровенной иронией спросил Зорн.

— В смысле, почему не приказал подготовить тебе отдельные покои? Может, я так храплю, что не даю тебе спать.

— Ты спишь тихо, как мышка, — хмыкнул он.

— Ну, может, ты храпишь так, что невозможно заснуть. — Я развела руками. — Кому какая разница, почему мы спим отдельно?

— Не хочу вызвать лишние вопросы у северян.

— Ладно, победил, — сдалась я и почувствовала, как от открывшихся перспектив… в смысле, от случившегося обстоятельства непреодолимой силы в голове слегка смешалось.

Он принялся расстегивать рубашку. Ни в чем себе не отказывая, я пристально наблюдала, как красивые длинные пальцы ловко справлялись с застежкой, спускавшейся до середины груди. Ткань расходилась, демонстрируя гладкую кожу. Невольно взглядом я огладила ключицы в раскрытом вороте, скользнула по шее с выпирающим кадыком и громко сглотнула. Зорн замер, добравшись до середины пуговичного ряда.

— Не останавливайся, — сама от себя не ожидая, проронила я.

Владыка многозначительно кашлянул, заставив меня быстро поднять глаза. Как-то враз обнаружилось, что захваченная приятным зрелищем я откинулась на спинку дивана, сложила ногу на ногу и прикусила нижнюю губу.

— Продолжать? — низким голосом спросил он.

Стыд внутри не шевельнулся. Да и как можно стыдиться, когда с удовольствием смотришь на раздевание превосходно сложенного мужчины, умеющего зажигать камин щелчком пальцев, а по необходимости в образе дракона бороздящего просторы бескрайнего неба? Абсолютно невозможно! Но изобразить подобие смущения, видимо, стоило.

Я поднялась, оправила юбку и деловито указала пальцем на сомкнутые резные дверцы:

— Загляну в гардеробную.

— Здесь есть только шкаф, — подсмеиваясь, напомнил Зорн.

— Тем проще будет найти ночную сорочку, — выкрутилась я.

Он молча обернулся к аккуратно разобранной кровати. На идеально белой простыне, свисая с края матраца, лежала разложенная ночная сорочка с рюшей по подолу, отдаленно напоминающая то ли саван, то ли монашескую рясу. Дивно! Ренисса как предчувствовала, что в замке Блоквер нас с мужем будут на каждом шагу поджидать соблазны. И для меня — главным окажется, собственно, сам муж. Упаковала самое скромное одеяние.

— Смотри-ка! Искать не надо. Тогда пока почитаю. — Я взяла со столика книгу, оставленную в покоях кем-то, кто ночевал в спальне до нас, и вернулась на диван. — Ты иди в ванную комнату первым.

По дороге он все-таки стянул рубашку, продемонстрировав превосходную спину, и скрылся в соседней комнатушке.

— Не будь Тамарой, Эмилия! — как заклинание, повторила я, прикрыв глаза. — Не стекай с дивана!

Сеанс самовнушения занял некоторое время. Тамара во мне была сильна как никогда. В тишине раздался звук опустившейся ручки на двери в ванную комнату, и я мгновенно раскрыла книгу. На странице были напечатаны непонятные символы из палочек, загогулин и прочих элементов незнакомого мне иноземного языка.

— Как книга? — спросил Зорн.

— Интересная. — Я поспешно захлопнула томик, подняла взгляд на мужа и, сама от себя не ожидая, едва слышно выдохнула на родном языке: — Матерь божья… За что?

Муж был облачен в широкие пижамные штаны и буквально ослеплял крепким торсом. Волосы собрал в пучок на затылке. Видимо, чтобы было лучше видно великолепие.

— Ты что-то сказала? — уточнил он.

— Говорю, в спальне холодно, а ты такой… неодетый.

— Здесь дышать нечем.

— Давай прикроем жаровни, и ты оденешься потеплее, — дружелюбно предложила я, получила в ответ скептический взгляд и почитала за благо сбежать туда же, откуда он только что вышел. В смысле, в ванную комнату.

— Эмилия, — остановил меня Зорн, когда я подхватила ночную рясу с кровати. — Туфли. Ты разутая.

— Забыла…

Подняв дурацкие колодки на каблуках и перекинув сорочку через локоть, с горделивым видом я проплыла в безопасную комнатушку. В нише стояла ванна на гнутых ножках, на мраморной столешнице ларчик с косметическими лосьонами, упакованными моей горничной. Из зеркала на меня смотрела раскрасневшаяся Тамара с томным взглядом.

Привести себя в порядок много времени не заняло.  Я натянула ночную сорочку, обула туфли и нанесла по капельке духов на запястья. В общем, вышла в спальню, окутанная облаком чарующего цветочного аромата и готовая к любым поворотам: в рубашке, которой монашка позавидует, но на высоких каблуках, достойных владычицы драконовой.

Комната была погружена в полумрак, горел единственный магический светильник на столике. Зорн растянулся на кровати и крепко спал. Внезапно огонек в лампе мигнул и с хлопком погас, окунув меня в густую темноту.

ГЛАВА 9. Соблазнение с драконьим изяществом

Заснула я только под утро. Никак от разочарования, что муж с драконьим коварством не предпринял ни единой попытки покуситься на мои прелести! Разок он повернулся. От ожидания дерзкого поползновения, у меня оборвалось дыхание, а Зорн просто улегся на спину. Проснулась одна, в обмотавшейся вокруг тела сорочке и с гудящей, как от похмелья, головой. Возможно, действительно следовало на ночь прикрывать не себя толстым одеялом, а жаровни — колпаками и не спать в духоте.

В окна с решетчатыми переплетами заглядывало хмурое утро, воздух казался сизым, словно в пространстве плавала дымка, и ничего прекрасного вокруг не наблюдалось. Ни полуголого владыки драконов, ни чашечки забеленного кофе, способного примирить меня с необходимостью предъявить себя миру. И только удалось добыть служанку с помощью пронзительного перезвона замагиченного колокольчика, а потом и кофе с молоком, как владыка драконов тоже нарисовался в покоях.

При виде него я недонесла до рта чашку. Зорн походил на варвара времен огненных войн: распаренный, всклокоченный и вымазанный в грязи. Волосы, кое-как завязанные на затылке, рассыпались и падали на небритое лицо.

— Поднимался в горы? — предположила я.

— Спустился во внутренний двор на тренировку, — ответил Зорн. — Надо было куда-то выплеснуть… кхм… энергию. Как тебе спалось?

— Очень спокойно, ты не храпел. Прекрасно выспалась, — соврала я и вопреки собственному заявлению широко зевнула, прикрыв рот ладонью.

Между тем утро внезапно начало налаживаться: муж стянул грязные сапоги, а потом и вымазанную рубашку. С обнаженным торсом он подошел к столу, забрал у меня из рук чашку и сделал глоток, совершенно не смутившись, что напиток разбавлен молоком. От Зорна исходил мускусный горячий запах… Живот свело сладкой судорогой, и места для кофе все равно не осталось.

Тамара во мне, когда ты уснешь?! Дай хоть нормально позавтракать!

— Эмилия?

— А? — Я словно вынырнула из тумана.

— Попроси слуг подготовить мне чистую одежду. Северяне скоро будут.

Зорн отправился в ванную комнату, я едва не свернула шею, провожая его взглядом. От правого плеча до лопатки у него тянулся след от удара. Узкие кожаные штаны сползали с бедер.

— Восхитительный варвар… — прикрыв глаза, на талусском языке пробормотала я и с огромной осторожностью взялась за колокольчик. Тряхнула несильно, но от громкого треньканья зазвенело в ушах.

Северяне прибывали в полдень. Мы ждали их перед закрытыми высокими воротами в портальный зал. Собрались все советники и даже их жены. Вокруг стоял гул голосов. Ашер что-то хмуро и озабоченно рассказывал старшему брату, словно отчитывался о делах. В волосах у Риарда-младшего появились бордовые пряди.

Эмрис, делавшая вид, что полностью победила портальную болезнь, поглядывала на мужа с тоской.

— Думала, что мы вместе позавтракаем, но кейрим отправил его проверять охотничьи угодья, — тихонечко пожаловалась она. — И вчера Ашер зашел только поздним вечером. Был таким холодным! Ума не приложу, какой еще способ придумать, чтобы помириться. Вот как ты миришься с кейримом?

— Мы не ссоримся, — отозвалась я.

— Конечно, — вздохнула она. — Деверь в гневе пострашнее Ашера будет.

В этот момент портальный смотритель объявил, что гости сейчас появятся, и наступила тишина. Воздух словно стал гуще, на закрытых воротах и каменных стенах вспыхнули золотистые надписи на древнем рамейне. Из невидимых глазу щелей на деревянных створках выплеснулись лучи яркого света и резко погасли. Портальные слуги медленно раскрыли тяжелые ворота и явили взору дюжину переместившихся с северного полуострова северян.

Кейрим Власт оказался светловолосым гигантом с длинной бородой, перевязанной в трех местах на манер хвоста. Его супруга высокая молодая женщина, сбитая и крепкая, с белой толстой косой через плечо с интересом осматривалась. Остальные, как и пристало драконам, были серьезны, мрачны и, кажется, чувствовали себя так, словно попали не к друзьям, а на вражескую территорию.

— Приветствую вас на землях Авиона, — вымолвил Зорн.

Жена Власта тихо перевела фразу. Судя по всему, она говорила на языке равнинных драконов.

— Сквозняк тебе под хвост, Риард! — с широкой улыбкой на ломаном рамейне громогласным голосом воскликнул Власт.

На секунду возникла ошарашенная пауза. Я с трудом сдержала смешок.

— Мой супруг хотел пожелать теплого ветра крыльям кейрима Авиона, — невозмутимо пояснила жена Власта с заметным акцентом, выступив в роли переводчика.

— В снежную баню сволочной официоз! — громко хохотнул Власт, практически идеально произнеся ругательства на рамейне. Вот понимаю: чудесное владение разговорной речью!

Расставив руки, северянин заключил Зорна, на фоне него внезапно казавшегося почти субтильным юношей, в медвежьи объятия. Увидеть на лице моего серьезного мужа обалдение, с которым он, впрочем, быстро справился, стоило подводы золотых слитков. Да я уже почти любила гостей с полуострова!

— Покажи же мне свою кайрими! — потребовал Власт, напоследок похлопав слегка помятого владыку Авиона по спине, и безошибочно устремил в меня пронизывающий до мурашек взор.

Только приблизившись, я разглядела, что глаза у гостя с вертикальным зрачком. Слышала, что драконорожденные двуликие были не способны спрятать вторую ипостась. Видимо, слухи не врали.

Знакомство обошлось без крепких объятий и даже без привычных ритуальных фраз. Власт что-то прохохотал на родном языке, и его супруга, которую звали Этна, перевела:

— Муж узнал, что кейрим Авиона, точно истинный северянин, похитил себе невесту, и сразу понял — дружба склеится.

Как причудливо порой расстояние искажает сплетни! Поди, в одном конце драконьих землей чихнешь, в другом — скажут, что скончался от лютой хвори.

— Семейная традиция. Ашер тоже жену выкрал, — нервно пошутила я, но Этна расслышала и прыснула в кулак.

Власт был крайне восхищен тем, как братья Риарды решили вопрос женитьбы, и Ашера тоже крепенько обнял. Оказалось, что на севере по свадебной традиции будущий муж обязательно похищал невесту и приносил к храмовнику за загривке или в лапах. Видимо, как повезет.

После знакомства с наместником северяне пожелали посмотреть знаменитый замок. Эрьян говорил, что во время огненных войн Блоквер являлся сторожевой крепостью, форпостом, не позволявшим воинственным северным драконам проникнуть вглубь Авиона. Ни разу не взяли! Гостю с закрытого полуострова было любопытно посмотреть изнутри непокоренную предками твердыню, пусть и следов яростных сражений давно не осталось. Разве что своды залов изукрашивали фрески с историями тех неспокойных времен.

К этим фрескам у Власта появилось много вопросов. Он узнал абсолютно все огненные битвы и принялся доказывать Зорну, что в Авионе сильно исказили случившиеся события. Мой муж, выказывая удивительные познания в истории, принялся въедливо перечислять факты и указывать на разрисованные стены. Учитывая, что спорили они каждый на своем языке, словесный поединок выглядел эпичным, а преподаватель фрайта, с трудом успевавший переводить, покрылся испариной от усердия. Этна предпочла в веселье не участвовать и с гордостью следила за мужем.

— Кейрим Власт любит поспорить, — поделилась она со мной. — Мой дракон!

Я только вежливо улыбнулась и со вздохом посмотрела в конец злосчастной галереи. За полчаса мы не добрались до середины, а фрески тянулись от одного края до другого… Жаровен с обогревающими камнями сюда не ставили за ненужностью, и я постепенно начинала остывать. От ледяных сквозняков не спасал ни теплый жилет, ни шерстяные чулки. В горошек. Не то чтобы горошки как-то по-особенному согревали. Очень хотелось шмыгнуть носом…

— Жарковато здесь у вас, — пробормотала Этна и начала распутывать завязки на вороте плаща с меховыми опушками по краю подола.

Один из северян мгновенно помог супруге кейрима избавиться от длинного одеяния. Платье у нее оказалось чудесного винного цвета, в точности совпадающего по колеру с пресловутыми занавесками в столовой! Это был эпичный провал.

Бочком я переместилась к Эрьяну, взирающему на наряд гостьи с неприкрытым ужасом.

— Быстро меняем занавески на зеленые, пока мы тут застряли! — пристроившись рядышком, едва слышно пробормотала я.

Он кивнул и начал вкрадчиво отступать за спины советников, видимо, собираясь добраться до злосчастной столовой обходным путем. Возможно, подземельем. Правда, я не знала, возможно ли подземными ходами в принципе пройти, но наверняка Ярьян-то был в курсе.

Едва мой смелый помощник совершил дерзкий побег во имя спасения нашей репутации, как слуги втащили в галерею дорожные сундуки, присланные в Авион следом за гостями. Кейримы примолкли и обернулись. Стало очевидным, что исторический диспут пора сворачивать.

— Переместимся в столовую и продолжим нашу интересную беседу… — предложил Зорн.

Надежды, что занавески уже поменяны не было, но помощь пришла, что называется, откуда не ждали. Этна что-то сказала мужу на фрайте. Оказалось, что она захотела перед застольем заглянуть в покои.

И когда через некоторое время чета северян появилась в длинном коридоре, ведущем в гостиную с большим камином, где мы ждали их появления, у меня с лица сошла вежливая улыбка, и кровь отхлынула вообще от всего. Даже от мозга. Этна успела переодеться в бутылочно-зеленое платье, аккурат под перевешенные занавески!

Я схватила Зорна за рукав и пробормотала на родолесском:

— Жена Власта одета в наши портьеры! Будет дипломатический скандал.

— Не уверен, что я тебя понимаю, — с сомнением протянул Зорн, внимательно вглядываясь в мое лицо. Похоже, искал признаки хмеля или умопомешательства.

— Мы должны снять занавески!

— Видимо, не с жены Власта, — предположил он.

— С окон в столовой!

— Ты их долго выбирала, — напомнил он. — Передумала?

— Да если бы! Просто не выпускай северян из гостиной! А? — взмолилась я. — Поговори об огненных войнах!

— Нам нужно их отвлечь, а не заморить голодом, — заметил мой умудренный опытом муж, но немедленно нашел решение: — Вручим дары. Обычно это затягивается надолго, но в конце все бывают счастливы.

Эрьян вновь под шумок исчез из помещения, чтобы выполнить приказ. Гениальный секретарь с навыками лазутчика! И любовные романы уважает. Жаль, что во дворец не вернется в ближайшей бесконечности — Ашер посматривал на него недобро, а Эмрис старалась избегать.

Заявление, что супруга кейрима Авиона хочет одарить гостей, сами гости восприняли с большим энтузиазмом. Пришел звездный час Янгеля Подлунного! Вернее, его картин.

— Эмилия большая ценительница высокого искусства, — пояснил Зорн, когда слуги поспешно внесли две деревянные треноги и установили на них завернутые в непрозрачную ткань картины.

— Мне тоже любы художества, — трубно проохал Власт, выслушав перевод, и огладил расчесанную бороду.

Тут чехлы с картин сняли, и на комнату даже не опустилась, а громыхнулась гробовая тишина. Было слышно шумное дыхание северного гостя. Все уставились на оскаленных бестий. Одна распушила пять хвостов, другая выставила три лапы. У меня возникло смутное подозрение, что с жутью случился легкий перебор. Видимо, стоило послушать Тиля и выбрать из трех десятков что-то помилее. Хотя помилее я уже отправила бывшему жениху, а он заслужил самое страшное и ужасное.

— Какая крепкая мазня! — внезапно расхохотался Власт, заставив меня вздрогнуть. — Любо! Любо, кайрими Риард! Сама намалевала?

— Художник из Родолесса, — уточнила я.

— Видно, что левой рукой рисует, — прогудел северянин, но показалось, как будто одобрительно. — Я приготовил дар для кайрими Авиона. Конечно, с мазней от художника не сравнится, но знаю, что будет любо.

Он щелкнул пальцами, и сопровождавшие его слуги внесли в гостиную ларец. Северянин торжественно поднял крышку. На выстланном бархатном дне лежал полированный лук с тетивой и стрела с черно-белым оперением.

— И завтра на охоту! — объявил Власт.

Представилось, что стою я с красивым луком перед страшной двуликой бестией и пытаюсь тренькать на тетиве, как на струне, а чудовище падает на влажный опад от хохота.

— Благодарим за ценный дар, дорогой мой друг, — вступил в разговор Зорн, догадавшись, что супруга не находит слов благодарности ни в одном из шести вызубренных иноземных языков.

На этой счастливой ноте мы все-таки отправились в столовую. Занавески успели снять, и теперь узкие, высокие окна выглядели по-сиротски голыми. Скатерти внезапно тоже поменяли с белых на синие. Ровнехонько под цвет камзола Власта…

— Уважил, кейрим Зорн! — внезапно довольно расхохотался северянин, вызвав у меня массу вопросов.

Пока все рассаживались, украдкой я спросила у преподавателя фрайта, отчего гость так обрадовался.

— На полуострове считают, что цвета совпадают к удаче, — пробормотал тот.

— Чудно, — кисло пробормотала я.

Шумная и разухабистая трапеза подзатянулась. Обед грозился перетечь в ужин: день постепенно сменился сумерками, а те принялись густеть до темноты. Это было прекрасно видно в окна без портьер. Зря сняли. Ужасный конфуз!

Мужчины прилично захмелели, женщины утомились. Эмрис плохо скрывала, что скоро свернет челюсть от желания широко зевнуть. Я почти начала понимать северный диалект без переводчика с фрайта. Однако раньше гостей из-за стола было вставать не принято, а северянин вошел в азарт и принялся мериться с Зорном всем, чем можно было помериться. Начали они с размера дворцов, а дошли почему-то до жен.

