Ирина Фельдман

Пленница ведьмака

© Фельдман И.И., текст, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Глава 1

Где мое место?

– Ну что, малышка, все еще не веришь?

Я хотела ответить дерзко и весело, но смогла только покачать головой. Столько раз представляла в мечтах этот разговор! В грезах я была остроумной болтушкой, а на деле оказалась глупо хихикающей дурочкой. Как мне только хватало сил держать смартфон в подрагивающих руках?

Влад Салют снова засмеялся. Не манерно, как он обычно делает в интервью, а искренне, будто снимал на видео своего сынишку или возню домашних питомцев.

– Скоро поверишь, ты же классная. Заметила, я подписался на твой блог? Я как его увидел, просто офигел! Из твоих постов можно составить целую концертную программу. Очень качественные танцы, как будто ставил профессиональный хореограф. И песни огонь, ты умеешь находить жемчужины в море музыки. Конечно, придется потрудиться. Борьба на шоу будет нешуточная, но я тебе гарантирую, вот те слово пацана, – он шутливо стукнул себя кулаком в грудь, – что мы с тобой запишем альбом хотя бы с каверами. Моя студия к твоим услугам. О’кей?

– О’кей, – повторила я с широкой улыбкой.

Мысли в голове закрутились с опозданием.

Альбом… В настоящей студии… Под крылом самого Влада Салюта… Я не сплю?

– Договорились! – Он повертел головой, отвлекаясь на появившихся за спиной людей с осветительным оборудованием. Я как следует разглядела на загорелой шее его знаменитую татуировку в виде скрипичного ключа с ангельскими крылышками. – У нас тут съемки, мне надо скоро бежать. Очень жду тебя в Москве, ушастик.

Моя рука отреагировала раньше мозга. Пальцы машинально пощупали треугольное «ушко» на черном ободке.

И мы опять, как два придурка, рассмеялись.

– Мне это надеть, чтобы ты меня узнал? – попыталась я соответствовать образу яркой и дерзкой девушки.

Боже, я обратилась к нему на «ты». Как будто мы друзья-друганы!

– Я тебя узнаю даже с закрытыми глазами. Я выбрал тебя не за ушки, а за твой чудный голос. Пока, малышка Юнона, see you later!

– Ага… See you!

Изображение на экране пропало, но ощущение чего-то сказочного осталось. Приведя в порядок дыхание, я проверила профиль. Так и есть, кумир миллионов действительно на меня подписался! Это не сон!

Раньше я думала, что буду скакать до потолка, если мне придет положительный ответ. Почти месяц, ложась спать, я фантазировала, как зайду в свой ящик и увижу там приглашение на кастинг. Я бы издала победный визг, на который сбежались бы все, кто в доме. «Меня выбрали! О май год, меня выбрали!» Мы все будем обниматься, воздух будет гудеть от пожеланий мне удачи и прочих добрых напутствий…

Все еще держа в руке нагретый телефон, я упала спиной на двуспальную кровать и уставилась в потолок.

Реальность удивила. Она вышла еще круче, чем мои фантазии. Вместо сухого ответа на электронную почту я получила нечто невероятное. Влад Салют позвонил мне по видеосвязи! Может, я и впрямь классная?

Кое-как справившись с волнением, я встала, подошла к заваленному безделушками трюмо, убедилась, что из зеркала на меня смотрит более или менее адекватное лицо, и вышла в коридор.

Раз визгов не будет, сменим тактику. Изображу умеренную радость и спокойно расскажу родителям о том, что произошло.

«Мам, пап, помните, я говорила, что отправила заявку на новое музыкальное шоу? Мне пришел ответ. Мою анкету одобрили, правда, здорово?»

Родителей я нашла в привычном для них месте. По вечерам, если нет гостей, они сидят в гостиной на первом этаже и смотрят телевизор, хотя в их спальне тоже есть такой чудо-прибор. Папа лежал на диване и комментировал аналитическую программу. Мама сидела в кресле с глянцевым журналом на коленях и, я уверена, даже не вникала в папины слова.

Чувствуя себя глупо, я медленно прошла на середину комнаты.

Кругом такая обыденность, а я вот-вот сообщу потрясающую новость, которая, возможно, перевернет всю мою жизнь… Как это правильно делать? Что надо сказать? Почему в голове вдруг стало пусто?

– Я еду в Москву, – с надрывом произнесла я, как только папа наконец-то сделал паузу в своих важных замечаниях по поводу внешней политики.

– Хорошо, – пробормотал папа, даже не взглянув на меня.

Мама перевернула страницу журнала. Большой камень в одном из ее колец сверкнул в электрическом освещении.

– Зачем?

Вот бы отмотать немножко времени назад и начать заново. Нельзя же так портить ключевой момент в моей карьере!

– Просто послушайте. – Я сжала кулаки. – Помните, я говорила, что отправила заявку…

– А, так это тебя по учебе посылают. Денег хватит на поездку? Или институт финансирует?

Ну ничего общего с моими мечтами, где все отыгрывают положенные им роли. Надо говорить прямо, вот чтоб прямее некуда.

– Влад Салют пригласил меня на кастинг. Он только что мне звонил.

Папа приподнялся и навел пульт на экран, звук заметно убавился. Ура!

– Этот дурак в наколках? – слегка поморщился он. – Который шепчет в микрофон сладенькие песенки?

Мое настроение упало, тяжестью осело в животе.

– Он один из влиятельнейших певцов и продюсеров в стране, – заявила я.

– И сколько стоит участие в этом кастинге?

– Да нисколько! Ты что, не видел рекламу? Это же проект федерального канала.

Мама вздохнула и откинулась на спинку кресла.

– Забудь об этом, ты никуда не едешь.

Настроение упало к пяткам. Кажется, я даже пошатнулась.

– Мама, ты что? Я же не могу упустить такой шанс! Ты разве не думала, что я могу стать знаменитой?

– Там будет куча девчонок, которым твой Салют-Шмалют тоже пообещал золотые горы. Толпа инфантильных девиц, жаждущих получить дешевую популярность своими кривляньями. И кастинг пройдут только проплаченные.

– Но я не прошу денег! На билеты, на проживание у меня все есть… И вообще Влад выделил меня из тысяч заявок за мой талант. Мамуль, ты же сама говорила, что тебе нравится, как я пою.

На гладком лице мамы легко читалось: «Какая же у меня наивная дочь».

– Допустим, ты пройдешь этот кастинг, получишь место в шоу, выступишь несколько раз по телевизору и станешь звездой. Зачем это тебе? Колесить по стране с концертами, выступать перед малолетней публикой, которой можно скормить любой шлак. Твоему мужу это понравится?

Как удар в лоб получила.

– Так у меня нет мужа!

– Рано или поздно появится, – не поменяла направления мама. – И кто будет воспитывать твоих детей, если ты будешь скакать по сцене то в одном городе, то в другом?

В этом вся она. Для нее признак благополучной семьи – когда отец содержит все семейство, а неработающая мать занимается домом и детьми. Патриархальная идиллия, которую она навязывает мне и старшим сестрам. А их у меня аж три штуки.

Пришлось привычно взять себя в руки, чтобы избежать скандала.

Я понизила ставки:

– Давай не будем так далеко заглядывать в будущее. Ты права, я не одна такая замечательная, там будет много конкуренток. Ну что плохого в том, что я поучаствую в движухе? Будет что в старости вспомнить.

Мамины пальцы напряглись, словно она была готова в любой момент разорвать журнал.

– Юнона, а ты не подумала о репутации своего отца? Он очень уважаемый человек, и многие могут неправильно расценить появление его дочери на сцене, в стразах и в окружении полуголых танцовщиц с трансвеститами.

Что за бред! Я же не в стрип-клуб на работу устраиваюсь! Мама так молодится со своими пластическими операциями и регулярным шопингом, а мыслит зачастую как старушка, которая, поминутно крестясь, весь день смотрит телевизор.

– Ну ма-а-ам…

– Не мамкай. Пойдут сплетни, люди будут думать, что папа проплатил твое участие. Или что ты с кем-то переспала.

– Бред! – не стерпела я. – У меня хорошие оценки, приличные фотки, я не вожусь с дурными компаниями и даже сама зарабатываю на свои хотелки.

– Конечно, конечно, – терпеть не могу этот мамин тон. – А платит тебе папа.

Да, я работаю в одном из папиных ресторанов официанткой. И делаю это прилежно, никогда не опаздываю и не косячу. Правда, со своего блога я получаю более ощутимый доход.

Понимая, что озвучивать это вслух бесполезно, я опустилась перед диваном на колени и прижала к щеке папину руку. Холодный циферблат часов неприятно прилип к коже.

– Папуль, ну скажи хоть что-нибудь. Я твоя гордость, я твоя умница. Я совершеннолетняя, я могу ехать куда хочу…

Он вздохнул, как перед принятием непростого, но очень важного решения.

– Пока ты не замужем, ты наш ребенок. Слушай маму, она тебе добра желает.

Я вскинула голову.

– Я взрослая!

«Желательница добра» картинно приложила руку ко лбу.

– Посмотри на себя, взрослая ты наша. В детской одежде и с рогами на голове.

От обиды свело губы. Что плохого в ободке с ушками и ночнушке с русалочкой Ариэль?

Ох, а если мама узнает, что Влад Салют говорил со мной по видеосвязи и лицезрел все это? Да ее удар хватит.

А можно я не буду дословно смаковать этот позор? В тот вечер я впервые за всю жизнь засыпала на мокрой от слез подушке.

Единственное, что капельку утешало, – я не додумалась вести онлайн-трансляцию, стремясь поделиться радостью с подписчиками.

Блин, какая же детская мысль.

Утром я с трудом заставила себя выйти из спальни и встретиться с родителями.

Все было так мило, как в рекламном ролике, где счастливое семейство с неправдоподобными улыбками наслаждается плавленым сыром. За завтраком я по обыкновению трещала о всякой ерунде, папа кивал, а мама мягко просила нас хорошо есть и даже порезала мне помидорчик. Идиллия! Будто во вселенной не существовало никаких меркантильных продюсеров и капризных дочек.

Но обманчиво дружелюбная атмосфера не могла улучшить моего настроения. Я по-прежнему жалела об упущенном шансе и боролась с искушением собрать чемодан и сесть на первый же поезд до Москвы. Нет, я же хорошая девочка, не в моем характере взять и бросить родителей, они же будут страдать. И вообще мама жуть какая обидчивая, долго не могла простить Анжелику, вторую по старшинству дочь, за то, что та выскочила замуж не за того, на кого указал ее родительский перст. Со временем мама смирилась, и во многом этому способствовал успех нелюбимого зятя. Теперь он владелец сети книжных магазинов, а не единственной лавчонки, где наша дорогая и неблагодарная Анжелика стояла за кассой. Некоторые слова мамины, я просто цитирую. Да и папа стал относиться к Косте еще лучше, потому что любит трудолюбивых людей.

Это воскресенье мама с папой планировали провести у третьей дочери, Снежаны. Все бы ничего, но меня удивило, что никто не настаивал на моем присутствии в ее доме. То ли так извинялись за вчерашнее, не вынуждая меня весь день развлекать орущих племянников, то ли наказывали, отдаляя от семьи. Конечно, хотелось бы верить, что родители просто не желали еще одной ссоры. Со Снежей мы не очень хорошо ладим, она постоянно воспитывает меня, хотя сама часто ведет себя как эгоцентричный детсадовец.

Как только родительская машина выехала со двора, я закрыла ворота и медленно поплелась к дому по кирпичной дорожке. Было ощущение, что я только что закрыла дверь в свое великолепное будущее, а впереди меня ждали только унылые краски.

Когда выйду замуж, меня больше не будут так бешено опекать. Но какой мне достанется муж? Наглый козел, как у Марианны, или скучный педант, как у Снежаны? А свекровь? Фу-у-у! В любом случае о поездках на кастинги можно забыть.

– Чего нос повесила? А, Юнь? – вышла на крыльцо Наташа, наша помощница по хозяйству.

– Я? Да нет, все пучком.

– Пучком-пучком, уши торчком, – подразнила Наташа и поставила перед собой небольшое синее ведерко с водой. – Обычно то козой скачешь, то песенки напеваешь. А тут еле ноги переставляешь, и вид такой, будто за похоронной процессией плетешься.

Я залюбовалась ее добрыми серыми глазами и морщинками, делавшими лицо уставшим, но мудрым. Эта женщина была немного моложе мамы, но выглядела старше. В прошлом месяце, накануне ее дня рождения, я привела Наташу в салон красоты и оплатила ей модную стрижку. Волосы уже чуточку отросли, но не так, чтобы портить прическу…

– Юня. Ну вот, что я и говорю. Спишь на ходу.

Поковыряв носком щербинку в дорожке, я собралась с мыслями.

– Думаю о разном. Наташ, а у вас есть мечта?

Наташа ополоснула тряпочку и принялась привычными движениями протирать запыленные светильники.

– Хочу, чтобы все были здоровы, – сказала она серьезно.

– Это замечательно. А что-нибудь для себя? Что-то такое, в чем, может, стыдно признаться? Полет в космос или покупка ранчо в Америке. Или хотя бы платье от известного дизайнера.

Она скептически похмыкала, потом наконец ответила:

– В детстве мечтала о сказочной стране. С волшебниками, чудовищами и рыцарями в сверкающих доспехах. Книжки из библиотеки постоянно таскала, Толкиена и Ле Гуин перечитывала по сто раз. А потом поступила в институт, заболели родители, умерла бабушка, и детство закончилось. Дальше ты сама знаешь. Вышла неудачно замуж, еле сбежала от алкоголика. А как вышла на пенсию, сократили на работе. Теперь тряпкой машу. Так что мечта у меня вот какая. Дом. Свой, с садом, пусть и меньше, чем ваш. И дети. Только ни то ни другое мне не светит. Как думаешь, Юнь, может, хотя бы платье купить?

Ее смех прозвучал слишком громко. И все же он явно не мог приглушить ее боль от несбывшихся надежд.

От появившейся на языке горечи захотелось пить. Почему-то всегда подобным образом реагирую, когда другим плохо.

– Платье никогда не бывает лишним, – наставительно произнесла я, и новая порция смеха у Наташи вышла более искренней. Даже горечь отступила.

Хорошая она. Никогда не скажет, что я зажравшаяся лентяйка, которой все преподносят на блюдечке. Даже стыдно признаваться ей во вчерашней ссоре с родителями. Да, меня не пускают в страшный и развратный мир шоу-бизнеса, зато в ближайшие годы я выйду замуж, рожу детей, буду жить если не в доме с садом, то в комфортабельной квартире, и ездить несколько раз в год отдыхать. Уж мама обо всем позаботится, по накатанной схеме. Не жизнь, а мечта, а я хнычу о несправедливости мира.

Только стоило на мгновение представить, как я отказываюсь от своих планов, и губы задрожали.

Нет! Не хочу повторять за мамой! Хочу найти себе занятие и реализовать свои амбиции.

– А ты о чем мечтаешь? – спросила Наташа, отжимая тряпочку над ведром.

Сама виновата, что затеяла этот разговор…

– Мечтаю найти свое место в жизни.

– И где же оно, твое место?

Перед глазами возникли камеры, микрофоны, лыбящийся Влад Салют и протянутые ко мне руки фанатов. Но уже не так ярко, как вчера. Те фантазии ослабели и потеряли привлекательность, как заветрившийся кусок торта.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Пойду поищу, что ли.

– Удачи, зайка.

Наташа как раз закончила свое занятие и скрылась в доме. Что ж, не буду навязываться со своей болтовней, человек работает.

С минуту постояв в одиночестве, я поднялась на крыльцо и взялась за дверную ручку…

В лицо ударил мощный порыв ветра, металлическая ручка выскользнула из пальцев. Против воли жмурясь, я отшатнулась и, отчего-то не найдя ногой опору, полетела спиной вниз.

Что это? Взрыв?! Там же Наташа, что с ней?!

Я должна была уже сто раз упасть, но удара все не было.

Открыв глаза, я увидела над собой серый потолок в трещинках и только потом почувствовала спиной холодный пол. Божечки, я, наверное, отрубилась. Ударилась головой или надышалась газом. Или дымом. Или в случае взрыва это одно и то же…

– Надо же, выжила.

В голосе неизвестного мужчины не прозвучало радости. Это было скорее легкое удивление абсолютно равнодушной ко мне личности. Напрягая вдруг ставшие непослушными мышцы, я перекатилась на бок и подняла голову. На меня сверху вниз смотрел седовласый мужчина с залысинами и подкрученными усами. За ним маячила девушка, остреньким личиком напоминавшая похудевшего после зимней спячки зверька. Она, пожалуй, заинтересовала меня даже чуть больше усатого дяди. Волосы незнакомки были туго завиты и на вид казались твердыми и при этом ломкими, как макаронины-пружинки. А голубое платье с оборками навевало мысли об историческом фильме про XIX век.

– Папа, что это значит? – нетерпеливо воскликнула девушка высоким от напряжения голосом. – Дар в ней?

Батюшка вальяжно пригладил усы.

– Несомненно. Однако я не рассчитывал, что дар пронесется сквозь пространство вместе с носительницей. Да еще без вреда для нее. Но это ничего, все можно уладить. Судя по всему, это шлюшка, которой никто не хватится.

Эй, это что еще за хамство!

– Никакая я не…

– Папа, не произносите таких слов! – перекричала меня девушка и помотала головой, рискуя порезаться своей же прической. – Это вульгарно! Да еще при дочери… О…

Она оттолкнула родителя и, придержав юбку, присела передо мной. С изумлением каннибала, впервые увидевшего белого человека, взяла прядь моих волос и пропустила сквозь пальцы.

– Какие мягкие! И струятся как шелк… Папа, я их хочу!

Я дернулась и, сев на пятую точку, чуть проехалась назад. Ткань джинсовой юбки зашуршала, соприкасаясь с песком и мелкими камешками.

– Я не дам вам отрезать свои волосы! Кто вы вообще такие? Что это за подвал?

Старик брезгливо повел плечами.

– Лучше бы подохла.

Просто блеск. В первый раз в жизни похитили, и сразу попала на маньяков.

Так, надо собраться и вспомнить всевозможные правила безопасности. В моем случае надо вести себя тихо и не геройствовать. Как бы ни хотелось обратного.

Сделав успокаивающий вдох, я принужденно вымолвила:

– Позвоните моим родителям, они заплатят выкуп.

– Не пытайся заговорить мне зубы, мелкая дрянь. Такое отродье, как ты, не имеет права открывать рот в присутствии уважаемых людей. Для тебя должно быть честью, что я заговорил с продающей себя девкой.

Да на фиг правила!

– Чего?! У меня ценник, что ли, на лбу? А знаете что? Мне это надоело. Оскорбляйте друг друга сколько влезет, а меня не трогайте. Где здесь выход?

Встать я не смогла, потому что дочка психа обхватила ладонями мою ногу в районе икры.

– Какие красивые ножки… Папа, посветите получше.

Тот не пошевелился, но невидимые мне светильники разгорелись ярче. Дымка полумрака рассеялась, и не скажу, что мне было приятней смотреть на своих похитителей.

Вблизи девушка производила не самое лучшее впечатление. Пудра кое-как скрывала следы от прыщей, на подбородке чернели угри. На лбу беспомощно лежало несколько обломанных волосков челки. От ее тела попахивало потом, смешанным с цветочной туалетной водой. Подростковый возраст во всей красе, буйство гормонов. У меня этот период прошел сносно, а многие подружки чуть ли не рыдали из-за пятен на коже и необходимости часто принимать душ.

– Папа, разве они не прелесть?

Во взгляде батюшки появился сальный интерес, и я тут же свела вместе колени. Блин, у меня мини-юбка, а я сижу, как та самая продающая себя…

– Волосы ладно, ты свои давно щипцами пожгла. А ноги тебе зачем?

– Вот только не надо разговаривать со мной как с маленькой. Я знаю, что мужчины без ума от красивых ножек. Недаром же они с таким интересом глазеют на дамские юбки.

Чуть покраснев, батюшка снова провел кончиками пальцев по своим усам.

– Ну да, ну да, – промямлил он, явно не желая поднимать деликатные темы.

Терпеть не могу таких людей. У него доченька, выходит, цветочек, а я сорняк подзаборный.

– И… И бюст! – Глаза девчонки возбужденно расширились. – Мне он тоже нужен! Такой округлый и волнующий…

– Это пушап! – чуть не взвизгнула я.

Психопатка! Она что, всерьез намеревается отрезать у меня не только волосы, но и ноги, и… что понравится.

– Помогите! Помогите-е-е!

Батюшка направил на меня раскрытую ладонь, и горло сдавило так, будто кто-то невидимый попытался меня придушить. Несколько секунд я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Эгги, выйди, будь добра. Я приготовлю ее для ритуалов и позову тебя.

Эгги вскочила, словно маленькая девочка, которой посулили подарок за хорошее поведение.

– Папочка, я вас люблю!

– Иди, иди уже.

Было бы неплохо проследить за ней, чтобы узнать, где в этой комнате ужасов дверь, только моя голова ни в какую не желала поворачиваться. Всегда считала гипноз выдумкой, а тут сама попалась. Ну держись, экстрасенс поганый, найдется и на тебя управа!

Когда он убрал ладонь с трясущимися пальцами, я машинально ощупала свою шею. Вроде ничего не болит… Или то был не гипноз, а паническая атака?

– Раздевайся, – приказал старик.

– Не буду. Я вас стесняюсь.

– Не сделаешь этого сама, воспользуюсь магией.

– Да щас тебе, – прошипела я, жалея, что не знаю приемов самообороны и не умею ругаться матом. – Прокляну!

Тот неожиданно отшатнулся.

– Не успеешь. – Я четко слышала, как он сглотнул. – Так не хочется тратить на тебя резерв, но что поделаешь…

Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, стоило двери металлически скрипнуть.

– Папа! Там… там… Приехал! – подвал заполнился граничащим с истерикой голосом Эгги.

Ее батюшку перекосило так, словно она только что возвестила о приезде нелюбимой тещи. Что-то буркнув в усы, он удалился. И не забыл дверь за собой запереть.

Я спешно встала, мои коленки тряслись. Вот же попала! Даже телефона с собой нет.

Раздавшийся откуда-то из угла тонкий свист отвлек меня от бесплодных сожалений.

– Пст! Девчуля, помоги мне!

Глава 2

Я ведьма?

По-хорошему мне стоило посочувствовать несчастному, но я чуть не засветилась лампочкой от прилива радости. Я не одна, и с напарником уж точно будет легче со всем справиться.

– Э-э-эй, – пропел тот же мальчишечий голос. – Ты меня слышишь?

– Слышу, слышу. Да не вижу.

Наш странный диалог придал мне сил. Я на цыпочках побежала на звук, обогнула препятствие в виде широкого деревянного стола, завернула за уставленный мутными банками и книгами шкаф и обнаружила своего друга по несчастью.

Парень, судя по виду, мой ровесник, если не младше, приветственно шмыгнул носом.

– Наконец-то. Вот и ты.

Он сидел, прижавшись спиной к стене. Лица я почти не разглядела из-за полумрака и спадавших волос. На согнутых коленях лежали крестом связанные руки, как намек на весьма скорбное положение дел.

– Привет. – Мой взгляд упал на опутывающую его запястья веревку. – Не бойся, я сейчас что-нибудь придумаю.

Пленник передернул затекшими плечами.

– А чего тут думать? Развяжи меня.

Да я такие колтуны себе и племянникам распутывала, что я, с какой-то веревкой не слажу? Ногти у меня короткие, так что за маникюр можно не переживать.

Я потрогала путы, и мой позитивный настрой начал медленно испаряться. Узлы оказались слишком тугие.

– Фу, а чего веревка мокрая такая?

– Я ее грызу иногда, – бесхитростно сказал парень.

– Ты что, дурак? А если зубы испортишь?

– Снявши голову, по волосам не плачут. И по зубам тоже.

Решив не заниматься бесполезным делом, я выпрямилась, огляделась и принялась копаться на полках и в ящиках. Найдутся же здесь ножницы или хотя бы нож?

– Поторопись, девчуля. Если припрутся легавые, мне крышка.

– Полиция? – Я чуточку притормозила с маленьким кожаным чехлом в руках. – Так это же хорошо, нас спасут.

– Говорю же, мне крышка. – От его стона мне стало не по себе. – У меня же три птички!

– Птичка у тебя одна, и она, кажется, покинула свой домик в часах.

Удача не спешила улыбаться. Некоторые ящики не поддавались, а те, что были не заперты, не порадовали ничем полезным. Бумажки, карты, схемы… Похоже, этот маньячный экстрасенс далеко не глуп. Только последний дебил оставил бы рядом со связанным пленником набор наточенных ножей.

Но это меня не остановит.

– Так. Будем импровизировать.

Я высыпала из одной банки сыпучее содержимое и разбила ее, ударив по стеклянной стенке тяжелой статуэткой. А выбрав более или менее острый осколок, я разрезала порядком обмусоленную веревку.

Кряхтя, спасенный принялся тереть запястья.

– Ты прелесть, а не девчуля! Спасительница моя! Умнющая такая!

– Меня зовут Юнона.

– Как принцессу какую-то.

– Ну спасибо на добром слове. «Принцессой» приятней быть, чем «шлюшкой».

Парень забрал у меня кусок стекла и занялся веревкой на ногах.

– Надо быть слепым, чтобы назвать тебя проституткой. Для дешевой ты слишком ухоженная, а для дорогой – сопливая.

Надо же, мне еще и спец по дамам легкого поведения попался.

– А одежка у тебя и впрямь чудная, – продолжил он в той же легкомысленной манере. – Бесы на груди и лоскутик вокруг бедер вместо юбки.

– Это не бесы, это Том и Джерри. А, ладно, неважно. Встать можешь, страдалец?

В ответ он стиснул зубы и потер лодыжки. Поморщился от судороги, когда вытянул тонкие ноги в мешковатых брюках. Грязно выругался в адрес нашего тюремщика.

– А тебя как звать, сквернослов?

– Ру.

– Просто Ру?

– Просто Ру, – он почему-то начал сердиться. – Хорош прохлаждаться, надо драпать.

Он поднялся, опираясь на стену, и после первого же шага неуклюже сел обратно. Что-то пропыхтел себе под нос. Не первый час здесь мается, раз так ноги затекли.

И все же новое знакомство ни на грамм ничего не прояснило.

– Не понимаю, что происходит. – Меня уже стала догонять истерика. – Как я сюда попала? Что это за место? Что этот тип хочет с нами сделать?

– С тобой – не знаю. А меня он сдаст легавым, если я не уберусь отсюда. И тогда все – прощай, жизнь грешная. Здравствуй, братская могила. Или стол в анатомическом театре, если с виселицы целехоньким снимут. Или…

Я взмахнула руками.

– Можно без «или»? Тошнит от твоих предсказаний. Ты еще сам сопливый, ты не мог сделать ничего такого, за что можно убить.

Ру коротко рассмеялся горьким смехом.

– Нет, девчуля, ты с луны, должно быть, свалилась. Говорю же, у меня три птички, мне нельзя легавым попадаться.

– Так объясни мне, лунатику, что за птички. Чего ты так боишься?

Одной рукой он приподнял сзади волосы, другой оттянул вниз платок в клетку.

– Смотри.

Не спрашивая разрешения, я убрала с его шеи упавшую прядку и увидела три маленькие татуировки в виде распростертых птиц. Они чернели болезненными пятнами, ярко выделяясь на светлой коже.

– Когда получаешь третью метку, это уже край пропасти. Если попадешься в четвертый раз, казнь неминуема.

Я все равно не вникла в суть «птичек», однако слово «казнь» заставило меня похолодеть от ужаса.

– Так ты попался в четвертый раз? – догадалась я. – Ты преступник?

Ру встряхнул головой. Ослабленный платок жалко покосился.

– Я знал, что шкурой рискую, но так жрать хотелось! Думал, залезу на кухню к этому богатенькому, умыкну чего-нибудь, никто и не заметит. А он, сволочь, маг! Повесил бы себе табличку на забор: «Осторожно! В доме магические ловушки», – я бы ни за что не полез.

– Ты рискнул жизнью из-за еды?

– А без еды нет жизни! Или ты совсем чокнутая?

Вместо того чтобы, как порядочной девушке, обидеться, я устыдилась. Во рту разлилась горечь, горло засаднило. Откуда мне, дочке известного ресторатора, знать, что такое голод? С детства каких блюд я только ни пробовала, умею правильно есть устриц, единственная из своей группы в универе знаю вкус черной икры… Сама, в конце концов, неплохо готовлю, у меня в комнате даже тайник с шоколадками есть. Даже представить не могу, каково это – голодать. На какие безумства может толкнуть человека потребность в пище…

Звук распахнувшейся двери был таким громоподобным, что я с айканьем подпрыгнула на месте. Ру тоже испугался, немедленно стал шарить по полу в поисках подходящего для самообороны осколка.

– Есть здесь кто-нибудь? – неправдоподобно весело крикнул кто-то.

– Нет же, юный господин. Здесь только мои старые вещи да крысы… – заискивающе протараторил старик. – Пойдемте, нечего вам здесь делать. Еще простудитесь…

Фигушки, я не буду упускать шанс. Вряд ли гость страшнее нашего маньяка.

– Мы здесь! – звонко прокричала я. Задорный звук заполнил собой все помещение, благо вокал, без скромности, одно из моих преимуществ.

Переливчатый смех незнакомца показался мне хорошим знаком.

– Говорящие крысы? Вот так чудеса, а вы еще и прячете их от меня, как не стыдно. Выходите, друзья, я вам ничего плохого не сделаю.

Я выбила из руки Ру кусок стекла и, схватив парня за рукав куртки, потянула за собой из укрытия.

– Вообще-то мы не крысы, но определенно говорящие. – Я улыбнулась силуэту в проходе широкой улыбкой. – Этот нехороший дядя с усами держит нас в плену. Мы напуганы и хотим есть.

Старик попытался закрыть дверь, но гость навалился всем телом на косяк.

– Что же вы мне голову морочите, любезный? Спрятали от меня ведьму, подсовывали какую-то бездарную девицу. Мистер Кобб, разве можно со мной такие шутки шутить?.. А ну прочь с дороги, или вы намеков не понимаете?

Уловив затаенную агрессию, хозяин ретировался. Я вытолкнула Ру и вышла следом. Пусть только попробуют меня снова запихнуть в подвал!

Чуточку успокоилась лишь тогда, когда дверь закрылась и старик прикрыл ее гигантской картиной с изображенной на ней сценой охоты на оленя.

– Вы неправильно поняли, молодой человек. Это не пленники, а мои слуги. Набедокурили, а я их наказал. Самую малость.

– Хвост собачий тебе слуга, – огрызнулся Ру.

– Допустим, ваши взаимоотношения мне неинтересны. Я забираю то, за чем приехал, – заявил наш спаситель и, сделав шаг ближе, протянул мне руку.

Одет он был прилично… По меркам позапрошлого века. Серый костюм из плотной ткани, палевый жилет, шелковый галстук сапфирового оттенка. В отличие от Ру, у его рубашки был воротничок, да к тому же явно накрахмаленный.

Для цельного образа не хватало шляпы.

И ботинок. Ну и носков в придачу.

Смотреть дальше на голые ноги было бы невежливо, поэтому я переключила свое внимание на лицо.

Синие глаза незнакомца пленили мой взгляд. Я на миг оцепенела, любуясь приятным лицом, желая провести пальцем по черным бровям и распустить хвостик каштановых волос. Ах, это же мужчина мечты! То-то у меня сердечко запрыгало.

– Вас папа прислал? – спросила я первое, что пришло в голову.

Он прищурился и слегка кивнул.

– От ведьмы ничего не скроешь. Да, мой отец велел привезти вас в школу.

Мимолетное желание подписаться на аккаунт этого красавчика как ветром сдуло.

Мои родители не знают, где я. И, что хуже всего, я сама пока не в курсе, что за ерунда вокруг творится. А тут еще выясняется, что меня принимают за ведьму и хотят отвезти в какую-то школу. И если ведьмой я не против побыть, то снова за парту не сяду. Не люблю учиться.

Странности продолжались. Перед домом «мага» нас ожидала коричневая карета с гербом. Двойка гнедых лошадей возбужденно зафыркала, хотя животные не могли видеть нас из-за шор. Я позволила усадить себя внутрь, подвинулась, уступая место Ру. Карета тронулась с места, едва закрылась дверца. Громко застучали копыта о мостовую.

– Спасибо вам огромное! – от души выпалила я.

– Не надо меня благодарить. – Сидевший напротив незнакомец покосился на свои босые ступни: в этот момент он елозил пальцами в попытке избавиться от забившихся между ними песчинок или мелких камешков.

– Нагнитесь и отряхните нормально рукой. Вы меня этим не смутите.

Будто только ждал моего разрешения. Мигом наклонился, так что дальше разговаривать пришлось с его макушкой.

– Как же так вышло, что вы босиком ходите?

– Всего лишь досадный инцидент, – усмехнулся он. – Уверен, ваша история гораздо интересней, чем моя.

Я уже было приготовилась вывалить на него все-все про свое похищение и чудом не случившееся расчленение, как вдруг спохватилась:

– Ой! А кто управляет лошадьми?

Меня наградили надменной улыбкой.

– Я.

– Вы?! Но вы же тут.

– На козлах был возница, – встрял нахохлившийся в углу Ру.

– Не было там никого, – возразила я.

Наш спаситель поднял ладонь в примиряющем жесте.

– Не нужно споров, я все объясню. Обычным людям кажется, что каретой правит обыкновенный возница, а ведьмы распознают обман и видят лишь пустое место. Эти лошади зачарованы. О, вижу, я вас удивил.

Не стала скрывать очевидное.

– Не то слово. Вдвойне это все удивительно, потому что я никакая не ведьма. Я вообще в магию и прочую чушь не верю. Я Телец по гороскопу, а Тельцы люди практичные.

Синие глаза засветились озорством. Да ему исполнилось хотя бы двадцать? Сущий мальчишка, несмотря на щегольской костюм.

– Вы не верите в магию, мисс? А во что еще вы не верите, извольте спросить?

Я не видела смысла продолжать разговор в той же игривой манере, грозящейся затянуться до следующего дня, и без утайки выложила все. И про то, как чуть не поссорилась с родителями из-за приглашения на кастинг, и про свою утреннюю хандру, и про то, как все вдруг пошло кувырком.

Меня слушали внимательно, не перебивали. Хотя я иногда замечала неподдельное непонимание на лице незнакомца.

Но что самое страшное, чем больше я рассказывала, тем яснее понимала, что происходящее не розыгрыш и не сбой мозга. Качели «верю – не верю» замедлялись до тех пор, пока я в своем рассказе не дошла до появления синеглазого спасителя.

Бреннан Сэфайр, как он впоследствии представился, снова подтвердил, что все это не сон и что я являюсь самой настоящей ведьмой. Именно поэтому маг так нагло вырвал меня из своей реальности. Ему, точнее его дочке, позарез нужен был мой дар, только этот самый дар настолько в меня врос, что я перенеслась вместе с ним. Да еще выжила, паразитка такая, и стала права качать. Теперь же бедняжка Эгги навсегда лишилась шанса поступить в знаменитую Школу трех ведьм. А ее предприимчивый папенька больше не посмеет повторить такую авантюру, за ним будут наблюдать высшие инстанции. Жаль только, что невозможно будет доказать его намерения отобрать у меня не только ведьминский дар.

– Бррр. – Я поежилась, вспоминая ту сцену, и обхватила себя руками. – И как же он собирался это сделать?

Чуть скривившись, Бреннан отвлекся от разглядывания рисунка на моей футболке и уставился в окно. Бесполезное занятие, как по мне, окошко кареты было почти полностью скрыто занавесочками.

– Я не очень хорошо разбираюсь в современной магии и не представляю, каким образом мистер Кобб планировал передать вашу красоту своей дочери. Все эти академические схемы и формулы для меня темный лес, уж простите. Не волнуйтесь, Юнона, вам больше ничего не угрожает.

Ой ли?

– Конечно, совершенно ничего. Кроме какой-то школы для ведьм. А я туда не хочу! Мне надо домой, мама с папой же не знают, что меня в другой мир засосало!

– Я попрошу отца вернуть вас домой.

От радости я взвизгнула так, что Ру отпрянул и буркнул: «Чокнутая».

– Если вы провалите испытание и не поступите на обучение, я уговорю отца отправить вас домой, ему это под силу, – пояснил Бреннан.

– Чудесно. – С блаженной улыбкой я откинулась на бархатную спинку сиденья. – Не проблема. Экзамены я стопудово не сдам, я же ваши колдовские учебники в глаза не видела. Кроликов из шляп не достаю, ложки силой мысли не гну – слезы, а не ведьма. А вашего папу я уж попробую как-нибудь очаровать.

– А вот этого не надо, – неожиданно посмурнел Бреннан. – На него не действуют чары ведьм, и он чувствует, когда на него пытаются влиять. Даже не пытайтесь, только хуже сделаете.

– Да нет у меня никаких чар! Я просто ресничками похлопаю да повздыхаю. Или похихикаю. Короче, в зависимости от ситуации.

– Вы так легкомысленно об этом говорите, а на самом деле это и есть ваши чары. Неужели никогда не замечали?

Задумалась. Женское кокетство не преступление и уж точно не магия… Или нет?

Сколько себя помню, мне многие завидовали. Говорили, что все мне дается легко, без труда, и что вообще у меня родители за все платят. И ведь сейчас, задним числом, я понимаю, что неспроста у окружающих возникали подобные подозрения. В школьном аттестате у меня все пятерки, при этом я признаю, что не настолько умна. Я безбожно путаю города и реки, не помню, что не поделили между собой татары с монголами, теоремы по физике для меня белый шум, и спустя полгода после выпускного я благополучно забыла, что такое косинусы и тангенсы. В классе были дети не менее и даже более состоятельных родителей, но это их не спасало от конфликтов с учителями и трояками в табеле. Выходит, я круглая отличница благодаря природному очарованию? То есть дару?

Нет же, не сходится!

– Странный какой-то дар. Я со своей сестрой Снежаной постоянно ругаюсь. И родители вчера не пустили меня в Москву, а я их так просила!

– У кровных родственников есть что-то вроде иммунитета, – объяснил Бреннан. – А если бы дар был достаточно развит, вы бы запросто пробили ментальную защиту. К тому же вы вряд ли когда-нибудь пользовались даром осознанно.

Вроде складно, а все равно невероятно… Может, реально надо было физику лучше учить?

Внезапно Бреннан вспомнил о том, что я якобы была голодна. Отнекиваться не стала – краем глаза заметила, как заинтересованно вытянулся Ру. Карета остановилась, и наш спаситель, выйдя из нее, растворился в разномастной толпе. Без болтовни шум с улицы как будто обострился, невнятный гвалт четче разделился на скрип колес, ругань извозчиков, крики торговцев всякой всячиной и обрывки разговоров прохожих. Я хотела поглазеть на мир, в который попала против воли, но Ру оттащил меня от окна и задернул шторки. Мол, нечего нарываться на новые неприятности. Сбегать же незадачливый воришка не собирался – перспектива поесть, и, возможно, не единожды, была весомым аргументом. Вскоре Бреннан вернулся с бумажным пакетом, в котором плотно лежало несколько свертков. В самых теплых оказались печеные пирожки с ягодной начинкой, в других было немного копченой колбасы, сыра с круглыми дырками и пшеничного хлеба. Еда так приятно пахла, что я забыла о том, что не планировала устраивать перекус. Наверное, нервы расшалились.

– Извините, что так скромно, – сказал Бреннан, и карета медленно покатила дальше.

Я немножко расстроилась, что не наемся одним пирожком и придется брать второй.

– Все отлично. Очень вкусно.

– Мне бы следовало пригласить вас в ресторан, но я плохо знаю эту часть города. Кругом одни кабаки с разношерстной публикой.

– Ой, да ладно, – я махнула рукой. – Я и не одета для приличного заведения.

Мой смех не вызвал у него улыбки. Наоборот, что-то его напрягло.

– Одежда… Юнона, вам нужна другая одежда. Отцу все равно, но если вас увидит мадам Джоандра, она будет в ярости. Не завидую я вам в таком случае.

Я понимающе кивнула.

– У вас же, наверное, не принято разгуливать с голыми ногами.

Уголки его рта дернулись.

– Нам обоим попадет.

После прогулки до продуктовой лавки и обратно его ступни покрылись почти равномерным слоем грязи.

– Так неудобно. – Аж пирожок в горло не полез. – У меня нет денег, я не смогу купить другую одежду.

– Не беспокойтесь, я улажу эту проблему. Платье из тафты по моде текущего сезона не обещаю, но что-нибудь сносное найдем.

Ру совершил подвиг, оторвавшись от гигантского бутерброда.

– Здесь? Сносное? В этом районе нет магазинов готовой одежды, только три-четыре ателье средней паршивости. Но если вам не претит гордость, можете заехать в лавку старины Олдера. Шмотки подержанные, но попадаются приличные.

– То есть – не краденые? – с подозрением уточнил Бреннан.

Тот сделал крохотную паузу, уж слишком был велик соблазн откусить еще кусок от бутерброда.

– Краденым другие торгуют, таких магазинчиков тут достаточно. А я говорю про Олдера, он дед принципиальный, всякое жулье не привечает. – Ру опасливо выглянул в окно. – Вот бес, мимо проехали. Но если развернемся, всего пару минут потеряем.

Было решено ехать к этому Олдеру. Выйти из кареты мне не разрешили, поэтому я смиренно ждала, когда мне принесут подходящие шмотки. Конечно, меня немножко волновало, что ради спокойствия некой мадам Джоандры придется вырядиться во что-то непривычное, но на такую жертву я была согласна. Бреннан отсутствовал дольше, чем во время первой отлучки, и, когда я уже начала нервничать, заявился с охапкой добычи. Ру тактично вышел, давая мне возможность переодеться без посторонних глаз.

Морально я была готова к какой-нибудь хламиде или унылым цветам, так что подарочек вверг меня во что-то среднее между шоком и смеховой истерикой.

Платьице было прелестным. Из плотной мягкой ткани в сине-красную клетку, рукава фонариком с кружевами по краям. Юбка едва доходила мне до щиколоток. Монохромные в вертикальную полоску чулки были некритично заношены на пятках, но смутило меня другое: ленточки, которые я сдуру приняла за заколки для волос, оказались подвязками. Хорошо, что хоть что-то из уроков истории в голове осталось, а то мальчики могли бы застесняться, спроси я их про интимный предмет женского туалета. Подвязав свои развеселые чулки выше колен, я надела высокие рыжие ботинки и потуже затянула шнурки. Главное, что впору. Было бы хуже, если бы мне купили узкие туфли, в которых и шагу ступить нельзя.

В целом я осталась довольна, парни же смотрели на меня как на городскую сумасшедшую. Бреннан чуть смущенно, а Ру еще и хохотал в голос.

– Девчуля, ты сбежала от няни?

Я задрала нос.

– А мне нравится. У нас это называется лолита-фэшн.

Бреннан сразу расслабился.

– Юнона, если вы не лукавите, то я рад, что угодил вашему вкусу. Выбор вещей был невелик, я искал платье без въевшихся пятен и следов штопки. Это слишком короткое для вас, оно подходит для девочки-подростка. Но не бойтесь, мадам Джоандра это переживет. Если повезет, сделает вид, что ничего не заметила.

На самом деле мне было без разницы, как воспримет мой внешний вид незнакомая тетка, однако было ясно, что я не в том положении, чтобы кого-то драконить.

– А мантия и остроконечная шляпа мне не полагаются, раз я ведьма?

– Женщины, – Ру закатил глаза. – Сначала скромницами прикидываются, а потом аппетиты растут как на дрожжах. Купи то, купи это. Шляпу ей, видите ли, подавай…

И быстро утихомирился под строгим взглядом Бреннана.

Вытянувшись на сиденье, я покрутила ногой в большом ботинке.

– А вы чего себе не купили обновки?

Короткий испуг на лице Бреннана придал ему очарования.

– А… Забыл. Ладно, возвращаться не будем. У этого Олдера сложно найти пару, в которой оба башмака без дырок. Пожалуй, на этом хватит.

Действительно, пора заканчивать шопинг. Я же не собираюсь никуда поступать и обойдусь без традиционного забега по магазинам перед первым сентября.

Может быть, магия это круто, но я хочу сама выбрать свой путь.

Глава 3

Кто такие фейри?

Богатство.

Опасность.

Слава и почет.

Сплетни и слухи.

Дебаты между Бреннаном и Ру меня порядком утомили. Поначалу мне было безумно интересно послушать про ведьм и их положение в обществе, но потом это стало надоедать, потому что парни по кругу обсуждали одно и то же.

Для Ру жизнь ведьмы представлялась нескончаемым праздником. Окончившие обучение в специальных школах колдуньи могут рассчитывать на безбедное существование, ведь их услугами, как правило, пользуются аристократы и влиятельные богачи. Деньги льются рекой, так что у ног ведьмы, считай, весь мир. Наряды по последней моде, редкие драгоценности, дома в любой части страны, изысканные вещи и самая вкусная еда – о чем же еще можно мечтать? Немаловажно, что ведьм боятся и уважают, к их мнению прислушиваются крупные коммерсанты и политики. Простой народ относится к этой братии с опаской, но не без восхищения. Короткие романчики про любовные похождения и невероятные чудеса ведьм разлетаются у торговцев беллетристикой как горячие пирожки. Короче говоря, эта магическая профессия окутана флером тайны и роскоши.

А вот Бреннан был настроен не так восторженно. По его словам, официально признанные ведьмы хоть и наслаждаются всевозможными благами, платят за них непомерную для обычного человека цену. Ведьма постоянно сталкивается со сверхъестественными явлениями, многие из которых далеко не безобидны. Она привязана не только к материальному миру, но и к другим слоям бытия, она ежечасно под наблюдением существ с Другой стороны. Помимо недоступных для обывательского человеческого восприятия опасностей, есть и более приземленный фактор. Люди обожают за глаза поливать ведьм грязью и распускать слухи. С чем это связано, с суевериями или банальной завистью, не имеет значения. Не все женщины способны выдержать прессинг и травлю, поэтому многие ведьмы быстро уходят на покой. Зачастую меняют имя и не распространяются о своем прошлом. В худших случаях морально истощенная ведьма сама приводит себя к гибели, окунаясь в пучину порока. Под нежными лепестками роз, по которым ступает ведьма, скрываются ядовитые шипы. И об этом стоит помнить.

Позиция Ру была мне понятна от и до. Парнишка из неблагополучной среды видит только позитивную сторону, а негативные моменты кажутся ему надуманной глупостью. Бреннану явно известно больше, и с изнанкой «бизнеса» он знаком не понаслышке. Но почему же он описывает все в самых мрачных красках? По идее, он должен соловьем разливаться, как в Школе трех ведьм круто, весело и какая головокружительная карьера меня ждет, если я получу диплом, золотую медаль, ну или что там этим ведьмам дают. Зачем пугать меня, по сути, абитуриентку?

Когда я задала Бреннану этот вопрос напрямую, он ответил довольно-таки легкомысленно:

– Юнона, вы же не планируете задерживаться в нашем мире. Если вас не примут в школу, вы отправитесь домой без сожалений.

– А если примут? – насторожилась я.

Уточнение явно не понравилось Бреннану. Он отвернулся от меня, делая вид, что ему срочно понадобилось убрать от окна занавеску. К тому времени серый городской пейзаж сменился на сочные зеленые поля.

– Что ж, тогда придется немножечко поучиться.

– Эй, погодите! Что еще за «немножечко»?

– Может, годик.

– Годик?!

От уменьшительно-ласкательного суффикса в году не стало меньше месяцев, и мне вдруг захотелось стукнуть Бреннана чем-нибудь тяжеленьким. Чтоб не убить ненароком.

– И это неплохо, – он заговорил уже более воодушевленно. – Вы научитесь управлять своим даром, перестанете терпеть от него неудобства. Каждый год неизбежно идет отсев учащихся. Конкретно в нашей школе официально обученными становятся лишь три ведьмы, оттого и название у школы такое.

– И сколько всего длится обучение? – перебила я его.

– Семь лет.

За-ши-би-и-ись…

Вечер подкрался незаметно. Для меня. В моем мире же было утро, когда произошло нежданное похищение, а здесь день уже перевалил обеденный рубеж. Бреннан уверял, что мы доберемся до наступления темноты, и с каждым часом я все больше нервничала. Нет, меня не пугала темнота и разбойники с большой дороги, которые могли выпрыгнуть на нас из кустов. Как маленький ребенок, я переживала, что дома меня ждет скандал. Родители же подумают, что я рванула в Москву, начхав на их увещевания. Надеюсь, мама помнит, где лежит мой паспорт. Она бы его нашла и поняла бы, что никуда я не уехала… Но если она поймет, что я не понеслась на вокзал, едва они с папой уехали из дома, то еще сильнее испугается! Одно дело, когда неблагодарная дщерь уматывает покорять столицу, и совсем другое, когда ребенок просто-напросто пропадает. Оставив дома паспорт, телефон и все свои сумки.

Примерно месяц назад моя старшая сестра Марианна потеряла в торговом центре свою пятилетнюю дочку Леську. К счастью, тот молл располагался в двух остановках от моего универа, и я, прямо посреди пары, поскакала искать неугомонную малявку. Узнала о случившемся из «семейного чата». Обычно я игнорирую бурчание айфона на занятиях, а тут чуйка, видать, ведьминская, подсказала заглянуть в мессенджер. Обычно спокойная и даже пофигистичная Марианна подняла на уши всех. Мол, отвлеклась на секундочку, а найти малышку не может почти час. Мне же понадобилось не больше десяти минут, чтобы отыскать пропажу. Начала я с кинотеатра на третьем этаже. Продавец попкорна сказал, что видел Леську с ее приметными афрокосичками. Она с группкой детей заходила в один из залов. Кто бы сомневался, в зале меня обшипели и обругали по полной программе, но зато я нашла нашу девочку, которая с упоением смотрела мультфильм и не понимала, почему я тяну ее за ручку к выходу. Выяснилось, что пока Марианна мерила туфли в отделе на втором этаже, заскучавшая Леська ушла на третий этаж, поиграть в автоматы, а там примазалась к толпе мелюзги, праздновавшей день рождения. А взрослые даже не сообразили, что это «левый» ребенок. Что я хочу этим сказать? Страху я натерпелась.

Может, быть ведьмой не так уж и плохо? Хотя о чем я думаю… Меня же похитили и принуждают. Так не годится! Почему я должна играть в игру, правил которой не знаю?

Воцарившееся в карете молчание, как уже ясно, не способствовало позитивному мышлению. Бреннан не придумал ничего лучше, чем спрятаться от меня за газетой. Пару раз я попробовала его разговорить, но он тут же сворачивал беседу. Ему что-то не нравилось, и я это чувствовала почти физически. А от фальши, когда он пообещал поделиться интересной информацией, если такая будет в газете, я чуть губы не скривила.

Кому можно было позавидовать, так это Ру. Под топот копыт он быстро задремал, явно не обремененный тяжкими думами. Действительно, хорошо чувачок устроился. И из плена вытащили, и накормили, и никуда не гонят. И ведь уходить не захотел, проследить за судьбой «горемычной девчули» ему надо, а то ж покой и сон потеряет. А спал он крепко, даже что-то бормотал.

– Королевский чемпионат по гольфу был отменен, – буднично произнес Бреннан, все еще скрываясь за газетой.

Ах да. Мы ж договорились, что он сообщит, если найдет в статьях и заметках что-нибудь занимательное.

А я не знала, что ответить.

– О… Наверное, это ужасно огорчительно.

– Не особо. Мероприятие не претендовало на увлекательное зрелище. Так, встреча аристократов.

– И почему же отменили?

– Пропадали мячи. Теперь, во избежание повторного фиаско, выясняют причину. Грешат на кротов. Якобы эволюция позволила этим животным стать более резвыми и сообразительными. Вы же знаете, что такое эволюция, мисс?

Хотя вопрос больше подошел бы простодушному Ру, я ни капельки не обиделась.

– Эволюция, экзекуция, девальвация, контрацепция. Видите, я знаю много ученых слов.

Бреннан с бумажным шорохом расправил газету.

– По мне, так эта история с кротами полная чушь. Очевидно же, что это проказы фейри. Так нет же, сейчас, в столь прогрессивную эпоху, немодно говорить о Незримом народе. Проще делать вид, будто его не существует. Хотя в этом есть и доля истины, в наши дни фейри в городах не встретишь, да и в деревнях они редко идут на контакт с людьми.

Мама обычно ругает меня, когда я сдвигаю брови, но здесь мамы не было.

– Простите, а вот это слово мне как раз неизвестно. Фейри?

Собеседник наконец-то опустил загораживающее его лицо издание. Несколько секунд его синие, как небо, глаза изучали меня с предельным вниманием. Он словно дивился тому, как можно не знать элементарных вещей, и при этом соображал, как же это доступно объяснить.

– Фейри – существа с Другой стороны. Так же, как призраки. Они обитают в собственных, спрятанных от обычных людей землях, но многие из них не прочь выйти в наш мир. Среди них есть и добродушные создания, и кровожадные убийцы. Люди живут с ними бок о бок испокон веков.

– А как они выглядят?

По губам Бреннана скользнула удалая улыбка.

– Проще сказать, как они не выглядят. Они те еще оборотни и проказники. А их истинный облик может быть любым, от такого прекрасного, что можно потерять голову, до самого ужасного, внушающего отвращение и страх.

Короче, понятно, что ничего не понятно.

– Фейри не превращаются в предметы из металла. То есть если вы увидите на дороге бесхозное железное ведро, значит, кто-то просто потерял ведро.

– А если я на дороге найду монету, я могу взять ее себе? – игриво спросила я.

– Можете. Только потом не удивляйтесь, если находка превратится в орех или сухой листик. Фейри любят дурачить людей.

Вот же вредные существа. Вряд ли мне бы хотелось встретиться с ними наяву. Я сколько угодно могу считать себя смелой и дерзкой, но это мне не поможет, окажись я лицом к лицу с тем, чьи мотивы мне неизвестны, а облик внушает опасения. И ведьма я пока больше на словах, чем на деле, мне точно не справиться с магически одаренным фейри.

Крупинка страха в моей душе разбухла и за пару минут разрослась так, что стало трудно дышать. Тело покрылось мурашками, страх облепил меня, как тонкий слой льда.

– Юнона? – Бреннан согнулся, придвинувшись чуть ближе ко мне. – Что с вами, на вас лица нет? Вы замерзли?

– Я…

Договорить я не успела, так как лошади резко замедлили ход и истерически заржали. Начавший снимать пиджак Бреннан напрягся и замер, как бы прислушиваясь к другим звукам.

– Бесы, – прошипел он сквозь зубы. – Что-то не так, я проверю.

Карета остановилась, и из окошка по левую сторону на нас полился зеленый свет. Яркий, прямо-таки неоновый. Снаружи что-то скрипело, как сотни досок, по которым скребут когтями.

Ру моментально проснулся.

– Бесова нога! – Он в панике замотал патлатой головой.

– Спокойно! – воскликнул Бреннан. – Если будем сидеть тихо, они улетят.

Я сидела ни жива ни мертва. Даже вопросы застряли в горле.

Карету затрясло.

– Надо отпустить лошадей, пока их не сожрали, – заявил Ру.

– Ты что! Это опасно! – Бреннан потянулся, чтобы схватить его за куртку, но тот выскользнул из нашего убежища. Дверь за ним захлопнулась так быстро, что я успела разглядеть лишь верещащую ядовито-зеленую кучу-малу.

– Юнона, оставайся здесь.

И не собиралась выходить! Зачем только Ру туда полез?

Бреннан достал из-под сиденья короткий меч. Мама дорогая!

– Я за ним.

