Екатерина Гераскина

Развод с драконом. Попаданка в жену генерала

Глава 1

— Что же ты за дрянь бездушная! Ты не смогла уберечь ребёнка! — кричали надо мной. — Ты ничтожна! Ты ни на что не годна!  Взялась за свое!

Хотела спросить: какого ребёнка?

И с чего это я — «тварь бездушная», если приехала на вызов скорой помощи, чтобы забрать мужчину сорока трёх лет с подозрением на инфаркт в больницу?

И, кажется… мы попали в аварию. Помню сильный толчок, крик, запах гари и раздирающую боль в грудине.

Я — врач скорой помощи.  И точно тварью себя не назову.

Надо все-таки спросить в чем дело? Но изо рта вырвался лишь слабый полустон.

Распахнула глаза, увидела мужчину в военной форме странного кроя, усыпанную наградами мощную грудь… только ни одной из них я не узнала.

— Что…

Что происходит? — хотела я спросить. 

— Что…

Что со мной? Доложите о моих травмах. Я хочу знать, что со мной. 

— Что-что! Как ты могла потерять ребёнка?! Как?! Задушу! — мужчина почти поднял руку, поднёс её к моему лицу. Его глаза сверкали неприкрытой злобой. А потом он сжал кулак прямо у меня перед лицом и зло выдохнул: — Ненавижу.  Откуда в тебе все это!

Он выпрямился, поражая ростом и разворотом плеч. Длинные белоснежные волосы были заплетены в мудрёную косу.

А ещё… его глаза. Их расчертило острое лезвие зрачка!

Мать моя!

Это как так?!

Но тут мужчина резко развернулся, длинная коса хлестнула его по плечу и, он размашистым шагом вышел за дверь. Хлопнул ей так, что у откоса побежала трещина.

У меня глюки? Где я вообще?

И тут я услышала из коридора его громогласный приказ:

— Всем собраться! Найти ребёнка!

Так какой все же ребенок?

Я попыталась встать, перевернуться на бок. Но сил не было. Так надо бы самой разобраться со своим самочувствием. Раз тут нет никого вменяемого!

Верить в то, что я сошла с ума, и мне чудятся странные глаза — не стала. Мало ли, что мой ушибленный мозг мог галлюцинировать.

Я чувствовала пальцы рук и ног — и я этому была рада. И еще, кажется, болит голова и руки. Подняла их и увидела расцарапанные в мясо ладони.

А потом до меня вдруг дошло… это не мои руки.

А-а-а!

Изящные, без мозолей, с такой нежной кожей, какую я видела только у младенцев.  А пальцы: тонкие, длинные, музыкальные, с ухоженным маникюром.

Я потянулась к лицу. Ощупала себя.

Не моё.

Не моё… лицо.

Что за бред?!

Я перевернулась на бок. Мне нужно было зеркало.

Села неуверенно и дождалась пока тошнота отпустит и пройдет головокружение. Согнулась пополам. Волосы опали длинной шторкой с двух сторон.

Я поседела?

Где мой шоколадный цвет волос?

Потрогала это длинное великолепие. А потом поняла, что я не седая, а мои волосы белоснежные на зависть всем блондинкам.

Я огляделась. Комната была отделана в стиле театральной роскоши: бордовые шторы, резная мебель из чёрного дерева, повсюду позолота.

Мне такое не по вкусу.

Это слишком дорого. Словно не комната, а музей. Канделябры на тяжёлых ножках — и тоже позолоченные. Столик рядом с камином — резной, покрашен сусальным золотом и чёрт знает чем ещё.

Я встала и, пошатываясь, двинулась в сторону зеркала, которое приметила в углу.  Я была решительно настроена найти ответы на свои вопросы.

Пока ползла черепашьими шагами к зеркалу думала: зачем такая большая комната нужна — это же столько уборки.

Но я была упряма. Как никогда.

Шла медленно, но упорно. Опиралась то на стены, то на мебель, то на каминную полку из цельного камня. И дошла.

А когда увидела себя…

Не могла какое-то время дышать.

Это была не я.

Вернее, я. Но тело — не моё. Словно я надела чужую перчатку… только на всю себя.

Тонкая, стройная, высокая фигура. Грудь приличного размера проступала в вороте ночной шёлковой рубашки. Округлые, привлекательные бёдра.

Волосы — как покрывало — закрывали спину до поясницы. Белоснежные, как снег.  Глаза — голубые.  Губы — пухлые.  Скулы — высокие.

Я бы сказала: лицо классической стервы.

И только растерянный взгляд никак не вязался ни со статным телом, ни с этим лицом.

Я выпрямила плечи и поняла, что хозяйка этой комнаты — точно леди. И весьма обеспеченная.

Она… то есть теперь уже я… была ухоженной, утончённой. Руки не видели работы.

А еще я кое-что начала осознавать…

Захотелось  выматериться на могучем и русском языке. Потому что ничего цензурного в голову не лезло.

Я вдруг поняла с оглушающей ясностью: я погибла в аварии.

Но хоть бы моего пациента довезли. Хоть бы он выжил.

Я зафиксировала его ещё до того, как машина тронулась.

Казалось, я смогла стабилизировать его состояние. Это я была не пристёгнута. Умерла. Но за какие-то заслуги мне дали новую жизнь — и новое тело.

По лицу текли слёзы. Я изучала себя… и плакала.

Ох. И все же где я?

И, кажется… я, точнее — «она», хозяйка этого тела, потеряла какого-то ребёнка.

Но как?

Судя по достатку, здесь должно было быть куча нянек, тёток и прочих слуг-наблюдателей.

Я ещё раз оглядела комнату, всматриваясь в детали. Ни одной игрушки. Ни одной детской вещи.

У меня есть сестра и две племянницы. Так вот — их игрушки везде! Даже у меня в квартире, за час они успевают разбросать их по всюду.  Если есть ребенок в доме, это точно видно.

А тут… ничего нет.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу. Мне нужно было всё узнать. Понять — стоит ли признаваться, что я не она.  А ещё — моя душа требовала найти этого ребёнка.

Я спасала жизни. Я не могу пройти мимо чужого горя. А горе того мужчины было колоссальным.

Я снова осмотрела себя.

Наверное, мне было лет двадцать на вид. Моложе, чем в моём мире. Там мне было двадцать восемь.

Ночная рубашка была слишком тонкой. От холода мурашки прошлись по телу.

Нужно было переодеться.

Я дошла до шкафа, распахнула его — и увидела столько платьев, что просто обалдела.

Корсеты. Ненавижу. Почему меня закинуло в мир, где надо носить платья и корсеты?

Радовало только то, что панталонов тут не было. Трусы на мне были самые нормальные, ажурные и красивые.

Поискала взглядом самое удобное платье. Тёмного, сдержанного цвета. С минимумом кружев и камней. Но я не рассчитала, что застегнуть его сама не смогу.

Гадство!

Стала рыться дальше. Нашла блузку — уже что-то. Она была отделана черным кружевом, а сама была бордового цвета. Бельё тоже отыскала. Бра были красивыми и женственными, а еще многие даже с бирками.

Это очень радовало.  Брюки нашлись в углу огромного шкафа. Я выбрала чёрные, похожие на палаццо, с высокой талией.

Удобные, свободные, они не сковывали движения и хоть немного напоминали привычную одежду из моего мира.

Наконец-то — хоть что-то без корсетов, рюш и золотых побрякушек.

На полке ниже нашлись балетки — украшенные камнями. Хотелось их отрезать к чёртовой матери. Но… не захотела тратить время.

Застегнула манжеты на рубашке. Потом стала искать резинку или хоть что-то, чем можно было бы убрать волосы.

На туалетном столике, в углу, было множество кремов, косметики, стояла увесистая шкатулка. Небрежно открыла крышку — заколки. Длинные шпильки.

Собрала волосы в пучок и закрепила шпильками с жемчугом. Посмотрела в зеркало.

И всё же… что случилось с той молодой женщиной?

А потом меня как обухом по голове. Потому что я кое-что осознала.

Ощущение горечи миндаля во рту…

Металлический привкус. Першение в горле…

Потеря чувствительности нёба и языка. Затруднённая речь…

Резкая головная боль, головокружение, звон в ушах, боль в груди, сердцебиение, удушье.

Тошнота, мышечная слабость… потеря сознания.

А потом скорее всего… остановка дыхания и как следствие смерть.

Это все признаки отравления цианидом калия.

Хозяйку тела… убили.

Кошмар!

Глава 2

Руки затряслись. Но внизу раздались очередные команды и я быстро пришла в себя. Со всем буду разбираться постепенно.

А еще буду знать, что «мне» тут не рады. И где-то ходит мой убийца.

Ужас, конечно! Я должна сообщить об этом.

Но прежде — ребёнок.

Подошла к столику с графином, но тут же осеклась. Пить побоялась.

Ладно… всё потом.

Кажется, мне стало немного легче. Состояние уже не казалось таким критичным. Даже головная боль чуть притупилась.

Вышла из комнаты.

Коридоры были не менее роскошно устроены: везде канделябры, картины.

Я шла на голоса.

Внизу, у лестницы, по военной выправке я узнала того самого мужчину, что кричал надо мной.

Он выстроил вокруг себя пятерых в военной форме и раздавал каждому приказы прочесать квадраты леса.  Держал в руках карту.

Я замерла на половине ступеньки.

Застыла, наблюдая за его скупыми, выверенными движениями.

Заворожилась тембром его голоса.

Угроза — в каждом слове.

Попадёшь под горячую руку — не выживешь.

Ещё бы. На карту поставлена жизнь... ребёнка.

Я так и стояла, смотря на мужчину, а потом резко вздрогнула, когда все вышли, а он повернулся ко мне.

А потом и вовсе — с невероятной для меня скоростью оказался рядом.

И хоть он стоял ниже меня на две ступеньки, казалось, будто всё равно нависал.

А еще его зрачок снова стал вертикальным. У меня от ужаса перехватило дыхание.

Очнись, Лена!

Тебе это всё точно не привиделось. Уже то, что ты в чужом теле — говорит о многом.

А мужчина перед тобой... он вовсе не похож на человека.

Тогда кто?

Только бы не змея!

Ненавижу змей.

А потом этот мужчина сжал стальной хваткой мою тонкую шею.

Я захрипела. Глаза готовы были выскочить из орбит. Началась асфиксия.

Я схватилась за его кисть двумя руками, стараясь ослабить хватку.

А он приближался лицом. Совсем близко.

— Скажи мне что-то, что убережёт тебя от смерти, — выдохнул он с яростью.

Глава 3

С ужасом я поняла: что он винит меня в пропаже ребёнка.

Да он что, с ума сошёл?!

А потом... я осознала, что я не меня, а хозяйку тела. Надо привыкать! Черт бы его побрал!

Но я ведь хотела помочь найти ребёнка. Именно для этого и пришла, превозмогая тошноту, боль и остатки неудавшегося... вернее, удавшегося  отравления.

Раз я здесь — значит, хозяйки тела уже нет.

А я точно хотела жить! И умирать от руки этого мужика не собиралась!

— Ж-жёный… мин-даль, — выдохнула я.

— Что?..

— Ж-жёный миндаль. От меня пахнет. Так пахнет… цианистый… калий…

Я не знала, есть ли в этом мире такой яд, но судя по симптомам — был. Главное, чтобы он назывался так же, как в нашем.

Может мне повезет. А еще я поняла, что понимаю его речь… хоть и точно ощущаю, что он говорит не по-русски.

— Цианистый калий, — угрожающе прорычал он. Вот прям как зверь! У меня сердце в пятки ушло! Хватка на горле немного уменьшилась.

Но в следующий момент…  н вдруг накрыл мой рот поцелуем.

Я только и успела, что раскрыть рот — мне не хватало воздуха.

А он скользнул туда языком.

От него пахло мятой, пеплом и кардамоном.

Он переплёл наши языки, а потом — пока я в шоке таращилась на него, стоя на носочках и держась за его руку, сжимающую мою шею — резко укусил за губу.

Сильно. До крови.  Меня тряхнуло от ужаса.

Вспомнила, что тот не человек.

Он так пробовал кровь? Что за странный способ?

Но тут его рука резко исчезла с моего горла. Я закашлялась, пошатнулась.

А мужчина даже не попытался меня придержать. Кажется, он был бы рад, если бы я скатилась с лестницы и свернула себе шею.

Мне стало по-настоящему страшно. Я такого отношения не заслуживаю.

Но ещё страшнее стало от другого.

Наличие генерала в доме. Солдаты. Всё это навело на мысль, что в этом мире — война.

А раз уж мир странный, незнакомый, и точно не добрый — тут может быть всё угодно.

Книги я читала ещё в школе и помнила в таких мирах: может быть и магия, и оборотни, драконы, вампиры и чёрт знает что.

Мне нужно было узнать больше о мире, а уже потом делать выводы. Признаваться, что я попаданка — или продолжать молчать.

Я задыхалась, жадно вталкивая воздух в лёгкие.

Успела ухватиться за перила, чтобы, к радости мужчине с золотыми эполетами, не свернуть себе шею.

Сползла по перилам вниз.

Я валялась у его ног.

А он просто стоял, глядя на меня сверху.

Словно я — пыль под его сапогами.

Его глаза горели ненавистью. Презрением.

Я вжалась в кованые перила и с трудом пришла в себя.

И только когда перестала кашлять, как бешеная, он обошёл меня.

Почти переступил, как через порог.

И, не глядя, произнёс:

— Вставай.

Я сначала встала на колени. Потом, пошатываясь, поднялась и поспешила за ним.

Он чеканил шаг по коврам, словно маршировал на параде.

А потом — с силой распахнул дверь той самой комнаты, из которой я вышла, та снова шарахнулась о стену.

А потом мужчина принюхался, по-звериному. Начал осматривать комнату.

Я сделала вывод: у этого нелюдя явно острый нюх. Он, похоже, полагается на него.

Я сама ничего не чувствовала, кроме лаванды — ей пахло бельё в комнате.

Потом дракон подошёл к графину. Принюхался. Отставил.

Взял стакан — тоже отставил.

Повернулся к кровати.

Я подумала: может, стоит посмотреть под ней. Мало ли, туда что-то закатилось.

Но генерал — я уже мысленно его так назвала — словно прочитал мои мысли.

Он подсунул руки под кровать — и поднял её, с грохотом опрокинув.

И там… у дальней ножки, что-то звякнуло.

Он поднял это нечто.

Приблизил к лицу.

Принюхался.

— Я сама себя не могла отравить… — хрипло выдавила я.

Тот раздражённо сверкнул глазами.

Сжал пузырёк. А потом положил его в карман брюк.

Мне генерал ничего не сказал,  но, кажется, моя казнь отменялась.

Он вышел из комнаты и стремительно начал спускаться по лестнице.

Я поспешила за ним.

Ребёнок. Я должна помочь.

Вдруг он мой?

Да даже если не мой — я всё равно обязана помочь!

Только вот я никак не могла угнаться за размашистым, чеканным шагом генерала.

Я только начала спускаться по лестнице, как он уже хлопнул входной дверью особняка.

Блин!

Я побежала следом.

Вышла на крыльцо. Перед домом раскинулся ухоженный сад и идеально выстриженный газон.  Было красиво, но осматриваться было некогда.

Смеркалось. И это пугало.

Я успела заметить, как люди в форме слуг торопливо устремились за дом.

Я метнулась туда же. И замерла.  Люди формировали в ладонях огненные шары.  Значит… в этом мире есть магия.

Ух.

Все уже скрылись за воротами, за которыми начинался лес, пока я пребывала в ступоре от проявления самой настоящей магии.

Но громкий крик привел меня в чувства. Я побежала за ворота. Вдалеке в лесу мерцали огоньки и слышались крики.

— Вильям!

— Вильям!

— Лорд!

Я бежала на голоса и свет мелькающий между деревьями.

Вдруг мальчику требуется медицинская помощь… и осмотр?

Но темнело очень быстро.

И, кажется, я поступила слишком опрометчиво, рванув в лесную чащу, потому что вскоре я уже не видела ничего.

Огоньки исчезли где-то впереди, мерцали всё слабее.

Голоса раздавались словно издалека — будто сквозь вату.

Я устала.

Пришлось остановиться и перевести дух. Облокотилась на дерево.

А потом — с нехорошим чувством — поняла: похоже, я заблудилась.

Глава 4

Паника захлестнула меня. Но постаралась взять себя в руки.

Я справедливо рассудила, что вскоре все эти люди будут возвращаться назад и обязательно найдут меня. Или хотя бы я услышу их.

Только вот сколько бы я ни стояла — ничего не слышала и не видела.

Стиснула зубы.

И что теперь делать? Идти вперёд? Или назад?

Я стала пробираться обратно.

Найду какого-нибудь слугу. Попрошу связаться с генералом. Узнаю о результатах поисков. Может быть, выясню, что вообще есть в доме — лекарства, перевязочные материалы. Надо подготовиться.  Вдруг ребенок будет ранен.

Я верила, что его найдут. Обязаны найти.

Боже мой, лишь бы его не разорвали дикие звери.

А они здесь точно должны быть…  Это же лес. Темный, страшный и малопроходимый.

Ох!

Сердце учащенно забилось, по спине скатилась капля холодного пота.

Мамочка моя… куда я попёрлась! Я же не на скорой! И вообще я городской житель.

И вот что теперь делать?

Я поспешила обратно.

Прислушивалась к окружающей обстановке — где-то что-то шуршало, ухало, пищало.

Лишь бы только никто не рычал.

Я ведь совершенно беспомощна.

А магия?..

Я подняла ладонь вперёд и тихо попросила:

— Огонь, появись.

…Ничего не произошло.

Поджала губы.

Ладно. Надо будет разобраться. Найти книги по магии. У меня, как у нормальной попаданки, она обязательно должна быть!

Я пробиралась сквозь деревья, ветки хлестали по лицу и рукам. Ноги вязли в мягком мху.  Мокрые волосы прилипли к вискам. Я стёрла пот со лба.

Рановато я устроила себе марш-бросок.

Не в том я состоянии, чтобы вытворять подобное.  Не хватало ещё самой потеряться. Чтоб потом люди тратили свои силы и на мои поиски.

Я мысленно отругала себя за опрометчивость.

Только вот… желание спасти ребёнка было сильнее моего здравого смысла.

Я прислонилась рукой к стволу шершавого дерева.  Подняла голову к небу.

Далекие звёзды сияли, и только Луна — точнее, две Луны — подсвечивали эту ночь.

Господи… две Луны.

Одна синеватая. Другая — красноватая.

Красиво.

И страшно.

До сих пор не могу поверить, что я в другом мире и как буду тут жить. Уму непостижимо.

Я снова пошла. Вроде бы не слишком далеко уходила от особняка генерала…  Только вот сколько бы ни шла — выйти не могла.

Что за ерунда?

А что, если лес тоже магический… и водит меня по кругу?

— Может, попросить его, чтобы выпустил меня? — пробормотала я.

Сама же засмеялась от нелепости этой мысли.

Закусила губу и нервно поёжилась.  Споткнулась о ветку, и чуть не упала.

Казалось, что я брожу по лесу уже несколько часов. Зачем я сюда вообще пошла! Как городской житель я совершенно не умею ориентироваться в лесу.

А тем более — ночью.

А потом…

Я услышала что-то поблизости.

Остановилась.

Хрустнула ветка. Ну мало ли? Мышка…

У меня дыхание застряло в горле, сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.  Вокруг было слишком тихо. Нереально, пугающе тихо. А потом где-то позади снова хрустнула ветка.  Это точно не мышка!

Я бросилась бежать, не разбирая дороги.   Ветка хлестнула по щеке, боль была резкой, я запнулась, поскользнулась на влажном мху, оступилась — и с глухим звуком ударилась коленом о поваленный ствол.

Я встала, не обращая на боль и кровь, что стекала по щеке. Но в темноте вдруг что-то мелькнуло.

Прямо передо мной, будто из ниоткуда, вынырнул силуэт.

Человек.

Он выскочил внезапно, слишком близко.

Я закричала — громко, пронзительно, почти на ультразвуке.

— А-а-а-а!

Резко отшатнулась назад, не успела удержать равновесие — и снова упала.

Спиной ударилась о сучья и корни. Я вскрикнула ещё раз, но больше от неожиданности, чем от боли.

Несколько секунд просто лежала, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий, в тёмной одежде, с лицом, скрытым в полумраке.

Моё сердце колотилось, но я почти… почти обрадовалась.

Это был человек.  Не зверь, не чудовище.

Я уже хотела что-то сказать, открыть рот, когда вдруг… заметила.

Лицо мужчины казалось слишком нереальным. Словно высеченным из камня.  Ни одной эмоции. Ни одного живого движения.

Кожа — пугающе бледная, как у статуи.

И тогда я посмотрела ему в глаза. И чем дольше смотрела, тем больше замечала то, чего просто не должно быть у нормального человека. На дне его глаз разгоралось пламя. Красная едва заметная точка. А потом и вовсе и из глаз повалил черный дым. Он извивался, как змея, медленно растекался в воздухе.  Он был густой, плотный и… живой.

Это как вообще?

Я оцепенела.

А потом, наконец, смогла закричать.

— А-а-а-а! Что ты такое?! Не подходи ко мне!

Я попятилась назад, скользя по мху и веткам, не отрывая от него глаз.

Страх захлестнул меня волной.

Это был не человек.

Но тут на мой крик прибежал еще один мужчина. И кажется его форму я узнала, он был одним из тех кому генерал отдавал приказы.

— Леди, что с вами?

— Он… у него… глаза…— заикалась я. — … горят…

Но не успела договорить, как этот с красными глазами бросился на него. Зарычал, как обезумевший.

Мой защитник ловко ушёл от выпада и занёс свой клинок. И он бы его точно продырявил, если бы, словно из ниоткуда, глазастому не пришла помощь.

Тот метнулся, словно тень, и в следующий миг клинок вонзился в бок тому, кто пытался меня защитить.

Мужчина резко дёрнулся, зашатался и упал на колено, зажимая рану рукой.

Я в ужасе вскрикнула. Встала на подрагивающие ноги.

— Не-е-ет!

Не успела даже подумать, что делать — как на меня налетел первый.

Он прыгнул, как зверь, и с силой повалил меня на землю.

Спина снова ударилась о корни деревьев, одежда тут же впитала влагу и грязь.

Я зашлась в крике, но это существо уже нависало надо мной, крепко прижимая мои запястья к земле.

Он рывком рванул на мне блузку, пуговицы разлетелись, ткань разошлась.

Грубые пальцы сжались на моей груди. Я закричала, извиваясь.

— Убери руки! Отстань!

Я резко подняла колено и что было сил — треснула его по причинному месту.  Существо взвыло.

Рядом раздались звуки борьбы — видимо, мой защитник пытался изо всех сил что-то предпринять.

Только вот он был слишком серьёзно ранен.

Я вырывалась.  Существо дико и низко зарычало прямо мне в лицо.

Из глаз повалило ещё больше дыма, красный огонёк, как уголёк, разгорелся до настоящего пожара.  Я вырвала одну руку и расцарапала ему лицо, ткнула пальцем в глаз.

Существо взвыло, отпустило меня и схватилось за глаз.

Я почти встала… почти рванула в сторону — как меня снова повалили.

Теперь к первому присоединился второй…

Только у него не шёл дым из глаз и не горел красный огонь.

Меня в четыре руки разложили на земле.

Я кричала и плакала, пыталась сопротивляться.

Неминуемость момента оглушала.

Силы покидали меня, крики перешли в жалкий всхлип.

Но тут что-то произошло. Меня перестали держать.  Я даже не сразу поняла, что случилось.

Открыла глаза — и увидела его.

Генерала.

Только с таким лицом, какое было у этого мужчины, не спасают.

С таким лицом — убивают.

А ведь я ничего не знаю о нем…

Глава 5

Генерал стоял над мной, огромный, как скала. Его белоснежная коса лежала на груди.

Китель был полурасстегнут. Рукава закатаны, открывая вид на мускулистые предплечья, перевитые реками вен.

Он сжимал напавшего на меня за горло одной рукой.  Несостоявшийся насильник хрипел, бился, но генерал держал его, как куклу.

В свете двух Лун генерал казался почти нереальным.

Он был пугающе сильным.  Широкие плечи, грудь вздымалась с каждым резким вдохом.

А его глаза… они уже не были человеческими.

Звериные, с узким лезвием зрачка.

Уже не знала, кого бояться больше!

Я села, стянув края рваной блузки.

Вся дрожала, сердце колотилось где-то в горле.

Я смотрела на генерала — и не могла оторваться.

Возникла неуместная в ситуации мысль: генерал был воплощением мужественности и мощи.  И настолько опасным, что от одного его взгляда хотелось и замереть… и подчиниться.

Он отбросил мерзавца в дерево, что-то хрустнуло, а потом тот вырубился и перешёл к другому — тому, кто ранил его бойца.

Одним движением обезоружил его, схватил за горло и резко прижал ладонь ко лбу.

— Что ты… — начала я, но замолкла.

Под его рукой голова нападавшего задымилась.  Словно дым вытягивался из самого черепа, из глаз, из ушей.  Тот завизжал, извиваясь, как в судорогах.

Крик был нечеловеческим — высоким, рвущим уши.

А потом всё стихло.  Мужчина обмяк и рухнул на землю без сил.  Без признаков жизни.

Генерал перехватил его и сделал то же самое. Только там не было никакого дыма. Мужчина продолжал читать какую-то тарабарщину, которую я не понимала,  но чувствовала, что это заклинание.

Но итог был один: тело упало к ногам генерала.

Потом он опустился на колено перед раненым бойцом — тем, кто пытался защитить меня. Приложил ладонь к его лбу…  Но ничего снова не произошло.

Я наконец пришла в себя. Подскочила к мужчине и упала рядом с ним.

Задрала куртку, потом рубашку — и посмотрела на рваную, глубокую рану.

— Надо его перевязать. Оказать первую помощь. Тут же ничего нет под рукой… — я уже отрывала рукав своей блузки, скатывала ткань и прижимала её к ране.  — Надо скорее доставить его домой.

— Хватит играть в целительницу!  — рявкнул мужчина.

— Эм-м…

— Убери руки. Пока не сделала хуже. К нам уже идут.

А потом — и правда я  услышала, как кто-то спешит к нам. В просвете леса показался силуэт человека.  А следом — миниатюрная женщина в зелёном костюме.

Генерал бесцеремонно и даже грубо схватил меня за плечо и поднял на ноги.

Я так и стояла — не могла пошевелиться, наблюдая за слаженными действиями женщины, которая спасала жизнь воину.  Мужчина вздохнул и даже открыл глаза.  Это было просто невероятно.

Я бы точно не смогла оказать помощь так.

Да что там — он уже не выглядел умирающим, а рана вовсе не казалась такой ужасной, как изначально.

Я ведь так не умею.

Неужели я здесь не найду себе место?

Я — медик. У меня есть образование. Навыки. Но здесь, в этом мире… они никому не нужны.

Я стояла, наблюдая за всем происходящим, и вдруг ясно поняла:  этот мир — не просто чужой.

Он другой.

Совсем.

Вскоре раненого забрали. Все разошлись.  Остались только мы с генералом.

Я подняла на него взгляд.  Поежилась. И осознала еще одну важную деталь.

Я даже не знаю, как его зовут.  Кто он мне? Кто я для него?

Кого он видит во мне?

И вообще, что с ребёнком? Его нашли?.. И кто этот ребенок мне?

Мне страшно. Я напугана. Я не хочу себе такого врага, как генерал.

Я лучше признаюсь ему!

Но отчего-то я не могла произнести ни слова.