— Моя кайрими вышивает рубашки, — на ломаном рамейне нахваливал Этну он. — На вашем языке говорит, из лука стреляет получше любого мужчины!

— Эмилия говорит на шести иноземных языках, — внезапно поддержал Зорн. — Переводит книги.

— Моя Этна коллекционирует оружие! — объявил Власт. — Целый зал завесила.

— Эмилия коллекционирует словари.

— Из лука стреляет? — въедливо уточнил оппонент, сузив глаза со змеиным зрачком.

Возникла неловкая пауза. Мы с мужем скрестились взглядами.

— Скажу тебе больше, мой друг, она даже не вышивает, — легко вышел из затруднительного положения Зорн. — Эмилия украшает мою жизнь. Конечно, когда не разоряет сокровищницу.

Я подавилась водой, отставила бокал и прижала ко рту салфетку.

— Любо, друг! Удачно ты стащил себе жену. — Власт одобрительно похлопал Зорна по плечу и, склонив косматую голову, громким шепотом дал по-мужски практичный совет: — Но сокровищницу лучше перепрятать.

Наконец владыки обоюдно решили, что спорить о женах и прочих богатствах лучше не за столом, где эти самые жены их прекрасно слышали и не то чтобы сильно одобряли. Прихватив за компанию Риарда-младшего, они отправились отмечать знакомство в покоях наместника, а остальные разбрелись по комнатам. Было у меня подозрение, что после разухабистого, шумного праздника на охоту завтра решатся самые отчаянные. Перепить делегацию с полуострова не смогли даже самые крепкие!

До позднего вечера я изображала гостеприимную хозяйку и вместе с Эмрис развлекала северянку, сидя перед зажженным камином в гостиной. С пяльцами в руках. Смотрела на натянутую канву и не верила, что пала так низко.

Но гостья захотела вышить на завтрашнюю охоту талисман для мужа. Непременно собственными руками!

— По нашим традициям кайрими дарит своему мужчине талисман, чтобы охота прошла удачно, — нравоучительно заявила она. — Неважно, кайрими Риард, что ты не управляешься с иголкой. Главное, мысли, вложенные при работе.

Признаться, я хотела не работать, а растянуться на кровати после длинного дня и почти бессонной ночи.

— Ради золотых слитков, — пробормотала я себе под нос на родном языке и ткнула иголкой в натянутую ткань. Протянула нитку, та убежала. В общем, на этом этапе следовало смириться, что вышивальщица во мне умерла в прошлой жизни, но проснулось упорство. И, по всей видимости, мазохизм.

Через пару часов беспрерывного тыканья я подняла голову, чтобы размять затекшую шею, и обнаружила, что обе решительные рукодельницы задремали над своими талисманами! Северянка запрокинула голову на спинку дивана, а Эмрис клевала носом и рисковала завалиться вперед.

— Дамы, — сдержанно позвала я.

Обе резко пробудились и как ни в чем не бывало принялись демонстрировать результат вышивальной ворожбы.

— Огненные фениксы приносят удачу в яростных битвах, — пояснила Этна, показывая искусно сделанную птицу. Стежок к стежку. Когда только успела?

— Традиционный южный узор, — похвасталась Эмрис, демонстрируя пяльцы. — Такими украшают одежды охотников.

Они повернулись ко мне.

— Кхм… Конечно, я тут тоже кое-чего наваяла, — протянула в ответ на вопросительные взгляды.

Соратницы по стихийному клубу рукоделия поднялись с дивана и заглянули в мою вышивку.

— Неплохо вроде получилось для первого раза, — пробормотала я, на вытянутой руке рассматривая вышивку. — Правда?

По контуру тянулся красный кривоватый круг из неровных стежков, а две тоненькие полосочки пересекались крестом и делили канву на четыре сегмента. Три раза палец, между прочим, проколола, пока творила прекрасное! И случайно ножницами чикнула по складке платья вместо нитки.

— Какой необычный метод вышивания, — осторожно похвалила Эмрис. — Как он называется?

— Незатейливость, — тихонечко пояснила Этна. — Мы все с него начинали. Ты, верно, какой-то магический символ вышила?

Вообще, «магический символ» подозрительно походил на талусский уличный знак «вход воспрещен».

— Охранный, — на ходу сочинила я. — Дамы, у меня дельное предложение. Мы закончили с талисманами, так сказать, подготовили мужей к охоте, может, пора отдыхать?

Эмрис от облегчения, что больше не надо быть гостеприимной, прикрыла глаза. Открывала обратно с трудом и даже пару раз моргнула, видимо, убоявшись перспективы прилечь спать на диванчике прямо в гостиной перед затухающим камином. Мы разошлись по комнатам.

Зорн вернулся в покои в тот момент, когда я, облаченная в очередной ночной балахон до пяток, выходила из ванной комнаты. В спальне царил полумрак, в теплом воздухе витал аромат хвойного благовония. При виде владыки, наливающего из графина вино в хрустальный бокал, я резко остановилась и быстро подвязала ленты на вороте сорочки.

— Я рассчитывал, что ты уже спишь. — Он бросил взгляд над плечом. — Поприветствуешь мужа?

— Привет, — протянула я. — Хорошо, что теплый ветер донес тебя до покоев. Плохо, что принес к графину с вином. Может, лучше водички? Иначе придется завтракать снадобьем от похмелья.

Он повернулся ко мне, на губах играла полуулыбка, взгляд скользил по моему телу, прикрытому мешковатым одеянием. Определить на глазок, сколько в нем уже плескалось хмельных напитков, было невозможно.

— Почему ты замолчала? — Зорн махнул рукой. — Продолжай. Я тихо теряю разум, когда ты начинаешь острить.

Кажется, я тоже сходила с ума… Он говорил на идеальном, буквально чистейшем талусском языке! В памяти немедленно вспылили сочные фразочки, которые я в сердцах бурчала себе под нос, думая, что меня не понимают. И большую часть из них было невозможно назвать благопристойными или хотя бы вежливыми!

Очевидно, знание языков не передавалось по воздуху, как насморк, и возникал закономерный вопрос…

— Когда ты выучил талусский?

— В юности. Лет в семнадцать? В восемнадцать? — начиная ко мне приближаться, протянул Зорн. — Мне всегда давались иноземные языки.

— Почему делал вид, что ни слова не знаешь? — с претензией вопросила я.

— Но у тебя ведь тоже есть секреты.

Вообще-то, были секреты, но легким шантажом и хитростью он их выведал!

— Ты понимал все, что я говорила!

— Вплоть до последнего звука, — не отпирался Зорн. — Этим утром ты назвала меня восхитительным варваром…

Между нами оставалось расстояние в полтора шага, и я невольно начала пятиться. Спина уткнулась в гладкий кроватный столбик, и догонялки закончились сами собой. Внезапно у Зорна по-драконьи вытянулись зрачки.

— Беру свои слова обратно! — выпалила я. — Ты не варвар и не восхитительный! Ты коварный владыка равнинных драконов!

— И тебе это тоже нравится.

Он резко придвинулся, одна рука сжала на мою талию, пальцы второй — ожесточенно скомкали плотную ткань сорочки. Край поднимался, обнажая ногу.

— Отвратительная ночная сорочка, — пробормотал Зорн. — Не могу избавиться от мысли, как сильно хочу ее сорвать…

Муж опустил голову и вдохнул запах моей кожи на изгибе шеи. Мгновением позже горячие губы оставили поцелуй на ключице. Здравый смысл во мне приказал долго жить, но напоследок заставил неразборчиво пробормотать:

— Зорн, ты ужасно пьян.

— Давай я извинюсь за это утром, — едва слышно прошелестел тот и мгновение спустя как будто окостенел. Я тоже на всякий случай не шевелилась.

Шумно сглотнув, он выпустил из кулака скомканную ночную сорочку, сделал глубокий вдох и внезапно отстранился. Глаза вновь стали человеческими.

— Куда? — сама от себя не ожидая, я схватила за его одежду, не позволяя отступить. Но, похоже, когда меня почти покинул трезвый рассудок, к Зорну этот самый рассудок внезапно вернулся.

— Ты женщина, которую мне хочется спрятать ото всех в сокровищнице, — неожиданно признался он, мягко освобождаясь от моих рук. — Но не сегодня.

— А что тебе мешает? — возмутилась я.

— Я в таком состоянии, что вряд ли долечу. Спокойной ночи, Эмилия.

Внезапно он направился к двери.

— Ты решил, что ли, проверить, доберешься или нет? — обалдела я от его неожиданного отступления. — Не надо, не рискуй! У меня нет запасного мужа, а у Авиона еще одного кейрима…

— Переночую в другом месте, — пояснил он.

— А что подумают северяне? И чем тебя наша кровать не устроила? — Я указала на широкое ложе с расправленным покрывалом.

— Я храплю, когда пьян, — отозвался Зорн.

— Не верь тому, кто сказал подобную чушь! — воскликнула я. — Тебе соврали.

— Добрых снов. — Он действительно вышел, оставив меня наедине с натопленными покоями, горячими фантазиями и ощущением хитрого обмана.

Сны снились не добрые, а яркие и реалистичные. Даже чересчур. На людной площади возле королевского дворца Талуссии меня украл Зорн, но в этот раз я стояла посреди толпы, размахивала руками и кричала: «Забери меня отсюда! Я здесь, в зеленом пальто!» Пальто, к слову, было красное. Владыка унес меня в сокровищницу, а дальше случилось страшное…

— Вейрони Риард, пора подниматься, — прозвучал голос горничной. — Кейрим велел вас разбудить.

— Да что б его… — пробормотала я в подушку. — Ни наяву не дал порадоваться, ни во сне!

— Простите, веройни? — опешила горничная.

— Поднимаюсь, — вздохнула я и заставила себя открыть глаза.

***

К реликтовым лесам драконы отправлялись по воздуху, взлетали с обрыва в получасе неспешной прогулки от замка Блоквер. В этом месте каменный уступ длинным языком нависал над спокойным озером и являл собой идеальную площадку, чтобы взмыть в небо.

Погода к охотникам благоволила. Солнце оглаживало теплым взглядом каменные вершины и склоны трех гор. С любопытством оно подсматривало сквозь порядком потрепанные кроны деревьев, когда мы с четой северян неторопливым шагом направлялись к озеру.

Воздух пах осенним опадом. Широкая тропа шла под уклон, но на особенно крутых спусках превращалась в заботливо вырубленные в земле ступени, обложенные свежими, аккуратно подогнанными досками. Заметно, что к приезду высоких гостей тщательно готовились.

По лесу разносился зычный голос Власта, говорившего на чудовищном рамейне. Этна любовно держала мужа за руку. Хмурый Ашер в наимрачнейшем настроении следовал за братом и гостями, и изредка кидал на меня такие укоряющие взгляды, словно я ночью забралась в его сокровищницу.

Внезапно Эмрис схватила меня под локоток и заставила притормозить. Когда компания отошла на достаточное для сплетен расстояние, она тихо спросила:

— У вас с мужем случился скандал?

— Мы по-прежнему не ссоримся, — напомнила я.

— Да, но ночью я спустилась к Ашеру и обнаружила, что он спал на диване. Бедняга свернулся, как бубличек. Руки под щеку положил. Не знаю, как он с утра разогнулся?

Судя по его хмурому настроению, с трудом.

— А если покороче? — попросила я, не желая слушать, как Ашер заработал прострел поясницы.

— Короче, кровать занимал кейрим.

— Неужели? — встрепенулась я.

Какое счастье, что Зорн отправился притеснять брата, а не в сокровищницу подсчитывать будущие убытки от женитьбы!

— Я же была в кружевах и успела скинуть плащ… Такая неловкость! К счастью, они не проснулись, — поделилась Эмрис диковатой историей. — Ты выгнала мужа из спальни?

— Настолько он не нагрешил. Просто до нашей башни не дошел, — выкрутилась я.

Невольно я посмотрела на владыку. Он что-то тихим голосом объяснял Власту. Черная кожаная куртка, обтягивающая плечи, выгодно подчеркивала атлетическую фигуру. Волосы были собраны на затылке в небрежный пучок. Никогда не думала, что длинноволосые мужчины могут выглядеть мужественно. И спина у него шикарная, просто глаз не отвести.

— Наверное, Ашер перебрал, а старший брат его донес до комнаты, — заключила Эмрис. — И решил рядом с ним подежурить!

Версия не объясняла, отчего Зорн с комфортом спал на кровати, пока болезный брат ютился на диванчике, но зато ничего придумывать не пришлось. Эмрис без моих подсказок сама нашла объяснение неожиданному переселению.

— Наверняка все так и было, — уверила я и похлопала ее по руке в перчатке из тонкой кожи. Люблю самодостаточных людей с живой фантазией.

Зорн обернулся и кивнул, прося нас прибавить шаг. Вскоре стало ясно, что путь только на первый взгляд казался очевидным. Тропа начала разбегаться в разные стороны, и уже на второй развилке я не понимала, как вернуться в замок без провожатых. В конечном итоге не постеснялась взять мужа под локоть и продолжить путь вместе.

— Должен ли я извиниться за вчерашний вечер? — тихо спросил он.

— Хуже только сделать вид, что ничего не помнишь, — намекнула я, что не обрадуюсь такому повороту.

— Извиняться надо за то, что помнишь, — пошутил Зорн.

— Значит, на каком месте мы вчера остановились, ты не забыл? — тихонечко уточнила я. — Предлагаю сегодня не тратить время и начать прямо с него.

Возникла пауза. Подняв голову, я посмотрела на мужа и выразительно изогнула брови. Уголки губ Зорна дрогнули от затаенной улыбки.

— Эмилия? — уронил он, вложив в одно мое имя множество вопросом, какие не высказывали вслух при свидетелях.

— Зорн? — скопировала его интонации.

— Какой соблазн отменить сегодняшний ужин, — едва слышно пробормотал он, и я с трудом сдержала смешок.

На утесе все ждали только нашего появления. Для сочувствующей публики установили навесы и кресла. В центре каменного уступа для охотников наколдовали плотную туманную пелену, заменяющую шатер для переодевания. Никакого парада обнаженных мужчин, когда охота подойдет к финалу. Все чинно и цивилизованно. До зевоты.

Гости с севера явились в полном составе, но Авионские советники частью остались в замке. С утра в покои приносились письма к кейриму с нижайшими просьбами понять, простить и не подрезать крылья за очевидное желание пробудить в себе остатки здоровья после вчерашней хмельной встречи гостей. Приходилось всех слуг разворачивать на выход и отправлять на поиски адресата. Отчего-то эти послания напоминали записочки от моих учениц, прогуливающих занятия по иноземным языкам.

— Простор! — зычно воскликнул Власт, расставив мощные руки. — Чую хороша будет охота!

Он глубоко и шумно вдохнул горный воздух, пахнущий опадом, и чем-то поперхнулся. Неловкости никто не заметил, потому как Этна торжественно вручила ему вчерашний вышитый птицами талисман. Привязала на широкий пояс со словами:

— Доброй охоты, мой кейрим.

Все повернулись ко мне. Зорн в том числе, словно знал, что я вечером два часа тыкала иголкой то в ткань, то в палец. Слуга поднес плоскую шкатулку, в которую еще вчера была убрана вышивка. Видимо, решили, будто я упаковала для подарка, а не спрятала с глаз подальше. Не люблю напоминания о позорных событиях.

— Ты вышила талисман? — откровенно изумился Зорн.

— Мы вчера с девочками посидели… — пробормотала я.

Слуга поднял крышку и с торжественной миной продемонстрировал кейриму содержимое. Зорн внезапно поперхнулся воздухом, кашлянул в кулак и посмотрел на меня как-то по-новому, словно в первый раз видел. Хотя в самый первый раз сразу после похищении смотрел так, словно хотел откусить голову.

Я решила проверить, что так сильно его потрясло — неужели мой талант рукодельницы? — и заглянула в шкатулку. Оказалось, что ларчики перепутали и Зорну попытались вручить вышивку Эмрис.

— Отнесите господину Риарду-младшему, — шикнула я. — Моя шкатулка с цветочком на крышке.

Путаницу исправили. И вновь слуга торжественно поднял крышку. Пауза последовала долгая. Брови у Зорна медленно поплыли наверх. Он бросил на меня вопросительный взгляд, словно уточняя, не случилась ли очередная оплошность.

— Давай подвяжу тебе, дорогой муж, охранный символ из Талуссии, — объявила я дальнейший план действий с этой неземной, вышитой моими руками красотой, и вытащила тряпицу из шкатулки. — Позволь твой пояс.

Он подставил бок и, наблюдая за моими не особенно ловкими попытками протащить лоскут под широкий кожаный ремень, спросил:

— Почему он похож на знак «вход воспрещен»?

— Метка для женатых мужчин, — процедила я сквозь зубы, кое-как завязывая узелок.

— Спасибо, Эмилия. Я ценю твои усилия, — проговорил он на родолесском и как-то разом успокоил во мне недовольство за намек, что красота недостаточно прекрасна для его владычества. — В первый раз вышивала?

— И точно в последний, — едва слышно пробормотала я. — Удачной охоты. Думала, ты шутил, что по воскресеньям охотишься на баранов.

— На коз, — поправил он.

— У тебя действительно хорошая память, — фыркнула я.

— И сегодня суббота.

— Конечно, кейрим должен быть въедливым, — не удержалась я. — И это не похвала.

— Я догадался, — улыбнулся он.

Между тем у Риардов-младших разыгралась очередная трагедия. Ашер небрежно засунул подаренную вышивку в нагрудный карман, а когда нагнулся завязать шнурок на высоком ботинке, лоскут выпал. Подхваченный ветром талисман закрутился в вихревых потоках.

— Улетел! — охнула Эмрис.

— С ветром к богам! Хорошая будет добыча! — уверил Власт.

Лоскут между тем улетел не к богам, а к дереву и, повиснув на ветке, затрепетал нежным флажком.

— Удача с нами! — немедленно провозгласил северянин с раскатистым хохотом, маскирующим, по всей видимости, некоторое замешательство, и хлопнул Ашера по спине широкой ладонью. Ради мужской поддержки.

Эмрис божественная поддержка волновала меньше всего, а что муж не сохранил любовно изготовленную вышивку, судя по отстраненно-горделивому виду, обидело. Остальные-то не потеряли торжественно врученные у всех на виду подарки.

Слуга ударил в установленный возле навеса ритуальный барабан и объявил начало охоты. Зорн предложил северянам, как цивилизованным людям, пройти, так сказать, в туманную завесу для раздевания.

— Окажи честь, Власт, быть первым.

— Да что же мы как девицы? — возмутился тот.

Он разбежался и на полном ходу сиганул с высокого обрыва. Понятия не имею, как у меня не случилась остановка сердца. В следующую секунду в воздухе разлетелись клоки одежды, и в бледное, чистое небо взлетел мощный дракон с серебристой чешуей.

— Мой кейрим, — следя за мужем, с гордостью прошептала Этна.