Я кивнула, но он этого не увидел, потому что уже спешил на выручку непутевому попутчику.

Что-то гулко хлопнулось об стекло. Повернувшись на звук удара, я завизжала до рези в ушах. На окне распласталась фосфорная тварь, похожая на мохнатую летучую мышь с головой в виде черепа с длинными клыками. Какая страшила! Это что, фейри?!

Будь я героиней приключенческого фильма, непременно бы выскочила наружу и навела порядок. Но это не фильм, а реальная жизнь, где все идет не по сценарию. И чем я буду наводить порядок, голыми руками? У меня, в отличие от некоторых, нигде не припрятано оружие.

От второго удара по стеклу паутиной пошли трещины. Несколько оскалившихся тварей кружили в бешеной пляске. Еще чуть-чуть – и хрупкое препятствие разлетится на осколки, а убежище станет для меня ловушкой.

Меч молнией рассек воздух между окном и зелеными летунами. Снова взмах – и пару уродов разрезало, половинки от них расплылись, как акварель в воде, и улетели прочь. Яростно вертясь на месте, Бреннан расправился еще с несколькими, и остальные с верещанием исчезли.

Вездесущий зеленый свет померк и вскоре пропал совсем. Было слышно, как одна из лошадей жалобно фыркнула.

Несколько мгновений я сидела и пыхтела, дыша через рот. Из-за резко пропавшего чувства опасности я потерялась в пространстве, не соображая, где нахожусь и что надо делать.

Заставив себя наступить страху на горло, я вышла из кареты и позвала парней. Никто не ответил.

Так нельзя, я же волнуюсь!

– Ребята, вы целы?

Пройдя к дороге, я увидела их. Бреннан тащил Ру за подмышки подальше от нервно фырчащих лошадей. Его меч лежал на земле, брошенный и уже ненужный.

– Что случилось? – от напряжения мой голос неестественно звенел.

– Плохие новости. Ру попал в захват виллианов.

– Он ранен?!

– Не совсем. – Бреннан уложил его на траву и пощупал пульс на худом запястье. Медленно вздохнул. – Боюсь, уже все.

У меня затряслись коленки.

– Что – все?

Парень потер подбородок, после чего нерешительно посмотрел на меня.

– Виллианы высасывают из человека жизнь. Если нападет один, все обойдется болезнью. А нам попалась целая стая, к тому же Ру взяли в ментальный захват, и у него не было шансов отбиться от них.

До конца не осознавая произошедшее, я склонилась над Ру и взяла его лицо в руки. Ни единый мускул у него не дрогнул, мне казалось, что я касаюсь неживого предмета.

– Нет, – у меня по обеим щекам потекли горячие слезы. – Ты не умер, не умер! Давай же, просыпайся! Ру, пожалуйста! Ты же так хочешь жить… Ты грыз веревку… Вернись, прошу тебя, вернись!

Захлебываясь рыданиями, я прижалась к Бреннану. Он молча обнял меня, немного покачал. Его объятия согревали, утешали, но не могли заделать дыру в сердце.

Почему же я так привязалась к этому воришке? Он мне никто. Или это все чувство вины? Ничего бы не произошло, если бы Ру не поехал со мной.

Какой же я была дурой, думая, что вчерашняя ссора с родителями величайшая несправедливость. А оно вон как бывает. Еще хуже. Это же непоправимо.

– Чего ревешь, девчуля?

Мы с Бреннаном вместе вздрогнули и уставились на Ру. Он сидел и потирал шею, как после неудобного сна.

– Ты жив? – пискнула я.

Ру пожал плечами.

– А что мне сделается? Кажись, отрубился ненадолго, вот и все. Ну все, все, не реви. Хочешь, платок дам?

– Лучше мой, – Бреннан опередил его душевный порыв, сунув мне в руки кусочек батиста.

«Воскресший» встал, с хрустом потянулся и, радостно выдав: «Пойду проверю лошадок», пошел к уже успокоившимся животным.

Я вытерла слезы платком и протяжно шмыгнула носом. Постеснялась сморкаться.

– Слава богу, все обошлось. Какое счастье! Правда, Бреннан?

Он посмотрел Ру вслед и тихо сказал мне в ухо:

– Другой на моем месте пронзил бы его серебряным клинком. Вышедший из комы сам становится виллианом.

Меня как током ударило.

– Зачем ты мне это говоришь? – прошептала я.

– Не хочу, чтобы ты опять по нему горевала. Не знаю, почему он тебе так дорог, но ты не должна снова испытать ту боль. Пока придется за ним следить, а там посмотрим. Возможно, еще не поздно вернуть его. А если нет…

Будущий виллиан тем временем разговаривал с лошадьми и с любовью гладил их. А они доверчиво тянулись к нему мордами. Ну как его можно бояться?

– Надо ему все рассказать.

Я смяла платок и кивнула.

Бреннан явно знал больше и догадывался о последствиях. И все же он решил проявить великодушие.

И слово свое сдержал. Серебряный клинок в дело не пошел.

Глава 4

Кто здесь хозяин?

Никогда не понимала мальчишек! Почему они всегда хотят драться и все ломать? Как они могут не понимать знаки внимания от девочек? Почему пиво для них слаще компота?

И чтобы окончательно меня добить, Ру сказал такое, от чего я по-настоящему засомневалась в разумности противоположного пола.

– Ну стану виллианом, и что?

– Ты больше не будешь человеком, – прямее некуда объяснил Бреннан.

Ру скрестил руки на груди и уставился на грязные носы своих ботинок.

– А может, жизнь у меня паршивая, человеческая? Ни денег, ни магии. Вообще щенок безродный, которому нигде не рады.

– Ученые до сих пор не знают, кто такие виллианы, фейри или бесы. Если инициация завершится, тебе заказан путь обратно. По закону тебя могут убить, потому что ты будешь представлять угрозу для общества.

– Ха! – ядовито отозвался Ру. – Не привыкать. Закон всегда пытается меня убить.

Он неосознанно поскреб шею сзади.

Три птички. Напоминание о возможной гибели.

– Боюсь, я не смогу переубедить тебя. Несмотря на весь мой опыт и знания, – сдался Бреннан.

– Сытый голодного не разумеет, – подытожил недовиллиан.

Немного помолчав под стук копыт, Бреннан покачал головой, как бы не соглашаясь с какими-то своими мыслями, и снова завел душеспасительный разговор.

– Ру, неужели они тебя не напугали? Ты же можешь в один прекрасный день лишиться разума, прибиться к одной из их стай и поселиться в пещере. Днем будешь спать в куче таких же жутких тварей, а по ночам охотиться на скот и путников.

Парень презрительно фыркнул.

– Мечты сбываются. Наконец-то у меня будет дружная семья.

Он принялся звучно грызть ногти, выдавая свою нервозность.

Мы с Бреннаном обменялись понимающими взглядами. В искренность Ру нам не верилось. Несомненно, его пугали предстоящие перемены, и он желал спрятать страхи за фантазиями о лучшей жизни.

Из нас троих я хуже всех представляла, во что может вылиться это происшествие, а переживала так, что на какое-то время забыла о собственных проблемах.

Только тогда, когда карета въехала в распахнутые железные ворота, я чуть не подпрыгнула на нервяке. Вот оно! Меня привезли в школу магии, из которой еще предстоит сбежать.

О-о-ох… Я всегда стремлюсь понравиться людям, а тут надо сделать так, чтобы от меня отказались и вспоминали о моем появлении с содроганием.

Так, спокойно. Я справлюсь, обязательно справлюсь. Я же в будущем планирую не только петь, но и сниматься в кино, недаром же столько лет в театральный кружок ходила. Ага, у меня большие творческие планы.

Огромный готический особняк из темного камня, с башенками и светящимися окнами взирал на меня неприветливо, как живое существо, почувствовавшее чужака на своей территории. Я же ощущала себя мелкой и ничтожной на фоне каменного исполина.

Нет уж, я не дам себя поглотить.

Ру не мог претендовать на звание хотя бы гостя, поэтому отправился вместе с лошадьми на конюшню. Бреннан пообещал, что прислуга не будет против его присутствия и что на кухне ему дадут ужин.

Я семенила рядом с синеглазым парнем, загребая высокую, явно давно не стриженную траву своими большими ботинками. Сбитая с толку, как маленькая девочка перед первым днем в детском садике.

Что-то странное в траве вырвало меня из анабиоза.

– А-а-а! Расплющенная лягушка!

– Это не расплющенная лягушка, а моя перчатка. – Бреннан ускорил шаг и поднял перчатку с земли. – Если найдешь вторую, буду тебе до конца своих дней обязан… Берегись!

В тигрином прыжке он подмял меня под себя, и мы рухнули на землю. Над нами просвистел неопознанный летающий объект.

Что такое? Опять какая-то нечисть?!

Но хорошо, когда рядом есть защитник…

К моему огорчению, Бреннан недолго прижимал меня к себе. Он приподнялся, огляделся.

– Похоже, опасность миновала.

Со сдавленным вскриком он пригнулся, и на меня упал мужской ботинок. К счастью, не на лицо. Потирая ушибленную макушку, Бреннан встал и заозирался.

– Дигби! Дигби, ты здесь? А ну выходи, негодник!

Этот Дигби виделся мне кем-то сердитым и крайне недружелюбным. Надо ж было такое придумать – ботинками швыряться! И ведь хулигана не остановило то, что он мог попасть в девушку. Верх гостеприимства, дайте книгу жалоб и предложений.

Выбрасывая перед собой коротенькие лапы, к нам прибежала маленькая собака с задорно торчащими ушами. Она была черная, с рыжими подпалинами, а шейка ее ярко белела в сумерках. При ближайшем рассмотрении я отгадала породу – корги. Известная собака-улыбака. Как можно испугаться такой прелести?

Собака положила перед Бреннаном маленькую тряпочку и, в экстазе виляя хвостом, заскакала вокруг меня. От звонкого лая я на мгновение оцепенела. У нас дома питомцев не держат, мама резко против живности – мохнатой, пернатой, чешуйчатой, так что у меня отсутствуют навыки общения с братьями нашими меньшими.

– Какой ты шумный, песик, – умилилась я.

Пыхтя после быстрого бега, корги облизнулся и запрыгнул мне на колени. Вряд ли для того, чтобы со всем удобством покусать чужого человека. Мои руки, не сговариваясь с мозгом, начали трепать длинную шерсть. Мускулы под трехцветной шубкой ходили ходуном, собака прямо-таки излучала энергию. Не стояла чинно, как кошка. Ее глазки сверкали, лапки елозили по мне, а язык словно жил отдельной жизнью. Стоило мне чуточку наклониться, и меня одарили сразу несколькими влажными поцелуями. Приобняв нового друга, я уже хотела вернуть должок и свернула губы трубочкой, но мы оба вздрогнули от окрика Бреннана:

– Дигби! Как это понимать?

Он встряхнул принесенную тряпочку, оказавшуюся всего-навсего носком.

Так забавно, когда животные крадут у хозяев вещи. Иногда я не могу удержаться от смеха, когда вижу подобные видеоролики в интернете. Порой даже завидую тем, у кого живут четвероногие.

Но собака же не могла швырнуть ботинок, да?

Дигби повернул к Бреннану морду, неожиданно серьезную.

– Предатель. Как ты допустил это безобразие? Или вы в сговоре? А?

«Предатель» демонстративно зевнул.

– И это все? – хозяин не мог скрыть негодования. – Где второй носок?

Актуальный во всех мирах вопрос, чё уж там.

– Да хватит тебе ругаться. – Я погладила корги между ушами. – Он же не знает человеческий язык.

– Знает. И наверняка ему известно, где остальные мои вещи. Например, где шляпа? Она совсем новая, я ее сегодня впервые надел.

Шорох маленьких лап возвестил о приближении еще одного шустрика. На этот раз к нам примчался рыжий корги, и тряпка в его пасти была в несколько раз больше носка.

– Юнона! – взревел Бреннан так, будто в нас швырнули гранату. – Отвернись! Отвернись, не смотри!

Я обняла Дигби и отвернулась от второй собаки. От передавшегося смущения по моему телу разлился неприятный жар. Носки с ботинками были не самой досадной пропажей?

И как так получилось?

– Весело тут у вас.

– В такие моменты я мечтаю о скуке, – отрезал Бреннан. – Пойдем, Юнона… Ох, то есть пойдемте, мисс.

– Давай без «мисс».

– К будущим ученицам следует обращаться с уважением.

– Я не будущая ученица. Я вообще планирую ночевать дома, в своей кровати.

– Не сомневаюсь, ты девушка бойкая, только не показывай характер. Не заговаривай, пока тебя не спросят, не забывай слова «пожалуйста», «спасибо», «извините», не корчь рожи…

– Чё-то до фига условий, – взбрыкнула я.

Его руки вцепились мне в плечи. Он наклонился так, что наши лбы соприкоснулись.

– Делай, как я говорю, и, если повезет, будешь спать в своей кроватке.

На миг передо мной возник совсем другой человек. Сильный, властный, не имеющий ничего общего с дружелюбным юношей. Игривое настроение испарилось, как напуганная серебряным клинком стая виллианов.

Мы продолжили путь к особняку. Корги, радуясь непонятно чему, путались у нас под ногами.

– Я все еще на вас сердит, – в тоне же Бреннана не было ни намека на праведный хозяйский гнев.

– Да ладно тебе, не надо обижать милашек.

– Маленькие бандиты, а не милашки.

Рыжик щелкнул зубами, пытаясь схватить меня за юбку. Я отдернула подол.

– Мо, не завидуй. Тебе платье ни к чему, ты и так красавица, – пошутил Бреннан.

Пропавшие вещи – это, конечно, то еще огорчение, но как можно долго сердиться на улыбчивых собачек? Так и знала, что парень скоро успокоится.

Перед ступенями крыльца собаки остановились. Дигби залаял, а Мо плюхнулась на попку и завыла.

– В чем дело? – я еле сдержалась, чтобы не кинуться целовать расстроенных крошек.

– Ты им очень понравилась, им жалко с тобой расставаться.

– А…

– Нет, им нельзя в дом.

– Почему?

– На территории поместья обитают примерно четыре десятка собак. Как думаешь, сколько времени им понадобится на то, чтобы перевернуть его вверх дном?

Думать об этом не было ни малейшего желания. Сорок собачек! А-а-ай, даже немножко жалко уходить.

С детства я до умопомрачения обожала единорогов и мультики про волшебных пони. Одежды и бижутерии с этими коняшками у меня хватит на маленький музей, а на туалетном столике уже несколько лет живет фарфоровая фигурка в виде отдыхающего на лугу единорога.

А темная статуя в холле мне не понравилась сразу. По замыслу скульптора, мифическое создание обладало не только длиннющим витым рогом, но также обвислыми ушами, козлиной бородкой и выпуклыми, как у рыбы, глазами. И вся эта красота на фоне несуразного, хлипкого на вид тельца.

В холле находилось еще несколько статуй со сказочными существами, однако они не вызывали у меня такого же разочарования. Омерзение – да. А разочарование более неприятное чувство, чем омерзение.

– Как-то тут тихо, – прошептала я.

Почему-то не хотелось говорить в полный голос в таком большом помещении. Страшные статуи и неисчислимые горящие свечи навевали воспоминания о фильмах ужасов. А я их терпеть не могу! Истории о проклятых домах и привидениях вообще не моя тема. Да и после встречи с виллианами я пока не до конца пришла в себя.

– Джоандра, – еще тише произнес Бреннан и задрал голову.

Внутренне содрогнувшись, я проследила за его взглядом.

На широкой парадной лестнице стояла женщина. Ее платье насыщенного цвета индиго ярко выделялось в мягком свете свечей. Корсаж подчеркивал грудь и тонкую талию, округло переходил в длинную, до пола, юбку. Единственным украшением наряда был ряд блестящих пуговок, от горла до пояса. Никаких легкомысленных бантиков и кружев. В контрасте со строгим платьем, густые каштановые волосы ниспадали вдоль спины.

И повязка на глазах. Того же бесподобного цвета, что и наряд.

Бедняжка, наверное, у нее в жизни случилось что-то ужасное. Если бы несчастье с глазами произошло недавно, вряд ли бы она носила повязку из той же ткани.

– Здравствуйте! – неожиданно для себя самой я заговорила первой. – Вам помочь?

– Помочь? – глубокий голос женщины сочился пренебрежением.

Я опешила от грубого тона, но не стала менять доброжелательную интонацию.

– Вы хотите спуститься? Осторожно, вы на самом краю. А у вас такая длинная юбка…

– Вы боитесь упасть, поэтому носите такие короткие?

Признаюсь, тут я была убита наповал. Улыбка сползла с моего лица, как игрушка-лизун со стены.

Откуда ей известно, как я одета? Она же ничего не видит!

Бреннан чуть вышел вперед.

– Мадам Джоандра, я привез недостающую ученицу. Правда, боюсь, она не задержится в школе. Это не дочь мистера Кобба, как мы полагали, а девушка из другого мира.

Элегантно придерживая подол, мадам Джоандра с достоинством начала спуск по лестнице.

– В Школе трех ведьм происхождение ничего не значит. Все, что имеет значение, это дар и характер ученицы. Эти стены видели и принцесс, и крестьянских дочерей. Не думаю, что к гостье из иного измерения нужен особый подход.

Мурашки закололи меня тоненькими иголочками. Ну нет, я не дам себя так просто подавить.

– Я не гостья. Меня похитили.

Женщина плавно повернула голову. Я была готова поклясться, что плотная повязка не пропускает даже свет, но ощущение, что меня сканируют, было чуть ли не физическим.

– Способ прибытия в школу тоже не имеет значения. Позвольте узнать ваше имя?

Я помялась, как малыш, не желающий делиться игрушкой. Ответила только после одобряющего кивка Бреннана:

– Юнона.

– Что ж, мисс Юнона. До самого вашего отъезда из школы я буду вашей наставницей.

У меня вырвался нервный смешок.

– Простите, а как же подача документов? Вступительные экзамены? Сочинение на тему «Почему я хочу быть ведьмой»? Собеседование хотя бы?

– Все формальности – завтра, – отрезала мадам Джоандра и потеряла ко мне интерес. Ее подкрашенные губы скривились, стоило ее своеобразному взгляду сосредоточиться на чем-то внизу. – Какая дикость. Ты что, животное?

– Да, – легко согласился Бреннан. – Неблагодарная свинья, как вы недавно изволили выразиться.

– Даже не знаю, во что тебя превратить, чтобы стало хуже.

Почти беззвучно ведьма подошла ближе. По еле заметным морщинкам у рта я поняла, что ей уже больше тридцати. Ростом же она была немного ниже меня, что, по правде говоря, не делало ее умильней или безобидней.

– Если в следующий раз захочешь опозорить школу перед ученицами, сними не обувь, а штаны. Также недопустимое, но зато более приятное зрелище.

Щеки парня заалели. Чутье подсказало, что от гнева.

За что же эти двое так друг друга не любят? А, без разницы. Разве какие-то мелочные разногласия – это повод для обидных шуточек? Надо же было так опустить перед девушкой!

Возмущенная, я вступилась за приятеля:

– Бреннан не сделал ничего плохого.

Рука ведьмы была быстра, как выскочившая из укрытия змея. Ее пальцы крепко схватили меня за подбородок. Тупая боль прошла волной от челюсти до ключиц. Замерев, я чуть ли не в панике таращилась на сине-фиолетовую повязку.

– Никогда. Не называй. Его. Бреннан.

Не удивлюсь, если узнаю, что те страшилища обратились в камень от страха перед мадам Джоандрой. Ее слова лишали воли и внушали сильнейшее желание спрятаться, лишь бы больше никогда не сталкиваться с этой грозной женщиной.

Ведьминская злость облепила меня невидимой глиной. Часть меня была готова опуститься на колени и, обливаясь слезами, молить о прощении, но чувство несправедливости победило.

С какой стати она мне указывает? И какого черта она распускает руки?!

Воздух затрещал, словно насыщенный электричеством. Перед глазами заплясали разноцветные искры…

И раздался грохот.

Взрывной волной меня отбросило назад, и вскрикнула я лишь тогда, когда уже шлепнулась на пол. Освещение в холле хаотично замерцало, на какое-то мгновение мы оказались в почти кромешной тьме.

Бреннан бросил взгляд на лежащую без движения мадам Джоандру и все же сделал выбор в мою пользу.

– Юнона, ты цела?

Он опустился передо мной на колени, и мне бы это польстило, если бы я понимала, что произошло и что теперь надо делать. Может, пора бежать без оглядки, пока ведьма не очухалась?

Я благодарно вцепилась в протянутую руку.

– Что это было?

Он и рта открыть не успел – кто-то ответил за него:

– Хотелось бы и мне знать.

Позади нас стоял взрослый мужчина. Не надо было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы понять, кто перед нами. Бреннан походил на отца, как помолодевшая лет на двадцать копия, однако с заметной разницей. Если сын гладко брился и собирал волосы в короткий хвостик, родитель стригся коротко и носил бороду.

Напрасно я надеялась узреть в знакомых синих глазах сочувствие, отец изучал композицию «Босоногий мальчик и девочка в коротком платье» с такой строгостью, будто мы устроили без его ведома дикую вечеринку.

– Просто выслушай меня, – твердо, без заискивания начал Бреннан. – Эта девушка попала сюда по ошибке, ей здесь не место.

– Эта девушка должна остаться здесь, – напомнила о себе живая и невредимая мадам Джоандра. Она благосклонно приняла помощь отца Бреннана и встала, опираясь о него. – Ее дар силен и может быть полезен. Кощунство упускать такую ученицу.

Мысли метались в моей голове, как стая голодных виллианов. Блин-блин-блин, все выходит из-под контроля. Мне не надо пускать здесь корни, пусть меня вернут домой!

Вот сейчас возьму и все им выскажу.

От пристального взгляда мужчины вся моя наглость застряла в груди.

– Способная ученица – это хорошо. Но еще лучше – послушная ученица. Что ты сейчас устроила?

О да, а где уважение, про которое мне говорили…

– Н-ничего.

– Не вздумай мне лгать.

– Говорю же, ничего!

– От «ничего» дом не трясется. Ты посмела напасть на свою будущую наставницу? Может, и со мной захочешь потягаться?

– Эта «наставница» напала на меня, – отчеканила я, безуспешно призывая храбрость. – И давайте сразу разберемся. Она мне не наставница, и учиться здесь я не буду.

Вот почему с песиками было проще договориться? Откуда в людях столько агрессии? Я маленькая хрупкая девочка, что ж на меня накинулись?

Бреннан поднялся и загородил меня, спасая от неприятного диалога.

– До сегодняшнего дня Юнона не знала, что обладает силой. Она просто не умеет ее контролировать, а Джоандра…

– Для тебя она мадам Джоандра, – поправил отец. – Никто из учениц не имеет права перечить наставникам и тем более нападать на них. И что-то я не помню, чтобы делал для кого-то исключение. Так что, девочка, тебе придется ответить за твой опрометчивый поступок. Я не потерплю в своей школе неповиновения.

– Если хочешь наказать, оставь ее без ужина. Или пусть спит сегодня в конюшне, – предложил Бреннан взволнованно.

Какая «любовь» ко мне. С конюшней это, конечно, мощно…

Хозяин школы был непреклонен.

– На магию отвечают магией. Ты сам это знаешь.

Э-э-э… Что?

– Не надо магией, – вякнула я. – Пожалуйста, не сердитесь на меня. Я не хотела устраивать в вашей школе тарарам, мне просто надо домой.

– Оба – ко мне в кабинет, – последовал безапелляционный приказ.

Вроде так глупо, никогда меня еще не вызывали на ковер для взбучки, а страшно жуть. Я буду спать с лошадками, только не надо никакой магии!

Предполагаемая пешая экскурсия по особняку отменилась, антураж сменился сам по себе. Вместо широкого, похожего на музей холла мы находились в заставленном книжными шкафами кабинете. Благодаря огню камина и старинным корешкам здесь было бы уютно, но на некоторых полках располагались странные черепа и скелетики под стеклянными колпаками.

– Что ты собираешься сделать? – несмотря на злобу, в голосе Бреннана сквозило отчаяние.

– То, что укажет юной ведьме на ее положение.

– Она из другого мира. Оттуда, где вообще не верят в магию. Прошу тебя, отправь ее домой, к родителям. Если надо что-то добыть для ритуала, только скажи, я все найду.

Отец скрестил руки на груди. Злая ухмылка была до крайности красноречива.

Ему плевать на мольбы сына. Он палец о палец не ударит, чтобы провести ритуал и избавиться от столь ценного для своей школы экземпляра.

– Ты унижаешь себя ради какой-то девчонки?

– Считай так, если ты забыл, что такое благородство.

– Эмоции – явление временное. Надо ценить попавшие тебе в руки ресурсы и быть практичным, это гарантия стабильности и порядка.

– Юнона не готова быть ведьмой, с ней надо обращаться мягче.

Отец отвернулся, словно этот разговор ему наскучил.

– Откуда такой интерес к этой особе? Рассчитываешь на ее благодарность? Признаюсь, хорошенькая.

Он подошел к большому настенному зеркалу между шкафом и рабочим столом. Я расслышала шорох, с которым Бреннан сжал кулаки.

– Нет…

– Да, – чуть ли не торжествующе возразил хозяин школы. – Веди ее сюда.

– Это несоразмерно проступку! – выкрикнул Бреннан.

Тот любовно погладил зеркальную гладь.

– Вот как? А как насчет Комнаты с раковинами? Твоя новая подружка может переночевать там.

Несколько секунд тяжелого сопения, и парень взял меня за руку повыше локтя.

– Прости, Юнона.

Я моргнула. Это не сон. Все происходит со мной наяву, и я не имею права быть безмолвным зрителем.

– За что? – Я невольно попятилась, и его пальцы сдавили мою руку ещё крепче.

Бреннан молча повел меня к зеркалу. С каждым шагом я сильнее сопротивлялась, под конец стала брыкаться и даже попыталась ударить его головой в подбородок, но потерпела неудачу. Надвигающаяся опасность пугала меня, как неминуемо приближающееся жаркое пламя, неизвестность сводила с ума. Я просила отпустить меня, и это было больше всего похоже на бессвязный скулеж.

Перед самым нападением виллианов я почувствовала страх, но это было ничто по сравнению с тем, что я испытала, едва увидев наши отражения.

Сейчас что-то будет. И никто, никто меня не защитит.

Надо же было остаться одной против всего мира. Беспомощной девчонкой в смешном клетчатом платье и с большими, блестящими от сдерживаемых слез глазами.

Бреннан прижался ко мне, обхватив одной рукой. Вторая его рука с необъяснимой нежностью прикрыла мне верхнюю половину лица. Я хотела его укусить, но только чуть задела зубами ладонь.

– Не бойся.

Сам панику навел, а теперь «не бойся»?!

– Ее глаза должны быть открыты, – сказал отец.

– Она и так уже все поняла. Накажи лучше меня, если тебе от этого станет легче.

– О, не сомневайся. Ты сегодня позволил себе столько вольностей, что заработал индивидуальное наказание. Какое, узнаешь позже. А сейчас держи ее и только попробуй мне помешать.

Я могла зажмуриться, но это ничего бы мне не дало. Все равно заставят посмотреть в зеркало, не исключено, что под пытками.

А если побороть страх? Как тогда, когда мадам Джоандра решила показать, кто здесь главный? Вдруг получится? Вряд ли после этого прибежит, допустим, дедушка Бреннана и тоже начнет ругаться.

Решение я приняла быстро. А с выполнением плана возникли трудности.

Легко подчинить чувство своей воле можно только на словах.

Пока я договаривалась с разумом и эмоциями, мое отражение мягко выбралось из хватки Бреннана.

Я же до сих пор чувствовала его прикосновения.

Что за…

Отражение с грустной миной опустило голову и, обойдя отражение Бреннана, направилось куда-то вглубь зазеркалья.

– Эй! – Я легко вырвалась из рук парня и ударила ладонями по стеклу. – Эй, стой! Стой! Не уходи!

– Оно не вернется. – Отражение Бреннана точь-в-точь повторило его мимику и движения, как и положено зеркальному обитателю.

Мои руки беспорядочно скользили по гладкой поверхности. Я не мучилась от боли, но осознание того, что произошло что-то неправильное, отравляло меня.

– Пусть идет к себе. – Отец сделал вид, будто книга на столе интересует его больше, чем я.

Как у него все просто! Везет же мне на злых магов!

– Что вы сделали? – от шока я с трудом подобрала слова. – Куда делось мое отражение?

Он лениво повернул голову в мою сторону.

– Только ли отражение?

Впоследствии оказалось, что не только…

Глава 5

Кого боятся призраки?

Не зря, вот не зря я с самого начала была настроена против этой школы. По жизни я оптимист, да-да, тот самый, который видит плюсики над могилками, а тут произошел сбой системы. Вместо того чтобы нафантазировать веселые занятия колдовством и новых прикольных подружек, я заупрямилась и, как инопланетянин из известного фильма, завела: «Домой, домой».

Ведьминское чутье? Если и так, то это замкнутый круг какой-то. Как сбежать от магии, если она уже есть во мне?

И вообще мне и так неплохо жилось. Дар, о котором я знать не знала, мне абсолютно не мешал, более того, нередко помогал.

А я разве виновата, что обладаю столь драгоценным «ресурсом»? Что он достался мне, а не кому-то другому? Дурнушке Эгги, например.

Я в который раз оглядела выделенную мне спаленку с вполне удобной кроватью с балдахином, креслом у камина и стульчиком напротив маленького письменного стола, но с жесткого подоконника не слезла.

Не хочу признавать это место своим.

Стуку в дверь я обрадовалась. После странного ритуала Бреннан будто отдалился от меня, и такая перемена почему-то была больнее всего. Быстро привязываюсь к людям и не могу держать зла на тех, кто когда-то проявил ко мне доброту.

– Это ты? – спросила я, подскакивая к двери.

Хоть бы это был он! Узнать бы, что папаша его не наказал, как обещал.

– Да, принцесса, это я.

Ру? Боже мой, чуть не забыла про него.

– Заходи, не заперто.

– Не могу, – ответил парень глухо. – Не поддается.

Заподозрив обитателей особняка в очередной магической пакости, я сильно дернула на себя ручку. Ру тут же налетел на меня, и мы чудом удержались на ногах.

– Толкать надо было, а ты, наверное, дергал, – прошипела я.

– Ну прости, университетов не кончал. – Ру впихнул меня в глубь комнаты и, закрыв за собой дверь, заговорил уже без колкостей: – Жуткое место, скажу тебе! Надо делать ноги, и чем скорее, тем лучше. Конюшню никто не охраняет, можно взять свежих лошадей и смыться.

Было бы все так просто.

Я села на пол, прислонившись спиной к кровати. Сложила ноги по-турецки.

– У меня забрали душу, – сообщила я, до конца не веря в сказанное.

– Что?!

– Так объяснил Бреннан. Его отец провел какой-то ритуал, и теперь у меня нет ни отражения, ни тени. Как у нечисти из сказок. Я не понимаю, что это значит, и мне очень страшно.

Ру опустился рядом со мной. Запах его давно не стиранной куртки показался мне таким родным, что захотелось его обнять.

– Когда я был на кухне, то заметил, что тоже не отбрасываю тень. Кажется, я и вправду превращаюсь в нечисть. Так что будем бояться вместе.

Однако я не увидела у него страха. Его профиль, с растрепанными волосами и немного мечтательным взглядом, излучал поэтическую стойкость перед принятием неизбежного. Колючий циничный мальчишка на несколько мгновений преобразился в спокойного, даже разумного человека.

– Ру, – я положила руку ему на колено, – ты же уверял, что с тобой все будет хорошо.

– Хорошо будет потом, а боюсь я сейчас.

– Тебя здесь не обижали? Почему ты хочешь бежать? Не поладил с местной прислугой?

Он на секундочку задумался, стирая с лица выражение обреченного пофигизма.

– Да не, нормалек. Не погнали, накормили вкусно. Но что-то в них не так. Какие-то они не такие… На своем веку всякой прислуги повидал, а эти… Стукнутые какие-то.

– Это как – стукнутые?

Он стянул с шеи мятый платок и принялся наматывать его на руку.

– Как не люди. Я и шутил, и улыбался, и комплименты девкам делал, а они молчат.

– Вышколенный персонал, – поделилась я своим маленьким ресторанным опытом.

– Ага, дрессированный. Слуги так себя не ведут. Это перед господами они морды кирпичом делают и языки глотают, а на кухне – ты что! Самые лучшие сплетни рождаются не в салонах, а в людской.

Бедные. Наверное, в обстановке мрачного особняка они невольно подстраиваются под него. И это не так уж сложно, когда начальник – злой волшебник.

– А смотрели они на меня тоже как-то не так, – продолжил Ру. Медленней, словно прислушивался к своим ощущениям. – Обычно, общаясь с горничными и лакеями, чувствуешь барьер. Они, как правило, люди из низов, с ними есть что перетереть. Но они как дворняжки в дорогих ошейниках. Мол, я такой же, как ты, но я выше. У меня есть покровитель, а ты шелупонь с птичками на загривке. А эти приняли меня как родного. И я это понимал без слов. И мне так было приятно, как в детстве…

Он осекся. То ли запутался в своих впечатлениях, то ли ему было в новинку делиться сокровенными вещами.

– А у них были тени? – спросила я обеспокоенно.

– В том-то и дело, что были. А у меня нет. Я тогда еще подумал: «Все, Ру, добегался, сейчас на вилы наколют или в печку сунут». Так их это не напугало нисколько. Напротив, они мне даже добавки положили. В городе бы поднялся переполох. В лучшем случае меня бы выперли пинком под зад. Своими глазами недавно видел, как одна баба метлой выгоняла из дома прибившегося брауни. Мне тогда стало так жаль малявку, да он быстренько куда-то ушмыгнул.

Я еле избавилась от картинки, на которой шоколадное пирожное удирало на тоненьких ножках, спасаясь от ударов метлы.

– Кто такой брауни?

– А, ты ж это… – Ру откинулся, устраивая голову на покрывале. – Брауни – это бесявки такие. Любят жить с людьми, за еду и кров помогают по хозяйству.

– А зачем же та баба его выгнала?

– Потому что дура городская. Сейчас же народу впаривают, что в прогрессивном обществе нет места существам с Другой стороны. Мол, они портят людей, не дают им мыслить широко и заставляют верить в чудеса. А какому богачу понравится, если его работники будут верить в удачу и поддержку духов, вместо того чтобы добросовестно трудиться? К тому же даже самые добродушные на вид твари могут доставлять неудобства.

Он поерзал, похрустев суставами. Обычно меня передергивает от этих звуков, но моя измученная нервная система не отреагировала на раздражитель.

– Давай спать?

– Какие «спать»? – удивилась я. – Ты же бежать собрался. Забыл?

– И тебя здесь одну оставлю? За кого ты меня принимаешь?

– Бреннан за мной присмотрит.

– Уже присмотрел, – сердито подытожил Ру. – Как он мог допустить такое? Почему не спас от ведьмака?

– От ведьмака? – эхом повторила я, догадываясь, что речь идет не о любимой моими одногруппниками компьютерной игре.

Ру набрал побольше воздуха и произнес чуть ли не по складам:

– Хозяин этой богадельни. Он – ведьмак. Обычным магам неподвластна такая материя, как душа. Он связан с Другой стороной. Так же, как и ты. Мы… Да, я, получается, уже тоже, – он сглотнул. – Увижу его, морду набью!

Рано радовалась, уличный мальчишка – всегда уличный мальчишка.

– Ты что, он же тебя заколдует! Ты его и пальцем тронуть не успеешь!

– Совсем офонарела? К ведьмаку я не сунусь. А вот его сынулю не помешает как следует отколошматить. Он что, не понимал, в какое место тебя везет?

– Мм… Он как бы предупреждал, что это не Диснейленд.

– Где он был, когда это произошло?

Где он был? Я должна сказать правду? Что Бреннан сам подвел меня к проклятому зеркалу?

Неприятные воспоминания накрыли меня волной. Руки сами собой коснулись тех мест, за которые меня схватил Бреннан. Тогда я была сама не своя от страха, а он знал, что задумал отец, и не остановил его.

И все же Бреннан пытался… Или в таком случае просто «пытаться» непростительно?

Яркая вспышка, озарившая комнату серебряным светом, уберегла меня от продолжения тягостного разговора. Ру вскочил первым и подошел к окну. Я – следом.

По ту сторону стекла летал светящийся шарик размером с теннисный мяч. При нашем приближении он трусливо отпрянул и присоединился к стайке таких же шариков, парящих над территорией Школы трех ведьм. Мерцая, как звездочки, они суетились в воздухе и улетали все дальше и дальше, в сторону густого леса.

– Что это? – прошептала я, хотя эти создания были далеко и не могли меня слышать.

Ру тоже был не в силах оторваться от завораживающего зрелища.

– Огоньки глупцов. В деревне, откуда я родом, их еще называли бродяжками. Красивые, паразиты, но опасные. Манят, дразнят, увлекают за собой, в болота заводят. У нас один умник за огонечком пошел, а потом еле из трясины вылез.

Огоньки исчезали один за другим. Меня охватила грусть, как при последних залпах фейерверка, когда в ночном небе тают последние искорки.

– И зачем за ними идут, раз они такие коварные?

– Болтают разное. Кто-то верит, что они указывают, где спрятаны клады. Кто-то – что они ведут на Другую сторону. В волшебную страну, где нет ни забот, ни хлопот. Но мне никогда не хотелось пойти за ними.

– Почему?

– Мне казалось, что я и так счастлив… Ладно, болтушка, пора на боковую. Платье снять не забудь, а то помнешь такую красоту.

Я ожидала от него больше подтруниваний на тему моей одежды или голого девичьего тела, но Ру повел себя, можно сказать, по-рыцарски. Без комментариев стащил с кровати покрывало, развернул кресло спинкой ко мне и устроил в нем себе гнездо. В моем распоряжении осталась кровать, вся постель и возможность спокойно разоблачиться перед сном.

А заснуть я не могла долго, и причиной этому была банальная и в то же время унизительная вещь.

Очень хотелось кушать. В придачу ко всем моим огорчениям меня не покормили.

Утро началось не с телефона.

Вместо проверки почты и просмотра свежих фоточек в ленте я лежала, пялясь на бледно-бирюзовые обои с коричневым орнаментом и прокручивая в голове последние события.

Мне ничего не приснилось. Я по-прежнему в странном месте, откуда даже нельзя позвонить домой.

И что готовит мне этот день, я узнаю лишь в процессе.

Я была в комнате одна. На краю кровати тоненькой стопочкой лежала моя одежда – футболка и мини-юбка, рядом, на полу, стояли кроссовки. Что примечательно, чистые, подошву отмыли добела. После недолгих колебаний я оделась в шмотки, которые купил Бреннан в лавке подержанных вещей. Я даже характер не успела свой показать, а на мою голову уже всевозможные кары обрушились. Еще не хватало, чтобы за джинсовый лоскутик и кофту с бесами меня казнили без суда и следствия.

Ру вернулся с кувшином теплой воды и, дурашливо изображая слугу, предложил мне умыться. Пока я спала, он успел пошляться по окрестностям, столкнуться с пришлой прислугой будущих учениц и влиться в их ряды.

– Чем ты хуже? – настаивал он, тыча мне в лицо полотенце. – У каждой прелестной леди должен быть штат прислуги или хотя бы один, но до кончиков ногтей верный слуга. И пусть кто-нибудь попробует меня прогнать.

Я отобрала у него полотенце и вытерлась сама.

– Ты бы сам умылся, а то как трубочист.

Он вполне натурально изобразил презрение.

– Не упоминай при мне эту братию. Душегубы поганые. Меня один хотел к себе в помощники взять, но, к счастью, в последний момент он решил, что я недостаточно мал и гибок. Им лишь бы деньги хапать, а на детей им плевать. Задохнется, застрянет в трубе – невелика печаль. Всегда поблизости найдется сирота, которого ему будут рады сбагрить.

Мои мечты о завтраке были перебиты чувством гадливости.

И подумать не могла, что трубочисты такие жестокие. Не встречалась с представителями этой профессии, только в глубоком детстве слушала сказку Андерсена, которую мне читала Анжелика. И то совершенно не помню, про что она была и какую роль в ней сыграл этот самый трубочист.

Чтобы не травмировать Ру, я обошлась без вопросов о его непростой жизни. Села на наспех заправленную кровать и принялась пальцами расчесывать волосы.

– Я могу добыть тебе щетку, – с полной боевой готовностью откликнулся мой «слуга».

– Украдешь? Нет, спасибо, чужого не надо.

Его плечи опустились.

– Тогда не могу.

Я чуть слышно фыркнула.

– А вот от еды я бы не отказалась.

– Завтрак у учениц будет в девять. Судя по тому, как суетятся на кухне, приготовят много вкусненького. Там свежую рыбу привезли. С икрой!

Массивные часы на камине показывали четыре минуты девятого. Ох, да это же издевательство над неужинавшим человеком! Теперь я хотя бы частично понимаю Ру, рискнувшего жизнью ради возможности утолить голод.

– Ваше платье привели в порядок, ваше высочество, – парень в шутливой манере указал на мою нормальную одежду. – Позвольте, уберу в шкаф.

– Позволю. Было бы замечательно, если бы и твои вещи привели в порядок.

– А чего?

– Того.

Ру похлопал себя по куртке.

– Все новое, не рвань какая-то.

– Прости, можно покритикую чуток? Размер не твой, ты видел, где швы? Рукава протертые, манжеты лохматятся. Жилетка тоже тебе велика. Про сорочку думать не хочу, в каком она состоянии. И платок засаленный, не пойму, какого он цвета. Постирать тебя всего надо, брат. У принцессы должен быть опрятный слуга.

Он немного почесал растрепанную макушку.

– Бес меня за ногу, а ты права. Может, тогда мамки-няньки учениц перестанут носы морщить.

Это уж вряд ли. Первое впечатление самое сильное. Но я решила не лишать Ру надежды.

– А я и сплетенку принес, – Ру загадочно понизил голос, явно стараясь подогреть мой интерес. – Ночью кто-то сбежал из поместья.

Я была бы рада, если бы это мадам Джоандра смылась куда подальше, не выдержав соседства со мной. Да, наивно, но что, уже помечтать нельзя?

– Наверное, кто-то из учениц, – озвучила я более вероятную версию.

– Слышал, что девчонка. А ученица или нет, бес знает.

Дерзости этой неизвестной особе не занимать. Уйти во тьму ночи, не попрощавшись, это точно никак не вяжется с поведением забитого и угнетенного человека. Тем более когда местные в курсе тяжелого характера хозяина. Девушка не побоялась гнева и, возможно, мести ведьмака, способного запросто завладеть душой человека.

Значит, это девушка, попавшая сюда не по своей воле, как я. И не знающая всех опасностей этого места.

Оставила ли она здесь душу, уже другой вопрос.

Веселый собачий лай немного развеял мои страхи. Этот мир не так жесток, если в нем есть милые животные. Постояла я у окна совсем немножко: какой смысл наблюдать за носящимися по траве пушистиками, если можно выйти к ним в парк и приобщиться к игре. Накануне местные корги не облаяли меня и не покусали, так что можно не бояться, что загрызут. Ну разве они не чудо!

Ру проводил меня до парадных дверей, а дальше идти отказался. Сказал, что терпеть не может собак, и при этом так морщился, будто я приглашала его пойти поиграть с хрюшками в грязи. Ну и ладно, пусть пока поиграет в более полезную игру. В разведчика.

В солнечных лучах особняк выглядел не так устрашающе, как в сумерках. Как сказочный замок из серого, местами покрытого зеленым мхом, камня. А уж сколько было растений! Отдельные части стен утопали в побегах и листьях. Как розочки на торте, радовали сочными красками цветы, распустившиеся прямо в гуще зелени на доме. Белые, розовые и красные.

Но больше меня привлекли, разумеется, коржики. Видимо, почуяв человека, шесть рыже-белых собачек устремились ко мне. Каждую надо было погладить, и чтоб всем ласки непременно досталось поровну!

– Тише, тише, не толкайтесь.

Куда там! Возбужденно пыхтящая толпа снесла меня почти сразу. Пока я выплевывала траву и приходила в себя, лисьи мордочки с высунутыми языками атаковали, наверное, все части моего тела. Я непроизвольно пискнула, когда чей-то холодный мокрый нос уткнулся мне в ухо.

Помогите.

– Эй, не балуйтесь, – хохоча от щекотки, простонала я.

Это было нелепо и, чего скрывать, не совсем удобно, и все же меня уютно обволокло чувство незамутненного счастья. Песики излучали столько любви, что мне хотелось обнимать и целовать их хоть весь день.

Кое-как выбравшись из-под плюшевой лавины, я села и принялась по очереди тискать корги. Пока наглаживала одного, другие нетерпеливо тявкали и даже подвывали.

– Вы мои сладкие булочки. – Я поцеловала очередной рыжий лобик и потянулась к следующей собачке. – Вы такие милые, вы такие хорошие. А я слышала, что собаки похожи на своих хозяев. А мистер Сэфайр мне не показался добрым человеком. Он же ваш хозяин, да?

Корги притихли, как бы вслушиваясь в мою речь. Самый пушистый склонил голову набок. Что бы это означало?

– Или вы считаете хозяином Бреннана? Знаете, мне он нравится. Он хороший и немного забавный. Но, по-моему, у отца слишком много власти над ним.

Черные носы как по команде понюхали воздух. Очень скоро я поняла, что привлекло их внимание. Со стороны каменной ограды доносился гул, и с каждым ударом сердца он становился все более отчетливым. Я различила отдельные крики: «Ведьмак!», «Безобразие!», «Да что это такое!» – и, кажется: «Это все ведьмы!»

Собаки отошли от меня, суетливо перебирая лапками. Заметив вышедшего из дома Бреннана, они дружно сорвались с места и понеслись за ним. Бреннан преодолел несколько метров широким шагом, а потом вовсе перешел на бег. Заинтригованная, я встала и, даже не отряхнув платье, побежала в своих громоздких ботинках за странной компанией.

У кованых ворот вплотную стояла толпа людей. Без вил и факелов, однако их нельзя было назвать дружелюбно настроенными. Увидев Бреннана, они заголосили еще громче, и в этом гаме было невозможно разобрать хоть что-то. Один мужик в потрепанной фуражке плюнул в Бреннана, и, к счастью, тот увернулся. Собаки разразились лаем, их сладкие мордочки в одночасье стали похожи на волчьи. Успокоить всю эту кучу-малу словами не вышло, и Бреннан отошел от ворот. Я подумала, что он начихал на гордость и решил уйти по известному принципу «моя хата с краю», и почему-то обрадовалась, когда парень, опираясь на выпуклые камни ограды, залез наверх. Да так шустро, что я не усомнилась в том, что он не впервые проделывает такой трюк. Цепляясь за те же камни, я вскарабкалась следом. А что? И зарядка, и лучшее место отхвачу.

Бреннан сунул пальцы в рот и свистнул так пронзительно, что толпа значительно стихла. Более того, по ней пронеслись разноголосые выкрики в духе «заткнитесь!». Несмотря на обуревающие эмоции, народ жаждал что-то услышать от юного Сэфайра. А митинг-то получался не маленький, по самым скромным прикидкам, к поместью пришло человек сто. Среди них были даже маленькие дети.

От высоты у меня захватило дух. С глупой улыбкой сказав Бреннану «приветик», я села, поджав ноги. Парень удивленно хмыкнул.

– Приветик. – И после обратился к бурчащей толпе: – Доброе утро! Всем и каждому! Кто-нибудь будет так добр, что изложит суть вашего визита? Мистер Коллин, давайте вы!

Его указательный палец был направлен в гущу, где топтались в основном старики. Один из них, вероятно тот самый мистер Коллин, двинулся ближе к стене. Остальные более или менее почтительно уступали ему дорогу. Росточка старик был невысокого, однако он был бодр и его взгляд лучился ясностью. А когда он заговорил, заткнулись даже шепчущиеся тетки.

– Тут такое дело, сынок. Зло объявилось в наших краях.

– Что за зло? – серьезно спросил Бреннан.

– Да кабы мы знали. Вчера перед сном вышел во двор, кошечку свою поискать. Не могу заснуть, пока мне под бок не ляжет. Смотрю – а по дороге плывет Танцующая женщина. А ведь больше пятнадцати лет не показывалась. Покружилась, покружилась, юбкой махнула и растаяла. Я такой стою, думаю: «Что ж она опять шляется?» – и глядь! Ко мне бежит внучка. Верещит, руками машет: «Дедуля, дедуля! У соседей в колодце что-то воет!» И я сразу вспомнил старую историю про духа…

– Интересно, – вклинился Бреннан. – И вы все собрались из-за привидения и непонятных звуков из колодца?

– Так известно же! Танцующая женщина появляется только перед бедой.

– И Однорукий дровосек вчера по деревне ходил! – вмешался кто-то молодой и борзый.

– И Хохотун!

– И Том-висельник!

– Девочка с корзинкой!

– Торговец хворостом!

Вопли разгоряченных людей слепились в дикий шум. Каждый хотел поделиться последними новостями, явно считая, что его информация не менее важна, чем рассказ мистера Коллина.

Несмотря на теплую погоду, я вся покрылась мурашками.

Ненавижу привидений! Меня не пугают осы и грозы, зато истории о мертвецах вызывают неподдельный ужас. Ну и что, что я раньше не верила в призраков, мне это никогда не мешало дрожать под одеялом после страшной истории или прятаться за диванной подушкой, когда друзья смотрели ужастики.

А их тут десятки!

После свиста Бреннана толпа притихла. Гораздо неохотней, чем в прошлый раз.

– Друзья! Согласен, это ненормально, когда одновременно появляется столько привидений, к тому же без очевидной причины. Не волнуйтесь, мы постараемся все уладить.

Лица страждущих не выражали ни надежды, ни доверия.

– Да чего дураком прикидываешься? – заверещала крупная женщина в белом чепце. Ее необъятная грудь угрожающе заколыхалась. – Вы все виноваты, бесово племя! Понабрали в свою поганую школу нечисти, а нам, обычному люду, расхлебывать!

Ее подружки начали активно поддакивать.

– Масштабная манифестация привидений ни в коем случае не связана с новым набором учениц, – заявил Бреннан.

– А с чем? С чем?!

К бабскому кудахтанью присоединились мужики. Добавил жару и заплакавший младенец.

– Духи предупреждают о какой-то страшной беде! – обобщил долговязый тип, стоявший в первых рядах. – Грядет катастрофа!

– Катастрофа ближе, чем вы думаете, – отозвался Бреннан уже с неприкрытой агрессией. – Тех, кто сегодня опоздает на работу, ждет кара в виде штрафа. А тех, кто прогуляет, – в виде большого штрафа. Вы тут все такие богатые, что можете позволить себе подобную роскошь? Веселей, веселей! – он похлопал в ладоши. – На работу шагом марш! А привидений доверьте Сэфайру, это дело для ведьмака.

На часть присутствующих его слова подействовали волшебным образом. Толпа зашевелилась, давая пройти тем, кто собрался покинуть сборище. Бреннан не стал дожидаться, когда все разойдутся, и слез со стены. Подстраховал меня на спуске.

– Это Ру? – от догадки я понизила голос. – Это из-за него привидения взбесились?

– Ру? А, нет, конечно. Один виллиан не может поднять на уши всех привидений в округе. Не переживай, тебе не о чем волноваться.

Я заметила, что его синие глаза потускнели. Он повернулся ко мне спиной. Между нами повисло чувство вины.

– Бреннан, что бы ты ни думал, я не сержусь на тебя.

– Из-за меня твоя душа в плену.

– Да нет же, – я встала перед ним. – Ты не виноват. Я вообще должна просить у тебя прощения. Я же тебя тогда укусила.

Он хитро улыбнулся.

– Нет, не укусила.

– Обслюнявила.

Его брови сдвинулись в шутливом размышлении.

– А это больше похоже на правду.

Мы оба неловко рассмеялись. Напряжение потихоньку развеивалось.

– Тебе идут ботинки, – я стрельнула глазами на его ноги. – Носи их почаще.

– Не могу обещать. Это не всегда зависит от меня.

За легкомысленной фразой как будто скрывалось нечто большее.

Просто почувствовала. Или перенервничала?

Глава 6

Что ты видишь?

К завтраку я чуть было не опоздала. На мое счастье, мне попалась горничная в светло-сером платье и фартуке. Она отвела меня в маленькую ванную комнату, где я помыла руки и лишний раз убедилась, что в зеркале пусто, а после показала, где столовая для учениц. Я пыталась расположить ее к себе, но мои природные чары не подействовали. Горничная произнесла от силы три-четыре слова и всю дорогу держалась отстраненно.

Благодаря желтым стенам и распахнутым занавескам столовая выглядела солнечно и жизнеутверждающе. Примерно тридцать девушек с негромким щебетом рассаживались вдоль длинного стола. На белоснежной скатерти уже были расставлены угощения и изысканная посуда. Ах, как же я люблю красивую посуду! А чайные сервизы – моя отдельная страсть. От вида чашечек с позолоченными краями и тонкими ручками я испытываю эстетическое наслаждение. И это притом, что обычно пью из кружек размером с мелкую бочку.

Кстати, среди «абитуриенток» нашлись те, для кого местное убранство было чем-то удивительным и ранее недосягаемым. «Принцессы» в дорогих нарядах смотрели на все это великолепие с показным равнодушием. А девчонки в скромных платьях и с простыми прическами излучали гамму чувств. Одна сидела с затравленным видом, сжавшись, будто боялась, что занимает слишком много места. Другая, с приоткрытым ртом, медленно полировала взглядом стол. Третья, как обезьянка, крутила в руках тарелку и пыталась привлечь внимание товарок к «дорохущей фарфоре». Четвертая вертела головой, разглядывая висевшие на стенах картины с изображениями вальяжных господ и дам. Все они собрались отдельной кучкой с краю стола, как бы показывая, что не претендуют на общество богатеньких дочек, и это добровольное социальное разделение меня рассердило.

Я выбрала свободное место рядом с полным блюдом посыпанных сахарной пудрой кексов и царственно уселась на стул. Моя соседка, бледная блондинка с длинной тонкой шеей, чуть отдалилась от меня, словно я источала неприятный запах.

– Милочка, вам лучше сесть с краю, – натянуто произнесла она, почти не открывая рта.

Ага, все брошу и побегу.

– Благодарю за беспокойство, – елейно ответила я. – Но мне будет удобней здесь. Как раз напротив чудесной картины с госпожой в зеленом платье. Зеленый цвет возбуждает аппетит, вы об этом не слышали?

– Порядочной девице не пристало думать о еде.

– Отчего же? Вкусная пища повышает настроение и улучшает цвет лица.

Та не нашлась с ответом. В разговор вступила губастая девушка с уложенными черными кудрями.

– Тебе только что сказали, чтобы ты села с такой же нищетой, как ты. Разве не понятно?

Я выпрямилась, посмотрела влево и вправо, пожала плечами.

– Странно. Я не вижу здесь нищету. По-моему, здесь собрались прекрасные, одаренные девушки.

К тому времени эта сцена стала гвоздем программы. На меня уставились даже двое лакеев, приставленных прислуживать барышням за трапезой.

– Вы провоцируете скандал, – сообщила еще одна представительница голубой крови, вздернув подбородок.

– Каким это образом? – Я положила себе в тарелку омлет и потянулась к мясной нарезке. – Я, в отличие от некоторых, ни на кого не нападаю. Не указываю, кому где сидеть. И уж точно не обзываю никого «нищетой». Всем приятного аппетита.

– Я бы посоветовала вам не налегать на колбасу, – произнесла девушка напротив меня журчащим, как ручеек, голоском.

Та, что начала свару, удовлетворенно хмыкнула.

– Не стоит уподобляться мужчинам. Леди должна избегать всего, связанного с жестокостью. Да и вы только взгляните, сколько жира на этом мясе!