Язык словно прилип к нёбу под этим немигающим, тяжёлым взглядом.

Он стоял передо мной. Высокий. Неподвижный. На его лице не было ни жалости, ни волнения. Лишь холод.

Я зажмурилась. А вдруг он… и меня… тоже? Вдруг я — следующая?

Генерал смотрел на меня с пренебрежением и злостью. Он шагнул вперёд.

Я отшатнулась, попятилась, вжалась в ствол дерева. Прокусанная им губа заныла. Я вспомнила, что поранила сильно щеку, но мне никто не предложил даже пластыря.

— Не надо, — прохрипела я. Голос был слабым, надтреснутым. — Пожалуйста…

Не хочу испытывать на себе то заклинание, которое он применяет ко всем.

Внутри всё противилось этому. Мужчина остановился.

Повернул голову в сторону поверженных существ, потом снова на меня.

И вдруг — заговорил.

— С тобой всё в порядке? — голос был глухой, глубокий. Никаких эмоций. Словно спросил, потому что нужно было спросить. — И не ври мне. Мне сейчас не до игр. Целительница одна и она не может бегать по пустякам вокруг тебя, — холодно закончил он.

Я моргнула несколько раз.  Он задал вопрос. Мне.

И он думает, что я буду симулировать?

Да и не нужна мне помощь. Сама справлюсь с рассечением и ссадинами. Только бы домой добраться — целой и невредимой.

— Всё… нормально. Я справлюсь. Сама.

Генерал оценивающе осмотрел меня.

Он опустил взгляд на мою разорванную блузку, на грудь в кружевном бюстгальтере, на ссадины, на кожу, испачканную кровью, — и скривился.

То ли от отвращения, то ли от злости.

Я стояла перед ним почти голая, в грязной, порванной одежде.  Чувствовала себя жалкой и побитой. Ком подступил к горлу.  Но я не позволила ни одной слезинке скатиться по щекам.  Мне нужно немного потерпеть. Я соберу  информацию.  И тогда моя жизнь наладится.

Хочется в это верить.

Мысль признаться уже не казалась плохой.

— Идти сможешь? — спросил генерал.

Я нерешительно кивнула.

Он отступил на шаг.  А я спросила, стягивая блузку на груди:

— Почему на меня напали? И кто это был?

— И снова притворяешься, м? — прорычал генерал и дёрнул меня за руку, сильно сжав ее.  Всё-таки я вывела его из себя.  — Снова делаешь вид, что ничего не понимаешь? Хочешь, сказать, что не знала, как в лесу опасно! Как же ты меня достала, Ирида. Ты совсем не видишь берегов?! Даже в такой ситуации желаешь, чтобы мир крутился вокруг твоей несравненной персоны, м?!

Я не перебивала мужчину.  Может, в его гневной тираде проскользнет еще что-то, что поможет мне.  Вот имя я уже узнала. Осталось только не забыть.

Мужчина склонился надо мной, и я замерла, затаив дыхание.  Он обвёл ладонью мою шею.  В тот момент стало холодно и страшно.  Тело генерала будто излучало жар.  А ведь я даже не замечала как на самом деле промерзла.

А потом я с изумлением увидела, как на его щеках проступила черная чешуя.

Господи!

Кто он?

Др…дракон?!

Мать моя!

Я замерла, как мышь, перед удавом.

А потом он — и вовсе — сказал то, от чего внутри меня всё сжалось в тугой узел:

— Эти твари хотели тебя не просто обесчестить. Они хотели оставить на тебе метку.

— Какую метку? — прошептала я.

Он посмотрел мне в глаза.

— Метку Хаоса. И хорошо, я ещё раз расскажу тебе, что было бы с тобой.

Расскажу о том, что знают все — и даже дети.  Но не ты, Ирида. Стоило только одному осколку Хаоса поселилось бы в тебе, ты бы уже не принадлежала себе. Сначала ты бы думала, что это просто равнозначный обмен. Считала бы себя самой сильной и хитрой. Была бы неуязвима. Усилили бы твой жалкий дар и ты бы даже смогла превзойти меня. А потом ты бы не заметила, как Хаос подчинил бы себе твою душу и уже делал бы через тебя то, что нужно ему.  Убивала.  Подчиняла других людей.  Создавала бы новую армию. Армию одержимых тварей! И так — от человека к человеку.  От существа к существу.  И до бесконечности, пока подселенцы не поглотили бы наш мир. А ты, Ирида, настолько глупа или настолько жаждешь, чтобы все крутились только вокруг тебя,  что пренебрегла правилами безопасности.

— А ребёнок?  С ним ведь могли что-то сделать…

— Могли, Ирида. Могли. Так какого ярха, Вильям делал в лесу, м?  Зачем ты его там оставила!

— Он… цел?  —  с ужасом в голосе спросила я.

— Да, — рыкнул мужчина.

У меня отлегло.  А потом мысли начали метаться в голове.

И я не знала, какая из них страшнее. Судя по словам генерала, я всё же причастна к опасной «прогулке» ребёнка в лес.

А ещё…  Генерал уничтожал подселенцев в тела, которые порабощали души.

А я кто?  Я ведь тоже в этом теле — подселенка.

Боже мой! Мне нельзя признаваться!

Если генерал узнает — мне не жить!

Глава 6

— На тебе лица нет, Ирида, — зло усмехнулся генерал. — Наконец-то ты почувствовала на своей шкуре весь этот страх и отчаяние, что испытал Вильям. Может, это добавит тебе мозгов!

Я слушала его хлесткие слова, и они буквально вдалбливались мне в мозг.  Он был слишком близко ко мне.  Я слышала его мятное с нотками дыма дыхание на своем лице.

Генерал скалился, показал свои клыки — словно он вампир.  А может, тут и правда такие есть. Бессмертные, бледнокожие любители крови?

А потом до меня кое-что дошло. Я нахмурилась и не выдержала, так что зло процедив:

— Так ты давно тут?

— О чём ты? — он снова дёрнул меня за руку, приподнял мою кисть и сжал ещё сильнее запястье.

— Ты дал… этим… этим уродам… возможность притронуться ко мне… — растерянно выдохнула я. — Да ты чудовище!

— Ты должна была наконец понять, насколько твои дикие шутки и эгоистичные желания опасны.

— Как давно ты смотрел?! Ты… ты дал ранить своего человека?

— Если бы я был там в это время, я бы не позволил ранить своего воина, — чеканил каждое слово генерал.

Подтекст мне был ясен.

Своего он бы защитил.

А вот меня…

Холодная капля пота скатилась по позвоночнику.

Лучше молчать. Не злить генерала. А то вдруг тот захочет проверить меня на подселенца и изгнать мою душу.

Что-то подсказывало мне генерал не будет долго разбираться. Подозрение — и всё. Приговорена.

— Я хочу домой.

— Да неужели, Ирида? Какого ярха ты вообще попёрлась сюда? Хотела позлорадствовать? Посмотреть, как мне придется избавиться от Вильяма!

— Что?! Нет! Я хотела помочь!

— Лучшая помощь от тебя — это бездействие! — прочеканил он по слогам.

Я втянула воздух через сцепленные зубы.

Гад. Сволочь. Красивый, но холодный как айсберг.

Я прикусила щеку, чтобы не начать с ним ругаться.

Бесполезно.

А потом он зарычал и резко развернулся.

Потянул меня через густую тёмную чащу — вообще не в ту сторону, куда я думала.  Я и правда заблудилась.

Генерал шёл напролом. Я едва поспевала за ним.

В отличие от меня, постоянно спотыкающейся, он ни разу не потерял равновесия и ни за что не зацепился.

Если бы не его грубая рука на моём запястье — я бы точно не раз упала и разбила до крови колени.

А ещё — в этих шелковых балетках я чувствовала каждую кочку, каждую шишку и ветку.  От его хватки было больно. У меня точно останутся синяки. Варвар!

В какой-то момент генерал, видимо, устал от моего постоянного спотыкания.  Резко развернулся, подхватил меня и закинул себе на плечо, как мешок с картошкой.

Я попыталась устроиться поудобнее на его жёстком плече.

— Не рыпайся. А то оставлю здесь. Будешь сама искать дорогу.

— Тут опасно!

— Не помешает еще раз тебе понять это, — бросил он холодно и мрачно.

Вскоре уже показался особняк. Там было много людей, с магическими фонарями. Они толпились и переговаривались. Но при виде нас замолчали.

А меня генерал так и нёс через всю толпу — висящей на его плече.

Стыдно-то как!

— Опусти меня! Я сама дойду.

Но генерал был глух ко мне. Пришлось смириться. Вскоре я увидела знакомую мраморную плитку. Мы были на крыльце особняка, а потом мужчина с силой хлопнул входной дверью.  Пошел куда-то в сторону.  И вдруг бросил меня на мягкий диван.

Я подпрыгнула на диване,  убрала волосы, что лезли мне в глаза. Замерла в нелепой позе, с широко раскрытыми глазами, глядя на дракона.

А он смотрел мне прямо в лицо.

Я видела — он точно презирает хозяйку этого тела.

Да что там — он её ненавидит.

Я бы тоже ненавидела. Если бы думала, что она виновна в том, что отправила ребёнка на смерть в лес.

А потом взгляд генерала опустился ниже — по шее вниз — и застыл на моей груди.

Я дёрнулась и снова прикрылась.

— Переоденься, Ирида. А потом у нас с тобой будет серьёзный разговор.

Звучало как приговор.

Он вышел из гостиной.

Я осмотрелась. Интерьер был дорогой и слишком вычурный.

Мне такое не нравилось. Всё выполнено в красно-зеленых тонах.

Не знаю, кто тут был дизайнером, но он явно переборщил.

Я бы половину мебели отсюда выкинула и перекрасила бы все к чертовой матери! Я встала и стала пробираться к выходу из гостиной. Мысли об интерьере помогали не скатиться мне в истерику.

Нужно было собраться.

Не допустить, чтобы генерал догадался, что я — не настоящая Ирида.

Он захочет изгнать мою душу из тела. А я хотела жить хотя бы тут. Раз уж в моём мире моя жизнь прервалась.

В том, что я заменила душу настоящей Ириды, я даже не сомневалась.

После того, как её отравили… та точно умерла.

Я быстро поднялась по лестнице, нашла «свою» комнату.  Повезло, что дверь была не закрыта. Зашла внутрь. Кровать по-прежнему валялась опрокинутой.

Я начала снимать с себя тряпки. Осматривалась.  Увидела дверь — поспешила туда. Там оказалась ванная.  Вполне себе современная. Тут были все удобства.

Но снова такая роскошная, что я чувствовала себя деревенщиной, зашедшей на чужую территорию в грязных резиновых сапогах!

Только позолоченного унизала не хватало.

И снова преобладали золотые и красные тона.

Меня уже мутило от этой роскоши.

Я сняла всё и сбросила на пол. Увидела душ в углу.

Быстро поняла, как включать. Даже разобралась с огромным количеством баночек — нашла шампунь и бальзам.

Хорошо, что я могу читать в этом мире.  Иначе вообще не знаю, как бы выжила.

Включила воду. И меня немного отпустило.

В голове мысли скакали подобно табуну лошадей. Многие мои вопросы оставались не закрытыми.

И все же… пока я видела только один выход из сложившейся ситуации:  мне нужно сбежать. От генерала. Из этого дома.

Судя по всему Ирида была той еще штучкой. А быть стервой и гадиной, я точно не смогу.  Это не моя роль по жизни.

Да и что генералу? Ему-то легче. Он явно ненавидит меня.

А что если Вильям… мой сын?

Ну-у нет… не может же эта Ирида быть чудовищем, что привело родного сына в лес на верную смерть?

А если это был чужой ребёнок — ничего страшного?

Захотелось выругаться!

— Мать года просто… — простонала я, растерла лицо руками.

А потом посмотрела на ладони.  Они дрожали и были все исцарапаны.

Посмотрела на колени. Им тоже досталось. Еще беспокоила щека.

Я быстро вышла из душа, обмоталась белоснежным полотенцем с золотыми вензелями.  То едва ли прикрыло попу. На голове соорудила чалму. А потом устроила обыск. Стала искать по закрытым полочкам массивного резного дубового шкафа, что тут стоял у стены, аптечку.

Видимо, слишком увлеклась.

Или генерал привык, что его приказ выполняют быстро, со скоростью света.

Но я ведь не военная. Я гражданская.  Раненая, растерянная и уставшая.

Дверь — без стука — распахнулась.  И на пороге стоял уже полностью переодетый мужчина.

В чистой чёрной шёлковой рубашке, свободных брюках.

Рубашка была расстёгнута на груди, открывая вид на мощные литые пластины груди. Белоснежные волосы были распущены по плечам.

Я залюбовалась видом на него.

Никогда ещё не встречала подобного мужчины.

И эти волосы…

Они ему шли. А еще на его груди была татуировка. Оскаленная пасть дракона. И отчего-то мне показалось это знакомым. Словно я уже видела эту морду. И эти… его распущенные волосы… будто белоснежный водопад…

Бред! Я не могла это всё нигде видеть. Я не из этого мира!

Генерал стоял в дверях, заполняя собой весь проём. Слишком высокий. Широкоплечий. С узкими бёдрами.

Мышцы под рубашкой двигались плавно, как у хищника, когда он стал неминуемо приближаться.

Я смотрела в его по-мужски красивое лицо и словно видела зверя в человеческом обличье.  Так ведь он и не человек же!

А еще его взгляд был пугающим.

Холодный и сокрушающий, как клинок. Там не было ни сочувствия, ни тепла.

Он посмотрел на меня, как на непрошеного гостя. Как будто видел не женщину, а источник всех своих проблем.

Я сжала в кулаке край полотенца. Пятилась все дальше и дальше от него. А генерал неминуемо наступал на меня. Лопатками почувствовала холод мрамора.

Вжалась в поверхность и загнанно смотрела на то, как этот хищник подходил ко мне.

Он вскинул руку, а я зажмурилась.

Генерал заговорил. Голос был хриплым, низким, срывающимся на рычание.

— Глаза. Открой.

Я распахнула их.

— Думаешь, ударю тебя? — злая усмешка скользнула по его губам. — Я не бью женщин. Даже таких гнилых, как ты.

Я выдохнула, но зря, потому что потом последовал приказ:

— Раздевайся.

Глава 7

— Что?.. —еле выговорила я.

Слова не сразу сложились в голове.  Он подошёл вплотную.

Тело генерала источало жар, почти обжигало. Он нависал надо мной, обеими руками упёрся в стену по бокам от моей головы.

Я оказалась между ним и каменной стеной.

Он склонился ближе. Его волосы чуть коснулись моей щеки.

— Раздевайся, — повторил он. Тихо. Ровно. Обманчиво ласково.

Но это была не просьба. Это был приказ.

Я вжалась в стену сильнее.  Всё тело дрожало.

— Ты… с ума сошёл?

— Нет, — его глаза вспыхнули янтарным пламенем.

— Я… не собираюсь…

— Я не переношу. Когда мне. Перечат. Но ты. Никак. Не поймёшь. Этого.

— Я не…

Он резко наклонился, его губы едва не коснулись моей щеки.

А потом он рванул полотенце из моих рук. Оно упало на пол.  Я вскрикнула.

— Ты что творишь?! — я прикрыла руками грудь, скрестила ноги.  — Да как ты смеешь!

— Я смею? Как я смею?!  Ты моя жена.

— О-о-о!..

Чуть не вырвалось ругательство.

Такого поворота я не ожидала.

Жена. Я его жена!

Как?

— Я твой супруг и вправе видеть тебя голой тогда, когда я того пожелаю. В любое время и месте.

— Но…

— Без «но».  За десять лет брака ты могла бы это уяснить!

Ого-о! Десять лет?

А потом муж небрежно отбросил мои руки с груди и… начал осмотр.

Может быть, что-то в его взгляде и светилось, но точно не возбуждение.  Он крутил меня вокруг своей оси. Я чувствовала себя, как на осмотре у врача.

А потом все резко прекратилось. Муж поднял полотенце с пола и небрежно бросил его мне.

— Прикройся.

Хотелось спросить: «Что он делал?»

Но этот взгляд, жёсткий и холодный, дал понять — всё, что нужно, он уже увидел.

А потом словно услышав вопрос. Сам дал ответ на него.

— Метки нет. Её до сих пор нет.

Я судорожно прикрылась. А еще не могла понять — хорошо это или плохо.

И что за метка?

— Жду в кабинете.

Он вышел и даже не закрыл дверь.

А я стояла и пыталась примириться с новой реальностью.  У меня в этом мире есть муж. Он ненавидит меня. И есть за что.  А ещё… у меня нет метки.

Мы в браке десять лет и это просто кошмар. А еще я до сих пор не знаю как его зовут.

Я быстро вышла из ступора.

Пора было собираться и сушиться.

А то снова влетит и вытащит в чём мать родила.

Что же мне делать? А брак можно расторгнуть? Он ведь явно несчастливый?..

Мне срочно нужны законы этого мира.

Возник закономерный вопрос: если дракон меня ненавидит, почему раньше со мной не развёлся?

Надела на себя самое простое платье, что нашла в гардеробе. Оно было бежевого цвета и длинной в пол. Красивый, но мягкий корсет, летящая шифоновая юбка.

Я долго блуждала по коридорам. Все двери казались одинаковыми, а у каждой — золотые ручки, одинаковые картины, хищники на гобеленах и мрамор под ногами.

Спустилась на первый этаж и начала блуждать там. Свернула в левый от лестницы коридор и там в конце обнаружила массивную тёмную дверь.

Внизу полотна была полоска света.

Я подняла руку, чтобы постучать, но… замерла.

Из-за двери доносились голоса. Один — женский, незнакомый мне. Другой — моего мужа.

— Как ты можешь, Аданат?! Как ты можешь терпеть эту тварь?! Посмотри, что она сделала с моим Вильямом! Он чуть было не умер в лесу. Его еле спасли. Если бы гвардейцы не нашли его вовремя… — женщина кричала, у неё была истерика.

Я бы предложила ей стакан воды. Или, лучше, чего покрепче.

Но чёрт с этим.  В голове вспыхнуло главное: эта самая Лилит точно наточит на меня зуб. И Вильям… не мой ребёнок.

Господи, прости… но слава богу!

Потому что я совершенно не знала, что бы делала, если бы у меня был ребёнок.  Я тут сама на птичьих правах. Если раскроют — изгонят мою душу.  А брать на себя ответственность за малыша — я просто не готова. Я ее за себя пока не могу взять. Я совершенно не знаю этот мир.

Пытаюсь выяснить все по крупицам, но пока всё, что я понимаю, — меня ужасает и пугает.  Это опасный незнакомый мне мир.

Это не значит, что я не хотела детей. Хотела. Ещё как.

И мне уже пора было — двадцать восемь лет, как-никак.

Но в моём мире с личной жизнью не заладилось. Сначала много училась, потом много работала…  А потом — просто рано умерла.

— Лилит, успокойся. С Вильямом всё в порядке, — голос Аданата звучал строго, но всё равно мягче, чем он говорил со мной.

И стало немного обидно.  А еще я отметила, что имя у генерал такое же сильное, как и он сам. Оно ему подходило.

Я снова прислушалась:

— Мы нашли его. Кроме того, ты знала мою супругу. И знала, какой она человек. Я предупреждал тебя. Но ты сама настаивала на том, чтобы жить в моём доме. Говорила, что так будет проще. Я предлагал купить тебе особняк в столице.

Наступила тишина. Потом раздался всхлип и какой-то шум.

Кто такая Лилит? Его любовница?

Если так — то это дно. Селить её здесь — прямо под носом у законной жены.  Поэтому Ирида решила избавиться от ребенка Лилит? А там и Лилит сошла бы с ума от горя? На это был план? Или Ирида избавлялась о бастарда своего мужа?

— Я не могу больше жить рядом с этой змеёй! Прошу, огради нас от её посягательств. Она становится всё изворотливее и безжалостнее!

— Ты согласна переехать?

— Да! И ещё прошу — накажи её! Твоя репутация тоже страдает. Что она сделала в прошлый раз? Сожгла твои конюшни! Часть твоих воинов осталась без лошадей! Чудо, что никто не пострадал.  А до этого — вспомни, как она высекла служанку за то, что та пролила на неё сок.  И сколько таких примеров!  А тебе ведь скоро снова улетать! Мне страшно, что она ещё может сделать в твоё отсутствие.  Она изведёт всех твоих слуг.  Мне их жаль, Аданат! Молю, прислушайся ко мне.  Ты женился на ужасной женщине. Но это ведь не может длиться вечно.

— Она моя истинная, Лилит.

— Да какая к ярху истинная?! Она самозванка! Обманом женила тебя на себе! У неё до сих пор нет метки!

— Откуда ты знаешь? — холодно спросил Аданат.

Мне тоже было интересно. Откуда Лилит знает, что у меня нет метки?

— Слуги всё видят, — визгливо кричала Лилит. — Она просто обманула тебя и пользуется твоим состоянием и именем в твоё отсутствие!

— Она моя жена. И может себе это позволить. А некоторым надо укоротить языки!

— Аданат, поверь моему слову: она скоро воткнёт тебе клинок в спину, обставит, как несчастный случай, станет полноправной хозяйкой тут и просто замучает всех. Она же садистка! Всё, что ты строил — все будет разрушено.

— На тебе и Вильяме это никак не отразится. Ты будешь всем обеспечена как и твой сын.

— Да что мне эти деньги! Главное, чтобы ты был здоров!

— Я здоров. И к Праотцам не собираюсь. Так что это пустое, — устало ответил Аданат.

— Ты военный. Ты генерал. Мало ли что случится на войне с Одержимыми!

— Тебе нужна нормальная жена. Наследник. А Ирида — та ещё шлюх@…

— Стоп, — рявкнул Аданат. — Хватит!

Я вздрогнула так, что едва не ввалилась в кабинет.

— Ты перегибаешь палку. Уходи. Мне нужно подумать.

Я заметалась в коридоре. Хотела спрятаться — да негде.

Чёрт!

Отбежала на цыпочках до середины галереи и сделала вид, что только сейчас иду к кабинету.

Дверь как раз распахнулась и изнутри вылетела жгучая брюнетка.

Красивая, стройная, в ярком голубом платье, усыпанном камнями и кружевами.  Её волосы были уложены в сложную причёску, на шее висело явно дорогое колье.  Пухлые губы, голубые глаза.  Симпатичное лицо — если бы не было искажено яростью, когда она увидела меня.

Она рванула ко мне.

Я даже растерялась. Замерла.

— Тварь! Гадина! Исчадие Хаоса!

И точно бы вцепилась мне в волосы, если бы Аданат не перехватил её.

Та сопротивлялась, дёргалась, била ногами и тянула руки ко мне…

С ногтями, острыми, как лезвия.

Мать моя!

Да это не ногти — это кинжалы.

Она тоже драконица?! Может отращиваться такие ногти?

Почему у меня ничего не выросло, когда на меня напали в лесу?!

Я вжалась в стену, круглыми глазами наблюдая за её истерикой.

Волосы Лилит распались, грудь почти вывалилась из платья, настолько низким было декольте.  В разрезе юбки мелькали ноги в кружевных чулках.

— Успокойся, Лилит. Ну! — Аданат встряхнул её так, что она клацнула челюстью.

— Я отомщу тебе! Ты пожалеешь! Ты…

— А ну, прекрати!

Приказ прозвучал так, что у меня подкосились колени, словно меня ударили обухом по голове.

Что это вообще такое? Ментальное воздействие?

Перед глазами заплясали чёрные мушки.

Я вжалась в каменную стену.  Стала медленно сползать по ней. Аданат что-то крикнул в сторону. Потом в коридоре появился гвардеец.  Он перехватил Лилит за руки и увёл.

Но самое необычное было то, что плохо стало только мне. Я начала оседать.

Только прежде чем я грохнулась на пол, меня подхватил Аданат.

— Что с тобой?! — встряхнул он меня.

Я клацнула зубами.

— Мне… мне плохо…

— Снова ты устраиваешь сцены, — прорычал он, но уже без ярости. С какой-то усталой горечью.

Он не верил мне.

Думал, что я разыгрываю его. Даю такой ответ на реакцию Лилит.

Аданат дотащил меня до кабинета.

Усадил на стул. Подал воды и молча заставил выпить.

Я коснулась напитка губами, осушила стакан. Аданат забрал его и с грохотом поставил на чайный столик в углу. Я откинулась на спинку кресла,  руки повисли плетьми вдоль тела. Меня словно придавило чугунной плитой. Чувствовала себя выжатой.

Это я так реагирую на его приказы?..

Почему тогда Лилит была почти нормальной? Лишь присмирела только.  Но плохо ей точно не было. Меня же размотало в хлам.

Очевидно, потому что я не настоящая хозяйка этого тела.

Чёрт…

Муж сел напротив меня.

Откинулся на спинку кресла.

Уставился на меня.

А я не могла смотреть ему в глаза.

Боялась нового ментального удара.

Смотрела на вырез в его рубашке, на татуировку в виде драконьей морды.

Ну точно… где-то я его видела. В Интернете?..

Тишину нарушил сам генерал.

Только после того, что он сказал, у меня всё внутри похолодело.

— Ты будешь наказана.

Глава 8

Я замерла. Даже дышать стало тяжело.

— К сожалению, ты не раскаиваешься, Ирида.  Не знаю, что нужно сделать, чтобы ты поняла, что нельзя быть такой стервой. Сегодня ты отправила ребёнка в лес. Подвергла его смертельной опасности.  После осколка Хаоса не то что дети, взрослые не выживают.  Личность полностью стирается. Ребёнок просто не может противостоять искушающему голосу, обещающему горы золота, разные блага и радости.

— И что, совсем никого не было, кто бы мог побороть этот Хаос?

— Это всё, что тебя волнует в этот момент?  — холодно спросил Аданат. Но ему ответа и не нужно было. Сейчас мое поведение явно вписывалось в привычный шаблон. — Я знал только одного, кто прошёл через это. Но больше примеров нет, — Вдруг Аданат хлопнул ладонью по столу. —  Ты даже сейчас не раскаиваешься!

— Я не хочу наказания!

Я была искренне в своих словах.

Как я могу этого хотеть?  Я вовсе не Ирида и ничего такого не заслуживаю! Но и признаться не могу — меня выкинут из тела!

Черты бы побрал хозяйку это тела! Придется принять наказание.

— Об этом нужно было думать раньше.

— Почему ты решил, что я отправила Вильяма в лес? Меня вообще-то хотели отравить? Может быть, ребенка просто выманили и подставили меня!

— Вильям сказал, что тебе срочно понадобились корни делеции для твоей виверны. И ты, вместо того чтобы взять с собой охрану, повела с собой десятилетнего мальчишку. Сыграла на его желании выслужиться перед первой леди этого дома и показать, насколько он храбрый. Ты — умелая манипуляторша. Я признаю это.  Твои бы таланты — да направить в нужное русло.  Но, к сожалению, ты ничего не хочешь, а единственное твоё желание — терроризировать слуг, которых сменилось уже бесчисленное количество, — дракон рычал и бил словами. Мне самой хотелось придушить хозяйку этого тела. На языке были одни маты. — И поверь — я больше не буду никого нанимать. Если все не разбегутся — ты сама будешь убирать этот особняк и следить за его хозяйством! И мне плевать на твои руки, которые покроются мозолями, и на ногти, которые ты обломаешь о ведра и тряпки. Даже высокая зарплата не способна заставить их терпеть твой мерзкий характер… И… я тоже уже устал. Я возвращаюсь домой, чтобы хоть немного отдохнуть от боевых действий — а вместо этого снова попадаю на поле боя!  С твоим отравлением я разберусь. Опрошу слуг.  И молись, чтобы я не выяснил, что ты сделала это сама, чтобы отвести от себя подозрения. Я шкуру с тебя спущу. Я уже устал от твоих выходок, — в конце гневной тирады дракон снова ударил ладонью по столу.