Зорн со вздохом развязал вышивку, передал слуге и, как диктовали правила хорошего тона по-варварски, последовал за гостем. Не успела я толком испугаться, в небо взмыл черный поджарый дракон с узором из тонких серебристых прожилок на крыльях. В воздухе порхали лоскуты, а я стояла с открытым ртом и не могла отвести взгляда от прекрасного монстра. Вторая ипостась мужа вовсе не пугала, а вызывала нелогичный восторг.

Остальным охотникам пришлось подчиняться решению кейрима и прыгать. Дождя из клоков разодранной одежды, к счастью, не случилось. Маг, наколдовавший завесу на уступе, ловко избавил нас от потрясения лицезреть, прости господи, лохмотья от мужского исподнего.

Обрывки превращались в тающий дым, не достигнув земли, но мелкие лоскуты витали в воздухе. Оказалось, что исключительно для развлечения оставшихся на утесе дам. Те с азартом принялись ловить клочки кожаной куртки моего расточительного мужа и немедленно прятали в шкатулки, поданные слугами.

— Поймать одеяние кейрима к большой удаче! — Этна ловко схватила лоскут и припрятала в карман.

В этот момент меня тоже посетила небывалая удача: ветер швырнул в лицо какую-то подозрительную тряпку, явно владыке не принадлежавшую. Почти удалось увернуться, но ветошь повисла на плече.

— Хороший знак! Скоро жди новостей! — походя восхитилась северянка и попыталась поймать очередной лоскут.

В Талуссии, вообще-то, считалось признаком хорошей новости — выловить в супчике лавровый листик. Драконы ловили физиономией ошметки неопознанной одежды. Страшно представить, какую часть тела она могла прикрывать. С нервной улыбкой я сняла этот чудесный знак двумя пальцами, вкрадчиво уронила на землю и чуток притоптала ногой, пока никто не увидел кощунственного вандализма.

Утес коллективно добывал удачу, а охотники купались в воздушных потоках и разминали крылья. Наконец драконы, следуя за владыками, потянулись в сторону гор и постепенно превратились в едва различимые точки. Через некоторое время над деревьями поднялся столб дыма. У меня екнуло сердце: на кого они охотились, если начали дышать пламенем?

— Охота действительно удачная! — обрадовалась Этна.

— Ясно, — растерянно пробормотала я, вдруг обнаружив, что не вижу Эмрис. — Барана поймали.

— Добытчики! — с гордостью добавила северянка. — Уверена, это мой дракон. Он превосходный охотник.

Эмрис исчезла. Видимо, пока нас развлекали, отправилась в замок. Ради спокойствия я попросила слугу проверить удачно ли она добралась. В рекордное для значительного расстояния время тот вернулся и действительно принес новость. Только дурную, а не счастливую. Вейрони Риард в Блоквере не появлялась.

Кровь похолодела. Если Эмрис заблудилась в лесу, но не обратилась в дракона, чтобы подняться над деревьями… В голове прокрутилось столько страшных фантазий, что впору требовать успокоительных капель.

Выяснилось, что ровным счетом никто не заметил, когда она ушла и в какую сторону. Не одна я оказалась продуктивной на страшные мысли, и начался женский переполох, бессмысленный и беспощадный в своей неудержимости.

К счастью, с нами был наместник, отказавшийся гоняться за бестиями. Заявил, дескать, не настолько быстрый, как молодые, и остался приглядывать за прекрасной половиной драконьего общества. Он решительно обуздал хаос. Слуги отправились прочесывать лес, дамы — в замок.

Маг подал сигнал охотникам, что на утесе случилась неприятность: поднял руки, и из сомкнутых чашей ладоней поднялся столб серого дыма. Туманная завеса застила дневной свет.  

— Вейрони, — обратился к нам с Этной наместник, — вам лучше вместе со всеми вернуться. Стражи вас сопроводят.

— Поднимусь в воздух… — начала было решительная северянка.

— Просто пойдем, — тихо попросила я. — Не стоит мешать.

Похоже, Этну оскорбила мысль, что она помешает мужчинам вытаскивать из леса потерявшуюся девицу, но здравый смысл подсказал сдаться. В гору мы поднимались с двумя стражами, готовыми в любой момент перекинуться во вторую ипостась и спасти нас от любой опасности. Остальных нам догнать не удалось. Дамы оказались удивительно шустрые.

 Лес по-прежнему был тих и прекрасен, беспечно светило солнце. В тишине прозвучало шелестение крыльев. Невольно мы подняли головы. Над поредевшими макушками высоченных деревьев плавно пролетел поджарый черный дракон.

Видимо, Зорн решил лично удостовериться, что с нами все в порядке: никто не потерялся и не встретился ни с одной бестией. Хотя стая двуликих, крылатых хищников наверняка распугала в окрестных с Блоквером горах даже мелких грызунов.

После энергичного подъема хотелось лечь и не вставать с кровати в ближайшую бесконечность, но я еще раз поднялась в башню к Эмрис. Стоило убедиться, что она не в замке. Дверь открыла горничная, приставленная к невестке владыки на время приезда.

— Вейрони Риард, — мигом она узнала меня и как будто чего-то испугалась. Глаза забегали, и стало ясно, что сейчас случится гадость!

— Хозяйка не возвращалась? — быстро спросила я.

Девушка замялась и на глазах начала пунцоветь.

— Невестку можно пропустить, — раздался из комнаты голос Эмрис, и у меня заметно дернулся глаз.

Живая и здоровая, переодетая в домашнее платье с расшитой жилеткой, она преспокойно сидела за круглым столом и под согревающий чай читала любовный роман. В прохладном воздухе пахло острыми специями

— Когда ты вернулась? — охнула я.

— Часа два назад. — Она пожала плечами. — Охота так быстро закончилась? Хочешь согреться чаем со специями?

Пока мы предавались коллективной панике и едва не лезли на деревья от тревоги, что не досчитались невестки кейрима, та преспокойно почитывала книгу, сидя в покоях.

— Эмрис, стражи и слуги прочесывают лес! — с укором воскликнула я, пытаясь описать размер случившегося переполоха. — А ты здесь!

— А что случилось? — Она побледнела и осторожно отставила чашку. — Кто-то пропал на охоте?

— Ты! — Я развела руками. — Исчезла молчком! Посыльный приходил проверить, но сказал, что тебя нет в замке.

— Слуга был от тебя? — Эмрис смущенно кашлянула и закрыла книгу. — Я решила, что прислал Ашер, и подумала, пусть поволнуется.

На секунду я прикрыла глаза, перевела дыхание и быстро проговорила:

— Охоту прервали. Сейчас в небе столько драконов, что мне вряд ли их не удастся пересчитать. Понятия не имею, как ты будешь объясняться с Зорном!

Некоторое время мы в молчании рассматривали друг друга.

— Можно повторить? — осторожно спросила она. — Ты спутала иноземные языки. Разобрать удалось только имя деверя.

— Ключевое слово ты услышала, — пояснила я и со вздохом заключила: — Надо сказать, чтобы остановили поиски.

В этот момент дверь отворилась. Заставив служанку согнуться в низком поклоне, в покои с оголтелым ворвался Ашер. Одет он был по-простому, как страж из дворцового отряда: в рубаху, широкие штаны и дубленый жилет. Видимо, после эффектного обращения в дракона пришлось натягивать, чего слуги подали.

При виде мужа Эмрис вкрадчиво поднялась из-за стола. На комнату опустилась глубокая тишина. Супруги смотрели друг на друга, не отводя взглядов. Атмосфера все больше вызывала неловкость, и возникло подозрение, что сейчас они начнут неудержимо мириться.

— Охранник признался, что проводил тебя в замок, — пояснил Ашер. — Какое счастье, что с тобой все в порядке!

— Дорогой, я не думала, что все перепугаются! — плаксивым, тонким голосом пожаловалась она.

Предчувствие не обмануло. Риарды-младшие одновременно ринулись навстречу друг другу и пылко обнялись аккурат перед моим носом. Со вздохом я кивнула горничной, давая понять, что нам обеим стоит оказаться в каком-нибудь другом месте или хотя бы за дверью.

Едва мы успели выбраться в коридор, появился Зорн, одетый, как замковый страж. Судя по непроницаемой мине, владыка пребывал в чудесном настроении, когда окружающим лучше сохранять благоговейное молчание. Хотя бы из инстинкта самосохранения. За ним с не менее сложными лицами следовала пара драконов из дворцовой стражи и парень-охранник, сопровождавший нас с Этной на обратном пути.

— Они в комнате? — сухо бросил Зорн на талусском языке.

— Мирятся, — подсказала я.

Пару секунд мы стояли друг напротив другу. Наконец владыка изогнул брови и спросил с вкрадчивыми интонациями:

— Нужно дождаться, когда они закончат?

Тут стало ясно, что я, как непоколебимый привратник, перекрывала спиной дверь, словно не хотела, чтобы кто-то проник в комнату.

— Извини, — пробормотала в ответ и потеснилась, позволяя кейриму войти в спальню Риардов-младших.

Первым под раздачу попал охранник, проводивший Эмрис и за небольшую плату действительно промолчавший, что она прячется в замке. Сидя в кресле, с невозмутимым, казалось бы, видом Зорн выставил парня взашей. Потом пришел черед самой виновницы торжества.

— Ашер, — владыка обратил на брата холодный взгляд, — тебе решать, какое наказание примет Эмрис. Она твоя супруга.

— Ты хочешь, чтобы я ей розги, что ли, выписал? — ощетинился тот и покрепче сжал талию жены.

— Считаешь, что твою жену стоит наказать, как капризного ребенка? — вкрадчиво уточнил Зорн и перечислил последствия выходки: охоту остановили, визит фактически сорван и, похоже, дружбы между северянами и равнинными драконами ближайшие сто лет снова не случится.

— Я сделаю северянам дар из своей сокровищницы, — предложил Ашер.

— В таком случае решение приму я, — намекнул Зорн, что откупом отделаться не удастся. — Эмрис Риард, в последний день следующей недели брачные метки на твоей руке будут погашены, и ты вернешься в Хайдес. Ашер Риард, со следующего месяца ты отправляешься на северный полуостров в качестве посла…

От лица Эмрис отхлынули краски. Зрачки Ашера по-драконьи вытянулись. Казалось, он был готов наброситься на брата с кулаками.

— Зорн, я понимаю, что нельзя вмешиваться, но ты серьезно? — вырвалось у меня в напряженной тишине.

— Извини? — Он явно не поверил своим ушам.

Признаться, самой не верилось, что не удалось проглотить возмущение. От взгляда владыки было впору ложиться в белом саване на погребальный костер, но остановиться я не могла:

— Ты приказал брату развестись и отправить жену к родителям. Уму непостижимо! Если быть до конца честными, то переполох по большей части устроила я. Мы тоже должны развестись? Подари кейриму Власту бочки с вином из дворцового погреба. Ему понравится, вернется домой довольным.

— Эмилия, — сухо вымолвил Зорн, — ты говорила на рамейне.

— Я в курсе.

— Ты владеешь драконьим языком, но не знаешь, что решения кейрима — не предмет для обсуждений?

— Знаю, — сдалась я. — Но если никто не говорит, что ты перегибаешь? Наказание должно быть соразмерно проступку.

— И не предмет для споров, — добавил он и поднялся с кресла. — Эмрис, ты возвращаешься во дворец.

— Да, мой кейрим, — пробормотала она.

Зорн бросил на меня холодный взгляд.

— Ты тоже, Эмилия.

ГЛАВА 10. Башня пала

Через час я ждала, когда расстроенные супруги попрощаются, и с отсутствующим видом рассматривала выцветшие фрески на стене портальной башни. Ашер решительно собирался отправиться во дворец вместе с женой, а та его умоляла остаться и попытаться договориться с братом.

— Возможно, он остынет и передумает, — тихонечко говорила Эмрис. — Напомни, что ночью уступил ему кровать!

— Откуда ты знаешь? — удивился Ашер.

— Услышала от кого-то. — Она посмотрела на меня, терпеливо дожидавшуюся финал затянувшегося прощания, и кивнула: — От Эмилии, а ей горничная рассказала.

Эмрис удалось убедить мужа остаться в Блоквере и не злить старшего брата еще сильнее. Ашер вышел из портального зала. Перед ними начали медленно закрываться высокие тяжелые ворота. В просвете смыкающихся створок Зорн, естественно, не появился. Невольно вспомнилось, как с каменным лицом, но совершенно будничным голосом он выставил меня из Блоквера. Ощутить на себе гнев владыки действительно оказалось неприятно, но, вернись мы на час назад, все равно не смолчала бы.

До дворца новости добрались быстрее, чем я сама успела их переварить, и нас встречали со скорбными минами. Ренисса умудрилась пустить слезу, а Тиль поинтересовался, как поступить с оставшимися картинами. Прозвучало так, будто он с обеспокоенным видом просил написать завещание. Едва справилась с соблазном завесить гениальным родолесским искусством коридор перед кабинетом мужа.

Вечером Эмрис с письмом в руках ворвалась в библиотеку, где я пыталась собраться мыслями в компании безопасных словарей и манускриптов на древнем рамейне.

— Зорн непреклонен! — воскликнула она и потрясла исписанным листом. — Завтра съезжу в Сад камней и попрошу о милости у каменных кейримов. Поехали вместе, тебе тоже надо.

— А мне-то зачем? — не поняла я.

— Попросишь примирения с мужем.

— Вряд ли каменные кейримы обрадуются, когда меня увидят. В прошлый раз все закончилось печально, — призналась я, с содроганием вспоминая, как разрушила половину усыпальницы и заблудилась в четырех лестницах.

На следующий день Эмрис, одетая в пальто с меховой опушкой и с длинными бусами из неровных мраморных камушков на шее, вновь возникла в библиотеке. Она заявила, дескать, пока собирала камушки для ожерелья и строила пирамиды на удачу, поняла, что муж прав.

— Мы можем просто покинуть дворец, — пояснила она, в чем именно прав Риард-младший. — Зорн не станет подрезать крылья родному брату, если Ашер выберет не его, а свою собственную семью. Он нас просто отпустит. Кейрим предупредил, что ждет нас на разговор.

Он вернулся из Блоквера затемно, но в покоях появился только к полуночи. Я сидела с книгой перед зажженным камином и прислушивалась, что происходит на мужской половине. Наконец в тишине послышался его голос с хрипотцой, и у меня словно защекотала под ложечкой. Должно быть, Зорн отпустил слугу.

Стараясь побороть волнение, я досчитала до пяти, отложила книгу и поднялась с дивана. Дверь в смежные спальни была приоткрыта, проникающий свет отпугивал царящую на моей половине темноту.

Я тихо приблизилась к дверному проему и увидела Зорна, стягивающего рубаху. Он оглянулся через плечо и, отбросив снятую вещь на кровать, двинулся в мою сторону. Торс был прекрасен, улыбка на устах — милой, и на секунду возникла дурная мысль, будто он сменил гнев на милость.

Муж приблизился, протянул руку и закрыл дверь перед моим носом. Вспыхнул алым цветом контур замочной скважины. Щелкнул два раза замок, ключ от которого нам по-прежнему не выдали.

— Ты еще стулом подопри, — с раздражением выдохнула я и громко постучалась.

Зорн открыл и, сложив руки на груди, произнес:

— Я знаю, что ты хочешь сказать, Эмилия. На твоем месте, я бы хорошенько подумал.

— Ты обещал мне партию в валлейские шахматы, — напомнила я о времени «до ссоры». — Сыграем?

— В такой час? — Он явно не ожидал подобного предложения.

— У тебя другие планы? — Невольно копируя его позу, я сложила руки на груди.

Владыка молча распахнул дверь пошире. Путь в его спальню был свободен и прямиком шел к широкой кровати. Со стены на меня щерилась нарисованная бестия, и возникало смутное подозрение, что картина отражала скрытые под невозмутимостью эмоции владыки.

— В библиотеке, — уточнила я.

— Постой-ка. — Он усмехнулся. — Встреча на нейтральной территории, короткие фразы и уверенный вид. Подумал было, что ты захотела проиграть пару золотых слитков под родолесский бренди, а меня ждут серьезные переговоры. Ты хорошо к ним подготовилась, Эмилия?

— Ты не узнаешь, если откажешься.

В библиотеку Зорн пришел через полчаса. Свет давно был приглушен, на подставке его дожидался узкий графин с бренди и стакан, а я сидела в кресле перед разложенным игровым столом и была уверена, что он спокойно улегся спать.

Бросив насмешливый взгляд на хрустальный сосуд с янтарным напитком, он спросил:

— Пытаешься получить преимущество?

— Возникала такая мысль, — не стала отпираться я.

Муж опустился в кресло и бросил на меня насмешливый взгляд:

— Ты могла бы пригласить меня на ужин, надеть платье с глубоким вырезом и попытаться задобрить.

— Удалось бы?

— Нет, но атмосфера была бы совершенно другая.

— Не додумалась, — призналась я. — Приму твой совет на будущее. Начнем?

— Ты вызвала меня на переговоры. Тебе их начинать, — уступил он мне первый ход.

Я выставила на клетку фигуру башни и, тщательно подбирая слова, назвала ставку:

— Если я выиграю, ты оставишь в покое брата с женой. Пусть живут, как им вздумается.

Между нами повисло долгое молчание. Зорн крутил в руках свою фигурку башни, вырезанную из черного оникса.

— Последствия их семейной жизни дорого обходятся Авиону, — сухо проговорил он и бросил такой острый взгляд, что будто проткнул насквозь. — И мне лично.

— Сошли их куда пожелаешь. Вместе и женатыми, — предложила я.

— Но если ты проиграешь, моя безрассудно смелая жена? — тихо спросил он. — Что ты готова поставить?

— Ты реши, какую ставку желаешь. — Я дернула плечом. — Медальон с договором?

— Возможно. — Он невозмутимо кивнул и поставил на игральное поле башню. — Раз у тебя сегодня жертвенное настроение.

Мы играли в полнейшей тишине. Я смотрела на игровое поле, на растущие города, фермерские угодья и леса. Старательно высчитывала каждый ход, осторожно передвигала фигуры, пыталась нападать и получала отпор. Зорн вел себя абсолютно безжалостно и не уступал ни пяди земли, в смысле, ни клетки игрового поля. Он неизбежно выигрывал…

На секунду я подняла глаза. Откинувшись в кресле, муж потирал пальцем нижнюю губу и внимательно следил за моим лицом. По всей видимости, было заметно, как я начинаю тихонечко паниковать.

— Через четыре хода твоя башня падет, Эмилия, — предупредил он.

— Но у меня ведь еще есть четыре хода, — пробормотала я и снова принялась изучать фигуры.

Следующая комбинация была поистине блестящей! Войска уже стояли под стенами владыческой крепости, а его дракон сидел в клетке, в смысле, был убран с игрового поля. Это была славная битва, но ходов у меня больше не осталось…

Мы с Зорном встретились глазами.