Девушка напротив улыбнулась улыбкой Джоконды. Мягко, загадочно и с искоркой озорства в обманчиво спокойных глазах.

– Я имела в виду, что на столе много более сытных и вкусных блюд. Дорогая, – она снова обратилась ко мне, – попробуйте вон тот салат. Сочетание ветчины и сыра в нем должно быть просто изумительное. В доме моих родителей часто готовят такой салат. Надеюсь, его заправили подходящим соусом.

Это была хорошенькая пепельная блондинка с нежными чертами треугольного личика. Она медленно вертела в тонких руках блестящую чайную ложечку и, не моргая, изучала меня. Хоть я всегда считала себя утонченной и, чего уж скрывать, красивой, рядом с ней я стала серой заурядностью.

Ангел. Фея. Она была достойна этих эпитетов.

– Спасибо, обязательно воспользуюсь вашим советом, – бодро откликнулась я.

Появившийся за спиной лакей положил мне в тарелку тот самый салат. Несколько «порядочных девиц» зашушукались, мол, это жирно и вредно, но нашлись и те, кто не побрезговал угоститься тем же блюдом.

– И как вам? – участливо спросила сладкоголосая фея.

– Обалденно. В смысле очень вкусно. Надо бы на досуге сделать такой же, но с гренками или сухариками. Люблю пробовать новые сочетания.

– О, да вы гурман?

– Почти. У меня папа ресторатор.

К дальнейшей беседе присоединились еще девушки. Мы вполне мило обсуждали любимые салаты, попутно перескакивая на другие блюда. К десерту я уже чувствовала себя комфортно, как в обществе подружек. Однако только я надкусила так долго искушавший меня кекс, как раздался скрипучий смех.

– Дочка ресторатора! Ну надо же! – Чернокудрая обмахнулась салфеткой. – Да она кухарка. Или вообще, судя по возрасту, судомойка. А вы, дурочки наивные, повелись. Вряд ли она пробовала то, о чем так смело говорит. Кто разрешит безродной врушке лакомиться гребешками и пирожными? Она просто хочет сойти за свою. Нет, милочка, не выйдет. Ты никто и всегда будешь никем. Твой удел наблюдать, как трапезничают благородные люди, а не набивать живот деликатесами. Так что наслаждайся своим первым и последним завтраком в обществе дочерей по-настоящему уважаемых людей. Может, и ведьма ты такая же, как дочка ресторатора. Ненастоящая.

– У нее платье чужое, – поделилась наблюдением еще одна представительница высшей расы. – Или свое, которое с детства берегла для торжественного момента.

С двух сторон послышалось злорадное хихиканье.

– А ее волосы! Распущенные! Какой стыд! У нее есть расческа? Она хотя бы имеет представление о приличиях?

Я с трудом проглотила кусок кекса.

Мне приходилось сталкиваться с агрессией девчонок. Несмотря на то что меня всегда окружали доброжелательные люди, находились и те, кто не мог смириться с моей везучестью. Не раз и не два меня пытались втянуть в конфликты из-за того, что меня за что-то похвалили при всем классе, или потому, что в театральном кружке самая желанная роль опять досталась мне. Но еще никогда меня не чморили! Это я обычно защищала жертв буллинга.

Все в этом мире вверх тормашками!

Сделаю то, что так бесит «троллей». Улыбнусь.

– Воспитанные люди не обсуждают других и не тыкают пальцами. Так ведь пишут в справочниках по этикету? О, вижу некоторые из вас удивлены. Представляете, я, как всякая порядочная девушка, умею читать. Мой уважаемый отец сгорел бы со стыда, если бы я была необразованной и некультурной.

Нападки прекратились. Судя по кислым рожам, не все так легко смирились с поражением. Чернокудрая вовсе от злости так стукнула вилкой по кусочку огурца, что он выскользнул из тарелки и шлепнулся на скатерть.

Даже удивительно. Я-то ожидала, что начнется эпичное сражение с битьем посуды, швырянием ножей и выдиранием волос. Однако девочки вспомнили о воспитании.

Леди, что с них взять.

После завтрака всех собрали в библиотеке особняка. Будущим ведьмам предстояло пройти испытание, решавшее их судьбу. Одни должны будут уехать домой, а счастливицы останутся и начнут обучение колдовским искусствам.

Я была уверена в двух вещах. Первое – экзамен я провалю. И второе – хозяин школы меня не отпустит. Он это прекрасно дал понять, и уповать на его доброту было бы наивно.

Мадам Джоандра, в пурпурном платье и с такого же цвета повязкой на глазах, сухо сообщила, что мы будем заходить по очереди в кабинет мистера Сэфайра. А дальше стоит рассчитывать лишь на свои силы и помнить, что попытка только одна. Провалившим вступительное испытание переэкзаменовка не светит.

– Я полностью уверена в своих силах. Я прочитала все труды Вогана Вернона, – надменно изрекла девушка в маленьких очках.

Призовых баллов этим она себе не добавила.

– Бесполезные книжонки. – Мадам Джоандра величественно опустилась в кресло с подлокотниками у резной двери. – Магия ведьм не имеет ничего общего с академической магией.

– Но это заведение носит название «Магическая академия для девиц мистера Сэфайра», – заспорила девушка в очках.

– Это официальное название для реестра. Запомните, это Школа трех ведьм. Хотя можете и не запоминать. Если вы не пройдете испытание, вам прямая дорога в Университет чудес Треверса. Только эта помойка принимает на обучение женщин.

Миниатюрная куколка в розовом платье подобострастно сложила руки на груди.

– Мадам Джоандра, я сделаю все возможное, чтобы стать вашей ученицей и прославить Школу трех ведьм.

Офигенный прогиб, молодец! Пятьдесят очков Слизерину!

На диванчик, где я, нахохлившись, выжидала момента истины, подсела та пепельная блондинка с нежным голосом.

– Я вам не помешаю?

– Что вы, мне приятна ваша компания, – ответила я в тон.

– По-моему, вы очень переживаете. Вам здесь не нравится?

Еще бы. Только при мадам Джоандре нельзя выпендриваться.

Я рассеянно поводила пальцем по клеточке на юбке.

– В двух словах и не скажешь.

– Не сочтите меня любопытной, но я ужасно хочу знать о вас все. Вы же мне расскажете о том, что вас тревожит? После экзамена можно вместе прогуляться.

– Это было бы супер.

– Что?

– Восхитительно.

Девушка помедлила с ответом, потому что мадам Джоандра пригласила к мистеру Сэфайру первую претендентку. Ею оказалась чернокудрая злюка. Пусть я и считала Школу трех ведьм плохим местом, я искренне пожелала этой вредине провалиться.

Когда она исчезла за смежной с кабинетом дверью, а остальные возбужденно зашептались, моя собеседница протянула руку.

– Меня зовут Клио.

– А я Юнона.

Жест мне показался немного мужским, но я с удовольствием обменялась с ней рукопожатием.

– У вас бархатная кожа и ухоженные ногти. Вы точно не из прислуги, – сказала Клио.

– И тебя не смущает мое платье?

Ее губы хитренько растянулись, на щеках появились ямочки.

– Нет, меня не смущает ТВОЕ платье.

И действительно, чего церемонии разводить? Мы нормальные девчонки, можем общаться без официоза.

Дверь вдруг открылась, и все разговоры стихли. Чернокудрая вышла, распахнула свой большой рот и с тихим всхлипом упала на пол.

Я вздрогнула. Никогда еще при мне никто не падал в обморок!

Мадам Джоандра отреагировала максимально холодно. Пригласила к хозяину вторую девушку, потом вызвала двух горничных, позвонив в колокольчик, и равнодушно велела им привести леди в чувство и помочь ей собрать вещи.

Вторая тоже недолго сдавала экзамен и, судя по обмороку, вряд ли его прошла.

– Вставай, – приказала ей мадам Джоандра. – А то я не вижу, что ты притворяешься.

Обморочная дева засуетилась, что-то пробормотала про нехватку свежего воздуха и мелкими шажочками побежала прочь из библиотеки.

Еще одно доказательство, что с Мадам-с-Повязкой лучше не шутить.

За следующие полчаса толпа волнующихся девчонок благополучно рассосалась. Многие провалились, парочка даже не смогла сдержать рыдания. Клио справилась с испытанием, но ей пришлось покинуть библиотеку, так что я осталась без поддержки. Никто не должен был заранее знать, что приготовил мерзкий мистер Сэфайр.

И я была последней. Просто… восхитительно.

Внутрь я входила, как в клетку к голодному хищнику. Зеркало висело на своем месте, уродливые скелеты по-прежнему обитали на полках.

Хозяин кабинета сидел за рабочим столом и, медленно разминая пальцы, смотрел на меня. Перед ним стояли три одинаковых, накрытых черной тканью квадратных предмета.

– Поздороваешься?

Стоило сделать, как он хочет, но его высокомерный тон вызвал у меня волну негодования.

– Разве мужчина не должен первым здороваться с женщиной?

– Дерзкая, – зачем-то отметил он. – Подойди к столу. Ты должна ответить на три вопроса.

Без желания я встала перед ним. Мимоходом взглянула в проклятое зеркало и себя там не увидела.

– Вопрос первый. Что ты видишь?

Мистер Сэфайр сорвал покрывало с первого предмета, явив железную клетку с человеческим черепом внутри.

Мне приходилось видеть настоящие кости в кабинете анатомии в универе, поэтому я почти не испугалась.

– Это череп.

– Какой череп?

– Обыкновенный. Я бы сказала, красивый.

– Красивый? – усмехнулся мистер Сэфайр.

– Ну… Чистый. Без дырок, без трещин. Без… Мм… грязи и червяков.

– Достаточно. Второй вопрос. Что ты видишь?

Покрывало было сорвано со следующей клетки. В ней сидела огромная коричневая жаба и со скучающим видом размышляла о превратностях бытия.

Странное задание. Но хотя бы безобидное.

– А это жаба. Или лягушка, похожая на жабу. На мой вкус, не очень красивая. Вся в каких-то пупырках. Прости, жабочка.

Земноводное что-то недовольно буркнуло.

– Хватит о жабах. И третий вопрос. Что ты видишь?

Я ахнула и без разрешения схватилась за край стола. Существо в третьей клетке было прекрасно!

Маленькая, бледного мятного цвета лошадка с длинной белой гривой лежала, подогнув тонкие ножки. На ее боках что-то поблескивало, как чешуя. Лошадка отвернула от меня длинную морду и, по-моему, тихонечко вздохнула.

– Что ты видишь? – повторил ведьмак, выводя меня из оцепенения.

– Ой, я не знаю, кто это. Как лошадь, только крошечная. И от нее веет печалью. Правда, мне так ее жаль, аж плакать хочется.

– Так я и думал. Ты справилась с заданием лучше всех. Поздравляю, Юнона.

По привычке я чуть не начала млеть от похвалы, но жалость к существу в клетке заставляла держать ушки на макушке.

– Я не понимаю, в чем смысл этого задания.

Он встал с кресла и подошел ко мне. Внутренне я вся сжалась.

– Все просто. Сильная ведьма видит то, что ты описала. Слабые ведьмы видят искаженную картину. Бездарные девицы – лишь пустоту. А ты смогла пробить мои чары и узреть все в истинном виде.

– Ну… Круто, наверное. Но я не ведьма.

– Ты ведьма, девочка. И это неоспоримо.

– О’кей. Но я не хочу у вас учиться. Вы меня похитили. Украли мою душу!

Я захлебнулась, глядя в его бездонные синие глаза.

– Ты останешься здесь. Я ни за что не упущу такую одаренную ученицу. Я бы разогнал половину из тех, кого сегодня принял, но пришлось выбирать лучших из худших. Череп сегодня называли короной, книгой и даже подушечкой для булавок. Жаба им виделась то кроликом, то цыпленком.

– А лошадка?

– А «лошадку» увидела только ты.

Я с усилием втянула носом воздух. В кабинете было до такой степени тихо, что мой вдох прозвучал громко и неуместно, как шуршание пакетиком чипсов в театре.

Что только что сделал этот ведьмак? Лишил меня последней надежды доказать, что мне не место в этом замке ужасов.

– Такие, как ты, рождаются редко, – обволакивающая интонация мистера Сэфайра сковывала меня, не давая отвернуться или хотя бы зажмуриться. – Чудо не твой дар. Чудо – ты сама. И мне было бы безумно жаль, если бы твоя искра погасла, так и не разгоревшись.

Одеревеневшая, я сделала шаг назад и пошатнулась. Сильная мужская рука подхватила меня мгновенно. Сквозь ткань платья я чувствовала каждый из пяти пальцев.

Черт, он точно прощупал лифчик! Как неловко!

– А вам не жаль меня? – сдавленно спросила я. – Моих желаний? Амбиций?

Он убрал руку, убедившись, что падение мне больше не грозит.

– Мужчинам никогда не жаль женских желаний и амбиций.

– И это плохо. – Без его прикосновений мне стало чуточку легче. – Женщина тоже человек, с нами надо считаться. В моем мире вас бы назвали шовинистом и опозорили бы во всех соцсетях.

Вместо удивления или досады на его лице проявилось откровенно глумливое выражение.

– Я бы не вынес такого страшного испытания. А теперь, ученица, покинь мой кабинет. Немедленно.

Я сжала кулаки.

– Сначала верните мне душу.

Почти крикнула. Горло засаднило, хотя оно закалено занятиями вокалом.

Он мне никто. Он не имеет права что-либо у меня отбирать. Ни душу, ни свободу.

В ушах тихонько затрещало. Между мной и ведьмаком заплясали цветные звездочки.

– Держи под контролем свою силу, – мистер Сэфайр безмятежно скрестил руки на груди. – Нападать на меня – не лучшая идея. Думаешь, тебе больше нечего терять?

Как будто иголкой проткнул воздушный шарик.

Мой праведный гнев сменился робким страхом. Понятия не имею, что у меня за сила, но попадать под раздачу больше не хочется.

Жаба сонно буркнула. Ведьмак скосил на нее взгляд.

– Защищаешь свою подружку? Бреннан, ты в любом обличье джентльмен.

Чуть из своих ботинок не выпрыгнула. Как он посмел! Он превратил своего милого хорошего сына в жабу! В пучеглазое нечто в пупырчатой шкурке!

Открыть дверку клетки не составило труда. Без раздумий я вытащила неожиданно увесистую жабу и приподняла на ладонях.

– Бреннан! Ох, мне так жаль! Не переживай, ты все равно очень красивый. Я пошутила, когда говорила, что жаба некрасивая… Блин, это все из-за меня! Прости, прости, пожалуйста…

Земноводное зажмурилось и пошевелило лапами, как бы готовясь спрыгнуть. Я сжала ее сильнее, до недовольного квака.

– Мистер Сэфайр, вы жестокий человек. Как вы могли так с ним поступить, он же ваша плоть и кровь! Расколдуйте Бреннана, или я на вас нападу!

Равнодушие ведьмака было убийственным.

– Может, ты сама его расколдуешь? Ты же ведьма. Ну же, девочка, покажи, на что способна.

– А… А если у меня не получится?

Издевательский изгиб черных бровей.

– Тем хуже для Бреннана.

Вот же засада. Сама себе помочь не могу, а тут еще Бреннана подставила.

Видимо, моя растерянность не укрылась от злого колдуна. Он снова позволил себе нехорошую ухмылку.

– До ужина управишься?

– А если я скажу, что сдаюсь?

– Тем хуже для Бреннана, – повторил ведьмак.

Несколько невыносимо длинных секунд мы смотрели друг на друга. Я – комок нервов, и мистер Сэфайр – воплощение спокойствия.

Сухость во рту лишала голоса. Я немного повозила языком по небу, чтобы вернуть себе речь.

– Но… я не знаю, как это сделать. Я из мира, где нет магии. В смысле, где думают, что ее нет. Я верила, что она есть только в сказках.

Мистер Сэфайр медленно погладил короткую бороду.

– Сказки – это хорошо.

Хорошо? Значит, я на верном пути?

Ну конечно!

– Я поцелую Бреннана, и он превратится в человека, – выпалила я без сомнений.

Отлично, я решила эту задачку. Осталось всего лишь перейти от теории к практике, и Бреннан будет спасен.

Наверное, я брезгливая, но глаза лучше закрою. Хотя так даже романтичней выйдет. И пусть кто-то попробует меня упрекнуть в том, что мне слабо поцеловать жабу.

Как в замедленной съемке, я поднесла к губам несопротивляющуюся жабу… И чуть ее не выронила из-за шумно распахнувшейся двери.

– Мне кажется, это бесполезно. Почему бы не… Юнона?

Я посмотрела на стоящего на пороге Бреннана. Потом на жабу. Потом опять на Бреннана.

Смех мистера Сэфайра подействовал на меня, как ведро холодной воды.

Так это была шутка?!

– Вы! – Задыхаясь от негодования, я сбросила жабу на стол. – Вы что себе позволяете? Я думала, вы говорите серьезно, а вы решили меня разыграть, как идиотку! Знаете, я не ожидала такого от взрослого мужчины! Это низко!

Ведьмак засветился довольством, как от похвалы.

– Смотри, как раскудахталась твоя курочка, – сказал он Бреннану, явно намереваясь позлить сына.

Тот, даже не закрыв за собой дверь, зашел в кабинет и встал рядом со мной.

– В такие минуты мне стыдно, что ты… – Бреннан запнулся и скользнул взглядом по экзаменационным клеткам. – Она все увидела?

– Справилась лучше всех. Я нисколько не жалею, что ты привез эту девицу вместо той, что хотел подсунуть нам Кобб. Воистину бриллиант среди гальки. У нее есть все шансы пройти обучение до конца и стать лучшей ведьмой выпуска.

– Ей точно ничего не грозит?

Веселье поутихло в глазах ведьмака. Он снова погладил бороду большим и указательным пальцами.

– Только если она будет послушна и исполнительна. Надеюсь, ты сумеешь разъяснить ей, почему не стоит демонстрировать строптивый характер.

– Юнона из другого мира. Ей неизвестны наши правила и обычаи. К тому же она очень скучает по дому и скорее всего будет делать все, чтобы покинуть школу. Так что я бы не стал ждать от нее покорности.

Его отец вскинул голову, словно разговор резко стал ему неприятен.

– Еще пару ночей поплачет в подушку и успокоится.

Так, я довольно долго стояла молча.

– Даже не рассчитывайте, мистер Сэфайр. Я не буду плакать. Я придумаю что-нибудь более изощренное, чтобы вы мечтали от меня избавиться. Я прошла все части игры «Как достать соседа», так что у меня в запасе миллион пакостей для вас.

На волне вдохновения я не сразу заметила, как Бреннан стиснул мое запястье. Понятное дело, просил закрыть рот.

Мистер Сэфайр ответил холодно:

– Девочка, твоя душа в моих руках. Ты же не хочешь узнать, на что способен ведьмак, имея в своей власти суть человека?

На самом деле мне безумно хотелось это узнать. Только не на личном опыте.

Для меня по-прежнему было загадкой, что же произошло накануне. Я перестала отбрасывать тень и отражаться в зеркалах, а больше я не видела в себе никаких изменений. При мне остались чувства, мысли и эмоции. Да и физиологические потребности не изменились, меня не тянуло питаться кровью и спать в гробу.

– Иди к своим новым подружкам, – произнес мистер Сэфайр чуть мягче, словно только что отчитал ребенка и полагал, что больше нет смысла зверствовать. – С завтрашнего дня начнутся первые занятия, и времени на безделье станет гораздо меньше. Да, и принца своего заколдованного захвати и выпусти где-нибудь у пруда.

– Вы меня унизили, так что сами целуйте этого принца и выпускайте, – встала я в позу. – А вот лошадку заберу, ей давно пора на волю.

Ведьмак сам открыл клетку мятной лошадки. Она тоненько пискнула, тряхнула переливчатой гривой, но не сделала попытки выскользнуть и спрятаться. Бедная крошка.

– Это капалли. – Лошадка втянула голову, когда пальцы ведьмака скользнули по прутьям. – Ей осталось недолго жить, вдали от родных деревьев эти создания погибают. И так же, как фейри, капалли не выносят железо. Но можешь взять ее себе, на пару дней тебе хватит поиграть.

И возьму! Не чтобы поиграть. Чтобы спасти.

Я осторожно вытащила маленькую, хрупкую капалли и устроила у себя на ладони. Столько печали и обреченности было в этой фигурке, что у меня защемило сердце.

– Зря это ты, – чуть ли не прошептал Бреннан. – Она умрет на твоих глазах, и ты будешь страдать от горя.

Мистер Сэфайр, естественно, был иного мнения.

– Не мешай ей играть. Маленькие девочки любят заботиться о слабых и страдать из-за пустяков.

Я хотела выйти, как зашла – через дверь, смежную с библиотекой… и…

Вот даже не удивилась, увидев вместо нее шкафы с книгами и скелетиками под стеклянными колпаками.

Не сказав ни слова на прощание, я бережно прижала к себе ладони с капалли и вышла в коридор.

Глава 7

С кем выгодно?

На свежем воздухе и без железной клетки капалли немного ожила. Она уже вставала на ножки, вертела головой, с любопытством сверкая черными глазками. Ее ноздри еле заметно трепетали, улавливая запахи парка. Высоко поставленные ушки иногда смешно дергались.

Мы с Клио сидели на корточках, как две малышки в песочнице, сосредоточенные на постройке куличиков. Наблюдать за крохотной лошадкой было крайне интересно, и особенно радостно билось сердце от того, что она уже не походила на чахнущее существо из клетки.

Клио прошла экзамен ведьмака на крепкую четверку. Она увидела и череп, и жабу. Даже поделилась с экзаменатором наблюдением, что череп принадлежал молодому мужчине, который при жизни хорошо питался, и что жаба относится к виду «пресноводных обыкновенных». А капалли предстала перед ней в виде огонька глупцов. На счастье юной ведьмы, такой ответ устроил хозяина школы, ведь и те и другие – существа Другой стороны.

– Моя бабушка очень влиятельная ведьма, она хорошо меня подготовила. Для девицы я неплохо владею знаниями анатомии, ботаники и зоологии, – завершила Клио свой рассказ о вступительном испытании. – Юнона, мне так жаль, что мы не сможем помочь этой крохе.

– Но почему? Глянь, как она жует травинку. Тяга к жизни у нее отличная. Так держать, красоточка!

Девушка потеребила золотую сережку в левом ухе.

– Напрасная надежда. Этот парк не ее дом. Наверное, капалли занесло в эти края ветром, такое бывает с крошечными созданиями, к сожалению. Или еще хуже. Ее сюда принесли из родного леса. Бабушка всегда говорит, что нет ужасней преступления, чем насилие над Другой стороной.

Я протянула руку, и капалли доверчиво подошла и ткнулась в нее почему-то прохладными губами.

– А если отнести ее в лес?

– Это все равно что взять потерявшегося ребенка, отвести его в центр города и бросить там на произвол судьбы. Или пытаться подсунуть выпавшего птенца в первое попавшееся гнездо. Мы же не знаем, где ее дом. Ведьмам открыты множества незримых дорог, но их еще надо найти.

Ненавижу, когда рациональность перекрывает позитивный настрой.

Клио грациозно поднялась и поправила юбку.

– До вечера все не прошедшие испытание девушки уедут домой. Не хочешь ни с кем попрощаться?

Я понимала, что моя новая знакомая не просто так поменяла тему, и все же не смогла ее не подхватить.

– Меня привезли ближе к ночи, так что не успела ни с кем подружиться. А по той козе, которой религия запрещает сидеть за одним столом с нищетой, я скучать не буду.

– Вот уж точно. Коза. – Даже злая гримаска не испортила прекрасного лица Клио.

– Ты ее знаешь?

– Нет. Просто терпеть не могу, когда никчемные люди бросаются оскорблениями, думая, что это придает им величия. Человек должен сам создавать свою судьбу, а не почивать на лаврах предков или прятаться в тени, оправдываясь низким статусом.

Какая же она классная! Конечно, мне домой хочется, но я была бы рада иметь такую подругу.

– Плохо, что наши спальни так далеко друг от друга. А то устраивали бы пижамные вечеринки, – простодушно ляпнула я. – С одной стороны, мы взрослые люди, что хотим, то и делаем. С другой, меня напрягает мадам Джоандра. Не всегда понятно, что для нее уместно, а что нет. А ругается она так, что жить с ней под одной крышей страшно.

– Своеобразная женщина, – дипломатично отозвалась Клио.

– А эта ее… Ну, ты поняла, – я провела рукой по верхней части лица.

– У каждой ведьмы свои секреты. У швей исколотые пальцы, у прачек красная кожа, а у ведьм может быть что угодно.

Я рассказала про первую встречу с Мадам-с-Повязкой, и Клио вновь сбросила с лица умиротворенное выражение.

– Тогда тебе лучше держаться подальше от младшего Сэфайра. Мало ли что взбредет в голову мадам Джоандре.

– Я бы с удовольствием держалась подальше от нее. А Бреннан мне нравится, он ничего плохого мне не сделал.

Перед внутренним взором возникли наши с ним отражения в тот вечер. Я боролась, вся такая жалкая и беспомощная, а он держал меня, помогая отцу осуществить задуманное.

Якобы спасал от чего-то более ужасного.

Рука Клио почти невесомо коснулась моего плеча.

– Юнона. Если ты хочешь, чтобы мы были подругами, пожалуйста, не надо меня обманывать. Мой дар, может, не такой сильный, как у тебя, но я легко считываю настроение людей. Бреннан тебя обидел?

Хоть я и обещала себе не распространяться о ритуале, слова из меня посыпались, как сахар из порванного мешка. То ли юная ведьма меня зачаровала, то ли я просто от природы болтушка.

Выслушав меня, Клио кивнула, как бы с чем-то соглашаясь.

– Так вот в чем дело. Я еще до экзамена заметила, что ты не имеешь тени. Отчасти поэтому ты меня так заинтересовала. Но я рада, что твоя душа здесь, в поместье. Было бы хуже, если бы ее украли фейри. Тогда бы ты зачахла, как капалли, и покинула бы мир людей. Одним словом, умерла. И стала бы вечной рабыней какого-нибудь фейри.

Ужасть какая.

Я взяла в руки уставшую от прогулки капалли и заговорила на тон тише:

– А так получается, что я рабыня мистера Сэфайра.

– Пока что только пленница, – «утешила» Клио.

– Не вижу разницы. Зачем он это со мной сделал?

– Думаю, это очевидно. Чтобы ты не досталась другим. Тем же фейри.

Я не думала об этом с такой точки зрения, поэтому объяснение человека в теме пришлось как нельзя кстати. Странно, дико, но по-своему логично.

Не зря же мистер Сэфайр не скрывает, как я ценна для его распрекрасной школы.

Мысли о своей избранности вытеснила вполне обыденная картинка. Вдалеке от нас три девушки, оживленно перекидываясь фразами, побежали куда-то в сторону ворот.

– Девочки из простых семей такие непосредственные, – прожурчала Клио с мечтательной улыбкой.

– Наверное, там что-то интересное. Пойдем посмотрим?

– Леди не пристало быть любопытными, – передразнила девушка кого-то из старших, заинтересованно глядя вдаль.

– А мы не просто леди. Мы леди-ведьмы. Нам можно все.

Из-за спрятанной в вязаной сумочке Клио капалли до ворот мы добрались спокойным шагом и при этом ничего не пропустили. Девчонка, которая за завтраком восхищалась «фарфорой» и «хрусталью», крепко держалась обеими руками за металлические прутья, и со стороны казалось, что она не теряет надежды протиснуться сквозь них. Она была выше меня почти на голову и гораздо плотнее, поэтому вид у ведьмочки был изрядно комичный.

– Ой, девоньки, какой у него конь! У дядьки моего отродясь таких животин не было! Бык только был красивый, да на колбасу пришлось отдать за скотский нрав… Ах, едет, едет сюда! Наверное, невесту себе приглядывает. Не зря же говорят, с ведьмой жить – в богатстве быть.

Худенькая девушка с высоким гладким лбом и тонким бесцветным ртом была настроена более скептически.

– Не болтай глупости, Нетта. У мистера Лайонелла, должно быть, какое-то дело к мистеру Сэфайру.

– Ты его знаешь?! – Нетта аж оторвала от ворот свое пухлое лицо. И как только на нем следов от прутьев не осталось?

Ее подружка поправила выбившиеся из-под соломенной шляпки рыжеватые завитки.

– Конечно, я же местная. Мои родители работают на его ткацкой фабрике. Получают сущие гроши, все здоровье себе загубили, а ничего не нажили. У нас дома давно нет ни одной новой вещи. Чтобы прийти в Школу трех ведьм в более или менее приличном виде, мне пришлось купить у одной горничной платье, которое ей перепало от хозяйки, – ее нос брезгливо сморщился. – А сам мистер Лайонелл такой весь нарядненький, чистенький, смотреть противно.

Последние ее слова Нетта явно пропустила мимо ушей. Она снова прижалась всем телом к прутьям и вздохнула так, будто пробовалась в мюзикл на роль заточенной в башне принцессы.

– Вот бы замуж за такого выйти.

– Повезет же кому-то, – с завистью сказала третья девчонка и неприязненно взглянула на свое не очень хорошо сшитое платье с аляповатыми цветочками.

Топот копыт стал громче, и вскоре мы увидели богатенького жениха. В первую очередь впечатлял его конь. Белый, как полагается принцу из сказки, с расчесанной гривой и серыми губами. Да и сам «принц» соответствовал своему прекрасному скакуну. Высокий, широкоплечий, разодетый, как из крупнобюджетного исторического фильма. Дополнением к превосходному костюму был невысокий цилиндр и до блеска начищенные черные сапоги. Короче говоря, мечта женщин, сошедшая с картинки.

Я прислушалась к своим ощущениям, но не заметила ничего похожего на влюбленность. Пока только одно любопытство.

– Доброго дня, милые девы, – поприветствовал он нас, не потрудившись спешиться.

От звука его сочного баритона у Нетты подогнулись колени, и она стала почти ростом с меня.

– Я ищу красавицу с длинными распущенными волосами, в прелестном клетчатом платье и полосатых чулочках. Смею надеяться, она сейчас находится среди вас.

Приторная рожа «принца» нацелилась на меня.

Сомнений быть не могло. Мистер Лайонелл прискакал сюда исключительно из-за моей скромной персоны. Другой дурочки с подобными параметрами поблизости не наблюдалось.

Нетта уставилась на меня, краснея от злости.

– Вечно красоткам достаются самые сладкие пирожки, – прошипела она.

Я не имела права изображать невинность и прятаться, поэтому вышла вперед.

– Чем могу быть полезна? – спросила, старательно показывая, что строю между нами ментальный барьер.

К вниманию людей, в частности мужчин, я привыкла, но непонятный интерес ко мне настораживал. Кому понадобится приезжать сюда из-за девушки в детском платье? Неужели мистер Сэфайр не без причины опасается, что кто-то приберет меня к рукам?

Белозубая улыбка на холеном лице всадника могла расплавить брикет мороженого за считаные секунды.

– Вы еще прекрасней, чем мне вас описали. Чудесное дитя, непорочное и беззащитное.

Я чуть не свалилась от такой характеристики. Хоть мистер Лайонелл явно был старше меня лет на десять-пятнадцать, его снисходительные слова вызывали отвращение. Я не дитя, и никто не смеет вслух говорить, что я беззащитная. Я и сама это знаю!

– Могу ли я украсть у вас несколько минут, чтобы поговорить с вами? С глазу на глаз.

Подружкам пришлось взять обалдевшую Нетту под руки и увести. Даже жалко ее стало, мечта же была так близко.

Клио заботливо погладила сумочку с капалли и на прощание светским тоном предупредила, что я смогу найти ее у теплицы.

Спасибо большое, добрые люди. Оставили меня одну. Даже собачки рядом никакой нет.

На всякий случай я обернулась, слабо надеясь, что появится Бреннан и избавит меня от необходимости общаться с незнакомцем.

Чуда не произошло.

Мужчина слез с коня и, не выпуская из рук поводья, приблизился к воротам.

– Мое имя Уиндем Лайонелл. Смею ли я узнать ваше?

– Юнона Терри.

Чуть-чуть обманула. Имечко у меня фильдеперсовое, а фамилия – Теремкова. Если я когда-нибудь стану звездой, мне понадобится что-то более звучное и менее смешное, так что держу в уме несколько псевдонимов.

Мистер Лайонелл не заподозрил подвоха.

– Мисс Терри, – в его голосе появились бархатные нотки, – смею надеяться, вы девушка не только красивая, но и умненькая.

Хм, «умненькая». Ни в коем случае не «умная».

Я одернула себя, чтобы не отвлекалась на посторонние мысли, и сосредоточилась на сути.

Красавчик фабрикант чуть скосил подбородок, давая мне получше разглядеть его породистое лицо с орлиным носом. Чуть приподнял губы, демонстрируя ровные зубы.

– Вам, наверное, не очень уютно в компании девиц из состоятельных семей? Я очень хорошо знаю женщин, моя дорогая, для вас имеют большое значение фасоны платьев и качество ткани.

Обещала себе больше не отвлекаться… Но что ж это такое! Опять из-за купленных в секонд-хенде шмоток на меня навешивают дурацкие ярлыки. Бедная, несчастная… Нет, бедненькая, несчастненькая девочка, которая донашивает платья за чьей-нибудь дочкой-подростком.

Ну и ладно. Пусть считает меня девочкой из низов. Заодно выясню, что ему от меня надо.

Я взялась одной рукой за черный прут.

– Вы очень прозорливы, мистер Лайонелл.

– Да, я такой. Вижу людей насквозь.

Его рука в кожаной перчатке взяла в плен мои пальцы.

Хваткий же ты парень.

– Правильно ли я понимаю, вас привело ко мне некое дело? – тягуче произнесла я, намекая на то, что на девяносто девять процентов готова согласиться на какую-то авантюру.

– Денежное дело.

И руку ведь мою не выпустил. Мы так и стояли, вцепившись в прут.

По моей спине побежали мурашки, от лопаток до поясницы.

– Я не продаюсь.

Хотела отдернуть руку, но он держал крепко.

– Нет-нет, что вы! Какой ужас, что из-за меня вам в голову пришла такая скверная мысль. Простите, не хотел вас обидеть. Мисс Терри, умоляю, давайте забудем об этом маленьком недоразумении. Очень рассчитываю на ваше великодушие. Итак, позвольте, начну заново? Вы здесь одна, вдали от дома, и у вас нет средств, чтобы высоко поставить себя в академии. Видите ли, у меня, точнее у моей дражайшей матери, тоже есть проблема, и я надеюсь, вы сможете ей помочь.

То есть ему нужна не девушка по вызову, а сиделка? А больше в округе некому присмотреть за старушкой?

– Очень печально, когда у родителей неприятности, – осторожно сказала я, надеясь, что он наконец-то меня отпустит. – И что же я могу сделать для вашей матери? Предупреждаю, у меня нет медицинского образования.

Его теплая, просто жаркая рука лениво соскользнула с моих пальцев.

– Оно и не нужно. Сегодня утром здесь прогуливалась матушка со своей компаньонкой. Они обе дамы любопытные и потому примкнули к толпе жалующихся на призраков людей. Вы не представляете удивление моей матери, когда она увидела вас. Вы сидели на заборе, как шаловливый эльфенок. Мисс Терри, мне нелегко говорить, – мистер Лайонелл как-то ненатурально вздохнул и потер кулаком лоб коня. – Вы ей очень напомнили мою сестру. Она пропала, когда ей было всего двенадцать лет.

Обычно чужая ложь откликается во мне легкой тошнотой или фантомной пощечиной, в зависимости от наглости. Как бы меня ни настораживал местный богач, я нисколько не усомнилась, что в его семье когда-то случилась большая трагедия.

– Мне очень жаль… вашу матушку.

– Я рад, что у вас доброе сердце. С тех пор как она увидела вас, никак не может успокоиться. Она столько лет верила в то, что Амберли украли фейри, и вот увидела похожую девушку в академии мистера Сэфайра. Велела мне приехать и проверить.

– У меня был опыт похищения, но это сделали не фейри. К сожалению, произошла ошибка, я не ваша потерянная сестра.

– Знаю, – запросто согласился мистер Лайонелл и полез в карман. – И эта ошибка может серьезно подорвать здоровье моей бедной матери. И буду очень, очень благодарен, если вы убережете измученную страданиями женщину от нового удара.

Он раскрыл передо мной ладонь, и на солнце призывно сверкнули три золотые монеты с отчеканенным женским профилем.

Вот это да! Такого поворота я не ожидала. Изображать другого человека за деньги? Да это же криминалом попахивает. Уж молчу про то, что неэтично обманывать маму.

Мое молчание он воспринял по-своему.

– Разумеется, это не вся сумма. Это даже не аванс, а так, маленькая благодарность за то, что вы приедете завтра к нам в гости. Я не обязываю вас вешаться моей матери на шею и целовать старых кукол Амберли. Вы сами можете решить на месте, стоит ли во всем этом участвовать. Единственное условие: не отрицайте, что были на Другой стороне. По вам это видно. Особенно на солнце.

Я оторопела от его замечания и почти не сопротивлялась, когда он вложил мне в руку деньги.

Заметил же, что я не отбрасываю тень. Интересно, сколько народу до конца дня разглядит у меня такую любопытную особенность?

– Мой дом стоит ближе к морю. Это недалеко отсюда. Завтра, к вечернему чаю, я пришлю за вами карету. Вы ее легко узнаете, на дверцах большая буква «Л» на фоне ракушки.

– А если у меня будут уроки в это время?

– Насколько мне известно, занятия в академии проходят утром и, по слухам, иногда по ночам.

По ночам? Издевательство какое! Куда тут можно пожаловаться? Министерство образования вообще в курсе? Хотя какое, на фиг, министерство, тут же всем заправляет местный царек, который отбирает души и мучает волшебных животных.

К теплице я шла с гудящей от новых впечатлений головой. Так старалась ни во что больше не вляпаться, что добровольно сунулась в какую-то мутную историю. Даже деньги взяла!

Может, папа была прав, когда говорил, что без мужа я еще ребенок?

Едва я вошла в свою комнату, лежавший на кровати Ру вскочил на ноги. Слишком быстро и ловко, как какой-нибудь супергерой.

– Нагулялась, принцесса? – не дав мне ответить, он раскинул руки и плавно крутанулся на носке. – Ну как я тебе?

Я малость зависла.

– Ты про что? Про шмотки или…

– А что «или»? – встрепенулся Ру.

– Ты двигаешься странно. Как будто стал легче и ловчее. Кажется, ты правда превращаешься в другое существо.

– Это… Это еще нормально, – он спрятал свое замешательство за широкой улыбкой. – Ну посмотри же. Как тебе такой слуга?

Невозможно было отрицать, за время моего отсутствия парень качественно преобразился. Черный костюм с фалдами, белоснежная рубашка с воротничком, точь-в-точь как у здешних лакеев. Кроме того, вымытые темно-русые волосы оказались на порядок светлее, чем я думала, и на вид шелковистей. Длина не изменилась, они лежали мягкими волнами и прикрывали большие круглые уши. Бледные веснушки, ранее почти незаметные, стали ярче выделяться на светлой коже. Скулы и подбородок выглядели еще острее, чем накануне.

– Зачетный пижон. – Я подошла к нему и попыталась уложить падающие на его впалые щеки завитки. – Тебя кормили? А то в лице ни кровинки. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Для того, кто вчера был на краю могилы, я в прекрасной форме. Ну так чё? Теперь тебе не стыдно меня народу показывать?

– Вылитый жених. Только как ты обрядился в этот шмот?

Ру насупился.

– Не украл. Это мне дали.

– Да я не о том. Ты же не очень хорошо отзывался о слугах. У меня сложилось впечатление, что ты не самого высокого мнения о дворняжках в дорогих ошейниках.

– Сравнила! – Он встряхнул волосами, и мои старания пошли насмарку. – Я рыцарь своей госпожи, верный вассал прекрасной принцессы Юноны Чародейки.

Не знаю, что меня больше рассмешило. Что Ру возомнил себя рыцарем или что он все-таки помнит мое имя?

Я встала у него за спиной и снова потрогала волосы. Уже не лохматка, но вид все равно не особо серьезный. Его бы подстричь слегка. Или заставить убирать волосы, как Бреннан.

Собрав на пробу завитки в короткий закручивающийся хвостик, я вдруг ойкнула.

– Птички. Их нет!

– Как нет?! – Ру потер ладонью шею.

– Нет их. Ни одной.

– Ну и бес с ними, – не до конца веря, прошептал Ру. – Как думаешь, они могли пропасть из-за того, что я теперь не совсем человек? Метки же были магические, не какие-нибудь там чернила.

– Вот и классно. Начнешь жизнь с чистого лица. Точнее, с чистой шеи. Лучше посмотри, кого я принесла.

С величайшей осторожностью я вытащила капалли из сумочки Клио и поставила ее на подоконник. Лошадка сделала несколько шагов на трясущихся ножках и, утомившись, легла.

– Ого! Настоящая капалли, – с благоговением выдохнул Ру и опустился на колени перед подоконником. – Я в детстве только высушенные скелетики видел. Такая крошечная! Где ты ее нашла?

Выслушав историю про экзамен, он загрустил.

– Как можно было так мучить бедняжку? Ей надо помочь, а не выставлять на обозрение всяким дурам. Ведьмак не сказал, откуда она у него?

Я скептически скривила рот.

– Будет он еще со мной своими секретами делиться.

– Она угасает у нас на глазах. Если капалли не вернется к родным деревьям, то погибнет.

– Я знаю, – горько признала я и положила рядом с малюткой пахучий пучок травы, как советовала Клио. – Мне очень хочется ей помочь. Только как?

Ру решительно уставился на меня.

– Отнесу ее в лес. Если не найду, где здесь живут капалли, она хотя бы умрет под открытым небом, среди цветов, а не в каменной глыбе, напичканной железом.

Я вспомнила, как он отчаянно желал уберечь лошадей от виллианов, и поняла, что переубедить его не получится. Лишь бы новый приступ геройства у него не вылился в очередную беду.

– Ру, мы пойдем вместе.

Он сгреб меня в охапку и стиснул так, что я уткнулась подбородком в его твердое плечо.

– Хорошая же ты девчуля. Вот не зря я с тобой связался.

Это точно. Чудики должны держаться вместе.

Глава 8

Где живет капалли?

Облом!

Я столкнулась в коридоре с мадам Джоандрой, которая была так любезна, что лично (раз уж встретились, то почему бы нет) передала мне, что долгожданное оформление начнется через несколько минут.

Блин блинский! Мало того что надежда спасти капалли исчезала, как песчинки в песочных часах, так я еще не горела желанием где-то регистрироваться. Нам с капалли надо домой. Каждой к себе.

Однако испытывать терпение ведьмы не самый благородный риск.

Очереди… Ненавижу очереди! Вместе со мной в Школу трех ведьм поступило всего двенадцать «счастливиц», а регистрация шла так медленно, что спустя час я тупо села на пол, прислонившись спиной к стене.

Первое время муку ожидания скрашивали, если так можно выразиться, слухи. Юные ведьмочки много говорили о призраках. Новость до них донесли их служанки, выходившие по делам в ближайшую деревню. Орелия, зазнайка в очках, без запинки выдала девять причин массового появления привидений, одну другой страшнее. Четыре девушки поделились своими историями о встречах с гостями, и некоторые им даже позавидовали. Мне же такого счастья не надо. Я умру на месте, если повстречаю висельника или девочку с корзинкой. В фильмах меня всегда больше всего пугали дети-призраки. С виду лапочки-зайчики, а рот полон острых зубов… Фу, аж думать о них противно.

Когда Фрэнни, подлиза в розовом платьице, от страха залилась слезами, смутившиеся девицы переключились на слух о визите мистера Лайонелла. Красавец мужчина, неженатый и богатый – такой простор для девичьей болтовни! Да еще ему девчонку в клетчатом платье подавай, вообще ни много ни мало пикантная деталь! Я успела обкатать в уме парочку едких ответов на случай, если до меня начнут докапываться, но искры конфликта погасили и без моего участия. Что удивительно, на мою сторону встали девушки из привилегированных сословий. Видимо, с ранних лет окруженные богатыми женихами, они не видели во мне соперницу. Или же состояние местного фабриканта их не впечатляло. А вот девчонки из простых семей оказались вредней и завистливей. Нетта ворчала больше всех, но нелепые фразы в духе «волосья распустила и думает, что все мужики должны к ее ногам падать» никто не воспринимал всерьез.

– Утром я присутствовала при разговоре Бреннана с местными жителями, поэтому мистер Лайонелл хотел узнать от меня подробности, – поставила я жирную точку.

Убила интригу. Эх, а такая хорошая сплетня была бы, просто загляденье. Про то, как богач влюбился в замарашку без роду без племени. Ну или про то, как он купил ее девственность, это уже каждый в меру своей испорченности нафантазирует.

Напоминание о полученных деньгах кольнуло меня, как булавкой. Черт же дернул их взять! Заболтал меня этот Уиндем Лайонелл, да еще с таким пугающим спокойствием отнесся к отсутствию у меня тени, будто видел вещи и похуже. Было бы неплохо рассказать об этом Бреннану, только его, как назло, нет. Умотал куда-то, деловой.

Когда меня вызвали в кабинет секретаря, я буквально побежала на регистрацию, словно учеба в Школе трех ведьм была мечтой всей моей жизни. Плюхнулась на стул перед столом, не дожидаясь приглашения.

– Здрасте! – улыбнулась я секретарю.

Им оказался молодой человек не старше двадцати пяти лет, с зализанными блондинистыми волосами. Глубоко посаженные серые глаза стрельнули в меня не особо дружелюбно.

– Добрый день. – Он поскупился на ответную улыбку. – В ваших документах путаница, поэтому придется немного повозиться.

– А «немного» это сколько?

– Сколько потребуется. Предварительный бланк заполнен на имя Агаты Кобб, а вы другой человек.

Эгги. Я и забыла про эту недоведьму и ее папашу.

– Ой, – махнула рукой. – Да можете не составлять новый. Я долго здесь не пробуду. Считайте, я сюда переночевать заехала.

Секретарь не поддался на мой игривый тон.

– Даже если вас завтра исключат, все равно документы должны быть оформлены. Давайте приступим. Меня зовут Грег Данн, я секретарь академии. Если у вас будут вопросы к мистеру Сэфайру, обращайтесь ко мне.

– Спасибо, Грег, но я предпочитаю общаться с мистером Сэфайром лично, с глазу на глаз.

– Только после согласования встречи через меня. И не забывайте, я для вас мистер Данн, а не Грег.

В глубине души, где бы она у меня ни была, я понимала, что он делает правильно, не позволяя себе фамильярничать с новой ученицей. А чисто по-женски мне было обидно. Раньше мой образ девочки-припевочки действовал на людей безотказно, и мне было нелегко свыкнуться с тем, что огромную долю моего обаяния составляли магические чары.

– Вы маг? Или ведьмак?

– Я – секретарь.

Какой важный. И вредный.

И стоило признать, со своей работой он справлялся неплохо. Отточенными движениями аннулировал предыдущий бланк, сделав рукописную пометку и поставив печать, и оформил новый и по ходу достал еще несколько листочков. Я ничего не заполняла, только отвечала на вопросы и следила за тем, как длинные пальцы с подстриженными под корень квадратными ногтями быстро заносят данные в документы. Такое простое действие меня завораживало и словно вгоняло в транс, наблюдать за четкой работой было сплошное удовольствие. Так быстро и без суеты. А какой у секретаря был почерк! Ровный, легко читаемый и с еле уловимыми излишествами вроде завитков на кончиках букв.

Небольшая заминка вышла у нас в самом начале. Вместо своей фамилии я опять назвалась псевдонимом, на что Грег Данн с мягким укором велел представиться настоящим именем. И заодно пояснил, что мерцающие часики на его рабочем столе – это артефакт, распознающий ложь.

Может, у него еще и артефакт, защищающий от чар не в меру хитрых ведьмочек, есть?

Чтобы досадить принципиальному секретарю, я назвала еще и отчество, но это его не смутило. Его даже не удивила моя дата рождения, лишь уточнил, сколько мне полных лет.

Когда мы перебрали условные паспортные данные, дошла очередь до документов с вопросами по магической части. Я предложила ему сразу везде поставить прочерки, так нет же! Ответственный, чтоб его! Вот и сидела перед ним, как девочка с улицы, и твердила «нет» и «никогда». А что мне еще сказать? Вопросики-то весьма специфические. Есть ли у меня ведьмы среди родственниц? Были ли у меня в роду фейри? Наводила ли я на кого-нибудь порчу? Занималась ли с кем-нибудь уроками магии? Связана ли я с кем-нибудь магическими контрактами? Имею ли на себе отметки, связанные с нарушением закона или скорым вступлением в брак? Особенно меня повеселил вопрос «Каковы ваши планы на жизнь после выпуска?».

– Нет никаких планов, – с чувством мотнула я головой.

– Возможно, в ближайшее время с вами проведет беседу мадам Джоандра, – «обрадовал» секретарь. – Если у ученицы большой потенциал, перспективы обсуждаются сразу. Вы же сдали вступительный экзамен лучше всех.

А можно мне тоже какую-нибудь повязку на глаза? Чтобы не видеть мадам Джоандру?

Я вовремя одумалась и успела проглотить язвительное замечание. Беспокойно побарабанила по краю стола подушечками пальцев.

– Мистер Данн. Прошу прощения, что отвлекаю вас, но могу ли я поинтересоваться? В каком случае ученице грозит отчисление?

Он выдвинул ящичек в столе, чуточку пошуршал в нем и протянул мне брошюру, отпечатанную на плотной бумаге песочного цвета.

– Возьмите. Возвращать не нужно. И будьте любезны, позовите следующую ученицу.

На этом мои злоключения не закончились.

Меня всегда называли любимицей бабушек, а однокурсники придумали мне прозвище Лапочка-внучка. Я всегда умела найти общий язык с продавщицами, кондукторшами и гардеробщицами. И, смею надеяться, не только из-за ведьминского дара. Добрая улыбка плюс слова «здравствуйте», «пожалуйста», «спасибо», а в красные дни календаря «С праздником вас!» могут растопить сердце даже самой хмурой тетеньки.

Старуха, представившаяся нам как миссис Маккини, не производила впечатления человека, знающего слова вежливости и празднующего что-либо. Она не только не поздравила нас с началом учебного года, она даже не соизволила поздороваться. К слову, миссис Маккини и внешне не располагала к себе. Маленькая, едва выше полутора метров, в огромных очках на цепочке с крупными звеньями и с острым носиком, торчащим между обвислыми, как у бульдога, щеками. Отдельного внимания заслуживал ее наряд: коричневое платье с кружевными манжетами и пышной юбкой и белый чепец, такой большой и пышный, что вызывал у меня ассоциации с костяными воротниками динозавров. На девушек почтенная матрона смотрела как на кровных врагов и практически через каждую свою фразу грозила смертными карами. Нельзя вертеться, а то доложит мадам Джоандре. Нельзя хихикать, а то доложит мадам Джоандре. Нельзя переговариваться, а то доложит мадам Джоандре. Нельзя задавать глупые вопросы, а то доложит мадам Джоандре. Налицо полное отсутствие фантазии.

Можно было подумать, что миссис Маккини какая-нибудь зловредная преподша, но в Школе трех ведьм ей была отведена еще более почетная и важная должность (она это подчеркнула раза четыре) экономки. Хранительница ночных горшков и подушек (а это уже характеристика учениц). В доказательство, что она является самым влиятельным человеком на всей территории поместья, старушенция несколько раз потрясла массивной штукенцией с драгоценными камнями и увешанной разномастными ключами. Как позже объяснила Клио, это шатлен, и многие экономки используют его как брелок для мелочей. В случае многоуважаемой миссис Маккини шатлен служил ей не лучшую службу. Он оттягивал пояс, чуть ли не волочился по полу, бряцал при каждом ее движении и в целом выглядел как верига на церковном фанатике.

После долгой заунывной речи экономки на тему «Вы здесь никто и только троньте ту вазу» нам велели разойтись по своим комнатам и разоблачиться перед снятием мерок. Для нас должны были сшить форму, якобы потому, что в Школе трех ведьм не место замарашкам и выскочкам. Многие девчонки принялись ворчать, и я была с ними солидарна. Школьная форма не просто обезличивает, она идет не всем. Однако я старалась не принимать это близко к сердцу, так как не планировала не то что долго носить, вообще дождаться момента, когда моя форма будет готова. Только было немного жалко молчаливую горничную, которая пришла, чтобы обмерить меня. Вдруг конкретно ее заставят шить, а все старания будут напрасными?

Улизнуть после этого опять не получилось. Позвали на обед. Я быстро, чуть ли не чавкая, расправилась с густым супом и поскакала на выход, но лакеи меня не выпустили. Почему-то всем полагалось покинуть столовую в одно время, и мне пришлось чинно приняться за второе блюдо. Правда, аппетит был на нуле, потому что все мои мысли крутились вокруг крошки капалли, спрятанной в ящике тумбочки. Вдруг мое промедление станет для нее фатальным?

После обеда миссис Маккини устроила для учениц экскурсию по особняку. Я вся извелась от этого мероприятия, да и другие девушки страдали. Многие украдкой зевали или же тупо ходили, как зомби, витая в своих мечтаниях. Не было ни интересных фактов из истории сего именитого учебного заведения, ни рассказов о выдающихся выпускницах. Одни лишь сухие ремарки и старческое ворчание.

Это столовая. О’кей, уже уяснили.

А это библиотека. Были тут уже, можно не повторять.

А вон там библиотека мистера Сэфайра. Туда ходить нельзя.

В его спальню также ходить нельзя, и еще нельзя спрашивать, где она.

А в том крыле запертые комнаты. Туда тоже нельзя.

В чердачные помещения вход воспрещен. Нельзя, и все тут.

И в подвальные тоже нельзя. Но если отведет сама мадам Джоандра, то можно.

В парке можно гулять. Но нельзя заходить в старую теплицу, чтобы никому на голову ничего не упало.

Там было еще с десяток «нельзя», но я решила не засорять себе голову и зареклась в ближайшее время использовать это слово. До того оно стало бесить!

Мало того что экскурсовод из миссис Маккини получился как из слона балерина, старуха, как назло, использовала любые удобные моменты, чтобы посидеть и пожаловаться на «беспутных девок», которые ее «вконец умотали». Милая женщина, а главное, воспитанная.

Интересно, мистер Сэфайр знает, что не он самый важный человек в школе?

– Погода портится.

Я невольно взглянула на серые облака, расстилающиеся по всему небу над парком.

– Вижу. Ру, у тебя было столько свободного времени, а ты даже зонтик никакой не добыл.

Он рассмеялся, как от удачной шутки.

– Зонтик? Кто ж в лесу с зонтиком ходит, принцесса?

– Принцессы, – съехидничала я. – Будем надеяться, что дождь не хлынет, но с зонтиком мне было бы гораздо спокойнее.

– Откуда вы беретесь, такие нежные? Я вот отродясь зонтика не имел.

– И это очень плохо. У человека должны быть необходимые для комфортной жизни вещи. Иначе это не жизнь, а сплошное страдание.

Сказала и сама себе сделала больно. Нередко дома слышала подобные высказывания. Мои родители в детстве и юности часто испытывали нужду в самом необходимом, поэтому они так стремились разбогатеть и дать своим детям все самое лучшее. В редкие минуты откровений мама рассказывала, как стриглась сама и как бабушка с дедушкой собирали у родственников зимнюю одежду для нее. Были истории и про папу. Например, о том, как он после уроков таскал ящики, чтобы было на что сводить даму сердца, то есть маму, в кино.

Ру фыркнул.

– Я не барахлюш, на кой бес мне много вещей? На телеге с собой возить?

Нет, брат. Меня не проведешь.