Мне нечего было возразить.  Он встал, подошёл к двери, открыл её — но не ушёл.

— Марсо! — гаркнул генерал.

Я подскочила на стуле. В дверях тотчас возник гвардеец.

— Отведите её в южную башню. Никого к ней не пускать.

— Это… это тюрьма?! — выдохнула я.

Он взглянул мне прямо в глаза.

— Нет, Ирида. Это защита. Всех от тебя.

— Но…

— Замолчи. Я очень зол сейчас.

Я встала на слабых ногах, дотронулась до щеки.  Аданат заметил это и скривился.  Потом подошёл к шкафу, достал оттуда какую-то ткань и пузырёк.

— Сама всё обработаешь.

— Мне не положена целительница?

— Целительница занята.

— А что с мальчиком?

— Не тяни время, Ирида. Я ни за что не поверю, что тебе есть дело до него.

— И всё же… скажи.

Мужчина холодно посмотрел на меня.  Он заложил руки за спину.

— Он цел. Отделался лёгким испугом и укусами сорнов.

Хотела спросить — есть ли какие-то последствия после укусов? Но прикусила вовремя язык.  Главное — жив. А та уж чудо-женщина точно его вылечит.

Раз уж мне положено сидеть в башне, может, стоит попросить у него книги?

— Аданат… могу я взять себе какие-нибудь книги?

— Бери что хочешь. И хватит тянуть время, — Аданат отвернулся от меня. — Марсо, проводи леди в библиотеку.  А потом поможешь донести её романы до башни.

— Понял, генерал, — отрапортовал гвардеец.

Я направилась к двери, остановилась рядом, обернулась через плечо.

Аданат стоял у окна, заложив руки за спину. Он смотрел на луны этого мира.

Красивый мужчина.  На минутку даже стало жаль, что между нами такие сложные отношения. Ненависть уже не перебороть. По той разрозненной информации, которую я узнала… грань его терпения давно пройдена.

Возможно, если бы не сволочной характер Ириды, у нас бы получилось подружиться.

Но увы…

Признаться я не могу, исправить его отношение ко мне тоже. А значит — надо узнать об этом мире всё и уйти.

Аданат не повернулся, но сказал:

— Это последний подобный разговор, Ирида. Ещё одна выходка. Самая незначительная — и ты будешь наказана по всей строгости.  Я высеку тебя у столба.  Собственноручно. Может быть, тогда ты поймёшь, что поступаешь плохо.

Я ничего не ответила.  Я просто не собиралась вести себя плохо. Я же не дура. Оставалось только надеяться, что слуги не подставят меня.

И что этот гвардеец не растреплет никому о нашем разговоре. Иначе, не дай бог, найдётся в этом доме желающий подставить меня и заодно понаблюдать за моими страданиями.

— Я навещу тебя позже…

Я кивнула, но Аданат не смотрел на меня. Ему было все равно на мой ответ. Он ставил перед фактом.

Глава 9

Марсо торопился. Он шёл медленно, чеканя шаг, и мне приходилось семенить рядом, чтобы не отставать.

Иногда он оглядывался и проверял успеваю ли я. Его шаги, глухо отдавали по каменным плитам.  Я брела рядом, прижимая к груди ткань и пузырёк, выданные Аданатом.

Прошли один длинный коридор. Повернули. Поднялись по лестнице на третий этаж. Прежде чем свернуть влево, с другой стороны из-за приоткрытой двери услышала крик:

— Это ведьма словно околдовала его! Зачем он вообще держится за нее. Выгнал бы! Пусть валит к своим родным! — Я узнала голос. Это была Лилит.

— …она не уйдет о лорда.

— Вцепилась в него как пиявка!  Только и думает о деньгах, балах, тряпках и камнях! Почему Аданат выбрал ее! Она же бесплодна! А я еще могу родить! Мы же не чужие, в конце концов!

За дверью кто-то тихо, но настойчиво пытался её успокоить. Что-то шептал, увещевал, но Лилит будто не слышала.

Вот это планы у Лилит!  Но в принципе что-то такое могла предположить. Сжала зубы, понимая, что от этой точно будут проблемы.

Марсо бросил на меня взгляд, но не сказал ни слова.

И будто бы вообще ничего не слышал.

Словно всё происходящее за дверями — не его дело.

Правильно. Его дело — приказы.

А мои эмоции никого не волнуют.

Через минуту он остановился у большой двери с резными символами.

Повернул ручку. Массивная створка мягко скользнула внутрь, и я замерла на пороге.

Библиотека.

Там был высокий потолок с лепниной. Стены, уходящие вверх до второго света, уставлены стеллажами с книгами.

По углам — лестницы и выдвижные платформы.

Мягкий тёплый свет падал с хрустальных люстр.

В центре зала — массивный стол из чёрного дерева, вокруг которого стояли глубокие кресла с бархатной обивкой.

На полу — ковры, рисунок которых был похож на карту неба.

В воздухе пахло кожей переплётов, чернилами и чуть-чуть дымом, как будто тут недавно горел камин.

Место было удивительно тихим.

Я сделала шаг вперёд.  Марсо кивнул, но не зашёл:

— Выбирайте книги, леди. Я подожду за дверью. Когда будете готовы — отнесу в башню.

Он закрыл дверь, и я осталась одна.

Я потратила на всё больше часа. Не с первого раза отыскала нужные книги, подбирая названия по алфавиту. Прихватила с собой историю этого мира, книгу по магии для детей, законы Империи Драгос… И парочку романов. Муж ведь думает, что я только их и буду читать. Отлично.

Вышла со стопкой книг, сверху аккуратно лежали именно фривольные томики любовных романов. Марсо с каменным лицом перехватил поклажу, а потом повёл меня дальше — по тёмному коридору и вверх по винтовой лестнице.

Мысли не давали покоя. Мне казалось, что лучше быть запертой в башне, чем в сыром подвале. Чтобы не сломаться, я пыталась найти в сложившейся ситуации что-то хорошее. Я вообще по жизни больше оптимист.

Только недавний подслушанный разговор не давал покоя. Нужно что-то предпринять.

Башня оказалась действительно высокой.

Марсо молча вёл меня вверх по узкой, каменной винтовой лестнице. Шаг за шагом. Ступени тянулись бесконечно, и под конец у меня уже ломило бёдра, а дыхание сбилось. Платье липло к спине.

Наконец показалась узкая дверь. Марсо открыл её, жестом пригласил меня внутрь. Занёс книги, аккуратно опустил их на старый облупленный комод.

Я поблагодарила. Он кивнул, развернулся и вышел. За спиной хлопнула дверь. Раздался характерный щелчок — ключа в замке.

Меня заперли.

И снова я увидела в этом плюс.

Лилит не доберётся до меня. Встречаться с разъярённой драконицей — дело опасное для жизни. А так — тишина, покой и… Марсо будет охранять меня.

Я развернулась и осмотрелась.

Комната была небольшая — метров десять в диаметре.

Круглая, с высоким сводчатым потолком.

Из мебели — узкая кровать у стены, комод с коваными ручками, одно кресло и ещё одна дверь, ведущая, как я вскоре поняла, в крошечный туалет с душем.

Никакой роскоши.

Потолок голый, стены из грубого серого камня. Полы — ледяные, без ковров.  Я поежилась. Тут было свежо и босиком не походишь.

Но тут же на кровати заметила сложенное шерстяное одеяло.

Грубое, колючее — но такое нужное сейчас.  Я подхватила его, закуталась с головой.

Подошла к окну. Звёздное небо было красивым. А на местные луны можно было смотреть бесконечно.

Пусть здесь слишком холодно… но меня радовало, что никто не вздумал высечь меня. Я прижалась лбом к стеклу. Меня никто не бил. Не было никаких кандалов. Никаких цепей.

Тут было целых три окна с низкими, широкими деревянными подоконниками. И я подумала, что днём вид из них будет просто потрясающий.

Всё не так уж и плохо… Не так ужасно, как я себе представляла.

Меня не пытали. Не издевались. Просто… заперли.

И дали время подумать.

Возможно… это даже шанс.

Я села на край узкой односпальной кровати. Положила рядом ткань, которую мне дал Аданат.

Внутри оказалась пара салфеток и какая-то странная настойка. Я открыла крышку, понюхала — что-то спиртосодержащее. Раз он до сих пор не убил меня, вряд ли сделает это с помощью жидкости.

На ощупь нанесла настойку на лицо, прижала ткань. Потом обработала ладони. Задрала юбку платья и намазала колени.

День был слишком долгим и утомительным.

Я сняла туфли, отодвинула покрывало, забралась под него. Свернулась клубочком, укрылась с головой.

В башне было довольно холодно.

Проснулась от резкого хлопка. Кто-то открыл дверь. Я подскочила, подтянула к себе шерстяное одело и покрывало.

Было уже утро.

В комнату вошёл тот же гвардеец. Молча поставил на старый комод поднос. Там был кусок пирога и чашка с чаем. Не проронив ни слова, вышел. Дверь снова закрылась с глухим щелчком на замок.

Я опустила ноги на каменный пол — и тут же поджала их обратно. Слишком холодно. Не успела даже попросить дополнительное одеяло или какую-нибудь тёплую одежду у мужчины.

Надела туфли, прошла в маленькую уборную, умылась, привела себя в порядок. Вернулась. Подошла к окну — и просто задохнулась от красоты.

Передо мной раскинулся лес, густой и переливающийся зелёными тенями. Он словно стекал с холмов, тянулся к горизонту, где небо встречалось с землёй в лёгкой дымке. Где-то далеко маячили горы.

Отошла и принялась завтракать, заправила кровать покрывалом. После еды взяла книгу по истории этого мира, закуталась в шерстяное одеяло, поджала под себя ноги и погрузилась в чтение.

Больше я уже ни на что не обращала внимания.

Мне нужно было как можно быстрее понять, где я. Что за мир. Какие здесь законы. Как выжить.

Учиться придётся много. Очень много. Если я действительно хочу остаться живой. Читала долго. В животе уже сосало, хотелось есть. Но никто ко мне не поднимался.

Я отложила книгу, протёрла глаза. Потом снова взяла другую.

Так погрузилась, что не услышала, как в замочной скважине провернулся ключ.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял Аданат.

________________________

Мои дорогие, подарите, пожалуйста,  истории немного своей любви в виде сердечек-лайков. 

Я буду вам очень благодарна! 

Глава 10

На пороге стоял Аданат. За ним — гвардеец с подносом. Там дымилась тарелка с супом, накрытая стеклянной крышкой, хлеб и какой-то морс.

Еду поставил на комод, забрал поднос с завтраком. Гвардеец прикрыл за собой дверь. Аданат остался.

Он смотрел на меня. В его взгляде я читала приговор.

Я отложила книгу. Встала с кровати, по-прежнему в шерстяном одеяле. Дрожала от холода. Обула туфли.

Аданат не пропустил ни одной детали. Наблюдал за мной. Молчал. Я тоже не торопилась начать разговор.

— Выпей это, — сказал он в итоге и протянул мне маленький бутылёк.

— Что это? — Я подошла, забрала его.

— Гарантия того, что ты ответишь мне правду.

— В смысле... Это что, сыворотка правды? — нервно усмехнулась я.

— Зелье правды, — ровно произнёс он.

Я прикусила щеку. Чёрт. Он, похоже, не знает слова «сыворотка». Надеюсь, это моё выражение не вызвало подозрений.

— Что ты хочешь у меня спросить?

— Все слуги были опрошены. Никто из них тебя не травил.

— Поэтому ты подумал, что это зелье я выпила сама? Просто решила умереть? Это же цианид калия!

— То, что творится в твоей голове, не подвластно пониманию. Кроме того... ты могла рискнуть. Это вполне в твоём духе. Отвести от себя подозрения. Я вижу, что ты не умерла. Значит, подобрала правильную дозировку яда.

Хотела бы я спросить, какая может быть «правильная» дозировка цианида… Но не стала. Видимо, в этом мире люди гораздо крепче.

— Допустим...

— Не тяни время. У меня ещё много дел.

Я открыла крышку, покрутила в руках склянку. С одной стороны — страшно. С другой — скрывать мне нечего. Я не пила яд. Не травилась. Но что мешает Аданату задать другой вопрос?

Я посмотрела на него. Он был спокоен, но в этом спокойствии читалась решимость. Если я не выпью — он зальёт мне это в горло сам.

Была — не была.

Я выпила зелье.

Передала ему обратно пустой бутылёк.

— Ты травила себя? — задал он вопрос.

— Нет.

Аданат нахмурился. Мне стало неприятно. Но пришлось с горечью осознать, что его жена, настоящая хозяйка тела, видимо была способна на такое.

— Я хочу попросить кое о чём, — тихо сказала я.

— Говори.

— Я понимаю, что вела себя отвратительно. И нет оправдания тому поступку, что я совершила. Но раз уж мы с тобой поговорили в кабинете, и ты обозначил свою позицию... И я ее поняла и приняла.  Я хочу попросить тебя: оградить меня от провокаций со стороны Лилит. Я же, со своей стороны, находясь под зельем правды, обещаю тебе, что не буду больше портить жизнь ни слугам, ни другим людям, живущим в этом доме.

Генерал удивлённо поднял бровь, сложил руки на груди. Помрачнел.

— Что-то ещё? — голос был ровный, но в нём чувствовалась настороженность.

Он вновь внимательно осмотрел меня — с кончиков пальцев, выглядывающих из-под подола легкой юбки, до закутанных в шерстяное одеяло плеч.

— Нет.

— Хм. Ты даже не будешь ничего требовать и просить?

Я отрешённо покачала головой. Пропало даже желание просить тёплую одежду. А то ещё подумает, что давлю на жалость. Судя по характеру прежней хозяйки этого тела — именно так она и поступала регулярно.

Тот развернулся, чтобы выйти. Но я окрикнула его перед дверью.

— Только хочу спросить…

— Говори, — он полуобернулся, взглянул из-за плеча.

— Почему ты женился на мне?

Он развернулся полностью. Уставился на меня. Я прикусила губу. Главное, ведь не перегнуть со странными вопросами.

Его взгляд стал еще мрачнее.

Но мне нужно было знать, почему.

Может, я из знатного, но бедного рода? Он погасил долги моей семьи — и теперь я, вроде как, некий гарант чего-то. А может, я завидная невеста? Или я дико одарённая? Что-то же должно было держать дракона рядом со мной все эти десять лет брака... Что-то… кроме ненависти. Что-то должно примирять его со стервозным и отвратительным характером хозяйки этого тела. Так что это? Вряд ли только красота… Хотя Ирида была редкой красавицей. Все было при ней.

— Ты моя истинная.

— Но ведь метки нет… — вспомнила я подслушанный в кабинете разговор Аданата и Лилит.

— Я сказал, а ты услышала.

До таких деталей я в книгах ещё не добралась. Надо будет уточнить. Если только… если только некая истинность действительно держит дракона рядом со мной — нужно понять, как от нее избавиться. И вообще понять, что это за связь такая.

Аданат ушёл.

А я тут же рванула к книгам и начала лихорадочно листать страницы, искать хоть что-то об истинных. Пальцы дрожали, мысли путались, но меня снова отвлёк поворот ключа в замке.

В комнату вошёл всё тот же гвардеец. Он принёс с собой целую стопку простых и практичных платьев, парочку пледов, мягкие меховые тапочки, аккуратную коробку с — как я потом узнала — нижним бельём.

Внёс с собой магическую жаровню, и вскоре в комнате стало тепло.

На полу появился пушистый белый ковёр.

И в моей башне стало уютно. И по-настоящему тепло. Я даже не сразу поверила, что это всё для меня.

Ужин тоже принес все тот же Марсо. Подождал, пока я поем. Потом забрал поднос и тихо вышел.

Я переоделась к ночи. Надела мягкую, шёлковую сорочку.

Прокручивала в голове всё, что удалось узнать об истинности.

Эта связь между драконом и женщиной, которая может родить для него сильного наследника. Родить может и обычная, но только от истинной рождается очень сильный и одарённый маг. Кроме того — это объединение душ, тела и… всего. Проклятье и благословение в одном флаконе.

Истинная — это идеальная самка для дракона, пара. Но для человека всё это под большим вопросом.

Впрочем, как я поняла, если чувства по поводу избранницы у дракона и его человека совпадают с чувствами женщины — нет счастливее пары. Встречается это редко, но каждый дракон желает её найти — свою истинную.

Парой может быть и человек и драконица. Последнее — скорее счастливый бонус для ящера. Ведь это возможность разделить небо.

Ещё я прочла, что из-за Разлома на границе и хаоситов число истинных пар резко сократилось. К сожалению, одним из распространённых желаний — помимо денег и магии — было найти свою истинную пару.

И её находили.

Только в большинстве случаев эта половинка подвергалась смертельной опасности. Потому что все, кто впустил в себя осколок Хаоса, в итоге теряли себя. Навсегда.

Всё это вело к вырождению сильных драконов и одарённых магов — в случае, если в паре кто-то не принадлежал к драконьему роду, а был человеком.

А ещё хаоситы предпочитали в первую очередь искушать и обращать женщин. А уже через них добирались до мужчин.

Подлые сволочи.

Снова укуталась в одеяло, открыла книгу и продолжила чтение. И сама не заметила, как уснула.

Проснулась от странного ощущения… будто на меня кто-то смотрит.

Распахнула глаза.

Сердце забилось бешено.

Так и есть.

Глава 11

Темная круглая комната освещалась только светом двух лун. А на кресле, единственном, что здесь стояло, сидел он. Дракон. Генерал. Мой муж.

Я резко приподнялась:

— Аданат? — хрипло проговорила я после сна.

Но он не шелохнулся. Сидел в обманчиво расслабленной позе. Щиколотка одной ноги покоилась на колене другой. Руки — на резных подлокотниках.

Его белоснежные волосы разметались по груди, расстегнутая черная шелковая рубашка слегка распахнулась.

Я не знала, что пугало меня сильнее — его молчаливое присутствие или то, что его глаза светились янтарем, а пасть дракона, вытатуированная на груди, словно скалилась.

Из книг, что я успела прочитать, я уже знала — это значит, что зверь в нём близко. Слишком близко к поверхности.

Что бы это ни значило. Я пока не совсем понимала, как обычный человек может превращаться в огромного ящера. Но этот мир был магическим. Здесь возможно всё. Полное пренебрежение законами физики.

А ещё я знала — нельзя делать резких движений. Бежать. Провоцировать. Хищник в нём наблюдал за мной.

Он смотрел пристально. Не мигая. А когда повёл носом, я чуть не провалилась сквозь пол от страха.

Он меня нюхал. Что если он пойме всё?

Я подтянула одеяло к подбородку. Смотрела на него, не отрываясь. Ждала, пока Адана заговорит.

Не знаю, сколько прошло времени. Но он всё же заговорил. Хрипло, отрывисто:

— Я улетаю на границу.

— Когда ты вернёшься? — тихо спросила я.

— Через неделю. Не раньше. Там произошёл новый прорыв Хаоса.

А потом он поднялся. Сильный, мощный, напряжённый.  Взгляд всё ещё был звериным.

— Я освобождаю тебя. Ты можешь занять свою прежнюю комнату. Но все наши договорённости остаются в силе.

Недолго длилось моё заключение. Но оно было мне на руку. Поэтому:

— Аданат... Могу я остаться здесь?

Он застыл. Его взгляд стал ещё тяжелее.

— Это снова твоя провокация? — медленно с рычанием спросил он. — Чтобы на следующей встрече с Императором ты могла жаловаться, что я запер тебя?

— Нет. — Я покачала головой. — Я здесь чувствую себя в безопасности.

Он молчал, смотрел пристально. Я продолжила:

— Я не отравила себя сама. Но я боюсь, что это может повториться. Здесь у меня есть охрана. Тут я чувствую себя в безопасности.

А про себя подумала, что тут я могу читать. Изучать ваш мир.

Он прищурился. И вдруг шагнул ближе к кровати:

— Ты странно себя ведёшь последнее время.

— Может быть.

— И у тебя... — он чуть наклонился, почти нюхая воздух рядом с мной, — изменился запах.

Я не знала, что ответить. Просто снова натянула на себя одеяло и замерла.

Я замерла, ошеломлённая его словами. Не зря боялась… Запах может выдать меня.

Я вспомнила, что запахи для драконов играют важную роль. Если аромат не нравится — они никогда не заключат союз, тем более брак.

Неужели он догадается?

Нет. Ни в коем случае нельзя допустить этого. Лучше держаться от него подальше. И от остальных тоже — мало ли кто ещё почувствует, что мой запах изменился.

Еще один повод остаться в башне. Только вот я переборщила.

— Я приставлю к тебе ещё двоих гвардейцев. Они будут охранять тебя, раз ты считаешь, что твоя жизнь в опасности, — произнёс Аданат.

Звучало разумно, но мне не хотелось, чтобы охраны становилось больше. Всё-таки я ещё не отказалась от идеи сбежать.

С другой стороны — неделя. Я смогу перетерпеть. Потом он вернётся и снова улетит — их борьба с Хаосом длится уже сотню лет.

А я за это время прочту нужные мне книги, найду карту Империи и выберу, куда бежать. Подальше от прорывов и одержимых. И Аданата, который убивает их.

— Будь по-твоему, Ирида, — бросил генерал и вышел из комнаты.

А я, как будто заново научилась дышать, когда спина исчезла за дверью.

Я же решила как можно реже покидать эту комнату. Потому что слуги могли понять, что моё поведение слишком сильно отличается от привычного.

Ещё я не знала, кто такая Лилит и кем она приходится Аданату. И съедет ли она из особняка — даже несмотря на то, что вроде бы согласилась на это в кабинете генерала.

Её цели были мне более чем ясны. Она хочет занять моё место. Хочет близости с ним. А я для неё — только мешающаяся на пути жена.

Кем вообще должна быть женщина, чтобы жить в особняке генерала? Неужели он действительно поселил бы тут любовницу, когда у него — пусть даже нелюбимая — есть жена? Да ещё и ходячая бомба замедленного действия.

Нет, куда безопаснее было бы снять любовнице отдельный дом. Что-то здесь не складывается.

Может сестра? Родственница? Хотя судя по её крикам и истерикам — все же нет. Опять возвращаюсь к единственному варианту — любовница. Но если так, то почему она была настолько зла? Захотела узаконить их отношения? Убрать меня, чтобы занять моё место официально?

Но тогда слова Лилит странно как-то звучали:

«А я еще могу родить! Мы же не чужие, в конце концов!»

Словно она еще получила Аданата.

В любом случае — лучше бы мне держаться от неё подальше. Живее буду. До сих пор помню её острые драконьи когти.

Пока его не было, дом по-прежнему жил своей жизнью. Мне приносили еду. Ту же скромную, как и раньше.

Я не жаловалась. Не роптала. Старалась собрать как можно больше информации. Моя жизнь зависела от этого.

Я читала. Перебирала книги. Узнавала этот мир.

А еще меня радовало то, что Лилит всё же уехала. Как я случайно услышала от служанки, Вильяма Аданат определил в военную закрытую школу. А Лилит отправилась следом.

Мысль, что Аданат и Лилит будут там вместе отозвалась отчего-то досадой. Пришлось напомнить себе о том кто я и кто генерал.

Ладно, пусть делают что хотят. Мне нет до них дела. Главное — меня тут никто не доставал, и я могла совершать редкие вылазки по особняку и в библиотеку без опасности.

Я даже поверила, что у меня всё получится. Что я смогу тут освоиться.

Только вот не ожидала, что на шестой день, за день до прилёта дракона, всё изменится.

На шестой день в этом мире, когда я принимала душ, заметила… рисунок.

На бедре. С внутренней стороны. Сначала крошечная закорючка. Потом — тонкий изгиб. Он начал разрастаться. Превращаться в изящную лозу черного цвета по масти дракона истинного.

А потом оформится в спящего ящера, заключенного в круг из лоз.

Тошнота подступила к горлу. Меня согнуло над раковиной. С трудом справилась с ней. Умылась.

Я сразу поняла, что это.

Но все равно не могла до конца поверить!

Я выскочила из душа в чем мать родила и кинулась к стопкам книг. Начала судорожно листать, сминая страницы.

Листала. Искала. Паниковала. И наконец — нашла.

Лоза. Неизменный элемент метки истинной пары.

Меня охватила паника. Ужас.

Теперь о разводе можно забыть. Что будет теперь? Что, если Аданат увидит?

И тут послышались…шаги. Чёткие. тяжёлые.

Я была уверена — это Аданат. Все мое нутро кричало, что это ОН.

Схватила платье. Торопливо натягивала его на мокрое тело. Трясущимися руками пыталась прикрыть себя.

Успела натянуть чулки, прикрывая метку широким кружевом, когда дверь распахнулась. Рванула подол вниз.

— Ирида, — голос Аданата разрезал тишину.

Я застыла. Грудь резко вздымалась от сдерживаемого страха. Он вернулся.

А я только и могла — молча стоять посреди комнаты в промокшем платье и надеяться, что он ничего не заметит.

Не почувствует.

Не устроит осмотр.

Глава 12

Дракон подошёл с такой скоростью, что я даже не успела уловить движения. Отшатнулась от него в ужасе. Всё ещё никак не могла привыкнуть к этим нечеловеческим способностям. Дурнота снова подступила к горлу. Я глубоко задышала. Да что же это такое!

А ещё — я чувствовала всем телом, всей душой, что генерал был напряжён.

— Что-то случилось? — спросила я, всматриваясь в лицо мужа.

Но в этом лице не было привычной сдержанности. Только холод. Сила. Жёсткость.

За неделю, пока он отсутствовал, я почти отвыкла от его подавляющего присутствия.

От этой власти, которую он будто источал.

Замерла перед ним, как мышь перед хищником.

Он ничего не ответил.

Резко дёрнул за шнуровку платья — торопливо, почти рвал завязки.

Я перехватила его руки.

— Аданат! Успокойся! Что ты творишь?! — выкрикнула я, задыхаясь. —Я не собираюсь с тобой спать!

Он взглянул на меня… звериными глазами.

Зрачки вытянулись, дыхание стало шумным и хриплым.

Он рыкнул. Всё тело его звенело от напряжения, зверь внутри был слишком близко к поверхности.

А если в него вселился осколок Хаоса?..

Я всматривалась, не мигая, в его глаза, пытаясь уловить там тот самый красный огонёк.

Но ничего. Ни малейшего свечения.

Только огонь его ящера. Самая настоящая огненная геенна. Все это пугало меня. Когда же я привыкну, что он — не человек. Он — дракон.

Мурашки побежали по всему телу. Капля холодного пота скатилась по позвоночнику.  Все волоски встали дыбом. Сердце колотилось, как бешеное, грозясь вырваться из груди.

Господи, что сейчас будет…

А ещё — эта метка.

Так некстати.

Что если он уже чует её? Что если он улавливает изменение моего запаха?

Я все это время мылась в душе по три раза в день лавандовым гелем.  И вообще старалась не выходить из башни. И сейчас я после душа.

Но вдруг всё это было зря?..

Его руки снова легли на мою шнуровку.

Я перехватила их, но он продолжал дышать шумно, его грудь вздымалась.

На скулах застыло напряжение, губы были поджаты.

Я не могла понять, что преобладает в нем: злость или возбуждение?

— Не сопротивляйся, — проревел он. — Я… плохо себя контролирую.

Спасибо, что предупредил. Только вот от этого не легче.