— Ты не понимаешь, почему я принял решение их развести? — спросил он. — Их ссоры выплескиваются за пределы супружеских покоев. Они взрослые люди, стоило им об этом напомнить.

Зорн медленно протянул руку и перевернул свою башню. Победа досталась мне, но именно победительницей я себя не чувствовала.

— Ты действительно был готов заставить их убрать брачные метки?

— Конечно, — согласился он.

— Они хотели вдвоем покинуть дворец.

— Ключевое слово «вдвоем», — заметил Зорн и поднялся с кресла. — Никогда не оспаривай мои решения при подданных, Эмилия. Неважно, кто рядом с нами. Мы не в Талуссии.

— Извини, в следующий раз буду сдержаннее, — покаялась я.

Он холодно кивнул и стремительным шагом вышел, оставив меня наедине с чувством неловкости. Через некоторое время я вернулась в покои. Дверь между нашими с Зорном половинами была наглухо заперта: контур замочной скважины выразительно мерцал красным цветом.

Закрывшись в ванной, я стянула с себя платье и замерла, не веря собственным глазам. Брачная метка, еще по утру тянувшаяся от запястья до сгиба локтя, исчезла.

— Доругались… — пробормотала я.

Оставалось накинуть на нижнюю сорочку тонкий халат и отправиться к мужу решать внезапно возникшую проблему. Сердце колотилось, как безумное. Холодный пол едва не плыл под босыми ногами. Я вновь постучалась в запертую дверь.

Думала, что Зорн не откроет — очевидно, его по-прежнему злило, что я вмешалась в тот кошмарный разговор, — но красный магический огонек погас, и ручка опустилась.

— Мы уже провели переговоры, — напомнил он. — Решила обсудить, какие ошибки сделала?

— Хотела уточнить, как долго ты планируешь злиться? Потому что у меня появилась проблема, и только ты способен ее решить. — Я подняла широкий рукав шелкового халата и продемонстрировала чистое предплечье. — У меня исчезли брачные письмена.

Нахмурившись, он отодвинул рукав у себя на левой руке. Из-под края появился заметно побледневший хвостик от брачной метки. Видимо, символы сохранилась благодаря собственному магическому дару Зорна. Затем он взял сжал мою руку и мягко провел кончиками пальцев по предплечью, словно проверяя, не осталось ли хотя бы невидимого контура. Щекочущее прикосновение словно обожгло.

— Похоже, обманутая магия ссор не терпит, — заметила я.

— Ты считаешь ссорой наш принципиальный спор? — Он иронично улыбнулся, отпуская мою руку. — И как ты хочешь поступить? Будем следовать нашему соглашению и еще раз обманем магию до следующей ссоры?

— У меня есть мысль получше…

— Говори, — уронил он.

Не разрывая зрительного контакта, Зорн шагнул вперед и, заставив меня попятиться, переступил через порог. Высокая фигура с широким разворотом плеч заслонила мерклый свет единственной на две спальни лампы. Мы оба оказались на моей половине, окутанные густыми тенями.

— Не заставляй произносить это вслух, — попросила я.

— Я хочу услышать.

Быстро облизав губы, я поймала жадный взгляд мужа. Тело охватило жаром и захотелось немедленно скинуть халат. Вместе с сорочкой.

— Давай по-простому будем честными, Зорн. В конечном итоге мы оба едва ли следовали условиям договора.

— Тут ты права.

Он мягко выудил из-под тонких покровов висящий у меня на шее медальон. От невесомых касаний его пальцев дыхание замерло.

— Дыши, Эмилия, — поглаживая большим пальцем резную крышку, вымолвил он и внезапно потянул за украшение.

Цепочка чувствительно врезалась в кожу. Повинуясь безмолвному приказу, я подалась вперед. Ничтожное расстояние, отделявшее нас друг от друга и от хрупкой границы, из-за которой не будет возврата, оказалось фактически стерто.

Вкрадчиво скользнув ладонью по моей щеке, Зорн начал опускать голову для поцелуя.

— Но разве мы не должны сначала помириться? — опомнилась я.

— Именно этим мы сейчас и займемся, — хрипловатым голосом отозвался он.

— Вдруг магия нас не услышит?

— Обещаю быть крайне убедительным, — выдохнул Зорн мне в губы, а в следующее мгновение мы уже целовались.

Поцелуй был требовательным и напористым, в точности отражал характер мужа. Я чувствовала, как начинаю стремительно плавиться от обжигающих прикосновений. Зорн отстранился всего на секунду, чтобы избавить меня от одежды. В темных глазах не осталось осознанности. Вокруг зрачков светился алый контур, словно он пытался сдержать рвущуюся наружу огненную магию.

Горячие руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб. Зорн прижался губами к чувствительной точке на шее, и под ногами поплыл пол. Я сцепила руки у него на шее, чтобы как-то устоять, но колени казались мягкими. Осознание, что владыка потерял контроль и не пытался быть сдержанным, оказалось ошеломительным, выбивающим наотмашь мысли. Оставалось лишь подчиниться и позволить себе забрать все, что предлагал этот невозможный мужчина.

По дороге к кровати я сама стянула с него рубаху и с восторгом огладила торс. Как давно мне хотелось ощутить твердость мышц под ладонями. Великолепный варвар! Руки опустились к завязкам на его штанах. Пальцы забрались за пояс. Нечестно, что только я обнажена, но Зорн и не думал останавливать поспешное раздевание.

Когда мы добрались до простыней, властным жестом он заставил меня поднять голову и накрыл губы глубоким поцелуем. Слияние не было нежным, но обжигающе страстным, желанным. Скопившийся внизу живота жар разлился по телу, и меня внезапно накрыло волной наслаждения.

Зорн замер, позволив мне добраться до самой высшей точки, и вновь начал двигаться. Я не успела опомниться от первого чувственного пика, как вновь сорвалась в острое забытье. Воздуха не хватало. Я захлебывалась в эмоциях и ощущениях. Вновь и вновь утопала в удовольствии, то накатывающем медленно, по нарастающей, то внезапном и почти невыносимо остром.

Где-то на краю сознания плескалась мысль: я пропала. В мужчину, умеющего одним взглядом заморозить или заставить чувствовать себя желанной, вызывающего целый калейдоскоп эмоций, просто невозможно не влюбиться. Понимание, что я давно без ума от собственного мужа пришло на мгновение раньше, чем он с глухим стоном подошел к финалу.

Зорн переместил вес тела на локти. Дыхание было неровным, на коже блестела испарина. Он мягко поцеловал меня в кончик носа сухими губами и прижался лбом к моему лбу.

— Ты как? — его голос звучал хрипло.

— Как будто попала в небесный сад.

— На каком языке ты это сказала? — со смешком просил Зорн.

— Понятия не имею, — едва слышно призналась я.

Пробуждение было сладким. Зорн прочертил дорожку поцелуев на моем обнаженном плече, и тело отозвалось тягучей негой. Все еще находясь на границе между сном и явью, я подалась назад и прижалась спиной к его груди. Жар, исходящий от крепкого, сильного дракона, словно притягивал. Кажется, впервые с момента появления в Авионе я не замерзла ночью.

— Доброе утро, — пробормотала в подушку севшим ото сна голосом.

— Сейчас оно таким станет, — пообещал Зорн.

Не было долгих прелюдий и двусмысленных разговоров, призванных разгорячить кровь — желание не погасло с ночи. Свет, заливающий комнату, позволял смотреть в глаза и впитывать каждую эмоцию, отраженную в них. Раньше я и не догадывалась, что физическая любовь бывает такой: яркой, жадной и умопомрачительно бесстыдной. Но как бы мне ни хотелось остаться в этом томном моменте до следующего утра, день все равно пришлось начинать.

Я решила сделать владыке сюрприз и попросила Рениссу под большим секретом помочь с организацией романтического ужина. В авантюру были втянуты несколько слуг и главной повар дворцовой кухни. Тилю решили ничего не говорить — он плохо умел держать язык за зубами.

Едва мы с помощницей составили список закусок, как в покои без стука вошла Эмрис. Выглядела она так, словно получила пыльным мешком по затылку: в гробовом молчании пересекла гостиную, с идеально ровной спиной опустилась на краешек стула и ошарашенным взглядом уставилась в стену.

Мы с горничной одновременно обернулись, пытаясь понять, что она обнаружила на стенной ткани. Ничего кроме зимнего пейзажа в позолоченной раме не нашли.

— Эмрис, на тебе лица нет, — начала напрягаться я. Всем известно, что самые дурные вести любят приходить в хорошие дни.

— Мне надо водички, иначе это потрясение не пережить, — не поворачивая головы, отозвалась невестка.

Ренисса бросилась к графину на маленьком столике и подала воды. Эмрис жадно опустошила половину стакана.

— Кейрим передумал! — воскликнула она. — Впервые в жизни он поменял решение и отказался от своих слов. Просто не верится!

— Выходит, вы с Ашером не уезжаете из дворца? — осторожно уточнила я.

— В следующем месяце уезжаем на северный полуостров. — Эмрис посмотрела на меня. — Ашера назначили послом. И еще кейрим посоветовал мне научиться играть в валлейские шахматы! Сказал, что они помогают решить любые разногласия. Ты знаешь, что твой муж имел в виду?

— Даже не догадываюсь, — с трудом сдержав улыбку, покачала я головой.

— А ты умеешь играть? — с надеждой спросила она, видимо, надумав назначить меня тренером по игре в эграмм.

— Плохо. Хуже только вышиваю, — без зазрения совести соврала я и послала Рениссе выразительный взгляд, когда та тихо прыснула в кулачок.

Вечером, когда дворец накрыла темнота, приготовления к романтическому ужину практически закончились. На столе лежала белоснежная скатерть, поблескивали хрустальные бокалы и золотая каемка на широких фарфоровых тарелках из свадебный подарков. Под серебряными колпаками, сохраняющими тепло, дожидалась любимая еда Зорна.

— Можно идти к кейриму, — отправила я Реннису с официальным приглашением прикоснуться к романтике.

Горничная с готовностью кивнула и рванула из оранжереи. Слуги погасили яркие огни, зажгли витые свечи, стоящие в центре стола, и оставили меня в одиночестве дожидаться появления мужа. Пахло цветами. В листьях растений мерцали синие огоньки. Полумрак обступал, и сверху сквозь стеклянный купол было видно бархатное звездное небо. Атмосфера была идеальная… Идею подглядела в любовном романе.

От воспоминаний, что с героиней в чарующей обстановке сделал дракон на лицо лезла нахальная улыбка. До еды они в книжке не добрались, начали с десерта. И это были не пирожные. Потом, правда, дракон потерял контроль над магией и во всем замке вспыхнули свечи. Настоящая обжигающая страсть! Повезло, что в реальной жизни владыка мастерски умеет владеть огненным даром.

Стянув с плеч шаль, я открыла провокационный вырез на платье и пристроилась на крашеек стула. Через некоторое время, когда муж в принципе уже должен был сидеть на соседнем стуле, этот стул по-прежнему пустовал. Свечи медленно плавились и истекали воском. Без шали стало холодно, пришлось снова прикрыть плечи. Все равно демонстрировать прелести было некому, а насморк никогда не спрашивает разрешения, чтобы начаться.

От скуки я вытащила из стакана длинную тонкую лучину, с помощью которых зажигали свечи, и начала ее палить под трепещущим огоньком. В воздухе отчетливо запахло горелым.

Внезапно до меня донесся звук зашуршавшей от чьих-то поспешных шагов мелкой щебенки, застилающей дорожки в оранжерее. Я потрясла палочкой, чтобы быстренько погасить огонек. Огонек превратился в приличное пламя. Оставалось посильнее дунуть. Свечи на столе напрочь погасли, палочка — нет. Пришлось сунуть лучину в стакан, пока не обожгла пальцы и устроила пожар. Раздалось шипение.

Вместо владыки из зарослей вылез едва дышавший Тиль. Обычно аккуратно прилизанные волосы у него торчали в разные стороны.

— Вейрони Риад, наконец-то я вас нашел! — воскликнул он. — Весь дворец оббежал, пока не догадался у стражей спросить, где вас видели в последний раз.

— А где кейрим? — проглотив комментарий, что вообще-то не терялась, спросила я.

— Вас ждет в музыкальной комнате. Он там тоже ужин под большим секретом… Чуть не заставил дал клятву молчания… — Тиль развел руками и закашлялся.

— Идемте, — вздохнула я и подняла со стула.

Во дворец возвращалась стремительной походкой, мысленно закатывая глаза. Сделали друг другу сюрприз называется! Всю дорогу Тиль едва поспевал и на финише прилично отстал.

— Подождите! — едва дыша, взмолился он, когда мы добрались до высоких двустворчатых дверей музыкальной гостиной.

Тиль кое-как доковылял до меня, резко выдохнул и нацепил на лицо благостную улыбку.

— Вейрони Риард, кейрим ждет вас! — торжественно объявил слуга и раскрыл створку в окутанную кромешной темнотой комнату.

Едва я вошла, как от движения, заставив меня вздрогнуть, резко вспыхнули плавающие в воздухе серебристые магические огоньки, похожие на светлячков. Накрытый стол озарил свет, на стенах заплясали белые узоры. Во всем этом великолепии меня должен был ждать не менее великолепный варвар, но он не ждал… Похоже, исполнительная Ренисса смогла отыскать владыку и отправила в оранжерею.

Я выглянула в коридор, чтобы попросить Тиля сходить за кейримом, но тот магическим образом испарился. Видимо, не хотел мешать уединению. Оно оказалось настолько полным, что вокруг не было ни души, только сквозняк колыхал на стрельчатых окнах кружевной тюль.

Усевшись за стол, я начала ждать, когда кто-нибудь скажет моему драгоценному мужу, что супруга отправилась на романтическое свидание во дворец. С любопытством я заглянула под колпак. Главный повар приготовил талусское блюдо, и запах от еды шел божественный.

Ожидание растянулось. Подперев щеку кулаком, я вытащила из стаканчика палочку сельдерея, макнула в соус и принялась жевать. Хотелось не романтики, а по-простому поесть. В итоге не стала себе отказывать в удовольствии. Хрустеть сельдереевыми и морковными палочками, возможно, хорошо для фигуры, но очень плохо для настроения.

Только убрала колпак и взялась за приборы, как в гостиную ввалилась запыхавшаяся Ренисса. Согнувшись, она схватилась за бок и выставила указательный палец, видимо, пытаясь намекнуть, что переведет дух и доложит.

— Он в оранжерее? — сухо спросила я, начиная разрезать на тонкие ломтики политый соусом нежнейшую говяжью щечку.

— Ждет!

— Все еще? — Я положила в рот кусочек мяса.

— Не идете? — Она наконец выбралась.

— Мы с ним один раз разминулись, — напомнила я. — Кому-то надо сидеть на месте ровно, чтобы наконец найтись.

— Тогда я опять побежала, — решительно кивнула она и рванула обратно в оранжерею.

Мясо заканчивалось, когда Зорн вошел в гостиную. Одна рука в кармане, в другой — бутылка с вином, выбранном мною для взрослой романтики. На губах блуждала ироничная улыбочка. Он бросил на меня смеющийся взгляд.

— Знаю, что на ужинах при свечах не едят, а дегустируют, но я голодная, — призналась ему, макая кусочек булки в соус от мяса.

— Я тоже, — согласился Зорн и поставил на стол бутылку.

Щелчком он выбил крошечный огонек, затанцевавший на кончиках пальцев, зажег свечи и налил в бокалы густое красное вино.

— Давай в следующий раз заранее договоримся, где и во сколько встречаемся, — предложила я.

— Хорошая идея.

Он устроился за столом. Некоторое время мы ели в уютном молчании. Не таясь, я посматривала на Зорна. Серебристые пряди, оставшиеся после оборота в дракона, поблескивали в магическом свете. Он выглядел абсолютно расслабленным. Очевидно, молчание его совершенно не смущало.

— Спрашивай, — произнес муж.

— Сколько тебе лет? — прямо спросила я, он одарил меня выразительным взглядом. — Я никогда не видела твоего досье, а ты сам не говорил. Странно спрашивать у слуг, сколько лет моему мужу.

— Тридцать пять, — подсказал он, бросив ироничный взгляд. — Думала я моложе?

— Ты не хочешь этого знать.

— Старше? — насмешливо уточнил Зорн.

— На свой возраст. Особенно, когда в волосах появляются светлые пряди.

— Плохой из тебя дипломат, Эмилия, — покачал он головой.

— Поэтому я перевожу тексты и преподаю иноземные языки.

Тут я вспомнила, что специально надела платье с низким вырезом, чтобы у мужа не возникало мыслей о дипломатии, но забыла снять шаль. Вкрадчиво поведя плечами, я попыталась шаль стряхнуть, но та цеплялась за рукава, словно срослась с бархатистой тканью. Оставалось не кокетничать, а просто стянуть теплый покров. Зорн на секунду замер, не донеся до рта бокал с вином.

— Медальон по-прежнему при тебе, — прокомментировал он.

Другими словами, вырез его не взволновал.

— Приятно носить напоминание, что я владею частью сокровищницы мужа, — пошутила я. — Что ты хранил в этом медальоне? Когда мы заключили договор, ты вытащил какую-то записку. Шифр для входа в сокровищницу?

— Считаешь, в моем возрасте начинаются проблемы с памятью? — подколол он. — Пора пить снадобья?

— Мы уже выяснили, что с памятью у тебя получше остальных, — подхватила я шутку. — Обычно рядом с сердцем прячут что-то важное.

— Например, доказательство, что я тебе должен гору золотых слитков, — подсказал Зорн, и я кивнула с хитрой улыбкой. — В медальоне хранилось наставление от старца, которое я получил, когда стал кейримом. Говорили, что этот старец смотрел в глаза и видел будущее. Он был нем от рождения, наставления оставлял на клочках бумаги. Мне он написал «следуй дорогой долга».

— Именно так ты и поступал все эти годы? — тихо спросила я.

Зорн усмехнулся и отставил бокал.

— Кто бы подумал, что в итоге именно эта дорога приведет меня к иноземной женщине, которую я полюблю.

Я замерла не в силах пошевелиться и просто смотрела Зорну в глаза. Мысли метались, к щекам прилила кровь. Никак не удавалось осознать, что именно он сказал. Слова как будто закончились, и шести иноземных языков не хватало, чтобы просто попросить «повтори еще».

— Почему ты молчишь, Эмилия? — тихо спросил владыка.

С губ внезапно сорвалось:

— Я люблю тебя.

Тишина вокруг казалась звонкой и хрупкой. Кажется, у меня перестало биться сердце.

— Ты станешь моей женой? — вдруг сделал предложение Зорн.

Сдвинув рукав на платье, я продемонстрировала яркие до черноты письмена на внутренней стороне предплечья.

— Мы уже женаты, Зорн.

— Поженимся по талусской традиции. Пусть по обе стороны гор знают, что ты моя законная супруга.