– Зачем же на телеге? Когда-нибудь у тебя будет свой дом. Своя кровать. Своя любимая кружка. Разве это не замечательно, иметь свой тихий уголок в этом безумном мире? Вот ты о чем-нибудь мечтаешь? Что-то хочешь? Ну давай, давай. Представь, что я не ведьма, а добрая фея.

Я легонько пихнула его в бок.

– Уговорила, – наигранно, но все же с долей озорства ответил Ру. – У меня желания простые. Есть, спать, не мерзнуть и чтоб не били. Но если подумать… Часы хочу. Не обязательно платиновые или золотые, лишь бы время показывали. Эх, доставал я несколько раз подходящие…

– Из карманов.

– Из них, из них, – повздыхал Ру. – Но приходилось за мелочь старьевщикам сдавать. А еще я страсть как люблю в теннис играть. Мы с ребятами подбирали сломанные ракетки и потрепанные мячи и матчи на интерес устраивали. Так вот, хочу целую ракетку, чтобы сетка в ней целехонькая была. И был бы богатым, лошадь бы купил. Неважно, какой масти, лишь бы умная была. Хотя, пожалуй, я от пегой бы не отказался, я не дворянин, мне и коровья масть сойдет. Красиво же!

Следующую четверть часа парень в красках расписывал обитателей своей воображаемой конюшни. К пегой лошадке прибавилась караковая красавица с рыже-коричневым крупом, несколько гнедых и вороных коней различных пород, пара тяжеловозов и даже пони. А поскольку я не разбиралась ни в мастях, ни в породах, Ру охотно провел ликбез, и это было в сто раз интересней, чем экскурсия миссис Маккини.

Воспользовавшись атмосферой грез и полного доверия, я рассказала о странном разговоре с Уиндемом Лайонеллом и показала деньги, которые он мне всучил.

– Этого хватит на часы? Или хотя бы на ракетки?

Ру повертел в руках монеты.

– И на то и на другое. И еще останется. Девчуль, лучше себе их оставь.

– Мне не надо. Меня тут кормят и обшивают. И вообще я не хочу оставлять их себе. Слушай, а если их вернуть?

– Ишь, придумала! Отдать богатею гроши, о которых он уже и позабыл. Никому об этом не говори, засмеют.

– Ну хорошо. А что мне делать с его бедной старушкой матерью?

– Ничего. Завалишься к ней в гости, чаю с тортом попьешь. Поговорите о погоде, о моде, о кошках. Может, старая леди растрогается и подарит тебе что-нибудь. Например, драгоценные камни или жемчужные бусы.

Всего на мгновение представила себе эту перспективу, и меня чуть не стошнило воображаемым тортом.

– Ру! Как ты можешь быть таким циничным! Несчастная женщина потеряла дочь, нельзя играть ее чувствами. Это нечестно, давать ей ложную надежду и еще иметь с этого выгоду.

– Не кричи, балда. Напугаешь капалли.

Машинально я коснулась вязаной сумочки. Остановилась, чтобы проверить нашу кроху. Капалли равнодушно посмотрела на меня черными глазками и снова задремала в гнездышке из трав.

– Я не буду никого обманывать, – шепнула я. – Просто развею сомнения.

Вскоре ухоженный парк остался позади. Лес встретил нас перекличкой птиц и ароматом хвои. Облака сгустились в тяжелые тучи, по земле побежали серые струйки тумана. Когда я спросила у своего спутника, куда нам следует идти, он глухо сказал: «Дальше». Потом, немного смущаясь, пояснил, что его тянет в глубь.

Чувствовал силу Другой стороны?

Под ногами то и дело что-то трещало и влажно шуршало. На смену мягкому газону пришла неровная земля с сухими веточками и опавшими непонятно когда листьями. Деревья росли кто во что горазд. Тоненькие, как фонарные столбы, соседствовали с гигантами в несколько обхватов.

Никакого порядка. Сплошная анархия.

Ру несколько раз останавливался, трогал мох на коре и разглядывал торчащие из-под прелой листвы шляпки грибов. По мне, это были сомнительные ориентиры, но парень был уверен, что эти приметы указывают верное направление. Якобы грибы любят расти поближе к Незримому народу.

Однако чем дальше мы углублялись в лес, тем больше я не доверяла дорожке из грибов. Как же мы выберемся, если заблудимся? А если все-таки польет дождь? У нас же ни палатки, ни одеял. Уж про зонтик молчу. И ведь мы были настолько беспечны, что не взяли бутерброды, спрей от насекомых и мобильные телефоны. Вот уж действительно, простота хуже воровства.

Пока я размышляла о своих навыках распознавания съедобных грибов, мой лоб столкнулся с чем-то холодным и плотным. Я сделала пару шагов назад, чтобы лучше разглядеть свисавший с дерева предмет, и заорала, еще до конца ничего не осознав.

Передо мной были ноги. Серые, с грязью под ногтями. Они скорбно висели пальцами вниз, как повешенная за шнурки обувь. Прямо по голубоватым жилкам ползала жирная муха.

Задыхаясь от крика, я повернулась назад и столкнулась с не менее жутким зрелищем. На чуть прогнувшейся ветке, привязанная за шею, висела голая женщина. Она была мертва – две вороны, сидевшие на безжизненных плечах, что-то азартно выклевывали из ее лица.

Не видеть. Забыть. Забыть!

Я завизжала с утроенной силой, хотела позвать приятеля, но его имя напрочь вылетело из головы. Барахтаясь в липком страхе, как в желе, я кинулась наугад и, споткнувшись о корягу, упала на укрытые коричневыми листьями ветки. Они вдруг зашевелились подо мной, из земли на меня уставилась сушеная голова мумии.

– Куда бежишь, глупая ведьма? – проревела мумия сразу несколькими голосами. По ее желтым зубам бегали муравьи. – Гнилое племя! Проклятые лиходейки! Убийцы детей, позор человеческого рода! Ну ничего, скоро и для тебя веревочка найдется. Ответишь за все свои преступления.

Корявые руки попытались меня схватить, но я каким-то чудом вскочила и, ослепленная ужасом, побежала, куда несли ноги.

Я ни о чем не могла думать, кроме надвигающейся смерти. Что-то злое изучало меня, как под микроскопом, и хотело уничтожить просто за факт моего существования.

– Стой! Стой, ведьма!

Дребезжащая разноголосица доносилась отовсюду. Вгрызалась в нервы, высасывала остатки разума.

Исчезнуть. Пропасть отсюда. Чтобы ничего этого не слышать.

С обреченным всхлипом я остановилась напротив увешанного мертвецами дерева. Самый ближайший ко мне, разложившийся до состояния полускелета, с хрустом приподнял голову с остатками клочкастых волос. Два глаза бешено завертелись.

– Иди к нам, сестрица. Место ес-с-ст-т-ть…

Что-то сдавило мне шею, и из горла вырвался полный отчаяния хрип.

Глава 9

Можно ли верить фуке?

Паралич захватил меня до кончиков волос. Руки будто отяжелели, я не могла поднять их и убрать удавку. Я остро нуждалась в спасительном глотке воздуха, но у меня не получалось вдохнуть.

В глазах стремительно темнело.

Промелькнула неоновая лиловая вспышка. В уши ворвался высокий визг.

В мгновение ока я потеряла опору и упала на спину. Как же был сладостен первый вдох! Да и второй тоже был неплох. И это несмотря на пульсирующую в шее боль.

Хрупкий миг радости испарился. Как во сне, я наблюдала за карикатурно тощей черной фигурой, прикрывавшейся длиннющими руками от верещащего виллиана. Излучающая яркий лиловый свет нечисть скалилась, хлопала крыльями и без устали нападала на черную фигуру.

Да что происходит? Два монстра не поделили одну маленькую вкусную девочку?

Одна догадка мелькнула в моем сознании тусклым светлячком.

– Ру?

Маленький виллиан описал широкую дугу и, спикировав на неприятеля, вцепился зубками в загородившую черную шарообразную голову кисть.

О нет! Неужели он и вправду превратился в нечисть? Я больше никогда не увижу его веснушек? Его мечта о собственной конюшне останется пустой фантазией?

А все из-за меня. Я его во все это втянула. И сейчас он бьется ради меня…

Эта вселенская несправедливость неожиданно придала мне сил. Кипя от бурлящих в сердце эмоций, я нащупала на земле толстую палку и кинулась с ней в атаку.

Вшух!

Мое «оружие» рассекло монстра напополам, но он сразу же склеился обратно, как будто состоял из теней.

Вшух! Вшух!

И снова безрезультатно.

Рыча, я замахнулась для нового удара, и беспалая лапа схватила палку, приподняла ее так, что мои ноги оторвались от земли, и стряхнула меня. Я больно ударилась задом, аж зубы клацнули.

– Это не храбрость. Это глупость напуганной ведьмы, – эхом прогудел в голове нечеловеческий голос. В районе морды сверкнули два красных огонька. – Ты не выйдешь из этого леса живой, твои страхи сильнее…

– Заткнись!

– Тебе не тягаться со мной.

Монстр схватил атакующего виллиана и сдавил его до жалобного писка.

– Отпусти его, чудовище!

От громоподобного смеха по земле пошла дрожь, а деревья затряслись.

Тварь упивалась могуществом и наслаждалась каждой секундой своей злой игры. Как жестокий ребенок, знающий, что игрушки никуда от него не убегут и, когда они отправятся на помойку, появятся новые. Не хуже старых, а то и лучше.

Разрывая в клочья пелену тумана, проявились оскаленные пасти с длинными клыками и розовыми языками. Мелкие чудища, оказавшиеся всего лишь собаками, окружили заливающуюся смехом фигуру и вгрызлись в нее, как в сочный кусок мяса.

Смех оборвался, с помехами перешел в надсадный вой.

От шума я не услышала собственного крика. Прижала руки ко рту и смотрела, как озверевшие корги рвали человекоподобную фигуру. Ее лапы удлинились и утончились, бестолково замахали в воздухе. Весь силуэт стал плоским, как бумага, и скукожился.

Наконец в глубине этой кучи-малы блеснула пара рубиновых глаз, и корги осталось только облаивать пустое место.

Я сглотнула.

– Он… мертв?

– Держи карман шире, принцесса.

Ру стоял в нескольких шагах от меня. Человеком. Немного растрепанный, но в целом живой и невредимый.

Чуть не задушила его в объятиях!

– Да хватит, хватит тебе, – он смахнул с моих волос обломки сухой листвы и комочки земли. – Все хорошо, боуги ушел.

– Это был бес?

– Фейри. Боуги мерзкие оборотни, они пугают людей. Вот же злющая падла нам попалась, а? В трупы превращалась… Эй, да чего вам надо?

Корги, уже добрые, как плюшевые медвежата, тыкались нам в ноги и изо всех сил требовали внимания.

– Дигби? – узнала я трехцветного корги. – Спасибо, мой хороший! Ты и твои друзья нас спасли.

Опустившись на корточки, я устроила раздачу обнимашек и поцелуев.

Не зря же я верю в то, что милота спасет мир!

Ру что-то проворчал и поковырял носком ботинка поганку.

– А я, кажется, во что-то тоже превратился. Заметила?

Я задрала подбородок, чтобы собачий язык не залез мне в рот.

– Ты был великолепен! Если бы не рожица в виде черепа, я бы тебе позавидовала. Такой пушистенький и лиловый, как цветочек!

– Тьфу ты! Я был грозным и несокрушимым, а ты меня цветочком называешь.

– Грозным и несокрушимым цветочком, – подразнила я его и наугад потрепала двух корги.

Всего насчитала семь фырчащих и сопящих мордочек. Интересно, когда же я увижу всю эту дружную компанию? Четыре десятка корги – это же с ума можно сойти от умиления!

– Капалли цела?

Вопрос рывком вытащил меня из блаженного транса. Трясущимися руками проверила содержимое вязаной сумочки и с облегчением выдохнула. Крошка, из-за которой мы и отважились на поход, ни капельки не пострадала. В плотном коконе из травы она мужественно пережила недавнее приключение. Даже спокойно вышла и уверенно встала на моей ладони.

– Ты такая храбрая, я очень горжусь тобой, – я надеялась, что капалли хотя бы по интонации все поймет. Поймала ревнивый взгляд Ру. – И тобой я горжусь, мой верный слуга. Эй-эй, ребятки, тихо!

Придерживая лошадку, я встала с земли, чтобы поскуливающие собаки до нее не дотянулись. Семь черных влажных носов устремились в одну точку. Всех без исключения заинтересовало маленькое магическое создание.

– Они не обидят ее, – сказал Ру слегка заторможенно, словно сам еще не совсем включился в происходящее. – Они… жалеют ее. И хотят помочь.

– Ты разбираешься в собаках? Я думала, ты их не любишь.

Парень потер лоб.

– Это необычные собаки. В них что-то есть от Другой стороны. Не знаю, как объяснить. Я сейчас как будто замечаю то, на что раньше не обращал внимания. Это как внутренний голос или как музыка… Я слушаю и верю. Наверное, я уже не человек, да?

Дигби сочувствующе пискнул и поставил передние лапы ему на ноги. Ру наклонился и рассеянно потрепал песика.

– Ты человек ровно столько, сколько позволяешь себе им быть, – заявила я.

– А если мне не для кого быть человеком?

– Тогда это очень грустно. Я бы хотела, чтобы ты был моим другом, а не людоедом.

Собаки засуетились у моих ног, парочка тоскливо завыла. Дигби отбежал подальше и призывно залаял.

– Надо отнести капалли домой. Они проводят, – перевел Ру.

Да это же просто чудесно!

– Тогда ведите нас, малыши, – звонко воскликнула я, и корги одобрительно загалдели. – Вперед, и только вперед!

На контрасте, после смертельного ужаса радость и надежда дарили мне энергию. Я была готова хоть весь лес пройти пешком и лично перегрызть зубами любого боуги.

Хорошо же быть героем, а не девой в беде.

Я потеряла счет времени. Лесные запахи и компания жизнерадостных коржиков кружили голову, заставляли забыть о печалях. Хотелось идти и наслаждаться прогулкой, не задумываясь о том, что будет после.

Никогда не считала себя любителем активного отдыха. Рассказы о ночевках в палатке приводили меня в шок, а на шашлыках я предпочитала не отходить дальше чем на десять метров от мангала, чтобы не наткнуться на кусачее насекомое или змеюшку. А если надо было отлучиться по зову природы, всегда брала с собой сестру или подружку, чтобы было кому защитить меня от осы или помочь отличить безобидную травку от крапивы.

Здесь было спокойно.

Во мне трепетало умиротворение, как если бы я зашла в дом к родственникам, которых не видела много лет. Приятно волновало ожидание тепла и ласки.

Следы разумной цивилизации лишь раззадорили любопытство. Мы прошли по каменному мостику через речку и, преодолев угодье больших папоротников, наткнулись на заросшую зеленью стену. Ру коснулся вдавленного изображения оленя.

– Старое королевство, – с почтением пояснил он. – Этим руинам уже много веков. Когда я был маленьким, мечтал найти какую-нибудь древнюю крепость и сундук с сокровищами. Тобиас по вечерам рассказывал сказки про чудовищ и клады, а я слушал с открытым ртом.

Я тоже остановилась и погладила округлый камень, выпирающий из стены. Несколько собачек воспользовались моментом и, высунув языки, легли отдыхать.

– Кто такой Тобиас?

– Неважно, его давно нет.

– Ты произнес его имя с любовью. Он многое значит для тебя.

Ру недовольно шикнул сквозь зубы.

– Ну и ведьма же ты… У моих родителей было много детей, и они отдали меня на ферму старика Тобиаса. Он воспитывал меня почти до девяти лет.

От неловкости я сильнее ощутила разницу между нашими вселенными. В моем мировоззрении не было такого, что своего ребенка можно кому-то отдать.

– Потом ты вернулся в семью? – спросила я, ожидая услышать очередную дикость.

В этом меня не подвели.

– Я даже не помню фамилию родного отца. Пока жил у Тобиаса, он разрешал мне носить свою.

– Кринж, – оценила я ситуацию.

– Чего?

– Гадость, помноженная на стыд. А что с тобой случилось потом?

Парень засмеялся принужденным, неестественным смехом.

– Откуда ни возьмись, появились наследнички и погнали меня с фермы. Кончилась тогда моя жизнь сладкая, увезли меня в город, в приют. А оттуда потом в другой приют. В общем, это история не для ушек принцессы.

И я не стала с ним спорить. Как бы я ни переживала за этого недотепу, время было неподходящее, чтобы бередить его душу. К тому же его состояние немедля отразилось на мне слабостью в ногах и горечью во рту, которую нестерпимо хотелось запить. Ведьминская эмпатия, чтоб ее.

После короткого отдыха мы продолжили путь. В этой части лес становился более густым и зеленым. Более живым. Я почти забыла о хрусте прошлогодней листвы и шишек под ногами. В траве мелькали разнообразные цветы. Белые, синие, красные… Нередко попадались большие камни, некоторые лежали грудой, словно их там когда-то бросил великан. И если так, то это явно был грубый и невоспитанный великан, потому что в отдельных глыбах узнавались части стен и даже статуй.

– Смотри! – Ру указал пальцем вдаль.

Я ахнула, так как тоже заметила маленькие руины замка, заросшие травой и мхом аж до крыши. Возможно, он был гораздо больше, но некие невзгоды и время источили его, заставили ужаться и спрятаться в глубине леса.

Через несколько шагов капалли в моих руках переливчато заржала и встряхнула длинной челкой.

– Она узнала это место, – обрадовался Ру.

Корги единодушно выразили согласие счастливым лаем.

Я попыталась их угомонить.

– Тише, тише, шалуны! Вы же напугаете малышку.

Ру лукаво поцокал языком.

– Оторвись от этих мохнатых комков. Тут такое!

«Такое» не заставило себя ждать. Из листвы нависавших над нами деревьев выпархивали крошечные лошадки на стрекозиных крылышках. Капалли?

Наша кроха заволновалась, встала на ножки, и на ее боках расправились блестящие крылья. Так вот что это была за чешуя!

Я ойкнула, когда она взлетела и покачнулась в воздухе. К счастью, волшебное создание быстро вспомнило навыки полета и растворилось в толпе похожих друг на друга лошадок. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь тающие облака, заиграли бликами на гладких боках капалли. Воздух зазвенел от их тоненького ржания.

Ру громко рассмеялся, но это нисколько не напугало малюток.

– Мы молодцы. Мы молодцы!

Он схватил меня за талию и с неожиданной для его тщедушного тела силой стал кружить. Я взвизгнула, а на третьем или четвертом круге взмолилась, чтобы он меня отпустил. В результате мы вдвоем грохнулись в траву и тут же попали в плен пушистых бандитов. Ошалевшие от счастья корги прыгали по нам, лизались и совершенно не слушались. И это хорошо, что не все сорок тогда прибежали нам на помощь!

После веселой, но утомительной возни мы разлеглись, как отдыхающие на пляже. На бледном лице Ру застыла рассеянная улыбка. Подложив руки под голову, он лежал и смотрел на кружащих над нами капалли. В какой-то момент вытянул руку, и одна лошадка, как бабочка, опустилась на его указательный палец.

– Хорошо здесь. Так бы и остался.

Я перевернулась и оперлась на локоть.

– Ты серьезно?

– А почему нет?

– Тебе правда тут нравится? Это чудесное место, но оно… безлюдное.

Ру немножко посопел.

– Наверное, я устал от людей. Жить среди них – это постоянная борьба.

– Закон социума, а ты как хотел.

– Для таких, как я, твой социум жесток, принцесса. На меня кричали и били тростью лишь за то, что посмотрел в сторону достойного человека. Мне не платили деньги за работу и гнали, зная, что завтра найдется новый голодный оборванец, которого можно так же обмануть. На меня выплескивали помои, потому что считали за мусор. Надо мной смеются из-за того, что я в ученых делах неграмотный и иногда говорю чушь. Я низший сорт, и что-то большее мне не светит.

Он замолчал. Однако не потому, что расстроился. Что-то его напрягло извне.

Ру сел и заозирался. По его телу и одежде волнами пошло лиловое свечение.

– Ох, детки, – пробасил кто-то сверху. – Покажусь, раз все равно заметили.

Раздался шорох листвы, затем оттуда показались покрытые коричневой шерстью ноги, заканчивающиеся раздвоенными копытами. И наконец появилось все существо, державшееся длинными руками за спрятанную в зелени ветку. Оно спрыгнуло и для порядка закряхтело.

Оно было волосатое, с лошадиными ушами и коротким хвостом-щеткой. Морду можно было назвать лицом, так как шерсть на ней была короткая, а у желтых глаз был вполне человеческий разрез. Нос был длинным и курносым, из-за широких ноздрей напоминающий пятачок свиньи. На лбу отчетливо виднелись складки, а под ушами торчали пушистые клочки шерсти, как бакенбарды. Но самым примечательным в его внешности была одежда. Ее наличие уже само по себе удивляло. Под твидовым пиджаком виднелись жилет, белая рубашка и галстук с узором в виде подков. На голове красовался цилиндр со свежим синим цветочком, воткнутым под черную атласную ленту как украшение.

Ростом «абориген» похвастаться не мог, в лучшем случае в половину человеческого. Но что-то было в нем такое, что заставляло смотреть на него как на взрослого.

Корги приняли чужака подозрительно спокойно. Помахали хвостами да приветственно, чуть ли не с уважением гавкнули.

– Ой. – Я поджала ноги и поправила юбку. – Здравствуйте. Надеюсь, вы добрый. Вы же не будете нас есть?

Существо хохотнуло.

– Нет, я не ем воспитанных детей.

– Это фука, – сказал Ру не без осторожности. – Фейри, который живет в лесу и любит озорничать.

Морда фуки скривилась, как будто он пытался не засмеяться.

– Староват я уже для озорства, малыш. Да и не над кем теперь шутки шутить. Люди сюда не ходят, а к ним выходить – это лишний риск получить железными вилами в зад. Извиняюсь перед леди.

Он приподнял цилиндр, ненароком показав короткие рожки, и поклонился мне. Я благосклонно кивнула в ответ.

– Все в порядке.

Вопреки разговорам о старости фука проворно запрыгнул на обломок каменной стены и скрестил ноги.

– Давайте познакомимся. Меня зовут Юнона.

Ру шлепнул меня по руке:

– Больная, что ли! Чем больше фейри знает о тебе, тем опасней он для тебя.

– Я не собираюсь чинить вам козни, – заверил фука. – К тому же я и так знаю о вас немало. Вот ты, мальчик, не человек. Ты новообращенный… Виллиан? Я угадал?

Парень закусил нижнюю губу, да так, что она побелела.

– А леди Юнона у нас ведьма. Пока еще с необузданным даром, но сильная. Верно, приехала в Школу трех ведьм учиться. И связаны вы друг с другом крепко-крепко. Позвольте, сделаю предположение. Мальчик стал жертвой виллианов и был выпит ими практически досуха. И в момент, когда душа уже была готова отделиться от тела, пришла на помощь ведьмочка. Так же все было?

Я смяла ткань платья, вспоминая тот ужас. Кожу жгуче закололо мурашками.

– Тогда я подумала, что Ру умер. Но я ничего не делала, только плакала.

– Ты призвала его, детка. Он остался в этом мире благодаря тебе. Отныне он твой фамильяр.

– Фамильяр? – хором переспросили мы.

Ру откашлялся.

– Я теперь что? Как дрессированная лягушка? Или кот?

– Ты ее вечный должник и помощник. Но если не нравится слово «должник», ох как люди его не любят, пусть будет «верный друг», – осклабился фука.

Я в который раз почувствовала себя лишней из-за недостатка информации.

– Простите, как нам можно к вам обращаться?

Желтые глаза деловито прищурились.

– Я не называю людям свое имя, так что, детка, можешь звать меня как пожелаешь. Хоть Бобби, хоть Фердинандом.

Чуток собравшись с мыслями, я спросила:

– Дядя Фука, что такое фамильяр? Я из другого измерения, и многое здесь для меня в новинку.

Тот поскреб длинным загнутым ногтем щетину под подбородком.

– Отчего же не помочь леди? Дядя Фука всегда к вашим услугам. Итак, фамильяр – это животное, которое ведьма выбирает себе в помощники. А в редких случаях фамильяром становится существо Другой стороны. Вы, детки, теперь партнеры. Вам нельзя разрывать вашу связь.

– Что это значит? Если я каким-то образом откажусь от фамильяра, Ру умрет по-настоящему?

Дядя Фука потер волосатые руки.

– Мальчик не умрет. Но если однажды вы расстанетесь, его личность сотрется. В один прекрасный день он в последний раз сменит облик и останется навсегда летающим паразитом. Может, прибьется к стае себе подобных и забудет, что родился человеком. И это если повезет. Одиночки – легкая добыча для охотников на бесов.

На Ру было больно смотреть. Если в тот вечер, в карете, он храбрился и огрызался, то теперь он был просто напуганным мальчишкой.

Выходит, когда я отправлюсь домой, Ру будет обречен? Что же мне, взять его с собой? Нельзя же оставлять его наедине с бедой.

Я обняла себя руками.

– Да не брошу я тебя. Мы в ответе за тех, кого приручили. И за тех, кого оживили.

Разглядывая меня, наш новый приятель по-птичьи наклонил голову.

– Ты добрая ведьма. Береги свою доброту, она утекает из человеческой души слишком быстро, и ее так же трудно вернуть, как воду из пролитого кувшина.

От нехорошего предчувствия я вздрогнула. Фука не сказал ничего гадкого, а ощущения были такие, словно меня уличили в чем-то постыдном и напугали страшным наказанием.

Ру снова начал тускло светиться лиловым светом.

– Не смей ничего с ней вытворять, – прошипел он, и его черты слегка поплыли. – Я не дал ее в обиду боуги, не дам и тебе.

Рыжий корги у его ног неодобрительно заворчал.

– Боуги? Шушеру я давно разогнал, так что здесь бродит только один их родич. Люди зовут его Букка-Бу. – Дядя Фука соскочил со стены и подошел ко мне. – Раз твой фамильяр спас тебя от такого лиходея, значит, он тебе подходит.

– О да! Ру был очень смелым! Я и пошевелиться со страху не могла, а он дрался с этим страшилищем. А потом появились корги и помогли ему.

Ру отвернулся и пробормотал что-то вроде: «Не надо было про собак…» Зато коржики оживились и снова потребовали обнимашек с поцелуями. Завертелись вокруг меня одной развеселой кучей.

Получеловеческая рука фуки ласково легла между ушами вставшей рядом собаки.

– Дигби, ты, как всегда, молодец.

Во время нашей прогулки по руинам замка дядя Фука рассказал нам о корги. На языке Старого королевства слово «корги» буквально означает «гномья собака». На самом деле гномы не имеют никакого отношения к собакам, они просто такие же низенькие и шебутные. Оказывается, эту удивительную породу создали фейри и очень долго не хотели делиться чудесными животными с людьми. Коротколапых малышей нельзя, как борзых, брать на охоту, зато они усердно охраняют скот и даже служат транспортом для маленьких фейри. И все же, несмотря на все старания Незримого народа, корги попали к людям. Кто-то находил в лесу щенков и без задней мысли уносил домой, кто-то специально крал. В конце концов фейри смирились, и некоторые смертные стали получать от них корги в подарок. За помощь, за добрые дела или просто потому, что захотелось сделать приятное любимчику среди людей.

Интересно, откуда корги у Сэфайров? Получили за какие-то заслуги напрямую от жителей Другой стороны или просто купили у заводчика?

Разговоры о собаках быстро наскучили Ру, и он, приняв облик виллиана, принялся изучать руины с высоты если не птичьего полета, то квадрокоптера в неумелых руках. Он то кружил, то кувыркался, то усаживался на выступы в стенах. Вид у него оставался такой же жутенький, клыкастая черепоподобная головенка да пушистое тельце летучей мыши, но я бы узнала его и среди тысячи виллианов. Во-первых, от него исходило не фосфорное, а лиловое свечение. А во-вторых, на этот раз превращение дополнилось блестками, так что Ру сверкал, как игрушка на елке. Эх, вот если бы он был котиком или коняшкой вроде капалли, я бы себе позавидовала. Такого фамильяра отхватила!

Дядя Фука сказал, что в этом преображении нет ничего странного, ведь Ру не просто виллиан, а фамильяр ведьмы. Моя энергия в обнаженном, если так можно выразиться, виде имела свой окрас, он и передался магическому существу. А блестки… Наверное, тоже часть моей индивидуальности. Не зря же я с детства уверена в своей яркости.

Беспечное настроение вмиг улетучилось, стоило мужчине в сером костюме-тройке выйти из-за заросшей плющом стены замка.

От испуга у меня ноги приросли к земле.

Мистер Сэфайр криво ухмыльнулся и направился ко мне. С каждым шагом злость ведьмака опаляла меня все сильнее.

– Думала сбежать?

– Нет, – честно пискнула я.

– А ты ей помогал? – этот вопрос, больше похожий на утверждение, был уже адресован дяде Фуке.

Фейри хихикнул.

– С друзьями сначала здороваются.

– Я уже не раз говорил, что тот, кто идет против меня, мне не друг, – отрезал мистер Сэфайр. – И вас это тоже касается, дворняги.

Корги тихонечко заскулили, как обиженные дети. Одна собачка аж легла на брюхо, и ее ушки затряслись.

Я так разозлилась, что отупляющее оцепенение мгновенно спало.

– Вы не имеете права оскорблять этих собак! Они умные, добрые и вообще в сто раз лучше вас.

Мистер Сэфайр угрожающе навис надо мной.

– Вот как? А я, по-твоему, глупый и злой?

– Да, – запальчиво ответила я. – Хотите, приведу пример? Вы показывали несчастную капалли как циркового урода, а потом отдали в первые попавшиеся руки «поиграть», пока не помрет. И чтобы вернуть капалли домой и спасти от смерти, мне пришлось идти через лес, в котором живет Букка-Бу, обожающий пугать и душить молоденьким девушек.

Дядя Фука театрально пригладил бакенбарды.

– Ух какая. Был бы человеком, непременно бы на ней женился.

– Помолчи, козлоногий дурак, – процедил сквозь зубы мистер Сэфайр.

– Бреннан, малыш, не рычи. Ты же видишь, что произошло недоразумение. Девочка не сбегала из твоей школы, она лишь принесла капалли к родным деревьям. Да ладно тебе, не хмурься. Я же не спрашиваю, откуда ты взял капалли.

Мне показалось, что на долю секунды мистер Сэфайр преобразился. Его глаза расширились, губы беспомощно разомкнулись. Действительно, малыш. Пойманный на какой-то проказе.

Невинный образ исчез так же быстро, как и появился.

– Раз ты спас ее от боуги, я отблагодарю тебя, как посчитаю нужным, и на этом все.

Хохот фейри снова разрядил обстановку.

– Я? Это твои ребята постарались, – он кивнул в сторону притихших собак. – И еще ее фамильяр.

– Не смеши. Откуда у девчонки фамильяр?

Ведьминский помощник не заставил себя долго ждать.

– Ну я фамильяр Юноны, и чего?

Наверное, в тот момент я удивилась не меньше ведьмака. На коротких лапках к нам вальяжно вышел поразительно лиловый корги, переливающийся так, будто на него высыпали мешок блесток. В придачу ко всему он был немного прозрачным, словно в напоминание о своей сверхъестественной природе.

Ай да Ру! Додумался, что ведьмак размажет зловредного виллиана, и сменил облик на более привлекательный. Хорошо, что у него это вообще получилось.

– Вы что-то имеете против, сэр? – Ру сел перед мистером Сэфайром, от чего стал выглядеть еще умильней.

– Нисколько. Если у молодой ведьмы уже есть фамильяр, его запрещено выгонять из школы, даже если это гадюка или бык. Но она должна нести ответственность за своего питомца.

– Ладушки. – Ру явно хотел сказать что-то еще, но отвлекся на принюхивающихся к нему коржиков.

У меня отлегло от сердца. Хоть за этого балбеса перестану так переживать.

Мистер Сэфайр достал из кармана брюк кусок мела и принялся вырисовывать на стене непонятные символы.

Дядя Фука прищурился, разглядывая его художества.

– Уже уходишь? И девочку с собой возьмешь?

– Ей здесь больше нечего делать. Нагулялась и хватит.

– Во внеучебное время ученицам не запрещено покидать школу, нам сегодня об этом говорила миссис Маккини, – осмелилась напомнить я.

– Если я приказываю тебе вернуться, значит, ты обязана послушаться.

– Ну-ну, прикажите.

– Ты специально действуешь мне на нервы?

– Нет. Вы были психованным еще до меня.

Издав клич, схожий с гудком паровоза, фейри заржал и по-обезьяньи заскочил на растущее среди руин деревце. Каким-то чудом он не свалился с тонких ветвей.

– О-о-ой, хе-хе-хе… Ой, не могу! Бреннан, дорогой, тебе попался брильянтище!

– Рогатый придурок.

Смех стих.

– Дерзи сколько влезет, раз тебе это по нраву. Все равно ты для меня всегда маленький мальчик с сапфировыми глазами. И не надо корчить рожи, я знаю, что ты сделал с этой девочкой. Так что на правах старшего товарища и твоего бывшего наставника я тебя наказал за такую подлость. Я рассказал леди Юноне твой секрет.

Какой еще секрет? Что-то я ничего подобного не пом…

Меня больно сграбастали за шкирку и втащили в появившееся в стене мерцающее марево.

Глава 10

В Чем суть наказания?

В лицо ударил ветер, а потом я, вскрикнув, упала на что-то жесткое. Сверху на меня свалился кто-то маленький, пискнул и отбежал в сторону. Вокруг раздалось возбужденное собачье повизгивание.

Переливающаяся блестками лиловая морда ткнулась мне в щеку.

– Девчуля, ты живая?

– На меня кто-то прыгнул, – пожаловалась я.

– Да что ты? – огрызнулся ведьмак и стряхнул меня с себя.

Чувствуя легкое головокружение, я откинула со лба волосы и огляделась.

Из руин древнего замка мы перенеслись в чью-то спальню. Она была раза в три больше моей нынешней и куда богаче обставлена. Один только камин из мрамора вызывал восхищение своими размерами. На стене висела коллекция холодного оружия, рядом в широкой витрине хранились пистолеты, собранные как будто из разных эпох. Немного уюта придавали книжка с закладкой-кисточкой на прикроватной тумбочке и слегка помятая газета.

Корги на диво быстро пришли в себя после телепортации. Одни сидели и улыбались своими фирменными улыбками, другие бродили и принюхивались. Двое нашли на полу большую мужскую тапку и устроили игру в перетягивание каната.

Я тут же вспомнила про свои истоптавшие пол-леса ботинки.

– Ой, нехорошо лежать на кровати в уличной обуви, – пробормотала я, пятясь. – Тут, судя по всему, какой-то важный дядя живет. Еще разозлится.

Мистер Сэфайр спустил ноги на пол.

– Позвольте представиться, мисс. Важный дядя.

Мое чувство собственного достоинства ощерилось. Ладно, я девчонка молодая, иногда веду себя как ребенок, а он откровенно стебется надо мной.

– Что ж. У вас тут мило, – холодно обронила я.

Он не продолжил пикировку. Открыл дверь и приказал собакам живо убраться. Все ушастики понуро потрусили на выход. Дигби затормозил на пороге и, глядя на хозяина через плечо, заворчал.

– Иди уже, иди, – махнул рукой мистер Сэфайр и уставился на Ру. – И ты давай, нечего тебе тут делать.

Сверкнули лиловые клыки.

– Я не оставлю Юнону наедине с тобой, ведьмак.

– Оставишь. Фамильяра запрещено выгонять, но ничто не запретит мне наказать непослушное создание.

Я погладила спинку друга, оказавшуюся неожиданно шелковистой.

– Ру, не выделывайся. Я не собираюсь здесь задерживаться. Все, мы уже уходим.

Сползла с кровати и, держа на руках достаточно легкого фамильяра, повернулась к двери.

– Ты – не уходишь, – возразил мистер Сэфайр.

Ожидаемо. И жуть как неприятно.

– Мне не хочется оставаться в спальне чужого для меня мужчины. По-моему, в ваших краях это верх неприличия, я права?

– Поумничай тут. Не нравится моя спальня, перейдем в кабинет или лабораторию.

– Мне все равно, где вы будете на меня кричать. Пожалуйста, только не обижайте Ру. Он сейчас уйдет и не будет мешать.

Я наклонилась, чтобы отпустить Ру, и тот успел на прощание лизнуть меня в подбородок прохладным языком.

Как только мы с ведьмаком остались наедине, он не дал мне ни секунды, чтобы оценить ситуацию и привести в порядок мысли. Он так устремился ко мне, что я беспомощно плюхнулась задом на край кровати.

– Что сказал фука?

То ли я задрожала, то ли от голоса мистера Сэфайра пошли вибрации.

– Что сказал фука?!

Он был близок к тому, чтобы схватить меня и начать трясти, поэтому я напрягла память.

– Что… что вы мальчик с сапфировыми глазами?

Кажется, мимо.

Мистер Сэфайр смерил меня пронзительным взглядом. Я отклонилась назад.

– Что он тебе рассказывал про меня?

– Ничего.

Его молчание словно опутывало меня невидимой сетью. Было страшно лишний раз пошевелиться или слишком глубоко вдохнуть.

– Не лжешь, – с долей разочарования произнес мистер Сэфайр и немного отступил.

– Фука пошутил над вами. Не расстраивайтесь, он гораздо приятней, чем Букка-Бу. Теперь я могу идти?

Не дожидаясь ответа, я встала и пошла к двери, но мужчина поймал меня за запястье. Он сжимал мою руку не больно, но требовательно.

– Мы с тобой не закончили. – Он развернул меня к себе лицом. – Глупая девчонка, ты даже не понимаешь, какой опасности себя подвергла.

– Со мной был друг, то есть фамильяр.

– Если далеко уйти от своей души, то можно упасть замертво и не встать. Тебе повезло, что ты ведьма и пошла в лес, где много энергии с Другой стороны. Это тебя спасло.

– Тогда отдайте ее мне. Зачем она вам вообще нужна? А знаете что? Я на вас пожалуюсь. Напишу в газеты, подниму общественность.

Он отпустил меня, но только для того, чтобы в следующее мгновение взять мое лицо в ладони.

– Какая же ты смешная. Традиционно на ведьм и ведьмаков не распространяются некоторые законы и понятия о приличиях. Ты моя ученица, и я имею полное право делать с тобой все, что посчитаю нужным. Даже убить. И любой суд будет на моей стороне.

Это мог быть блеф. Пугалочка для непослушной девочки. Однако я, как и ведьмак, не уловила лжи. Он говорил серьезно и с беспощадной честностью.

Он убрал руки, а я все так же чувствовала его властные прикосновения и желала стереть их с себя.

Я не животное, чтобы у меня был хозяин. Я не вещь, с которой можно обращаться как угодно.

И я не желаю зависеть от какого-то постороннего человека.

– Я вас ненавижу, – легко сказала я.

Мистер Сэфайр подошел к своей коллекции пистолетов и осторожно провел пальцами по стеклу витрины.

– У меня множество врагов и недоброжелателей, так что ненависть одной маленькой девочки я как-нибудь переживу.

– Да вы сам как фейри. Забавляетесь с чужими жизнями и не думаете о последствиях. Вы со мной нормально поговорили? Спросили, чего я хочу? Я презираю таких, как вы. Без вашего эгоизма вы никто.

Он коротко засмеялся. Негромко и совсем невесело.

– Ну и ну, сколько гнева в этом тельце.

Мои кулаки сжались от злости, грудь сдавило от рвущегося наружу крика. Хотелось орать и плакать, проклиная всю несправедливость обоих миров, но я знала наперед, что истерика не поможет, и это еще больше удручало. Мои эмоции требовали выхода, и мне с величайшим трудом удавалось держать их под контролем.

– Хватит уже дразнить меня, как котенка. Я так и не услышала от вас ни одной причины, которая не позволяет вам вернуть мне душу.

Мне показалось, что мистер Сэфайр пропустил мой вопрос мимо ушей, и я уже хотела снова обратиться к нему. Он ответил с предельно серьезной миной:

– Причин несколько. Например, мне нравится, как она поет.

Смущение накрыло меня волной. И это было вовсе не кокетливое возбуждение.

Пение для меня всегда было чем-то естественным. Никогда не стеснялась петь ни на сцене, ни на камеру и всегда радовалась возможности продемонстрировать свой талант. И мне не раз говорили, что я прирожденная певица, но я даже представить не могла, что иногда такие комплименты бывают неуместными.

Как он узнал? Что он там делает с моей душой?!

От некоторых предположений меня замутило.

– Вы… Почему вы такой жестокий? – Мне было тошно смотреть на его довольную рожу. – Вы что, маньяк, раз вам нравится издеваться надо мной? Знаете, я очень рада, что общее у вас с сыном только имя. Бреннану повезло, что он не унаследовал ваш противный характер.

Мистер Сэфайр заинтересованно вытянул шею.

– Ты считаешь, что Бреннан лучше меня?

– Конечно! Уверена, так все считают. Даже те, кто его не любит, наверняка вас не любят еще больше.

– Он привез тебя сюда против воли. Выполнял все мои приказы. А ты думаешь, что он…

– Да! Он хороший. А вы на него давите. Не даете ему быть тем, кто он есть на самом деле. Бреннану нужно больше свободы, он волен сам выбирать свой путь.

– Замолчи.

Это был не пламенный порыв, а ледяная злоба, но я отшатнулась, будто получила пощечину.

– Наступила на больное? Простите, кто-то должен был вам это сказать. Уважайте мнение сына, не губите его.

– Пошла вон.

Ах он…

В воздухе заплясали знакомые разноцветные звездочки. Они завораживающе мерцали и переливались, как огоньки гирлянды, но не дали ведьмаку обмануть себя. Он накинулся на меня, прижал к себе и повалил на пол. Падая, я услышала стеклянный звон и многократный стук мелких предметов.

– Уже все? – вякнула я, придавленная тяжелым мужчиной.

– Это я должен был спросить у тебя. – Мистер Сэфайр приподнялся и стряхнул с головы стеклянную крошку. Несколько осколочков остались в волосах, как капли воды после купания. – Это же ты устроила, а не я. Ты должна научиться держать силу под контролем, иначе доиграешься и к тебе применят самые строгие меры.

Он встал и смахнул с одежды осколки витрины. Огляделся, оценивая ущерб.

– Лампочки в люстре тоже взорвались. Спасибо тебе огромное, милое дитя.

– Не издевайтесь.

– Я не издеваюсь. Спасибо, что ты взорвала всего лишь стекло, а не мой череп, к примеру.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на осколки, я встала и обняла себя руками, как нашкодившая девочка.

– У меня же энергия другого цвета. Может, это не я?

– Ты, ты. Ты можешь притягивать энергию Другой стороны, только не умеешь пользоваться ею, поэтому похожа на обезьяну. Такая славная и забавная, а чуть что – крушишь все вокруг. Переполошила всех привидений в ближайших деревнях, люди подумали, что конец света грядет. А мне теперь придумывать, как объяснить эту манифестацию, чтобы избежать комиссии. Случаем-то уже оттуда заинтересовались, – он поднял указательный палец к потолку. – Так что иди к себе и поучись быть послушной ученицей. И постарайся лечь пораньше спать, завтра перед уроками у тебя запланировано наказание.

Я чуть сама не взорвалась от этого заявления.

– Какое наказание?!

– Какое заслужила.

– Это несправедливо, я же ничего не сделала!

– Раздразнила привидений, так что в округе чуть новые не появились. Ушла в лес и подвергла себя смертельной опасности. Пререкаешься с ректором академии. Этого достаточно?

Какой он же он злой, противный. Не признает чужого мнения и никого не слушает, кроме себя.

Прежде чем уйти, я должна была нанести ответный удар.

– Я слышала, что нет ничего ужасней, чем насилие над Другой стороной. Сегодня я спасла капалли, которую вы использовали в своих целях, а потом бросили ее на произвол судьбы. По-вашему, что из этого достойный поступок?

Мистер Сэфайр с хрустом раздавил ногой горку стекла. Яростно покрутил стопой по получившейся крошке.

– Добро – временно, зло – долговечно.

Мне снилось, что я сижу на контрольной по математике и не могу разобрать руны в своей тетради, когда меня разбудили. Мозг включился быстро, поэтому чувство благодарности моментально сменилось ожиданием чего-то крайне неприятного.

– Юнона? Юнона, проснись.

Бреннан зашел в комнату, и на его пути возник Ру. Мой друг-фамильяр так выскользнул из кресла, что его проворности могла бы позавидовать любая тень.

– Чего приперся?

– Ру, давай потом с тобой разберемся. Совсем не до тебя сейчас. – Бреннан попытался обойти его, но был схвачен за грудки и оторван от пола. – Воу! Дружище, спокойно. Отпусти.

Я приподнялась, прикрываясь одеялом.

– Ребята, перестаньте. Не надо драться.

– А кто тут дерется? – прошипел Ру. – Я только выгоняю из твоей спальни непрошеного гостя.

– Я обоих выгоню, если продолжите выяснять отношения, как бодающиеся олени. А ну поставь его.

Едва парни расцепились, Бреннан положил мне на постель немаленький сверток.

– В платье тебе будет неудобно и холодно, так что я поделюсь своей одеждой. Одевайся скорей, уже рассвело. Пора идти.

Моя рука неосознанно провела рукой по свертку. Это была шерстяная куртка или пиджак, грубоватая, но все же уютная.

– Скажи, что задумал твой отец? Он хочет, чтобы я перед завтраком побегала по лесу от чудовищ? Или ему не терпится оторвать от меня еще что-нибудь, кроме души? С места не сдвинусь, пока не узнаю.

– Не бойся. Ты просто пойдешь со мной и будешь за мной наблюдать. Никто не причинит тебе вреда.

Я отчаянно старалась поймать его на лжи, а ведьминская чуйка предательски молчала.

Что опять за тайны?

– Тогда в чем суть наказания? – насторожилась я.

– Что ты ей собрался показывать? – встрял Ру. – Извращенец! Она невинная дева, пустоголовая доченька хороших родителей, а ты ее куда-то тащишь, бес блудливый. За такое тебя в навозе надо извалять. Что я, не знаю, что на уме у сынков всяких ректоров?

Бреннан тяжко вздохнул, как один наш универский профессор, когда принимал зачет у прогульщиков, и потер двумя пальцами переносицу.

– Защитничек выискался. Клянусь, с Юноной все будет хорошо. Я ее пальцем не трону. И не покажу ничего такого, что бы не одобрили ее родители.

Они бы продолжили и дальше препираться, если бы я не выставила обоих за дверь. Леди изволит одеваться, а они мешают, свинтусы. Разрешила Ру задержаться, чтобы отдернуть шторы и впустить свет.

Было немного неловко переодеваться в чужую одежду, но я внушила себе, что так надо и на спектакли театральной группы приходилось наряжаться еще более странно. Один костюм Лисы Алисы из «Буратино» чего стоил со своим тяжелым хвостом. А когда я была помладше, приходилось и самим Буратино скакать, а там костюм тоже не как у принцессы. Ожидаемо, рубашка и брюки Бреннана оказались мне велики, и я закатала манжеты. Неплохо так выручили подтяжки, избавившие меня от страха потерять штаны. Что малость удивило, Бреннан выделил мне даже носки. Не как обычно пугают девочек, грязные и рваные, а чистые и, возможно, даже отглаженные. А вот обувь предполагалось надеть свою. И это было неплохо, так как я давно привыкла к рыжим ботинкам из секонд-хенда. Да и брюки в них легко заправились. Для завершения образа я скрутила в жгут носовой платок и завязала им волосы в хвост.

Стук в дверь возвестил о том, что Бреннан уже меня ждет.

Для меня поначалу было загадкой, почему Ру не прицепился к нам. Так рьяно защищал меня и вдруг слился. Ответ оказался прост: Бреннан пригрозил ему, что расскажет мистеру Сэфайру о том, что мой фамильяр виллиан. Для пущего устрашения Бреннан придумал яркую деталь, якобы его отец еще в детстве поклялся истребить всех виллианов. Я бы на такое не повелась, а вот Ру, видимо, принял все за чистую монету.

Мы вышли через парадную дверь, обошли особняк и направились в глубь парка. А это уже мне не очень понравилось. Как будто от меня скрывали другие пути выхода, чтобы не было желания устроить попытку побега. Но развить это мрачное предположение не получилось, так как я увидела в высокой траве трех щенков. Три персиковых бочоночка заметили нас еще раньше и изо всех сил неслись сквозь зеленые заросли.

Корги и впрямь волшебные создания! Когда они появляются, на сердце становится так легко, что хочется смеяться и любить весь мир.

Конечно же, я не удержалась и рванула к малышам. Какие они милые! Хоть прямо сейчас бери и усыновляй!

– Юнона, – без особой надежды позвал меня Бреннан и, чуть повысив голос, обратится уже к щенкам: – Эй, малышня! Это что такое? Быстро к маме, быстро!

Самый шустрый щенок лизнул меня в руку, второй отпихнул его и попросился на ручки. Третий ткнулся мне в ноги и схватил зубками шнурок от ботинка.

– Может, они думают, что я их мама? Привет-привет, мои маленькие зефирки, – развеселилась я.

– Я не сомневаюсь, что ты бы стала им прекрасной матерью, но у нас дела. Правда же, Юнона, время поджимает. Потом будешь с ними играть. Нет, я знаю, о чем ты хочешь меня попросить. Мы не возьмем их с собой. Даже одного.

Он дернул свой мешковатый рюкзак за лямку, выдавая терзающее его напряжение. Я пожалела его и с огромным сожалением отошла от щенят. Они еще немного преследовали нас, призывно тявкая, но потом дружно отвлеклись на бабочку.

Такие хорошенькие собачки, даже странно, что их хозяин жестокий мужчина. Совсем не лапочка. Ему бы больше подошли гигантские доги или хотя бы доберманы. Да, точно. С доберманом мне было бы легко представить мистера Сэфайра. Благородный вид, стройное тело…

Мои грезы о доберманах спугнул шорох за заброшенной теплицей. Округлое здание с тусклыми стеклами и заросшее дикими растениями и без того вызывало у меня дрожь в коленках, а тут…

Я затаила дыхание, прислушиваясь. К шороху прибавился тихий, но отчаянный стон.

Схватила Бреннана за рукав, прежде чем оформила мысль.

– Это привидение?

– Не может быть, – серьезно сказал он. – Все порядочные привидения с рассветом забираются в свои призрачные кроватки и засыпают.

– Правда?

– Я пошутил. Ох, дорогая моя, угораздило же тебя родиться ведьмой. Это человек. И, по-моему, я узнал голос.

Перешагивая через разросшиеся корни невиданных растений, мы обошли теплицу и убедились, что гости из потустороннего мира действительно не соблаговолили покрасоваться перед смертными. Запыхавшийся, явно уставший, на траве лицом вниз лежал Грег Данн. Секретарь кошмарного ректора что-то злобно цедил сквозь зубы и куда-то полз. Еле-еле, словно его покинули силы.

Весь ужас был не в этом.

Правая штанина секретаря была пуста.

Организм отреагировал раньше разума. В ушах зазвенело, а перед глазами запрыгали черные пятна.

Хоть бы в обморок не свалиться, хоть бы не свалиться.

Бреннан, за которого я хотела снова ухватиться, отошел от меня.

– Грег, что случилось?

– Ах «что случилось»? – передразнил Данн. – Даже не догадываешься?

Я сдавила руками виски, все еще борясь за сознание.

– Кто на вас напал? Вам очень больно? Я не умею оказывать первую медицинскую помощь, но мы с Бренаном вас…

Хотела сказать, что мы запросто отнесем раненого в особняк, где о нем позаботятся, да не вышло. Противное онемение вместе с легкостью в теле грозило полной отключкой. Бреннан подхватил меня и усадил на землю.

– Юнона, ну что ты. Ты же храбрая девочка.

– Твоя заслуга, – непонятно к чему буркнул Данн и, сев, поискал что-то в кармане брюк. – Держи.

Сквозь дымку я разглядела, как он передал Бреннану какой-то мелкий пузырек, а потом стало совсем темно. Но не успела я потерять сознание, как в носу начался натуральный пожар. Едкая вонь обожгла носоглотку, из глаз потекли слезы.

– Что… – я закашлялась. – Что за гадость? Убери!

Меня успокаивающе погладили по спине.

– Это просто нюхательная соль. Помогает при обмороках.

– Ученицы то и дело валятся, приходится флакончик с собой носить, – пояснил Данн.

Не знаю, что больше меня поразило. Что не по годам строгий секретарь позволил себе так выразиться об ученицах, или что человек, которому только что оторвали целую ногу, так обыденно беседует.

Я с благодарностью приняла от Бреннана флягу с водой. Сделала один большой глоток и облилась. Две холодные капли с двух сторон добежали аж до шеи.

– А ваша нога? – пролепетала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– У Грега нет ноги. – Бреннан забрал у меня флягу и, как следует закрыв, закинул обратно в рюкзак. – У него протез.

Данн снова возбудился.

– Уже нет! А все ты виноват. Ты вечно цапаешься с фейри, а они потом шутки выкидывают. Скажи им, что я тебе даже не друг. Меня-то зачем приплетать в ваши конфликты?

Вряд ли Бреннан был в восторге от того, что пришлось пожертвовать временем, и все же он сам предложил довести Данна до особняка и отдать в бережные руки прислуги. Поддерживая секретаря с двух сторон, мы повернули в обратном направлении.

Было бы обидно упасть в обморок просто так. В истории секретаря не было ничего по-настоящему пугающего. Грег Данн предпочитал выходить на прогулки рано утром и поздно вечером, когда его никто не может увидеть. Несмотря на то что он умел более или менее плавно ходить на протезе, молодой человек стеснялся своей походки и тщательно оберегал от учениц школы свой секрет. И все было хорошо до сегодняшнего утра. Когда Данн прохаживался вдоль рощицы, кто-то мерзко захихикал, и в тот же миг протез пропал.

– Наверное, это какой-то мелкий боуги, – выдвинул предположение Бреннан.

– Держи карман шире. Меня еще кто-то в щеку поцеловал!

– И его можно понять. Ты очень даже симпатичный.

– Бреннан, это не смешно!

– А я и не смеюсь. Да не нервничай ты так. Мистер Сэфайр закажет тебе новый протез.

– Он стоит, как мое годовое жалованье.

– Больше. Поверь, я знаю. Это же я тогда заказывал его тебе и ездил за ним в город.

Данн безвольно обмяк, и я чуть не оступилась.

– Мистеру Сэфайру будет проще прогнать меня. Ему не понравится, что я потерял его подарок. И уж точно на второй я могу не рассчитывать.

– Не дрейфь, – прокряхтел Бреннан, удерживая его. – Ты ценный кадр. До тебя с секретарями беда была. Многие боятся идти на работу к ведьмаку, а те, кто идет, в основном дураки и жулики. Надо было назвать нашу академию не Школой трех ведьм, а Школой сотни выгнанных в шею секретарей.

– Смейся, смейся.

На единственной в округе скамейке мы сделали привал. Данн больше не бурчал, но по-прежнему хмурился. Его одежда была усеяна земляными крошками, на левом колене сохло свежее пятно от травы. Бреннан полировал взглядом циферблат карманных часов, как бы желая замедлить скорость времени. Я сидела рядом с обиженным Данном и смотрела по сторонам, в надежде найти хотя бы одного коржика.

По парку шла фея. В воздушном розовом пеньюаре поверх белоснежной ночной сорочки и забавном чепчике, который не позорил свою обладательницу, а придавал ей шаловливый, немного детский вид. Девушка заметила нашу компанию, но не сбежала, стыдясь своего вида, а направилась к нам.

– Клио! – узнала я подружку и помахала ей. – Что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде?