— Что ты собираешься делать? — прошептала я, стараясь дышать ровно.

— Я только… посмотрю, — отрывисто, почти звериным голосом бросил он.

Я не отпускала его руки. Мне было страшно.

Он почувствовал метку?

Мне конец.

Я понимала, что дракон — не тот, кого можно остановить словами.  Если он захочет, то скрутит, разденет, — и никто его не остановит.

Он сбросил мои руки. Дёрнул платье вверх — и отбросил его.

Я осталась перед ним в одних чулках. Метка была под кружевной лентой.

Прикрыла грудь руками.  Он отдёрнул их. Смотрел на моё тело. Пристально. Жадно. Развернул меня спиной к себе.

Я слышала, как он дышит.

Чувствовала, как его взгляд скользит по спине, вниз… Мне хотелось исчезнуть. Аданат откинул мои волосы на грудь. Осмотрел шею. Снова развернул к себе лицом. Дотронулся до моего подбородка. Задрал его, заставив смотреть вверх.

Потом снова опустил взгляд вниз.

— Почему на тебе нет белья? — прорычал он.

Я заморгала. Даже не сразу поняла, что он сказал.

Это точно не тот вопрос, которого я ожидала.

В голове ведь была только одна мысль: метка, обозначавшаяся на внутренней стороне бедра.

— Я услышала шаги. Ты уже был у двери… Я просто не успела надеть бельё, — пробормотала я.

Но Аданат оскалился. Клыки обнажились.

Он поднял мою голову еще выше, так, что мышцы шеи натянулись. Смотреть на него было неудобно.

— Ты не знала, что я прибуду на день раньше, — процедил он. — Ты не могла услышать, как я поднимался.

— Но я правда тебя слышала. Я была в душе, тем не менее… — пробормотала я, сбивчиво, растерянно.

— Ирида, ты… простая человечка, слабый маг, — усмехнулся он. — А я, поверь, умею двигаться так, чтобы меня не было слышно.

— Но…

Я ведь правда его слышала… или нет. Я даже растерялась. Может быть, я его… почувствовала? Сейчас уже не могла толком вспомнить.

Но если это всё — метка? Если она уже начала действовать? Надо молчать об этом.

Аданат бросил взгляд на дверь, за которой, караулили его гвардейцы.

Я задохнулась от возмущения.

Открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю об этом грубом солдафоне, как он вдруг процедил:

— С кем из них ты спуталась?

— О чём ты вообще говоришь?! Прекрати оскорблять меня своими подозрениями! Ни с кем я не спуталась! Я уже сказала, что услышала, как ты поднимался. Да и вообще — неважно, ты это был или нет, я просто… постаралась быстрее одеться.

Дракон зарычал, потом резко отстранился и усмехнулся. Усмешка была неприятной.

— Одевайся. И за мной.

— Куда? Я не пойду с тобой! Ты меня пугаешь.

— Если я тебя пугаю — тогда прекрати злить меня. Немедленно одевайся и следуй за мной.

Как же он меня достал!

А еще он даже не пытался отвернуться. А просить его об этом — было бы бесполезно.  Он следил за мной, как хищник.  А я чувствовала себя жертвой, которую вот-вот настигнет голодный зверь.

Подошла к комоду, достала оттуда бельё. Хотела уединиться в ванной, но Аданат за два шага оказался у двери и захлопнул её перед моим носом.

Самый настоящий чешуйчатый гад!

Пришлось сцепить зубы и натягивать бельё прямо при нём.

Надела нижнее, стараясь лишний раз не вертеться перед ним. Застегнула кружевной лифчик. Подобрала платье с пола, натянула, затянула шнуровку на груди. Обула мягкие балетки. Волосы заплела в косу.

Я злилась на него.

Но сказать ничего не могла.

Что снова происходит? Какая муха его укусила? Что вообще творится?!

Аданат развернулся, заложил руки за спину и начал быстро спускаться по винтовой лестнице. Но перед этим бросил такой взгляд на гвардейцев, что даже мне стало не по себе.

Чёрт бы его побрал! Он мне совсем не верит!

Я бежала за ним следом, едва поспевала за чеканным шагом. Мы шли по запутанным коридорам особняка, которые я уже ненавидела всей душой.

Единственное нормальное место в этом доме — моя башня и библиотека.

Всё остальное пестрело позолотой, красным бархатом, шелками, картинами в дорогих рамах.

Не знаю, кто обставлял тут всё, но что-то мне подсказывало — именно Ирида.

Пару дней назад я набралась смелости и устроила себе экскурсию по особняку. И, каково же было моё удивление, когда я увидела комнату Аданата. Она была в противоположном конце коридора. Как можно дальше от моей от моей спальни.  Там была огромная кровать. Всё в сине-серых тонах. Сдержанно. Спокойно. Холодно. Мрачно. Пара тумбочек, шторы, ковёр. Ни картин, ни канделябров, ни излишеств, ни чрезмерной роскоши. Даже мебель тут была простая, без резьбы. Однотонные серые стены. Кровать застелена тяжёлым синим покрывалом.

Гардеробная — полна мундиров: белые, чёрные. Домашняя одежда — тоже вся чёрная.

Лилит точно умела тратить его деньги.

Мы спустились на первый этаж. Свернули в гостиную. Там нас ждал пожилой мужчина с козлиной седой бородкой и мелкими глазками бусинами, белые волосы были зализаны назад и собраны в низкий хвост черной лентой. Он был в клетчатом костюме-тройке. И отчего-то сразу мне не понравился.

Я занервничала. Сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони.

— Ложись, — приказал Аданат и указала мне на диван.

Пришлось подчиниться. Он повернулся к мужчине и коротко бросил:

— Проверяй её.

Тот кивнул, подошёл, положил руку мне на живот. Зашептал что-то. Из его рук потянулось зелёное сияние. Стало тепло.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Аданат.

— Она не беременна, мой лорд, — ответил целитель.

— Оставь нас, Эдмунд.

— Конечно, ваша светлость.

Целитель засобирался и быстро вышел, оставив нас наедине.

Я вся подобралась. Села.  Аданат сидел в кресле, широко расставив ноги. Локти были на коленях. Смотрел исподлобья прямо на меня.

Не мигая. Холодно. Мрачно.

За эту неделю я многое узнала об этом мире. И хоть чуть-чуть, но начинала понимать мир.

Аданат молчал. Но я чувствовала — сейчас он скажет что-то важное. Что-то, что перевернёт всё.

Неужели опоздала с побегом? Хотя как я могла. Против троих гвардейцев-драконов у меня не было шанса.

Я вцепилась в подлокотники кресла. Сжала с такой силой, что стало больно — резные узоры врезались в едва зажившие ладони.

Дракон молчал. Смотрел на меня. В этом взгляде не было ни гнева, ни злости. Только… пустота. Или — нет, не пустота. Что-то другое. Глубокое. Дикая, застарелая горечь и усталость. Такая, как бывает у тех, кто слишком долго воюет — не только с врагами, но и с собой.

Я затаила дыхание.

А потом он произнёс:

— Мы с тобой разводимся, Ирида. Я встретил свою истинную.

Глава 13

Слово «разводимся» будто прорезало воздух, как клинок.

Раз — и всё.

Истинную… Он встретил свою Истинную? А я кто тогда? Фальшивка? Или запасная?

Я в шоке.

Вдруг мурашки побежали по спине. Метка на бедре вспыхнула болью. Но я прикусила губу, чтобы не выдать себя. Тут же грудная клетка сжалась и сердце… словно забыло, как биться. Странная реакция тела. Это действие истинности?

Вывод напрашивался один. Неважно настоящая я или запасная пара. В первую очередь, я попадаю под критерий одержимой. А значит, надо валить.

Соглашаться на всё и тихо линять.

Прикусила щеку, лишь бы не выдать ничего вслух. Но, судя по его невозмутимому лицу, дракон ничего не заподозрил. Я смотрела на него круглыми глазами — ошалевшая, и… счастливая.

Это же просто невероятное везение!

Боже мой вот это поворот!

— Ирида, ты должна принять этот момент, — произнёс Аданат.

— Конечно, — сказала я, стараясь скрыть радость и дрожь предвкушения в голосе. — Я приму твоё любое решение.

Хотя мне до сих пор было страшно оставаться одной в этом мире, я понимала: рано или поздно этот момент наступит. Я сбегу. А тут такой шанс — уйти без проблем, без дракона на хвосте… об этом я даже мечтать не могла. Да еще и подальше  от убийцы.

Это же счастье!

— Ты больше ничего не скажешь? — спросил он.

Эм-м-м… Нужно было изобразить боль, глубокое оскорбление… Но как? Когда у меня внутри всё пело.

И всё же стоило выбрать линию поведения. В этом мире я — стерва с чувством собственного достоинства. Так что включаю холодность, выпрямляю спину и смотрю на всех с пренебрежением.

Это не дракон разводится со мной.

Это я развожусь с ним.

Может, Аданат и не слишком в это поверит, но всегда можно всё списать на переосмысление жизненных ценностей… после отравления.

И тогда я спросила не дрожащим голосом. Не срывающимся.

Словно бы это не имело значения.

Словно бы мне было всё равно.

Словно бы я — выше этого.

— Кто она?..

Ведь именно это должна была бы я спросить… будь я настоящей женой дракона.

— Я встретил Тильду на границе. Она из знатного, но обедневшего рода. Жила в загородном поместье, на которое напали одержимые.

— И до этого момента ты никогда её не видел?

— Нет.

Стоит немножко возмутиться. Чтобы сказала настоящая жена дракона?

— Как это вообще могло произойти.  Ты ведь говорил, что я твоя истинная…

Аданат помрачнел. А мне не то чтобы было сильно интересно. Но... для общего развития — почему бы и не узнать?  Да и так меньше вызову у него подозрений.

— Это тяжёлый вопрос, Ирида. Но ты верно подметила. Я сам не понимаю, как мой дракон мог ошибиться. Но на ней есть метка. И я чувствую то, чего не чувствовал к тебе за все эти десять лет.

Хотела бы я спросить: «А что тогда с меткой, которая появилась на мне?» Но приходилось молчать. Что это за «истинность» такая, если связь может возникнуть между всеми подряд?

Если Аданат уверен, что некая Тильда его пара — пусть.

— Я хочу разойтись полюбовно, — проговорил дракон, внимательно за мной наблюдая. — В нашем мире… пусть редко, но такое бывает. Не мы первые. И не последние. Пауза. А потом: — Ирида, я надеюсь, ты ничего не собираешься выкинуть? — всё же не выдержал Аданат.

Его голос стал резче, острее.

— Нет. Я же сказала, что приму твоё решение, — ещё холоднее бросила я. Смотрела прямо, не моргая. — Тем более нас ничего не связывает. Твой целитель это подтвердил.

Пауза.

— И кроме того… после отравления я многое для себя поняла. Мы не были счастливы в браке. Мы только изводили друг друга. Мучили.

Я отвела взгляд и прошептала:

— Я больше так не хочу.

Аданат кивнул, но прищурился.  Даже его необоснованная ревность к гвардейцам — пришлась как раз кстати.

Мало ли… вдруг я влюбилась.

Но, почему-то, мне показалось, что он всё ещё сомневается. Пора было убираться с его глаз. Он ведь ещё неделю назад говорил, что мой запах изменился. Хоть я и была сразу после душа, но мало ли сколько надо времени моему запаху, чтобы проявиться. Я уже видела, как ноздри мужа расширяются, как он вдыхает воздух.

Не хватало ещё, чтобы его дракон что-то заподозрил или засомневался. Если его зверюга выбрала ту девушку в качестве своей истинной — пусть теперь с ней и будет.

— Она… драконица?

— Да. Чистокровная.

— Понятно. Что в таком случае будет со мной?

— Развод мы можем оформить прямо сейчас. В моём кабинете. Потом ты скажешь, куда тебя доставить.

— Хорошо.

Я видела — он мне не верит. Ждёт, что я что-нибудь выкину. А потом он проговорил то, на что  я точно не рассчитывала. Плохо. Очень плохо.

— Ты можешь не торопиться, Ирида. Я понимаю, что для тебя это удар…

— Ты не боишься, что я что-нибудь выкину? — перебила его я.

Он лишь тяжело вздохнул:

— Ирида

— Нет. Аданат. Мы не будем тянуть. Давай всё закончим на этом.

— Тогда пойдем в мой кабинет.

Дорога до рабочего места много времени не заняла.

Вскоре я разместилась в удобном, мягком кресле. Аданат прикрыл дверь, потом прошел к одной из многочисленных полок, что-то там нажал, открылась дверца сейфа. Оттуда дракон достал свиток, от которого шло еле заметное сияние. Раскатал его на столе — тот был чист. Потом я с интересом наблюдала, как Аданат в течение получаса что-то писал без остановки на этой магической бумаге.

Я засмотрелась на его сильные руки и ухоженные пальцы. Почерк у него был резкий, размашистый — в каждом изгибе букв угадывался характер. Строгий, непреклонный, напористый. Почерк человека, который привык командовать. А потом, в самом конце, он поставил размашистую подпись.

— Подпишись здесь, — Аданат развернул бумагу ко мне и подал перо.

А я даже порадовалась, что недавно, когда рылась в вещах в комнате Ириды, нашла пару её личных писем и увидела её подпись, а заодно и фамилию.

Я — Ирида Верестрийская.

Так что подписаться я смогу.

Вывела аккуратную подпись и посмотрела на… уже бывшего мужа.

— Я сообщу твоей семье о добровольном расторжении брака, — спокойно проговорил он.

Э-э-э, у меня ещё и семья есть?..

Глава 14

Ну, конечно. Было бы слишком просто — просто развестись и исчезнуть.

Теперь ещё и «родня» всплывает.

— М-м… Не надо никому ничего сообщать. Я не хочу пока… — я лихорадочно искала оправдание, — афишировать всё это.

Дракон откинулся на спинку кресла. Внимательно посмотрел на меня.

— Лучше сразу скажи, что ты на самом деле задумала.

Ты во всём ищешь подвох, — пронеслось в голове. Я устало выдохнула:

— Нет… Я просто хочу остаться наедине с собой. Десять лет брака за спиной. Мне не просто. Не хочу пока ничего объяснять… семье.  Я… принимаю ситуацию. Если ты встретил свою истинную, и всё это — неминуемо и неизбежно… то дай мне хотя бы немного времени. Чтобы свыкнуться с этой мыслью.

— Моё предупреждение по-прежнему в силе, — вдруг жёстко произнёс Аданат. — Даже если ты больше не будешь моей женой. Если попробуешь что-то выкинуть… будешь отвечать за свои действия.

— Я тоже хочу, чтобы ты понял: моим словам можно доверять.

— Ты слишком изменилась после отравления.

— Сказала же… близость смерти даёт о многом задуматься, — бросила я и отвернулась от него.

Хотелось бы, конечно, до конца выяснить, как так получилось, что дракон десять лет был уверен — я его истинная. Держал Ириду при себе, ненавидел, презирал… и всё равно не отпускал.

А теперь — встретил другую.

Как это вообще возможно?

Хотя, метки на теле хозяйки тела действительно не было до сегодняшнего дня.

Так что, возможно, Аданат ошибся десять лет назад.

Возможно, случилось что-то, что сбило с толку его зверя.

А, может быть, Ирида сама не хотела отпускать его. Приворожила. Кто знает… В общем, это уже не моё дело. Я не собираюсь в этом копаться.

Аданат отпускает меня на все четыре стороны. Я этим обязательно воспользуюсь.

А вот открытие, что у меня есть семья… неприятно царапнуло. Даже не знаю, что делать, если мы встретимся.

Так что, наверное, стоит действительно просто исчезнуть. Раствориться где-нибудь на просторах Империи Драгоса.

Аданат искал подвох в моих словах и в моём поведении.  Ещё, кажется, пытался прочесть мои мысли.  Но, увы, это ему это явно не дано.

К счастью.

Я чувствовала, как он ждёт. Ждёт, что я вдруг передумаю. Вскочу, закричу, сорвусь.

— Я могу идти? — спросила я, поднимаясь.

Аданат прищурился, словно оценивая: точно ли я ничего не затеяла?

— Ирида… Ты уверена? Даже не спросишь о том, что полагаются тебе при расторжении брака?

Признаться, я об этом даже не думала.

Мои мысли были только о том, как бы поскорее унести отсюда ноги. Пока метка не проявилась ещё сильнее. Пока мой аромат — если он и правда начал меняться — не стал слишком соблазнительным для дракона.

А вдруг эта метка — вовсе не метка истинности?..

Да нет же. В книге было дано изображение. И то, что начало формироваться у меня на бедре — определенно ее часть.

Мне бы, конечно, ещё стоило заглянуть в какую-нибудь большую библиотеку. Найти книжки не только об истинности, но и о расторжении этой связи. Увы, за неделю я в здешней библиотеке так и не нашла ничего подходящего. Да и вообще — не ясно: сколько истинных может быть у одного дракона?

Две?

Три?

Или это просто я такая неучтенная, потому что не из этого мира?

Я неопределённо повела плечами — не знала, что и ответить.

— Надеюсь на твою щедрость, — всё, что я смогла придумать в ответ.

Аданат хмыкнул. Кажется, это было в моём стиле — изобразить оскорблённую невинность, заставить дракона (и вообще всех вокруг) быть мне должными.  А еще без вины виноватыми.

Дракон тем временем вытащил из верхнего ящика стола странный браслет.

— Здесь — деньги, — коротко объяснил он, протягивая браслет. — Я перевёл средства на твой личный счёт. Их хватит надолго. Особняк в столице, как и всё имущество, приобретённое в браке, переходит в твоё распоряжение.  Сообщи мне, когда планируешь выдвигаться в столицу. Я должен организовать тебе сопровождение.

— Я бы предпочла немедленно выехать, — вскинула подбородок и упрямо посмотрела на него. Играть роль — так до конца.

— Что же, — кивнул он. — В таком случае я сниму тебе номер в гостинице. А уже утром ты отправишься в особняк. Вот все документы.

Он молча протянул мне коричневую кожаную папку, перевязанную тёмной лентой.

Под его внимательным взглядом я аккуратно её открыла. Первым делом увидела дарственную — на какой-то дом. Потом лениво пролистала остальную стопку бумаг, просто для вида. Взяла брачный договор, сунула его поглубже обратно и захлопнула папку.

— Хорошо, — бросила я спокойно.

Аданат кивнул. Встал и вышел — очевидно, отдавать распоряжения.

Я так и осталась стоять, держа в руках официальный документ о расторжении брака. В этом мире оказалось всё удивительно просто.

Хотя, возможно, всё дело было в магической бумаге.

Так закончилась наша с ним история. Надеюсь, навсегда.

Я знала, что мы жили не в столице, а в приграничном городе, потому что многие поколения Адоната были военными. Сам он нёс постоянную службу на границе. В столицу, конечно, я тоже не собиралась переезжать. Максимум доберусь до места, избавлюсь от сопровождения, а там затеряюсь.

План был отличный.

Мне он нравился.

Я вышла из кабинета. Стоило поторопиться.

Сначала заглянула в башню — забрала пару удобных платьев. Потом спустилась по лестнице и направилась в ту комнату, где жила настоящая Ирида. Нужно было собрать хоть какие-то практичные вещи с собой.

Распахнула дверь — и замерла.

На меня смотрела самая настоящая кукла. Миниатюрная, тонкокостная, светловолосая. Чудо с голубыми — простите — глупыми глазами. Она так искренне испугалась, что на секунду мне даже стало неловко.

— Кто ты? — спросила я, хотя уже догадывалась, кто передо мной.

Глава 15

— Ой, я… видимо, зашла не в ту комнату… простите, леди… это ошибка… Аданат показал мне свою комнату, но я вышла прогуляться и... и не смогла вернуться. Заблудилась.

Я окинула взглядом комнату. Кровать, конечно же, уже стояла на месте — аккуратно заправленная тяжёлым парчовым покрывалом. Девушка стояла у моего комода. То ли подошла к нему случайно, то ли просто смотрела в окно.

В любом случае — она действительно могла потеряться. Если Аданат привёз её только сейчас. Особняк огромный.

Возникла, конечно, ехидная мысль: Ирида, будучи десять лет в браке, жила отдельно — да ещё и на другом конце коридора. А стоило только появиться Тильде, как ей сразу показали комнату  самого Аданата.

Хотя... мало ли. Может, это Ирида сама держала эту дистанцию.

— Я… леди Тильда Брей… — Она ярко покраснела. — Я… эм…

— Истинная пара Аданата, — помогла я ей. — Моего  уже бывшего мужа.

Та сжала подол летящей юбки и кивнула. Она смотрела куда угодно, но не на меня. Ей явно было стыдно смотреть мне в глаза.

А я… даже не знала, что чувствую, глядя на это ангельское личико. Пышное нежно-розовое платье дополняло её образ — светлой, лёгкой, будто воздушной девушки. Девушки-праздника.

Надеюсь, она будет с ним счастлива. Очень надеюсь.

А внутри... что-то царапнуло. Засвербело. Заскреблось.

— Прошу, леди Тильда. Оставьте меня, — сказала я как можно спокойнее. — Мне нужно собрать вещи

— Конечно… конечно, извините ещё раз. Леди… простите, — лепетала она и поспешила к выходу. Дверь за ней захлопнулась легко, словно взмах крыльев птички.

Но вот она так и не спросила, где комната Аданата.

И всё же... неприятный осадок от встречи остался, а бедро стало жечь с новой силой, захватывая новые участки кожи.

Нужно спешить.

Я складывала вещи в чемодан и не могла не думать о том, что сейчас происходит.

Аданат — был видным мужчиной. И можно было бы расстаться друзьями, иметь генерала за плечами было бы очень полезно. Да что уж. Я была бы в безопасности. Но исправить ситуацию и отношения между нами — уже не представлялось возможным. Тем более на кону была моя жизнь.

Поэтому я решительно распахнула дверь шкафа и начала собираться. Отобрала только удобные и практичные вещи — блузки, брюки. Нашла костюм и сразу же облачилась в него: узкие замшевые штаны, высокие сапоги до колен, белоснежную рубашку, широкий пояс под грудь, длинную жилетку. Волосы завязала в высокий хвост. Нашла чемодан, аккуратно сложила туда всё необходимое.

Зашла в ванную, взяла предметы первой необходимости — всякие женские мелочи. Я не знала, дозволено ли мне брать украшения или нет. Как—то мы это не обговорили, да и… честно сказать, мне было очень не удобно. Взяла только пару колье, несколько браслетов, и те попроще на мой взгляд, чтобы продать их. Больше брать не собиралась. Документы тоже положила в чемодан.

Попробую где-нибудь устроиться. Не исключаю, что мне придется еще и отучиться.

В моих планах было раздобыть побольше информации об этом мире. Какие тут профессии востребованы? Сумею ли устроиться? Но, больше всего, хотелось понять — есть ли во мне магия. И если есть, смогу ли я научиться ею лечить?

Я вышла из комнаты, держа в руках увесистый чемодан, стала спускаться по лестнице. Уже будучи на середине увидела довольно занятную картину: та самая воздушная леди Тильда — лёгкая, как перышко — висела на могучей шее Аданата. Он придерживал её одной рукой, а она что-то щебетала ему на ухо.

Не ожидала от такой скромницы, как она, таких проявлений чувств — да ещё и прямо в холле особняка.

Потом бывший муж увидел меня. Его взгляд стал жёстким. Он тут же убрал руки от Тильды, выпрямился и даже как будто отодвинул её за спину, словно опасался, что я сейчас что-то выкину.

А может, и не нет. Я не разобрала его выражение лица. Да и не пыталась.

Главное — как можно скорее убраться отсюда.

Я снова не поняла как, но Аданат только что стоявший в середине холла, вдруг  оказался рядом со мной слишком быстро. Его пассия так и осталась стоять на месте, неуверенно сжимая ткань своего воздушного платья и краснела. Переводила взгляд с него на меня. А Аданат молча перехватил мой чемодан и спустил его.

Я же спустилась сама с высоко поднятой головой.

Аданат вернулся и жестом показал следовать за ним.

Он всё ещё оглядывался на меня, всё ещё всматривался, ожидая подвоха.

Но его не было.

Он держал мой чемодан. Мы вместе вышли на крыльцо. Там уже стоял экипаж, который носил название кэба. Аданат помог мне забраться внутрь, сам загрузил багаж.

— Ирида. Я надеюсь на твою… осознанность.

— Разумеется, — кивнула я, стараясь звучать спокойно.

— Номер в гостинице уже заказан. Переночуешь там. Утром тебя заберут мои люди и доставят в столицу. В особняк. Я предупрежу о твоём прибытии. Теперь твоя жизнь — в твоих руках. То, как ты будешь вести себя со слугами, определит, останутся ли они. Если они разбегутся — всё будешь делать сама. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Конечно.

Он закрыл за мной дверь. Кэб тронулся.

Я посмотрела в окно. Аданат всё ещё стоял на дороге и смотрел вслед экипажу. Его белоснежные волосы развевались на ветру. Он был в расстёгнутой у горла рубашке, с закатанными до локтей рукавами. Поверх — кожаные брюки, высокие сапоги.

Я не могла оторвать от него взгляд.

А ещё понимала — всё. Это точно точка невозврата. Мы больше не встретимся.

Солнце стояло ещё высоко. А значит… у меня было немного времени, чтобы прийти в себя — и, если что, прикупить кое-какие вещи для побега.

Я впервые оказалась за пределами особняка и жадно смотрела на улицы. Мощёные, аккуратные. Каменные дома — двух- и трёхэтажные, тесно прижатые друг к другу, с уютными двориками и цветочными горшками на подоконниках.

Мы ехали около часа.

Наконец прибыли на постоялый двор — четырёхэтажное здание в викторианском стиле.

Сразу было видно — Аданат не скупился. Меня не поселили в ночлежку.

Кучер помог мне выйти. Забрал чемодан. На стойке меня уже ждали — видимо, всё было заранее оформлено.

Мне показали номер на третьем этаже, принесли чемодан.

— Обед вам подать в комнату? Или спуститесь в зал? — спросила горничная.

— В комнату, пожалуйста.

Я села на край кровати и вещи решила не распаковывать. Утром уже буду выезжать. Вскоре мне принесли обед. Я поела крем—суп с сухариками и овощное рагу.

Я пообедала, а потом вышла на улицу.

Светило солнце, было тепло. Я с удовольствием бродила по соседним улочкам — разглядывала витрины, слушала местную речь, наблюдала за прохожими.

Какой же диковинный, магический мир.

Люди тут были другие. Не только потому что одевались непривычно, но и тем, как двигались, как смотрели друг на друга, как переговаривались. В их движениях было что-то… уверенное. Грациозное. Живое. Во многих была драконья кровь.

Я поймала себя на том, что даже улыбаюсь.

Вскоре наступили сумерки, и я не стала задерживаться. Всё-таки это был чужой город, и бродить одной ночью по его улицам — удовольствие сомнительное.

Но вдруг взгляд зацепился за вывеску с изображением весов, полустёртых временем. Надпись «Ломбард» свисала над узкой дверью.

Медленно скосила взгляд на свою сумочку, которую повесила через плечо перед собой. Налички у меня не было. Я решила продать один браслет. На всякий случай. Тем более я не умела пользоваться тем артефактом, что мне дал Аданат. И не была уверена, что он вообще сработает. Потому что я же не настоящая Ирида.

Я вошла в ломбард. Там яблоку было негде упасть. Все многочисленные полки были заставлены всякой всячиной. Тут все дышало стариной.

За прилавком был лысоватый мужчина с острым носом и очках. Он лениво посмотрел на меня, но стоило мне положить браслет — оживился.