Он протянул руку и раскрыл кулак. В центре ладони лежали два широких обручальных кольца с прозрачными как слеза драгоценными камнями, утопленными в золото.

— В посольском доме ты сказала, что хочешь заказать обручальные кольца, — напомнил Зорн. Похоже, во время того приема он слушал не важных собеседников, а шепотки злоязычных сплетниц. — Я попросил найти того ювелира.

Неожиданную помолвку мы отпраздновали по заветам любовных романов с Тамарами и страстными драконами. Я совершенно ошалела от вида золотого ободка на пальце у владыки драконов и сама потянулась к нему за поцелуями, а дальше случилось затмение… Хорошо, что мой муж умел запирать замки и задергивать портьеры с помощью магии.

Стол оказался крепким, хрусталь и фарфор, слетевшие на пол, не выжили. Возможно, слуги решат, что мы подрались во время романтического ужина и побили посуду.

***

За пару недель Авион скинул остатки увядающих одеяний. Леса обнажились, мир накрыла шапка из густых облаков — ни проблеска солнечного света. По утрам на высокую крепостную стену, окружающую дворец, от реки наползал влажный сизый туман. Вид из окна дышал мрачной безнадежностью, но в комнатах и покоях воцарилось тепло. Слуги начали топить камины, а в углах появились новые жаровни с обогревающими камнями.

Каждый вечер Эмрис воцарялась в любимой гостиной перед огнем, танцующим за кованой решеткой, и с наслаждением готовилась к отъезду на север: с вышивания она перешла на вязание. С довольным видом вязала носки, шарфы и в конечном итоге взялась за жилет для любимого мужа. Она предполагала, что поддеву можно носить под кафтан.

Владыка готовился к грядущему визиту в Талуссию. Я предвкушала поездку на родину, а между делом занималась литературной редактурой законченной драконьей легенды.

В работе мне активно помогал Эрьян, но лучше бы меньше проявлял рвения. Он придирался к каждому слову. Почтовая шкатулка едва не дымилась от пересылаемых пачек исписанных листов и, возможно, от моего возмущения. Намек, что помощнику кейрима стоит оказаться во дворце, чтобы мы могли спорить лицом к лицу, сам владыка красноречиво проигнорировал.

В один из холодных дней, когда мы яростно спорили из-за фразы в тексте, в библиотеке возник Тиль. Вкрадчиво красуясь в очередном сюртуке из гардин, на этот раз с бархатными узорами, он остановился на пороге и скромно сцепил руки в замок. Вид у слуги был задумчивый, словно во дворец опять привезли чью-то передвижную выставку.

— Картины? — предположила я и хлопнула по крышке почтовой шкатулки, когда та подскочила от очередного запальчивого послания от моего самопровозглашенного редактора.

— Дары с северного полуострова, — покачал он головой.

— Они снова прислали бестию? Лично мне? — предположила я, пытаясь вычислить, отчего у слуги такой скорбный вид, словно двуликое чудовище успело перекусать доставщиков.

— Древнее искусство, я полагаю, — поправил Тиль и, высунувшись в коридор, скомандовал: — Заносите.

Стало чуть-чуть страшно, а потом… не чуть-чуть. В библиотеку внесли два потемневших от времени деревянных божка размером чуть больше полена. Судя по тому, как побелели костяшки пальцев у здоровяков-стражей, весило древнее искусство потяжелее современного.

— Поставьте на стол, — распорядился Тиль.

— Лучше на столик рядом с камином, — отказалась я привечать божества, которые вполне могли украшать чью-нибудь усыпальницу. Не хочу осыпать древним прахом идеально чистое зеленое сукно.

— Хозяйка, ножки у мебели не выдержат, — прокряхтел один из стражей с таким видом, словно его ноги тоже больше не выдерживали. Хотя он-то хлипким, в отличие от кофейного столика, не был.

Передо мной встали два древних истукана, вырезанных неизвестными мастерами, видимо, еще в то время, когда драконов считали не людьми, а двуликими бестиями. Выполнены они были в той же манере, что я вышивала: примитивизм.

Один представлял собой женщину на сносях с ветвистым рогом справа и сломанным под корень слева. На круглом животе светлела гладкая проплешина, словно именно в этом месте фигуру полировали. Второй божок изображал бородатого, коренастого мужичка. Разлапистых рогов, что характерно, у него не было… Видимо, чтобы не отвлекать взор от выдающегося мужского достоинства. На самом конце этой несгибаемой во всех отношениях части истукана весело и бесцеремонно болталась начищенная до блеска монетка. Похоже, ее тоже потирали. И не раз. Подозреваю, что даже не два.

Я глубокомысленно почесала бровь. Стражи с затаенным дыханием следили за моей реакцией на северный дар. Подозреваю, выражение лица у меня было говорящее. В смысле, молчала я громко и бранными словами.

— Рейнины, подождите за дверью, — заставив себя оторвать взор от монетки, я отослала стражей и обратилась к Тилю: — Вы в курсе, что это за древнее искусство?

— Божественные супруги, приносящие в дом плодородие, — пояснил Тиль.

— Так понимаю, речь идет не о богатом урожае помидоров, — предположила я.

— О женском плодородии, — невозмутимо пояснил слуга. — Другими словами, северяне пожелали вам многочисленного потомства.

— Уместен ли вопрос: откуда вы знаете эти подробности?

— Однажды в путешествии видел такие… кхм… божества на северном острове, — внезапно смутившись, пояснил Тиль. — Древний культ, восхваляющий семью.

— Что в этой композиции означают рога у женщины? Мне видится намек, что семейная жизнь у дамы не задалась. — Я указала на украшающее голову фигуры богатство.

— Сколько веточек, столько дракончиков, — явно на ходу придумал он.

— И один рог отломали, чтобы боги не насчитали лишнего, — фыркнула я и поднялась из-за стола: — Отнесем кейриму. В его кабинете есть высокое искусство, ему не хватает незатейливого.

— Может, просто отнесем на чердак? Мы уже там прячем много ценных подарков.

— Если кейрим не увидит собственными глазами, то не сможет посоветовать, чем нам порадовать северян в ответ, — с улыбкой ответила я, понимая, что меня втягивают в самый безумный круговорот даров во всем драконьем мире.

Присутствовать на водворении ценного искусства в кабинете кейрима я посчитала лишним, но красочно представила лицо мужа, тоже думающего бранными словами. Однако всласть позлорадствовать мне не дали: через некоторое время Тиль вернулся с самым скорбным видом. Стражи, видимо, проклявшие минуту, когда взвалили на себя миссию по доставке даров, натужно внесли божков в библиотеку.

— Кейрим сказал, что он не имеет права присваивать ваши дары, — на мой вопросительным взгляд развел руками Тиль.

— Что ж… — Я поднялась из-за стола, огладила платье и улыбнулась измученным здоровякам. — Понесли обратно, рейнины.

Один из них громко икнул, второй просто сошел с лица.

— Может, пусть они у вас постоят пару часов? — с надеждой предложил Тиль. — Временно!

— Вы как будто не знаете, что нет ничего постояннее временного, — напомнила я.

Длинными коридорами мы отправились в кабинет кейрима. Попавшиеся на глаза слуги невольно оборачивались нам вслед. Оно и понятно: весело поблескивая монеткой, деревянный мужичок указывал направление вперед, а его жена сварливо царапала рогом подбородок носильщика.

Новый секретарь нас встретил округлившимся глазами.

— Кейрим сейчас занят? — спросила я, проходя мимо.

— Ждет посла…

— Чудесно, — не дала договорить ему я и, заставив стражей на дверях потесниться, постучалась.

Дожидаться разрешения войти не стала, просто явила себя мужу. Сидящий за столом Зорн оторвался от чтения каких-то бумаг и вопросительно изогнул бровь.

— Теплого ветра вашим крыльям, мой кейрим, — по всем правилам поздоровалась я и махнула рукой застывшим на пороге здоровякам, случайно попавшим в жернова семейной жизни владыки. — Заносите.

Они вошли гуськом, стараясь не смотреть в сторону кейрима.

— Не в мой кабинет, — сухо бросил Зорн.

Стражи резко остановились. На лицах нарисовалось страдание. Тиль в принципе побоялся заходить, чтобы осознанно не попасть в эпицентр спора. Парни держали ценный груз и оказались заложниками щекотливой ситуации.

— Мой кейрим, вы вовсе не присваиваете дары, а принимаете их… — попыталась объяснить неуступчивому мужу.

— Нет, — уронил он.

— Мы уже принесли, — ответила я на талусском языке и указала носильщикам на низкий длинный комод. — Жестоко заставлять твоих стражей таскать красоту по дворцу. Они скоро сорвут спины.

В гробовой тишине парни установили оба древних истукана и с таким проворством слиняли, напоследок поклонившись, что из-под подошв едва не посыпались искры.

— Смотри, как отлично вписались, — фальшиво восхитилась я. — Любой культурный человек поймет, что это искусство… Два золотых слитка за аренду твоего комода!

Мы посмотрели друг на друга. Зорн откинулся в кресле, отбросил на стол бумаги и, скрестив руки на груди, лениво улыбнулся.

— Четыре, — выдвинул он немыслимую цену, перейдя на талусский язык.

— За четыре золотых слитка я сниму королевскую галерею в Талуссии!

— Вперед, — согласился он и кивнул: — Позови парней обратно, пусть уносят.

— Три слитка!

— Договорились. — Он кивнул. — Но у меня есть вопрос. Искусство обязательно должно стоять ко мне в профиль?

— Я что тебя смущает? — не пытаясь замаскировать издевательские интонации, спросила у него. — Монета ярко блестит? Так ее надо тереть для мужской несокрушимости и несгибаемой мужественности…

Зорн одарил меня выразительным взглядом. Фыркнув, я повернула деревянного мужичка к стене. Вид лучше не стал: теперь он всем демонстрировал потемневшее от времени, но любовно вырезанное голое место чуть пониже спины.

— Мы просто обязаны отправить кейриму Власту нечто особенное, — вздохнула я.

— К нему отправляется Ашер, — напомнил муж.

— Достойный дар, — согласилась я. — Мне кажется, нам пора переписать договор и учесть наши сложные взаиморасчеты. Ты можешь зимой проснуться неженатым и без золота…

— Посол Горов уже под дверью, Эмилия, — перебил Зорн, видимо, различив совершенно неслышный для меня разговор в коридоре, и я моментально прикусила язык. — Иди.

Обижаться на повелительные интонации в голосе я и не подумала. Дмитрий с парой помощников и впрямь дожидался встречи с владыкой в коридоре. Бывший жених окинул меня совершенно непозволительным взором и произнес на талусском языке:

— Давно не виделись, Эмилия. Чудесно выглядишь.

— Благодарю, — сухо отозвалась я.

— Жизнь во дворце владыки Авиона тебе действительно к лицу, — усмехнулся он и вошел в кабинет.

Я поймала себя на мысли, что не могу вспомнить, чем именно меня привлек этот неприятный мужчина, абсолютно во всем проигрывающий Зорну Риарду.

ГЛАВА 11. Жена варвара

В Саду камней царили тишь и благодать. Усыпальнице древних кейримов нравилась мрачная погода последнего осеннего месяца. Разноцветные мраморные монолиты выглядели особенно внушительными, когда их окружала торжественно-мрачная монохромность.

В сопровождении главного жреца я спустилась к трем потрепанным временем братьям Нейбургам. От камня с чахоточным скелетом оголенного деревца на макушке откололся кусок. На земле валялись обломки покрупнее и помельче.

— Разбирают священного брата Нейбурга на амулеты, — печально пожаловался главный жрец, и колокольчик на конце его косицы грустно тренькнул. — Вчера двоих воров поймали. Уже по лестнице кусок монолита тащили! Представляете? Ничего святого в людях нет!

— И не говорите, такие ушлые! — Я сочувственно покачала головой и указала на фигурный обломок с острым краем. — Заберу вон тот осколок, он выглядит самым эстетичным. Отправлю в дар кейриму северного полуострова.

У жреца вытянулось лицо. Он выдержал паузу, видимо, пытаясь намекнуть, что жене-то кейрима не пристало растаскивать драконьи святыни, но понимания не добился и с кислым видом пробубнил:

— Какая честь, что кусок нашего наследия будет храниться у северян.

— Мы теперь дружим, знаете ли. Подарками обмениваемся… Оригинальными.

Пока помощники заворачивали будущий дар в мягкую ткань и упаковывали в ларец, я решила собрать пирамиду желаний.

— Хочу, чтобы поездка в Талуссию удалась и оставила неизгладимые впечатления.

Поставила друг на друга три плоских каменных блина, сверху пристроила маленький голыш, и конструкция удержалась!

— Спасибо, братья Нейбурги, — сложив руки в молитвенном жесте, от души поблагодарила древних кейримов.

Однако стоило подняться и натянуть тонкие кожаные перчатки, как половина башни с шелестом съехала набок.

— Могли бы и отсыпать божественных щедрот, — буркнула себе под нос. — Кстати, какую хоть часть желания выполните?

Понятно, что Нейбурги не ответили, и вопрос остался открытым, но жрец посмотрел на меня с большим подозрением.

Я припомнила его настороженный взгляд, когда через неделю вместе Зорном и его советниками выходила из ворот портального вокзала в родном королевстве. Похожими взглядами в пустом зале для прибытия особо важных гостей нас встречали посланники короля. Переводчик с рамейна и вовсе вздрогнул, когда я поздоровалась на родном языке.

Последовали не то чтобы долгие приветствия. Делегация словно подсознательно ждала, что длинноволосые варвары, мощные, высокие и суровые, превратятся в чудовищ, презрят кареты и отправятся в гостевой дом по воздуху. Придется всей делегацией везти жену владыки, единственную прибывшую из Авиона женщину.

С погодой повезло: день выдался солнечный, несмотря на конец осени. Я смотрела на столицу через окно дорогого экипажа. За пару месяцев город ничуть не изменился, хотя меня преследовало ощущение, будто я жила в Талуссии в прошлой жизни. Узкие мощеные улицы, стиснутые с двух сторон высокими каменными зданиями, по-прежнему были людными и суетливыми. Въезд на тяжелый каменный мост, пересекающий широкий канал, охраняли фигуры львов. Лев считался символом монаршей семьи и украшал герб королевства.

Гостевой дом находился в паре кварталов от дворца. Город здесь выглядел иначе, словно раздавался в плечах: дорожные и пешеходные мостовые становились шире, а здания — наряднее.

— Смотри, — позвала я Зорна и указала на ладный книжный магазинчик с полосатым козырьком. — Мой любимый книжный.

— Покупала в нем взрослые романы? — подколол муж.

— Учебники. — Я бросила на него презрительный взгляд, но через паузу призналась: — И взрослые романы. Надо бы что-нибудь взять для нашего клуба чтения… Хотя ты половину клуба выслал из дворца.

С этой частью города, в народе прозванной «правым берегом», меня многое связывало. Слово за слово я не поняла, как провела мужу экскурсию «из кареты». Рассказала о парке, огороженном высокой кованой оградой, о статуе его величества, нелепым образом втиснутой между зданием оперного театра и королевской библиотекой, об уютной кофейне, где подавали самый крепкий кофе в столице. Помнится, он красиво стекал с головы Дмитрия на белый крахмальный воротничок строгой рубашки.

— Ты скучаешь по Талуссии, Эмилия? — вдруг спросил Зорн.

— Если я признаюсь, что не особенно, это сделает меня плохим человеком?

— Нет. — Он усмехнулся. — В Авион невозможно не влюбиться.

— И в кейрима Авиона, должно быть, тоже?

— Не могу спорить о том, чего не знаю. — Пряча улыбку, муж отвернулся к окну.

О прогулке по городу вдвоем речи не шло. В королевство мы прибыли на короткий срок, и Зорн с советниками немедленно отправились в королевский дворец. У меня тоже были планы.

В середине дня приехал хозяин издательского дома. Сомневаюсь, что до прошлой недели он мечтал издать книгу с драконьими легендами и наверняка пил успокоительные капли, когда получить письмо из дворца владыки Авиона. Возможно, вовсе не капли, а родолесский бренди.

— Огромная честь, госпожа Риард, что вы обратились с таким предложением. — Он похлопал рукой по пухлой папке с переводом, переписанным начисто педантичным Эрьяном. — После вашего замужества в столице случился небывалый спрос на книги о драконах. Вы вдохновляете юных леди!

— Выходить замуж за драконов? — озадачилась я.

— Не уверен про замужество, но на чтение романов точно… — Гость нервно покосился на двух рослых здоровяков, внушительно стоящих на дверях, и не тихо спросил: — Они же меня выпустят отсюда?

Я повернулась к охранникам, честно несущим дозор от несуществующих врагов.

— Безусловно, — подавив смешок, уверила его. — Хотите еще кофе?

Из драконьего плена он вырвался спустя две чашки, напоследок заявив, что легенда о любви двуликого воина и смелой девы непременно поможет сближению наших народов. Правда, чем именно — не уточнил.

Когда осела пыль, вылетевшая из-под колес его шустро отъехавшей кареты, я написала экономке, что завтра непременно загляну домой, и чуть позже приняла модистку с тканями. В финале визита планировался бал в честь гостей из Авиона, и пропустить знаменательное событие у супруги владыки права не было.

На следующий день я выходила из кареты рядом с родительским домом. Скромный двухэтажный особнячок с острой черепичной крышей и скрипучим флюгером окружал старый сад. Плющ скрывал одну стену и нахально тянул стебли на соседнюю, цепляясь за водосток и выступы. Казалось, кладку из темневшего красного кирпича затягивает паутина. Однако дорожки были выметены, пожухлый опад лежал аккуратно собранной кучей, видимо, не успели вывезти, а кованая калитка открылась легко и почти беззвучно. Видно, что петли не забывали смазывать.

Страж, крепко держа под мышкой сундучок с подарками, окинул голый сад зорким взглядом и пропустил меня:

— Проходите, вейрони Риард.

От его сурового вида дала стрекача веселая болонка, со всех лап бросившись к хозяину, пожилому господину с тростью. Тот тоже развернулся и прогулочным шагом направился в обратную сторону. С каменного забора испуганно сорвались голуби. В общем, мощный варвар с косицами в длинных волосах распугал все немыслимые опасности.

Экономка, маленькая и сухенькая, с седыми волосами, знакомо собранными в идеально гладкий пучок, встречала нас на ступеньках. Похоже, ждала с самого утра и, едва возле дома остановилась карета, сразу вышла на холод.

— Тетушка Софья, что же вы мерзнете? — воскликнула я, расцеловав ее в обе морщинистые щеки.

— Я в теплой шали, — ворчливо отозвалась она. — А что твой муж такой суровый? Совсем по-нашему не понимает?

Мы вместе обернулись к плечистому стражу, и тот вежливо поклонился в драконьей традиции. Тетушка поспешно тоже ему поклонилась, придерживая шаль.

— Это охранник, — со смешком пояснила я и кивком головы попросила занести в дом сундучок с подарками.