– В каком таком виде? – Она подмигнула и слегка дернула меня за воротник мужской куртки. – Вчера во время прогулки я потеряла сережку. Кажется, у теплицы. Решила поискать, пока не началась учеба. А что у вас тут за мальчишник?

Надо отдать Клио должное. В отличие от меня она не стала терять сознание или причитать. Юная ведьма спокойно выслушала рассказ об украденном протезе, попросила нас подождать минутку и, что-то нашептывая, сплела из травы короткий, но крепкий жгутик.

– Положите в рот, лучше за щеку, – велела она Данну. – Представьте, словно ничего не случилось. И молчите, пока я вас не доведу, а то чары развеются.

– Магия, – проворчал тот, а жгутик все-таки принял.

– А вы как хотели, мистер Данн? Я же ведьма. Вот так, хорошо. Не надо морщиться, а то еще проглотите. Нет, Бреннан, не помогайте ему. Он сам встанет.

И в самом деле. Обокраденный секретарь поднялся со скамейки так, будто у него были обе ноги.

Ничего себе – сила мысли!

Клио взяла его под руку.

– Вы молодец. А теперь пойдемте. Держите меня, мы прогуливаемся. И, главное, молчите. Ни слова.

Бреннан шутливо приложил пальцы к губам, намекая Данну, что тот не должен открывать рта.

– Спасибо вам, мисс, – сказал он. – Мистер Данн вам очень благодарен, я по лицу вижу.

Благодарность в моем представлении так выглядеть не могла. Скорее это выражение говорило об оскорбленной невинности и желании кое-кого придушить.

– Не обижайте Юнону, – в фейском голосе Клио прорезалась сталь.

Бреннан не ответил.

Его задело ее недоверие?

Или он не мог обещать этого?

Глава 11

Кто ты такой?

Море было совсем близко.

Спокойное, ленивое.

Волны плавно скользили по берегу, ворочая мелкие камешки. Тихо-тихо шелестели, словно что-то бормотали. Такие серые, холодные, совсем не гостеприимные.

Впервые за всю жизнь у меня не возникло желания окунуться в море. Обычно я несусь к воде раньше всех и чуть ли не на бегу скидываю парео и шлепки, да еще слышу вдогонку крики, что надо сначала поставить зонт и расстелить полотенца. А я, как непослушный дельфиненок, возвращаюсь к зонту с полотенцами только после того, как разок окунусь на пробу.

Но на этом пляже не было отдыхающих. Не звучала музыка, не голосили вездесущие продавцы кукурузы, не носились дети, сминая чужие полотенца. На языке не было вкуса мороженого, а моя кожа не пахла сладковатым кремом для загара.

Однако нельзя было назвать пляж по-настоящему диким. На влажном песке виднелись редкие, но все же человеческие следы. А на белеющем утесе возвышался пафосный дом с колоннами.

– Домик Лайонелла, – пренебрежительно сказал Бреннан, заметив, что я долго изучаю это архитектурное великолепие. – От таких людей лучше держаться подальше.

Мягко говоря, странная ремарка от сына ведьмака.

– А почему?

– Потому что двуличные люди самые скользкие и опасные. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Что они завиляют хвостами и будут преданно лизать руки или что они вгрызутся и отхватят кусок посочнее. Лайонелл как раз из таких. Его волнует только личная выгода, о чести он и не слышал.

Я встряхнула ногой, чтобы избавиться от прицепившегося сухого куста.

– Слышала, у него фабрика и он мало платит рабочим.

– Это ни для кого не секрет, – отозвался Бреннан, не сбавляя шага. – Только у него не одна фабрика, а несколько. Значительно расширил бизнес покойного батюшки, впору бы поздравить с успехом, а от его методов тошно. Рабочих за людей не считает. Но вместо того чтобы повысить им зарплату или хотя бы улучшить условия труда, Лайонеллу дешевле несколько раз в год обращаться к ведьмам. Под чарами люди устают позже и спят меньше, и это позволяет увеличить рабочий день на несколько часов. Но переработка сильно сказывается на здоровье, многие становятся инвалидами. А на их место приходят новые несчастные. Кстати, Юнона, не рассказывай никому про это, это как бы секрет.

– Угу, корпоративная тайна.

– Умница, ты все схватываешь на лету.

Распугивая мелких ящериц, мы пошли вдоль утеса. После нашего разговора мистер Лайонелл не просто упал в моих глазах, а пробил дно. Мало того что нещадно эксплуатирует людей, так еще магией на них влияет! Мерзкий, мерзкий тип! А у меня ведь еще встреча с ним намечена, точнее, поход в гости. Скорее всего в этот самый «домик». И если раньше я сомневалась, то теперь крепко уверилась в том, что мой долг проникнуть в гнездо зла и разузнать там обстановку. Не зря же есть поговорка, что врагов надо держать поближе?

Разумеется, я не стала посвящать Бреннана в свои планы. Судя по его отношению к местному богачу, он мог запретить мне лезть к нему. Я бы, конечно, стала возмущаться и качать права, а там и до ссоры недалеко. А в моем положении ругаться с тем, кого считаю другом, верх глупости. И так пока никак не освоюсь в этом мире.

Наша дорожка все сужалась и сужалась. А когда волны начали подбираться к нашим ботинкам, я позволила себе включить режим принцессы.

– Далеко еще? Тут как бы мокро.

– Да уже пришли. Знаю, что дам надо пропускать вперед, но тогда кому-то из нас придется промочить ноги. Прости, я захожу первый. Ногу подними повыше, а то запнешься.

Бреннан резко повернул в сторону и исчез в стене. Но это был лишь обман зрения. На самом деле мой проводник скрылся в пещере, куда я, не мешкая, прошла следом. Внутри было прохладно и довольно просторно. Воздух сильно пах солью.

– Возьми, – Бреннан снял куртку и передал мне. – Здесь вполне сухо, но пол и стены холодные. Можешь положить и сесть на нее. Как-то не додумался принести сюда стул.

И улыбнулся, смущенный своей же шуткой.

– А как же ты?

– За меня не переживай. Не замерзну.

– Только попробуй замерзнуть, я лечить тебя потом не собираюсь. Что мы будем делать?

– Ты – ничего. А вот у меня есть кое-какая работенка. Но, если хочешь, можешь покараулить сумку. А то вдруг ее утащит какая-нибудь недобросовестная чайка.

Он сбросил свой рюкзак на пол, достал из него объемный кожаный мешочек, перевязанный тесьмой, и отложил его в сторонку. Следующим предметом, который он извлек из рюкзака, оказалась плотная свернутая черная ткань. Он встал и развернул ее, демонстрируя бархатную, лоснящуюся поверхность.

– Какая красота! – искренне восхитилась я.

Он встряхнул ткань, и по ней волнами пошел серебристый блеск.

– Волшебный артефакт. Объяснять нет смысла, сейчас сама все увидишь.

Стоило ему накинуть на себя волшебную ткань, воздух вокруг него зарябил, а я громко ойкнула.

Передо мной был самый настоящий тюлень. Бурый, как медведь, с крупными черными пятнами на боках. Морда с длинными тонкими усами пристально пялилась на меня, а большие карие глаза по-доброму сверкали.

– О-о-ох. – Я выронила куртку Бреннана и подошла ближе к неподвижной зверюге. – Вот это да… Это ты? Это правда ты?

Мои руки сами собой легли на гладкую голову морского животного. Страх решил взять отгул, поэтому мной полноправно овладело любопытство.

– Офигеть, ты такой милый. Как большая сладкая зефирка.

Я прижалась губами к бархатному носу, передавая в поцелуе распиравшее меня изнутри чувство любви. В ту секунду я не чувствовала холода пещеры, все мое тело блаженствовало в тепле.

Когда я отстранилась и открыла глаза, то увидела лицо Бреннана. Так близко, как никогда раньше.

Он приобнял меня и поцеловал, возвращая долг. С процентами. Его губы были настойчивыми, но ласковыми, руки бережно скользили по моей мешковатой одежде. Несмотря на шок, я быстро расслабилась и вскоре разлеглась на спине, разрешая малознакомому парню целовать себя.

Мой первый поцелуй. Мой первый взрослый поцелуй.

А ведь ничего не предвещало…

– Юна, – прошептал Бреннан. – Прости, я не хотел.

Разомлев, я с трудом подобрала слова.

– Все хорошо.

– Наверное, это магия фейри. Она легко кружит голову.

– Вредные фейри, – на всякий случай согласилась я.

Бреннан подхватил валяющуюся на полу волшебную ткань и встал. Как будто нарочно отвернулся от меня.

– Бреннан, это было классно. Реально, мне очень понравилось.

Вот же блин! Разве так говорят после поцелуев? Что-то не припомню ни одного подобного эпизода в фильмах. А если такое и существует, то это явно второсортная романтическая комедия.

Словно проникшись моим доброжелательным тоном, парень развернулся.

– А если бы я не был зефиркой, ты бы могла поцеловать меня?

Я скорчила недовольную рожицу.

– Ни – за – что, – ответила я, мотая головой на каждом слове.

– Так и знал, – он тепло улыбнулся.

Второй раз превратившись в тюленя, он забрал кожаный мешочек и скрылся в море.

Осознание масштаба трагедии пришло спустя несколько минут одиночества. У меня такое произошло… такое… а совершенно не с кем это обсудить! Нельзя позвонить подружке, нет выхода в интернет, где без меня скучают подписчики. Тотальная изоляция! А так хочется записать видео или провести прямой эфир. Чтобы выговориться и, может, разобраться в своих чувствах.

Нравится ли мне Бреннан? Вот по-настоящему?

Стоит ли мне рассчитывать на что-то большее?

Это я такая мнительная или первый поцелуй всех приводит в смятение?

А вообще я нравлюсь Бреннану или нет?

И еще он дал мне новое имя. Юна. Раньше никто никогда так меня не называл. Для всех я Юнона, иногда Юня…

Юна. Как же красиво звучит. По-взрослому, интимно.

Интересно, он назовет меня так снова?

Щеки заныли от долгой мечтательной улыбки, и я велела себе перестать думать о всякой ерунде. Я девушка серьезная, мне надо на первое место ставить голос разума, а не эмоции, достойные легкомысленной школьницы. К тому же мои проблемы никуда не делись. Я как была пленницей без тени, так ею и осталась. И не стоит забывать, я вообще-то наказанная, поэтому меня с самого утра вытащили из мягкой постели и привели в сырую пещеру.

Ну хотя бы порадуюсь, что на большее у мистера Сэфайра не хватило фантазии. А то как будто мне неприятностей мало.

Заснуть я бы не смогла. Прогонять в голове одни и те же переживания я попросту устала. Мне осталось только одно.

Петь.

Тогда становится легко. Пение для меня – это как маленькая параллельная реальность, в которую можно нырнуть, чтобы вернуться обновленной и отдохнувшей. Кто-то пьет чаи на травах, кто-то медитирует, а я пою.

Первую песню я не выбирала, да и вторую тоже. Просто пела свои любимые композиции о любви и наслаждалась каждой нотой. Привычное занятие успокаивало, а не в меру лиричное настроение придавало исполнению особое звучание.

За моей спиной вдруг раздался шорох.

Оборвав песню на середине куплета, я вскочила и уставилась в темное нутро пещеры. Там что-то шевелилось, и по размерам это была явно не летучая мышь.

– Кто здесь? – крикнула я так, что собственное эхо оглушило. – Выходи, я тебя вижу!

И сразу пожалела. Я одна, без оружия. Мало ли что со мной сделает хозяин пещеры?

Но мои опасения не оправдались. Мне навстречу вышла молодая женщина, не очень хорошо подстриженная под мальчика. Бледная, худая, она производила впечатление побитого жизнью человека. Что-то в ней показалось мне знакомым, и вблизи я поняла, что именно. Она была одета в черное платье, какие горничные мистера Сэфайра надевают вечером. Не было только фартука и чепца.

– Ты ведьма, – хрипловато сказала женщина.

То ли осуждала, то ли думала, что я об этом не знаю.

– А ты… – я взглянула на ее грязный подол со следами соли. – Горничная? Сбежавшая горничная?

Видимо, мистер Сэфайр такой же плохой работодатель, как и мистер Лайонелл. По крайней мере, одной загадкой стало меньше.

Я хотела поддержать беглянку, но заметила, как она достала из-за спины кухонный нож.

– Э… Я не за тобой пришла. Мне нет дела до сбежавших служанок.

– Ты красиво поешь. Я подумала, что ты мерроу, – проронила горничная отстраненно.

Кончик ножа был направлен в пол и медленно покачивался из стороны в сторону. Уверенности в том, что он в самом скором времени не вонзится в меня, не было никакой.

– Мне нужна помощь, – проговорила она более осознанно. – Ты вернешь меня в море.

Вера женщины в то, что я стану ключом к ее спасению, мерзко прилипла ко мне, как щупальца осьминога. Возможно, она заслуживала жалости, но неизвестность пугала чуть ли не до тошноты. Мои ноги словно приросли к месту, я дышала через раз.

Что я могу сделать?

– Как тебе помочь? – без воодушевления спросила я.

Она смотрела на меня не моргая. Черные брови, густые ресницы. Ее можно было бы назвать симпатичной, если бы не круги под глазами, впалые, как после жесткой диеты, щеки и озлобленное выражение. Беглая горничная явно не могла похвастаться сладкой жизнью, и ее страдания отражались на ней, как шрамы. Уродующие и вызывающие отторжение.

– Ты вернешь меня в море, – повторила она, так и не внеся ясности. – А потом вы все заплатите за то, что сделали.

– Я ничего тебе не сделала.

Искусанные губы беглянки дрогнули, ноздри расширились, как от резко ударившего в нос запаха.

– Ведьмак поймал меня и лишил воли. – Она провела рукой по стриженой голове, и в карих глазах мгновенно набухли крупные слезы. – Мои косы… мои прекрасные косы… Я их так любила, а теперь их нет!

Ее боль кольнула меня в самое сердце. Неподдельная и такая по-девичьи чистая.

Слезы сорвались с ресниц и побежали по лицу бедняжки.

– А мои детки? Как они без меня? Позаботился ли кто-нибудь о них?

Новая волна боли была еще мучительней. Женщина разрыдалась так, что не оттолкнула меня, когда я обняла ее.

– Ну тихо, тихо. Увидишь ты своих деток. Совсем скоро. А волосы отрастут, длиннее и пышнее.

Судорожное дыхание постепенно выровнялось, ее тело перестало вздрагивать.

– Отойди от нее.

На входе стоял Бреннан, держа в одной руке волшебную ткань. К кому он обращался?

Женщина развернула меня спиной к себе и приставила к горлу нож. Лезвие коснулось кожи.

– Ведьма-а-ак, – яростно зашипела она. – Отдай мне шкуру, не то я прикончу ее.

Бреннан не шелохнулся.

– Ты делаешь хуже только себе. Оставь девушку в покое.

– Тебе не запугать меня. В этом обличье ты беспомощен, как ощипанная курица, и все твои слова пусты. Шкуру я получу при любом раскладе, твое же дело решить, останется ведьма в живых или нет.

– Так и быть, – рука, в которой Бреннан держал артефакт, напряглась. – Сначала отпусти ее.

– Сначала – шкура.

– Нож у тебя. А я беззащитен.

– Значит, не тебе мне указывать.

Буравя ее взглядом, Бреннан свернул черную ткань и бросил мне под ноги. Женщина оттолкнула меня, но не так, чтобы можно было упасть. Схватила ткань, как голодная собака, которой швырнули кусок мяса.

– А теперь я убью тебя, – безумно скалясь, она направила кончик ножа в сторону парня. – В редкие ночи, когда мне удавалось поспать, я видела чудесные сны. В которых я топила тебя. Потрошила, обагряя море твоей кровью. А просыпаясь, я плакала от того, что это был лишь сладостный морок. Но теперь ты умрешь по-настоящему.

– Ты получила шкуру. Убирайся.

– Я еще не получила твою жизнь.

Всему есть предел!

– Не бери грех на душу, – вмешалась я. – Что тебе даст убийство, кроме мгновения торжества? Ты будешь потом мучиться из-за вины. Бреннан добрый и хороший человек, а я ведьма, меня нельзя обмануть.

Нож все еще оставался в ее руке.

– Не тревожься о моей душе. Душа фейри не как у людей. Она не меняется, к ней ничего не пристает. А то, что ведьму нельзя обмануть, – это сказки. Ты же позволила ведьмаку обвести себя вокруг пальца. Ведьмак коварен, – она сделала эффектную паузу и добавила, выпучив глаза: – Ведьмак двулик.

– Много болтаешь, – одернул ее Бреннан.

– Ведьмак пошел дорогой зла-а-а, – осмелела рассказчица. – Хитрый, хитрый, злой ведьмак. Люди слепы и не видят ничего, а Другая сторона знает все-е-е.

Широкими шагами Бреннан приблизился к нам и загородил меня собой.

– Если ты пообещаешь не убивать меня, я скажу, где сейчас спрятал ловушки и как их уничтожить. Тогда другие шелки не попадутся.

Та с минуту обдумывала предложение и в конце концов согласилась. И надо отдать должное ее честности: когда Бреннан поведал, где спрятал зачарованные раковины, пояснив, что днем они неопасны и их можно попросту разбить, она выбросила нож в море.

– Напуганный и покорный. Пожалуй, это даже лучше твоей смерти.

– Как мне еще перед тобой унизиться, чтобы ты ушла?

От возбуждения у шантажистки проступил румянец.

– Скажи ей правду! Пусть знает, какому злодею готова отдать свое сердце.

Обида за Бреннана захлестнула меня, сметая жалость к бывшей в плену фейри.

– Что за чушь ты несешь? Никакой он не злодей. А если он и делает что-то плохое, то только по указу отца, которому не может противостоять.

Честное слово, никогда не слышала такого истеричного смеха! Обретя свободу, фейри не могла справиться с эмоциями, смотреть на нее было неприятно.

– Нет у него отца. Его отец давно сгнил в могиле, – воскликнула она с кровожадным наслаждением. – Он сам себе хозяин. Какая нелепость, правда?

Я обхватила Бреннана руками и ткнулась лицом в его плечо. Слышать весь этот бред было невыносимо, он рушил очевидную логику и отравлял недоверием. И если мне так худо, каково же Бреннану выслушивать ахинею выжившей из ума служанки.

– Это правда, – сказал он принужденно. – У меня нет отца. А теперь убирайся.

Явно довольная собой, фейри набросила на себя ткань-шкуру и превратилась в тюленя. Большого и черного. Она неестественно широко распахнула пасть, внезапно полную длинных, как иглы, зубов, и утробно заревела.

Я чуть не лишилась чувств от страха перед монстром, а вот Бреннан даже не дрогнул.

– У нас уговор, – напомнил он.

Чудовищный тюлень рявкнул еще раз и, воистину дельфиньим прыжком достигнув воды, убрался прочь. Еще несколько секунд у меня в голове прокручивался мощный всплеск.

Как бы то ни было, мы остались одни.

Или втроем. Если считать большой знак вопроса, повисший между нами.

– Боюсь, больше нет смысла притворяться. – Бреннан вывернулся из моих объятий. – Ты, наверное, сама уже все поняла.

Прекрасно, что он считает меня умной, но я же в магии полный профан. А в отношениях ведьмаков и их семей еще сложнее разобраться.

А ведь мне же дали подсказки.

– Тот человек не твой отец. Мистер Сэфайр.

– Да.

Это было невероятно. Реальность вокруг меня снова менялась. Я как будто повторно провалилась в другой мир.

– Он… – я напряглась, подбирая подходящие варианты. – Он его двойник?

Бреннан качнул головой.

– Ох, Юна…

Я ошиблась. А вариантов оставалось немного.

Сделав глубокий вдох, я сжала кулаки, готовясь к новому потрясению.

– Кто ты такой?

Слабый кивок. Я попала в цель.

– Я – это он. Я мистер Сэфайр. Я владелец поместья. Я ректор академии. Я держу твою душу в плену.

Как же сложно в этом мире!

Вот он. Коварный злодей. Двуликий ведьмак. Два человека с одним именем.

Я отошла от него и села на выступ в стене. Сейчас бы рухнуть в постель и хотя бы на часок от всего этого бардака отключиться.

– Прости, – горько произнес парень, не осмеливаясь приблизиться ко мне. – Не представляю, как я тебе противен сейчас. Я и сам себе противен.

– Тебя… Вас правда двое?

– Давай я попробую объяснить, хоть в это и непросто поверить. Двадцать два года назад умер мой отец, Бальфур Сэфайр, и Школа трех ведьм осталась без хозяина. Я был единственным потомком, унаследовавшим дар, поэтому ковен назначил меня его преемником. Я не мог противиться решению самых могущественных ведьм графства, но и предавать свои принципы было выше моих сил. Магия ведьм и ведьмаков далеко не всегда бывает доброй, ты знаешь. А потакание злу противоречит моим убеждениям. Ковен давил на меня, меня даже поймали в соседнем графстве, когда я пытался бежать из страны. И в ночь перед вступлением в должность я решился провести ритуал. В книгах я не нашел ничего подходящего, поэтому сам написал заклинание, продумал детали обряда. Мне хотелось оставаться собой, даже если придется управлять школой. Отстаивать свое мнение, менять правила. Но магия не всегда бывает предсказуемой, – на этом месте Бреннан поднял с пола свой пиджак и встряхнул его, как бы желая, пускай и чуть-чуть, оттянуть неприятный момент. – Меня разделило на двух человек. Один изменился, стал ректором, преданным ковену и традициям. Другой навсегда остался мальчишкой с наивным сердцем.

Я слушала его историю, как красивую сказку. Печальную, но такую прекрасную.

Мальчик с сапфировыми глазами. Что ты с собой сделал?

– Бреннан, мне так жаль.

– Это не самое страшное. Дар не раздвоился. Он достался той половине. А этой, – он развел руками, – не досталось ни крупицы. И он знает меня лучше, чем я его. Все мои слабые места. Как видишь, я полностью в чужой власти. А если пользуюсь какой-то магией, то лишь уже готовыми чарами. И естественно, под контролем. Ну вот. Теперь ты знаешь, каким я был дураком двадцать два года назад.

Я порывисто вскочила и подбежала к нему.

– Не говори глупости! Никакой ты не дурак, ты все правильно сделал. Ужасно, что ты мучаешься, глядя на все со стороны, но ты молодец, что не сдался.

– И я тебя не пугаю?

– Нет, конечно!

– Ты видела, на что он способен. И испытала на себе.

– Он – это не ты. И я докажу. Хочешь?

– Как же?

Я взяла его лицо в руки, встала на цыпочки и поцеловала в губы.

Глава 12

Чем занимаются ведьмы?

Хотеть спать на первой паре – неотъемлемая черта любого студента.

Из-за почти бессонной ночи и ранней побудки я отчаянно желала завернуться в теплое одеялко и продрыхнуть до обеда. Я бы, наверное, так и сделала, если бы не мадам Джоандра. Ссориться с ведьмой не входило в мои планы.

Я надеялась, что первое занятие для начинающих ведьм пройдет в какой-нибудь в меру светлой комнате, где можно устроиться на задней парте и впасть в так называемые дневные грезы. И напрасно. Мадам Джоандра решила устроить нам что-то вроде прогулки. Как будто я за это утро не нагулялась! Мы выстроились парами и вышли за ворота поместья. И зрелище получилось наверняка причудливое. Дюжина великовозрастных, одинаково одетых девушек, ведомые женщиной с повязкой на глазах. Я тогда впервые от души порадовалась, что в этом мире нет видеокамер и сайтов с файлами, которые может смотреть любой желающий.

Вскоре к нашей процессии присоединились корги. Четыре собачки рыжие и одна трёхцветная. Они задорно лаяли, пытались схватить учениц за длинные юбки и всячески требовали внимания.

– Фу! Фу! Плохие собаки! – заголосила Фрэнни, шедшая в паре с Орелией. Обе явно хотели быть поближе к наставнице, поэтому возглавляли шествие.

– Если вы не будете верещать и размахивать руками, как мельница, они вас не тронут, – оборвала ее стенания мадам Джоандра.

Сегодня она была в платье цвета морской волны, а ее голову украшала приколотая к волосам белая шляпка с маленькими искусственными голубыми цветочками. То ли она была большой любительницей красивых нарядов, то ли ей по статусу полагалось демонстрировать ученицам возможности высококвалифицированной ведьмы. Мол, смотрите, девочки, если будете хорошо учиться, в будущем тоже позволите себе ходить в шелках и жемчугах.

А мы пока довольствовались школьной формой. К слову, качественно сшитой и из хороших материалов. С одной стороны, это было восхитительно. Если накануне утром с нас снимали мерки, то к началу нового дня мы все получили готовые комплекты одежды. С другой, меня не покидало гадкое чувство, что наша одежда – результат рабского труда. Бреннан поделился, что шелки, фейри-тюлени, очень умелые и работоспособные, поэтому Школа трех ведьм издавна использует их как бесплатную рабочую силу. Он был против угнетения Другой стороны, но ректор не изменил традиции. Более того, велел Бреннану поймать новую шелки, раз одна служанка сбежала. Как бы то ни было, оставшихся шелки хватило для того, чтобы в рекордные сроки одеть и даже обуть двенадцать девиц.

Форма представляла собой строгую белую блузку, длинную зеленую юбку в клетку и жакет такого же темно-изумрудного оттенка, но уже без клетки, и коричневые туфли на плоском каблуке. На выход нам полагались круглые соломенные шляпки с атласной зеленой ленточкой вокруг тульи.

О своем виде я могла лишь догадываться, так как в зеркалах по-прежнему не отражалась.

– Мадам Джоандра, почему мы идем пешком? – с детской непосредственностью спросила Мия. Невредная, но, на мой взгляд, немного избалованная девочка.

Ответ наставницы последовал незамедлительно:

– Полагаю, потому что у нас есть ноги.

Несколько девушек хмыкнули, стараясь не рассмеяться.

– Но это же элитная академия, – удивилась Мия.

– Тогда тебе полагается элитная метла, – буркнул кто-то, и девушки захихикали уже в голос.

– Оставьте метлы деревенским ведьмам и колдуньям, – на полном серьезе сказала мадам Джоандра и обошла какое-то препятствие, из-за чего наш отрядик сменил траекторию. Мы змейкой обошли свежую коровью лепешку. – Метла – это примитивный способ передвижения, говорящий о том, что ведьма малообразованна или обладает слабым даром. Также в наше время метлы используются ради эпатажа и желания развлечь обывателей. Запомните, ученицы, метла для выпускницы Школы трех ведьм, даже прошедшей неполное обучение, это вульгарно.

– А моя прабабка Сьюкки могла летать на метле даже вниз головой, – похвалилась Нетта.

– Мисс Джанетта, если вы с вашим избирательным вниманием будете исключены в первые полгода, можете летать хоть задом наперед.

– А чем отличаются ведьмы от колдуний? – прозвучал новый вопрос.

Я спрятала в ладони зевок. Если лекция затянется, усну на ходу.

– Сразу видно, что в вашей семье дар долго ни у кого не пробуждался, мисс Кэтри. Ведьмы и ведьмаки уже рождаются с даром. А колдуньи и колдуны получают его от Другой стороны, благодаря усердным занятиям магией или в обмен на услугу или ценный предмет.

– Как маги, – воскликнула Фрэнни.

– Ни в коем случае. Я уже говорила, современная академическая магия и алхимия – это искусственный продукт, издевательство над природой и разрушение материй. Жаль, не вижу затылком. Мисс Орелия, что вы так шуршите карандашом, как мышь под половицей? Надеюсь, вы не на меня там карикатуры рисуете? Если вы потом покажете пейзаж, может быть, я вас прощу на первый раз.

Орелия единственная из всей компании взяла с собой планшет со стопочкой листов.

– Я конспектирую, мадам.

– У ведьмы должна быть хорошая память. Избавляйтесь уже от этой привычки, тренируйте мозги.

Представляю, какой это был удар для нашей всезнайки. Даже жалко ее стало.

Тем временем на горизонте стали появляться местные. Кто-то обходил нас, кто-то останавливался, чтобы поклониться и пожелать доброго утра. Прямо наглядное пособие по страху и уважению.

– По традиции, – торжественно начала мадам Джоандра, входя в деревню, – в первый день обучения ученицы получают задания от тех, кто решился обратиться за помощью к силе Другой стороны. Деньги и прочие виды благодарности принимать не положено. Эти задания мы используем для практических занятий, чтобы не прибегать к такой пошлости, как «моделирование ситуации».

Последние слова она произнесла с откровенной издевкой, явно насмехаясь над современной академической магией.

Я ожидала, что ради аттракциона невиданной щедрости соберется толпа народа, однако на площади, у старого трактира с вывеской в виде кота с вилкой в лапе, нас ожидало всего пять человек. Правда, увидев нас, подошли еще две яростно о чем-то перешептывающиеся женщины.

– Что-то маловато страждущих, – пробормотала я.

– Потому что нет гарантии, что молодая ведьма сделает все правильно, – пояснила Клио. – Магия для таких людей – большой соблазн. Но и они понимают, что результат может быть непредсказуемым.

– Раз уж мы заговорили о соблазнах…

Я подняла на ручки обнюхивающего мою юбку коржика, и обрадовавшаяся собака в два счета облизала и меня, и Клио.

К счастью, мадам Джоандра была занята первым «клиентом». Высокий широкоплечий мужик, с почтением сняв шляпу, делился своей грустной историей.

– Пятеро у нас уже, куда нам шестого! Я этих с трудом кормлю-одеваю, а жена, дура, опять рожать вздумала. Как будто у меня денег куры не клюют. Помогите, голубушки, лишь на вас уповаю.

– М-м… – Мадам Джоандра кокетливо наклонила голову, потерла подбородок пальчиками, обтянутыми белой кружевной перчаткой. – И что же вы хотите получить в итоге?

– Ну как… как что, – тот аж стал заикаться. – Чтоб не рожала больше. И шестой нам не нужен, а он у нее уже в брюхе.

– Сделанного уже не вернешь. Пусть там и остается до срока.

– Так это. За шестым же седьмой потом пойдёт. А там и восьмой.

– По поводу седьмого и восьмого не волнуйтесь. Мои девочки сделают вам отличную настойку. Попьете недельку, и вашей проблемы как не бывало.

– О-о-ой, благодарю, мадам. – Многодетный страдалец надел шляпу и тут же снял. – Жене тогда скажу, что в глаз получит, если не будет эту вашу настоечку пить.

Клянусь, улыбка нашей наставницы вышла зловещей, но дьявольски притягательной.

– Можете жене вообще ничего не говорить. Настойка же предназначается для вас.

Шляпа выпала из рук на зарастающую травинками старую мостовую.

– За-зачем для меня?

– Чтобы больше не было беременностей, – с расстановкой сказала ведьма. – Гарантирую, настойка проверена временем. Однако стоит учитывать одну незначительную особенность. Ваш чудесный инструмент будет работать только в паре с женой. С другими женщинами никак.

Шляпа была поднята и даже не избавленная от грязи возвращена на голову отца большого семейства.

– Простите, что потревожил, мадам. Что я, не мужчина, что ли? Пять кормлю и еще двадцать пять смогу.

– Что вы, не стесняйтесь. Мы никому не отказываем. А моя ученица Орелия уже внесла вас в список. Да, мисс Орелия?

Не ожидавшая такого развития событий, девушка спешно поправила очки и застрочила карандашом.

– Прошу прощения, ваша фамилия пишется через два «м» или через одно?

Девушки заметно оживились и повеселели. Мы с Клио обнимали корги и хихикали прямо в собачью шерсть. Одна Фрэнни заливалась пунцом, а Мия вертела головой и просила девочек объяснить, что происходит.

Следующей на очереди была женщина неопределенного возраста, жаловавшаяся на всевозможные болячки, от желудочных расстройств до укуса пчелы. Однако ей было не суждено стать ценным подопытным экземпляром, так как мадам Джоандра забросала ее вполне посильными советами и отправила домой, лечиться и заниматься полезными делами. Зато ведьма сразу пообещала помощь старушке, которая принялась рассказывать о пьющих муже и сыне. Далее новая участница кастинга в лице белобрысой девчонки с неумело накрученными кудрями посвятила нас в пикантную историю любовного многоугольника, в котором одних персонажей предстояло приворожить, а других отворожить. В тот самый момент, когда ученицы, затаив дыхание, слушали про то, как отец просительницы гонял ее ненаглядного вилами, на площадь прибежал подросток в рабочем фартуке. Задыхаясь от бега, он что-то нес про своего хозяина и какую-то дочку, которая не может родить, чем изрядно подпортил атмосферу деревенского любовного романа.

– Ну девоньки, ну пожалуйста. Хоть кто-нибудь! Она у хозяина любимица. Если подохнет, я своей головой отвечаю.

– Кто там у вас? – слегка раздражаясь, спросила мадам Джоандра. – Корова? Овца?

– Свинья. Отличная свинья, только впервые поросится, и все никак. Визжит, визжит, аж кровь в жилах стынет, а никак.

– Я могу помочь, – нежнейше произнесла Клио. – Я много раз присутствовала на родах, а однажды принимала котят. Думаю, и со свиньей справлюсь. Можно, мадам?

Наставница отнеслась к ее инициативе благосклонно.

– Идите, мисс Клио. И возьмите с собой помощницу. Например, эту любительницу животных.

Любительницей животных оказалась я. Нечестно! Целовать корги – это одно, а принимать роды у хрюшки… Злопамятная ведьма!

Обрадовавшийся тому, что нашел аж двух акушерок, паренек повел нас к дому своего работодателя, попутно сыпля информацией о Доченьке. Какая она милая, красивая, только немного непослушная свинка.

Я боялась, что за нами начнут следить всякие любопытные и что к нам прицепятся новые просители, но люди по большей части просто проходили мимо. Настоящий интерес мы вызвали только у школьников в одинаковых серых костюмчиках. Повторяющие уроки дети отложили книжки и пялились на нас с таким восторгом, словно по улице вели жирафов со слонами.

Когда мы пришли, Клио сделала для меня щедрый подарок.

– Побудь где-нибудь тут, я сама справлюсь.

Была бы я корги, облизала бы ее с ног до головы. Уж лучше погулять во дворике, понюхать цветочки и посчитать дощечки в свежевыкрашенном заборчике, чем идти в сарай. По детским воспоминаниям, там грязные животные и вонь, которая въедается в одежду и волосы.

– Тебе точно не нужна моя помощь?

– Да ты и свинью, наверное, вживую никогда не видела. Лучше погуляй с нашей новой подружкой.

Рыжая собачка поддержала предложение жизнерадостным лаем и принялась изучать территорию. Я последовала ее примеру. Хотела понюхать розы, но меня встретили шмели, и под их злобное гудение я понеслась прочь от сладко пахнущих кустов. Так нечестно, я же ведьма, вы должны меня любить!

Я вышла за калитку, наивно надеясь, что вредные насекомые не достанут меня, и позвала собачку. Корги без сожалений бросила обнюхивание газона и прискакала на зов, готовая идти за мной хоть на край света.

Край не край, а пройтись не помешает. Вдоль улицы, туда-сюда, чтобы не потеряться. Да даже если потеряюсь, ничего страшного. Собака поможет найти дорогу, уж очень у нее умные глаза.

Чем дальше я шла, тем скромнее выглядели заборчики и палисадники. С каждым домом заборы выцветали, облезали, редели, а экзотические цветы сменялись простенькими ромашками, а то и сорняками. Чувствуя, что дальше меня ждут только убогие сараюшки с сомнительным контингентом, я повернула назад. И почти сразу притормозила, привлеченная детскими криками, складывающимися во что-то вроде считалочки.

Букка-Бу тебя найдет – Букка-Бу тебя убьет! Не успеешь убежать – Долго плакать будет мать!

Напоминание о коварном боуги подействовало на меня, как вырвавшаяся из душевой лейки ледяная вода. Короткий, но болезненный укол паники мгновенно вывел из душевного равновесия. К счастью, ощущение потерянности и страха не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытала тогда в лесу, так что я быстро взяла себя в руки.

Собака заинтересованно подергала ушами и потрусила туда, откуда раздавались голоса. Я не стала ее одергивать и топать ногой с требовательным «Ко мне!». Раз уж мы с ней теперь подружки, надо уступать друг другу. Теперь моя очередь идти за ней.

Выкрикивая считалку, три девочки лет шести-семи бегали от четвертой, малышки в большой, явно снятой с кого-то более взрослого вязаной кофте. В отдалении носились мальчишки и с визгами пинали какой-то комок, будто вместо мяча они играли набитой соломой тряпкой. Корги без приглашения присоединилась к игре, чем вызвала наигранные возмущения детворы.

Веселье стихло неожиданно. Дети заметили меня и встали, как маленькие зомби. С вытянутыми по бокам руками и отупевшим видом.

Они совершенно не походили на тех школьников в одинаковой, но опрятной одежке. Худющие, глазастые. А некоторые вовсе чумазые.

– Привет, – я улыбнулась, отметив, что улыбка на сей раз дается нелегко. – Во что играете?

– Футбол, – промямлил самый маленький мальчик. У него не было двух нижних зубов, а голосок жалобно дребезжал.

– А где же ваш мячик?

Слово взял пацаненок лет восьми:

– У нас нет мяча, мисс. У наших родителей нет денег на игрушки.

– Мы взяли старый мешок и напихали в него ветошь, – поделился лайфхаком его товарищ.

Моя рука сама собой опустилась на карман, в котором покоились полученные от Уиндема Лайонелла деньги. Они давно уже давили на меня, и я искала способ от них избавиться. Чем не вариант? В деревне как раз есть магазинчик с разными игрушками в витрине.

– А почему вы не в школе? – продолжила я светскую беседу.

– Так вот она, школа, – одна девочка, тряхнув косичкой, указала на маленькое здание, на старинный манер сложенное из крупных камней. – Нам новую учительницу прислали, она хорошая.

– Прежняя орала и дралась, а эта хорошая, – подтвердила другая.

– Очень хорошая, – подхватила малышка в женской кофте. – Вы к ней пришли? Она там, спит.

Мой мозг споткнулся о такой простой глагол.

– В смысле – спит?

Девочка попыталась убрать с лица волосы. Несколько раз завернутый рукав кофты ей мешал.

– Так пьяная же.

Это было так нелепо, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Бедные дети, какие же у них странные понятия о жизни.

– В деревне есть еще школа, – сказала я. – Почему вы не ходите в нее?

– Она для приличных детей, мисс. А мы неприличные.

– Кто вам сказала такую чушь?

Дети замялись, начали обмениваться озабоченными взглядами, как на контрольной.

– Так все говорят, – наконец ответил старший из мальчиков.

От негодования я украдкой сжала пальцами ткань юбки.

– Дети все одинаковые. Это взрослые делятся на приличных и неприличных. Неприличные – это те, кто обижает детей.

На меня глазели так, будто я только что произнесла страшное святотатство. Как же! Взрослый человек, венец творения, одним махом разрушил всю систему мироздания.

Оставив детей на попечении рыжей корги, я пошла в магазин игрушек и с удовольствием отоварила две золотые монеты из трех. Продавец, приветливый старичок с белыми усами, охотно подсказал, какие безделушки порадуют неизбалованных детей. Поскольку номинал у монет был не самый маленький, добра набралось столько, что хозяин лавки позвал своего внука Чакки, шустрого мальчугана лет двенадцати-тринадцати, и тот приволок коробку. В нее мы сложили тряпичных кукол, деревянных животных, кавалеристов на лошадках с колесиками, кегли, волчки и несколько мешочков с разноцветными шариками марблс. Коричневый каучуковый мяч не поместился, и мне пришлось нести его в руках. Но это не стало проблемой, потому что по указу дедушки Чакки тащил коробку с покупками. По пути мы еще зашли в пекарню и в бакалейную лавку, где купили булочек и конфет. Так что к школе для «неприличных» детей я вернулась с бумажным пакетом вкусностей, с мячом под мышкой и в сопровождении пажа с коробкой. Получив награду в виде нескольких мелких монет от сдачи, Чакки с неподдельной радостью поблагодарил меня и убежал. Наверное, не напрямую к дедушке, а за вкусняшками. По-любому же что-то себе присмотрел.

Дети окружили меня, с глазами, полными недоверия и надежды.

– Вам что-то от нас нужно? – насторожился старший из мальчиков. – Говорят, детей подманивают сахаром и лакричными палочками, а потом они исчезают. А вы ведьма. Вам нужны наши сердца?

– Ведьмам нужны детские кости, мне бабуся рассказывала, – поправила его задрожавшая девочка.

– Цыц! Единственное, что мне от вас надо, – чтобы вы выросли здоровыми, умными и порядочными людьми, – заявила я, доставая из коробки тряпичных кукол. – Счастливое детство – залог успешного будущего. Налетай!

Корги одобрительно гавкнула и ткнула носом в ближайшего ребенка. Мол, берите, это хорошая ведьма. Ничуть не хуже вашей учительницы.

Несколько раз я примеряла на себя роль Снегурочки, в школе, на елках, дома, и раздавала детишкам подарки. Но то, что происходило с этими малявками, не шло ни в какое сравнение. У них не было нормальных вещей, и нежданные дары стали для них не просто праздником, а истинным чудом.

– А почему игрушек так много? – пискнула девочка в большой кофте, прижимая к груди куклу в голубом платьице и фартучке.

Да это разве много? Мои племянники бы не поняли прикола.

– Вы можете взять не по одной, а больше.

– Правда? Можно братику овечку взять?

– Братикам, сестричкам, берите, конечно! Только, чур, не ссориться и не драться.

То ли они устали всего бояться, то ли победило мое обаяние, но в итоге детвора столпилась у сокровищ и принялась их делить. Не забывая про угощение, которое они жевали с большим аппетитом. Удивительней всех при этом повела себя моя четвероногая подружка. Она не вырывала у детей из рук булочки и даже отказалась от отщипнутого кусочка. Словно понимала, что в поместье питается лучше, чем эти дети у себя дома.

– Мисс, а вы не знаете, когда ведьма в красивых платьях снимет повязку? – спросила девочка, наглаживая корги.

Мысль об этом казалась невероятной.

– Нет, радость моя, не знаю.

– Жалко, – простодушно выдал ребенок. – А то уже год так ходит. И как только не спотыкается? А зачем она прячет глаза?

– У каждой ведьмы свои секреты, – выкрутилась я, вспомнив слова Клио.

Ох, Клио! Надо бежать к ней. А то я в мать Терезу заигралась.

Клио даже не пожурила меня за то, что я куда-то смылась, не предупредив. От улыбки на ее щеках обозначились уже знакомые ямочки.

– Все прошло успешно, молодая мать чувствует себя прекрасно, – светясь оптимизмом, доложила она и отошла от калитки. – Сегодня на свет появилось двенадцать пятачков. У меня была идея дать им имена новых учениц Школы трех ведьм, раз нас тоже двенадцать, но я передумала. Они же все равно пойдут на бекон. Ой, прости. У нас в семье это называется «бабушкин юмор». От меня не пахнет?

– Да нет.

– Мне дали переодеться в старый халат и галоши, так что форму не испачкала. А руки потом мыла щелочным мылом, а оно не благоухает, а наоборот. По счастью, я не брезгливая.

Небрезгливая фея, которая принимает роды у свиньи и моет руки чем попало, – вот уж чудо чудное.

Собака обнюхала Клио и поворчала, давая понять, что принять ванну все равно бы не помешало.

– Пойдем, Юнона. – Она поправила шляпку на своей прелестной белокурой головке. – И пока мы одни, хочу с тобой поговорить. Только не смейся, это очень важно. Ответь честно, я похожа на легкомысленную дурочку?

– После того как ты спасла семью хрюшек, я уже не знаю, на кого ты похожа.

Мы прошли несколько метров, прежде чем она снова заговорила.

– Я не такая, как обычные девушки. Я не только вышиваю гобелены и музицирую на арфе. С пяти лет бабушка готовила меня к карьере ведьмы, поэтому я разбираюсь в ядах, не падаю в обморок от вида ран и трупов. Но об этом почти никто не знает. Мне не раз посвящали стихи, одаривая сладчайшими эпитетами. На балах мужчины не единожды устраивали конфликты в борьбе за право потанцевать со мной. Женщины называют меня двуличной, высокомерной или просто глупышкой. Потому что все смотрят только на внешность.

И мне это было знакомо. Обычно я тоже привлекаю внимание, многие хотят со мной дружить, но я на уровне интуиции или ведьминского чутья часто отталкиваю от себя людей. Парни видят во мне временную подружку, с которой можно фоткаться для соцсетей, потому что «не стремная». А девчонок привлекает то, что вокруг меня крутятся самые завидные кавалеры. Общая компания – это же такой шанс приблизиться к мальчику мечты. Уж молчу про то, как начинающие блогеры лезут ко мне в личку с просьбами их попиарить.

– Ты многогранная личность, и этим надо гордиться.

Я слегка обняла Клио, и она хихикнула.

– Как думаешь, у меня есть шансы понравиться Грегу?

– Грегу? Грегу Данну?

– Да, а что? Он очень миленький.

Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, каким образом нашего мистера Данна можно назвать «миленьким». Закрытый, как ракушка, весь такой неприступный. И явно не настроенный близко общаться с ученицами.

– Представляешь, у него на руке, под манжетой, был спрятан браслет из мелких кристаллов, амулет от ментального влияния. Слабый, скажу по секрету, но вполне способный защитить от легких чар. Бедненький, он боится, что мы его околдуем, это так забавно!

– Забавно, – повторила я, чуточку сочувствуя Данну. – Думаю, он должен быть тобой очарован. Ты так помогла ему утром.

– Он в полном отчаянии. Фейри украли его протез. Наверное, боуги. Незримый народ обычно с симпатией относится к калекам, а тут натуральные изверги попались. А что у вас с Бреннаном?

Она так резко перескочила с темы на тему, что мои эмоции опередили разум.

– Мы сегодня целовались.

– Правда?!

– Правда.

Нас обеих накрыла волна необузданного веселья. Почти всю дорогу до площади мы болтали без умолку и смеялись. Две счастливые влюбленные девушки, верящие, что их «долго и счастливо» не за горами. Как же было бы здорово сохранить это легкое, возвышенное чувство!

Однако реальность щедра на тяготы и огорчения. И ближайшая неприятность была совсем близко. Мадам Джоандра не напоминала мне о том, что я в первый же вечер в академии назвала при ней Бреннана по имени, и все же явно не забыла. А мало ли, какую пакость она мне готовит? И что, если…

От жуткого предположения я чуть не развернулась назад.

Что, если мадам Джоандра знает секрет Бреннана? И что же тогда этих двоих связывает?

Приступ дурноты был таким, что я ощутила ком в горле и слабость в ногах. От бдительной Клио не укрылось мое состояние.

– Что такое? Тебе нехорошо?

– Не выспалась, – я сглотнула слюну. – И есть хочется.

– Неудивительно, за завтраком ты ела, как птичка… Похоже, мы не вовремя пришли.

Сцена, разыгрывавшаяся на деревенской площади, не вызывала желания подойти поближе и принять участие. Звездой номера была крикливая тетка в белом чепчике, обрамляющем мясистое лицо с широким носом. Если бы не розовый цвет кожи, ее можно было бы принять за близкую родственницу Шрека. Благодаря въедливому голосу я узнала в ней даму из толпы, которая приходила к поместью накануне.

– Смотрите на нее, на эту наглую рожу! Привела она сюда своих выкормышей! – ярилась тетка, размахивая руками. – Да сколько можно жизнь нам отравлять? Мы простые люди, мы хотим жить спокойно, а вы, паскуды, бесов всяких приваживаете да гадости нам делаете! Пшла отсюда! Пшла!

Ученицы наблюдали за базарной личностью с опаской и в конфликт не лезли. Местные жители, тоже поглощенные зрелищем, пялились во все глаза и возбужденно переговаривались.

– У вас есть конкретные претензии? – с достоинством королевы произнесла мадам Джоандра. – Можете зафиксировать их в письменном виде и отправить по почте в министерство магического образования. Если их сочтут вескими, будет организована комиссия.

Скандалистка уперла руки в бока и выпятила грудь.

– Вы это слышали? Сыплет умными словечками, срань ученая, думает, что ей все можно, раз в цветных тряпках расхаживает. Пшли отсюда, ведьмы! Вам здесь не место! А вы чего с ними якшаетесь? Сказки захотелось? Дураки и лодыри! Ждете, когда ведьмы вам деньжат и счастья великого наколдуют?

Ведьма и в этот раз повела себя достойно, не поведясь на провокацию.

– Работа с населением – это часть учебного процесса, одобренная министерством. Будьте любезны, не мешайте.

– Люди! – взвыла тетка, обращаясь к постепенно разрастающейся толпе. – У вас что, память коротка? Забыли, кто семью Брэддоков извел? А кто девок молодых совращает? Кто покойников по ночам из земли подымает? Кто пса моего сожрал?

Последние слова она провизжала на высокой ноте прямо в лицо мадам Джоандре.

– Судя по запаху изо рта, вашего пса съели вы сами. – Несмотря на серьезную разницу в росте и весовой категории, ведьма даже не отпрянула. – Прежде чем бросаться голословными обвинениями, включайте голову. Не все людские беды происходят по вине сил Другой стороны. Существует человеческий фактор, естественные причины…

– Заткнись, бесова дочь!!!

Оглушенная ревом, мадам Джоандра прозевала момент, когда лапища врагини сорвала с ее лица бирюзовую повязку.

Толпа ахнула, несколько женщин истерично вскрикнули. Клио схватила залаявшую и явно готовую броситься в бой собаку.

Дерзость! Какая дерзость! Вдруг ведьма покарает хамку? Прямо сейчас испепелит на месте?

А какие же у нее глаза?

Да вроде обычные. Не адское пламя и не пустые глазницы.

Издалека я не разглядела цвет, но очень удивилась тому, что под маской не скрывалось кошмарное уродство.

Мадам Джоандра запоздало схватилась за лоб, потом отошла на пару шагов назад.

– Верни мою повязку, – отбросила она вежливость.

Вдохновленная собственной бравадой, тетка смачно плюнула на указанный предмет и бросила его ей под ноги.

– А забирай! Мне от вас, ведьмы, ничегошеньки не надо!

И тут терпению ведьмы пришел конец.

– Всем спасибо, мы уходим. Мисс Орелия, возьмите меня под руку… Не надо, не подбирайте.

Фрэнни выронила оскверненную повязку из своих холеных пальчиков.

Мы с Клио переглянулись, но не осмелились сказать что-либо вслух.

Нарядная ведьма лишилась повязки. А тайна осталась.

Глава 13

Зачем детям бутылка?

Неудобно ходить в гости с пустыми руками. Если приглашают заранее, пеку печенье или тортик. Особенно приятно, когда приносишь другу именно его любимое угощение, поэтому стараюсь угождать вкусам знакомых сладкоежек. Знаю, кто продаст родину за шоколад, а у кого аллергия на орехи. Кто любит побольше начинки, а кто обожает похрустеть коржиком. В случае с мистером Лайонеллом я не волновалась. Вряд ли он ждал подношения от девицы, которая чуть не рухнула в обморок от блеска денег. Да и, если начистоту, я не горела желанием выслуживаться перед таким бессовестным человеком.

В назначенное время к воротам академии подкатила карета с гербом в виде золотой буквы Л на перламутровой раковине. Кучер слез, чтобы открыть мне дверцу, но тут нарисовался Ру. Он сам выполнил это действие, с явно где-то подсмотренными лакейскими жестами, помог мне забраться внутрь и заскочил следом.

– Думала, я тебя отпущу одну, принцесса?

– Я вообще о тебе не думала, некогда было. Где ты пропадал?

Постанывая, Ру поерзал на сиденье.

– Ого, как мягко. Эти богачи знают толк в удовольствиях. А как тут сладко пахнет! Видать, специально духами набрызгали, чтоб лошадьми не несло.

– Ру!

– Чего ты? Не нравится роскошная жизнь?

– Где ты шатался?

– Разведывал обстановку. После твоей истории о шелки мне захотелось узнать, где Сэфайр прячет их шкуры.

– Может, о своей шкуре надо позаботиться и не искать неприятности?

– Ой, а сама-то? – протянул парень. – Едешь на чай непонятно к кому.

– Меня хоть, в отличие от тебя, позвали в гости. Не боишься, что выгонят?

Он опять напустил на себя дурашливый вид.

– Юной леди не полагается появляться в обществе одной. К тому же слуга придаст тебе респектабельности. Смотри, я даже перчатки белые натянул ради тебя.

Деваться было некуда, и я похвалила Ру за предприимчивость. Он аж нос задрал от удовольствия. Ему явно нравилось чувствовать себя нужным и полезным, и было бы нечестно разубеждать его в этом.

По дороге я поведала ему о прогулке ведьм в деревню и заодно пожаловалась на скучные уроки анатомии и ботаники. После того инцидента с повязкой мадам Джоандра была замкнута, больше не язвила направо и налево, как обычно. Уроки она провела без настроения, как робот, и, конечно же, не соизволила объяснить, что же случилось на самом деле. В свободное время девочки живо обсуждали эту тему и строили неуклюжие догадки, но никто не осмелился спросить у наставницы напрямую.

Бреннан мог быть в курсе. Вряд ли бы ректор академии держал преподавателя с причудами, не зная об истинном положении дел. Ему вообще должно быть многое известно.

Некрасиво лезть в чужие тайны, но я же должна знать, за что ведьма накинулась на меня при первой же встрече. Было бы неплохо знать о ее триггерах, а то где гарантия, что она снова не начнет распускать руки. Последствия той стычки до сих пор расхлебываю, новых проблем с магией мне не надо.

Наш экипаж добрался до места назначения быстрее, чем я рассчитывала. Все-таки болтовня с приятелем расслабляла, и прерывать ее было обидно.

Владения Уиндема Лайонелла не могли состязаться с поместьем Сэфайров в размерах и флере древнего благородства, зато с лихвой опережали его в пышности. Сад утопал в ярких цветах, по дорожкам из гальки важно прохаживались декоративные курочки, а у парадных дверей восседали белые каменные львы. Каждая деталь кричала о том, что хозяева ни в чем себе не отказывают и привыкли воплощать в жизнь все свои прихоти. У них даже фонтан имелся. Увидав такую красотищу, Ру громко присвистнул, поэтому пришлось хлопнуть его по плечу, чтобы не выходил из роли слуги.

У дверей в гостиную нас разлучил дворецкий, пообещав, что моему спутнику окажут достойный прием, так что я осталась один на один с неизвестностью. Как и планировала, в принципе.

Мать мистера Лайонелла была высокой стройной женщиной лет пятидесяти с небольшим. Несмотря на прожитые годы, ее лицо светилось мягкой, женственной красотой, которая есть не у всех девушек. Определенно, мамины гены активно поучаствовали в создании привлекательного образа сына. А в бледно-желтом платье женщина выглядела как лучик солнца и располагала к себе, вызывая только самые теплые чувства.

Но я была начеку и готовилась к очередной подлянке.

– Амберли, – миссис Лайонелл встала с диванчика. – Моя дорогая девочка, неужели это ты? Как же ты выросла.

Ее слова вонзились в меня острыми колючками.

– Простите. Вы ошиблись.

Миссис Лайонелл с усилием вздохнула. То ли ей было нехорошо, то ли ее грудь была слишком сильно затянута в корсет.

– Понимаю, ты можешь не помнить меня. Чары фейри ведь такие коварные.

И снова меня захлестнуло гадливое чувство, словно по мне расползалась лиана с шипами. Такое уже было. И не раз. Когда я еще не знала, что я ведьма.

– Миссис Лайонелл, зачем вы хотите меня обмануть?

Она не испугалась. Не смутилась. По-моему, даже успокоилась, словно ей самой было противно ломать комедию.

– Вы очень талантливая ведьма, мисс. Далеко не все способны так легко распознать ложь. Присаживайтесь, пожалуйста. Надеюсь, вы не будете долго на меня обижаться?