Тонкая плетёная цепь из белого золота, украшенная в центре вытянутым сапфиром. Вокруг — россыпь бриллиантов.

Он взял украшение двумя пальцами, прищурился, покрутил на свету.

— Хм. Сапфир. И не простой — редкий. Обрамление — платиновая нить. Работа тонкая… Драконий стиль. Где достали?

— Подарок. Не подошёл, — сухо отозвалась я.

Он фыркнул, но глаз не оторвал.

— Сто золотых.

Я медленно, очень медленно подняла бровь.

— Вы издеваетесь?

Он пожал плечами.

— У нас тут не столица.

— Да? А в столице мне за него предложили пятьсот.

Он сглотнул.

— А почему не продали?

— Потому что надеялась, что здесь торгуются честно, — я склонила голову. — Видимо, ошиблась.

Он шумно выдохнул, почесал висок. Потом сдался.

— Ладно. Пятьсот.

Я кивнула. Мужчина с досадой швырнул мешочек с монетами на прилавок.

— В роду у тебя, случаем, гномов не было? Уж больно ты… умеешь выбивать цену.

Я улыбнулась, забрала золото — и вышла.

Я вернулась к гостинице как раз к ужину. Поела с другими постояльцами на первом этаже. Потом поднялась в свой номер.

Я приготовилась ко сну. Приняла ванну — горячая вода и аромат лаванды немного уняли напряжение в теле. Затем надела лёгкую, шелковую сорочку. Белоснежную. Почти невесомую.

Погасила свет. Легла в кровать.

Сон пришёл быстро.

…А проснулась — от того, что не могла дышать.

Всё тело словно связало. Грудь сдавило так сильно, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Я была не одна.

Глава 16

Я не могла дышать.

Подушка прижималась к лицу, меня намеренно душили. Я попыталась приподняться, подняла руки. Но не смогла скинуть ту.

Чьи-то руки удерживали подушку крепко и уверенно. Я забилась, заколотила по этим рукам — без толку. Меня убивали.

Первая мысль: Аданат.

Он отпустил меня слишком легко.

С чемоданом, с деньгами, с документами на особняк и дом на море.

Неужели решил все—таки убить? Но… вцепившись в запястье душителя, поняла, что это была женская рука. Тонкая, но сильная. Меня душила женщина.

Я зарычала, как разъярённая кошка, рванулась вперёд, цепляясь ногтями, и с трудом отдёрнула подушку. Сделала жадный глоток воздуха. Услышал как нападающая завыла от боли.

В комнате было темно, только свет луны проникал сквозь окна. Я собиралась закричать, но нападавшая уже была рядом перехватила меня, зажав рот грязными черными руками. Я ударила её ногой в живот — женщина отлетела, издав короткий вскрик.

Я бросилась к двери, но она успела схватить меня за волосы, намотала их на кулак и рванула в сторону. Я упала, ударившись затылком. Снизу донеслись звуки треска и запах дыма.

Господи, они подожгли гостиницу! Хотели сжечь меня вместе с этим номером, чтобы пожар скрыл следы удушения!

Нападавшая была одета во все чёрное, на лице платок. Она снова бросилась на меня, прижала к полу, начала душить. Я задыхалась, воздуха не хватало. Женщина шипела, словно кошка, но продолжала душить. Я шарила рукой в стороне и наконец нащупала тумбочку. Схватила лампу и со всей силы ударила её по голове.

Женщина отлетела, а я с трудом поднялась на четвереньки. А наемница и вовсе взвыла так, что у меня заложило уши. Я доползла до двери, распахнула ее, но там всё полыхало. Я снова захлопнула её, выход остался только один — через окно.

Я подбежала к окну, распахнула створки. Внизу никого. Зато под окном шёл широкий карниз, а между первым и вторым этажами был козырёк.

Я обернулась на катающуюся по полу наемницу и сама замерла от шока. Ее руки были черны, а потом их и вовсе покрыл темный огонь и кажется он растворял кожу до костей.

Она орала на ультразвуке, но вскоре охрипла и просто выла.

Жалости к ней у меня не было. Не знаю, что ее поразило. Может быть, эта черная гадость заразна.

Я быстро сбросила ночнушку. К чёрту шелк.

Надела походный костюм. Узкие замшевые брюки, высокие сапоги на шнуровке, белоснежную рубашку. Поверх — корсет под грудь. Стянула волосы в хвост. Руки дрожали, но я не позволила себе замереть ни на секунду.

Перекинула через плечо дамскую сумку — единственное, что успела схватить. Внутри — пара оставшихся украшений и немного наличных. Всё, что у меня было. Всё, с чем теперь начиналась моя новая жизнь.

Осторожно вылезла, ступила на камень, прижалась к стене. Руками хваталась за лепнину, переставляя ноги по узкому выступу. Добравшись до трубы, перехватилась за неё, медленно начала сползать вниз. Крепежи помогли удержаться.

Перебралась на козырек. Оставалось только спрыгнуть с него. До земли — метра три. Если повиснуть на руках, останется чуть больше полутора. Зажмурилась, прыгнула, согнув ноги в коленях. Перекатилась по земле, встала. И кажется, ничего не сломала.

Осмотрелась. Тут не было никого. Видимо, начали тушить с главного входа. Но нельзя было медлить. Нужно было бежать. Мало ли у наемницы могли быть сообщники.

Я побежала в сторону переулков, держась в тени. Документов у меня не было, остались в чемодане. Лишь сумочка через плечо, наличные, пара ожерелий и несколько браслетов.

Если сожжённый труп найдут в номере — примут его за меня. Может, у меня появился шанс.

Главное — теперь никому не попасться на глаза.

За углом я увидела парк. И сразу рванула туда. Скрылась среди огромных деревьев и все бежала и бежала. Остановилась только тогда, когда в лёгких перестало хватать воздуха. Обернулась.

Вдалеке полыхала зарево. Слышали крики, валил дым. Гостиницу пытались тушить, но, похоже, безуспешно.

Редкие зеваки спешили туда. Парк кончился,  я перебежками добежала до проулка, спряталась за углом, прислонилась к кирпичной стене.

Господи… что мне теперь делать?

Вот ведь… я думала, что мне нужно как-то будет скрыться с глаз Аданата, выдумать поездку в санаторий или еще чего, но не думала, что подвернётся такой опасный способ.

Зато теперь я точно могла начать полноценную новую жизнь. Я осмотрелась. Улицы были пустынны.  Редкие фонари освещали дорогу.

Я  достала карту из сумочки, что успела прикупить на прогулке. Но ничего не было видно, такие мелки надписи, что не понять, что там написано.  Надо было бы выйти к фонарям, но это значит — привлечь внимание. Нет.

Но тут на пути встретились парочка горожан, спешащих в сторону гостиницы.  И я решила пойти в обратную сторону от этих прохожих.

Шла по тёмным улочкам, старалась не выделяться. Спустя час добрела до какой-то окраины. Дома тут были совсем небольшие, видимо, район для простых рабочих. Дома были ухоженные, но одноэтажные и с маленькой площадью. Теснились близко друг к другу.

Сначала я хотела постучать, но потом передумала. Раз уж я якобы погибла в пожаре — никто не должен меня видеть. Моя фигура могла привлечь внимание.

Я снова огляделась. Фонари почти не горели, и только две луны освещали землю.

Я всё шла и шла, постоянно оглядываясь.

А потом заметила на одном из участков, помимо основного дома, ещё и пристройку. Похоже, какой-то сарай.

Я перебралась через низкий забор, тихонько пробралась внутрь. Дверь скрипнула. Тут пахло сеном и травами. Похоже, здесь не жили животные. Скорее, это была мастерская какой-то травницы: внутри — длинная скамья, рабочий стол, по углам развешаны пучки сушёных трав.

Я села на скамейку, согнулась пополам, вцепилась пальцами в волосы и замерла.

Меня снова пытались убить.

И всё бы получилось, если бы… если бы я не вырвалась.

Ужас!

Кошмар!

Какой же опасный мир!

Если Аданат поверит, что меня больше нет, и огонь всё скрыл… то что делать с нанимателями той наёмницы? Они ведь могут понять, что погибла вовсе не я, а та, кто пришла за мной.

Ладно. Мне нужно бежать из города.

Я прилегла на скамейку, положила сумку под голову и провалилась в беспокойный сон.

Разбудил крик петуха.

Я подскочила. Рассвет едва занимался. Аккуратно пригладила волосы, увидела платок на столе и прихватила его. Оставила пару медяков за это.

Вышла из сарая, осмотрелась и увидела на заднем дворе калитку. Решила воспользоваться ею.

Калитка вывела меня на совершенно другую улицу. Набросила на голову платок, скрывая свои белоснежные длинные волосы. И пошла искать что-то похожее на автовокзал.

У одного прохожего спросила, где его найти — тот подсказал.

Вскоре я уже стояла перед написанным в ручную расписанием движения омнибусов. Так тут называли автобусы.

Города Империи Драгос я знала плохо, поэтому ориентировалась по времени и дальности: мне нужно было уехать как можно дальше от границы и от столицы и как можно быстрее.

Я сверилась с картой и нашла хороший вариант. Маузрог — небольшой городок, что находился в пяти днях пути отсюда и граничил с горным хребтом, за которым была другая Империя. Насколько я знала, там было спокойно. Брешь с хаоситами была только тут в Гризроге.

А еще в Маузроге было много академий, судя по отметкам на карте. А значит там точно было безопасно. Справедливо рассудила, что не стали бы детей учить в опасном месте, где те могли быть подвержены влиянию осколкам Хаоса.

И как раз через полчаса именно туда и отправлялся омнибус. Я купила билет.

Пока ждала отправления, зашла внутрь автовокзала. Он напомнил мне большой крытый рынок: лавки, торговые ряды, еда, всякая всячина. Чего тут только не было. И столько запахов, что меня замутило. Пришлось даже немного продышаться, чтобы унять тошноту.  А ещё держаться подальше от прилавков с парфюмерией и рыбой.

Вспомнила, что совершенно ничего не ела с ужина. Купила себе пакетик булочек и бутыль воды. Одну булочку съела прямо по дороге — желудок сводило от голода. Стоило только съесть ее и запить водой, как тошнота отступила. Я выдохнула.

А еще хотелось успеть немного прикупиться в дорогу. Да и переодеть местами грязную блузку было бы не лишним.

Билет стоил один золотой. Пересадок не предполагалось. Оставшиеся полчаса я просто носилась по рынку, желая купить себе что-нибудь в дорогу.

Купила сухариков и яблок. Хотелось бы, конечно, хотя бы какие-нибудь протеиновые батончики, но тут таких не было.  Надеюсь, что у нас будут остановки.

Купила себе новую рубашку и сразу же переоделась.  Та, что на мне была вся помятая и грязная. Слава богу, кожу удалось очистить легко.

Ещё я купила запасные штаны, нижнее бельё, нашла себе куртку с капюшоном. Погода была не слишком жаркой, но и не холодной — как раз нормально для того, чтобы прятать голову под капюшоном. Прикупила кое-какие женские принадлежности и сложила всё в чемодан, который нашелся тут же у продавца.

Потратила на всё ещё два золотых, поэтому уже прикидывала, что вырученных за браслет денег должно хватить и на съём жилья, и на еду, а, может быть, даже и на учёбу.

Книги на вокзале тоже продавались, поэтому я поискала что-то более-менее подходящее и интересное, связанное с магией, но такого не было.

К сожалению, на рынке продавались в основном любовные романы. Пришлось взять пару штук, чтобы хоть как-то скоротать время в дороге.

И вот, спустя полчаса, я садилась в омнибус. Чемодан отправился под сиденье. Удивительно, но я думала, что тут будут какие-нибудь простецкие лавки, а на деле оказались вполне себе удобные кресла, которые можно было разложить и вытянуть ноги — примерно всё то же самое, как и в наших автобусах.

Рядом со мной вообще никто не сидел, поэтому я могла быть предоставлена сама себе. Набросила капюшон и сделала вид, что сплю. Только когда женщина с сумкой на поясе пошла проверять билеты, я открыла глаза, показала ей свой, и снова спряталась за капюшоном.

Мы тронулись.

Сегодня начиналась моя новая жизнь.

Глава 17

Дорога выдалась тяжёлой. Я и представить себе не могла, насколько непривычной окажется поездка в этом мире.

Меня укачивало, мутило, трясло. В нашем мире со мной такого никогда не случалось — ни в автобусах, ни в поездах, ни даже в самолётах.

А тут, в этом омнибусе, казалось, тело само не знает, как реагировать. Я списывала всё на новое тело. Возможно, оно просто не привыкло к качке. А может, всё дело в магическом воздухе... шучу, конечно. Но факт оставался фактом: каждое утро я просыпалась с тошнотой.

Особенно тяжело давались те часы, когда желудок был пуст. Пока не съем хотя бы булочку, казалось, вывернет наизнанку. А есть с утра не хотелось совершенно. Я пересиливала себя,  жевала сухари, запивая прохладной водой. Потом, только к полудню, самочувствие приходило в относительную норму.

Пейзажи за окном проносились медленно. Сначала это были холмы, покрытые лесами. Чёрные силуэты деревьев на фоне голубого неба. Иногда мелькали поля — ухоженные, с ветряными мельницами. Потом начались реки и мосты. Омнибус потряхивало на поворотах, и я судорожно вцеплялась в подлокотники. Окна были открыты, и тёплый ветер трепал мои волосы. Иногда я просто закрывала глаза, стараясь не думать ни о чём.

На каждой станции мы останавливались. Там были примитивные туалеты, где приходилось приводить себя в порядок — умываться, переодеваться,  успевала размять ноги, но неизменно оглядывалась. Всё ещё находилась в страхе, что кто-то меня узнает.

Мечтала только об одном: добраться до конечного пункта. Найти комнату. Перекусить. Сесть. Просто посидеть в тишине. И, возможно, впервые за несколько дней — подумать, что делать дальше.

Но мысли снова возвращались к тому, от чего я пыталась убежать. К утренней тошноте, чувствительности груди, частому мочеиспусканию, к странной слабости. К головокружению, которое накатывало в самые неподходящие моменты. И к тому самому осмотру у лекаря, когда Аданат вызвал целителя, чтобы подтвердить, что я не беременна.

«Она не беременна, мой лорд», — прозвучало в тот день.

Но сомнения не отпускали. А если он ошибся? А если метка, что начала формироваться, была не только символом истинности, но и знаком чего-то другого? Я слишком мало знала об этом мире. Я читала о магии, о драконах, о слиянии душ. А главное — что происходит с моим телом.

Где мне здесь найти гинеколога, а лабораторию, чтобы сдать анализы?

Когда омнибус наконец въехал в Маузрог, конечный пункт моего путешествия, я, кажется, даже заплакала. Не от счастья, нет. От облегчения. Мне казалось, что я вот-вот сойду с ума от постоянной качки, от тревожных мыслей, от бессонных ночей.

Я подхватила свою сумку, плотнее накинула капюшон и, не теряя ни секунды, направилась к ближайшей аптеке. Она, как  я узнала у прохожего, стояла в двух кварталах от станции. Маленькое здание с витражными окнами. Над дверью — вывеска с изображением фиалки и надпись: «Лечебные снадобья и травы».

Колокольчик звякнул, когда я вошла внутрь. Запах сушёных трав ударил в нос, снова затошнило. За прилавком стояла пожилая женщина в строгом платье.

— Что-нибудь нужно?

— Да, — я выпрямилась. — У вас есть что-нибудь… против утренней тошноты? И… диагностики беременности?

Она посмотрела на меня с вниманием. Прищурилась.

— Конечно. У нас всё есть.

Я вышла из аптеки, сжимая в руке маленький неприметный пакетик.

Продуктовая улица шумела и жила своей жизнью — продавцы зазывали покупателей, дети гремели деревянными игрушками, где-то ругались двое мужчин.

Но я почти ничего не слышала. Шла на автомате, крепко сжимая пальцами ручку бумажного пакета, в котором лежал крошечный, но такой пугающий предмет.

Неподалёку оказался городской парк. Тихий, уютный, с выложенными камнем дорожками и коваными скамейками под старыми деревьями.

В глубине, под пышным дубом, я нашла свободную лавочку. Никто не сидел рядом — идеальное место, чтобы остаться одной со своими мыслями.

Я присела, осторожно поставила сумку рядом. Сердце стучало где-то в горле. Хотелось отложить всё на потом, сделать вид, что ничего не происходит, что это просто тревожный сон, из которого вот-вот проснёшься. Но нет. Всё происходило наяву.

Я достала из пакета небольшую коробочку. Простая, из плотного картона, цвета сухого василька. На крышке — надпись на местном языке:

«Тест на определение жизни».

Я вскрыла коробочку. Внутри была аккуратно уложенная пластинка с серебристыми засечками и плотный свиток с инструкцией. Размотала бумагу.

Инструкция гласила:

1.    Снимите защитную плёнку.

2.    Протрите палец спиртовой салфеткой.

3.    Уколите палец иглой на тестовой пластинке.

4.    Капните кровь в углубление.

5.    Дождитесь появления символа.

— Линия — результат отрицательный.

— Символ ростка — подтверждённая жизненная искра.

Жизненная искра... как необычно.

В коробочке действительно лежала тонкая серебристая пластинка с завитками на поверхности — в центре чуть заметное углубление и еле видная тоненькая иголка, которую нужно было нажать, чтобы уколоть палец. Рядом в пакетике — крошечный пузырёк с прозрачной жидкостью и салфетка.

«Это просто тест. Не бойся. Ты же не беременна, тебя осматривал лекарь», — твердила я себе.

Но рука дрожала, пока я разворачивала салфетку и протирала подушечку указательного пальца. Поднесла его к пластине, выдохнула, закрыла глаза и... нажала.

Острая боль, капелька крови. Я капнула её в углубление.

И замерла.

Три минуты. Самые длинные в моей жизни.

Вокруг гуляли люди. Кто-то смеялся, кто-то обнимался. А я сидела под дубом, застыв, вцепившись в край скамейки, и смотрела, как в серебристом кружке медленно начинает проступать узор.

Не линия. Не пустота.

Росток.

У меня защемило в груди.

Как такое возможно?

Глава 18

Господи… Я беременна.

Меня ведь проверяли. Лекарь осматривал.

Уверенно заявил: «Она не беременна, мой лорд».

Так откуда?..

Может, срок был слишком маленький? Эти пять дней — они сыграли решающую роль? Получается, тогда он мог и не заметить…

Холодок пробежал по спине.

Мое тело спало с мужем.

Хм. С мужем, надеюсь… Но ведь они ненавидели друг друга. Или я ничего не понимаю в их высоких отношениях?

Только теперь всё это уже не важно.

Факт остаётся фактом — я беременна.

А может, именно поэтому на меня покушались? Хотели избавиться от наследника Аданата? А в этом ведь есть рациональное зерно. Вот, например, эта Лилит… Что стоит ей всё это провернуть?

Она желает Аданата. Она так печётся о его деньгах. А генерал, как я поняла, постоянно в разъездах — его нет дома. Он не будет следить за тем, чем там заняты женщины в его особняке.

Ему бы хоть перевести дух после сражений…

А тут бы — на тебе. Законная супруга понесла.

И некие заинтересованные личности решили избавиться от наследника. По крайней мере, у меня другого варианта не было.

В то, что Ирида сама себя отравила, чтобы привлечь внимание мужа, ослабить его ярость после потери ребёнка — я не верила.

Хотя… исключать сей факт тоже не могла. Все же тут живут другие люди и нелюди. И мне их пока трудно понять.

А лекарь что? Ошибся? Или… куплен? Врал ему?

Мысль рассказать обо всём Аданату — я сразу отмела.

Он… отец. Возможно.

Но… я эгоистично хочу жить.

Если бы я осталась в особняке, если бы он понял, что я не Ирида… Если бы заметил, что со мной что-то не так… Если бы догадался… Он бы позволил мне родить, а потом — убил.

Мир качнулся. Я обхватила живот руками.

Господи. Я беременна.

Эта мысль всё ещё не укладывалась в голове. В моём мире всё было иначе. Просто… иначе. Там была работа, кофе на бегу, бессонные ночи, сериалы. Там не было… этого.

А теперь всё — иначе.

И в груди уже не страх. Нет. Оцепенение. Шок. Оторопь.

Я ведь в этом мире сама на птичьих правах. Толком ничего не знаю.

А этот мир… такой опасный.

Что мне делать?..

Я снова опустила глаза на росток.  Вдруг он исчез, но нет.

Он всё так же был на месте. Шок был таким сильным, что я не слышала голосов прохожих. Не чувствовала прохлады от утреннего ветерка.

Я была как пустая оболочка. Говорящая кукла. Или сосуд. Вот, что я теперь — сосуд.

Сосуд для новой жизни.

«Нет. Этого не может быть. Это ошибка. Это должна быть ошибка», — повторяла я про себя как мантру. Но взгляд снова и снова возвращался к пластинке.

Внутри всё заклокотало. Будто во мне рос не только росток, но и паника. Она поднималась, клубилась где-то в горле, сдавливала дыхание. Руки дрожали. Сердце стучало в ушах. Я чуть не выронила тест.

Так. Хватит паниковать!

Да только я сразу вспомнила: Аданат — вроде как дракон.

А значит… я буду «вынашивать» яйцо?.. Или как это вообще происходит?

Внутри меня кто? Ребёнок? Или ящер?.. Или…

Я резко оборвала себя.

Я что, уже решила оставить ребёнка?

Встала со скамейки. Судорожно собрала всё обратно в коробочку.

Запихнула в сумку.

Нет. Сейчас — не время принимать такие решения. Первое, что нужно сейчас сделать — найти жильё. Потом решить вопрос с документами.

А потом…

А потом — я подумаю.

_______________

Мои дорогие читатели. Поставьте, пожалуйста, книге сердечек-лайков 

Я буду вам очень благодарна за это. 

С уважением, ваша Е.Г.

Глава 19

Я вышла из парка, натянула капюшон пониже и направилась в сторону, где, по словам местного прохожего, висели подобного рода объявления.

Дошла до главного фонтана, рядом с торговой площадью.

Объявлений было много: от комнат в общежитиях до целых домов на окраинах. Я листала, читала, отмечала про себя самые дешёвые. Хотелось хоть немного сэкономить, но...

Комната в общежитии? Сперва я даже подумала, что могу на это согласиться. Я не гордая. Поживу в тесной комнатушке, главное — крыша над головой. Даже нашла одно объявление, где сдавалась койка в комнате на троих. Встретилась со смотрителем. Угрюмый тип с засаленной жилеткой и мутными глазами. Комната пахла сыростью. Окна не открывались. Шумные соседи. И ни капли уюта.

Но потом... мои мысли плавно перетекли к собственному положению.

Я беременна.

И пусть я ещё не решила, что с этим делать, но если ребёнок родится... где я буду его растить? В этой тесной клетке, где не проветрить комнату, не уснуть от шума за стенкой, не спрятаться от взглядов?

Я молча извинилась и ушла. Общежитие отпало сразу.

В следующий час я бродила по городу и вольно или невольно примеряла каждое новое объявление к своей новой реальности. Я искала не просто угол. Я искала место, где можно будет заварить чай, завернуться в плед и не бояться, что кто-то вломится ночью.

Место, где будет окно с занавесками, а не с решётками. Место, где можно будет посадить траву. Где малыш когда-нибудь сделает первые шаги босыми ногами.

К середине дня я нашла доску объявлений у университета. И внезапно поняла — вот оно. В районе вокруг академии стояли аккуратные двухэтажные домики. Маленькие, ухоженные, с палисадниками и яркими занавесками в окнах. Под каждым — табличка: «Сдаётся».

Их снимали местные студенты, а также родители, приехавшие на долгое время. Район был тихий, зелёный. До академии — не больше десяти минут пешком. Была даже лавка с выпечкой на углу, и библиотека.

Я нашла свой домик мечты. Невысокий, с деревянной резной верандой. Белые ставни. Цветы у крыльца. И большая комната с камином внутри. С окнами в сад. Не роскошь, но так уютно. И самое главное — место, где я могла бы чувствовать себя в безопасности.

Я сняла домик сразу. Не торговалась. Только была заминка — я ведь не могла представляться Иридой Верестрийской.

Я сразу заметила подозрительно сузившиеся глаза пожилой женщины. Та была одета в бордовый строгий костюм. Короткий пиджак и длинную юбку. Седые волосы были убраны в тугой пучок. Она напоминала мне строгую учительницу.

— Я хотела бы остаться тут инкогнито, — сказала я.

— Ты от кого-то прячешься?

— Да.

Что-то подсказывало мне, что врать нельзя. Женщина покачала головой. Поджала губы. А потом ее взгляд смягчился.

— Вообще так не положено, — начала она. — Я должна видеть твои документы. Но… раз ты заплатила за год вперёд, то я закрою на это глаза. Но… если ты хочешь и дальше тут жить — надо решить этот вопрос.

— Я поняла. Конечно, — облегчение было слишком большим. — Это входит в мои планы.

— Ты знаешь, куда тебе надо идти? — вдруг спросила она чуть тише, сжимая в руках кожаную папку с договором.

— Нет, — качнула головой. — Я впервые в вашем городе.

— Так. Тебе надо в социальную службу. Это на Печной улице, дом шесть. И… там работает одна женщина — Тильда Мэнсон. В общем, лучше ей не ври. Скажи, как есть. Как мне и сказала. Она попробует помочь. Можешь сказать, что пришла от меня.

Я отдала ей задаток, расписалась в бумагах под именем Элена Верес и взяла ключи. Стоило мне это двадцать золотых в год.

И теперь у меня был дом. А еще надежда на то, что мне удастся получить хоть какие-то документы. Пусть и временные.

Дверь закрылась за женщиной. Я еще раз перечитал свою часть договора и запомнила ее имя — Ирма Ривз.

Я сделала глубокий вдох — и тут же у меня громко заурчало в животе.

Оставила вещи на полу у стены, закрыла свой дом. И пошла в сторону булочной, что приметила неподалеку.

Чем ближе подходила тем сильнее пахло выпечкой — сладкой, ванильной. Воздух был буквально насыщен ароматами. Но… не прошло и пары шагов, как я поняла — что-то не так. У булочной толпились люди. Кто-то переговаривался возбуждённо, кто-то просто стоял с открытым ртом. Потом услышала всхлипы. И истеричный женский голос:

— Пожалуйста! Кто-нибудь! Он не дышит!

Я ускорила шаг. Уже зная, что не смогу пройти мимо. Протискиваясь между людьми, я расталкивала локтями:

— Простите. Дайте пройти!

Толпа нехотя расступалась. В центре, прямо у входа в булочную, на земле лежал пожилой мужчина. Рядом была красивая, ухоженная женщина лет сорока. Она всхлипывала и держала его за руку:

— Милый, пожалуйста, пожалуйста… открой глаза…

Я упала на колени рядом и быстро выдохнула:

— Все на пять шагов назад! Немедленно! Ему нужен воздух!

Кто-то шевельнулся. Женщина вскинула глаза на меня.

— Он умрет? — хрипло выдавила она.

Я протянула руку начала считать пульс. Свыше девяносто.

— Что там? Что там?

Она больше мешала, чем помогала.

— Вызывайте скорую помощь…— громко крикнула я, а потом поправилась. — Целителя!

А потом посмотрела на женщину, ту нужно было привести в чувства. Она тут своей паникой сделает только хуже.

— Вспоминайте, какие лекарства применяет мужчина, — добавила уже жёстче. — Какие заболевания у него есть.

— Так… ничего особенного, но кажется что-то в груди болело, а потом переставало, — всхлипнула женщина.

Нужно было помочь мужчине занять удобную позу. К сожалению, больше я ничего не могла сделать.