Рассказывать, что муж с утра до ночи занят дипломатией, было лишним. Мы увиделись накануне глубокой ночью, когда делегация вернулась в гостевой дом. До середины ночи Зорн заседал с советниками в кабинете, а утром встал в настроении тяжелой степени язвительности, когда от любого его замечания хотелось дышать огнем. Может, дипломатия не складывалась, или от компании короля появлялись признаки сенной лихорадки. Помнится, от принцессы Анны я начала чихать уже через неделю службы во дворце.

Здоровяк-дракон вошел бочком, хотя вполне помещался в дверях и без гимнастических вывертов. Я попросила поставить ларец на столик в идеально убранной гостиной, и огляделась вокруг. В нашем доме ничего не менялось, обстановка словно застыла в том времени, когда здесь жил отец. Разве что побледнели стенные ткани, и местами начал поскрипывать наборный паркет.

Страж проворно вернулся на улицу. Наверняка примется зорко оглядывать старые яблони в поисках незримых врагов и для разминки попугает ворон. Он серьезно относился к миссии единственного защитника, но открыто страдал от скуки. Подозреваю, что Зорн обрек его сторожить меня за какую-то оплошность.

— Негостеприимно мальчика за порогом держать, — заволновалась экономка.

— Он бдит.

— Или боится в дракона превратиться и дом порушить? — спросил она заговорщицким тоном, словно на самом деле хотела бы посмотреть на это чудо чудесное. — Кто знает этих варваров.

— Он приличный и ответственный, — пошутила я.

За разговором время пронеслось незаметно. Прошло больше часа. Чай был выпит, пирог продегустирован, подарки вручены. В Авион мне хотелось забрать коллекцию словарей и расставить в библиотеке. Я успела вытащить все томики из шкафа в отцовском кабинете и пристроить их на рабочий стол, когда зазвучали приглушенные голоса.

— Эмми, ты здесь нужна, — позвала из холла тетушка.

Пришлось выйти. Экономка с куском пирога на тарелке чуточку испуганно мялась возле открытой входной двери. По ногам сильно дуло. Дракон мощной фигурой перекрывал проход, не давая войти Дмитрию Горову. С самым недовольным видом тот пытался прорваться в дом. Обнаружить бывшего жениха на ступенях родительского особнячка оказалось большим сюрпризом.

— Твоя двуликая бестия не позволяет войти, — проговорил он на талусском языке.

— Пропустите рейнина посла, — попросила я на рамейне, и страж немедленно отодвинулся с дороги.

Дмитрий одарил дракона выразительным взглядом, словно намекнув, что запомнил его лицо, и переступил через порог. Дверь закрылась, погрузив выстуженный холл в дневной полумрак.

— Госпожа Софья, не ожидал, что встретите пирогом, — протянул он.

— Думала угостить варвара, — буркнула экономка и демонстративно понесла тарелку на кухню. Простить моему бывшему разрыв после шести лет помолвки тетушка не могла. Впрочем, вряд ли Дмитрию требовалось прощение прислуги.

— Как ты здесь оказался? — холодно спросила я. — У посла в Авионе мало дел?

— Я вернулся в Талуссию вчера. Его величество вызвал на встречу с драконами.

— Но ты себя плохо вел и тебя выставили? — хмыкнула я, заметив, что он не надел посольский знак. — Решил пожаловаться мне, что обижают?

— Кое-что за эти месяцы они не смогли в тебе изменить, Эмми, — широко улыбнулся он. — Ты по-прежнему язвишь.

— Госпожа Риард, — поправила я. — Как ты узнал, где меня искать?

— Дворецкий в гостевом доме подсказал.

— И зачем ты здесь?

— В Авионе встретиться с тобой с глазу на глаз невозможно. — Дмитрий развел руками. — Тебя оберегают, госпожа Риард, как драконье сокровище, а я хотел поговорить без лишних ушей.

— Уходи, — бросила я и вернулась в кабинет.

Однако Дмитрий и не подумал исчезать. Он последовал за мной и не постеснялся закрыть тяжелую дубовую дверь, чтобы тетушка Софья нас не услышала. В центре ручки загорелся зеленоватый огонек заклятья беззвучия. Чары поставили много лет назад, отец любил работать в полной тишине.

— Дмитрий, я попросила удалиться на талусском языке, — не скрывая раздражения, проговорила я. — Надо повторить на рамейне? Или на родолесском? Может, ты успел эсхирь выучить?

— Я прежде не видел у тебя этого украшения, — невпопад вымолвил он и кивнул на резной медальон. — Свадебный дар?

Авионские наряды по большей части застегивались под горло, и медальон было легко спрятать под одеждой. Однако я с утра надела платье по талусской моде, чтобы не шокировать тетушку Софью варварским видом. Оставалось сунуть украшение обратно в вырез платья.

— Говори что хотел, Дмитрий.

Последовала долгая пауза.

— Я знаю, что ты помогаешь владыке в делах. — Бывший жених тщательно подбирал слова. — Переводишь для него разные письма… Наверняка видишь и слышишь много любопытных вещей.

Меня точно прошило от макушки до пяток.

— Вон. — Я без колебаний указала на дверь. — Ушам не верю, что ты просишь, чтобы я шпионила за владыкой Авиона.

— Не шпионить! Конечно, нет! — поспешно уверил он. — Возможно, он упоминал…

— Как ты смеешь ставить меня в это чудовищное положение? — Я уперла руки в бока и, мысленно считая до десяти на сложном нэйрийском языке, прошлась по кабинету. — Поэтому ты притащил на прием бывшую любовницу Зорна? Хотел показать, что этот человек недостоин банальной верности? Я все правильно поняла?

— Он не человек, Эмилия.

— Он мой муж, Дмитрий! Я люблю его и уважаю!

— И у вас крайне странные отношения. — Бывший жених устремил в меня прямой, немигающий взгляд. — Ты бровью не ведешь, что в жизни твоего любимого мужа есть другая женщина.

— Была другая женщина. И не одна, — подсказала я, не понимая, что пытаюсь доказать. — У меня тоже был другой мужчина. Ты! У взрослых людей всегда есть прошлое, и мы с Зорном — не исключение.

— Вчера Зорн Риард невозмутимо слушал короля, когда тот без прозрачных намеков предложил поменять жену и начал сватать принцессу Анну. — Дмитрий выдержал паузу, как будто мне нужно было время, чтобы проглотить его заявление. — Ты не выглядишь ни шокированной, ни расстроенной.

Шок для слабаков! Я по-простому хочу откусить королю венценосную голову. Вместе с париком и короной. Подозреваю, что Зорн вчера испытывал похожие чувства, но, в отличие от меня, он-то эту голову действительно способен откусить, поэтому старался не поддаться соблазну. Зато с утра едва не плевался огнем. Похоже, переварил мысленно проглоченную зубчатую корону.

— У меня есть предложение, Дмитрий. Теперь мы будем делать вид, что незнакомы, — проговорила я. — Но забывать об этом странном разговоре я не стану.

Он усмехнулся.

— Расскажешь владыке?

— Безусловно, — согласно кивнула я. — Жди последствий, господин посол.

— И ты тоже, госпожа Риард, — с ледяной улыбкой предположил Дмитрий. — Он решит, что ты пытаешься себя обелить. Прими совет: не рискуй напрасно.

Бывший жених открыл дверь. Магия потухла, мы услышали голоса, доносившиеся из гостиной. Один из них, хрипловатый, говорящий по-талусски с едва заметным акцентом принадлежал Зорну. По спине пробежал холодок, горло перехватило, как удавкой. Паниковать было глупо, но ситуация, прямо сказать, располагала.

— Владыка говорит на талусском? — тихо спросил Дмитрий.

— И сейчас прекрасно тебя слышит, — сдержанно намекнула ему, что следует держать рот на замке. — Тебе стоит с ним поздороваться.

Я пересекла холл и заглянула в гостиную. Тетушка Софья пристроилась на диване. Зорн, положив ногу на ногу, сидел в любимом отцовском кресле. Он перевел на меня насмешливый взгляд и изогнул бровь, отчего вдруг захотелось спрятаться в чулане. Но взрослые самодостаточные женщины от щекотливых ситуаций, если уж в них попадали, не убегают. Позорятся до конца или устраивают сцену с душой и полной самоотдачей.

— Какой приятный сюрприз, кейрим Риард, — протянула я. — Не ожидала вас здесь застать в середине дня.

— Закончили? — уронил он и улыбнулся, но лучше бы не стал. Едва не забыла чушь про самодостаточность и не поставила сама себя в угол.

— Хотела тебя позвать, но владыка остановил, — поспешно пояснила тетушка. — Сказал, что не надо вас беспокоить.

— Посол Горов уже уезжает. Заглянул поздороваться… И сразу попрощаться — Я подвинулась, позволяя Дмитрию выйти на сцену.

— Теплого ветра вашим крыльям, владыка Риард, — проговорил он, но на талусском языке традиционное драконье приветствие прозвучало на редкость нелепо. — Думал, встретимся только завтра во дворце.

— Признаться, я тоже, господин посол, — крайне вежливо, до мороза по коже, ответил Зорн и кивнул: — Доброй дороги.

— Охрана тебя выпустит, — уверила я.

— И проводит до экипажа, — с убийственным сарказмом добавил Зорн.

На секунду показалось, что его развеселила дурацкая ситуация и в общем-то наша с Дмитрием единодушная оторопь, но колюче язвил он именно в гневе. Никакой легкой иронии, никакого юмора, только пережеванная нервная система!

Когда раздражающий абсолютно всех гость удалился, я пристроилась на диван рядом с тетушкой Софьей и приняла из ее рук чашку с забеленным кофе.

— Владыка столько всего мне навез! Весь стол в кухне заставлен, — тихонечко проговорила она и неожиданно подмигнула Зорну. — Господин Риард, пойду принесу вам пирог! Может, еще завернуть с собой?

— Не откажусь, — кивнул он с королевским видом.

Экономка оставила нас вдвоем и сомкнула за собой дверные створки. В гостиной поселилась неуютная тишина. Очевидно, Зорн ждал. Над чашкой в его руке поднимался пар. Невольно я заметила, что кончики пальцев, сжимающие блюдце, светились. От них шел жар и нагревал фарфор.

— Не знала, что тебе удастся приехать. Визит во дворец быстро завершился?

— Захотел посмотреть дом, в котором ты выросла, и поблагодарить твою экономку за подарок, — уклонился от ответа на прямой вопрос он.

Было глупо делать вид, что я встретила его с распростертыми объятиями на пороге родительского дома и провела экскурсию, а не закрылась в кабинете с бывшим женихом.

— Дмитрий нагрянул неожиданно, — пояснила я. — Сказал, что сюда его направил дворецкий из гостевого дома.

— Посла Горова одолела ностальгия, и он приехал вспомнить времена, когда вы были помолвлены? — медленно проговорил Зорн и выстрелил в меня острым взглядом.

— Он посмел попросить, чтобы я шпионила! — выпалила я на эсхире, северном языке сложных признаний и внезапных откровений. Сама не поверила, что действительно рассказала суть неуместного разговора за дверью, опечатанными магией.

Тишина сделалась такой глубокой, что можно было расслышать, как на улице что-то обсуждают стражи. Губы Зорна дрогнули и растянулись в ленивой улыбке:

— Ты согласилась из теплых чувств?

Не сводя с меня глаз, он сделал очередной глоток кофе.

— А ты согласился, когда король предложил тебе поменять жену? — парировала я.

— Посол Горов явно не в курсе, что тайные разговоры забывают, едва выходят за дверь.

— Решил, что принцесса Анна подойдет тебе больше ее преподавательницы рамейна? — самым светским тоном спросила я. — Она учила драконий язык. Возможно, добилась успеха.

— Засчитывается, — через паузу усмехнулся Зорн.

— Возможно, ты действительно хочешь удачно жениться. — Я никак не могла заставить себя замолчать. — И договор мы по-прежнему не расторгли…

— Давай мириться, вейрони Риард? — по-простому предложил муж.

— Только не в доме моих родителей!

— Вообще, я имел в виду примирительный ужин или примирительную партию в эграмм, — широко улыбнулся он. — Но с удовольствием посмотрю твою девичью спальню. Она на втором этаже?

— Примирительный ужин подойдет, — махнула я рукой.

— Прекрасно, — кивнул он. — Нам уже заказали зал в ресторации.

После ужина в известной ресторации столицы, закрытой на вечер специально ради нас, мы помирились еще раз в супружеской спальне. Окончательно и с большой самоотдачей. Расслабленный и спокойный Зорн рисовал кончиками пальцев завитки на моем обнаженном плече. Завтра нас ждал последний день в Талуссии, а из головы не удавалось выкинуть слова Дмитрия о бесцеремонном королевском сватовстве.

— Кажется, я могу услышать твои мысли, — с иронией вымолвил Зорн. — Мне жаль, что тебя попытались втянуть в мелкие интриги. Постарайся об этом не думать и доверься мне.

Я подняла голову. Муж улыбался, и эта теплая улыбка делала его резковатые черты мягче.

— Мы можем пропустить бал и просто вернуться домой?

— Праздник устраивают для нас, — напомнил он. — Ты имеешь полное право войти во дворец и сиять.

С самого утра модистка привезла готовое бальное платье из тончайшей золотой ткани, расшитое традиционными для равнинных драконов узорами. Выглядело необычно, словно в одном наряде слились две разные культуры.

— Как вам? — спросила модистка, позволив мне хорошенько рассмотреть себя в зеркале.

Я искренне признала, что, пожалуй, она создала самое неожиданное, но подходящее случаю платье. Лучше не придумаешь. Правда, глубокий, острый вырез не скрывал резной мужской медальон, а украшение плохо подходило к нежному материалу и вышивкам. Невольно пальцем я провела на кромке декольте.

— Слишком низко? — немедленно спросила модистка. — Сейчас в столице этот фасон считается самым популярным, но можем подправить…

Медальон пришлось снять и передать горничной, чтобы не мешал работе мастериц. Некоторое время модистка приглядывалась, словно что-то просчитывая в уме, и дала указания своим помощницам. Меня окружила стайка девушек. Одни подшивали подол, две другие начали делать аккуратные стежки на вырезе. Суета продолжалась некоторое время. С непривычки я чувствовала себя портняжным манекеном и заодно золотым кофейником, который энергично начищали до невообразимого сияния.

Наконец они разошлись, модистка громко щелкнула пальцами, и по строчкам протанцевали магические искорки. Ткань срослась, точно была живая. Швы стали незаметными, а платье теперь полностью соответствовало моим представлениям об уместности.

Вечером, когда я была практически готова к выходу, в комнату вошел Зорн. Горничная, только-только закончившая вплетать мне в волосы золотые нити, отошла на пару шагов и опустила глаза. Прислуга в принципе не решалась разглядывать владыку равнинных драконов.

— Оставьте нас, — уронил он, и девушка молча прошмыгнула к двери.

Через зеркало я следила за тем, как Зорн приближался. В одежде он не изменял ни себе, ни традициям Авиона: оделся в черный костюм, никаких украшений, только обручальное кольцо на безымянном пальце.

— Достаточно сияю? — пошутила я.

— Глаз не оторвать.

— Просто драконы любят золото.

— Как и ты, — парировал он.

— Может, у меня в роду были двуликие? — развеселилась я и аккуратно застегнула длинную сережку, а потом и вторую.

— У тебя драконий характер, — хмыкнул Зон.

— Почему мне казалось, что ты умеешь делать комплименты? — наигранно проворчала я, наблюдая в отражении, как он достает из шкатулки драгоценное колье.

— Для меня ты самая желанная женщина в комнате. — Муж бросил хитрый взгляд через зеркало.

— Неудачная попытка. Других женщин в этой комнате нет, — со смешком прокомментировала я.

— В любой комнате, — улыбнулся он и показал колье, засверкавшее в белом свете магической лампы: — Позволишь помочь?

Драгоценности идеально подходили к платью, и медальон остался лежать в шкатулке. На пороге комнаты я помедлила, все-таки вернулась к зеркалу и сунула дорогое сердцу украшение в бальную сумочку. Оставлять брачный договор в чужом гостевом доме не хотелось. Думала, что муж посчитает меня слишком подозрительной, но он оставил при себе ироничные комментарии.

***

Бальный зал с двумя рядами колонн, державших высокий, расписанный фресками потолок, был заполнен людьми. С нашим появлением музыканты, спрятанные на втором ярусе, прекратили играть, и по гулкому пространству разнесся раскатистый голос распорядителя:

— Владыка Авиона с супругой и приближенными.

Мы спускались по лестнице под дружные шепотки и любопытные взгляды. Появление драконов в Талуссии всегда считалось большим событием, а после похищения в начале осени еще и скандальным. Возможно, многие полагали, что в землях равнинных драконов меня давно съели, и с нетерпением ждали, когда владыка предъявит жену. Предъявил. Я специально не надела перчатки и спокойно демонстрировала брачные письмена на внутренней стороне предплечья. Для всех этих людей соседи через зубчатые горы были варварами, а я настолько пропиталась суровым духом бескрайнего Авиона, что чувствовала в обществе Талуссии себя лишней.

Королевская чета с дочерью ждала нас в центре зала. Как-то слышала, чем ближе к лестнице его величество встречал гостей, тем дороже для него были эти самые гости. В принципе он ни разу не отошел от трона дальше первого ряда колонн. Драконам он оказывал поистине королевское радушие.

Король, коренастый и большеголовый, в этот раз презрел парик, и золотой венец крепко сидел на волосах цвета перца с солью. Принцесса Анна пошла именно в мать, сумевшую сохранить красоту даже в несчастливом браке, в котором вторая половина открыто ходила на сторону.

— Приветствую владыку Авиона, — вымолвил король и, протянув мне ладонь, добавил: — И его супругу.

Понятия не имею, какие мысли крутились у него в голове, когда он поцеловал пальцы бывшей учительницы собственной дочери, пронзительно глянув на широкое обручальное кольцо.

Наверняка он уже был в курсе, что варвар прекрасно разговаривает на талусском языке и даже успел почувствовать себя ослом, но ради приличий языковед старательно переводил фразы на язык равнинных драконов.

— Благодарим за радушный прием, — в свою очередь ответил Зорн на рамейне.

— Госпожа Риард, рада с вами познакомиться, — с мягкой улыбкой вымолвила королева. В общем-то, мы действительно толком не были знакомы. Не то чтобы она интересовалась успехами дочери в изучении рамейна.

К счастью, приветствия бесконечными не бывают: комплименты высказали, поклоны отвесили, одну женскую руку поцеловали. Зорн ограничился сдержанным кивком в сторону дам, и королевская любезность досталось только мне.

Мы, как в театре, расселись в кресла следить за вдохновенно танцующими аристократами. Драконы и королевские советники стояли по разные стороны, и в целом обстановка в королевской «ложе» отчего-то показалась несколько напряженной.