Наше уединение прервала горничная, которая прикатила сервировочный столик с чаем и пирожными. Пока она сервировала стол, мы с хозяйкой благопристойно беседовали об убранстве комнаты, и только после того, как остались одни, вернулись к тому разговору.

– Как вы относитесь к ковену?

– Отрицательно, – брякнула я, малость озадаченная вопросом.

Женщина взяла в руки чайную пару.

– Итак, мисс Терри…

– Лучше по имени. Юнона.

– Люблю разговаривать с людьми на одном уровне. И знаю, как девочки недоверчивы к тем, кто старше. Поэтому, раз уж нам суждено стать подругами, называйте меня Бриджет.

Я хотела тоже взять чай, но это желание отбил вьющийся парок. Не люблю, когда очень горячий.

– Вы меня заинтриговали, Бриджет. Пожалуй, даже больше, чем ваш сын.

– Сколько денег вам предложил Уиндем?

Я мысленно ей поаплодировала. А дамочка-то не промах. Деловая и наверняка хитрая. Только от нее почему-то веяло уютом и добротой, что выгодно отличало ее от мистера Уиндема.

Раз уж я рассчитывала на взаимную честность, то без утайки рассказала о договоренности, благодаря которой и попала на чаепитие. Бриджет не выказала удивления и поделилась своей историей.

Ее долгожданная и единственная дочка Амберли пропала внезапно. Девочка пообещала матери, что быстро проверит свои клумбы и вовремя явится к обеду, но не вернулась. Вся окрестность была поднята на уши. Мистер Лайонелл объявил о щедром вознаграждении тому, кто найдет сестренку, а его мать изводила полицию и обращалась ко всем влиятельным друзьям. Точку поставили ведьмы. Проведя свое потустороннее расследование, они принесли страшную весть: ребенок был похищен фейри и вернуть его не представляется возможным.

Но точка превратилась в запятую, когда спустя два с половиной года Бриджет получила от Амберли письмо. От избытка чувств бедная женщина даже потеряла сознание. Девочка писала, что в тот судьбоносный день ее забрали ведьмы из ковена, чтобы взять под контроль ее дар. С самого раннего детства Амберли любила растения и под умилительные вздохи матери сажала не только цветы, но и овощи с фруктами, и ее успехи на этом поприще были впечатляющими. Кто бы мог подумать, что ребенок обладает не только талантом, но и редким магическим даром? А для ведьм садоводство – это прямая необходимость, так как они круглый год нуждаются в целебных и колдовских растениях.

Еще большим ударом стало то, что похищение дочери – результат большой подлости. Тесно общающийся с мадам Джоандрой мистер Уиндем просто-напросто отдал ведьмам ковена младшую сестру. Взамен на материальные блага, которые можно получить от магии. Бриджет и раньше знала о двуличной натуре сына, но только после письма поняла, что он куда опасней. Превзошел в коварстве даже своего отца, который славился черствостью и жаждой наживы. В страхе снова потерять дочь, и на это раз уже навсегда, Бриджет приняла сложное для себя решение. Делать вид, будто ничего не знает о судьбе Амберли. Однако она понимала, что сын может что-то заподозрить, если убитая горем женщина вдруг забудет о любимом ребенке, поэтому иногда заводила разговоры о поиске и плакала, предварительно подышав нюхательной солью. Редкие весточки от дочери повышали ей настроение и дарили надежду, и, чтобы объяснить проснувшуюся тягу к жизни, Бриджет занялась садом. Наняла больше садовников, стала ездить на цветочные выставки, читать книги по садоводству и покупать семена самых прекрасных растений. Новое занятие не только отвлекало от переживаний, но и помогало готовиться к возможному возвращению Амберли. Как же дочка обрадуется, когда увидит, как преобразился их скучный парк! И, конечно же, девушка не будет против того, что мама завела пестрых курочек и поселила у пруда диких утят, которых, еще в яйцах, принес с охоты сын.

– Когда я увидела вас, у меня появилась авантюрная идея. Что, если я с вами познакомлюсь и предложу «побыть» Амберли? Разумеется, тайно, чтобы ввести Уиндема в заблуждение. Мне показалось, что вы из простых девушек и вас будет легко уговорить за вознаграждение. Но что-то мне подсказывает, что вы, Юнона, куда более интересная особа. У вас очень хорошие манеры.

Я благовоспитанно проглотила остатки пирожного с ягодным кремом, прежде чем открыть рот.

– Благодарю. И спасибо за честность. Из-за того платья многие принимали меня за деревенщину.

– Вам идет форма Школы трех ведьм. Как бы предвзято я ни относилась к этой братии, они знают толк в хорошей одежде. И, простите мое любопытство, у вас действительно нет тени?

Пора бы уже привыкнуть. А все равно рука, в которой держала чашку, дрогнула.

– Я и в зеркалах не отражаюсь.

– Немыслимо! Истинная катастрофа для такой красивой девушки, как вы. Как же так вышло?

Поставив чашку на блюдце, я выпрямилась и сделала глубокий вдох.

– Моя история чем-то напоминает историю вашей Амберли. Меня тоже похитили из-за магического дара. Мой дом очень далеко отсюда, и родители не знают, где я.

– О… – Бриджет придвинулась ко мне и обняла, некрепко, словно стеснялась приступа жалости. – Бедный ребенок. А ваша матушка… Проклятые ведьмы, кто им позволил разрушать семьи? Сколько страданий они причиняют!

Моя тоска по дому, которую я так старательно глушила новыми впечатлениями и проблемами, вырвалась на свободу. Поддерживаемая болью разлученной с дочерью матери, она разрасталась, заполняла собой всю мою сущность. А когда я увидела в глазах Бриджет слезы, плаксивость одолела и меня. Тут я уже сама потянулась к ней, и мы застыли в объятиях.

Именно в таком виде нас и застал мистер Лайонелл. Как же в тот момент мне захотелось рявкнуть на него, чтобы убирался прочь!

– Уиндем. – Бриджет нехотя выпустила меня. – Смотри, какая радость. Это наша Амберли. Ты что, сам ее не узнал? Она подросла, и ее носик стал совсем как у твоей бабушки в молодости. А волосы немного потемнели, но это от того, что она не могла за ними ухаживать, как раньше. Посмотри же, это твоя сестренка.

Внутренне я сжалась в комок. Если «братик» вздумает меня обнять, я разобью заварочный чайник о его голову.

– Простите, я очень мало что помню, – подыграла я, опустив глазки в пол. – Кажется, у нас раньше не было птичек в саду? Да и сад был не такой цветущий.

Бриджет промокнула слезы платочком.

– Ах, к моей девочке возвращается память! Но не надо на нее давить, она все вспомнит, надо только подождать.

Мистер Лайонелл приторно улыбнулся.

– Боюсь, я много пропустил. К сожалению, не смог приехать вовремя.

– Уиндем очень занятой человек, – с напускной гордостью сказала Бриджет. – Трудится и днем и ночью, чтобы мы не знали нужды. Он в разы приумножил состояние моего покойного мужа, а ведь сам еще так молод. Что ж, дорогой, садись. Знаешь, какая у фейри есть причуда? Амберли рассказала, что во время чаепитий они ставят на стол графинчик с холодной водой, чтобы разбавлять кипяток. Ну разве не прелесть? Нам есть чему поучиться у Незримого народа.

Следующий час показался мне пыткой. Со стороны все выглядело чудесно, хоть картину пиши. Мы болтали много и ни о чем, пили чай, ели пирожные.

И все это было фальшью.

Бриджет сознательно обманывала сына, чтобы он не догадался о ее тайном общении с Амберли.

А сам братец Уиндем думал, что его мать повелась на ложь и теперь успокоится.

После отыгранного спектакля он вызвался проводить меня хотя бы до ворот, раз я отказалась от экипажа. Похвалил за «счастливые глаза миссис Лайонелл» и попытался всучить еще денег, но я и тут открестилась от его щедрости.

– Думаю, в ближайшее время миссис Лайонелл и так будет заваливать меня подарками. К тому же вы же не будете платить мне за каждый визит?

Мистер Лайонелл бережно снял с моего плеча божью коровку, прилетевшую с одной из многочисленных клумб. Как будто входил в образ доброго и заботливого старшего брата.

– А вы, смотрю, не жадная, мисс.

– Я осторожная. Жизнь научила прощупывать почву, прежде чем бездумно скакать с кочки на кочку.

– Я всегда говорил, что девушки неблагородного происхождения мудрее своих сверстниц из высшего общества.

Со смешанными чувствами я подошла к хмурому Ру. Он стоял у ворот и смотрел как будто в глубь себя.

– Фух, отстрелялась. О чем задумался? Или слуги здешние обижали? Если да, я тут живо порядок наведу. Я с хозяйкой подружилась.

Ру даже не улыбнулся в ответ.

– Идем, покажу кое-что.

Без объяснений он сграбастал меня, и я ощутила такую пустоту в теле, словно стала легче воздуха. И тут же меня куда-то понесло со скоростью света. Только искры лиловые перед глазами плясали.

Ощущение реальности вернулось так же неожиданно. Я отцепилась от Ру и снова схватилась за него, потому что голова кружилась, а ноги норовили согнуться в коленках.

– Не спи, принцесса, – Ру встряхнул меня.

– Где ты колдовать научился?

– Такие вопросы фамильярам не задают.

Он сжалился надо мной и на что-то усадил. Я провела ладонями по плоской поверхности. Большой ящик или даже сундук.

– Здравствуйте, мисс.

Мой деловой фамильяр посадил меня к кому-то спиной. Я вывернулась и увидела двух похожих друг на друга русоволосых мальчиков. Один, с более темными волосами и в коричневом жилете, стоял со скрещенными на груди руками и всем своим видом показывал, что найти с ним общий язык будет непросто. На его плече ярким пятном лежала зеленая ящерка. Второй мальчик, более светлый и в синем жилете, вздрогнул.

– Приветик, – я перекинула ноги и села так, чтобы мы друг друга хорошо видели. – Меня зовут Юнона, а вы кто?

– Это кузены Лайонелла, – сказал Ру.

– Это Марвин, а я Марлин, – снова заговорил светлый мальчик.

– Двойняшки?

– Да, мисс.

Забавные. И сразу понятно, кто в этой паре главный, а кто ведомый.

Я оглядела помещение. Небольшое, с покатым потолком. Оно было заставлено укрытой чехлами мебелью и подписанными ящиками. «Голубой сервиз с подсолнухами», «Ткани шерстяные», «Игрушки Уиндема»… Кладовка на чердаке, но, вопреки стереотипам, приличная и почти идеально чистая.

– Прикольно тут. Вы здесь играете?

– Детишки влезли куда не нужно, – нетерпеливо вмешался Ру. – Так, малышня, сейчас во всем сознаетесь, и, может, эта ведьма вас не обидит.

Марлин вжался спиной в стену, а Марвин по-взрослому сдвинул брови, как будто общался с тупицами.

– Ты не намного нас старше, чтобы называть малышней.

– Марвин, – предостерегающе шикнул его брат. – Это же фамильяр ведьмы, ему наверняка сотни лет.

– Да хоть миллион.

– Пожалуйста, не сердитесь на моего брата, – подал голос Марлин. – Не превращайте его ни во что, а то наш папа расстроится.

– Марлин, перестань, будь смелее!

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Какие же они смешные! Двойняшки, а такие разные.

Поскольку братья могли препираться вечно, Ру взял все разъяснения на себя. Слуги были заняты, никто его не развлекал, а пить чай в пустой людской было скучно, поэтому мой фамильяр устроил себе экскурсию по дому. Ходил-бродил, пока силу бесовскую не учуял. По энергетике это было что-то общее с нашим давним знакомым по кличке Букка-Бу, потому и насторожило виллиана-фамильяра. Первой мыслью было схватить меня и увести подальше от потенциальной опасности, но Ру взял себя в руки и решил разузнать, что за нечисть поселилась в человеческом жилище. Ведь зная суть врага, с ним проще сражаться. На чердаке он нашел забавляющихся с ящерицей мальчишек и сразу устроил допрос, практически с пристрастием. Марлин раскололся моментально.

– Короче, вот, – Ру вытащил из-под софы коричневую, почти что черную бутылку. – Бес сидит в этой бутылке.

– Какая гадость! Мальчики, вы что, пили? Вы же еще маленькие.

Ру постучал себе кулаком по лбу.

– Очнись, ведьма-недоучка. Я говорю про настоящего беса, а не про спиртное.

– Мы не маленькие, нам уже по одиннадцать, – возмутился Марвин и взял в руки сползающую куда-то вниз ящерицу.

– Мы нашли ее у подножия скалы прошлым летом, – начал каяться Марлин. – Нам нельзя туда ходить одним, а мы пошли. Искали красивые ракушки и гоняли крабов. Увидели кучу водорослей, а из них торчало горлышко бутылки. Мы сразу поняли, что это не мусор, потому что она закрыта пробкой. Вон, видите?

Я подошла к Ру и присмотрелась к сомнительной находке. И правда, в горлышке была пробка, да так сильно вбитая внутрь, как будто по ней долбили молотком.

– Мы подумали, что там послание. Ну, знаете, как в книжках про кораблекрушения пишут. Марвин взял ее в руки, постоял как вкопанный и сказал, будто внутри кто-то есть. Я не поверил, но, когда сам взял ее, услышал в голове шепот. Стало так страшно!

Охота трогать бутылку у меня пропала, так толком и не появившись.

– И тем не менее вы принесли ее домой. Зачем? Могли же выкинуть в море. Или спрятать в одной из пещер, – сказала я, готовая немедленно избавиться от жуткой бутылки.

Марлин вздохнул. Так печально, будто еле держался, чтобы не заплакать.

– Мисс, мы уже сто раз пожалели о том, что забрали ее. Но этот бес такой хитрый. Он разговаривал с нами, умолял освободить его из заточения. Предлагал исполнить самые сокровенные желания.

– Ага, старая как мир схема. Он исполняет три желания, а потом вырывается наружу, чтобы посеять панику и разрушения. Так что же вы пожелали?

– В тот вечер у тети Бриджет был званый ужин. Нас не пустили за стол, потому что там присутствовали очень важные люди. Мы были в своей комнате, когда тетя Бриджет зашла к нам, чтобы обнять на ночь. Мы тогда думали над своими желаниями и спросили у нее, что бы она пожелала, будь у нее волшебная палочка из сказки. И она сказала, что больше всего на свете хочет, чтобы ведьмы больше не могли положить ни на кого глаз.

– В столовой такой переполох начался, даже мы услышали, – неожиданно присоединился к рассказу Марвин. – Уиндем пригласил на ужин мадам Джоандру из Школы трех ведьм, а она возьми и ослепни!

– Не совсем, – не согласился Марлин. – Мадам Джоандра видит. Все, кроме людей.

Я чуть не отпрыгнула в сторону, лишь бы оказаться подальше от проклятой бутылки. Так вот в чем секрет! А моя наставница, наверное, и не догадывается, кто виновен в ее беде.

Двойняшки переглянулись, одновременно сообразив, что наболтали лишнего.

– Пожалуйста, не выдавайте нас! – воскликнули они хором.

– Да не бойтесь, никто вас не выдаст, – грубовато сказал Ру. – Это все? Больше ничего не учудили?

– Учудили, – буркнул Марвин, поглаживая меланхоличную ящерку. – Мы тогда сильно испугались и спрятали бутылку здесь, под половицей, хоть бес и ругался, и просил на него не злиться. И несколько дней назад папа опять привез нас сюда, чтобы мы не скучали, пока он в плавании. В отличие от других родственников тетя Бриджет очень добра к нам, поэтому мы согласились пожить здесь. Все бы ничего, но Марлин…

Марлин закусил губу и стыдливо опустил голову.

– Мне было так грустно, что папа опять уехал. И я так скучаю по маме. Я спрятался на чердаке, чтобы никто не видел, как я плачу. Мне было очень плохо, я вспоминал, как мы счастливо жили вчетвером. И тогда я сказал, что желал бы, чтобы мертвые могли возвращаться.

– В тот вечер мертвяки по всей округе повыскакивали, – с азартом выпалил Марвин. – Жаль, мы не видели, но слуги только об этом и говорили. Даже тетушкины соседи столкнулись с привидениями. К миссис Грант в спальню Сумасшедшая Сара залетела, а мистер Джемисон упал в обморок, когда увидел призрачного мужика с топором и без одной руки. Вот это была потеха!

– Ха-ха-ха, очень смешно, – пробурчала я, вспоминая негодующую толпу у ворот академии. – Люди подумали, что конец света грядет.

И самое нелепое во всем этом было то, что я расстроилась. Как бы меня ни напрягала движуха вокруг моей персоны, чуточку льстило, что я такая особенная. А что? Я девушка честолюбивая, не зря же меня так тянет на сцену.

Гримасничая, Ру покрутил в руках бутылку.

– А тварь-то внутри действительно разговорчивая. Занервничала, гнида. Давайте уже выбросим, да и дело с концом.

– А вдруг кто-то найдет? – в предположении Марвина был резон.

– Может, у беса до нас были хозяева. Где гарантия, что он не попадет к другому человеку? Мало ли что он наколдует, – поддержал брата Марлин.

– Проблемка, – был вынужден признать Ру.

Мой фамильяр почесал макушку, явно не рассчитывая услышать от меня действенное предложение. Мол, все сам, все сам. Буду за всех думать.

– Ведьмы могли бы изгнать беса на Другую сторону. Окончательно и бесповоротно, – медленно проговорил он. – Но придется нести бутылку в школу.

Ну а куда деваться?

– Отнесем.

Глава 14

Это все мне?

Клио совсем не испугалась беса.

По ее наставлению мы спрятали бутылку в заброшенной теплице. А чтобы эта пакость не подслушивала чужие желания, предварительно поместили ее в старое ведро с соленой водой. Клио уверяла, что подобная нечисть соль не любит, и, возможно, поэтому прежний владелец бутылки вышвырнул ее в море, а не закопал. Не решение проблемы, но фору даст.

На первом месте у меня было другое. Общение с Бриджет укрепило во мне нелюбовь к ведьмам из ковена. Мало того что они себе подобным жизнь отравляют, так еще впутывают в свои интриги обычных, далеких от магии людей. Меня, например! Моя семья дома сходит с ума, пока я тут хожу по гостям и жму руку каждому демону. А про кастинг вообще молчу! Руководство академии настолько несговорчивое, что даже на такое важное событие меня не отпустят.

Правда, раньше я не знала главного. Что Бреннан и есть ректор.

И да. Я отказываюсь верить в то, что мистер Сэфайр – это совсем другой человек. Время и обстоятельства меняют людей, но что-то же должно остаться от себя прежнего. Некий ментальный фундамент.

Поговорю с ним. Я его не боюсь. И не буду записываться на аудиенцию через секретаря, приду так, без предупреждения.

Без предупредительного стука я открыла дверь и вошла в кабинет ректора.

– Мистер Сэфайр!.. – я осеклась, увидев в кресле другого обитателя поместья.

Миссис Маккини оторвала взгляд от журнала и уставилась на меня, как на назойливую муху.

– Выйди и дверь за собой закрой, – приказала она сонным тоном.

Короткими пальцами она держала дымящуюся сигару, вторая пухлая лапа лежала на монохромной картинке. При ближайшем рассмотрении стало понятно, что на ней изображена томная дама в шикарном вечернем платье. Компанию экономке составляли початая бутылка виски и квадратный стакан с остатками напитка и подтаявшими кубиками льда.

– Глухая, что ли? – чуть ли не с рыком вынырнула она из грез о тонкой талии и платье, когда я нависла над ней. – Выйди вон.

– Где мистер Сэфайр?

– Уехал.

– Куда?

– Я только и ждала, когда об этом спросит какая-нибудь шлюшка. Дела есть у важных людей. Де-ла. А это посерьезней, чем задом перед мужиками крутить.

Нет уж, она не стоит того, чтобы растрачивать на нее свое обаяние.

– Подумайте-ка лучше о своем заде. Недолго вам осталось его греть в чужом кресле и угощаться чужим алкоголем.

Хмыкнув, миссис Маккини с ленцой стряхнула пепел с сигары в хрустальную пепельницу.

– Угрожаешь, деточка? Напрасно. Никто тебе не поверит. И не надо передо мной изображать королеву. Мне все про тебя известно. Ты – никто. Нет у тебя здесь ни родителей, ни покровителей.

– И с чего же вы так решили?

– Изучила твои документы. Данн сегодня не слишком расторопный. – Злая ухмылка намекнула на проблемы секретаря с передвижением. – Я ведь должна была знать, что за цаца у нас такая тут выискалась. Думаешь, ты первая, кто возомнил себя выше остальных? До тебя, милочка, знаешь, сколько было вертихвосток, мечтающих прыгнуть в койку ректора? На моей памяти двоих выгнали за то, что пытались навести любовный морок на мистера Сэфайра.

Вблизи миссис Маккини выглядела еще более отталкивающей. Она оказалась моложе, а возраста ей добавляло обрюзгшее лицо.

– А где молодой мистер Сэфайр? – процедила я, чуть не подавившись ответной агрессией.

Экономка хрюкнула. Свинья в очках.

– Продуманная какая! Раз не может добраться до батюшки, надо к сыночку пристроиться. Мерзость блудливая…

Окутанный лиловыми блестками стакан в ее руке лопнул, как мыльный пузырь. Тетка взвизгнула и выронила на стол сигару.

– Ты! Я буду жаловаться!

Что-то застучало, затрещало, и вокруг нас закружили скелетики невиданных существ. В их глазницах светились лиловые огоньки, напрямую говоря, что именно моя сила заставила их вырваться из своих стеклянных сосудов. Они щелкали косточками, двигали челюстями и истошно пищали. А собравшись вместе, накинулись на вредную экономку, норовя вцепиться в нее зубами. Та заверещала и спряталась под стол, но это было ее ошибкой. Там скелетикам ничего не мешало кусать жертву.

Я не хотела этого. Оно вышло само собой. Моя сила просто вырвалась из-под контроля.

И мне это нравилось. Удовольствие от осознания собственного могущества текло по моим венам, пьянило и дразнило.

Что я еще могу? Как наказать эту сволочь сильнее? Чтобы впредь не смела открывать рот в моем присутствии без разрешения. Чтобы боялась.

Но разве это я? Всегда же считала себя доброй девочкой. Светлым солнышком, дарящим радость другим.

Может, Бреннан знал, как развращает магия, и остерегался этого?

Как только я подумала о Бреннане, скелетики разочарованно заскрипели и медленно, будто теряли завод, полетели на свои места. Парящие в воздухе купола со стеклянным грохотом опускались назад, заключая в плен экземпляры странной коллекции.

Я ведьма. Но не злодейка.

– Вылезайте, – нервно сказала я, злясь уже больше на себя, чем на миссис Маккини.

Кряхтя и охая, она выбралась наружу и разлеглась в ректорском кресле. Раскрасневшаяся, со съехавшими на кончик носа очками. В общем, после массажа маленькими челюстями не стала ни лучше ни хуже.

– Я расскажу все мадам Джоандре, – зашипела она.

– Джоандра моя добрая подруга. Вряд ли она встанет на сторону завистливой и недобросовестной экономки.

Миссис Маккини тяжело засопела, переваривая мою ложь.

– Он уехал с отцом. А куда, мне не докладывали.

– Жаль, жаль.

– Мистер Сэфайр велел передать вам, мисс, что ваш багаж наконец-то прибыл.

Чуть было сдуру не ляпнула, что у меня нет и не было никакого багажа.

– Хорошо, миссис Маккини. Спасибо.

Осколки зашевелились и, блестя брильянтовым блеском, сложились в целый стакан. Все еще играя роль уверенной в себе женщины, я налила в него виски и сделала глоток. Спасибо напряженным мышцам, не поморщилась от нового для себя вкуса.

– Надеюсь, мы с вами будем дружить. И приберитесь за собой. Мистер Сэфайр огорчится, если его стол будет в пятнах.

Миссис Маккини подгребла к себе обляпанный журнал и потухшую сигару.

– Конечно, мисс.

От неприкрытого подхалимства накатила тошнота и горло обожгло желчью.

Терпеть не могу таких людей. Она была такой крутой, когда насмехалась над девочкой без влиятельных покровителей, а теперь готова ползать на коленях и лебезить, лишь бы заслужить доброе к себе обращение.

Может, я не совсем злодейка, раз пока разделяю эти вещи?

Если бы не сверкающий лиловый корги, я бы подумала, что ошиблась комнатой. Каждой ученице полагалось личное пространство, и комнаты походили одна на другую с незначительными отличиями. Где-то обои повеселее, у кого-то кровать побольше. А Клио украсила свое временное жилище искусственными цветами.

– Явилась не запылилась, – поприветствовал меня фамильяр, вскидывая голову с большими стоячими ушами.

Он стоял на кровати и до моего появления обнюхивал многочисленные свертки. На полу выстроился ряд коробок и коробочек.

Это и есть мой мифический багаж?

– Ру, только не говори, что это ты все принес.

– Не скажу.

Я опустилась на колени и открыла первую попавшуюся коробку. Моего носа достиг ни с чем не сравнимый запах кожи. Развернув тонкую бумажную упаковку, я вытащила из коробки новенький сапожок на тонком, но устойчивом каблучке.

– Это что, мне?

– Ну не мне же. Не мой размерчик, – проковыляв на коротких лапах по одеялу, Ру ткнулся мордочкой мне в лицо. – Принцесса, ты меня удивляешь! Куришь?!

– Это не…

Прохладный и совсем не мокрый собачий язык прошелся по моим губам.

– Еще вискарь где-то раздобыла и не делится! Друг называется.

– Пить и курить вредно. Миссис Маккини добралась до запасов ректора, и мне пришлось ее шугануть. Фу, хватит про нее, давай лучше займемся распаковкой. Вдруг тут и для тебя что-нибудь найдется? Только как мерить будем, прямо на собачью шкурку?

Ру улегся на живот.

– Если не заметила, я для тебя стараюсь. Проверяю, нет ли здесь злых чар. Я же ответственный фамильяр.

– Да-да. Самый-самый ответственный.

Я притянула к себе умильную мордочку и звонко поцеловала его в лоб.

– М-да, – он облизнулся. – Давненько меня не целовали пьяные женщины.

– Я не пьяная!

– Давай лучше подарки смотреть.

Прижав к себе сапожок, я мечтательно закрыла глаза.

– Эх, хоть бы это было от Бреннана. Будет крайне неловко, если выяснится, что тот, кто это принес, ошибся дверью.

– Все равно себе забери. Нечего бросать вещи где ни попадя.

– Ага, что упало, то пропало. Бросай свои воровские замашки, ты теперь культурный человек.

Он повалился на бок, как самый настоящий песик.

– Очень мило, что ты по-прежнему считаешь меня человеком.

– Именно поэтому я разрешаю тебе лежать на своей постели.

Я примерила короткий сапожок и, сидя на полу, вытянула ногу. Удобный, как на меня сделан! Даже носочек теплый еще поместится.

Хотела надеть и второй, чтобы пройтись по комнате, да Ру очень активно уговаривал открыть один сверток. В нем оказалась небольшая плоская коробка, скрывавшая внутри два флакончика. В грушевидном были сладкие духи, тяжеловатые для меня. А в вытянутом, как свисающая капля, – воздушная туалетная вода с ароматом мяты и земляники. Прежде чем вернуть последний в бархатный футляр, я с удовольствием подушилась. На волне повысившегося настроения я ожидала увидеть в следующем свертке что-то не менее классное, но губу пришлось закатать. Кроме парфюма и кожаной обуви даритель презентовал мне полотенца. А что, тоже неплохо. Теперь у меня будут личные, а не гостевые. А в одной из коробок нашелся запас мыла и шампуня. Ру авторитетно заявил, что это не самая дешевая косметика, и выпросил часть для себя. Он вообще, как заядлый шопоголик, разбирался в магазинах и ценах. Раньше же постоянно крутился в торговых рядах, присматривался. И ворованное продавал, за что получил от меня щелчок по носу. Еще мне достался очень симпатичный набор расчесок и костяных гребней, стопка носовых платков, аптечка с неизвестными мне снадобьями и бинтами и большой ящик с принадлежностями для рукоделия. Последнее было лишним, но меня тронуло внимание к девушке. Многие ученицы Школы трех ведьм в свободное время хватались за вязание и вышивку.

– А что там? – Ру спрыгнул на пол и положил лапы на одну из нераспечатанных коробок.

– Подожди, я еще тут не все рассмотрела. Что это за дурацкий пояс?

Я вытянула над собой эластичную ленту телесного цвета.

– Хе, – мой фамильяр хитро прищурился. – У принцесс никогда не болит животик?

– Чтобы ты знал, у меня прекрасное пищеварение.

– В том пакете наверняка еще кое-что.

Обнаружив там хрустящую упаковку с надписью «Гигиенические приспособления для леди», я отбросила ленту, как ядовитую змею. Вот же напасть межмировая! Пара недель, и придется учиться пользоваться поясом с многоразовыми прокладками. Надо спросить у Клио, может, хотя бы ведьмы могут обойтись без ежемесячных жертв лунному богу?

Но что-то подсказывало, что я могу не рассчитывать на подобную милость природы.

Перепало мне и платье в бежево-зеленую клетку. Одно, зато нижнего белья хватило бы на целое приданое. Нижние юбки, панталоны, сорочки, чулки… Столько, что я разворачивать все не стала. По сравнению с этим добром ночных рубашек было мало, всего четыре штуки. Две хлопковые и две фланелевые с длинными рукавами.

Розовый пакет, перевязанный белой лентой, я вскрывала с особым трепетом и надеялась в случае чего быстро спрятать его от Ру. И ведь чутье меня не обмануло! Белье из гламурной упаковки и выглядело соответствующе. Шелк и атлас! Ткани минимум, а кружев и бантиков в избытке! Дизайнер этих моделей точно не думал о практичности, его волновали более высокие материи.

– О, да тут рекламка, – обрадовался Ру и, зарывшись носом в белье, выудил зубами буклетик.

– Тебе это не нужно, собаки не умеют читать. Отдай!

Этот наглец превратился в человека и разлегся на более или менее свободной от обновок половине кровати.

– «Наша новая коллекция заставит сердце вашего мужчины биться чаще», – с выражением зачитал он. – Мм… тут и картинки есть. Но так себе. Видал и получше. Да к бесу картинки, примерь-ка.

– Обязательно. Когда ты выйдешь за дверь.

– Тебе же будет нужен мужской взгляд со стороны.

– Правильно, мужской. А не мнение неискушенного мальчишки.

– Ты меня недооцениваешь.

– Не сомневаюсь, у тебя большой жизненный опыт, но вкусу Бреннана я доверяю больше.

Отброшенный буклетик шлепнулся мне точно в лоб.

– Ты вообще понимаешь, что происходит, девчуля? Или из нас двоих только я один догадливый? Совсем, что ли, намеков не понимаешь?

– О чем ты? – напряглась я. – Ру, ты только меня не нервируй. Я пока плохо контролирую свою силу.

– Знаешь, для чего Бреннан подарил тебе это бельишко?

– Чтобы я его носила. Отстань.

– Чтобы ты его отблагодарила. А знаешь, как взрослые женщины благодарят тех, кто дарит подарки?

От прилива крови к щекам я чуть не закричала, как от боли.

– Знаю! Мы с Бреннаном взрослые люди, сами разберемся.

– Юнона, – словно уловив мое состояние, Ру заговорил мягче, – я не хочу тебя обидеть или разозлить. За последние годы ты единственный человек, который помог мне, не рассчитывая на выгоду. Ты не оставила меня в том подвале. Ты не отвернулась от меня, узнав про трех птичек. Ты спасла меня от превращения в тупую нежить. Я живу лишь потому, что ты добра ко мне. Разве я могу допустить, чтобы мой самый дорогой человек страдал? Я должен уберечь тебя от разочарований. Твой Бреннан похож на принца, но ты сама знаешь, что он не так прост. Наверное, ты уже построила в своих мечтах прекрасный замок из тончайшего хрусталя, и я не хочу, чтобы ты оцарапалась о его осколки.

Я была так обескуражена его признанием, что на миг почувствовала себя потерянной, лишенной всякой опоры.

Наверное, впервые за все время наша связь стала такой крепкой, почти материальной. Озабоченный поисками еды воришка сам раскрывался с неожиданных сторон. Каюсь, раньше мне было проще думать, что Ру ленивый и недалекий. Уличный пацан, ненавидящий труд и отчаянно завидующий более успешным людям. Но по крупицам сложился образ ребенка, который был вынужден слишком рано повзрослеть, чтобы выжить в мире, где никому до него нет дела. И самое удивительное, что обстоятельства не сделали из него конченого мерзавца.

Сглотнув ком в горле, я протянула ему руки.

– Иди сюда.

– Ой, ой, только не реви. – Ру приблизился ко мне с показной неохотой и позволил себя обнять. – Маленькая глупая ведьмочка.

– Еще раз назовешь меня глупой, ущипну.

– Маленькая злая ведьмочка.

Воспоминание о моей «шалости» в кабинете ректора накрыло меня удушливой волной.

– Точно ущипну!

– Маленькая. Великодушная. Добрейшая. Лучезарная…

– Там, в пакетах, случайно, нет короны? Я бы не отказалась поносить.

– На головушку твою не налезет.

– Почему это?

Ру предусмотрительно выпустил меня из объятий и отошел подальше.

– Рожки бесовские мешают.

И тут же прервал перепалку, якобы потому, что надо срочно лететь на кухню. Кто-то же должен прислуживать принцессе за ужином?

Сидеть у окошка и ждать, когда милый вернется домой, – самое благопристойное занятие для леди. Лучше с пяльцами в руках и беременным животом, чтобы картина была максимально идиллической. Но я банально в любой удобный момент смотрела на часы и нервничала, видя, как темнеет за окном. Мне не терпелось встретиться с Бреннаном, причем и с «сыном» и с «отцом». Вопросов и претензий накопилось слишком много, обычно мозг у меня не загружен таким количеством задач. Как же раньше все было просто и понятно!

Но Бреннан не приехал.

И утром тоже.

И спустя несколько дней он так и не появился. По идее, я должна была уже сойти с ума от беспокойства, но мне было просто некогда себя накручивать. Количество занятий в академии увеличилось, у нас было по пять-шесть уроков в день. И все вела мадам Джоандра. Астрономию, руны и дисциплину под названием «Особенности Незримого народа» должен был преподавать ректор, но ведьма не захотела устраивать нам праздник лени и поэтому подменила коллегу. Поначалу меня удивляло, почему в таком элитном учебном заведении крайне скудный преподавательский состав, пока Клио не объяснила, что в первый год здесь обучают основам, а со второго курса в академию приезжают другие специалисты. Не только ведьмы, но и ученые. В принципе, как в начальной школе, когда одна учительница учит детей писать, считать и шить подушечки для иголок. Мне же это было на руку, одной мадам Джоандры мне хватало с лихвой. Вторую ведьму-наставницу я бы не выдержала.

А с основами оказалось не все так просто. Поскольку девушки принадлежали к разным слоям общества, фундаментальные знания у них были очень поверхностными и неровными. До поступления в Школу трех ведьм Нетта была уверена, что дождь идет, потому что небесные фейри дерутся между собой и рвут облака. Заучка Орелия разбиралась в справочниках и книгах, но понятия не имела, откуда берется картошка и как она выглядит в сыром виде. Мия в своем инфантилизме обогнала, пожалуй, всех. Она не только не знала, откуда берутся дети, ей было невдомек, что книги надо читать, даже если в них нет картинок, а мясо – это части мертвых животных. Из-за последнего Мия долго плакала, и девочки, кто как мог, ее утешали. Я даже предложила ей побыть вегетарианкой, пока она не сможет принять суровую правду жизни. В целом же будущие высококвалифицированные ведьмы производили не самое восторженное впечатление, и уже было ясно, по какой причине до финального выпуска доходят только три человека. Для многих девушек сидение за партой и зубрежка уже были стрессом, потому что они к такому не привыкли. Одни чаще ходили на работу, чем в школу, а других родители излишне опекали и берегли от всяческого перенапряжения, как физического, так и умственного.

На фоне остальных Клио выглядела старшеклассницей, которую зачем-то посадили к первоклашкам. Основы ей были уже известны, и во многих житейских вопросах она была подкована. Однако наша белокурая фея не кичилась своими знаниями и умениями. Не лезла, когда не спрашивали, не тянула руку, подпрыгивая на стуле, и не смеялась, когда подруги по учебе выдавали одну нелепицу за другой. А еще она помогала делать уроки и терпеливо разжевывала материал. Да она могла поступить сразу на второй курс или вовсе на третий!

Но все ученицы в Школе трех ведьм должны были быть на равных.

Помимо стандартных уроков, у нас еще было что-то вроде садоводства. Нам выделили грядки, где предстояло выращивать растения. В фантазиях мы были не ограничены. Сажай хоть петрушку, хоть росянок-убийц, лишь бы выросло. Знакомые с огородом девушки принялись за дело с энтузиазмом. Правда, им приходилось то и дело отвлекаться на «чайников». Самое забавное в том, что я внезапно полюбила эти занятия, хотя всегда считала себя равнодушной к возне с землей. Сперва я посадила укроп, а потом осмелела и засадила несколько рядочков горошком и фасолью. Возможно, это доставляло мне радость, потому что в это время мы были предоставлены сами себе. Кроме нескольких корги, за нами никто не следил, и мы непринужденно болтали и дурачились. Какой сначала стоял визг и писк из-за червяков и улиток! А после того как я рассказала сказку про Золушку, мы выбили себе одну коллективную грядку и посадили тыквы. Даже если не получится карета, можно будет на Осенний бал нечисти светильников понаделать. Все в дело!

По вечерам мадам Джоандра собирала нас в Гостиной с лилиями, где показывала, как она работает над заказами просителей, и, по мере возможностей, заставляла помогать. Атмосфера была не такой строгой, как на уроках, но панибратства наставница не позволяла, словно была строгой богатой тетушкой, а мы – потенциальными наследницами. Многие завистливо вздыхали, мол, мы тоже хотим колдовать, но мадам Джоандра только фыркала. Мол, вы писать без ошибок не все умеете, какая вам магия?

В свободное время я ходила в гости к Бриджет. Она показала мне весь дом и сад, иногда откровенно посмеиваясь над тягой сына к роскоши. Сопровождавшую меня ораву корги она в первый раз приняла настороженно, но уже через полчаса полюбила каждую собачку. Бриджет призналась, что хотела завести собаку для двойняшек, но очень переживала, что новый питомец будет гонять и душить курочек. А корги проявили себя с лучшей стороны. Они не только не обижали птичек, но и помогли найти пеструшку, застрявшую в кусте. А уж в каком восторге от них были мальчишки! Марвин и Марлин с удовольствием играли с собаками, а те, похоже, сами радовались новой компании. Чтобы было веселей, я купила десяток резиновых мячиков, и мои подарочки пришлись корги по вкусу.

Клио тоже даром времени не теряла и тайно бегала на свидания. Вряд ли Грег Данн догадывался, что это были свидания, но явно был не против общения с Клио. Она определенно скрашивала ему досуг во время прогулок на костылях. Если бы не она, он бы так и сидел в четырех стенах. Пару раз у меня возникало желание попросить Ру за ними проследить, но приходилось напоминать себе, что любопытство не всегда бывает уместным. Главное, что после очередной встречи с Данном Клио возвращалась в прекрасном расположении духа. Единственное, что могло омрачить ее настроение, это напоминание об украденном протезе. Девушка испробовала все известные ей способы вернуть потерянную вещь, да без толку. Пару раз я вместе с ней ходила в библиотеку, чтобы поискать что-нибудь про вороватых фейри, и результаты наших исследований были неутешительными. Если фейри украли вещь или похитили человека, вернуть пропажу было очень трудно, практически невозможно. Самый действенный вариант – договориться с вором, но как это сделать, если мы даже не знаем, кто так зло подшутил над нашим секретарем.

Но Клио была упорной.

– Юнона, мы должны пойти в лес!

От этого заявления я чуть не выронила книгу про ядовитые грибы, по которой собиралась делать доклад.

Подруга ворвалась в мою комнату и чуть не споткнулась о дремавшего на полу Ру в собачьем облике.

– Погоди. Что случилось?

– Я просто идиотка! – воскликнула юная ведьма, вскидывая руки. – Слепая курица! Как я могла быть такой глупой!

С отчаянным вскриком «А-а-ах!» она хлопнула себя по бедрам, как крестьянка, чей муж приполз домой пьяным.

Видеть обычно скупую на эмоции Клио в состоянии, близком к истерике, было странно. Я мигом встала из-за письменного стола и подошла к ней.

– Клио, что тебя так расстроило?

– Помнишь, ты рассказывала мне, что в лесу живет фука?

– И Букка-Бу, – добавила я глухо.

Та проигнорировала ремарку.

– Если этот фука давно здесь обитает, да еще называет себя наставником мистера Сэфайра, он обязан знать, кто из фейри ворует у Бреннана вещи.

Я мысленно досчитала до трех, чтобы привести в порядок эмоции. Хоть я и делилась многим с Клио, про главный секрет Бреннана я молчала. Поэтому боялась в запале сказать лишнее.

– Да ты настоящий сыщик. Только как мы найдем фуку? Лес же большой, а этот товарищ может быть где угодно.

– Ты говорила, что его знают собаки мистера Сэфайра. Почему бы твоему фамильяру с ними не договориться?

Ру покашлял, привлекая к себе внимание.

– Вообще-то ко мне можно обращаться напрямую, а не через секретаря.

– Прости, Ру. – Клио опустилась на колени и взяла его за голову. – Ты нам поможешь? Пожалуйста, я тебя отблагодарю.

– Не «по-взрослому», – на всякий случай предупредила я обоих.

Лиловый фамильяр сбросил с себя руки ведьмы и с наслаждением потянулся.

– Свои люди. Так помогу.

Глава 15

Что на другой стороне?

В рекордные сроки мы собрались в великий поход. С собой ничего особенного не взяли, кроме заполненных солонок, на случай если фейри не проявят должного гостеприимства. И да, из-за проблем Данна с ходьбой было решено отправиться в путь верхом на лошадях. Для меня это было в новинку, но я была бы последней крысой, если бы бросила подругу в трудную минуту. А Данн, в свою очередь, не пожелал отсиживаться в тылу, потому что джентльмен не имеет права скидывать свои проблемы на плечи хрупких леди. Клио нас не отговаривала, ее даже обрадовало, что собралась команда из трех человек, потому что боуги нападают только на тех, кто бродит по лесу в одиночку или вдвоем. Вот и прекрасно, пусть эти твари сидят в своих норах или дуплах и не высовываются.

Я думала, что Ру, как большой любителей лошадей, потребует себе личного скакуна, но он, видимо, гордый должностью фамильяра, полетел в облике виллиана. Летел, если честно, бестолково, то ускоряясь, то зависая в воздухе. Будто еще не сладил с новыми способностями. Только меня больше волновал мой способ передвижения. Лошади из конюшни поместья были зачарованы на послушание и вели себя образцово, но мне было непривычно восседать на такой высоте и чувствовать, как неторопливая качка отдается во всем теле. Спасибо, вспомнила про одежду Бреннана в своем шкафу, в брюках-то удобней, чем в ворохе юбок.

Хорошая лошадка… Прости, вообще-то ты конь, хотя неважно. Вот так, тихонько… Нет, не тряси головой, мне же страшно! Аккуратненько, ты же знаешь, что я новичок…

– Он что, виллиан?

Вопрос Данна был некстати. Я только-только начала налаживать контакт, как На’ви с лютоконем, а кто-то под руку лезет!

– Да, а что?

– Да так, – неопределенно ответил Данн, наблюдая за полетом моего фамильяра. – Бреннан разве не говорил, что из-за виллианов я лишился ноги?

– Ой, прости, я не знала!

– Шутка.

– Что?

– Шутка, – повторил парень. – Мистер Сэфайр и Бреннан часто шутят, вот и мне иногда хочется.

– С кем поведешься, от того и наберешься, – сказала я примирительно. – А куда же эта парочка уехала? Бедная мадам Джоандра одна за всех отдувается. Или вы поклялись хранить тайну?

– Никакая это не тайна. Мистер Сэфайр периодически уезжает в город по делам ковена. А почему он взял с собой Бреннана, не могу сказать. Они не слишком ладят и не любят проводить время вместе.

– Видишь, он душка, – игриво отозвалась Клио.

Верхом на гнедой лошади с черной гривой, одетая в приталенный жакет и брючки, фея академии выглядела чудесно. Я аж на секунду залюбовалась ею, забыв о том, как должна быть сосредоточена на своей лошади.

– Кто душка? – не понял Данн.

Клио хихикнула дразнящим смехом нимфы.

– Да ты, приятель! – Ру плюхнулся ему на плечо. – Они тебя окучивают, а ты глазами, как дурак, хлопаешь. «Ах, Грег, такая лапочка! Такая пуся! Когда же мы уже, наконец, с ним поцелуемся?»

– Сначала надо одного болтливого фамильяра отшлепать, – пригрозила я.

Наверное, Данн был сильно шокирован, раз не смахнул с себя страшилку с голым черепом и крыльями.

– Мисс Клио и мисс Юнона меня окучивают?

– А ты не догадался? Сейчас заведут тебя в лес, подальше, и вдвоем ка-а-ак…

– Ру, бить буду! – рявкнула я.

Лошадь, на мое счастье, осталась спокойной. Чего не скажешь о сопровождавшем нас Дигби. Песик развернулся в нашу сторону и несколько раз недовольно гавкнул.

– Ему не нравится, что вы ругаетесь, – растолковала Клио.

– Из-за женщин, – не преминул уточнить Ру.

Клио гордо вскинула голову.

– Мы никого не окучиваем. Фу, что за слово такое? Мы – очаровываем.

– Меня? – стало доходить до объекта ее воздыханий.

Я чуть не застонала.

– Может, еще сядем в круг у костра и решим, кто станет парой и поселится в отдельном домике?

– В каком домике? – еще больше обалдел Данн.

О божечки, как Ру со своим характером вообще до зрелых лет дожил? Вон как всех взбаламутил. Нечисть болтливая, недобитая.

– Грег, давай сразу расставим все по местам. Я на тебя не претендую. Не потому, что ты плохой или некрасивый, просто между нами не возникло искры…

– Мисс Юнона, с каких пор мы с вами перешли на фамильярный тон?

– С тех самых пор, как мисс Юнона бросила увлекательный доклад по грибам ради того, чтобы кто-то забыл про костыли.

– Ладно, – протянул он, выходя из роли неприступного секретаря. – Тогда скажите сразу, что вы задумали? Будете обряды проводить? Если да, я разворачиваюсь и еду назад.

– Нет-нет! – Клио всерьез заволновалась. – Мистер Данн, не уезжайте, мы ничего такого не затеваем. Если вы отказываетесь от обрядов, нам стоит уважать ваш выбор. Но вы не бойтесь, мы правда ищем фейри, который может помочь найти вашу пропажу.

А тут уже я запуталась и потерялась. Посчитав, что девушке из другого мира простительно быть почемучкой, я спросила, что же не так в обрядах.

– Магия ведьм может исцелить израненную конечность, но не вернуть ее. Раньше ведьмы совершали обряды, обращаясь за помощью к Другой стороне, а у Другой стороны специфические представления о человеческой жизни и справедливости. Например, такая магия могла бы вернуть ногу, но это была бы нога другого человека.

– Мистер Сэфайр предлагал мне это, а я отказался, – подтвердил Данн. – Мне не нужно счастье, добытое горем другого человека.

– Клио, он у тебя правда душка.

– Вы опять начинаете? – вспыхнул «душка».

– А мы и не заканчивали, – засмеялась я.

Следующие несколько минут мы ехали в красноречивом молчании. Ру наворачивал над нами круги, потом опять опустился на плечо Данну.

– Ну и как там дела в ковене? – развязно спросил он. – Интриги плетут против человечества не покладая рук? Или сидят без дела? А у меня есть пара предложений. Мне кажется, что виллианов надо наделить некоторыми правами. Да и финансовая поддержка от государства не помешала бы.

– Финансовая поддержка? – голос секретаря сочился недоверием. – Зачем виллианам деньги?

– Тем, которые дикарями летают, незачем. Разве что зубки о монеты поточить. А нам, цивилизованным виллианам, нужно на что-то покупать еду, раз человечину есть нельзя. А еще нужно поддерживать свою человеческую ипостась, одеваться на что-то, мыльцем душистым мыться. Может, иногда даже одеколоном брызгаться.

– Скоро ковен соберется в академии на Вечер новоявленных, тогда и спросишь у них.

– Что значит «скоро»? – удивилась Клио. – Это мероприятие всегда проводится после зимы, когда из Школы трех ведьм уже исключили самых слабых и неперспективных учениц.

– Четкой даты нет, поэтому возможны исключения.

– Должна быть веская причина для такой спешки.

– Мисс Клио, больше не могу вам ничего сказать. Не из вредности, я действительно ничего не знаю. Я хоть и секретарь, но не врач и не поверенный, чтобы со мной откровенничали.

Дигби снова залаял. Подбежал к одному из ясеней и, не умолкая, поставил лапы на корявый ствол. Я чуть вытянулась в седле.

– Дигби! Дигби! Что такое, малыш? Там белка?

– Этот пес не стал бы отвлекаться на белок. Он очень ответственный, – возразил Данн. – А если бы нам угрожала опасность, он бы нас от нее отогнал.

Я всмотрелась в крону, но никого там не увидела. Только листочки подозрительно колыхались.

– Дядя Фука!

– Добрый вечер, моя дорогая.

За листьями заклубилось марево, постепенно обретая знакомые черты козлоногого фейри.

– Опять кого-то спасаешь? Беспокойное у тебя сердечко, я давно почуял твое приближение.

Наши лошади остановились почти одновременно. Я, тихо радуясь передышке, похлопала свой транспорт по теплой шее.

– Дядя Фука, как же вы могли, ай-ай-ай. Вы меня так подвели! Мистер Сэфайр жутко разозлился после ваших слов о секрете. Я чуть не померла на месте от страха.

Фейри немножко спустился, и нам открылось его мордообразное лицо. Диковатое, но почему-то располагающее к себе. Желтые глаза сверкнули, как у кошки в темноте.

– Бреннан всегда был пылким, а повзрослев, еще и забыл о манерах. Сплошное удовольствие – щелкнуть по носу зарвавшегося юнца. Он же не сделал тебе ничего плохого?

– Э… – я подвисла, прогоняя в уме последние события. – Вы специально это сделали? Вы его раздразнили, а он в итоге сделал так, что я узнала его секрет, хотя он боялся, что правда всплывет… Ну вы и интриган!

Свесившись с ветки вверх ногами, фука поправил галстук с подковами. Цилиндр с головы не упал. Может, рожки поддерживали его импозантный головной убор?

– Я не вижу будущее, как Белая дама, но малыш Бреннан у меня как на ладони. Сам себя выдал, значит? Поведаешь мне подробности? Но сначала познакомишь меня со своими друзьями.

Когда я представила ему своих спутников и заодно рассказала, что нас привело в лес, его рот растянулся в улыбке с клыками.

– Беде вашей можно помочь, детки. Пройдемте со мной, будем решать вашу проблему по-другому.

– Любезный дядюшка, вы можете нам обещать, что не заиграетесь и выпустите нас, когда нужно? – Несмотря на легкомысленную интонацию Клио, я легко уловила нервозность подруги.

Все-таки она побольше меня разбирается в фейри.

– Не бойся, милая девочка. Не обижу. Каюсь, люблю подурачиться, но зачем зря мучить смертных? У них и так жизнь сложная. Потому что постоянно в чем-то сомневаются, а ошибившись, уже не могут ничего исправить.

– Погодите, – вклинился до сих пор молчавший Данн. – Мы что, сейчас пойдем на Другую сторону?

Клио кивнула, даже не повернувшись к нему.

– Да. Думаю, этому фейри можно доверять. Он славный. И одет со вкусом.

– Это опасно? – спросила я.

Подруга загадочно ухмыльнулась.

– Не угадаешь. Бывало, что фейри заколдовывали или съедали непрошеных гостей, а бывало, что развлекали и всячески баловали, но отпускали домой лишь спустя сто лет. Однако, повторюсь, я склонна верить дядюшке Фуке.

Не самое успокаивающее объяснение, но дезертиров в нашей команде не нашлось. Фука довел нас до круга из камней и пригласил ступать за ним. Как только фейри проник внутрь кольца, то тут же исчез. Сооружение из покрытых мхом и птичьим пометом валунов выглядело странно, как творение пещерных людей, и все же от них не веяло страхом. Зато они дразнили любопытство, и наверняка в их плен когда-то попало немало людей. Все мои сомнения развеялись, когда в круг заскочил Дигби. Этой собаке я доверяла больше, чем самой себе.

И я пошла первой.

Меня окутало мягкой пеленой сгущающихся сумерек, в лицо подул теплый ветерок, наполненный запахами цветов и костра. Я сделала пару шагов вперед и потерла веки, привыкая к полумраку.

Из леса я попала прямиком на холмы с сочной, душистой зеленью. Мое обоняние обострилось и различило в воздухе еще несколько ароматов. Жареного мяса. Печеных яблок. И чего-то еще незнакомого, но сладкого, как мед.

Призывными огоньками вдалеке мелькали костры – и маленькие, почти незаметные, и такие большие, что языки пламени, извиваясь, высоко поднимались ввысь.

И среди этого великолепия веселились группы мужчин и женщин. Они танцевали, смеялись или просто сидели, наблюдая за праздником. Обрывки мелодий и песен сплетались в негромкий убаюкивающий гул.

Я бы так и стояла столбом, пока не появились мои товарищи. Но их как будто подменили! Ру был в своем человеческом обличье, но его глаза светились лиловым светом, а волосы высветлились. Клио сверкала рыжими глазами, а ее прическа переливалась красно-желтыми волнами, словно она несла на голове шапочку из костра. Данн выглядел цивильней всех, только его обычно прилизанная шевелюра лежала естественно изогнутыми прядками. Хотя это было не все…

– Грег! – воскликнула я неприлично громко. – У тебя что, две ноги?!

Все моментально уставились на ботинки секретаря.

– Тогда сам дальше иди, – отцепился от него Ру. – Ого! Принцесса, ты в чернилах, что ли, искупалась?

Что? У меня на голове тоже какое-то безобразие?

Клио показала в улыбке зубы, что недопустимо для воспитанной леди.

– Другая сторона обнажает сущность человека. Если он добрый, из его внешности пропадают уродства и недостатки, отступают болезни. Если злой – может появиться бородавка или даже горб. А если человек отмечен даром, это тоже будет заметно. У меня, наверное, на голове пожар, да?

– Как ты догадалась?

Она раскрыла ладонь, и над ней запрыгали рыжие искорки.

– Я же знаю, какого цвета моя сила.

– У тебя волосы какие-то дурацкие. Фиолетовые. Корни белые, а чем ближе к концам, тем ярче, – счел своим долгом сообщить Ру.

Я взяла одну прядь и пропустила сквозь пальцы. М-да, были невнятного русого оттенка, а стали лиловыми. Ожил кошмар моей мамы, она запрещает краситься в нелепые, по ее мнению, цвета.

– Ну спасибо…

К нам подбежал Дигби и задрал голову. Я почти присела, чтобы погладить корги, но вдруг подскочила, как пружинка.

– Может, вы прекратите болтать о ерунде и мы приступим к более важному делу? – сказал песик взрослым мужским голосом.

Для меня это было покруче превращения человека в тюленя. Люди, смотрите, собака заговорила! Взаправду! Зовите друзей, пусть тоже посмотрят!

Должно быть, я тогда открыла рот от удивления, раз Дигби вздохнул.

– Пошли уже, человеки. Или кого-то надо за пятки покусать?