А потом я вовремя повернулась мужчину на бок, который слабо, но всё же шевельнулся — и его вырвало.

— Болело сколько по продолжительности?

— Что?

— Болело дольше десяти — пятнадцати минут или просто секундное покалывание?

— Ох, кажется вот как вы сказали.  Минут пятнадцать. А потом проходило резко.

— Боль распирающая, сдавливающая, жгущая?

— Н-да…

Я была уверена, что у мужчины инфаркт. Но никаких препаратов у меня, увы, не было. Я ничем сейчас не могла помочь.

Чёрт. Я подняла голову и закричала:

— Целителя! Срочно! Кто-нибудь, бегите за целителем!

И снова опустилась к мужчине. Расстегнула ворот, ослабила пояс, приложила ладонь к груди. Сконцентрировалась.

Ну же… хоть что-нибудь…

Вдруг у меня получится призвать хотя бы крошечку магии. Хоть немного снять боль. У мужчины явно была нестерпимая, сжигающая боль, сопровождаемая жжением.

Я положила вторую руку рядом, прямо на грудь, чуть выше сердца. Сжала челюсть. Сосредоточилась на ощущении тепла. Пробовала… пробовала вытянуть магию изнутри. Как я читала о ней. Как писали в книгах.

Вдох. Выдох.

«Сконцентрируйся. Представь поток. Почувствуй, как сила поднимается снизу вверх, из груди — к ладоням. Представь, что ты — сосуд. Канал. Проводник».

Я представила.

Но… ничего.

Ни тепла. Ни вспышки. Ни искры. Пальцы заныли от напряжения. Мужчина застонал.

— Ну же… — прошептала я. — Прошу…

Но никакого ответа не последовало.

Пусто. Я была бессильна.

— Он... он же не умрёт? — прошептала женщина.

Мои пальцы дрожали. Я словно чувствовала, как должно быть, но ничего не происходило. Тепло, которое я пыталась вызвать — не приходило. Ни искры, ни вибрации, ни даже слабого зуда в ладонях. Просто холодная беспомощность.

Мужчина подо мной не двигался. Женщина рядом уже не плакала — просто смотрела на меня с такой надеждой, что мне хотелось выть.

И вдруг позади раздалось:

— Отойди.

Я не успела обернуться — сильная рука схватила меня за плечо и резко оттащила в сторону. Передо мной опустился человек в изумрудной мантии. Он не терял ни секунды: вытянул руки, и между ними тут же запульсировало зеленовато-золотое свечение.

Словно сам воздух сгустился. Пространство вокруг него задрожало от силы.

— Ох, спасибо, вы пришли, — сорвалось у женщины.

Я отступила ещё на шаг, глядя, как целитель наложил ладони на грудь мужчины. Магия полилась и впиталась в тело. Мужчина дернулся. Потом снова. Потом последовал шумный вдох.

— Он дышит! — закричала женщина, хватая целителя за руки. — Он… он…

— Он стабилизирован, — отрезал маг. — Но нужен покой.

Появились помощники, понесли мужчину вглубь булочной. Люди зашептались, кто-то ахнул, кто-то перекрестился.

А целитель обернулся ко мне.

— Ты кто такая?

Я сглотнула.

— Я… я просто пыталась помочь.

— Без магии? — он вскинул бровь. — Ты что, ученица? В следующий раз просто не мешай.

И ушёл, не сказав больше ни слова.

Я осталась стоять одна, среди расступившейся толпы, с горящим лицом и пересохшим горлом.

Чувство бессилия накрыло с головой.

Я врач. Я должна была помочь.

Но не смогла.

А ведь лекарь даже не сказал, что это было. Просто наложил руки, вылечил — и ушёл. Не спросил, чем мужчина страдал, какие лекарства применял.

Хорошо же тут быть лекарем.

Зачем знания, зачем учёба и тонны медицинского материала, если есть магия?

Только вот её у меня, похоже, не было.

Глава 20

Все разошлись, а все-такие вошла в пекарню. Тот самый мужчина, которому было плохо, сидел на стуле у окна. Бледный, растерянный, но живой. Вокруг него суетилась его женщина — то подносила чашку с чаем, то поправляла его внешний вид.

Я отвела взгляд и прошла к прилавку.

— Мне пару булочек с мясом. И… одну с яблоками, — пробормотала я, доставая из сумки немного мелочи.

— Уже тёпленькие, госпожа, только с печи, — с улыбкой ответила продавщица и сложила всё в бумажный пакетик.

Я кивнула, поблагодарила и вышла.

На улице было солнечно, пахло корицей, дымом и свежим хлебом.

Неподалёку оказался еще один парк, и я, свернув туда, увидела скамейки под старым вязом.

Здесь было людно — в основном студенты. Я заметила, что у всех одинаковая форма, только цвета различаются.

Села на лавку, расправила бумажный пакет, достала одну булочку. Она была еще теплая. С удовольствием откусила кусочек.

Доела, вытерла пальцы о бумагу, встала. Время было двигаться дальше.

Я решила не откладывать получение документов в долгий ящик. Потому спрашивая у прохожих как пройти на нужный мне адрес, я спустя час все-таки отыскала Печную улицу.

Здание социальной службы оказалось трёхэтажным, сложенным из светло-серого кирпича. Над входом висела металлическая табличка с блестящей новенькой надписью: «Социальная служба Империи. Отдел регистрации и помощи гражданам».

Я толкнула большие деревянные двери и вошла внутрь.

Там оказалось многолюдно и шумно. Кто-то сидел в очереди на длинных скамейках вдоль стены, кто-то стоял у стойки регистрации, кто-то тихо переговаривался в углу. В помещении было прохладно, пахло бумагой, чернилами и чуть-чуть — зернами кофе.

Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет, по ним висели плакаты с информацией и объявлениями.

Я подошла к регистратору — мужчине лет сорока с усталым лицом, коротко остриженными волосами и шевелюрой, начинающей седеть у висков.

— Добрый день. Подскажите, пожалуйста… где находится кабинет Тильны Мэнсон?

Он лениво взглянул на меня и практически безэмоционально, как робот произнес:

— Тильна… ага. Второй этаж, третья дверь направо. Табличка будет. Только… у неё сейчас уже трое. Сидите, подождите, или прогуляйтесь — вам самой решать.

— Благодарю, — кивнула я и поспешила отойти, потому позади уже была очередь.

Я поднялась лестнице, ведущей на второй этаж, и нашла нужную дверь. На ней висела табличка.

У двери действительно сидели трое. Я вздохнула, отошла к окну и прислонилась к подоконнику.

Ждать долго не пришлось. Через час я уже вошла в кабинет.

Тильна Мэнсон оказалась женщиной лет сорока пяти, с аккуратно уложенными рыжевато-каштановыми волосами, собранными в строгий пучок. Лицо — ухоженное, но строгое, с лёгкими следами усталости у глаз. На ней был тёмно-синий строгий костюм и очки в тонкой оправе.

Она посмотрела на меня сквозь очки и снова вернулась к бумагам. Махнула рукой, чтобы я присела, сама же что-то дописывала на листе. Перо тихо скрипело по бумаге. Потом она размашисто расписалась, ду́нула на лист и убрала бумагу в стол. Подняла на меня взгляд.

— День добрый. Я пришла к вам по поводу… восстановления документов.

Тильна сняла очки, медленно оглядела меня.

— А что с вами случилось? — голос был вежливым, но суховатым.

Я машинально оглянулась. Убедилась, что дверь за мной плотно закрыта.

— Я приехала в Маузрог сегодня. Сняла жильё у Ирмы Ривз и она посоветовала мне обратиться к вам.

— Внимательно вас слушаю, — женщина отодвинула стопку бумаг в сторону и сцепила пальцы в замок.

Мне нужно было начать говорить, но язык не поворачивался. Я пыталась подобрать фразу, которая не вызовет подозрений. Вариантов было мало.

— Говорите как есть, — подсказала она.

— Понимаете… Я прибыла в город инкогнито. И не могу использовать свои прежние документы. Более того, я не могу их предъявить — они… сгорели.

— Вы от кого-то бежите?

Я кивнула.

— Да.

— Так… — женщина слегка наклонилась вперёд, голос её понизился. — Случай щепетильный. Слишком многим я помочь не смогу. Но… могу предложить вам такой вариант.

Я затаила дыхание.

— У нас существует официальная процедура получения временных документов, если предыдущие были утрачены в результате пожара, наводнения, катастроф. Ваш случай, в принципе, подходит. Вы назовёте имя и фамилию — я заведу временные бумаги. Есть одно большое «но», — добавила она. — Чтобы избежать массовой смены имен, по правилам я должна снять с вас слепок ауры. Он будет занесён в базу. Если вас кто-то ищет — найдут по нему. Тут я буду обязана ответить на запрос и предоставить сведения по вашей новой личности. Если нет — то я буду продлевать вам документы.

Я попыталась держать лицо спокойным, но внутри всё сжалось. Слепок ауры меня напугал.

— А… каким образом снимается слепок?

— Ах, да. Сначала вы пройдёте проверку на наличие осколков хаоса. Это обязательно. Потом — уже слепок ауры. Всё просто. Чистая формальность. Но она обязательна.

Меня бросило в холодный пот.

Я ведь сама — чужая душа в этом теле. Вдруг этот ритуал выявит это? И тогда прямо отсюда отправят в полицию… или к военным, а те зачистят меня.

Но у меня был маленький  шанс избежать ритуала.

Я осторожно открыла сумку, достала тест и положила его на стол.

— Скажите, — тихо начала я. — Я видела, как происходит процедура поиска осколков. Но я… я в положении. Не навредит ли это ребёнку?

Женщина взглянула на тест. Что-то мелькнуло в её глазах — понимание. Возможно, она и сама была в похожей ситуации… или кто-то из её близких. Когда беременная женщина бежит из семьи.

— Да, при беременности стандартная процедура не рекомендуется. Но есть другой способ. Более щадящий.

Она встала, подошла к сейфу и достала оттуда небольшую баночку с мутноватой жидкостью. Потом отмерила часть и разбавила водой в прозрачной стеклянной ёмкости.

Я напряжённо наблюдала за ней.

— А… что будет? — тихо спросила я. — Я впервые сталкиваюсь с этим.

— Ничего особенного. Просто опустите руку в раствор. Если всё в порядке — ничего не почувствуете.

Что будет в другом случае не стала уточнять, а то мало ли вызову этим подозрения

Женщина поднесла сосуд, поставила его передо мной. Я медленно опустила руку в жидкость.

Сначала — ничего не чувствовала. Просто прохладная жидкость.

А потом…

Глава 21

Пришло резкое покалывание. Слабое, терпимое.

А потом — боль. Жгучая. Резкая.

Я стиснула зубы, не подала виду. Улыбнулась, глядя в глаза чиновнице.

Сидела прямо. Руку не отдёрнула. Мне нужны были документы.

То, что я чувствовала, ясно давало понять — ритуал тоже бы откликнулся на то, что моя душа не родная в этом теле.  Все же правильно сделала, что сбежала  из поля зрения семьи Ириды и самого генерала.

Я прикусила щеку, продолжая удерживать на лице ровное выражение. Я практически не дышала от боли, которая расползалась от кисти к самому сердцу. Честно признаться, я даже не знала, сколько ещё смогу так выдерживать, пока женщина, наконец, не улыбнулась тепло и не сказала:

— Достаточно. Это была всего лишь формальность.

«Формальность», — горько подумала я. — «Я тут чуть не умерла от боли...»

Я вытащила руку. Она подала мне салфетку. Я вытерла раствор, но рука продолжала гореть и болеть. Опустила рукав — не дай бог, ещё покраснеет или пойдёт какая-то странная реакция. Желательно — поскорее уйти отсюда. Я больше не поднимала руку на стол, держала её на коленях. С этого места женщине она не была видна. Но боль не утихала. Была похожа на ожог.

— И как же вас зовут? — спросила она, уже более официально. — Что напишем?

— Элен Верес, — спокойно произнесла я.

— Замечательно.

Она достала плотный лист бумаги, согнутый пополам, и стала вписывать туда моё имя, дату рождения. Я назвала свою. Город, где я якобы родилась тоже заранее заготовила. Название населённого пункта, улицу — всё уточнила заранее. Когда едешь пять дней в омнибусе с пассажирами, вольно или невольно прислушиваешься к чужим разговорам. Поэтому я знала, что в городе Сергоз есть черепичная улица, и, скорее всего, дом семь.

Потом госпожа Мэнсон взяла у меня кровь. Ее нужно было капнуть на какой-то кристалл. Я это сделала. Оказалось, что именно так кристалл сохранил мою ауру. Эту самую ауру, которая каким-то образом должна попасть в общую базу данных. Хотя, честно сказать, я даже не представляла, как всё это работает. У них же нет интернета, какой-то там сети… или всё же есть магическая сеть? Не стала выпытывать — мало ли, вдруг об этом знает каждый школьник.

Женщина выпрямилась и уже официальным голосом произнесла, выдавая мне мои документы:

— Ваши документы готовы. Осталось только подписать и заверить все кровью.

— Конечно.

Все сделал под ее чутким руководством.

— Я обязана буду уведомить вас, если вас начнут искать родственники. Так что напишите мне адрес, где вы проживаете в нашем городе.

Она подала мне чистый лист бумаги. Я написала адрес, где сейчас снимаю дом, и отдала его ей.

— Распишитесь, пожалуйста.

Я подписалась и там. А потом, как в предыдущий раз, всё снова было заверено каплей моей крови.

— Всё. Вы можете идти.

— Спасибо вам, — от чистого сердца поблагодарила я.

Она едва заметно улыбнулась.

Я вышла из социальной службы, спрятала документы. Надеюсь, Аданату не придет в голову начать искать меня.

Потом я поспешила в аптеку. Не знала, точно ли поможет, но попросила там мазь от ожогов. Купила. И почти бегом направилась домой.

Заскочила  в дверь, достала  из сумки колбочку с мазью.

Рука уже покраснела. Я видела: ещё чуть-чуть — и появятся волдыри.

Поспешила к умывальнику на кухне, хорошенько промыла кожу, нанесла мазь. запахло мятой. Стало легче.

Выдохнула от облегчения. Присела на стул и посмотрела  в окно, где по тротуару прогуливались горожане и студенты.

Ещё недавно я не знала, чем могу тут заниматься. А теперь… теперь мне даже пришла мысль.

Я ведь могла бы сама изготавливать подобные мази — если у меня не обнаружится целительская магия. А это ведь тоже вариант. Надо будет подумать обо всём в этом направлении.

А ещё, конечно, найти человека, который смог бы точно сказать: есть во мне магия — или нет.

Я посмотрела на руку, которая уже перестала быть красной, прижала её к животу и тихо прошептала:

— Спасибо, малыш… Ты меня спас.

Потому что, если бы не моё интересное положение, меня бы на раз вычислили. Раз даже такой щадящий ритуал повлек за собой эту нестерпимую боль.  Страшно представить, что было бы со мной тогда в случае чтения заклинания на обнаружение осколка Хаоса.

А еще… я вдруг поняла, что просто не смогу пойти и избавиться от ребенка.

Неважно, кто его зачал. Но этот ребёнок — мой. Его буду вынашивать я. И рожу его я.

Я справлюсь. Всё у нас будет хорошо. Надо только подумать, что делать дальше. Чем зарабатывать на жизнь.

Глава 22

В голове понемногу складывался план.

Первое и самое важное: найти человека, который сможет определить, есть ли во мне магия. Без этого я не устроюсь в мире. Если магия есть, можно подумать об обучении, курсах или наставнике.

Если нет — придётся сосредоточиться на ремесле. Целительские мази и снадобья, если не магические, то хотя бы травяные, всё равно будут полезны.

Второе — узнать, где именно можно пройти обучение. И сколько на это понадобится денег и лет обучения.

Третье — продать оставшиеся украшения. Без денег далеко не уедешь. Да и еда, и жильё, и одежда — всё требует золота.

Надо будет обновить гардероб, особенно если планирую учиться. А еду нужно запасти хотя бы на первое время, чтобы не бегать в магазин каждый день.

Я встала, прошлась по дому. Украшения лежали в сумке — всё ещё в бумажном конверте. Я взяла его в руки, повертела. Продать всё сразу или частями? Всё же решила: продавать буду по чуть-чуть. Меньше вопросов, меньше риска.

Для начала надо их спрятать. Как назло, в доме не было подходящих тайников. Шкафы, полки — всё слишком на виду. Я долго ходила из комнаты в комнату, пока не дошла до ванной на втором этаже. Там, в углу, под ковриком, заметила шаткую, немного приподнятую половицу. Осторожно надавила — доска поддалась. Я поддела её ногтем и с трудом приподняла.

Вот он, мой тайник.

Сунула внутрь конверт с украшениями, закрыла половицу, поправила коврик. Убедилась, что ничего не видно.

Теперь можно выходить.

На улице стояла приятная погода — тёплое солнце, лёгкий ветер. Я направилась в сторону рынка, к фонтану, который запомнила.

Только вот до рынка я так и не дошла.

Через пару кварталов, свернув на узкую улочку, я заметила в стеклянной витрине вывеску парикмахерской. Простенькая, но уютная — за стеклом кто-то сушил волосы, кто-то уже выходил.

Моя внешность может быть узнаваема.

Медлить не стоило. Я толкнула дверь, и внутри зазвенел колокольчик.

— Добрый день, — подняла глаза от расчёски женщина лет сорока. Аккуратно одетая, волосы собраны в пучок, на шее мерцал кулончик с синим камнем.

— Добрый, — кивнула я, скидывая с плеча сумку и проходя ближе. — Я бы хотела перекрасить волосы.

— Конечно, какой оттенок вас интересует?

— Теплый шоколад. И стрижку. До плеч. И челку.

Женщина на секунду застыла, пристально уставившись на мои волосы — длинные, белоснежные, убранные в высокий хвост.

— Вы уверены? Такие роскошные волосы… редкий оттенок, настоящая гордость любой женщины. Может, хотя бы цвет сохраним?

— Нет, — ответила я и качнула головой.

Она кивнула, слегка приподняв брови, но больше ничего не сказала. Показала на кресло:

— Присаживайтесь.

А потом она позвала второго мастера. Я села, устроившись поудобнее.

Я возвращала себе себя, свой любимый цвет волос и стрижку. Теперь я становилась почти неузнаваемой.

Мастер подсушила волосы, осторожно выпрямила их. Шоколадный цвет оказался идеальным.

— Готово, — мягко сказала она, — Нравится? — осторожно уточнила женщина.

Я чуть кивнула. И впервые за долгое время — улыбнулась.

Тряхнула головой, заплатила мастеру и вышла на улицу. Только… задержалась на крыльце.

Ко мне навстречу шла женщина — лет тридцати, ухоженная, красивая. Она мило улыбалась мужчине — дорого одетому, лет на двадцать старше её. Но не это привлекло моё внимание. И не её простой, сдержанный образ в сравнении с явно обеспеченным лордом.

А то, как она посмотрела, стоило ей только отвести глаза от мужчины.

Она посмотрела вперёд.

И на дне её глаз я увидела… красный огонь.

Тот самый.

Как у одержимых.

Как у тех, кто напал на меня в лесу у особняка Аданата.

А потом женщина снова отвернулась, что-то ответила мужчине и мило улыбнулась.

Я поспешила спуститься с крыльца. Лорд подал ей мешочек с деньгами, поцеловал руку, и, не оборачиваясь, пошёл дальше. Женщина прошла мимо меня.  Но остановилась у двери парикмахерской.

И я почувствовала… на своей спине её взгляд.

Прожигающий. Холодный. Нечеловечески точный. Я не шевелилась. Просто стояла внизу крыльца. И только когда за моей спиной хлопнула дверь, я наконец выдохнула.

Я точно видела это.

Красный… вымораживающий… блеск в её глазах. Я была уверена, что в ней осколок Хаоса.

Глава 23

Я ускорила шаг. Словно этот взгляд прожёг не только спину, а добрался до самой души.

Холодный, нечеловеческий.

«Свой своего», — вдруг мелькнуло у меня в голове.

И от этой мысли мне стало ещё хуже.

Всё внутри кричало: уходи отсюда. Немедленно.

Я свернула за угол, влилась в поток прохожих и пошла дальше, стараясь не оборачиваться. День был тёплым, прохожие неспешно гуляли. Кто-то ел мороженое, кто-то вёл детей за руку.

Нормальный день в нормальном городе. И ведь никто не тут даже не знал, что среди них могут гулять Одержимые.

Та женщина вовсе не выглядела агрессивной. И не собиралась бросаться на всех подряд. Но она совершенно точно была заражена Хаосом. Может быть, она только на днях обзавелась паразитом?

Господи…

Страшно-то как!

Но я уже не могла себя убедить, что всё в порядке.

Одержимые среди нас. И они не только на границе и бегают по лесам. Они живут среди других людей.

Я поймала себя на мысли, что теперь разглядываю прохожих. Вглядываюсь им в глаза.

Зачем мне это?

Но я не могла перестать это делать.

Словно действовала из принципа: «Кто предупреждён — тот вооружён».

Я была уверена, что вижу Одержимых потому, что сама чужая в этом теле. Не родная.

Что если для Одержимых я такая же, как они. Или почти такая.

Своя.

От этого в животе всё сжалось.

Я вдруг поняла, насколько это опасно.

Если я вижу их — значит, и они могут увидеть меня?

Распознать. Узнать. Почувствовать.

Я прибавила шагу.

Что я знаю об Одержимых…

Я вспомнила, что читала в книгах в башне. Что слышала от слуг.

Одержимые — это те, в кого вселился осколок Хаоса. Он может прийти сам — если человек слаб, уязвим, сломлен. Или если он добровольно разрешил. Хаосит дает обещания силы, богатства, власти. Голос искусителя, который постоянно шепчет на ухо своему носителю. Они выбирают не всех — только тех, кто интересен. Кто подходит для их целей.

А потом… всё. Чем больше желаний хаосит-паразит выполняет тем становится сильнее, тем быстрее вытесняет родную душу и замещает.

Личность человека начинает стираться.

Он остаётся внешне таким же. Говорит, улыбается, пьёт чай. Но внутри — уже не он.

Обнаружить его можно только с помощью заклинания. Такого, как применил тогда Аданат.

А я — вижу хаоситов вживую. Без всякой магии.

Спастись от них нереально.

Только один человек, как сказал Аданат, смог побороть паразита. Один на весь мир.

Очевидно, это был кто-то вроде Святого.

Я облизнула пересохшие губы.

Справа показались знакомые ряды прилавков, недалеко показался фонтан, у которого я была утром. Люди толпились, смеялись, торговались. Кто-то ел горячие лепёшки, кто-то покупал специи.

Я влилась в толпу. Немного выдохнула.

Сначала я купила одежду. Ничего особенного все простое и удобное.

Две рубашки, два платья, запасные штаны, тёплый жилет. Нижнее бельё, носки, курточку с капюшоном на случай дождя.

Выбирала с толком, прикидывала, что лучше всего с чем сочетается. Продавец всё аккуратно сложил в свёрток и перевязал бечёвкой. Улыбнулся вежливо, пожелал хорошего дня.

Потом я принялась покупать еду. На прилавках было так много. Только вот утащить много я не могла. Взяла сахар, соль, крупу, муку, яйца, творог на завтрак, чай, немного хлеба. Пока хватит.

Я шла по рынку с двумя свёртками и чувствовала себя почти счастливой.

Почти — потому что внутри всё ещё скреблась тревога.

Я свернула с основного ряда, собираясь уже идти домой, как вдруг… остановилась.

В витрине напротив были выставлены крошечные платья.

Детские.

Красивые, кружевные, с ленточками, с оборочками.

Одно было светло-сиреневое, с вышивкой по подолу. Другое — светло-зелёное, с нежными пуговками-цветами.

Но моё внимание притянуло третье — тёплого розового оттенка, с пышной юбкой и бантом сзади. Настоящее маленькое платье-принцессы.

Почему-то ни один из голубых костюмчиков для мальчиков, вывешенных по соседству, не тронул меня.

А платья…

— Добрый день, — распахнулась дверь лавки, и на пороге показалась круглолицая женщина с живыми глазами. — Вам что-нибудь показать?

Я вздрогнула от неожиданности, потом неуверенно шагнула ближе.

— Просто смотрю…

— Для кого подбираете? — ласково спросила она, подойдя ко мне. — Девочка или мальчик?

Я на миг замялась.

Глянула на платья, потом — на неё.

— Я… пока не знаю.

Женщина понимающе улыбнулась.

— Это неважно. Вы узнаете. Главное — чтобы был здоров. И чтобы мама была счастлива.

— Спасибо, — тихо ответила я.

На глаза чуть не навернулись слёзы, но я быстро моргнула.

Я попрощалась и отошла, прижимая к груди оба свёртка.

Воздух уже становился прохладнее. Нужно было поспешить домой. Оставаться на улице не хотелось. Особенно, если увижу еще одного Одержимого.

«Кроме того, надо внести в свой план ещё один пункт», — подумала я, проходя мимо очередного фонаря.

Найти хорошего гинеколога.

Глава 24

Я посвятила оставшийся день тому, что разобрала свои покупки.

Но то и дело выглядывала в окно, словно Одержимые могли появиться прямо у меня на пороге. Но никого не было. И спустя три часа напряжение меня отпустило.

Обычные домашние дела успокоили. Я протёрла везде пыль, помыла полы, выбрала одну из двух спален, заправила кровать, приготовила себе лёгкий ужин.

Решила даже, что сделаю себе сырники на утро. Такая привычная рутина нравилась мне.

Приняла душ на втором этаже. Надела легкую сорочку, которую прикупила сегодня. Легла спать. Не сразу, но уснуть удалось.

И там мне приснился… он.

Тот, кто снился ни раз. Редко. И каждый раз наутро оставалось лишь приятное послевкусие.

Я толком не помнила лица своего партнёра, но запоминала ощущение рядом с ним: полную, безграничную защищённость, трепет, нежность. То, как его длинные, непривычные волосы накрывали меня.

Ни лица, ни глаз я не видела. Я не могла расслышать его шепотом, хотя откуда-то знала, что он говорил что-то.

Весь его образ был как в тумане. Загадочный мужчина гладил мне плечи, очерчивал грудь медленно и неторопливо. Спускался поцелуями от губ к подбородку, к шее, обводил языком ключицы. Потом выпрямлялся, тянул дорожку из поцелуев к уху, снова все повторялось, и снова его волосы, как шёлковое облако, накрывали меня.

Я гладила его в ответ, отвечала на его неторопливые, нежные прикосновения. Обводила руками его сильные и мощные грудные мышцы, с очертанием рисунка— татуировки.

Я чувствовала, как между нами дрожит воздух. Как напрягаются мышцы у него на шее и каменеют грудные пластины. Как сердце бьётся в унисон с моим.

А потом он целует меня. Не спеша. Словно пробуя. Не торопясь, будто давая мне возможность отступить.

Но я не отступила.

Я тянулась к нему, желая углубить поцелуй.

Губы были тёплые, мягкие, обветренные. Он прикасался ко мне так, словно я была чем-то бесконечно хрупким, чем-то, чего нельзя терять.

Постепенно нежность сменилась страстью. Стонами. Криками. Рычанием. И… взрывом сверхновой звезды.

Я распахнула глаза. Метка на бедре жгла, но терпимо. Я накрыла ее ладошкой и сжала. Было ощущение, что я посмотрела сон о сне.

Сердце бешено колотилось, словно тот самый незнакомец мне приснился — и сейчас.

Но нет.

Это всё было похоже на то, что я... забывала, а сейчас вспомнила. Ведь каждый раз после таких редких, но горячих снов я ничего толком не помнила.