Распорядитель объявил своим замечательным громким голосом, что бал в честь гостей из Авиона начинается. Грянула музыка. В центр зала вышли пары. Танцы с небольшими перерывами сменяли один другой. Подавальщики разносили гостям фужеры с игристым вином. Я заметила Дмитрия Горова в незнакомой компании. На секунду наши глаза встретились. Бесцеремонно он поднял бокал и подмигнул мне.

В этот момент музыканты заиграли знакомую мелодию. Под нее мы с мужем хотели потанцевать в посольском доме, но так и не сложилось. Зорн склонился и что-то шепнул переводчику, в свою очередь тот передал слова королю. Дождавшись, когда с церемонией перевода будет покончено, муж поднялся с кресла и протянул мне руку.

— В прошлый раз нам не удалось потанцевать, — произнес он на рамейне. — Окажешь честь?

— Если ты просишь, — улыбнулась я.

Стоило нам выйти на танцевальный паркет, как суровые драконы, словно получив молчаливое разрешение владыки, с самым серьезным видом отправились приглашать приглянувшихся им девушек. Как ни странно, ни одна не отказала. Народ с любопытством следил за необычном явлением. Уверена, все считали, что варвары не способны к изящным пляскам. Признаться, никаких танцев в талусском стиле им не продемонстрировали.

Мы с Зорном неспешно кружились в центре зала под ярким светом каскадной хрустальной люстры. На платье то и дело вспыхивали блестящие нити, и я действительно сияла. От пристального взгляда владыки хотелось растаять. Уверена, сейчас мне завидовала даже книжная Тамара. Постепенно музыка затихла, и в танцах объявили перерыв.

Королевская чета по давней традиции начала обходить гостей. Зорн о чем-то заговорил с советником, а меня неожиданно снова окружили радеющие мамаши. Каждая просила взять под крыло ее дочь и назначить компаньонкой в варварском Авионе. О том, что потом надо сосватать девушку на выданье какому-нибудь холостому владыке, никто не говорил, но мысль витала в воздухе.

— Посол Горов! — воскликнула одна из мамочек. — Наверняка у вас в посольском доме не хватает переводчиков! Моя дочь учит рамейн и хочет пройти стажировку в Авионе. Госпожа Риард, готова за нее поручиться. Скажите, что очень хорошая девочка?

Я едва не подавилась воздухом.

— Мадам, вы хотите отправить девушку к варварам? — как будто удивленно уточнил незаметно подкравшийся к нам бывший жених.

— Девушке уже двадцать пять, — скривилась ее соседка.

Они начали спорить, а Дмитрий склонился к моему уху и внезапно прошептал на рамейне:

— Ты так мастерски изображаешь любовь.

Усилием воли я заставила себя сохранять хотя бы внешнее спокойствие и холодно спросила:

— Ты пьяный?

— У вас любопытный брачный договор.

Сердце мгновенно сжалось. Взглядом я пыталась отыскать Зорна. В конце концов высокий, плечистый мужчина в черным выделялся из толпы, но он как сквозь землю провалился. Впрочем, его величества тоже не было, и королева с дочерью справлялись с приветствием гостей без венценосного главы семьи.

— Простите, дамы, — улыбнулась я и, заставив мамаш разойтись, направилась в дамскую.

Бальный зал пересекла с высоко поднятой головой, но от паники пол под ногами качался, а в голове путались мысли. Я проскользнула в одну из маленьких комнаток для дам, размером чуть больше чулана. Обычно в таких прятались, чтобы попудрить носы, остыть от горячих танцев или перевести дух от громкой музыки.

Шум бальной залы сюда добирался лишь неразборчивым гулом. В углу на подставке стояла чаша с охлаждающими камнями, и в воздух, как от курильцы, поднимался ароматный хвойный дымок. Хотелось запереться, но щеколды на двери не было. Хоть стулом подпирай! Однако стула тоже не имелось: зеркальный столик, пуфик, козетка и еще одно большое зеркало в полный рост на стене.

Дрожащими руками, я вытряхнула на столик немногочисленное содержимое бальной сумочки и схватила медальон. Пальцы были влажными и справиться с замочком получилось не сразу. Едва резная крышка поднялась, как наружу высыпался серый пепел. Пудрой он осел на полированной крышке, испачкал платье и руки. По идее стоило перевернуть медальон, как из пепла в первозданном виде восстанавливался замагиченный документ. Но договора в медальоне не было.

— Проклятье…

Я оперлась о край столешницы и опустила голову. Дыхание перехватывало. Столько времени хранить договор, чтобы никто не узнал нашу с Зорном тайну, а все равно проворонила! Память услужливо подсказала, как сегодня утром я передала украшение горничной… Примерка платья заняла больше получаса, и времени распотрошить медальон было более чем достаточно. Зорн отослал проштрафившегося дворецкого, но, видимо, следовало поменять весь штат прислуги.

Закрыв медальон, я выхватила из корзинки салфетку из мягкой ткани, пропитанную охлаждающим лосьоном, и оттерла перепачканные пальцы. Другой салфеткой, замагиченной на выведение пятен, аккуратно убрала пепел с платья. На ткани остался влажный след, но сейчас это была меньшая из моих проблем. Нужно было срочно найти куда-то исчезнувшего мужа.

Я сложила мелочи обратно в сумочку, сунула злосчастный медальон и направилась к выходу, но выбраться в коридор не удалось. Стоило открыть дверь, как мы нос к носу столкнулись с Дмитрием. Он сделал шаг вперед, я невольно попятилась, вновь прячась в маленькой дамской комнате.

— Ты с ума сошел? — прошипела я. — Если кто-нибудь увидит, что ты сюда ввалился?

— Значит, о жене варвара и авионском после будет одной сплетней больше, — весьма цинично прокомментировал он. — Или ты планируешь вернуться в Талуссию, когда ваш спектакль закончится, и он с тобой расплатится?

— Боже, я не понимаю, что за чушь ты несешь, — покачала я головой и попыталась его обойти по дуге.

Дмитрий перегородил мне дорогу. Некоторое время мы тыркались туда-сюда, словно пытались разойтись в крайне тесном пространстве.

— Клянусь, я сейчас тебя ударю, а потом позову охрану, и они тоже тебя ударят! — не выдержала я.

Не сводя с меня мрачного взгляда, он начал почти дословно пересказывать пункты из нашего с Зорном брачного договора и наступать. Он не то чтобы довлел — я не желала к нему прикасаться и отходила, стараясь избежать физического контакта. Но комната была конечна, а припереть себя к стенке бывшим женихом казалось где-то на грани добра и зла. Я резко выставила руку и заставила его остановиться.

— Ты своровал дурацкую бумажку, которую мы с Зорном подписали ради смеха, и пытаешься предъявить? — стараясь говорить насмешливо, спросила я. — Аплодирую стоя. Никто и никогда с такой скоростью не рушил себе карьеру.

— Вы подписали договор ради смеха сразу после похищения? — с ухмылкой уточнил он. — Тогда почему ты так сильно испугалась, Эмилия? Если это шутка, то ведь о ней можно рассказывать?

— Поверить не могу, что ты действительно меня шантажируешь! — искренне возмутилась я.

— Через пару месяцев вы разъедетесь, — предрек Дмитрий. — Если хочешь вернуться домой и жить спокойную, прекрасную жизнь, то помоги своему королю. Я не прошу шпионить — это совершенно ужасное слово, — просто поищи у дракона бумаги о рудниках в приграничных горах. Его величество будет крайне благодарен, и никто не узнает, во сколько дракон оценил четыре месяца твоего замужества.

Я перевела дыхание и облизнула пересохшие губы.

— Посол Горов…

— Что, госпожа Риард?

На чистом родолесском, языке портовых ругательств и острого разочарования, я отправила его по прямому маршруту в такие далекие места, откуда не возвращаются. Полагаю, что грузчики в доках потеряли бы дар речи от моего словарного запаса бранных слов. Дмитрий не дернул глазом… у него нервно дернулся уголок рта.

В этот раз бывший жених не пытался меня задержать. Я вырвалась из дамской комнаты, но резко встала. Коридор оказался люден. Не меньше десятка дам встретили меня гробовым молчанием. Судя по всему, за хлипкой дверью скандал было прекрасно слышно. Все, до последнего словечка.

— Добрый вечер, дамы, — холодно произнесла я и с высоко поднятой головой, придерживая длинную юбку, зашагала по коридору.

Вслед мне понеслись возбужденные шепотки. Уверена, к середине ночи аристократия Талуссии, собравшаяся во дворце, узнает горячие новости о женитьбе владыки Авиона.

Лишь добравшись до стеклянных дверей в дворцовый парк, я осознала, что от паники перепутала направление. Дворецкий вытащил из корзины красный плед с королевским вензелем и протянул мне.

— Хорошей прогулки, мадам, — пожелал он и открыл створку.

В разгоряченное лицо ударил поток холодного осеннего воздуха, пахнущего сырым опадом и землей. Я вышла в ночь, озаренную парковыми огнями. Стоило вернуться в бальный зал и найти мужа, но хотелось успокоиться. Неприятные новости стоило рассказывать с холодной головой.

Кутаясь в плед, я все дальше отходила от дворца. Аллея заканчивалась рукотворным прудом, вокруг которого чинно прогуливались парочки, а в покойной воде расплывались огни от парковых фонарей.

Черный дракон с яркими серебристыми узорами на крыльях словно вынырнул из темноты, взбудоражив поток ледяного воздуха. Он налетел стремительно, под визг впечатлительных дам. Секунды не прошло, как вокруг тела сомкнулись когтистые лапы, и я оказалась рывком вздернута над землей. Зорн едва не проволок меня по воде и внезапно чуть-чуть ослабил хватку.

— Варвар!

Выронив бальную сумочку, одной рукой я вцепилась в горячую драконью лапу. Второй — развевающийся, как шлейф, красный плед.

— Клянусь, ты за это со мной не расплатишься! — рявкнула я, но захлопнула рот, едва не задохнувшись от ледяного ветра. Туфли по очереди свалились с ног. Хотелось верить, что никому внизу не прилетело острым каблуком по голове.

Не сказать, чтобы муж держал меня в лапах нежнее или аккуратнее, чем его брат в начале осени. Возможно, внизу открывался чудеснейший вид на сверкающий огнями ночной город, но ничего не увидела! Зорн так быстро набрал высоту, что перехватывало дыхание, и слезились глаза.

Из волос вылетели все шпильки, пряди лезли в лицо. Где-то между дворцом и бескрайним ночным небом с шеи соскользнуло драгоценное колье. К счастью, платье не стремилось меня покинуть, но подол, подхваченный воздушными потоками, упрямо задирался. Никакой романтики первого брачного полета!

Не прошло и минуты, как дракон с силой ворвался в пространство. Перед глазами окончательно смешалось, дыхание остановилось, а секундой позже мы оказались на другом конце мира. Вокруг замелькали горы, было видно снежные вершины.

Зорн плавно снизился и мягко опустил меня на каменную площадку, утопающую во мгле. От движения на низком покрытом снегом парапете вспыхнули тусклые огни, спрятанные под слюдяными колпаками. Света они давали мало, но отпугнули темноту, и стало ясно, что за спиной была стена с черным провалом проходом. Задувало на высоте бесчеловечно. Босые ноги почти отмерзли. От холода меня начинало трясти.

— Эмилия, — раздался хрипловатый голос.

Я резко обернулась. Обнаженный муж приближался ко мне широкими шагами, и нагота его ничуть не смущала. Похоже, он даже не осознавал, что потерял одежду в Талуссии.

— Ты понимаешь, что похитил из королевского дворца собственную жену?! — обвинительно воскликнула я.

— Полностью, — выдохнул он с басовитым драконьим перекатом и подхватил меня на руки.

Мы оказались нос к носу. Подол задрался, зато удалось сжать коленями его пояс. Хотелось врасти в крепкое, горячее тело мужа и вобрать драконье тепло, но совесть взыграла. Одним движением я накрыла нас обоих пледом. Зорну, правда, не хватило спрятать все обнаженное великолепие, в смысле, безобразие, но в горном убежище, куда он меня притащил, стесняться было некого.

— Я потеряла туфли, колье и шпильки! И твой медальон!

— Подарю тебе новые, — пообещал муж и двинулся в сторону черного провала.

— Ты же грозился Ашеру подрезать крылья за мое похищение! — высказывала я. — Ты коварный владыка драконов, хитрый дипломат, а все туда же!

— Цивилизованная Талуссия превращает меня в варвара, — бросил он. — Я хотел покинуть дворец, но ты пропала.

— Решил, что я заблудилась?

— Решил, что ты от меня сбежала, — тихо проговорил Зорн и, не спуская меня с рук, толкнул дверь за моей спиной. — Сплетня о нашем браке добралась до королевского балкона быстрее, чем ты дошла до парка.

Он переступил через порог, и наполненное теплом помещение залил мягкий свет. Мы оказались в необычной гостиной с огромными окнами, мгновенно ослепшими от царящей за пределами вросшего в гору домика темноты.

— Ты откусил голову Дмитрию?

— Планирую, — согласился Зорн.

— Фигурально выражаясь?

— Пока не решил.

Он вполне мог меня опустить на пол, но по-прежнему крепко держал в руках. Я смотрела ему в глаза. Зрачки у владыки оставались по-драконьи вертикальными, вокруг радужки светился тонкий контур.

— Что о нас подумают, кейрим Риад? — тихо спросила я.

— Что я безумно влюблен в свою фиктивную жену, — вымолвил он.

Секундная пауза, и мы уже целовались со страстью безумцев. Тот факт, что Зорн развеял одежду над королевским дворцом, способствовало развязке этого безумного вечера. Кровати, правда, в холостяцком логове не доставало, зато имелся камин и шкура неопознанной бестии перед ним. К слову, с мягкой шестью…

Свет был погашен, в пустом каминном зеве плясало бездымное магическое пламя. Впрочем, жара оно тоже не давало, служило для создания атмосферы. Тепло струилось от пола с обогревающими горячими жилами. Сквозь окна был виден балкон и неровные каменные колонны, выдолбленные в горной породе.

— Зорн… — тихо позвала я.

— Говори.

— Куда ты меня принес?

— Это же очевидно, — протянул он, — драконы всегда относят драгоценности в сокровищницу. Странно, что ты не догадалась.

Резко сев, я натянула на плечи злосчастный плед, нечаянно сворованный из королевского дворца, и заинтересованно огляделась вокруг. Намека на мое золото нигде не было: гладкие стены, дубовый массив на полу, магические огни, загоравшиеся от движения. Какая на редкость цивилизованная пещера!

Муж лежал на боку, подперев голову рукой, и явно забавлялся моей реакцией.

— Ты ведь не сам наводил тут лоск?

— Получил по наследству вместе с титулом. Хочешь увидеть саму сокровищницу?

— А ты будешь не против? — осторожно уточнила я.

В драконьем логове хранился только один сменный костюм из простой материи. Поделить его пришлось пополам: мне досталась рубашка, а Зорну — штаны. Он щеголял обнаженным торсом, я — голыми ногами, мы чудесно друг друга дополняли. Обуви правда хватило на обоих, и делить каждому по ботинку не пришлось.

Мысленно я гадала, где спрятана невидимая дверь в сокровищницу. Оказалось, она была в полу. Зорн дернул за кольцо, на которое я никогда не обратила бы внимания, и поднял тяжелую крышку, в точности повторяющую рисунок пола. Снизу пахнуло влажным холодом. Едва я приблизилась к дыре, как с ноги свалился ботинок. Под задорно вспыхивающие по цепочке огни он проскакал по ступеням, ведущим вглубь горы.

— Извини, — виновато поморщилась я. — Сейчас подберу.

Цыкнув, он уступил свой ботинок и наполовину разутый ступил на лестницу.

— Аккуратнее, госпожа Риад, — протянул мне руку. — Постарайся не скатиться следом за своим ботинком.

Все, что писали в любовных романах о драконьих сокровищницах — полная чушь. Очевидно, авторы ни разу в глаза этих самых сокровищниц не видели. Никаких золотых монет, валявшихся вперемешку с украшениями, или сундуков с драгоценностями. В сводчатых стенах пещеры были вырезаны глубокие, светящиеся изнутри ниши. В каждой хранились предметы, дорогие сердцу дракона. Неожиданные, необъяснимые, несущие глубоко личные истории.

Здесь лежал любовный роман на нэйрийском языке, который мы читали в «тихую» ночь перед свадьбой. В отдельной нише стояла костяная башня с острым шпилем из набора валлейских шахмат. Неожиданно я узнала в ней фигурку, когда-то перевернутую мной в качестве первого подарка кейриму. Набор с костяными драконами в простой шкатулке, переданный из Талуссии, тоже хранился здесь.

— Это твои сокровища? — тихо спросила я, аккуратно пальцем проведя по медной ритуальной чаше.

— Ты представляла сокровищницу по-другому? — Он следил, скрестив руки на груди. Кажется, его разбирал смех.

— Одного не понимаю… — Я бросила на мужа недовольный взгляд и потрясла руками. — Где золото? Где мои золотые слитки?

— В дворцовом хранилище, конечно, — не понимая сути претензии, пояснил Зорн. — Но большая часть вложена в иноземные монетные дома.

— Кажется, ты разбил мне сердце, — честно призналась я, прижав руку к груди.

— Почему?

— Я хотела посмотреть на свои слитки хотя бы одним глазком! Возможно даже кончиком пальца потрогать! — воскликнула я. — Чувствую себя глубоко обманутой.

— Хочешь заключить новый брачный договор?

— Да! — согласилась я. — У меня есть условия. Не одно!

Абсолютное сумасшествие, что мы разорили его сокровищницу. Бессрочный магический договор писали на листе пергамента, каким-то старинный самописным пером, по очереди карябая свои условия. От усердия два раза проткнули тонкую бумагу. Я окончательно запуталась в количестве слитков, которые он мне обещал, и прописала больше. Впрочем, Зорн не возражал.

— Ты родишь мне сына и дочь, — написал он.

— Пол ребенка невозможно предугадать, — заметила я.

— Значит, у нас будет большая и шумная семья. За каждого ты получишь по пять золотых слитков.

— Что-то ты дешево своих наследников оценил, — проворчала я.

— По десять.

— Записывай, — махнула я рукой и добавила: — Помни, я не просила, ты сам предложил. Не смей рассказывать нашим детям, что их мать меркантильная! Дай внесу отдельным пунктом.

Договор мы жгли в ритуальной чаше, а пепел спрятали в старинный медальон, найденный в одной из шкатулок, и оставили в пустой нише сокровищницы.