Мы уверили его, что целые пятки нам еще пригодятся, и корги отвел нас к костерку, у которого сидел напоминающий Авраама Линкольна джентльмен в цилиндре.

– Присаживайтесь, детки.

Я устроилась напротив.

– Дядя Фука, вас не узнать.

– Ох, милая, ты меня еще в молодости не видела. Я раньше и конем длинногривым оборачивался, и волком двуглавым. А сейчас даже не хочется. Скучно стало. Смертные в наши края теперь почти не ходят, пугать некого. А выходить к ним себе дороже. Сейчас у каждого деревенского мужика ружье водится. А пули хуже пчел, жалят, жгутся… Ладненько, дело же вас сюда привело важное.

Он достал из-за пазухи грубо сделанную дудку и подул в нее, извлекая низкий, певучий звук.

Суть непредвиденного концерта проявилась очень скоро. Откуда-то прилетели и закружили над нами светящиеся шарики, внутри которых, как жучки в янтаре, находились фигурки человечков.

– Бродяжки, – почти с любовью прошептал Ру.

Несколько из них завертелись вокруг нас с Клио, как бы выпрашивая внимание заглянувших в гости ведьмочек. Помня об элементарной осторожности, я не спешила знакомиться с бродяжками поближе, а Клио протягивала им руки и хихикала, глядя на то, как они садятся на пальцы и тут же отлетают.

Фука же видел в них не питомцев или дурачков, а равных себе фейри. Он рассказал им историю о краже у Данна, и они, что-то прострекотав, улетели.

– Жабогриб сказал, что видел подобную штуку. Сейчас найдут, не волнуйтесь.

Убрав дудочку обратно, фука прилег на бок, как беспечный турист на природе.

Мне бы тоже хотелось отдохнуть, да как расслабиться, если везде фейри? Напрасно мне казалось, что наши соседи далеко, у нашего костра быстро собралась маленькая, но не в меру активная толпа. Босоногие девушки с длинными волосами и парни в широких рубашках, а то и в одних штанах.

– Пойдемте к нам, у нас вино и сласти!

– Как можно сидеть без музыки?

– На вас слишком много одежды!

– Я знаю, зачем сюда приходят ведьмы. Красавица, я исполню все желания твоей плоти.

За «плоть» Данна пришлось чуть ли не подраться, потому что две девицы в пахучих венках схватили его под руки и попытались утащить. Насладившись этими неловкими минутами, фука наконец велел молодняку убраться подальше.

– Молодые эльфы бывают несносными. Почти не выходят в мир людей, вот и не знают, куда деть свою дурь. Помню, Бреннану здесь нравилось.

Имя хлестнуло меня почти болезненно.

– Бреннан часто здесь был?

– Достаточно. Уж какой плясун он был, загляденье! Но ты, милая моя, не гневайся понапрасну. Танцевать танцевал, а девок местных не трогал. Уж как они хвостами вокруг него крутили, а он – ни-ни! Все говорил, что ищет свою единственную.

Мое сердце сжалось в сладостной надежде.

– И он ее не нашел?

– Он стал мужчиной. Но душа его не стремилась к той девушке.

– Она из фейри? – спросила Клио с придыханием.

Фука многозначительно похмыкал.

– Ведьма. Девочка Джоандра. Но не подходила она ему, нет.

Мое сердце вырвалось из тисков и ухнуло в направлении центра Земли.

Подозрения по поводу Бреннана и мадам Джоандры оправдались, и это, вопреки здравому смыслу, обижало и угнетало. Но нельзя же быть такой наивной! Бреннан на самом деле старше меня в два раза, если не больше. Он же не мог всю жизнь ходить гордым девственником, как герой из слащавого романа.

И все же, если верить фуке, он не любил ее по-настоящему. Это были легкомысленные отношения, а не любовь до гроба. Пусть это не очень красиво, но мстительное чувство меня утешило.

Фейри напомнил о моем маленьком долге, и я, перестав терзаться из-за бывшего романа Бреннана, рассказала, как мы ходили ловить шелки и что из этого вышло. А когда я дошла до главного секрета, Данн и Клио не сдержались и засыпали меня вопросами. Особенно был поражен молодой секретарь, трепетавший перед «отцом» и дружащий с «сыном».

– Натворил мальчик такого, что диву даешься, – подытожил фука.

– Я был еще щенком, когда он совершил злополучный ритуал, – грустно сказал Дигби. – Я мало что понимал и не мог его отговорить. Да и куда ему слушать неразумную собаку, если грымзы из ковена давят. А теперь им еще помыкает и он сам. Заставляет заниматься мерзкими делами, отправляет на охоту за феями и прочей мелочью чуть ли не каждую неделю. Ведьмы из ковена постоянно ставят опыты на фейри. Да и подвальная лаборатория жуткое место.

Несмотря на жар костра, я поежилась от пробежавшегося по коже холодка.

Значит, не только шелки. Вот что за скелетики стоят под стеклянными колпаками. И капалли занесло в академию не ветром…

– Какая подлость, – Клио сжала кулаки. – Другая сторона дала ведьмам и ведьмакам силы, а они так жестоко обходятся с ее обитателями.

Дигби встал на защиту хозяина.

– Бреннану это тоже не нравится. Ему больно от того, что бывшие друзья стали его ненавидеть. Порой он ненавидит сам себя.

Фука немного поменял позу, будто отлежал руку.

– А ненависть уродует людей. Только одно их может спасти.

– Любовь? – спросила я недоверчиво.

– Вот. Вы и сами все знаете. Только предпочитаете сделать все, чтобы избежать ее. Страх, личная выгода, да неважно, что вам мешает. А это огромная сила и большая редкость для Другой стороны. Многие фейри уходили к людям, лишь бы хоть немного испытать это чувство.

– Но Джоандра не смогла его спасти, – пробормотала я.

– Они не созданы друг для друга. Такое бывает. Женят людей, селят в одном доме, заставляют плодиться, а они друг друга на дух не выносят. Нельзя так. А тебе, мальчик, на роду написано быть женатым на ведьме.

Палец фуки был направлен на Данна.

– А я ему уже устал это втолковывать, – Ру даже потянулся, показывая, как сильно его утомило это неблагодарное занятие. – Клио кружит над ним, как пчела над цветком. Не пойму, она получше никого себе не может найти? Вряд ли ее родители обрадуются ухажеру из низов. Он же и так достиг вершины своей карьеры, дальше просто некуда. А сидя за бумажками не в своем заведении, капитал не сколотишь.

– Мой отец в юности работал почтальоном, а до этого, в детстве, чистил ботинки. Сейчас же он руководитель крупнейшего отделения связи в графстве, – с достоинством ответила Клио. – Бабушка погадала и увидела в нем перспективного мужчину, поэтому позволила моей маме выйти за него замуж.

Посмеиваясь, Ру фамильярно приобнял наших Ромео и Джульетту.

– Уж не погадала ли ты на суженого, ведьмина внучка?

– А что, нельзя? – самодовольно улыбнулась Клио. – Ради Грега я и приехала в академию. Сюрприз?

Честное слово, у Данна было такое лицо, словно два каннибала обсуждают, как его лучше приготовить. Я прыснула в ладони.

– Клио, ну ты, подруга, даешь! А я еще думала, почему такая умница учится вместе с дилетантками?

– У бабушки связи. Меня могли принять в академию без предварительного экзамена и сразу на четвертый курс, но я уговорила ее отпустить меня раньше. Мол, за четыре года я сама научусь чему надо, а диплом не получу. К тому же мне нужно с кем-нибудь подружиться, потому что в будущем тоже понадобятся связи в магическом сообществе.

«Суженый» успел только сказать: «Как…» – и мы все, как по команде, вытаращились на вернувшихся бродяжек. Фука встал и в предвкушении потер руки, а Дигби встрепенулся и залез мне на колени.

– Ты чего? – спросила я у песика.

– Проблема улажена. Я заслужил почесушки!

– Заслужил, заслужил.

После слов «проблема улажена» я вообще забыла о том, что нас привело сюда. Как можно о чем-то беспокоиться, когда к тебе ластится такая прелесть? И бока подставляет, и пыхтит, язык высунул… Чудо, а не пес!

Так что за происходящим я следила с рассеянным вниманием.

– Ты уж не держи обиды на них, сынок. Это детишки тебя обокрали, а они еще маленькие, глупые. Не знали, что таких, как ты, трогать нельзя.

Данн и не думал выступать с претензиями. То ли у него были крепкие нервы, то ли он еще не до конца пришел в себя после всех потрясений.

Насыщенная выдалась прогулка, что ни говори.

Глава 16

Что в комнате с раковинами?

Чтобы почувствовать себя корги, не нужно было ни заклинаний, ни колдовских зелий. Клио заобнимала и зацеловала меня так, что я потом еще с минуту ощущала на себе ее прикосновения. После нашего маленького приключения девушка была на седьмом небе от счастья. Еще бы, ведь и любви всей ее жизни помогли, и заодно избавили ее от необходимости дальше юлить. Пусть Данн знает, что все серьезно, и не противится. Им с Клио сейчас надо быть как никогда искренними.

Успех кружил Клио голову. Во время ужина она ела с большим аппетитом, нахваливала блюда и все норовила подложить мне что-нибудь в тарелку, не подзывая для помощи лакея. С одной стороны, мне это доставляло удовольствие, ведь обычно я старалась не есть больше своей подружки-феи, чтобы не выглядеть в глазах девочек обжорой. А с другой, пришлось пережить пару неловких минут из-за маринованных грибочков и грибных маффинов. Доклад все еще лежал в моей комнате недописанным, а мне жуть как не хотелось доделывать его при свечах. После стресса и сытной еды полагается лежать тюленчиком, а не расписывать способы отличия съедобных грибов от ядовитых. В таком состоянии можно и перепутать.

Вот так я сделала. Стянула с ног обувь с чулками и развалилась на постели с барской мыслью, что помятую форму потом погладят слуги, пока я изволю почивать. Поваляюсь немножечко, а там и доделаю уроки. Чтоб их виллианы разорвали.

Кстати. Ру. Нет, вряд ли он поможет с докладом. Не похож он на прилежного ученика…

С гудящей от впечатлений головой я провалилась в вязкую дрему. Я то ныряла в сновидения, то снова разглядывала полумрак комнаты, не в силах оторваться от кровати.

Я ходила по холмам и вдыхала запах костра…

Я бегала в лесу, натыкаясь на кусты и деревья, а на каждом повороте меня ожидало чудовище…

Я сидела одна в классной комнате и спорила с мухомором, утверждавшим, что он полезен в борьбе с черными точками…

Я бродила по длинному сырому коридору и слышала плач запертых в клетках капалли…

Именно этот сон заставил меня подскочить и сесть с гулко колотящимся сердцем.

Пока я праздно нежусь на кровати, где-то в недрах особняка мучаются живые существа, которым уготовано стать скелетиками в страшной коллекции или же пропасть без следа. Как мне вообще кусок в горло полез после таких новостей?

Спящий рядом Ру недовольно заворчал. Прирожденная собака, а говорил же, что терпеть их не может.

– Чего скачешь, как коза?

– Да одна вещь покоя не дает. Помнишь, Дигби упоминал лабораторию?

– И? – Блестящий фамильяр снова положил голову на покрывало и закрыл глаза.

– Что «и»? Тебя разве не волнует, что сейчас там кто-то может быть?

– Ужасно волнует. День и ночь об этом думаю. Сердечко кровушкой обливается.

Я слегка шлепнула его.

– Ру! Равнодушие хуже жестокости. Надо проверить.

– А если там подмостные тролли, которые любят топить и жрать крестьян? Или виллианы? Их тоже будем спасать?

– С тем же успехом там могут быть безобидные создания. Вспомни, как ты радовался, когда мы вернули капалли домой.

– Принцесса, ты специально щиплешь меня за совесть?

– Могу и за что-нибудь более пушистое ущипнуть, если так будет понятней.

Он потянулся и встряхнулся так, что искорки полетели в разные стороны.

– М-да. До чего же ты настырная. Летим? Чем быстрее проверим, тем раньше вернемся в постельку. Только давай на этот раз никого с собой не брать, и так от той парочки башка весь вечер пухла.

От возбуждения я подпрыгнула на матрасе. Наспех сооруженная перед ужином прическа скособочилась, волосы упали на щеку и прикрыли глаз. Ойкнув, я пощупала разоренное «гнездо» и завозила ладонями по покрывалу в поисках шпильки.

– Украдешь тогда у миссис Маккини ключ? Или он может быть в кабинете ректора?

– Ты же запретила воровать.

– Не придирайся к словам. Мы ключик назад вернем.

– Да зачем тебе ключи, если у тебя столько шпилек? Совсем мыслить творчески не способна?

Я высыпала на тумбочку заколки и потрясла волосами.

– Куда мне до тебя. Я же маменькина дочка, а не взломщик.

– Девочка без фантазии. Или тебе не понравилось летать со своим фамильяром?

Аж живот свело, когда вспомнила то перемещение. Быстрое, фактически молниеносное, только потом сложно себя в кучу собрать.

Ру расценил паузу по-своему.

– Не боись, я знаю, где лаборатория. Я так много брожу по поместью, что могу водить экскурсии.

Тем более не было смысла тормозить и придумывать отговорки. Ради благого дела можно и потерпеть некоторые неудобства.

Как только мы перенеслись в другое место, у меня не возникло ассоциаций с подвалом мистера Кобба. Скорее лаборатория господина ректора походила на мастерскую доброго волшебника. Смешанный свет от цветных огонечков падал на добротные шкафы с подписанными коробочками и расписными жестяными банками. В одном углу разместился письменный стол с навесными полочками, в которых царил идеальный порядок.

Определенно не лаборатория доктора Франкенштейна. Ни тебе колб с бурлящим содержимым, ни запахов разлагающейся тухлятины. Прямо кабинет Санта-Клауса, а не самое жуткое место во всей округе.

Я собиралась поделиться своими комментариями с фамильяром, но он опередил меня.

– Мороз по коже.

У меня, в свою очередь, мороз по коже пробежал от его слов. Не прикалывался же и не издевался, что-то реально напугало моего компаньона.

– Ру, что-то не так?

– Все не так, – отрезал он и указал пальцем на ряд светящихся баночек на одной из верхних полок. – Зверство какое.

– Я вижу только красивые огоньки.

– Это не «красивые огоньки». Не позволяй себя обмануть, подойди ближе.

Трусливо ожидая улицезреть что-то вроде вырванных глаз или откушенных пальцев, я сделала несколько шажочков вперед и заострила внимание на обманчиво милых баночках. После нескольких секунд пристального наблюдения я разглядела в сердцевине каждой баночки что-то воздушное и узорчатое, как изогнутое перышко.

– Крылья фей. – Ру скрестил руки на груди, как в защитном жесте. – Мертвых фей. Без крыльев эти существа не живут, даже дети знают.

– Зверство, – подтвердила я, отходя назад.

Жаль, этим бедняжкам уже не помочь. Вот бы хоть кого-то спасти, избавить от кошмарной участи стать элементом декора…

В одном из железных ящиков вдоль стены что-то заскреблось.

– Мне страшно, – глухо пропищал детский голосок. – Я хочу домой, к мамочке. Как темно, я очень боюсь темноты.

Невидимый ребенок тоненько заплакал, и этот плач скальпелем вонзился в мое сердце.

В плену маленькое, безобидное создание. Напуганное и беспомощное. Неужели взрослый Бреннан настолько жесток, что держит в плену малыша?

– Мамочка, мамочка-а-а, – заныло дитя, всхлипывая. – Забери меня домой. Прости меня. Я больше не буду убегать. Никогда-никогда-а-а…

Ноги сами понесли меня к ящикам.

– Что ты там нашла? – проворчал Ру.

– Ты разве не слышишь? Ребенок плачет.

Он передернул плечами.

– Никто не плачет. Это мышь в норке пищит.

– Сам ты мышь, здесь маленький ребенок!

– Умом тронулась?

Малыш стал всхлипывать чуть тише.

– Кто здесь? – Я четко расслышала шмыганье детского носика. – Выпустите меня! Я хочу к маме!

Раз фамильяр ушел в несознанку, буду спасать сама. Ух я ему потом задам!

Защелки ящика легко поддались.

– Сейчас, маленький. Я тебя вытащу.

Ру схватил меня за плечи и так протащил назад, что я чуть пятки об пол не стерла.

– Не подходи!

Крышка распахнулась, и оттуда вылетело нечто с телом тощей лягушки и несоразмерно огромной приплюснутой головой со жгутиками волос. Влажно блестящие глазищи чуть ли не выскакивали из орбит, широкий рот раскрылся зубастым кошельком. Неистово вереща, эта тварь прыгнула и была сбита в полете превратившимся в корги Ру.

Караул!

Красиво говоря, мужество покинуло меня. Я заорала во всю мощь легких и куда-то метнулась и наткнулась на что-то твердое и теплое.

– А ну прекратить! – гаркнули надо мной.

Тварюга придушенно рявкнула и обо что-то звучно шлепнулась. Под финал захлопнулась крышка ящика и с синхронным стуком закрылись защелки. Ру с облегчением застонал.

Я подняла глаза и столкнулась с жестким взглядом ректора.

– Что ты здесь забыла? Жить надоело?

– Я…

– Правилами академии ученицам строго-настрого запрещено заходить в мою лабораторию. Я имею право даже исключить тебя.

– Я услышала плач ребенка.

– Твоему слуху можно только позавидовать. Идем отсюда.

Против моей воли он прижал меня к себе.

Яркое освещение возвестило о том, что мы покинули подвал. Первым, что я увидела, были стеллажи с оружием. Которые я уже когда-то видела.

Интересно, он всех провинившихся отчитывает в своей спальне?

– Как вы так скачете по комнатам? – язык ожил раньше мозга.

– Я хозяин поместья, я могу быть где угодно.

– А… Почему вы голый и липкий?!

Вырвавшись из его хватки, я уставилась на накачанный торс. В другой ситуации я бы залюбовалась, но меня, похоже, собрались бить, так что все восторги зачахли на уровне зародыша. Спасибо, что брюки снять не успел, а то я бы вообще ни звука не произнесла.

– Голый, потому что раздевался перед ванной в тот момент, когда сработало сигнальное заклятие. А липкий, потому что мужчины, в отличие от леди, существа грубые и склонные к потоотделению, – снисходительно объяснил мистер Сэфайр. – Я полностью удовлетворил твое любопытство? А теперь ты мне скажи, что искала в лаборатории?

– Я хотела спасти фейри.

Чтобы скрыть волнение, выпалила я это с вызывающей дерзостью. И как же по-детски прозвучала эта бравада!

– А пришлось спасать тебя, – одной фразой ведьмак выбил из меня остатки уверенности. – Не все фейри милые и смешные, как детские игрушки. Есть среди них паршивцы, которые спят и видят, как откусить сочный кусок от добренькой девчонки. Тебе повезло, что с тобой был фамильяр. Я опоздал всего на долю секунды, и этого было бы достаточно, чтобы увидеть твой труп с раскиданными внутренностями.

– Бреннан…

Он отшатнулся, как от удара.

– Даже не пытайся. Я знаю, что произошло тем утром. И в курсе, что мой секрет теперь для тебя не секрет. Однако это не дает тебе права так разговаривать с ректором. Изволь соблюдать субординацию.

Меня так поразило, что его выбило из колеи собственное имя, произнесенное мной, что я забыла про робость и бессовестно ухватилась за его слабость.

– Раньше я искренне верила, что вы и Бреннан это разные люди. Он добрый, верящий в идеалы юноша, а вы неисправимый злюка. Но нет! Вы с ним единое целое. Вы один человек.

– Все правильно. Он глупый юнец, а я практичный циник. На этом и закончим сравнительный анализ.

Я сжала кулаки, и отросшие ногти впились в кожу.

– Вы тоже хороший! Вы укрыли меня своим телом во время взрыва. У вас не было времени подумать, вы действовали, как подсказывало сердце. Вы сейчас не дали монстру разорвать меня и фамильяра, а могли же проучить и всем потом в пример приводить покойную ведьму Юнону. Сами ведь бахвалились, что можете быть жестоким с ученицами, не так ли? А еще вы дали работу Грегу Данну и купили ему дорогущий протез. Вы хотите творить добро. Вы любите творить добро!

Он как в отрицании качнул головой.

– Я тогда отправил тебя с ним на охоту, чтобы ты увидела, что он тоже не чист, как брильянт. Этот мальчик порой творит ужасные вещи.

– И его душа из-за этого страдает! Вас злит, что вы потеряли невинный взгляд на жизнь, и отыгрываетесь на нем. А он, упрямец, не поддается. А знаете почему? Потому что вы в глубине души все еще тот самый мальчик с сапфировыми глазами. И вы так же страдаете от давления ковена, как он от вашего гнета.

От осуждающей тирады мне было тяжело дышать. Я повозила языком по небу, но во рту почти не было слюны. Будь здесь стакан воды, осушила бы залпом.

Мы так и стояли друг напротив друга. Он, неприступный как скала, и я, запыхавшаяся и наверняка растрепанная.

Взрослый мужчина и наивная девчонка.

– Ты очень уязвима, – наконец заговорил он. – Ты – маленький кусачий котенок, возомнивший себя львом. Упиваешься своей гордыней и не подозреваешь, что человеку ничего не стоит сломать твою тоненькую шейку. Мир жесток, и об этом надо постоянно помнить.

– Я точь-в-точь как вы в юности, правда? И вас это раздражает?

– Печалит. Потому что будет жаль, если такая потенциально сильная ведьма даст себя угробить какой-нибудь хитрой ползучке из болота.

– Нет. Вас это огорчает, потому что вы снова хотите стать таким. Прекратить притворяться и жить так, как вам хочется. Никому не было дела до ваших желаний и амбиций, вас сломали об колено.

Прищурившись, он потер темную бороду.

– В твоем мире все девицы такие премудрые?

Я же мстительно порадовалась тому, что он не сразу нашел аргумент, чтобы заткнуть мне рот. Значит, мне все-таки удалось расшатать его самодовольство.

– Я знаю, каково быть на месте юного Бреннана. Я хочу развивать свои творческие таланты, давать концерты, вдохновлять и радовать людей. Меня даже пригласил в столицу известный продюсер, но родители запретили мне даже думать об этом. Мама хочет, чтобы я, как мои сестры, вышла замуж и не работала.

На лице ведьмака проявился интерес.

– Так ты не хочешь замуж?

– Сейчас – нет. Я хочу самореализоваться, встать на ноги, чтобы могла сама себя обеспечивать. А уже потом и замуж.

Его короткий злобный смех прилип к моим мечтам грязной помаркой.

– Самореализоваться! И как ты только слово такое выговорила? Девочка, ты выбрала не ту путеводную звезду. Вместо достижимого домашнего очага ты бежишь за огоньком глупцов, который рано или поздно тебя погубит.

– Откуда вы знаете? Вы что, ясновидящий?

– Ты выйдешь замуж и дальше будешь поступать только так, как велит супруг, и никак иначе.

– А чего это вы так озабочены моим замужеством? Присмотрели мне, что ли, кого-то?

Он угрожающе надвинулся на меня.

– Присмотрел, не сомневайся.

– Что?!

– Согласен, это несколько неожиданно, так как не было помолвки, но ты невеста. Поздравляю.

– Да вы смеетесь надо мной!

– Ничуть. Я очень серьезный человек.

– Вы специально дразните меня.

Мистер Сэфайр обошел кровать и склонился над раскрытым чемоданом.

– Я тебе докажу. Где же… Где же… Вот оно.

Вытянувшись во весь рост, он продемонстрировал синюю бархатную коробочку и снова направился ко мне. Без пиетета открыл ее и извлек на свет сверкающее кольцо.

– Дай руку.

– Не дам.

Он схватил меня за запястье и надел кольцо на первый попавшийся палец. На средний, как я злорадно отметила.

Будь я героиней фильма, стянула бы подношение, бросила ему под ноги и сказала что-нибудь убийственное. Но женское любопытство победило. Я поднесла к лицу руку, невольно любуясь серебряным украшением. Крупный бриллиант в плотном кольце мелких сапфиров маняще сиял и переливался радугой. Как под гипнозом, я с нетерпением ждала каждый новый блик и почти не дышала.

– Нравится? – небрежно полюбопытствовал ведьмак, словно мы с ним на рынке выбирали что-то копеечное.

Мое искреннее «да» столкнулось с вредным «нет». Вслух же я смогла произнести совсем другое:

– Почему вы смеетесь надо мной?

– Ты считаешь, что это шутка?

– А как иначе? Дразните меня, наблюдаете, как за подопытной. Мужа мне вдруг нашли, побрякушку какую-то нацепили!

Я начала стягивать кольцо с пальца, но он взял меня за руки.

– Значит, по-твоему, я шутник?

– Бессовестный, гадкий, самовлюбленный шутник!

– Не хочешь взять свои слова обратно?

– А заставьте! Моя душа у вас уже есть, что вы еще сможете придумать?

Ведьмак наклонился так, что мы чуть не ударились лбами.

– В моей фантазии можешь не сомневаться, маленькая ведьма.

А дальше – все как в тумане. И я не преувеличиваю!

Неприятно, когда какая-нибудь мелочь не дает нормально поспать. Сквозь сон я чувствовала, как мерзнет плечо. Проблема обычно решается просто: надо либо спустить задравшийся рукав футболки, либо подтянуть повыше одеяло. Однако в этот раз мне не удалось осуществить ни одно из этих действий.

Что-то тяжелое придавливало меня сверху. Я завозилась, нащупала рукой теплый мужской бицепс и без распевки перешла на ультразвук.

В моей постели мужчина! Которого я точно не звала!

Недовольное бурчание на уровне моей макушки только подтвердило опасения. Нахал не только залез под чужое одеяло и по-хозяйски прижимал меня к себе, но и не желал просыпаться. Пройдя стадию отрицания и гнева, я приступила к борьбе с напастью. Взяла свою подушку и ударила ею оккупанта. Потом второй раз и заодно третий.

– Ах вы! Подлец! Мне плевать, что вы ректор, я вас укушу, если сейчас же не уйдете!

– Юнона, – простонал побитый и вырвал у меня из рук орудие экзекуции.

Спутанные во сне волосы волнами падали на крепкие плечи. Челка почти целиком прикрывала правый глаз.

– Бреннан? – растерялась я.

Вот он, передо мной наяву. Такой беззащитный, голый…

Поняв, что моя грудь тоже абсолютно ничем не прикрыта, я окончательно проснулась и, отвернувшись, попыталась завернуться в одеяло.

– Я ничего не видел, – как истинный джентльмен в пикантной ситуации, соврал Бреннан.

Ни капли от этого не полегчало. Я ощупала бедра и чуть не взвыла от разочарования: ниже пояса тоже не было ни намека на белье.

Черт, я столько всего «интересного» проспала!

– Мама дорогая, как так вышло?

– Надо выяснить. Ты не против, если я раздвину шторы? Разговоры в темноте меня всегда напрягают.

Не назвала бы темноту в комнате кромешной, но возражать не стала. Если это поможет хоть кому-то из нас двоих лучше соображать, то пусть.

Догадываясь, что и Бреннан не может похвастаться наличием одежды, я накрылась одеялом с головой. В полном мраке и духоте пульс невыносимо давил на голову. А чего я так разнервничалась? Подумаешь, мой приятель ходит по комнате голый, что я, совсем, что ли, неискушенная в этом вопросе?

Да! Одно дело фильмы с пометкой «18+» и горячие картинки, которыми мои подружки забивают ленты в соцсетях, и совершенно другое – настоящий парень под моим одеялом!

Шуршание штор. Эй, у меня окно с другой стороны! И оно у меня одно!

Любопытство вынудило меня высунуться из укрытия. Так и есть. Это не моя комната. Мы проснулись в спальне, украшенной в морском стиле. Светильники были выполнены в виде кораллов, а люстра в прошлой жизни была раковиной огромного моллюска.

– Я начну с хорошей новости, – безрадостно выдал Бреннан.

– А может, лучше с плохой?

– После плохой ты не захочешь узнать хорошую.

– Раз так, мне не надо никаких новостей.

– Здесь наша одежда.

– Отлично! Что ж ты раньше молчал?! Ой, прости. Давай уже плохую новость. Чтобы переварить ее до завтрака и начать день на позитиве.

– Юна.

По телу побежали мурашки. Волнующие и необъяснимо сладостные.

А сердцем я уловила в его голосе грусть, граничащую с отчаянием.

– Ты девственница?

Пришибленная вопросом, я потерянно уставилась на его примятую половину постели.

– Да. Надеюсь.

И прислушалась к своему телу. Ничего не ноет, ничего не болит. Или я от шока ничего не чувствую?

– Между нами ничего не было, – спокойно, словно приручал дикое животное, сказал Бреннан. – Поверь, я не пытаюсь тебя успокоить. Если бы мы провели бурную ночь, мы бы под утро не спали, как чинные супруги. Не знаю, стоит ли быть таким откровенным с тобой…

– Договаривай уже. Я девушка воспитанная, но ко всему подготовленная.

– Чудно. Понимаешь, если бы мы тут резвились, подушки валялись бы в разных концах кровати, а может, и на полу. Ведьмаки от природы очень любвеобильные. Тебя это не пугает? Да можешь повернуться ко мне, я почти оделся.

Просить дважды не пришлось. Я села, прижимая к груди одеяло.

– А почему это должно меня пугать? Ты что, каждое полнолуние превращаешься в сексуального маньяка?

Бреннан провел руками по волосам. Нерасчесанные пряди так и норовили вылезти за уши.

– Это Комната с раковинами. Спальня, с которой никак нельзя снять давнее заклятие.

И без дополнительных пояснений до меня дошло, что дело приняло крайне скверный оборот. Если не изменяет память, именно Комнату с раковинами предлагал ректор в качестве моего наказания в первый день, но Бреннан посчитал, что оторвать от меня душу будет более гуманно.

Здесь живут чудовища? Мы чем-то заболеем?

Наверное, у меня был слишком испуганный вид, потому что мой друг по несчастью поспешил выправить ситуацию.

– Не волнуйся, это не так страшно, как встреча с боуги. Но есть нюансы. Это заклятие Полог девы. Ловушка, из которой человек может выйти только при условии, что он не девственник.

Я откинулась на подушку и вперила взгляд в перламутровую люстру-раковину.

С каждым мгновением воспоминания о последней встрече с ректором становились все отчетливей.

Он спас меня от чудища из подвала. А потом вдруг заговорил про мое замужество. Бред полный.

И то самое кольцо никуда не делось. Камни медленно, как будто сонно поблескивали. Просто шикарно – без трусов, зато с брюликами.

– Юна, ты как?

Я слишком нервно дернула голыми плечами.

– Да ничего. Только немножко злюсь и хочу убивать.

– Я не могу тебя винить, даже если ты злишься на меня. Я давно понял, чья это проделка.

– А тебя он сюда забросил как возможный ключ к моему спасению. Очень мило с его стороны. Предусмотрительно.

Бреннан неспешно завязал шнурки на ботинках. Подошел к зеркалу в раме с ракушками и жемчужинами, чтобы поправить и без того безукоризненный воротничок.

Это можно было расценить однозначно.

Забыв о стеснении, я выскользнула из-под одеяла и бесшумно подошла к нему. В зеркале по-прежнему отражался он один, но, судя по вздоху и скорбно закрытым глазам, понимал, что я стою у него за спиной.

– Ты не собираешься этого делать, – сказала я.

– Я не хочу это делать снова.

– Снова?

Он кивнул, так и не обернувшись ко мне.

– Много лет назад Джоандра наложила заклятие на эту комнату. Тогда она была импульсивной ведьмой, желающей во что бы то ни стало достигать своих целей. Она долго добивалась моего внимания, практически с первого дня появления в академии. Амбициозная, достойная ученица, а как человек совершенно несносная. Джоандра преследовала меня всюду. Делала гадости девушкам, которые имели неосторожность улыбнуться мне. Спустя два года бесполезных попыток завоевать меня она заманила меня сюда. И мы оба оказались в ловушке.

Даже гадать не пришлось, как они отсюда выбрались.

Я положила руки на его напряженные плечи.

– И чего ты сейчас боишься?

– Что я стану тебе противен.

– А если бы на моем месте была другая девушка?

– Юна…

– Нет, серьезно.

Он бережно накрыл ладонью мою руку. Не сбросил, уже хорошо.

– Смотря какая девушка. Мне небезразлично, что ты думаешь обо мне.

Даже не знала, как ответить. Значит, ему важно, чтобы я считала его положительным героем? Не бестактным циником, как то, во что превратился нынешний ректор академии.

Я отогнала лирические мысли. Хватит ныть, пора что-то делать!

– Бреннан, у меня идея. А если Ру меня отсюда вытащит? В смысле он, как фамильяр, научился всякие штуки выделывать. Например, перемещаться в пространстве.

– Не поможет. Магию не так легко обмануть.

– Ты прав, надо смотреть в глубь проблемы. А что, если я возьму с полки раковину с шипами и порежу палец? Магия увидит кровь девственницы и успокоится.

Зеркало отразило хитроватую улыбку молодого человека.

– Быстро учишься. Но в данном случае такой трюк не пройдет, потому что в заклятии есть завязка на конкретные обстоятельства.

Джоандра! Как только доберусь до нее, заставлю снять с этой комнаты чары, чтобы больше ни одна из девочек не угодила в такое щекотливое положение!

Я буду вся искрить и метать молнии. Школа трех ведьм увидит такой фейерверк, которого здесь никогда не было и больше не будет.

Нас окружило несколько лиловых искорок, и это заставило Бреннана развернуться и взять меня за плечи.

– Юнона, держи свою силу под контролем. Ты можешь нас обоих серьезно покалечить. Закрой глаза, представь, что твоя сила – это яблоки. Собирай их в корзину. Медленно, по одному…

Проверить этот способ на личном опыте не получилось, потому что от воображаемых яблок меня отвлек протяжный скрип двери.

– Смазать бы надо, – с хозяйской практичностью отметил господин ректор, заходя внутрь.

Из одежды на нем был бордовый халат с кисточками на концах пояса, серые пижамные штаны и домашние туфли без пяток. Ярким штрихом в завершении домашнего образа был рыженький щенок корги с висящими ушками, угнездившийся на руках мужчины.

– Вы уже? – это уже было обращено к нам.

– Даже не начинали. – Бреннан хотел закрыть меня собой, но я газелью поскакала к кровати и обмоталась одеялом. – Чего ты этим добиваешься? Хочешь доказать Юноне, что всегда был беспринципным негодяем? Тебя по-прежнему выводит из себя то, что она превозносит меня и ненавидит тебя?

– Очень мило, что ты не кричишь.

Щенок умильно зевнул, показав розовый язычок.

– Я не могу кричать при малыше.

– Поэтому я и взял его с собой, – просто сказал мистер Сэфайр, поглаживая невинный комочек. – Догадывался, что вы будете, как все подростки, орать и крушить все вокруг.

Бреннан сжал кулаки, но, к счастью, не сдвинулся с места.

– Как ты мог подстроить ловушку для нее? Забрал душу, теперь и до тела жаждешь добраться? Поверить не могу, что я мог стать таким…

– О, мои силы, сколько патетики. А вы дверь открыть не пробовали?

По комнате прошла легкая вибрация, и интерьер сменился с морской тематики на более обыденную. Полосатые обои, сухие цветы в вазах, портрет грустной старой дамы над камином…

Истина открылась Бреннану раньше.

– Он обманул нас.

Мистер Сэфайр и бровью не повел.

– Полно тебе. Я не обманщик, а всего лишь шутник. Причём гадкий и самовлюбленный, как изволила выразиться одна особа.

А еще… еще… Да слов нет таких, чтобы его описать!

Глава 17

Какое зло лучше?

Новым открытием для меня стало то, что сорняки растут быстрее, чем те культуры, ради которых садоводство и затевалось. Эти паразиты не жалели ничьих трудов и атаковали даже мои скромные грядочки. Со своими мясистыми листочками и крепкими корнями они выглядели натуральным издевательством на фоне робких, с душой посаженных росточков. А некоторые и вовсе обросли колючками, чтобы белоручка Юнона их не трогала. Да щаз вам! Будете знать, как вставать на пути у грозной ведьмы!

От приступа праведного гнева я не сразу расслышала предложение Клио надеть рабочие перчатки. Под ногти успело набиться достаточно грязи, а кожа покрылась белыми иголочками от колючих сорняков. Пока я соображала, что натворила, подруга усадила меня на переносную деревянную скамеечку и, присев на корточки, принялась приводить мои руки в порядок. Вытащила пинцетом все иголочки и вытерла пальцы, насколько это было возможно, белым платком. Я безропотно позволила ей сделать это, будто она была моей мамой или старшей сестрой.

– Юнона, пожалуйста, только не говори, что это все из-за Бреннана. Соберись, ничего плохого не произошло.

– Да и хорошего тоже.

Клио огляделась. Остальные девочки либо занимались своими грядками, либо тоже разбились на пары и о чем-то праздно болтали. А ботанка Орелия сидела на скамеечке и читала книгу, игнорируя свой вянущий урожай непонятно чего.

– А у нас с Грегом было «хорошее», – заговорщически промурлыкала Клио.

Я без труда перевела тайный язык.

– Что? Вот так сразу?

– Да, получилось сразу. – От удовольствия у девушки проявились ямочки на щеках. – Вообще-то я не думала об этом, точнее, не планировала так скоро… Ты понимаешь, иногда надо изображать бесчувственную леди, чтобы люди не подумали дурного. Но Грег меня поцеловал, а дальше я решила все за нас обоих.

– Грег даже не пытался убежать? – хихикнула я.

Клио тоже развеселилась.

– А далеко ли убежишь, если с тебя наполовину сняли штаны?

Смеясь, я прикрыла рот рукой, но тут же ее отдернула. Еще грязь в рот попадет.

– Не обижайся, что я ржу. Я реально за вас обоих рада.

– Я не так чувствую людей, как ты, но знаю, что твой смех не злой.

– Ну мало ли. Это же был особенный для тебя день. Или ночь. Многие девушки переживают, даже те, кто делает вид, что не парится.

Подруга подтащила небольшой коробок и принялась собирать в него вырванные сорняки. Мои, между прочим. Я чуточку устыдилась и стала помогать.

– Юни, надеюсь, ты ничего такого обо мне не подумаешь? Я приехала сюда уже не девственницей.

Я сдуру схватила звездообразный колючий сорняк и айкнула.

– Да ты что! У меня дома почти все подружки уже с опытом. У нас нет традиции хранить себя до свадьбы.

Клио подобрала уроненный мною сорняк и ловко забросила его в коробок.

– В магическом плане девственность делает женщин уязвимыми для многих заклятий и желанной добычей для нечисти. Тот же Полог девы достаточно вспомнить. Поэтому на мое совершеннолетие бабушка вызвала мне инкуба. Знаешь, для беса он очень даже мил и разрешил мне называть его Сеймуром. Мне с детства нравилось это имя. Как думаешь, а что, если мне предложить ему стать моим фамильяром? У тебя же есть виллиан, и никто в школе не против.

– В первую очередь тебе придется спрашивать разрешение у Грега.

От взрыва смеха у меня на глазах выступили слезы, а Клио сложилась пополам, чуть не рухнув лицом в грядку. Мы угорали, как школьницы над глупой шуткой, пока позади нас не раздалось женское покашливание.

За нами наблюдала тонкая дама лет пятидесяти в платье в вертикальную серо-белую полоску и в маленькой шляпке с изогнутым перышком. Ученицы смотрели на незнакомку во все глаза и не знали, как реагировать на внезапное вторжение.

– Смею ли я спросить, что так развеселило двух девушек из приличного общества? – журчащим голоском заговорила дама. – Вы нашли червяка, умеющего рассказывать, анекдоты?

– Нет, мадам, – кротко ответила Клио.

– Идите со мной, девочки.

И без пояснений развернулась и гордой походкой пошла прочь от огорода.

Я успела прошипеть, что никуда не пойду с незнакомой тетей, но Клио взяла меня за запястье и повела за ней.

Мы отошли на порядочное расстояние, когда женщина вдруг остановилась и заключила Клио в объятия.

– Я скучала, мой ягненочек.

– Бабулечка!

Даже рабочий фартук поверх формы не испортил красоту момента. Несмотря на некоторую спешку, воссоединение бабушки и внучки вышло трогательным, и я чуточку расстроилась, когда они отпустили друг друга.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Клио взволнованно. – Дома все здоровы?

– Пусть только попробуют у меня заболеть, – усмехнулась родственница.

– Бабулечка, ты же не за мной приехала? Мне здесь нравится, мы с девочками подружились.

Картинно повздыхав, женщина поправила несколько выбившихся волосков из внучкиной прически.

– Какое же ты еще дитя. Меня привели сюда дела ковена.

– Это как-то связано с Вечером новоявленных?

Та все так же театрально закатила подкрашенные глаза.

– Откуда только знаешь? Ты что, спишь с секретарем ректора?

– Бабулечка!

– Ладно тебе, ладно, – ведьма махнула тонкой рукой. – Давайте найдем укромное местечко и кое-что обсудим.

Проникшись доверием, я сказала:

– Недалеко есть беседка.

Но этот вариант ее не устроил.

– И будем, как канарейки в клетке, у всех на виду чирикать. Помнится, недалеко от особняка стояла замечательная теплица.

– Теплица заброшена и находится в плачевном состоянии, – пожала я плечами.

Ведьма вскинула голову так, что перышко на шляпке лихо качнулось.

– Великолепно. Нам подойдет.

В круглом, заставленном потрескавшимися ящиками и столами помещении выпускница Школы трех ведьм ощущала себя комфортно. Ее не смущал ни затхловатый воздух, ни обилие дико выросших без должного ухода растений. Бабушка Клио выбрала для себя стол, смахнула с него ржавые садовые ножницы и села, поставив ноги на большой перевернутый горшок.

– Можешь называть меня мадам Эльва, – как бы между прочим сказала она мне и вытащила из широкого кармана платья кисет с маленькой курительной трубкой.

Клио скрестила руки на груди, всем своим видом выражая неодобрение.

– Ты не читала статью, которую я тебе присылала? Это очень вредно, курильщики ослабляют свое же здоровье.

Мадам Эльва что-то шепнула, и у нее на пальце заплясал огонек.

– Дорогая, у меня здоровья как у быка.

– Но ты подаешь пример другим, не таким крепким людям. Сама же говорила, что ведьмы пример для женщин и нам хотят подражать.

Огонек потух, оставив после себя пахучую струйку дыма.

– Вся в отца. Такая же дотошная и нудная. Так и быть, не буду вас вводить в искушение. С возрастом о некоторых привычках начинаешь жалеть. Запах табака имеет свойство оставаться на вещах, а нет ничего хуже застарелого запаха табака.

Я бы поспорила, так как рядом с нами росла росянка размером с хороший кочан капусты и время от времени икала, распространяя зловоние, словно переваривала ворону.

Тесно прижавшись друг к дружке, мы с Клио устроились на перевернутом ящике. По спине побежал холодок, как в ожидании выговора или плохой новости. Неспроста же ведьма пригласила на разговор не только внучку, но и ее подружку.

– Девочка из другого мира, – смакуя каждое слово, произнесла мадам Эльва. – Удивительная редкость и большая удача для нечистоплотных замыслов. Слухи о тебе дошли до ковенов всех двадцати семи графств королевства. Тебя пытаются купить у Сэфайра, и предлагаемые суммы впечатляют даже меня.

Если бы я не сидела, то точно бы упала.

– Меня хотят купить? Как вещь?

– Продается все, – цинично ответила ведьма. – А то, что не продается, попросту крадется. Сэфайр должен глаз с тебя не спускать, если в его интересах оставить тебя здесь.

Клио слегка толкнула меня локтем.

– Давай. Расскажи про то, что он сделал.

Узнав, что ректор забрал у меня душу и ни под каким предлогом не отдает, мадам Эльва засияла, как девчонка, чья шалость удалась.

– Великолепное сочетание высокого мастерства и смекалки. Браво! Без души тебя никто не заберет, потому что ты умрешь. Ха! Я всегда говорила, что Бреннан Сэфайр бесов гений, пусть другие и уверяли, что он недалекий тип. А как иначе? Многие ведьмы охвачены гордыней и любят ставить себя выше ведьмаков, потому что их ничтожно мало. При случае обязательно пожму ему руку, я всегда знала, что этот мальчик далеко пойдет.

Росянка икнула, исторгнув что-то похожее на комок перьев. Я с досадой подумала о скачущих по разбитой стеклянной крыше воробьях.

– Значит, можно не беспокоиться о Юноне? – с надеждой спросила Клио.

Ее бабушка полезла в карман платья, но быстро раздумала доставать неугодную трубку.

– Разумеется, нет. Когда вокруг полно стервятников, надо держать ухо востро.

Меня передернуло, потому что росянка с влажным шелестом подвигала щупальцами, как бы говоря, что не отказалась бы и от стервятника.

– Простите, мадам Эльва. Зачем вы рассказываете мне все это? Вы разве не должны быть на стороне ведьм из ковена?

– У меня есть своя голова на плечах, милочка. Я четко отделяю свою позицию от позиции жадных бабенок, которые никак не могут насытиться властью и деньгами. Увы, таких, как я, немного, и поэтому все катится к бесам. Обученных ведьм становится все меньше и меньше, так как к знаниям допускают лишь избранных. А когда магия стала убывать из жизни людей, ученые придумали, как получать ее искусственно, не заботясь о том, что разрушают пространство вокруг себя. А ведь если выдергивать нитки из свитера, он когда-нибудь да распустится. И если это продолжится, через несколько поколений страну будут накрывать цунами и сотрясать землетрясения. Но кого это волнует?

– А как же технический прогресс? Разве люди не увлечены изобретениями и улучшениями быта?

Мадам Эльва в назидание подняла указательный палец.

– Вот! Прогресс! Когда он ускоряется, люди хамеют и мнят о себе бес знает что. Но желание получать блага «из воздуха» никуда не девается, поэтому нужна магия, даже искусственная. А это не нравится Незримому народу, фейри очень чувствительны к противоестественным явлениям. Боюсь, однажды настанет день, когда они покинут нас. Этому миру так не хватает чудесных сказок, чтобы учить людей добру… Да чтоб ты подавилась, тварь ненасытная!

В росянку полетел горшок с отбитым дном, и растение, трагически булькнув, затихло. Я по-детски понадеялась, что ночью нас не попытается сожрать жаждущие мести зомби.

Клио поднялась с ящика и, взявшись за поясницу, потянулась.

– Ты не устала с дороги?

– Я приехала вчера вечером вместе с Сэфайром и Розабель.

– С той мямлей?

– Дорогая, – бабушка добавила строгости. – Это я могу так называть Розабель. А ты должна хотя бы делать вид, что проявляешь уважение к ведьме из ковена.

– А ты никогда не притворяешься.

– Потому что я несу ответственность за последствия своей искренности. Тебе же надо еще немного повзрослеть.

Вместо того чтобы продолжить родственную перепалку, Клио напомнила о насущной проблеме.

– Как быть с Юноной? Ей угрожает опасность?

– Пока она рядом с Сэфайром, с ней всё будет хорошо.

– А если ей вполне дипломатично будут предлагать некую выгоду? Она же имеет право сама выбирать? Кто мы такие, чтобы ей запрещать?

Мадам Эльва покачала головой, словно в такт слышимой только ей мелодии.

– Ты вся в отца. Действительно, я не подумала о том, что девочку надо еще как-то убедить, что мы играем за хороших и, несмотря на некоторую упущенную выгоду, лучше быть с нами.

Нет уж, ни за что не стану сотрудничать с ковеном. После того, что они сделали с невинными людьми. У Бриджет забрали дочь, а Бреннан вынужден существовать в двух ипостасях. А скольким еще людям сломали судьбу из-за чужих амбиций?

Из двух зол я выбрала двуликого ведьмака.

Никому не было дела до моего недописанного доклада, однако я не могла полноценно насладиться выпавшей форой. Наша наставница соизволила официально объявить о Вечере новоявленных, и эта новость взбудоражила практически всех учениц. Воспользовавшись тем, что Джоандра оставила нас наедине с книгами для самоподготовки, девушки принялись живо обсуждать грядущее событие. О нем почти ничего не знали, но догадывались, что намечается мероприятие с танцами и фуршетом. А это же нехилый стресс для юных особ! Более осведомленные о светских увеселениях дергались едва ли не больше, чем их неискушенные подруги. Ведь о таком предупреждают заранее, чтобы у девушки было время сшить платье, подобрать к нему аксессуары, придумать прическу и разучить несколько модных танцев. А тут неслыханная подстава.

Как все это сделать до завтрашнего вечера? Что-то ни у кого не нашлось феи-крестной с волшебной палочкой.

Нетта на полном серьезе нафантазировала, будто нам, как ведьмам, положены мерцающие, как звезды, наколдованные наряды. Только она этим даже не насмешила, а больше разозлила девчонок. Нарядов, диадем и хрустальных туфелек нам никто не обещал.

Танцы также вызвали много споров. С кем танцевать-то? Мальчиков у нас нет, а в ковене заседают всего два старых ведьмака. Или пригласят еще гостей? Кого же?

И опять отличилась Нетта, уверенная, что на празднике обязательно должен присутствовать мистер Лайонелл. Он же самый завидный жених в округе, а кто с этим не согласен, получит в лоб.

Слово за слово, и случилась образцовая девчачья перебранка с истериками и взаимными оскорблениями. Я не могла, как Клио, невозмутимо читать книгу и, выйдя в коридор, плюхнулась на стул. Кажется, экономка запрещала в него садиться, но бес с ней. Естественно, дверь не блокировала звуки свары, и все же моей бедной перегруженной голове стало немного легче. Меня не волновали платья и кавалеры для танцев, и вся эта мишура только действовала на нервы.

Вечер новоявленных пройдет намного раньше положенного времени из-за меня. Самые могущественные ведьмы графства приедут с одной-единственной целью – посмотреть на меня, на девочку-вундеркинда из другого измерения. И посмотреть не просто так. Прикинуть, какую выгоду я смогу им принести в будущем. Что из меня можно будет сделать. Какую судьбу мне определить.

И если этого не избежать, я буду всю жизнь так же несчастна, как Бреннан.

Я коснулась щеки и со злостью размазала крупную слезу. Не прощу, не прощу этих ведьм ни за что на свете…

Услышав шаги, я замерла с мокрым кулаком у глаза.

Бреннан стоял напротив меня. С убранными в хвост волосами и в свежем, словно только что отглаженном, костюме.

– Юна, что такое? – Он сунул стопку из трех книжек под мышку и погладил меня по голове. – О, какие там жаркие споры. Девочки тебя обидели?

Хотела ответить сразу, да пришлось сначала шмыгнуть носом, чтобы из него ничего не потекло.

– Обидели. Но не эти девочки.

– Скажи, кто виноват в твоих слезах, и я разберусь со всей строгостью, какую мне дает скромный статус преподавателя.

Бреннан говорил так мягко и тепло, что у меня улыбка появилась сама собой.

– Ведьмы из ковена. Ты же знаешь, что они задумали?

Из его голоса почти исчезла целительная ласка.

– Надеюсь, что они не заберут тебя из школы.

Меня бросило в жар и сразу в холод. Нервный озноб был так заметен, что Бреннан выронил учебники и прижал меня к себе. А я прильнула к нему, как к последнему защитнику в этом мире.

– Прости, я не должен был так говорить.

– Нет, – я судорожно вздохнула. – Я должна знать правду. Не надо от меня ничего скрывать.

– Тогда слушай. Я через все это проходил. Спрятаться от них невозможно, это факт. Но нельзя сбрасывать со счетов ректора. Если я, будучи зеленым юнцом, нашел лазейку, он тем более что-нибудь придумает. Он и опытней, и сила при нем.

– Я доверюсь тебе.

– Ему.

– Доверяя ему, я доверяю тебе.

Объятия Бреннана грели, внушали надежду. Я закрыла глаза, впитывая каждую секундочку нашей близости. Вот бы раствориться в этой нежности и избавиться от всех проблем…

Бреннан поцеловал меня в висок и отпустил.

– Пора на поле боя. Будешь слушать мою лекцию по особенностям Незримого народа или тебе лучше пойти к себе и отдохнуть?

Я чуточку разочаровалась из-за того, что не успела вернуть ему поцелуй.

– Если это не страшилки про людоедов и потрошителей, с удовольствием послушаю.

– Сегодня в программе общая лекция об озорстве и проделках. Я подобрал несколько забавных примеров.

Он открыл дверь и тут же отскочил в сторону, потому что в коридор торпедой вылетело чучело вальдшнепа вместе с деревянной подставкой. Всегда было жаль птичку, а теперь особенно.

Кто-то испуганно прошипел: «Нетта, ты что натворила?!»

– Ох, как было бы весело, если бы сегодня ректор вел занятие, – пробормотал Бреннан, входя «на поле боя».

Не то слово. Нетта бы сама тогда заняла место оскверненного чучела.

Я давно не видела Ру, поэтому при виде своего фамильяра обязана была испытать самые радостные чувства и расцеловать его в обе щеки.

Ага. Конечно.

Когда я вошла к себе в спальню, мой верный вассал лежал в человеческом облике на кровати и ел пирог. Рядом, на большой тарелке, лежало несколько нетронутых пирожных.

– Приффет!

– Не болтай с полным ртом, балда. – Я стянула жакет и бросила его в кресло. – Где ты был, когда надо мной издевался ректор?

Ру слизнул с губ крошки.

– Был здесь. На кухне. На крыше. Залетал в конюшню. Потом спал…

– Не придуривайся. Неужели ты нисколечко за меня не волновался? Вдруг он у меня еще что-нибудь хотел забрать?

– Пироженку будешь?

– Обед скоро, – отмахнулась я от соблазнительного предложения и села на край кровати. – Мог бы с большим уважением ко мне относиться. Вспомни, благодаря кому ты продолжаешь есть человеческую еду. А мог бы летать по ночам, сосать из людей кровь или жизненную силу. Так, не заговаривай мне зубы! Почему ты меня бросил?

Поправив подушку, Ру лег поудобней.

– У нас с мистером Сэфайром был серьезный разговор. Поговорили как мужчина с мужчиной.

Я прижала руки к груди в гротескном изумлении.

– Как мужчина с мужчиной! Потрясающе.

– Если точнее, как два джентльмена.

Тут я уже изобразила обморок.

– Ру, хватит цену себе набивать, интриган доморощенный. Что может связывать маленького виллиана и страшного и ужасного ведьмака?

Оказалось, что, по сути, и ничего. После моего исчезновения из подвала фамильяр отправился на поиски пропавшей хозяйки. Наткнувшись на полуголого ведьмака, Ру уже был готов разорвать его на мелкие клочки, но тот предложил мирно посидеть и обсудить все за стаканчиком горячительного. За час душевного разговора оба пришли к единому знаменателю: глупышку Юнону надо защищать и не давать никому в обиду.

– Такой вкусный виски был, – мечтательно зажмурился Ру. – Никогда раньше такого не пробовал. Надо бы иногда к нему в кабинет заглядывать…

– Только попробуй, алкаш. За воровство у ректора мы с тобой вдвоем отсюда вылетим со свистом.

Немного поизучав узор на обоях, парень хлопнул себя по лбу.

– А! Вот же оно. Чуть не забыл. Тебе посылочка от мистера Сэфайра. Достань из шкафа.

Посылочка? Да у меня и так полно обновок, куда еще больше?

Как только я потянула на себя дверцу шкафа, оттуда выпала широкая коробка, перевязанная белой атласной лентой. Ру! Что, нельзя было нормально поставить? Или на стол бы положил.

Чтобы немножко его проучить, я согнала его с кровати вместе с тарелкой и велела поправить подушки и расправить покрывало. Удовлетворившись относительным порядком, я приступила к распаковке. Что там? Запасные блузки? Набор ночных чепчиков?