Только послевкусие.

И белоснежные волосы.

И знание, что у моего мужчины из грёз — татуировка на груди.

Это были самые яркие эротические сны в моей жизни.

Я всё списывала на отсутствие постоянных отношений.

Но… сейчас, почему-то, я вспомнила всё.

Кончики пальцев горели. Я… помнила, как водила руками по мощным, литым мышцам и татуировке. Чувствовала, как обвожу контур рисунка.

Лишь однажды мне показалось, что это была большая хищная птица, только вот теперь… у меня было другое мнение: это был дракон.

Уснуть больше не смогла. Почему-то всё, что происходило со мной, эти белоснежные волосы, эта литая грудь и татуировка дракона — всё это складывалось в один образ.

Мне в голову приходил только Аданат.

Но как такое возможно? Мистика какая-то.

Я приняла душ, переоделась  в новые удобные узкие брюки надела бежевую рубашку и кожаный пояс под грудь. Спустилась со второго этажа, пошла жарить сырники, заготовку для которых сделала с вечера.

Но я никак не могла отделаться от мысли, что этот мужчина во сне — был бывшим мужем Ириды.

Метка на бедре продолжала жечь, она не исчезала, но и не завершилась до конца.

Признаться, я испугалась. Я совершенно не понимала, что происходит.

Пока лепила круглые сырники, пыталась вспомнить — когда впервые мне приснился подобный сон.

И вспомнила… что это было примерно десять лет назад.

Мне тогда исполнилось восемнадцать. И как раз через месяц после дня рождения — впервые приснился… он.

Я помню, как меня во сне кто-то поцеловал. Где-то в храме.

Я была так ошеломлена нереальностью происходящего, что больше ничего не запомнила. Только мягкие, решительные губы… и странное ощущение безопасности, смешанное с чем-то запретным.

А потом… сон вернулся через два года.

Потом… ещё через три.

И самый последний раз — был совсем недавно.

Кажется, незадолго до… моей смерти.

Три недели назад? Или меньше?

Как же всё это, всё-таки, странно.

Я позавтракала. Заварила себе травяной чай. Потом смотрела в окно и встречала рассвет.

Этот городок мне нравился. Оживленный, красивый.

Как только улица наполнилась людьми, я вышла. Поправила сумку на плече пошла в сторону аптеки. Почему-то казалось, что там мне смогут что-то подсказать. Прохожих спрашивать не хотелось.

Я снова зашла в ту самую аптеку, где покупала мазь. Дождалась, пока выйдут утренние покупатели, и подошла:

— Добрый день. Я в этом городе впервые. Не могли бы вы подсказать, где можно найти целителя, чтобы проверить самочувствие?

— Хотите узнать о наличии магии? Или просто провериться?

— Я бы хотела специалиста широкого спектра, — уклончиво ответила я. Говорить о беременности пока не хотелось.

— Ну, в таком случае, самое лучшее — это при академии. Там открыта больница, можно найти любого специалиста.

Я улыбнулась женщине, поблагодарила её:

— Спасибо.

Дальше я направилась в академию. Заодно — узнаю, какое обучение там дают.

Она была до невозможности большой.

Я с интересом рассматривала всё по сторонам.

Но только когда я подошла к главному корпусу, по-настоящему осознала масштаб.

Здание было трёхэтажным, вытянутым в длину, с высокими окнами, увитыми плющом.

Фасад — из светлого камня.

Вдоль крыши шли тонкие резные арки, а в центре, над широким крыльцом с полукруглым фронтоном, красовался герб академии — дракон, обвивающий посох, по центру которого горел кристалл.

Крыльцо было широким и просторным. Три каменные ступени, чуть стертые тысячами ног.

Двери — массивные, деревянные, в бронзовой окантовке.

Ручки в форме перевитых змей.

Я вошла внутрь.

И сразу обратила внимание на запах. Пахло стариной, сырым камнем, мхом и воском.

Внутри было просторно, словно я вошла в королевский бальный зал.  Подняла глаза вверх. Потолок — расписан вручную, там в витиеватых узорах сплелись звёзды, круги стихий и алхимические символы. Свет лился из парящих светильников — будто шары с мягким светом зависли под самым потолком.

По периметру вестибюля — вывески направлений.

Слева — «Травничество и зельеварение», рядом — «Целительство», чуть дальше — «Боевые искусства и защита».

Были и другие: Алхимия, Манипуляция стихиями, Магическая теория, Артефакторика.

Я замедлила шаг, чувствуя себя не то туристом, не то потерянным новичком.

Повсюду — студенты в форме. Их мантии с тонкой отделкой по цвету направления, как я догадалась.

Они шли по коридорам, спускались по лестницам, кто-то просто сидел в нишах у окон, уткнувшись в книги.

Я выбрала направление целительства.

Меня интересовало всё, что связано с ним.

Может быть, там мне и подскажут — есть ли во мне магия. Или направят к тому, кто сможет сказать наверняка.

Я шла по указателям. Но всё равно — в какой-то момент окончательно запуталась. Коридоры расходились веером, студентов становилось все больше.  В итоге я просто остановила двух девушек в форме.

— Простите, вы не подскажете, где можно подать документы? Или хотя бы взять проспект по обучению? Меня интересует целительство.

Они переглянулись, одна из них — с каштановыми кудрями и яркой родинкой у губ — улыбнулась и ткнула пальцем в сторону лестницы:

— Третий этаж, конец коридора. Там сейчас работает личный секретарь декана — она принимает документы на будущий год.  Сам декан, правда, уехал на симпозиум, но… — она чуть наклонилась ко мне и добавила с заговорщицкой улыбкой: — Секретарь у нас построже, чем декан.

Я поблагодарила.  Поднялась по лестнице. Дверь нужного кабинета была приоткрыта, из-за неё доносился тихий шелест бумаг.

Я глубоко вдохнула.

Немного привела себя в порядок: поправила волосы, выпрямилась, натянула на лицо вежливую улыбку.

Я прекрасно понимала: учебный год уже давно начался, и, конечно, никто не возьмёт меня на обучение за три месяца до конца учебного года. Но мне и не нужно было поступать немедленно.

Мне нужно было просто... узнать.

Получить информацию.

Проконсультироваться.

Понять, какие есть варианты — и сколько у меня есть времени и возможностей.

Постучала и после приглашения уверенно зашла внутрь.

Секретарь была из тех женщин, что запоминаются сразу. Лет тридцати пяти, не больше. Яркая, эффектная, со строгой, но выразительной внешностью. Высокие скулы, тонкий нос. На губах помада благородного винного оттенка.

Тёмные волосы были собраны в гладкий пучок. Ни одного выбившегося локона.

Она была одета в белоснежная рубашку с острым воротником, плотно облегающую грудь и серый приталенный жилет с пуговицами.

Она сидела за столом, наклонившись над бумагами, что-то писала тонким изящным пером, и размашисто, красиво ставила подписи — одну за другой. Бумаги послушно скользили под руку, а чернила оставляли ровные линии.

Не отрывая взгляда от документа, она ровным, деловым тоном спросила:

— С чем пожаловали?

Я кашлянула в кулак, чувствуя себя немного не в своей тарелке.

— Хотела бы пройти проверку на магию… и, если это возможно, подать документы на целительское направление. Узнать какие нужно… пройти испытания для этого.

— Угу, — коротко отозвалась она, не останавливаясь. Перевернула лист, поставила ещё одну подпись, прижала пергамент промокательной бумагой. — Ожидайте.

Я решила пока осмотреться.

Внутри царила удивительная атмосфера порядка и уюта. Всё было обставлено сдержанно, но со вкусом. Светлая мебель, высокие шкафы с папками и книгами, широкий письменный стол, рядом — кожаное кресло для посетителей. Туда я и опустилась.

На окнах были изумрудные шторы, а на подоконнике стоял аккуратный горшок с каким-то магическим растением, которое мерцало лёгким голубым светом. Стены украшали картины.

Прошло ещё несколько минут. Затем женщина наконец закончила, собрала все листы в аккуратную, ровную стопку, отложила её в сторону — и только тогда подняла глаза на меня.

А у меня пульс зачастил в ушах.

Потому что она была… носителем Хаоса.

______________

Мои дорогие читатели. Поставьте, пожалуйста, книге сердечек-лайков 

Я буду вам очень благодарна за это. 

С уважением, ваша Е.Г.

Глава 25

Острый, пронзительный взгляд встретился с моим.

Я медленно встала, попятилась к двери, не отрывая от неё глаз.

— Я… кое-что забыла, — прошептала.

Секретарь растянула алые губы в понимающей, снисходительной улыбке.

— Конечно, — ехидно протянула она, и на дне ее глаз… вспыхнуло красное пламя. — Наберёшься смелости — приходи.

Я резко дёрнула ручку двери и выскочила в коридор.

Одержимая была в Академии.

И не просто — а приближённой к декану факультета целительства. Она принимает документы. Видит карточки абитуриентов.

Я спешила прочь, по холодным каменным коридорам корпуса, с трудом лавируя между студентами, которые высыпали в холл. Шум, разговоры, смех — всё сливалось в один неясный гул.

Кроме того, теперь отпали всякие сомнения.

Носители душ Хаоса. Меня. Видят.

Это пугало. Я не знала, чем это для меня обернется.

Я выскочила из главного корпуса, растерянно осматриваясь по сторонам.

Маузрог виделся мне небольшим, шумным, студенческим городком. Когда я ехала сюда, то думала, что, находясь так далеко от границы, не встречу ни одного Одержимого.

Но за два дня я встретила двух.

Двух!

А Аданат вообще в курсе, что пока он там, на границе, ведёт свою войну, эти хаоситы уже совращают жителей Маузрога?

Что прямо здесь, где по улицам гуляют студенты, дети — будущее Империи — в людских обличьях живут носители Хаоса?

Казалось бы… Здесь, в Маузроге, должна быть охрана. Здесь должно быть безопасно. Но нет. Хаос проник и сюда.

Я шла по тенистой аллее между корпусами. Мимо проходили студенты в формах, кто-то смеялся, кто-то читал на ходу, кто-то вёл переписку на магических табличках.

По дороге я обратила внимание на вывеску: «Лечебница при Академии. Отделение целительства».

И, хоть ситуация не отпускала до конца, решила не терять времени — если не получилось устроиться в академию, может, смогу устроиться работать.

Или хотя бы пройти проверку — медосмотр, обследование, не знаю… хоть что-то.

Наконец увидела широкий проход между зданиями. Нашла вход. И как оказалось в эту больницу можно было попасть с другой улицы.

Лечебница обслуживала не только студентов академии, но и простых горожан. Те то и дело скрывались за массивными дубовыми дверями, исчезая в её недрах. Кто-то заходил хмурый, кто-то с ребёнком на руках, кто-то поддерживая старика под локоть. Обычная городская жизнь.

Я поднялась по широким ступеням на большое крыльцо. Здание не выглядело слишком помпезным. Но всё равно было слишком масштабным и внушительным.

Лечебница напоминала госпиталь из готического романа — резные балконы, высокие окна, скатная крыша с узкими башенками и витражи, отливающие красным и синим.

Скорее похоже на готический замок, чем на медицинское учреждение.

Я вошла внутрь. За стойкой регистрации сидела пожилая женщина в аккуратной форме — с серебристым шнуром на груди. Очки сползали на самый кончик носа.

— Простите, с кем я могу поговорить по поводу… работы?

Она посмотрела на меня поверх очков, оценивающе. А потом всё же кивнула:

— Вам в отдел кадров. Прямо по коридору, налево, табличка будет. Но вряд ли сейчас кто-то вам там поможет. У них масштабная проверка, — вздохнула женщина. А потом просияла, кивнула и махнула рукой куда-то в сторону коридора. — Вон, — сказала она, — идёт наш главный целитель. Спросите у него. А вдруг?

Я обернулась. По коридору шёл представительный мужчина в белом халате. Его виски были посеребрены сединой, походка быстрая, взгляд острый.

Я вопросительно посмотрела на женщину, но та только подтолкнула меня вперёд:

— Это лорд Тальгорн. Если он не поможет — возвращайтесь в отдел кадров в другой день.

— Благодарю, — кивнула я женщине и шагнула вперёд, как раз когда мужчина подошёл ближе.

— Лорд Тальгорн, к вам на работу пришла устраиваться молодая леди, — бодро сообщила регистраторша.

— А я тут при чём? У нас есть отдел кадров, — хмуро отозвался он.

— Ну лорд… Там же проверка.

Мужчина поджал тонкие губы, обернулся ко мне. Снял очки, снова посмотрел поверх оправы, окинул меня быстрым, цепким взглядом. Потом неторопливо надел очки обратно, опёрся локтем на высокую стойку регистрации.

— Так-с. Что умеете? Какой уровень дара? — спросил он скептически, с усталостью в голосе.

— Уровень дара не знаю, — я запнулась. — Но я умею оказывать первую помощь.

— А образование у вас какое? Что заканчивали? Зельеварение? Целительство? Хоть какой-нибудь диплом? — уточнил он, нахмурившись, словно ослышался. — Вы сейчас сказали, что не знаете, есть ли у вас дар?

— Да, — кивнула я честно.

— Милочка… — Он потер переносицу. — Не отвлекали бы вы меня, а?

— Я могу устроиться медсестрой.

— Так я не понял.— старший целитель даже не посмотрел на меня. — У тебя есть диплом?

— К сожалению, документов при мне нет. Но вы могли бы устроить мне испытание и оценить мои навыки.

— У меня нет на это времени. Давай свои документы об образовании — тогда и поговорим. А если нет... тогда иди, поступай. И только после этого я смогу взять тебя в младший персонал, — Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. — А то, ты думаешь, мне больше нечем заняться? Иди на факультет целительства, пусть тебя там проверяют в хвост и в гриву. А мне нужны только результаты. Всё. Некогда мне. Иди.

Но в этот момент в распахнутую дверь влетела запыхавшаяся женщина. У нее были круглые, ошарашенные глаза, растрёпанный вид.

— Старший целитель! На горизонте — военные драконы! — почти закричала она. — Прибыл конвой. Приказ лорда-ректора — подготовить лечебницу. Немедленно перепрофилировать больницу под приём раненых военных.

— Что?! — резко обернулся он.

— Был прорыв. День назад. Многие драконы ранены. Те, кто выжил — их сейчас транспортируют сюда.

— Сколько их?

— Полсотни!

— Что?! — полузадушено прохрипел мужчина. — Где я возьму целителей на всех! А место где взять?! У меня полные отделения! — целитель тяжело выдохнул, всплеснул руками, — Он же всех выпускников забрал на практику, на границу! У меня в больнице и так все заняты...

— Не знаю, — пожала плечами женщина.

— Так! Передай всем о военном положении в госпитале. Пусть готовят кровати, палаты. Кого можно пусть совмещают. Кого можно выписывают.

— Есть! — Обе женщины поспешили в противоположные стороны друг от друга.

А старший целитель  резко повернулся ко мне:

— Эй, ты! — посмотрел с прищуром. — Что ты там умеешь делать?

— Перевязки. Обработка ран.

— Годишься, — буркнул он и без церемоний подхватил меня под руку. Он сжимал мой локоть и тащил из больницы.

— Куда мы?.. — попыталась спросить я.

— Трудоустраивать тебя. Зачтётся как практика. А там посмотрим. Либо это будет твой испытательный срок, и я возьму тебя. Либо потом делай с этой практикой что хочешь — хочешь, поступай. Хочешь — не поступай. Хочешь — оставайся у меня. Имей в виду, детка: это твой звёздный час.

Пока мы шли, он кого-то окликнул. Самое ужасное было то, что мы возвращались на ту самую кафедру целительства. То есть — к той самой приёмной. Я попыталась выдернуть руку, но целитель держал слишком крепко.

— Не рыпайся. Или ты уже передумала? Мне сейчас нужен каждый человек. Или ты что-то скрываешь, м? — Тот сжал локоть еще сильнее. А потом встал как вкопанный и словно коршун навис надо мной.  — Не хочешь проходить проверку, а? Хотела пробраться в лечебницу? Признавайся! Ну!

Он тряхнул меня — жёстко, нетерпеливо.

А мне так захотелось проматериться. В голос.

Доктор оказался параноиком. Но… я его понимала.

У них тут вся Империя с осадном положении.

Только вот теперь я попала в настоящую патовую ситуацию.

Если убегу — тот точно меня объявят в розыск.

Не убегу — и придётся столкнуться с Одержимой лицом к лицу.

Сдам её — она сдаст меня.

— Я… не… — попыталась я выговорить хоть что-то, но лекарю было уже всё равно.

Он даже не слушал. Только сжал пальцы сильнее, словно боялся, что я исчезну у него из рук. Схватка стала ещё жёстче.

— Молчи. Пока я не стал подозревать тебя во всех смертных грехах. А то прикажу отправить в темницу под Академией до выяснений обстоятельств.

Твою же мать!

Вот я влипла!

Теперь он тащил меня почти волоком.  Ворвался в приёмную, у Одержимой за столом перекосилось лицо от его бесцеремонности.

— Мне нужны все свободные лучшие целители, начиная с третьего курса, и их личные дела. Срочно! Готовность — 15 минут! И чтобы они были у меня в лечебнице — в форме! Все, кто сейчас не в Академии — тоже вызвать! Потом придешь в регистратуру и начнешь их проверку на осколки.

Женщина поморщилась, кивнула. А потом скосила взгляд на меня — хитро улыбнулась.

— А эту, — указал на меня целитель, — оформить как практикантку. Срочно! И проверку ей сделай по всей строгости! Подозрительная больно!

Женщина снова сладко улыбнулась, кивнула и обошла стол. Целитель усадил меня в кресло. Та достала два кристалла, один поднесла ко мне.

— Сейчас мы проверим твою магию, — ровно произнесла она и сунула мне камень в руки.

Кристалл тут же засветился ярко-оранжевым светом. Женщина приподняла брови, хмыкнула, что-то записала в анкету. Потом с недюжинной силой перехватила мою руку. Я дернула свою кисть из ее захвата, но та вцепилась как клещ.

Целитель отошёл к окну, заложил руки за спину, но продолжал нервно стучать ногой по полу.

— Скорее, давай! — рявкнул он через плечо.

Женщина наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Какая же ты ещё слабенькая... Маленькая частичка Хаоса. Робкая. Трусливая. Но ты вырастешь. Я помогу. А сейчас не волнуйся. Больно не будет.

Глава 26

По телу пробежала нервная дрожь. Какие у меня были варианты?

Никаких.

Абсолютно.

В голове вспыхнула мысль: что если она не понимает степень моей… «одержимости».

Наверняка думает, что я такая же, как и другие. Просто маленький, слабенький осколок Хаоса. Только что впустила его, всё ещё верю, что могу контролировать ситуацию.

А она...

Судя по всему, в ней сидела самая настоящая, огромная душа Хаоса.

Смею даже предположить, что от настоящей женщины внутри ничего не осталось.

Пустая оболочка. Полностью занятая хаоситом.

А потом я заметила, как она посмотрела в сторону старшего целителя.  Тот не смотрел на нас. Его интересовал вид за окном.

Одержимая прищурилась, хитро, почти издевательски.

Начала читать заклинание.

Она не смотрела на меня. Только на мужчину. На его спину.

Она подняла ладонь, не прикасаясь ко мне, быстро прошептала заклинание, сжала пальцы — и усмехнулась.

Я... ничего не почувствовала.

Совсем.

Даже мельком подумала: что ее магия просто в принципе не может принести вреда носителям хаоса. А вообще это сплошной сюр.

Одержимая проверяет на одержимость.

Но всё равно... Как этим осколкам Хаоса удалось проникнуть в неё?

А ведь это стратегически правильно решение конкретно для них.

А еще наверняка не случайно нападению подвергся факультет целительства.

Я вспомнила, что говорил Аданат.

Одержимость приходит только в двух случаях: если впускают добровольно… или если тело ослаблено настолько, что почти мертво.

На грани. На рубеже.

А где больше всего таких тел?

В лечебнице.

И тут еще старший целитель сказал ей —  «немедленно явиться и проверить всех в госпитале».

И меня снова передёрнуло. Всё сходится.

Идеальная позиция для одержимой.

Она не проверит тех, кто заражён. Пропустит их. Или даже поможет.

Кошмар.

— Ну что там? — резко спросил старший целитель.

Он уже повернулся. Одержимая размашисто расписалась и протянула ему листок.

Он бегло глянул, скривился.

Я затаила дыхание.

А потом его слова прозвучали как приговор:

— Целительской магии нет.

Бам-м!

В голове всё сначала взорвалось — ярко, резко, как вспышка.

А потом… схлопнулось.

Осталась только тишина.

И пустота.

Такая, от которой звенит в ушах.

— Совсем нет? — хрипло переспросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ну… какой-то магический потенциал точно присутствует, — усмехнулась Одержимая. Я посмотрела на нее. Та довольно скалилась, словно выиграла джекпот.   — Но его ее еще нужно раскрыть.

— Так. Ладно, —  старший целитель почесал переносицу, шагнул ко мне, вручил листок, не глядя — и отвернулся. — Годишься хотя бы для перевязок и наложения швов.

В это время Одержимая уже деловито перебирала бумаги и складывала их в толстую папку.

Мои руки дрожали.

Я всё ещё переваривала сказанное.

Целительской магии нет.

Нет.

Значит, лечить я не смогу.

Хотя… какая-то магия во мне есть. Просто — не эта.

Но почему? Что за несправедливость!

— Чего сидишь?! — рявкнул старший целитель через десять минут. — Быстро за мной!

Он забрал ту самую толстую папку у Одержимой и уже на ходу, не сбавляя темпа, начал перечитывать личные дела.

А я…

Плелась за ним, пытаясь удержаться на ногах.

А потом я не заметила, как ко мне подошла и легко схватила за локоть Одержимая.

Я вздрогнула, обернулась. Её глаза… сверкнули красным. Та тихо и доверительно прошептала мне в лицо, слегка склонившись.

— Меня здесь зовут Анита. Какой генерал тебя послал?

— Эм-м-м… — непонимающе выдохнула я.

Но быстро сообразила: у них, значит, есть ещё и какая-то организация. И судя по тому, что я услышала… военная.

— Я… не совсем… помню… В голове кавардак.

Анита кивнула головой. Но я поняла, что дала верный ответ.

— Я не так давно… тут.

— Ясно. Ясно. Береги силы. Тебе нужно время, — со знанием дела проговорила Анита.

А я снова сделала вывод: видимо, хаоситы умеют «выключать» личность носителя на какое-то время, раз она так уверенно ведёт диалог со мной… как с равной. Не боится истерики и шумной реакции носителя. А ведь, по её словам, я ещё «мелкая». Получается, что даже крошечные осколки могут на какое-то время существовать самостоятельно, делать, что пожелают и носитель не будет ничего знать. Ужас!

— Слушай. Я так поняла, девочка хочет целительскую магию?

Я кивнула, сразу смекнув, что Анита говорит о моём теле.

— Так пообещай ей. И дай. Так ты быстрее сумеешь втереться к ней в доверие и та не будет сопротивляться тебе.

— А… как?

— Я принесу тебе накопитель. Она будет носить его на шее всё время. А ты будешь время от времени пополнять его. А сейчас давай — беги.

Анита подтолкнула меня в спину.

А я, на ватных ногах, поспешила за старшим целителем.

Так вот как это всё происходит… Хочешь магию? Дадим. Только вот кусочек твоей собственной души станет меньше. И ты станешь чуть более подвластной хаоситу.

Умеют же они совращать… и предложить то, чего человек отчаянно хочет.

Вот и я… испытала это на себе.

Глава 27

Я сомневалась. От этого становилось ещё противнее. Осколок Хаоса бил в самое желанное.

Насколько было бы легче, если бы у меня в этом мире проявилась целительская магия!

Я бы знала, кем могу работать. Точно знала бы, что не останусь без денег. Что мои знания не пропадут.

Но нет. Видимо, лёгкие пути — не для меня.

Носить никакой камень-накопитель я не собиралась. Неизвестно, как он подействует на меня. Да и кто знает — вдруг с его помощью они смогут понять, что я не одна из них?

В любом случае, принять украшение придётся, а там… посмотрим, как от него избавиться.

— Эй, быстрее! — крикнул целитель, резко разворачиваясь на месте. Он затряс в руках папкой, едва не гневно.

Я поспешила нагнать его. Он сунул мне в руки несколько листов и велел:

— Это передашь моей помощнице. Конкретно этих трёх адептов — к самым тяжёлым пациентам. Остальных без разницы куда — ± все одинаковые.

Ты пока будешь при мне, пока не скажу иначе.

Хотела было спросить, кто именно его помощница, но сдержалась. Сейчас разберусь сама.

Мы очень быстро добежали до самого госпиталя.  Только заходили с другого входа. Заднего.

Там уже вовсю шла подготовка. Было видно, что для них такое — не впервой.

Массивные каталки, кресла для тех, кто ранен не слишком тяжело, свободные сотрудники (а таких было мало) стояли внизу у крыльца.

Старший целитель всех осмотрел, потом подошёл к женщине — видимо, своей помощнице, — и сказал:

— Так, вот тебе одна помощница. Умеет перевязывать — значит, её в перевязочный пункт, — потом посмотрел на меня. — Передай ей листы — тех троих направляй к самым тяжёлым. Остальных разбирайте сами.

Я все передала женщине. Она кивнула мне.  Другие листы стали разбирать свободные лекари.

— Проверять всех будет Анита, а потом…  — добавил целитель.

Целитель даже не успел договорить — как вдруг немногочисленная толпа лекарей разошлась.

К старшему целителю подошел высокий темноволосый мужчина в дорогом камзоле. Он хищно окинул всех взглядом.

— Лорд-ректор, — уважительно склонился старший целитель.  — Сколько раненых?

— Около полсотни, — ответил ректор.

— Всё-таки так много... — старший целитель нахмурился.

— Ваша задача — спасти как можно больше. Желательно всех. Прорыв был серьёзный.

— А целители, которых вы забрали на практику?

— Они остались у прорыва. Там они нужнее.

Старший целитель не стесняясь лорда-ректора, выругался вполголоса.

Кто-то закричал:

— Драконы на горизонте!

Все мы обернулись. И правда.

Драконы были настолько огромными, что казалось: моргнула, и они были ещё далеко; моргнула ещё раз — и они уже практически рядом.

Если представить, что на омнибусе я добиралась сюда пять дней, а драконам понадобилось всего полдня пути… Это просто поразительная скорость.

Хорошо быть ящером.

Только вот драконов было не так уж много. Всего трое. Два черных и белый.  А ещё их полёт казался странным — неровным, тяжёлым. Казалось, что и сами они были изрядно ранены.

В их лапах висели огромные клетки — обширные, внизу укреплённые деревом, а сверху затянутые прочной сеткой. Я поняла: они предназначены для перевозки раненых.

Возглавлял процессию самый мощный, огромный, белоснежный дракон. Его чешуя словно светилась в солнечных лучах ярче солнца. Смотреть на него было почти больно — такой он был ослепительный.

Но даже издали было видно — его качало в полёте. Он то спускался вниз, то с усилием вновь набирал высоту. Казалось, ноша была ему непосильной.

Тем не менее он упорно тащил её.

Клетка в его лапах была самая большая. Полсотни раненых солдат всего на трёх драконов… я могла только представить себе, какой вес они несли.

А если и сами драконы были ранены...

И тогда я заметила.

По мере их приближения я разглядела на белоснежной чешуе алые разводы. Красная сетка растекалась между чешуйками, кровь тонкими струйками стекала вниз, оставляя мокрые дорожки.