Чудесная вышла ночь. Спали под одним пледом на шкуре неопознанной бестии. Утром еле соскреблась с пола. За окнами светило яркое солнце. Открывался потрясающий вид на заснеженные горы, дух захватывало. В воздухе за стеклом, мерцая, кружились многочисленные снежки. Оставалось неясным одно…

— Как мы отсюда вернемся домой? Здесь есть портальные ворота? — наивно спросила я у Зорна, и тот одарил меня выразительным взглядом. — Ясно, опять полетим…

До дозорной башни дворца мы добрались за четверть часа. Я скатилась со спины мужа и слегка протанцевала, стараясь сохранить равновесие. При виде меня, одетой в мужской костюм, красный плед и один огромный ботинок (второй покоился в горах), у Рениссы подогнулись колени. Она плюхнулась на каменный пол и прикрыла ладонью дрожащие губы. В глазах блеснули слезы.

— Хозяйка, что с вами случилось?

— Прощальный бал не задался, — пояснила я и помогла горничной подняться.

— Вас обокрали и похитили? — сдавленным голосом спросила она.

— Не поверишь, но ты абсолютно права!

Горячая ванна творила чудеса. Впервые за сутки я смогла согреться, а когда распаренная вышла в гостиную, с удивлением обнаружила Зорна, спокойно завтракающего в гостиной.

— Ты не возвращаешься в Талуссию? — удивилась я, усаживаясь за стол, и налила ему в чашку крепкий черный кофе.

— Мне там нечего не делать. — Он усмехнулся. — К обеду король Федор пришлет личного советника. Примирительный бал обернулся провалом, он будет стараться исправить ситуацию.

— А бал был примирительным? Что у вас за ссора случилась? — уточнила я, но тут же передумала: — Ничего не рассказывай! Меньше знаешь, крепче спишь и ничего шантажистам не выдаешь.

— Он предлагал мне в жены свою дочь.

— Сватать женатого мужчину неприлично даже по варварским меркам, — недовольно проворчала я. — Порицаю!

— В начале осени, — добавил Зорн.

— Тогда ты был свободен, — зачем-то напомнила я, почувствовав, что есть перехотелось, и прихлебнула кофе. Напиток оказался отвратительно горьким, даже передернуло. Недовольно я посмотрела в чашку. В забеленном кофе не было молока.

— Но жениться на принцессе в любом случае не планировал и отправил Ашера с отказом, — успокоил меня муж. — Я никак не мог взять в толк, почему брат сорвался и попытался выкрасть Анну. Но на встрече Федор думал, что его не понимают, и сказал советникам не будить во мне дракона. Пришлось уточнить, что именно он имел в виду.

— Его величество удивился? — фыркнула я.

— Более чем, — согласился Зорн. — Ашера спровоцировали с помощью магии. Они рассчитывали, что я возьму на себя ответственность за незрелый поступок брата. И не ошиблись. Расчет был верным. Не учли одного: в этот день ты надела зеленое пальто.

Зорн мягко улыбнулся и, протянув руку, сжал мои пальцы.

— Справедливо говоря, нам следует отблагодарить твоего брата, — пошутила я. — Надо быть с ним добрее.

— Хочешь, чтобы я вернул его во дворец?

— Они с Эмрис еще не успели примерить все связанные ею жилетки, — немедленно отказалась я. — Она столько трудилась! Минимум на год хватит.

— Скажем, что ты больше не требуешь с него компенсацию за похищение? — последовал очередной вариант.

— Отправим ему пару картин с бестиями. Пусть украсит посольский дом.

— Благодаря Ашеру король отказался от претензий на рудники в спорных приграничных землях, — с приторно серьезной миной заявил муж.

— Тогда твой брат получит три картины, — предложила я.

— Тем более их все равно девать некуда, — подколол Зорн.

Он ошибся только в одном: делегация от короля Талуссии прибыла не днем, а четверть часа спустя. Едва мы закончили обсуждать заслуги Риарда-младшего и начали спорить, почему Эрьяна следует немедленно вернуть во дворец, в покои постучался секретарь.

Муж небрежно отказался встречаться с визитерами и как ни в чем не бывало уточнил:

— Хочешь, чтобы Эрьян стал твоим личным помощником?

— Он просто незаменим в выборе занавесок и редактуре переводов, — напомнила я, сделав вид, что ничего не слышала о визитерах. Очевидно, кейрим лучше разбирался в тонкостях драконьей дипломатии.

— Жалование будешь платить из своего кармана, — немедленно потребовал он.

— Не понимаю, — охнула я. — Почему ты все время пытаешься разорить мою сокровищницу?

Три дня подряд Зорн разворачивал посланцев из Талуссии на пороге и отсылал из дворца. Сначала мне об этом рассказывал Тиль, а потом возвращенный во дворец Эрьян, жалование которого платилось из дворцовой казны.

На четвертый день мой личный помощник заглянул в библиотеку, где я внимательно читала письмо из издательского дома, и объявил, что кейрим ждет меня в кабинете. Оказалось, что Зорн снизошел и принял талуссцев.

Их было трое представительных мужчин. И все трое старались не разглядывать разнообразное искусство, разбавляющее мрачную строгость драконьего кабинета. Ни оскаленных бестий на стене, ни стоящих на арендованном мною комоде северных божков.

— Эмилия, позволь тебе представить посла Волкова, — после неловких приветствий произнес Зорн, сидящий за рабочим столом.

Новый посол многословно и долго расписывал, как его величество сожалеет о неприятностях, доставленных моим бывшим.

— Дмитрий Горов получил назначение штатным секретарем в Родолесс, — закончил он.

— В Авионе за меньшее отправляют в ссылку или подрезают крылья, — с иронией заметил Зорн.

— Отправим на север переводчиком, — вступил в разговор второй визитер, мгновенно предложив заменить теплое местечко, на дыру похолоднее.

— В отставку, — сдержанно подсказал Зорн. — Он с честью заслужил подрезанные крылья.

— Как вам угодно, владыка Риард, — немедленно согласился посланец. — Гарантирую, что в Талуссии Дмитрий Горов не сможет найти достойной службы.

— И еще у нас с супругой есть просьба. Сущая мелочь. — Муж хитро улыбнулся. — Мы хотим обвенчаться в Талусском храме. Надеюсь, король Федор не откажет в дружеской услуге и проведет церемонию.

На некоторое время кабинет погрузился в ошарашенное молчание. Королевские посланники пытались проглотить нахальное требование варвара и искали в себе дар речи. Видимо, в красках представляли, как передадут королю просьбу и отправятся за Дмитрием Горовым не в Родолесс и не на север, а в никуда.

Второй королевский советник, прежде сохранявший молчание, видимо, оказался отчаянным. Или просто быстрее других нашел приличные слова.

— Полагаю… — Он кашлянул в кулак. — Его величество, наш уважаемый король Федор, будет рад помочь старому другу.

— Эмилия, — муж обратил на меня смеющийся взгляд, — ты выйдешь за меня замуж еще раз?

— С радостью, — с улыбкой ответила я.

На следующий день к Ашеру на северный полуостров отправился благодарственный дар из целых четырех картин с бестиями. Он возвращал их по очереди. Каждый месяц по одной. Последнюю привез в Талуссию на наше с Зорном венчание.

ЗОРН РИАРД

Храм всех святых, принадлежащий королевской семье Талуссии, мерцал магическими огнями. Никакого страстного красного цвета, сулящего богатства и мир, только белый — оттенок сдержанности, надежды и невинности. На венчальном алтаре лежала свадебная книга в золотом чеканном окладе. Много веков подряд в этот фолиант вписывали имена иноземных королей, сегодня в нем появится имя владыки равнинных драконов.

Зорн знал, что предки одобряли желание дать брачную клятву богам, в которых верила его жена. Возможно, сидя на уступе небесных гор, они издевались над его тесным костюмом, сшитым по лекалам чужих земель. Но предкам, особенно отцу, наверняка нравилось, что по другую сторону от брачного алтаря стоял король Талуссии в белых одеждах обрядчика. Федор нацепил на лицо торжественную мину и надел на голову отполированный до блеска золотой венец. И то и другое сидело, как прибитое гвоздями.

Свидетелей обряда было немного: Ашер с женой, экономка из дома Эмилии, напоминавшая Зорну его старую няньку, пусть в небесных горах ее крыльям сопутствует теплый ветер. Королевская семья пришла в полном составе.

Король Федор пытался разными способами выдать дочь за кейрима Авиона и перехитрил сам себя. Сегодня королева Мария и принцесса Анна наблюдали, как глава семьи смиренно принимает наказание от варвара.

— Невеста владыки! — разнесся по храму звучный голос храмовника.

В проходе появилась Эмилия в кипенно-белом платье невесты. Невероятная женщина, вызывающая в Зорне жгучее желание похитить ее еще раз сотню раз. Он навсегда запомнил минуту, когда увидел будущую жену на крыше дозорной башни. Рыжая, бледная, растрепанная, в нелепых чулках. Зорн посчитал, что Эмилия Власова — испуганный воробей. Она оказалась двуликой бестией с драконьей хваткой, поставившей кейрима Авиона в такую позу, что стыдно произнести вслух.

Сначала Эмилия вызывала симпатию и любопытство. Она была остра на язык, не терялась в неловких ситуациях и умела обругать одним взглядом. Но потом на поле эграмма появилась игровая фигура…

В библиотечном полумраке Зорн пристально разглядывал башню с острым шпилем.  Это был откровенный вызов, и внутри вдруг вспыхнул острый, непреодолимый интерес. Кейрим равнинных драконов с мрачной иронией осознал, что в нем шевельнулись те самые древние инстинкты, заставляющие драконов похищать сокровища и женщин.

— Давай посмотрим, куда это нас приведет, вайрити Власова, — с усмешкой тихо произнес он и выставил на клетку игрового поля черный замок.

Это была восхитительная игра длиною в два месяца, незаметно изменившая их жизнь, перечеркнувшая все договоренности. Игра, наполненная желаниями, эмоциями, драконьими инстинктами и ироничными перепалками, снова и снова заставлявшими кейрима Авиона гореть в драконьем огне.

Когда в усыпальнице кейримов Риардов вспыхнуло благословенное пламя, он не был удивлен. Предкам понравилась иноземная женщина с волосами цвета ржавого солнца, она подходила кейриму. Впрочем, одобрение мертвых его волновало меньше всего. В первую брачную ночь, борясь с плотским желанием, Зорн следил за спящей супругой и ловил себя на мысли, что вряд ли ее отпустит. Четыре месяца — целая жизнь на соблазнение собственной жены.

Наверное, было бы проще, не крутись возле Эмилии ее бывший жених. Дмитрий рьяно пытался выслужиться перед королем, который, похоже, хотел исподтишка разрушить брак несостоявшегося зятя. Новый посол сначала смешил, потом раздражал, а после приема вызывал неудержимое желание свернуть ему шею.

Тот вечер изменил абсолютно все. Эмилия закричала в купальне. Зорн не заметил, что дверь между покоями заперта, ворвался к жене и хотел ее спасти от любой опасности… Она стояла ослепительно обнаженная и откровенно ошарашенная вторжением. Опасность в ванной комнате представлял собой только Зорн.

Впервые в жизни кейрим чувствовал себя больше драконом, нежели человеком. Он хотел владеть и присваивать. Сейчас, немедленно! В чувство его привел резной медальон с брачным договором. Кейрим точно получил ментальную оплеуху и осознал сразу две вещи. Одна другой интереснее. Эмилия не готова открыть дверь между спальнями, а он так безнадежно влюблен, что готов ждать.

Оказалось, боги вознаграждают терпеливых мужчин. И хитрых драконов, умеющих показать, каково это — медленно поджариваться на огне плотских желаний.

— Зорн Риард и Эмилия Власова вы готовы принести брачные клятвы и вписать свои имена в вечную книгу? — спросил король Федор, начав церемонию.

— Согласны, — за них обоих ответил Зорн.

Храмовник раскрыл тяжелый фолиант на чистой странице, на подносе подали чернильницу и перо золотым наконечником. Сначала Зорн написал имя Эмилии на плотном листе бумаги, затем супруга аккуратным почерком вывела имя кейрима. Надписи вспыхнули алым цветом, подтвердив, что брак заключен по всем талусским законам.

— Наденьте кольца, — с фальшивой улыбкой позволил король…

С такой же улыбкой во время праздника он позвал Зорна на маленький балкон бального зала. В этой помпезной ложе, где стояли два алых мягких кресла, король лично налил в бокалы вино. Кейрим демонстративно проигнорировал выпивку.

— Зорн, мы с твоим отцом хотели мира, — заговорил Федор.

— Он не считал Талусских монархов добрыми соседями. И был прав, — с усмешкой напомнил тот, пытаясь взглядом отыскать жену в толпе. Она была в компании матрон, но куда-то отлучилась. Возможно, отошла в дамскую комнату.

— Я разобрался с людьми, приказавшими околдовать твоего брата.

— С молчаливого попустительства их короля, — прокомментировал Зорн и наконец посмотрел на оппонента. — Сначала вы унизили род Риардов, потом твой посол исподтишка пытался вмешаться в мой брак.

— Во сколько ты оцениваешь компенсацию? — прямо спросил король, понимая, к чему клонится разговор.

Между тем дверь на балкон бесшумно отворилась, в тесное пространство втиснулся один из тех самых советников, с которыми Федор как будто уже разобрался. Он что-то быстро шепнул королю на ухо, и тот басовито хохотнул. Глаза хищно блеснули.

— Рассказать забавную шутку, Риард? Тебе понравится, — усмехнулся король, когда советник вышел. — Сейчас по залу гуляет смешная сплетня, что брак твой — фальшивка. Твоя фиктивная жена ругалась с моим послом в дамской комнате. Люди слышали. Оказывается, ты ей заплатил…

Зорн искренне удивился собственной выдержке. Даже не рыкнул! Но второй лик не удержал: зрение стало четче, а краски ярче. Он молча поднялся с кресла и вышел с балкона. Повезло, что не встретил Дмитрий Горова. Вряд ли тот сохранил бы телесную целостность.

Люди уже не шептались, а обсуждали сплетню в голос. Возможно, завтра об этом заговорит вся столица. Эмилия носила медальон с собой — опасалась, что тайна попадет в чужие руки, а он не сжигал договор, хотел дать ей право выбора. Где они просчитались?

— Вейрони Риард нет во дворце, — тихо проговорил советник.

— Тем проще. — Зорн снял с пальца обручальное кольцо и передал ему.

— Что мне с ним делать, кейрим Риард? — не понял тот.

— Бережно хранить, как свою сокровищницу. Потеряешь — лишишься крыльев.

Не раздумывая ни минуты, наплевав на дипломатию и здравый смысл, Зорн обратился в дракона и под визг испуганных дам выкрал собственную супругу из дворцового парка. И женился на ней второй раз.

ЭПИЛОГ

Полгода спустя

Романтическое свидание с мужем я организовала в покоях, чтобы мы точно не разминулись. Попросила достать из холодильного чулана подарок кейрима Эсхарда Нордвея и надела платье с глубоким вырезом. Зорн вошел в тот момент, когда я зажигала свечи. Он остановился на пороге и одарил меня особенной улыбкой, заставляющей сердце сбиваться с ритма.

— У нас праздник?

— Вечер грандиозных новостей, — подсказала я.

Зорн подошел к столу, проверил этикетку на бутылке вина и хотел наполнить бокал.

— Лучше воды, — попросила я.

Мужа ничего не смутило. Не поведя бровью, он спокойно налил мне воды, себе плеснул вина и указал на ларчик, стоящий на столе.

— Часть сервировки?

— Свадебный дар от Эсхарда Нордвея, — пояснила я. — Он сказал, чтобы мы открыли его по особому случаю. Давай насладимся этим даром вместе!

— Ты никогда не рассказывала, что он тебе привез.

— Особого случая не подворачивалось, — пошутила я и подняла крышку.

Банка по-прежнему лежала в выемке на бархатной подушке… Опознать в сморщенных, безнадежно издыхающих комках уникальные патиссоны было можно, но сложно. Внутри стеклянной емкости буйно цвела, наверняка пахла и всем врагам назло развивалась новая жизнь. Выглядело так, что эта самая жизнь хотела совершить дерзкий побег, с таким упорством стучалась в тонкую закрученную крышку, что на поверхности той вздыбился горб.

После долгой ошарашенной паузы Зорн кашлянул в кулак и спросил:

— Стесняюсь спросить. Они так и выглядели?

— На свадьбе им было лучше, но я забыла, что выпила весь рассол. Патиссоны померли от обезвоживания.

— Ты на свадьбе пила рассол? — с некоторым возмущением в голосе уточнил муж.

— Знаю, что не принято, но иначе было не выжить.

— А мне не предложила, — проворчал Зорн.

— В свою защиту хочу сказать, что ты не выглядел мужчиной, готовым на свадьбе пить рассол от южан!

— Да, я просто тихо подыхал от похмелья, — фыркнул он. — И жадно пил ледяную воду.

— Умоляю, только не рассказывал кейриму Нордвею, что я прикончила его священные патиссоны! — попросила я и опустила крышку на ларце. — Он говорил о них с придыханием.

— Кроме того, что у нас испортились патиссоны от Нордвея, какую еще хорошую новость, я должен услышать?

Пришлось использовать еще одну заготовку. Я забрала с подоконника томик с переводом драконьих легенд, присланный с утра из издательского дома. Томик был толстым и увесистым, с потной кожаной обложкой.

— Возьми.

— Книга вышла? — улыбнулся он. — Ты права, грандиозная новость.

— Кейрим Риард, посмотри под обложку, — сдержанно посоветовала я.

— Ты оставила посвящение Авиону? — Он открыл книгу и замер, увидев памятную надпись. — Здесь написано: любимому мужу и отцу моего первенца. Ты не шутишь?

Мне приходилось видеть Зорна разным, но растерянным — впервые. С улыбкой я пожала плечами.

— Какие шутки? Я по-прежнему тебя люблю, и в середине осени у нас действительно появится наследник.

Зорн стремительно поднялся из-за стола, дернул меня за руку и крепко прижал к груди.

— Спасибо, Эмилия, — пробормотал в макушку.

— Ты знаешь… — отозвалась я. — Мне так хочется маринованных патиссонов, что просто челюсть сводит! Давай посетим Нордвеев с визитом? Уверена, у них там еще много банок.____Дорогие друзья!Вот и закончилась эта история о владыке равнинных драконов Зорне Риарде и его ироничной любимой Эмилии Власовой. Спасибо большое, что вы оставались со мной все эти месяцы, оставляли комментарии, спорили, волновались за героев.Но цикл "Драконовы невесты" продолжается. Я приглашаю вас в новую историю "Драконье счастье". На этот раз мы перенесемся в земли северных драконов, мир яростных бестий, холодных ветров, сильных мужчин и самых оптимистичных девушек!ДРАКОНЬЕ СЧАСТЬЕОднажды мой предок спас жизнь владыке северных драконов, и тот обещал породнить наши семьи. Спустя много лет о магическом договоре все напрочь забыли, однако потомок владыки за мной пришел. Самоуверенный, привлекательный и холодный как лед. Дракон заявил, что соглашение по-прежнему в силе, и он должен на мне жениться. А я, наследница обедневшего рода, была в больших неприятностях и согласилась. Да, боже мой, с радостью! Но к огромному сожалению дракона.