Крышка была отброшена в сторону, и из коробки поплыл легкий аромат от сушеных бутонов роз. Озадаченная местными причудами, я убрала цветы и развернула хрустящую бумагу.

И я увидела атласный корсаж великолепного кремового платья.

Подвенечного.

Глава 18

Замуж за ведьмака?

Обычно, когда на горизонте объявляется проблема, полагается подумать. Взвесить все за и против. С кем-нибудь посоветоваться, в конце концов.

Думать было некогда.

Я бежала по коридорам особняка со всей страстью глубоко потрясенной женщины.

Найду его и прямо с порога спрошу: «Как это понимать?!» А он смерит меня насмешливым взглядом и ответит: «Не понимаю, о чем ты». А сам при этом, разумеется, будет понимать все. Я со всхлипом поймаю воздух ртом и выкрикну: «Платье!»

«А что? Не подходит размер?»

«Нет. Просто боюсь, что девочки позавидуют моей новой форме и разрежут ее ножницами. Вы в своем уме?!»

Мои фантазии путались, я искала более подходящие варианты, но на бегу это было непросто.

Главное, я должна показать ему, что я несгибаемая личность и все эти игры с кольцами и платьями меня не сломают. Я не котенок, чтобы дразнить меня прутиком!

Я – Юнона. Сильнейшая ведьма всех миров и будущая суперзвезда.

Но чем дальше бежала, тем явственнее ощущалось отсутствие привычной физической нагрузки. Без фитнес-клуба и утренних пробежек я немного разленилась. Вот что значит зависеть от подружек и подписчиков в соцсетях. Стало просто не перед кем отчитываться о спортивных достижениях.

Размышляя уже не о драматургии предстоящего скандала, а о более приземленных вещах, я схватилась за ручку двери кабинета ректора. Отлично, не заперто.

Я ввалилась внутрь запыхавшаяся и почти перегоревшая. Ага, вот и предмет моего гнева за столом сидит, в бумажках копается. Так, с чего же начать…

Начну с секретаря. Нечего ему тут крутиться, пока решается моя судьба.

– Грег, не мог бы ты…

Он не стал дослушивать мое развязное предложение выйти и погулять и, подскочив ко мне, взял за руку.

– Сейчас к мистеру Сэфайру нельзя.

– Мне можно.

– Нет, тебе как раз нельзя, – настойчиво прошептал Грег, совсем уж не по-джентльменски выпихивая меня за дверь.

Хоть меня и сбила с толку его наглость, я отчаянно прижалась всем телом к дверному косяку.

– Пусти, мне надо с ним поговорить.

– Мистер Сэфайр вызвал бы тебя, если бы у вас была запланирована встреча, – пропыхтел секретарь, в свою очередь не ожидавший от меня такого напора.

Понимая, что вот-вот выскользну в коридор и растянусь на полу, я впечатала свою ладонь Грегу в лицо.

– Пусти, или я тебя поцарапаю.

А что мне оставалось делать? Он мужчина и сильнее.

– Мисс Юнона, – на порядок громче обычного заговорил ведьмак. – Перестаньте убивать моего секретаря и объяснитесь. Какое право вы имеете вламываться в мой кабинет?

Не знаю, что именно произошло в тот момент, Грег ослабил хватку или я больше разъярилась, но в итоге мы с грохотом свалились, как два борца.

Ушибленные мышцы вдруг наполнились легкостью, и я взмыла на метр от пола. Пискнув, засучила ногами.

– Грег, ты цел?

– Да, мистер Сэфайр. – Прежде чем встать, Грег благоразумно отполз от меня подальше.

– Иди к себе, после обеда закончим дела.

Я старательней задрыгалась и против воли крутанулась вокруг своей оси.

– Спустите меня!

– Грег, иди. Я сам приведу мисс Юнону в чувство.

Не дожидаясь третьего «иди», секретарь виновато отвернулся от меня и вышел за дверь.

Ведьмак встал из-за стола с таким видом, будто в предстоящей беседе ему, а не мне была отведена роль униженного и оскорбленного. Несчастненький, вот кого надо поцарапать!

– Как же меня достали ваши шуточки! – воскликнула я.

Он положил руки мне на талию и легко поставил на пол. Я боязливо вцепилась в его запястья.

– Что на этот раз? – устало спросил ректор, так и не убрав руки. – Опять я злой, плохой и далее по словарю синонимов?

– Вы купили мне платье.

– Надо подумать. Я много чего тебе покупал.

– Опять прикалываетесь, а ведь уже не мальчик. Скажите, вы всем ученицам находите женихов и покупаете свадебные платья? Может, вы меня еще под венец поведете, раз мои родители далеко отсюда? Приданое приготовили, стесняюсь спросить?

Я стиснула зубы, ожидая потока ругани, и велела себе не жмуриться, даже если будет страшно.

Его руки крепче сдавили мою талию.

– Юна.

Если бы он меня не держал, я бы подпрыгнула. Так меня называл только Бреннан, тот милый парень, а не то, во что он превратился за двадцать два года.

– Я возьму тебя в жены без приданого.

– Вы?!

– Я, – подтвердил он спокойно. – Очень скоро ты станешь моей женой. Или ты совсем намеков не понимаешь?

Очередной его розыгрыш. Тупой пранк.

Так это не похоже на правду…

Но ведьминское чутье подсказывало, что в этот раз надо мной подшутило само мироздание.

Мы так и стояли, глядя друг на друга и не отпуская.

Своенравный ведьмак и иномирная гостья. Два совершенно разных человека, которые встретились исключительно благодаря сбою вселенной.

Когда я начала задыхаться от тяжелой тишины, то осмелилась заговорить первой:

– Я же вам не нравлюсь. Вы всегда обращаетесь со мной как с непослушным ребенком.

– Ты и есть непослушный ребенок.

Как бы я ни пыталась найти в его синих глазах ехидство, чтобы с чистой совестью уколоть в ответ, меня только сильнее окутывало тепло. Я была для него не противным чадом, нуждающимся в упреках и шлепках, а хрупкой девочкой. Любимицей, несмотря на все сказанные и сделанные глупости.

Как же это все похоже на сон!

– Вы не можете на мне жениться. Мои родители не давали согласия.

– Мне достаточно твоего согласия.

– А если я его не дам?

– Я его уже получил.

Ведьмак отпустил меня и отошел к своему рабочему месту, словно вспомнил о более важном деле, чем женитьба. Я в очередной раз подивилась его наглости: оборвать разговор на такой ноте и повернуться ко мне спиной!

– Тебе надо развивать чувство времени. – Мистер Сэфайр сел в кресло и подвинул к себе недописанное письмо. – У учениц уже должен начаться обед. Советую поспешить, потому что отдельно накрывать для тебя стол не будут. Школа не может подстраиваться под каждую капризную принцесску.

– Нет, мы с вами не закончили.

Он приподнял руку со сложенными для щелчка пальцами.

– Если за три секунды не уйдешь, окажешься за воротами. Без одежды. Три… два…

Уже на «два» я вылетела в коридор, чуть не подвернула ногу и побежала испуганным зайцем. В противоположную от столовой сторону, но я это поняла не сразу.

Кольцо обладало притягательной силой.

Я его вертела, убирала в карман, потом опять доставала и в итоге оставила на пальце. Красивое. И камень так напоминает о глазах Бреннана.

Но я не давала никакого согласия. Память у меня девичья, конечно, но предложение руки и сердца с последующим визгом «Я согласна!» так просто не пропадает из головы. Что за хитрость придумал ректор? К себе он меня не пускал и даже не ответил на записку, которую я, как прилежная ученица, отнесла в кабинет секретаря. А поговорить с Бреннаном не получилось, потому что он куда-то уехал якобы по поручению «отца». Ловко же! Перестраховался мой жених, умница какой. Аж зла не хватает.

С каждым часом приближаясь к неизбежному, я то успокаивала себя, то начинала нервничать и ходить кругами по комнате. Допустим, мы поженимся. Может, в этом мире, где женщин не очень-то жалуют, полезно быть приложением к мужчине. Как твердит Ру, это «стол и кров каждый день и не надо идти воровать». Наверное, мистер Сэфайр не самая плохая партия. По крайней мере, он не двуличный, как богатый красавчик мистер Лайонелл. И брачную ночь я как-нибудь переживу. Кто знает, может, мне даже понравится? А вот что дальше… Вдруг муж потребует срочно родить наследника? А потом запасного? И девочку, чтобы семья выглядела как с картинки? Ох, как бы обрадовалась моя мама! И пофиг, что ради исполнения ее мечты дочурке пришлось обосноваться в другом мире. Будет рассказывать подружкам, что ее младшенькая хорошо пристроена, живет с мужем-иностранцем в фамильном замке и ни в чем не знает нужды.

Пока я, сидя в парке на скамейке, размышляла о новой подставе судьбы, мне под ноги приземлился резиновый мячик. Очнувшись, я подняла его и швырнула в толпу мчащихся на меня корги. Собаки моментально сменили траекторию и, толкаясь, понеслись за добычей. Удача улыбнулась одному рыжику, и под лай родственников он отдал Ру мячик. Тот высоко подбросил его в воздух и сам же поймал. Десяток корги чуть ли не в истерике засуетились вокруг ног парня.

– Точно не хочешь с нами поиграть? – крикнул мне Ру.

Поиграть с дружелюбными пушистиками? Я была бы рада, но плохое настроение давило на меня почти материально. Как компромисс, я выбрала позицию наблюдателя. Смотреть на коржиков тоже отдельный вид удовольствия.

Я откинулась на жесткую спинку скамейки, втайне мечтая о подушечке.

– Бегать неохота.

Ру показал язык.

– Еще не отзвучали свадебные колокола, а она уже загордилась. Серьезная мадама, ей, видите ли, уже не до игр.

Да, подушка бы точно не помешала. Так бы и кинула чем-нибудь в него!

– Вот сам за него замуж и выходи, раз такой вредный.

Собаки возбужденно взвыли, как только мячик снова взлетел в воздух.

– Да сколько можно! Другая бы верещала от счастья.

– Ру, но это же неправильно. Брак – это решение обеих сторон.

Он сделал вид, будто кинул мячик, и одураченные корги с энтузиазмом поскакали прочь.

– Но ты же не против. – Ру сел рядом со мной и оторвал от мячика прилипшую травинку. – Искры не пускаешь, поместье не разнесла. Значит, ты всем довольна, просто, как все девчонки, ломаешься. Любите вы сцены устраивать, а нам терпеть приходится.

– Слышь, ты вообще-то мой фамильяр и должен меня во всем поддерживать.

Протиснув между моей спиной и скамейкой руку, он приобнял меня.

– Я должен тебя защищать и учить уму-разуму. Ты ж такая бестолковая.

– Я волнуюсь. Я в панике! А ты издеваешься… Ребята, не дружите с ним, он вас дурит!

С усердием нюхавшие землю собаки уже осознали свою ошибку и шумели на разные лады, возмущенные несправедливостью. Несколько коржиков подошли к нам и лаяли на Ру до тех пор, пока он не бросил им мячик раздора.

Один трехцветный корги, не участвовавший в игре, сел у моих ног. Эту умную мордочку я узнаю из тысячи.

Дигби без посторонней помощи запрыгнул на скамейку и положил голову мне на колени. Я погладила четвероногого друга, но он не спешил в ответ лизать мне руку или хотя бы махать хвостом.

– Что с тобой, мой сладкий? Ты не заболел?

– По-моему, он что-то хочет сказать, – задумчиво предположил Ру.

Песик неопределенно фыркнул.

– Ты же понимаешь собак, – напомнила я.

– Человеком, оказывается, не очень.

– Так чего же ты ждешь? Когда я сама научусь в собаку превращаться?

Фамильяра окутало лиловое свечение, и он съежился до небольшого комочка. И хоть я с детства была уверена, что блестки спасут мир, это убеждение не распространялось на виллианов. Существо с тельцем летучей мыши и клыкастым черепом вместо нормальной головы не умиляло, даже осыпанное блестками. И если зеленые, классические виллианы вызывали страх, мое чудо-юдо претендовало только на истерический смех. Надо бы придумать ему более приличный вид, раз летать так любит. Пусть будет бабочкой или птичкой.

Явно не догадывающийся о моих планах Ру запорхал вокруг нас с Дигби. Уже не так неуклюже, как раньше, но и без должного изящества. Точно, возьму из библиотеки атлас по зоологии и заставляю Ру выбрать то, что устроит нас обоих.

– Он знает про свадьбу, и его тревожит то, что ты сомневаешься, – перевел фамильяр.

Дигби приподнял мордочку, и я его погладила между большими ушами.

– Дигби, хороший мой. Ты любишь хозяина и считаешь его лучшим, несмотря ни на что. Но у людей не все так просто, как у собак.

– Ой-ой-ой, какие сантименты. – Ру хотел устроиться у меня на плече, но я его стряхнула. – Не стоит недооценивать пса с Другой стороны, он поумнее всех ваших учениц будет. Предлагает решить твою проблему.

Я не поверила услышанному. Собака знает, как можно избежать неприятностей? Не сомневалась, что Дигби поумнее некоторых учениц академии, однако то, что он может провести самого ректора, казалось малоправдоподобным.

– Хм. Как ты относишься к Белым дамам? – спросил Ру после неловкой паузы.

– Настороженно. Как ко всем чудищам, о которых я не знаю.

– Белые дамы не совсем чудовища. Это призраки, которые предсказывают будущее.

– Еще лучше, – простонала я. – Дигби, может, не надо? Я очень боюсь призраков.

Лиловый виллиан захлопал крыльями.

– Досталась же мне трусливая ведьма! Бедовая ты девка! Белые дамы безобидны. Никогда не слышал, чтобы кто-то после встречи с ними умер. Хотя нет, были и такие. Но умирали они всего лишь от страха.

– Всего лишь?!

– Эй, принцесса, а как же Букка-Бу? После знакомства с ним ты даже умом не тронулась. Значит, Белые дамы тебя не напугают.

Упираясь лапами в мои ноги, Дигби привстал и уставился на меня так, будто ожидал услышать ответ.

Если сердце собаки полно решимости, почему я должна бездействовать?

Наверное, больше всего я жалела о том, что узнала об идее Дигби так поздно. Прогулка по лесу в сумерках романтичная только тогда, когда рядом сильный защитник. Например, умелый ведьмак с развитым даром. Клио я не сказала ничего ни о грядущей свадьбе, ни о Белых дамах. Подруге я доверяла, но ее бабушка была из ковена, поэтому я решила не рисковать. Мало ли, какими уловками пользуются ведьмы, даже если они настроены дружелюбно. А если ветер донесет новости не до тех ушей, последствия могут быть непредсказуемыми. Кто знает, может, кто-то еще готов взять в жены эксклюзивную ведьмочку.

В этой части леса росли сосны. Такие высокие, что шея ныла, когда я пыталась разглядеть их верхушки. Под ногами похрустывали старые сухие иголки. Тут и там валялись шишки. Судя по активно шныряющим белкам, пустые.

Дигби отнесся к своей задаче проводника с похвальной серьезностью. Корги не играл с шишками и не обращал внимания на мелких зверьков. Иногда останавливался, прислушиваясь к шорохам и принюхиваясь, и шел дальше, быстрее перебирая лапками. Ру, которого я заставила сменить облик на более симпатичный и менее пугающий, не отставал от него. Следя за двумя хвостами, черным с белым кончиком и искрящимся лиловым, я тащилась последней и ловила себя на мысли, что было бы неплохо самой встать на четыре лапы. Вон как шустро бегут, а я ковыляю на своих двоих и слежу за тем, чтобы юбка не цеплялась за кусты. Бреннан свою одежду с меня так и не стребовал, и я хотела снова вырядиться в брюки, но в итоге не смогла позволить себе риск. Если бы меня заметила Клио, она бы нашла повод навязаться в мою компанию. Еще бы, ведь в этом мире брюки на девушке сулят приключение! А попадись я ректору, он бы меня вовсе запер. На всякий случай. Я ж «бедовая девка».

Одинокую сосну я заприметила сразу. Она росла поодаль от своих сородичей, и это обстоятельство когда-то погубило ее. Очевидно, она стало жертвой молнии. Еле живое дерево стояло черное, прогоревшее, с жалкими остатками иголок. Пария среди своих прекрасных соседей и бесполезная деревяшка для прожорливых белок. Бедное дерево. Его бы срубить и сделать из него что-нибудь особенное. Пусть и маленькое.

Дигби сел возле несчастного дерева и, запрокинув голову, завыл. Громко и протяжно, так, что я застыла на месте.

Среди темнеющего в сумерках леса этот вой звучал, как песня волка.

Я заметила, что дышу чаще, а на грудь как будто что-то надавило. В пальцах рук и ног закололо, холод в конечностях почти лишил меня возможности двигаться. Огромным усилием воли я заставила себя опуститься на корточки и прижать к себе Ру. Он не был теплым, как настоящая собака, но рядом с ним я почувствовала себя лучше.

– Девчуля, ты чего?

– Что-то приближается. Что-то жуткое.

– Ага. Дигби же нечисть призвал.

Тихонько охнув, я прижалась щекой к прохладной шерсти фамильяра и закрыла глаза.

Я сейчас соберусь. Мне надо быть храброй, чтобы пройти это испытание.

– Эй, – Ру слегка заерзал. – Сколько мне еще стоять с руками врастопырку?

– У тебя не руки, а лапы.

– А у тебя не голова, а кочан капусты.

Небольно прикусила его губами за ухо, чтобы больше не вредничал.

Как тонкий лед, захрустели сухие иголки. Еще не видя чужаков, я поняла, что их несколько, не меньше трех.

Даже пять. Нет, еще больше!

Когда ощущение чего-то потустороннего стало нестерпимым, я обернулась. Ко мне неторопливо приближалось девять высоких девушек в длинных белых платьях простейшего покроя. Все как одна с длинными распущенными волосами цвета паутины и босые. И во плоти. Я ожидала увидеть полупрозрачных призраков, а Дигби призвал вполне материальных существ. На их бледные ноги и подолы налипли комочки земли и сосновые иголки. Просто не привидения, а ряженые артисты.

Большее сходство с театральным представлением придавали маски. Белые, деревянные. Не очень искусно вырезанные и с узкими прорезями для глаз.

И все же я не могла избавиться от плотно окутавшего, как колючее одеяло, чувства чего-то неправильного.

Неестественного.

Чуточку придя в себя от шока, я вспомнила уроки о фейри и проблеяла:

– Добрый вечер, милые леди.

Обитатели Другой стороны не любили грубиянов и требовали к себе подобающего обращения. Горе тому, кто их обидит.

Белые дамы никак не отреагировали на приветствие.

– О-о-о, – выдохнул Ру с восхищением. – Вот они какие. И в масках, в масках! Совсем как в сказках, правда? Утопленницы, самоубийцы, жертвы злодеяний… У каждой своя история, а с виду такие одинаковые. Как здорово!

Если бы мне в детстве читали такие сказки на ночь, я бы бесповоротно разлюбила этот жанр.

– Извините, – я снова попыталась наладить контакт с внеземной цивилизацией. – Я не хотела вас беспокоить, но мой друг Дигби сказал, что вы можете мне помочь.

В подтверждение Дигби гавкнул.

Белые дамы даже не взглянули в его сторону. Все девять масок были устремлены на меня.

Их молчание напрягало.

– Ру, что я должна делать?

– Нужно задать Белой даме вопрос. Она снимет маску, и тогда будет ясен ответ.

– В смысле?

– Если ответ положительный, человек увидит прекраснейшее лицо. А если нет… Тут слухи расходятся.

Я не успела уточнить, какие именно ходят слухи об отрицательном ответе, потому что одна из призраков вдруг опустилась передо мной на колени. Ее маска была так близко, что я почувствовала смешанный запах коры и чего-то сладковатого, как гниль.

Белая дама была готова выслушать мой вопрос.

Сглотнув, я еле слышно спросила у своего фамильяра:

– А она потом потребует награду?

– Нет, Белые дамы никогда ничего не просят и не берут. Давай же!

Ру выскользнул из моих рук и встал рядом с Дигби.

Что ж. Надо сделать то, ради чего мы сюда пришли.

– Что будет, если я не выйду замуж за Сэфайра?

Призрак медленно приподняла руку с длинными, загнутыми крючком ногтями и резко сорвала с себя маску.

От вида голого черепа я подавилась застрявшим в горле криком.

Выбеленная кость, чернющие глазницы.

Я дернулась назад и свалилась. С грацией пьяного паука немного отползла и, быстро растеряв силы, ткнулась лицом в землю. Виски давило до режущей боли, рвотные позывы мешали дышать.

Мы не будем ссориться из-за поездок к моим родителям.

Или из-за новых занавесок.

Из-за имени для первенца…

Предсказание не было размытым, с разными трактовками и вариантами.

Мертвая голова могла означать лишь одно.

Оглушенная страхом, я поднялась на четвереньки. Перед глазами плавали черные пятна, меня шатало, как на корабле.

Но кто же тогда умрет? Эта мысль ударила по без того измученным нервам.

– Юна!

Голос Бреннана прозвучал целительно. Муть в голове слегка рассеялась, и я поднялась на ноги и сделала несколько шагов.

– Бреннан…

Я не крикнула. Прошептала, словно кто-то сдавливал мое горло.

– Юна!

Он бежал мне навстречу.

Нашел меня. Он рядом!

На одном упрямстве я помчалась к нему и, встретившись, мы одновременно схватили друг друга в объятия.

– Я подумала, что потеряю тебя, – призналась я.

– Юна.

Он грустно улыбнулся и прикрыл веки. Его тело неожиданно стало легким и начало таять, разлетаясь пеплом на ветру.

– Нет! Нет!!!

Но я ничего не могла сделать. Он исчез, а я еще несколько секунд держала на весу руки кольцом.

Осознание потери было сбито женским шипением:

– Новая хозяйка Школы трех ведьм…

– Миссис Сэфайр…

– Она пуста, в ее чреве нет наследника…

– Найдет себе нового муженька…

– А был ли первый? Сэфайр разве пролил ее кровь?

В остервенении я завертелась на месте, чтобы найти гадин и вырвать им их змеиные языки, но перед моим взором были лишь тонущие в тумане сосны.

И среди них раздавались голоса и злой смех.

– Вы – никто, – прорычала я. – И вы не имеете права вмешиваться в мою жизнь. Слышите? И я вас не прощу! Не прощу!

В моих ладонях вспыхнули два шара лилового света и в мгновение ока разрослись, ослепляя и поглощая все вокруг.

Я очнулась на коленях у Ру. Стоило чуть приподнять ресницы, и он от души рявкнул:

– Наконец-то!

– Что… что… – язык так плохо слушался, что я не осилила и первую часть предложения.

– Ты как на Белую даму взглянула, так сразу и брык! Что ж там такого за маской было, что ты свалилась в истерический обморок?

Истерический? Ну я ему задам. Когда в себя приду.

Глава 19

В чем сила ведьмы?

Я проснулась от стука в дверь. В первую очередь меня удивило то, что я вообще смогла заснуть после всех потрясений, и только потом всплыл логичный для ситуации вопрос «Кто это?».

Под бдительным взглядом лилового корги в комнату вошли две горничные-шелки. Господин ректор велел им помочь мне одеться для торжественной церемонии.

Что? Прямо сейчас?

Конечно, я почти смирилась с тем, что у меня нет иного выбора, но почему же все происходит так быстро?

Хотя, с другой стороны, нечего рубить хвост по частям. Я сказала это вслух, и Ру, как настоящая собака, скульнул и поджал свою пушистую метелку.

После приключения в пещере мне не улыбалось остаться наедине с шелки, поэтому я не стала гнать в коридор фамильяра. Он же проявил деликатность, демонстративно отвернувшись.

Я смутно представляла, как будет проходить сама церемония. Не знала, будет ли, как в нашем мире, обмен кольцами и откусывание от каравая, зато четко понимала, что будет потом. Если жених озаботился такой мишурой, как покупка платья, значит, первая брачная ночь неминуема. Немного поколебавшись, я решила сменить белье и выбрала смелый набор из тонкого шелка. Чулочки тоже подобрала игривые, кружевные. Почему нет, у меня же тоже как бы праздник, и я должна быть на высоте.

Горничные помогли мне надеть и застегнуть платье. Одна уточнила, «какую прическу желает леди», чем поставила меня в тупик. Совершенно неохота сооружать у себя на голове что-то громоздкое и пафосное ради нескольких минут. Мне же потом надо будет это все распускать, выдергивать шпильки, распрямлять. Может, даже голову мыть, а длинные волосы долго сохнут без фена. Утром ничего не должно напоминать о «свадьбе», а то девочки сразу смекнут, что я неспроста навертела прическу. А оставлять волосы распущенными или заплести в косичку – это уж совсем не будет сочетаться с платьем. Ехидный мистер Сэфайр обязательно высмеет мой образ и спровоцирует первый семейный скандал еще до официального вступления в брак. Как компромисс я попросила завить концы и слегка собрать на затылке.

Забавно. Я на пороге новой жизни, а меня волнуют волосы. Чудеса человеческой психики.

И заодно подтвердилась истина о том, что все приходит с опытом. Раньше я считала, что букетик нужен невесте для придания флера невинности, а на деле он нужен, чтобы было куда девать руки. Как психованная, я то теребила локоны, то проводила ладонями по гладкой юбке, то вертела кольцо.

– Мистер Сэфайр ждет вас в своем кабинете, – сообщила одна из горничных таким обыденным тоном, будто не в первый раз готовила к выходу невесту.

От волнения у меня желудок завязался в узел, а грудную клетку сдавило, несмотря на отсутствие корсета. Казалось бы, убедила себя, что все будет хорошо, а организм все равно впадает в панику. Какая же я ведьма, если разум не гармонирует с телом? Мадам Джоандра не раз твердила об этом на занятиях и пугала учениц грядущей магической практикой.

Вот зря я подумала о ней. Помяни черта, называется…

Джоандра стояла посреди коридора, как статуя. Зловеще безмолвная, со сцепленными в замок пальцами. Из высокого окна на нее падал холодный лунный свет, но я без труда узнала платье, в котором увидела ее в первый раз.

Ру выбежал вперед, как бы готовясь меня защищать.

– Думала, я ничего не узнаю?

Я остановилась, с досадой отметив, что миниатюрная женщина не даст мне пройти мимо.

– Если вы пришли, чтобы мне помешать, мистер Сэфайр будет очень недоволен.

– Это само собой. – Стуча каблуками, она сделала несколько шагов. – Мне известно, каким он бывает, когда не получает желаемого. Вставать у него на пути себе дороже.

Она встала примерно в метре от Ру.

– Тогда зачем вы меня подкараулили, как разбойник в темном лесу? Чтобы поздравить?

– Может, чтобы что-нибудь одолжить? Невесте полагается идти под венец с вещью подруги, чтобы чувствовать поддержку.

Жаль, букета все-таки нет. Пальцы аж зазудели от желания во что-то вцепиться.

– Спасибо, но я не суеверна.

– Что в тебе особенного, кроме дара?

Резкая смена темы подействовала на меня, как попавшаяся под ноги банановая шкурка. Неприятно, нелепо и почему-то больно.

– Я столько лет живу бок о бок с Бреннаном, – продолжила Джоандра. – Иногда даже делю с ним постель, а он меня не любит. Стоило появиться тебе, и он изменился. Его сердце ожило, сила, которой он владеет, стала более гибкой и теплой, как у прирожденного целителя. Почему ты, а не я?

Я обратила внимание на ее руки, такие белые на фоне темного платья. Она расцепила их и теперь сжала в кулаки. По коже червячками заползали фиолетовые отблески магии. Ведьма еле сдерживала себя, чтобы не напасть на выскочку в свадебном платье.

Если она не сумеет совладать с эмоциями, как в тот раз, придется бежать. Или атаковать в ответ. Однако лучше всего – избежать открытого конфликта.

Раз у меня есть дар, надо им воспользоваться. Раньше же как-то получалось, хотя я и не подозревала о своих способностях.

– Джоандра, вы сильная, целеустремленная женщина. Но в погоне за своими амбициями вы не видите сути.

– Что ты имеешь в виду?

Вроде заинтересовалась. Не взбесилась. Видимо, почувствовала, что я не подхалимничаю.

– Может, не в полной мере, но я вас понимаю. Дома, в школе, я гналась за отличными оценками, чтобы меня уважали. Наверное, я уже тогда неосознанно влияла на учителей, поэтому мне часто делали поблажки и незаслуженно выставляли в аттестат высокие баллы. Как бы объяснить, чтобы было нагляднее… Я еще играла в спектаклях, и однажды меня взяли на главную роль. Я сама вызвалась, и мне ее дали, лишив других девочек возможности показать свои таланты. Но героиня мне не нравилась, ее поступки раздражали, ее слова казались глупыми. К тому же приходилось учить много текста и часто ходить на репетиции, потому что почти во всех сценах присутствовала героиня. А мучилась я только из-за того, что в какой-то момент возомнила себя звездой театра и захапала роль просто потому, что она была главной. Ради мелкого каприза я отказалась от более интересных ролей и убила кучу времени.

Ухмылка у ведьмы, как всегда, вышла неоднозначной.

– Я была такой же девчонкой. Ослепленной своим же великолепием и жаждущей всего самого лучшего, пусть это «лучшее» мне было не нужно. Ты хорошо умеешь читать людей.

– Благодарю.

– Это и злит, и восхищает. По-твоему, я не люблю Бреннана?

Опасный вопрос, ой опасный.

– Любите. Как друга, коллегу. Вы привязаны к нему. Но он не создан для вас как мужчина. И вы осознаете, что гонитесь за его любовью по привычке, но вам мешает это принять синдром отличницы. Вы не терпите поражений. Но вы уже не девочка, которая топает ножкой и кричит: «Дай! Хочу!» Вы взрослая женщина, способная выбирать для себя то, что вам действительно нужно. Пожалуйста, не делайте себя пленницей одной неудачи.

Она стояла, не шевелясь, и из-за повязки я не могла видеть ее глаза.

Боже, совсем забыла!

Я коснулась брови, и она, как зеркальный двойник, повторила этот жест.

– По-твоему, я убога? – мадам Джоандра снова ощетинилась.

– Я так не думаю. Вы стали жертвой чужой магии, но это же, наверное, можно исправить.

– Я бы не ходила в этих бесовых повязках, если бы это было так просто. Мы с Бреннаном пытались избавиться от заклятия, обращались за помощью к фейри, но это не их магия! Это сделал какой-то бес! Я который месяц охочусь за этой тварью, чтобы уничтожить его, и все напрасно.

– Если уничтожить беса, спадет и заклятие?

Тяжелое дыхание ведьмы выдало ее беспокойство.

– Если бы ты еще в магии разбиралась, цены бы тебе не было. Это не тот случай, когда можно помочь словами. Уходи, тебя жених заждался.

– Подождите! Теперь я знаю, как вам помочь.

Сократив историю насколько возможно, я поведала о бутылке с бесом. Переволновавшаяся Джоандра задышала ртом, и я даже испугалась, что она вот-вот рухнет мне под ноги без сознания.

– Джо, ты бы стольких проблем избежала, если бы у тебя были подруги, – неожиданно дал о себе знать Ру. – Не соперницы, а друзья, с которыми можно поделиться тем, что у тебя на душе, и попросить совета. А лучше заведи-ка себе фамильяра, это беспроигрышный вариант. Ну а пока можешь дружить с Юноной, я разрешаю. Кстати, подруга, почему же повязки? Очки бы больше пошли учительнице.

– Чары от бесовской магии плохо держатся на прозрачном стекле, – ответила та, явно ошарашенная таким поворотом событий.

Я с облегчением выдохнула.

– Вы потрясающая ведьма. Особенно когда не закрываетесь от мира. И знайте, вы победитель, даже когда в чем-то уступаете. Упрямство не равно силе. А сейчас извините, мне действительно пора идти.

Джоандра отошла в сторону, давая мне пройти.

– Странная ты, девочка из другого мира. Я знала, что Бреннан создан для необычной женщины.

В кабинете ректора горели свечи. Пожалуй, это было единственным, что придавало помещению романтики. Я как бы и не ожидала воздушных шариков и лебедей из папье-маше, но окружающая обыденность давила на меня. На контрасте мое роскошное платье смотрелось неуместно и от этого немного смешно.

Жених выглядел так же, как обычно. Ради знакового события он не потрудился найти себе праздничный костюм или хотя бы повязать галстук-бабочку. Да бутоньерку бы сообразил, и то было бы к месту. А так я чувствовала себя жертвой жестокого розыгрыша.

– Ты красива в этом платье, – сказал ведьмак.

Негромко. Наверное, чтобы не разбудить спящего в кресле секретаря.

– Ага, – я кивнула, не отрывая взгляда от приоткрытого рта Грега.

– Ты чем-то недовольна?

– Все прекрасно. Всегда мечтала о свадьбе ночью в окружении коллекции скелетов. Для кого вы купили платье? Гостей же нет.

В голосе мистера Сэфайра послышалась улыбка.

– Для тебя. Чтобы потом ты не попрекала меня тем, что я взял тебя в жены голую и босую.

– Вы меня недооцениваете. Я буду каждый день напоминать своему дорогому супругу, что на свадьбе у меня не было лимузина, фаер-шоу и трехъярусного торта.

– Считай, что торт я нарочно исключил из свадебного меню. Вообще все из него исключил. У тебя такая талия, что портной решил, будто ты выходишь замуж в интересном положении.

Что за хамство! Может, это еще и моя вина, что меня с детства не утягивали в корсеты?

– Вот будешь каждый день есть мою стряпню, и посмотрим, кому из нас необходим корсет.

– Туше. Что ж, тогда начнем? Данн!

Секретарь мотнул головой, пару раз моргнул и выпрямился, как оловянный солдатик.

– Я не спал.

Его работодатель не стал заострять внимание на конфузе.

– Мы готовы.

– К чему? – напряглась я. – Что сейчас будет происходить и зачем здесь Грег?

Согласна, это прозвучало немного глупо, но кто знает, какие здесь традиции. К тому же женятся не просто люди, а ведьмак и ведьма.

– Формальности я уладил, по бумагам мы уже муж и жена, – терпеливо объяснил мистер Сэфайр. – А свадебная церемония подразумевает, что соединяет узами брака кто-то третий. Данн прочитает торжественную речь и возложит твою руку в мою. Надеюсь, ты это переживешь?

Всего-то! Отлично, как раз мечтала, чтобы обошлось без странных ритуалов и шабаша.

Держа перед глазами подсказку в виде длинного листа бумаги, Грег в меру пафосно зачитал довольно стандартную для всех миров свадебную речь. Я совсем не вслушивалась, только смотрела в глаза сапфирового цвета.

В глаза моего супруга.

Вроде все в моей жизни так сразу поменялось, а я не чувствовала изменений. Мир не перевернулся с ног на голову, ночь не обернулась днем. Или все станет ясно лишь завтра? Когда я проснусь в постели с мужчиной… Взрослой женщиной.

– Жених, – обратился к ведьмаку Грег, чуть запнувшись. – Преподнеси своей суженой подарок.

Я пришла в замешательство. Какой еще подарок, да еще посреди церемонии? Однако мистер Сэфайр как будто только этого и ждал.

– Пройди со мной, Юна.

Мы вдвоем встали у зеркала… и я увидела в нем себя! Впервые за столько дней! А я и забыла, какая я красавица. Я ахнула, коснулась своих волос, но отражение почему-то не повторило моих действий. Девушка в зеркале шаловливо улыбнулась.

– Опять ваши шутки, господин ректор? – вспыхнула я.

– Я возвращаю тебе твою душу. Неужели не рада?

– Хорош подарочек! Это вообще как бы изначально моя вещь. То есть не вещь. Это мое!

– Раскудахтался цыпленочек. Забирай, возвращаю.

– Надо же, какой щедрый жест! Что еще вы собрались мне подарить моего? Голос? Умение завязывать шнурки? Ой…

Мое возмущение сошло на нет, потому что отражение закривлялось, а щеки раскраснелись. Действительно, я была похожа на раскудахтавшуюся несушку.

До этого тихонько наблюдавший Ру прижался к полу и прикрыл морду лапой, сдерживая смех.

– Мне было бы спокойней, если бы твоя душа осталась у меня, но я не могу себе позволить подавлять личность такую же сильную, как я. Только нос пока не задирай, ты еще глуповата. – Жених взял меня за плечи. – Если ты не поняла, твоя душа дала согласие на брак.

Ничего себе подлянка… от самой себя.

Приняв возникшую паузу как сигнал к продолжению церемонии, Грег уже не так нервно сказал мне:

– Невеста, преподнеси своему суженому подарок.

Мое предыдущее замешательство не шло ни в какое сравнение с новым. Понятия не имела, что невеста не должна приходить на свою же свадьбу с пустыми руками. У меня даже вещи, одолженной у подруги, нет или чего там брать с собой полагается.

К счастью, Грег пришел мне на помощь.

– Кхм-кхм. Обычно невеста после этих слов говорит: «Я дарую свою покорность».

– Нет уж. Покорность пусть при мне останется. Лежала в углу, пусть там и лежит.

Мистер Сэфайр весело рассмеялся.

– Она сама тот еще подарочек. Приступим уже к главному.

Тянуть не было смысла. Вместо привычного обмена кольцами Грег соединил наши руки и провозгласил нас супругами.

Ну все. Почти как у нормальных людей.

– Моя девочка, – проскулил Ру. – Такая уже большая. Я так счастлив!

Был бы он в своем обычном облике, я бы непременно сказала ему что-нибудь, а в виде корги этот несносный мальчишка был невероятно мил.

– А как же поцелуй? – спросила я, подзадоренная атмосферой.

– На свадьбах не целуются. Целоваться на людях неприлично, – пробурчал Грег.

Может, оно и к лучшему. Я была пока не готова слиться губами с бородатым мужчиной на глазах двух свидетелей.

Ру неожиданно подскочил и залаял, как сторожевой пес. Поверх лая раздались хлопки.

Из зеркала за нами наблюдала женщина лет сорока. Если бы она не хлопала в ладоши, ее можно было принять за портрет солидной дамы. Сложная прическа с шиньонами, объемная грудь, тяжелый взгляд из-под густых ресниц.

– Мадам Розабель. – Мистер Сэфайр встал так, чтобы зеркальной гостье было меня плохо видно. – Чем обязан в столь поздний час?

Ведьму нисколько не смутила его грубость.

– Бреннан, дорогой, как же ты мог? Такой важный момент в твоей жизни, а делаешь все втихаря. Совсем как в юности. Все назло, все втайне.

– Ничто не запрещает мне жениться, когда и как вздумается, – отрезал ведьмак.

Мадам Розабель чуть вытянула шею, как бы стараясь получше меня разглядеть.

– Я знаю, что ты задумал. Не буду тебя томить, это все напрасно.

– Ха! Значит, я не ошибался, когда предполагал, что кто-нибудь из ковена задумает прибрать Юнону к рукам. Мадам, как бы вы ни прихорашивались и сколько бы омолаживающих настоек на ночь ни пили, я все равно вижу в вас старую алчную жабу.

Что-то зашипело, и, цепляясь когтями за платье ведьмы, ей на плечо влез белый хорек.

– Мой фамильяр говорит, что съест твои глаза, – обыденным тоном произнесла мадам Розабель и почесала грызуну голову.

– Сначала я перекушу твою крысу пополам! – разъярился Ру.

Мистер Сэфайр кивнул.

– Он перекусит, не сомневайтесь.

Та еще сильнее вытянула шею.

– Воистину эта юная ведьма сильна. У нее очень необычный фамильяр. Иные существа становятся спутниками только самых достойных.

– Не завидуйте. Вы, жаба и крыса, чудесно смотритесь вдвоем, – прервал ее мистер Сэфайр. – Что бы вы ни задумали, вы опоздали. Юнона – моя, бес вас подери, жена. И по всем законам, светским и ведьмачьим, никто не имеет права лишать меня ее. Она и ее дар – моя собственность.

– Ваш брак, – протянула та с нехорошей интригой, – недействителен. Без консумации он такой же пустой и ни к чему не обязывающий, как танец на балу.

Если бы ко мне на свадьбу пришла такая тетка, я бы поставила ее на место. Хотя у меня и так настоящая свадьба, так что я, как взрослая замужняя дама, могу ее прогнать. Я вышла вперед, несмотря на то что муж попытался затолкать меня обратно за спину.

– Мадам, – я, одна из перспективных учениц Школы трех ведьм, сделала книксен. – Уже ночь, не пора ли вам лечь спать вместо того, чтобы думать о чужих консумациях? Совать нос к другим в постель ужасно неприлично. До свидания и спокойной ночи.

Сняв с плеча хорька, ведьма принялась его ласкать у себя на груди.

– Бойкая, нахальная. Прирожденная ведьма. Вижу, тебе не терпится отдаться мужу прямо здесь, но вынуждена тебя огорчить. Твой муж умрет раньше, чем это произойдет.

Была бы она в этой комнате, я бы ей все шиньоны повыдергивала!

– Юна, не слушай ее. Мадам Розабель получила место в ковене благодаря связям, силы у нее весьма посредственные. Показательно, что она угрожает на расстоянии.

Ведьма жеманно хохотнула, обнажив зубы.

– В моем случае недостаток силы компенсируется умом. Например, я сразу поняла, что Эльва неспроста потащилась сюда. Она следила за мной. Но я оказалась хитрей. Подложила в ее табакерку сонный порошок. Эта дура мало того что сама заснула, одурманенная дымом, еще и внучку свою усыпила. Большая удача. Устранила сразу двух сильных ведьм.

Ух, мадам Эльва! Надеюсь, после этого она бросит вредную привычку!

– Я долго изучала истории о разделении, – продолжила мадам Розабель, почесывая хорька. – В истории магии это редкость, и каждый прецедент индивидуален. Особенно меня поразила история, в которой ведьмак не желал уходить на войну, потому что не мог бросить жену. Тогда он провел ритуал, и его разделило на двух людей. Один отправился в военный поход, другой остался подле жены. Но когда половина пала на поле боя, вторая умерла в тот же миг. Печально. – Однако ее хищная улыбка отражала совсем другие эмоции. – И тут я перехожу к главному. В каждом случае, несмотря на разницу в деталях, происходит одно и то же. Когда погибает одна половина, со второй происходит то же самое.

Суть дошла до меня и мистера Сэфайра одновременно.

– Где другой Бреннан?

Мадам Розабель отпустила хорька.

– Его нет на территории поместья. Похитить мальчика оказалось несложно. Я пообещала слугам-шелки, что верну им шкуры, если они помогут мне. Они согласились сразу.

Ведьмак выругался.

– Думаете, я отдам вам девчонку ради спасения своей жизни?!

– Изначально я так и планировала. Но одна милая девочка, кажется, ее зовут Фрэнни, рассказала мне, что видела, как Юнона строит глазки «сыну ректора». Тогда я решила, что Юнона сама придет ко мне, если ей не безразлична судьба возлюбленного.

Не успела я и рта открыть, как мистер Сэфайр воскликнул:

– Ты одна никуда не пойдешь!

Я не расслышала слов ведьмы, но после них лицо моего мужа исказилось, как от резкой боли, и он упал на пол. Мы с Грегом тут же кинулись к нему. Он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы и не отвечал на наши вопросы.

Главное, живой.

– Говори! – я повернулась к зеркалу. – Говори, где ты сейчас. Я приду и надеру тебе задницу!

– Юнона, – прошептал Грег.

Поздно. Я уже вышла на тропу войны.

– Знаешь, где дом фабриканта Лайонелла? Тебя будут ждать внизу, возле утеса.

Зеркальная поверхность заполнилась грязно-серым туманом, и ведьма исчезла.

Несколько дней назад я и подумать бы не могла, что Ру бесподобный фамильяр. В облике лилового, переливающегося искрами коня он нес меня к морю. Ветер бил в лицо, мои волосы развевались, грозясь намертво спутаться. Пальцы, крепко сжимавшие длинную гриву, затекли.

И тем более я не могла раньше подумать, что когда-нибудь, практически без опыта верховой езды, устрою гонку со временем ночью при полной луне.

Я держалась на желании спасти Бреннана.

На побережье меня ожидало пять больших тюленей. Вместо приветствия они разинули полные острых зубов пасти и зарычали. Всхрапнув, Ру топнул копытом.

– Захлопнитесь, тупые сардельки!

– Не дразни их, прошу, – я перекинула ногу и, соскользнув с гладкой спины, совсем неромантично плюхнулась на песок в своем великолепном платье.

Один из шелки превратился в человека. Мне даже почудилось, что я узнала в мужчине одного из лакеев.

– Я отведу тебя к ведьме.

– Не, лучше пусть вон тот, со щетинкой на макушке. У него зубы поменьше, – сказал Ру.

Я велела фамильяру не нарываться на конфликт и последовала за шелки. Он прижимал свернутую шкуру к животу, видимо, чтобы у нас не возникло соблазна напасть сзади и забрать ее. Когда же показался зев освещенной изнутри пещеры, шелки остановился и объявил, что на этом мы расходимся. Мы не возражали – чем меньше поблизости зубастых фейри, тем лучше.

Обернувшись корги, Ру поскакал вперед, и мне пришлось погнаться за ним, придерживая подол. А бежать в моем облачении в горку то еще удовольствие.

Забуду про воспитание, и вместо «здрасьте» мадам Розабель получит каблуком в лоб. Заставила меня среди ночи лазать по скалам в свадебном наряде! Жаба!

– Попалась, злыдня! – вскричал Ру, забегая в пещеру. – Зря ты встала на пути у сильнейшей ведьмы двух миров и ее великого фамильяра. Либо становись на колени, либо прощайся с жизнью!

Я собиралась подтвердить его слова, но сбилась с мысли, увидев, что в пещере не один пленник. За спиной мадам Розабель вдоль неровной стены сидело трое связанных: Бреннан с кляпом во рту, Марвин и Марлин.

– Юнона! – пискнул один из двойняшек.

От ярости у меня перед глазами вспыхнули лиловые звездочки.

– Что тебе сделали дети?!

Мадам Розабель, в реальной жизни источавшая запах горьких духов, состроила презрительную гримасу.

– Никогда нельзя полагаться на единый вариант. Мистер Лайонелл согласился отдать мне этих пострелят взамен на обряд, приманивающий деньги. Если ты откажешься спасать кавалера, то детишки обязательно тронут твое сердечко. Фрэнни говорила, что видела, как вы гуляете вместе и играете с собачками.

Увижу эту подлизу, и я за себя не отвечаю!

Бреннан замычал и задергался, но ведьма даже не обратила на него внимания.

– Вот она я, – я звучно хлопнула ладонями по юбке, и по ткани поползли лиловые всполохи. – Здесь. И телом, и душой. Что мне надо сделать, чтобы ты их всех отпустила?

Ведьма подняла руку, и в ней материализовался кинжал.

– Ничего особенного, прелесть моя. Дашь мне клятву на крови. Что обязуешься до конца своих дней слушаться меня и делиться своей силой.

– Юнона, не надо, это злая ведьма! – в один голос заорали двойняшки.

Мой разум не был так сильно затуманен. Я и сама знала, что эта клятва не принесет ничего хорошего. Мадам Розабель стремилась завладеть моей силой явно не для того, чтобы по всему свету сажать цветочки и раздавать еду бедным. И также я не могла рисковать сразу несколькими жизнями.

А третьего варианта попросту не было.

Толку от моей силы, если меня еще не научили ею пользоваться!

Сбоку появилось золотистое свечение. Щурясь, ведьма прикрыла лицо рукой и обернулась.

– Сэфайр!

– Игра окончена, – ведьмак отошел от растворившегося в стене портала и, споткнувшись на ровном месте, упал на колено.

– Я много лет наблюдала за твоей неменяющейся половиной и заметила, что он не пользуется магией. В парнишке нет дара, он не разделился напополам. Значит, я могу направлять свои заклятия на него, чтобы приблизить к смерти тебя.

Оба сдавленно застонали, а я стояла, не в силах решить, к кому из них броситься на помощь.

– Вот и хорошо, что ты пришел, – мадам Розабель наклонилась и погладила ведьмака по голове. – Так девочке будет еще проще определиться с выбором. У нее такой вид, будто она сейчас расплачется. Бедная малышка! Что делает с женщинами любовь.

– Эта девочка не так проста, – прохрипел тот. – Она умеет притягивать не только неприятности.

Мне хватило секунды, чтобы распознать намек.

Я умею притягивать энергию Другой стороны.

А сила ведьмы – это и есть энергия Другой стороны.

Летающие вокруг меня искорки вспыхнули ярче. Замерцали новые. И еще. И еще. Желтоватое свечение факелов поменяло окрас на лиловый, и вся пещера стала похожей на гламурный ночной клуб.

– Девочка, успокойся. Ты же не хочешь, чтобы произошел взрыв и нас завалило камнями? – приторно завела мадам Розабель.

О нет. У меня совсем другие планы.

На груди ведьмы сверкнула желтая песчинка и отлетела в сторону. Следом еще несколько, уже покрупнее. С бусинку. С яйцо…

– Что… Что это?! – заголосила женщина и замахала руками, как мельница. – Что ты делаешь, дрянь?!

Она сделала несколько пассов, но не произошло ровным счетом ничего.

– Прекрати! – От нее отлетели последние желтые сгустки энергии. – Ковен так этого не оставит!

– Это мы еще посмотрим. – Пошатываясь, ведьмак встал на ноги. – Юна, умница моя!

Моя сила, лиловая, нежная и бархатная, не шла ни в какое сравнение с желтой силой мадам Розабель. Я будто кожей ощущала жар от плавающих в воздухе огоньков.

– Как от них избавиться?

– Это магия фейри. Загадай большое желание, и она, откупившись, вернется на Другую сторону.

Мадам Розабель что-то нечленораздельно заверещала, как обезьяна перед атакой, но Ру подскочил к ней и не дал приблизиться ко мне.

Поймай меня в обычный день и спроси о желаниях, я бы без запинки назвала не меньше десятка.

А в такой ответственный момент у меня осталось только одно.

И, пожалуй, оно было важнее всех айфонов и курортов, вместе взятых.

– Волшебная сила Другой стороны, исполни мое желание и будешь свободна! – от моего голоса по всей пещере зазвенело эхо. – Я желаю, чтобы мы были счастливы, а злодеи получили по заслугам!

Желтые искры растворились в нахлынувшем потоке лиловой энергии.

Что-то будет, что-то случится! Я должна была точнее сформулировать…

Наверное, это был взрыв. А меня оглушило.

Я лежала на земле и вяло пыталась вспомнить минуты до того, как оказалась в горизонтальном положении.

Что-то блестело. Сверкало. А еще я должна была спасти Бреннана. Двух Бреннанов. И двойняшек.

Или это был сон?

– Юна. Юна, ты цела? – надо мной склонился Бреннан. Выбившаяся из хвоста прядь упала ему на щеку.

– Конечно, цела, раз глазами моргает, – заявил блестящий лиловый корги.

– А где это мы? – спросил кто-то из мальчишек, наверное Марвин.

– Уже что, утро? – подхватил второй.

Так, что вообще происходит?

Я в свадебном платье, в окружении людей из другого мира валяюсь на пороге дома своих родителей.

Неважно, как так вышло, я обязана зайти и обнять маму с папой. Как же я по ним скучала! Вряд ли они сразу все поймут и примут, но зато будут знать, что я жива и здорова.

Дверь открылась.

– Юнь, что там так бумкнуло? – выбежала Наташа. – Такой грохот… Это кто? И что это на тебе, когда переодеться успела?

Я вернулась в то же время? Значит, моего отсутствия никто не заметил?

Какое счастье!

Я засмеялась, все еще не веря в такую большую удачу.

– Да вот, в другой мир сгоняла на разведку. Замуж вышла.

Наташа нервно одернула свою футболку.

– И детей родила?

– Нет, это не мои. Но у них нет мамы, так что можешь взять себе.

– А вы правда сможете стать нашей мамой? – с надеждой спросил Марлин. – Вы такая красивая, вы обязательно понравитесь папе.

– Он у них не последний мужчина в графстве, – сказала я, отряхивая платье. – Наташ, бросайте уборку. Давайте чай пить, заодно перезнакомимся. Мы столько всего расскажем! Ру, превращайся в человека, собачьих следов только на полу не хватало.

Как только Наташа завела в дом мальчишек, я встала на крыльце и окинула взглядом двор.

Странное ощущение. Будто все как надо. Но я кое-кого не вижу.

– Что-то потеряла? – Бреннан приобнял меня и, как пес, ткнулся носом мне в ухо.

Смешной такой.

– Я немного в шоке. Как вас потом вернуть обратно?

– А нашей с тобой силы разве не хватит?

– У тебя же ее нет.

– Нет, есть, – последовал короткий, но волнующий поцелуй в шею. – Какая же мне досталась глупенькая жена.

– Не тебе, а ему. То есть… Подожди, ты кто такой?

Он развернул меня к себе, и я сразу попала в плен сапфировых глаз.

– Я – твой муж, Бреннан Бальфур Сэфайр. Ректор Магической академии для девиц мистера Сэфайра, известной как Школа трех ведьм. Или я тебе больше нравлюсь разделенный на половинки?

Я притянула его к себе за воротник.

– Нет уж, оставайся целым. Одного мужа проще контролировать, чем двух. А поскольку я теперь жена ректора, я могу кое-что изменить в академии? Например, нанять бездомных брауни вместо шелки. Ру говорит, они добрые и преданные. И мы с Клио еще придумали…

– Хозяюшка моя.

Бреннан поцеловал меня в лоб и повел на голос Наташи.

Правильно, разбираться будем потом.

Перед приятными хлопотами не помешает выпить чая.

Вместо эпилога

– Стало быть, – фука вытянул длинные человеческие ноги, располагаясь у костерка, – наш мальчик обрел свое счастье?

Корги проследил за полетом искорок, выскочивших из прогоревшего хвороста, и фыркнул.

– Счастье обрела вся академия. Юнона уговорила Бреннана перекроить учебную программу, чтобы магическое образование стало доступнее. Представь себе, так и сказала. С мозгами девчонка.

Фука обнажил зубы в хитроватой улыбке.

– Да уж. С такой не соскучишься. Дигби, а ты этому не рад?

– О, хоть кто-то поинтересовался мнением собаки. Благодарю. Я рад, что Бреннану больше не приходится рвать свою душу на части, а в остальном мы с ребятами его поддержим. На следующий год будет новый набор учениц, и даже парней пригласят. А те, что учатся сейчас, пройдут семилетнее обучение до конца, никого не будут исключать. Народу теперь сколько будет!

– Вот и славно. Поместье большое, практически пустое и глухое, как склеп. Оно теперь оживет.

– Нужны будут новые преподаватели. Слышал краем уха, что рассматривают твою кандидатуру.

– Правда? – фука поправил галстук с подковами. – Любопытное предложение. Пожалуй, мне стоит подумать и согласиться.

Корги коротко засмеялся.

– Уж согласись, будь другом. А то Юнона того и гляди меня в учителя запишет. С нее станется. Может, знаешь леди со скалы, у которой круглые курочки по саду бегают? Наша девочка позвала ее дочку ботанику преподавать. Своими ушами их разговор слышал! Леди поначалу возражала, дочку-то ведьмы раньше в плену держали, но в итоге пошла на поводу у Юноны. Дипломат, а не девка. Она даже с брауни подружилась, они у нас заменили шелки и ту ненавидящую собак экономку. Вот это я понимаю! Вроде ту же работу выполняют, но стало уютней. Нас даже в дом стали пускать. И еда у брауни получается вкуснее!

Розовый язык быстро облизал острую мордочку.

– Зайти, что ли, сегодня на ужин? – пробормотал фука.

Пес зевнул так, что уши на макушке сошлись.

Фука подозвал праздно летающих бродяжек и попросил их приготовить букет.

Не идти же в гости к людям с пустыми руками.