Чем ближе он становился, тем отчётливее становилось видно: лидер этой процессии был серьёзно ранен.

Лорд-ректор громогласно отдал приказ приготовиться.

Территорию госпиталя уже освободили, горожане тоже разошлись в разные стороны, и никто не подходил ближе к госпиталю. Только там драконы могли безопасно приземлиться.

И вот... опустилась первая тяжёлая клетка.

Белый надсадно и тяжело дышал. По одному крылу текла кровь.

Лорд-ректор командовал, старший целитель быстро раздавал приказы:

— Живее! Первая партия пострадавших! Разгружать!

Клетки начали спешно открывать. Раненых поднимали, укладывали на носилки. Лекари и адепты подхватывали пострадавших и увозили. Я стояла рядом с помощницей старшего целителя, готовясь идти в перевязочную. Но сейчас я не могла ни на кого смотреть. Только на него.

На белоснежного красавца.

Огромного. Хищного. Невероятно сильного и мощного.

Он оскалил пасть, заглатывая воздух. Затем сложил крылья. Вернее, попытался сложить — только одно, второе бессильно повисло. Приземлились и другие драконы с клетками. К ним рванули оставшиеся целители.

Я всё смотрела и смотрела на белого.

И вдруг перед глазами словно прошлась дымка. Дракон… исчез.

На его месте появился человек.

Я задохнулась сначала от великолепия момента — а потом от ужаса.

Верхняя часть тела мужчины была оголена, голова опущена. Он припал на одно колено. Белоснежные, как снег, волосы разметались по плечам и груди.

И мне даже не нужно было видеть его лица, чтобы узнать его.

Я знала эту татуировку.

Я знала этот мощный разворот плеч.

Это был он.

Аданат.

Моё сердце забилось в бешеном ритме.

Глава 28

Тело генерала было исполосовано ранами — красными, глубокими, жуткими. Я не понимала, как он вообще смог пережить полёт, как смог доставить всех этих раненых, таща их на себе.

Одна рука бессильно висела вдоль тела, второй он опирался на землю.

Лорд-ректор подхватил его под плечо и уложил на носилки. Аданат потерял сознание.

Меня охватил ужас.

Но в ту же секунду меня дёрнули за руку.

— В перевязочную! Скорее! — скомандовала помощница целителя.

Я поспешила за ней, всё оборачиваясь, чтобы увидеть, куда увозили бывшего мужа. Мне было страшно — мы теперь в одном госпитале. Но я не хотела, чтобы он погиб.

Он не должен был умирать.

Аданат заслуживал жить.

Он был оплотом защиты этого мира от хаоситов. Наверняка он был не единственным генералом в этой империи, но точно — одним из самых значимых.

Убей его хаоситы... Я даже не представляла, что тогда будет.

А потом всё закрутилось и завертелось.

Мне всучили комплект одежды медсестры: простые белые штаны, такую же рубашку, маску на лицо, шапочку на волосы.

Я переоделась в комнате персонала, спрятала лицо и волосы, и всё — пропала для мира.

Сейчас я почувствовала себя на своем месте. Сильные рваные раны лечили старшие целители. Мы же, медсестры и практиканты, заканчивали их работу: перевязывали, закрепляли швы, обрабатывали кожу, наводили порядок.

Я переходила от одного раненого к другому.

Кого-то оставляли в коридоре, кого-то размещали по палатам — по пятеро в каждую.

Только к вечеру я смогла перевести дух. Пить хотелось ужасно. Есть — тоже. Но больше всего хотелось просто присесть.

Я сняла очередные одноразовые перчатки, бросила их в урну, сдёрнула маску и наконец опустилась на табурет в углу палаты.

Ноги гудели. Я вытерла пот со лба и впервые за день позволила себе сделать глубокий вдох.

Я увидела, как в проёме мелькнула фигурка помощницы старшего целителя. Она заметила меня, вернулась и махнула рукой:

— Идём. Тебе нужно немного отдохнуть, попить и поесть.

Я поднялась и пошла за ней.

За всё это время я так и не увидела Аданата. Но думала, что ему, как тяжелораненому, оказывали помощь в первую очередь.

Хотела бы спросить, что с ним и где он, но не решилась — не стоило привлекать лишнего внимания. Откуда мне вообще знать, кто он такой? Хотя, возможно, генерала многие знали в этой империи.

Я заглядывала в приоткрытые палаты. Лечение тяжелобольных всё ещё продолжалось.

Поглядела в окно: на улице царила ночь.

Наконец мы добрались до маленькой комнатушки, где на столе стояла пара бутербродов и большой чайник с горячим чаем. За столом сидели ещё две девушки, очевидно адептки. Они были настолько выжаты, что практически спали, сидя.

— Совсем истощили себя магически, — покачала головой помощница целителя. Девушки даже не отреагировали, — Это тоже плохо... Но что поделать. Сегодня был очень тяжёлый день. Ешь скорее. Боюсь, что это всё ненадолго. Скоро мы снова понадобимся.

Я благодарно кивнула, взяла бутерброд, откусила кусок и запила всё горячим чаем. Потом съела и второй бутерброд.

Стало намного лучше.

— Где здесь туалет? — спросила я. Хотелось умыться, привести себя в порядок.

— В конце этого коридора, направо, — ответила она.

Я вышла из комнаты, пошла в сторону туалета... а потом вдруг остановилась посреди коридора. Посмотрела на лестницу на третий этаж.

И пошла туда.

Я не знала, что вело меня наверх. Но я стала подниматься.

В кармане у меня была чистая маска — я снова её надела.

Я поднималась, завернула в коридор, прошла первую, вторую, третью палату...

И вошла в пятую. Просто распахнула дверь.

Меня словно что-то туда влекло, звало.

А когда я открыла — застыла.

Потому что там стояла Анита. В своём привычном брючном костюме.

Я ведь и забыла про неё. И про её проверки.

А когда опустила глаза... я увидела, над кем она стояла.

Над Аданатом.

Я вошла в комнату и закрыла дверь.

Анита повернулась ко мне, прищурила глаза. Я спустила маску на подбородок.

— А ты... мелкая душонка, — отмахнулась она от меня.

— Что ты здесь делаешь? — глухо спросила я.

— То, что давно нужно было закончить, — довольно расслабленно проговорила Анита.

А потом она оскалилась. Я увидела, что её зубы стали острыми, как иглы.  Она собиралась укусить Доната.  А через укус передать осколок.

— Я сейчас сделаю то, что мы не доделали когда-то, — усмехнулась она, распахнула рот и начала наклоняться.

Я действовала на чистом наитии.  Та буря, что поднялась у меня в душе от её слов, была неописуемой.

И я знала — знала наверняка: я не позволю ей заразить генерала.

Меня словно вели. Будь то интуиция, сила души или непоколебимая вера в то, что я смогу ее остановить. Но я это ощущала всем своим существом.

Внутри уже был шторм. Я сократила расстояние между нами.

— Что ты делаешь? Пошла вон, — взвизгнула она.

— Нет, — глухо ответила я.

Я схватила её руку, ту, которой она уже тянулась к перебинтованному плечу Аданата, и дёрнула на себя.

Другую руку я положила ей на горло и сжала его.

И твердым и ледяным голосом произнесла:

— Русская душа никогда не может быть мелкой и трусливой.

А дальше... я сказала только одно слово:

— Прочь.

Я сжимала ее. Из моих ладоней полыхнул чёрный огонь.

Рот твари распахнулся в немом крике, она продемонстрировала мне свои акульи зубы.

Но мне уже не было страшно.

Совсем.

Чувство правильности и веры в успех вело меня.

Я смотрела ей в глаза — в эти горящие, красные глазища — и видела там... страх.

Не знаю, что она увидела в моих. Но я знала: она больше никого не заразит.

— Кто ты?! — прохрипела Анита.

— Твоя смерть, — ответила я.

Тепло хлынуло по моим венам.

Я усилила хватку.

Анита затряслась, закатила глаза, обмякла и рухнула на пол сломанной куклой.

А потом...

Из её рта, ушей, глаз стала вытекать чёрная жидкость.

Она растекалась по полу, собираясь в мерзкие лужи.

Я встряхнула руки — чёрный огонь полетел с ладоней, коснулся этой жижи.

Жидкость зашипела и стала стремительно испаряться.

Анита валялась у моих ног.

Я посмотрела на Аданата. Тот был без сознания.

Снова обернулась к Аните.

Нужно было что-то делать дальше.

Глава 29

Твою же мать! Вот влипла!

Я поджала губы, закусила их от досады, потёрла лоб.

Снова посмотрела на Аданата, переступила через Аниту и приблизилась к генералу.

В нос ударил запах морозной свежести, смешанный с кедром и смолой.

И почему-то мне казалось, что именно нотки морозной свежести принадлежали его ледяному дракону.

Вся грудная клетка генерала была перевязана, едва поднималась. Волосы разметались вокруг подушки.  Я дотронулась до них. Они просто манили меня.  Как я и думала — настолько шелковистые, что не хотелось выпускать их из рук.

Ощущения сна нахлынули новой волной.  Метка на бедре нестерпимо заныла, но не больно, а томительно.

Кончики пальцев зачесались — хотелось провести ими по чуть выпуклой татуировке на груди генерала.  Я точно знала, что она именно такая.

К сожалению, тяжёлый взгляд его дракона был скрыт бинтами: на шее и плече лишь слегка виднелись очертания тела ящера.

Не удержалась — всё-таки дотронулась до пары линий на его плече.

И да, они точно были выпуклыми.

Господи, как такое возможно?..

Выходит, Аданат снился мне все эти годы.

Пусть сны были редкими, но они были настолько чувственными.

Я попыталась почувствовать свою магию, которую теперь ощущала в себе.

Но едва поднесла руку ближе к его телу в желании вылечить, как моя кожа покрылась лёгкой чёрной дымкой.

Не зелёной, как у целителей, а именно чёрной.

Я сжала пальцы в кулак, не рискнула дотронуться до бывшего мужа.

А потом усмехнулась и покачала головой, глядя в сторону.

Да уж...

Я расстраивалась, что у меня нет целительской магии.

Но теперь поняла кое-что другое: исцелять я и не смогу, зато убивать хаоситов — вполне.

Я отвернулась от Аданата и снова посмотрела на Аниту.

Что она там сказала? Что они что-то не закончили?

Почему-то именно эти слова сейчас всплыли в памяти.

Очень странно.

Словно Аданат уже когда-то был заражён осколком хаоса... но хаоситу не удалось победить его твёрдый и крутой нрав.

А ведь бывший муж говорил, что знает только одного человека, который победил хаос внутри.

Значит, это он.

Генерал либо заразился сам, либо его заразили, когда тот был тяжело ранен.

Скорее уж его смогли так подловить и заразить.

Я просто не верила, что Аданат добровольно впустил бы в себя хаос.

Мне казалось это чем-то нереальным.

И надо признать эти твари выбрали удачный момент.

Возможно, именно поэтому Аданат и привёз тяжело больных драконов сюда, в Маузрог.  Потому что здесь, в теории, хаоситов быть не должно.

Но эти гады добрались и сюда.

Я повернулась к Аните. Присела на корточки, дотронулась до её шеи. Пульс был. Заметила, что та пошевелилась.

Жива! Надо же!

Снова усмехнулась.

Неужели она сейчас ещё и очнётся?

Выходит, я не целитель тела, а целитель душ.

Я натянула маску на лицо.

И в этот момент Анита распахнула глаза.

Сначала взгляд был ничего не понимающим, почти пустым.

Она медленно осмотрелась, увидела, что лежит на полу, а потом начала отползать от меня.

— Куда собралась? — спросила я спокойно.

— Кто вы?.. Что я здесь делаю? — зачастила Анита.

И тут я поняла: она почти ничего не помнит. Я нахмурилась.

— Что последнее ты помнишь?

Анита прижала ладонь ко рту, округлила глаза.

Я поняла: она точно что-то помнит, но говорить об этом не хочет. Её искренне пугали эти воспоминания. Или скорее пугало их отсутствие.

— Кто вы?.. — снова прошептала она.

— Анита, ты сама впустила осколок? — тихо спросила я.

Она молчала.  Но её молчание было красноречивее любых слов.

Я назвала ей сегодняшнюю дату и спросила:

— Сколько ты находилась под его влиянием?

— Чуть больше года... — всхлипнула Анита, и из её больших глаз хлынули слёзы.

Я вздохнула и мягче, но твёрдо сказала:

— Ладно. Давай сделаем так. Сейчас ты идёшь на кафедру и пишешь заявление об уходе по собственному желанию. Пишешь, что уезжаешь к тяжело больной сестре, подруге, бабушке, дедушке — кого угодно придумай. Главное — чтобы это звучало правдоподобно.

Я прищурилась и добавила жёстко:

— Или ты хочешь, чтобы тебя отправили на проверку?

Анита отчаянно закачала головой.

Так отчаянно, что я поняла — выбрала верную тактику давления.

— У тебя есть срок до утра, Анита, — напомнила я. — В десять утра я приду на кафедру. Если ты там ещё будешь, — я холодно посмотрела на неё, — я сообщу лорду-ректору о тебе — о том, что ты впустила в себя осколок Хаоса.  Можешь себе представить, что тогда с тобой сделают? Какие проверки начнутся?

— Да-да-да, конечно! Я всё поняла! Я... я сейчас всё напишу! Я сейчас всё сделаю! И... и утром покину город! — зачастила Анита, запинаясь.

Я прищурилась.

— Анита, тебе нужно убраться на другой край Империи. Ты же это понимаешь? И не высовываться. Тебе богами этого мира дан шанс. Последний. Не упусти его.

— Конечно... конечно понимаю...

Но чтобы она точно всё поняла, я ещё раз всё разжевала:

— Анита, ты сама впустила в себя осколок Хаоса. Он поглотил твою душу. Поглотил твоё сознание. Можешь себе представить, что он творил здесь, пока ты целый год ничего не осознавала? Ты всё так же продолжала ходить на работу, принимать вступительные экзамены, тестировать других на наличие осколков Хаоса.

Анита побледнела до синевы, вцепилась в ткань на груди.

— Понимаешь? — жёстко уточнила я.

— Да... конечно... я всё-всё понимаю... — бормотала она, дрожа.

Я помогла ей встать, подтолкнула к двери. Анита обернулась на меня, потом задержала взгляд на Аданате, лежащем на кушетке. По её глазам я поняла: она всё осознала и напугана до ужаса.

— Я... я его... я его заразила... — всхлипнула она, едва слышно.

— Нет, — коротко сказала я. — Ты вовремя пришла в себя. Зачем ты впустила осколок?

— Я… — Анита растерянно переводила взгляд с генерала на меня. На дне её глаз плескался ужас.  — Я… — она тихо всхлипнула. — Я… хотела быть рядом с лордом-ректором…

— Только быть рядом? Или выйти за него замуж? — уточнила я, сжав ее локоть.

— Быть рядом... наверное так я сказала… осколку… — Анита быстро замотала головой. — А потом, может быть, у нас бы что-то сложилось... я так думала.

Я досадливо поморщилась.

За то, чтобы просто быть рядом, она позволила хаоситу поглотить свою душу. Какая глупость.

— Анита, — медленно проговорила я, — надо быть более уверенной в себе девушкой. Тебе не нужен был никакой осколок. Я в этом уверена.  Займись лучше своим саморазвитием.

Я посмотрела на Аниту, всё ещё дрожащую, и вдруг поняла — ей нужно больше, чем просто приказ уйти. Ей нужен смысл. Нить, за которую она сможет уцепиться, чтобы не упасть снова.

— Знаешь, — сказала я тише, — тебе нужно найти, ради чего ты хочешь жить. Настоящее. Не мечту о лорде-ректоре, не очередную красивую сказку. Тебе нужно построить что-то своё. Что-то, что будет только твоим. Не за кого-то держаться — а стоять самой.

Анита вскинула на меня глаза, в которых плескалась то ли надежда, то ли отчаяние.

— Построй себе жизнь, — добавила я. — Найди работу. Учись чему-то. Найди место, где тебя будут уважать не за красивые глаза, не за надежды, а за то, кем ты стала.  Ты сильнее, чем думаешь. И без хаоса внутри.

Я выдохнула, чувствуя, как странно спокойно звучат мои собственные слова.

Анита молча кивнула. И я снова показала на дверь.

— Иди. Живи своей жизнью. Не упусти второго шанса.

Та вышла и поспешила покинуть госпиталь.

Я привалилась к стене рядом с дверью, тяжело выдохнула и спустила маску на подбородок.  Надеюсь, она сделает всё, как я ей велела.

Ей же самой лучше исчезнуть.

Потому что если она останется — и начнётся проверка — то придётся пересматривать всех, кого она хоть раз тестировала за этот год. Меня найдут, а так я сейчас получила документы и смогу официально подрабатывать, а потом еще и поступить.

Да и я сомневаюсь, что проверенный Анитой поток людей вообще можно отследить на данный момент. Разве что пересмотреть нынешних первокурсников. Но это смогу и я сделать.

С другой стороны... а как же остальные?

Те самые, которые сегодня были проверены. Точнее — не проверены Анитой.

Одержимые сейчас точно воспользуются моментом, чтобы заразить беззащитных, тяжелораненых драконов.

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. Всё складывалось слишком плохо.

Если заражённые проберутся к ним сейчас... если вселятся в их ослабленные тела...

Господи. Что тогда будет?

Дракон — это не просто воин. Это оружие. Это страж. Это сама сила империи. Если они падут, если их подчинят себе хаоситы — падёт вся граница. И город. И, возможно, вся Империя.

Я усмехнулась про себя.  Да, надеяться на спокойную жизнь мне явно не приходилось.

Я снова надела маску на лицо, вышла из палаты Аданата и начала обход — начиная с третьего этажа, от палаты к палате.

Глава 30

Я глубоко вдохнула, поправила маску на лице и медленно толкнула тяжёлую дверь ближайшей палаты.

Внутри пахло лекарствами, кровью и магией.

Пять коек, пять раненых. Все молчаливо спали, кто-то тяжело стонал во сне, кто-то просто тихо дышал, перевязанные грудные клетки едва поднимались.

Я оглянулась через плечо.

Коридор пуст.

Никто меня не видел.

Я подошла к первой койке. Мужчина лет тридцати пяти, весь в бинтах, на правой руке не хватало двух пальцев.

Я осторожно присела на край кровати, склонилась к нему. Сердце гулко стучало в груди.

Сунула ладонь под покрывало и легко коснулась его предплечья.

Внутри всё сжалось.

Я ждала — ту реакцию, которую уже знала: если в человеке сидит хаос, моя магия вспыхнет, сама собой.

Но ничего.

Я выдохнула и поднялась.

Чист.

Следующий.

Я подошла к койке.

Парень, совсем молодой, по виду не больше двадцати. Грудь перетянута бинтами, на шее следы ожогов.

Снова присела, накрыла его руку своей ладонью.

И снова — ничего.

Чист.

Я осмотрелась. Пустой коридор за дверью всё ещё оставался пустым, но я слышала отдалённые голоса, суету.

Времени оставалось мало.

Третья койка.

Тут я замерла.

Мужчина был без сознания. Его лицо было перекошено в судороге, губы бормотали что-то бессвязное.

Я медленно, стараясь не задеть перевязки, приложила руку к его груди.

И сразу почувствовала.

Жгучее, неприятное ощущение под пальцами. Тёмное, липкое.

Хаос. Парень был заражён.

Я едва не отдёрнула руку, но заставила себя сжать зубы и досчитать до пяти, убедившись, что не притянула к себе внимание.

Тело под рукой вздрогнуло. Парень тихо застонал сквозь стиснутые зубы.

Пальцы его сжались в судороге.

Я не раздумывала.

Рука сама собой легла на его грудь, чуть выше сердца.

Он был горячим. Я сосредоточилась на своей магии — на той странной тёмной энергии, которая появилась во мне с недавних пор. И толкнула её наружу.

Парень выгнулся в судороге, коротко рыкнул.

А потом… из его рта, из глаз, из ран на теле вдруг вырвалась тёмная, чёрная, зловонная жижа. Душа хаоса. Она скатилась с кровати, обретая форму мерзкой, жуткой лужи. Что интересно бинты на груди мужчины даже не испачкались, как и кровать.

Я выбросила вперёд ладонь — и мой чёрный огонь ударил по этой гадости.

Та стала пениться и вскоре испарилась, словно её никогда и не было.

Я посмотрела на раненого. Его тело обмякло на постели, дыхание стало ровнее. Он был бледен, осунулся, но дышал. Дотронулась до его головы. Даже жар спал.

Я откинула одеяло и осторожно убрала бинты с его плеча.

Под перевязкой, прямо на ключице, чернел мерзкий след — укус.

Края были воспалены. Гады.

Они заражали через укусы. Точно так же, как Анита пыталась укусить Аданата.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться вслух.

Какая же это война, когда противник поступает так подло. Нападает на тех, кто не может дать отпор, кто борется за жизнь.

Четвёртая и пятая койка оказались чистыми.

Я выскользнула в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

Одна палата — один заражённый.

И сколько их таких по всему госпиталю?

Я сжала кулаки, прижав руки к бокам, и пошла дальше. Мне нужно было проверить как можно больше, пока меня не хватились.

Пока ещё было время.

Спустя три часа я уже мечтала об отдыхе, но продолжала свой обход. Еще пятерых я смогла спасти. Оставалось проверить две палаты на первом этаже.

Хотелось просто упасть где-нибудь в уголке и закрыть глаза, но я знала: останавливаться нельзя.

Спустилась по широкой лестнице, держась за перила. В коридоре было пусто. Только свет ламп неровно плясал по стенам, и где-то вдали доносились глухие стоны раненых.

Оставались всего две палаты. Я повернула вправо. Подтянула маску повыше на лицо.

Направилась к ближайшей двери, когда вдруг... из дальней платы вышел высокий, худощавый парень. Молодой. На вид лет двадцать.

Форма целителя. Немного помятая. Мы столкнулись почти плечом к плечу.

Я замерла, отступив на шаг назад.

Парень тоже остановился.

На миг я подумала, что он просто спешит — что это случайность.

Но потом...

Он медленно повернул ко мне голову.

И наши взгляды встретились.

Его тонкие губы растянулись в странной ухмылке. Сардонической. Жутковатой.

Улыбка, в которой не было ничего человеческого.

Меня окатило ледяной волной.

Хаосит. Вот кто ходил по палатам.

И он... распознал меня.

Глава 31

Парень плавной походкой подошёл ко мне. Осмотрелся. В тёмном коридоре никого не было.

Он был худощавым, но выше меня на голову.

Я замерла у стены, в голове уже прикидывая, сколько этот гад успел заразить в тех палатах. Усталость накатывала волной, а я прекрасно понимала: моя магия — ресурс конечный. И как быстро она потом восстановится — тоже вопрос. Я читала, что у всех по-разному.

Но я знала себя и своё упрямство.

Я буду стараться спасти как можно больше драконов.

Хаосит подошёл вплотную. Слишком близко. На дне его глаз — потухший красный уголёк — снова разгорелся. Я бы даже сказала: глаза вспыхнули, зажглись. А потом… он облизнулся. То, чего я не видела ни разу ни от одного мужчины в этом мире. Стало мерзко. Повёл носом, словно принюхиваясь к чему-то очень вкусному.

Снова посмотрел на меня теперь почти полностью красными глазами.

Потянулся рукой к моей маске. Опустил ее на под подбородок. Я не мешала. Смотрела на него внимательно.

Хаосит был очень и очень доволен тем, что видел.

— Я тут закончил, сладкая… — протянул он, почти мурлыча. — Хочешь уединиться? Эти тела такие интересные… такие яркие потребности могут испытывать. Думаю, нам будет о-о-очень хорошо.

Я кивнула. Ну да, захотелось ему. Кажется, плотские утехи не чужды хаоситам.

— Куда? — только и спросила я.

— Пойдём. Провожу.

Он привёл меня в подсобку. Там пахло чистым бельём и антисептиком. Закрыл дверь, проверив, что нас никто не видел.

Я встала спиной к маленькому окошку, уставилась на него — и уже не сводила с него глаз.

— Ты студент? — тихо спросила я.

— Да. Четвёртый курс целительства. Но это тут.

— А там — кто?

— Офицер армии Хаоса и Бездны. Лучший в диверсионной работе, — хвастливо сказал он. — Не смотри, что тело молодое. Хотя… это ведь только плюс. Сила. Молодость.

Он подошёл. Вернее, плавно скользнул ко мне. Взял за подбородок. Прижался всем телом.

Я едва сдержалась, чтобы не дёрнуться, не отшатнуться.

Но он снова вдохнул мой запах.

— Пахнешь просто потрясающе…

— Что ты будешь делать дальше? — спросила я, стараясь говорить ровно.

Он нахмурился. Черт. Он не должен ничего заподозрить. Я сделала крошечный шаг навстречу. Хотя все внутри протестовало.

— Я хочу помочь, — выдохнула я, изо всех сил стараясь играть роль такой же озабоченной хаоситки.

— Ну, мальчик мне уже полностью подконтрольный. Люди и драконы… такие слабые в своих желаниях. Продолжу ждать следующего прорыва.

— И когда он будет? — прошептала я.

— Через день от равноденствия на Новом Восточном рубеже. Хочешь помогать значит?

— Да.

— Мне такая помощница нравится… Но сначала я хочу попробовать тебя.

Его оскал стал шире. Клыки выросли, лицо вытянулось, исказилось, стало вовсе не человеческим.

Я медленно подняла руку и положила ему на щеку. Второй рукой перехватила ту, которой он тянулся ко моей груди.

Хаосит нахмурился.

Я склонила голову. И с ледяным спокойствием произнесла:

— Катись в Бездну.

Он застыл.

Глаза его расширились в изумлении, красный свет в них замерцал дёргано, словно свеча на ветру. Он открыл рот, но… не издал ни звука, ни стона, ни крика. Только судорожный вдох, который так и не превратился в выдох.

Из уголков губ вдруг потекла чёрная смоль. Медленно, густо. Словно кто-то выдавливал из него гной самой Тьмы. Он пошатнулся, сделал полушаг назад… и кулем рухнул мне под ноги.

Оглушительно грохнулось его тело, голова ударилась о кафельный пол, от чего из уха тоже закапало чёрное. Он больше не двигался.

Я смотрела на него, дыша резко и тяжело.

Мои пальцы ещё покалывало. Ладонь зудела от остаточного жара — но это была уже не боль, а знакомая, почти приятная усталость.

Осколок Хаоса — выжжен дотла.

Тело передо мной дышало… чужой души в нём уже не было.

Я присела рядом с парнем.

Проверила пульс. Он был, слабый, но ровный.

Жив. Лицо бледное, влажное от пота, пальцы чуть подрагивали. Обычная, посттравматическая реакция. Осколок покинул тело. Я направила немного магии на черную жижу и та испарилась.

Я тихо выдохнула. Потом аккуратно, не торопясь, переступила через его тело, надела маску обратно на лицо. Подошла к двери, открыла ее и выглянула в коридор. Никто не должен был видеть, что здесь происходило.

Вышла. Никого.

Когда парень придёт в себя, он ничего не вспомнит. Надеюсь, он верно распорядиться вторым шансом на жизнь.

Потом — если будет возможность — я присмотрюсь к нему поближе. Я запомнила его в лицо.

Последние две палаты дались мне с трудом. Ноги налились свинцом, спина ныли от усталости, а в голове всё чаще звенело от перенапряжения. Но я продолжала идти. Чисто на упрямстве.

В одной из палат лежали двое — оба дракона. Один спал глубоко, второй едва шевелился, как будто пытался бороться с чем-то в себе. Я подошла к нему первой. Приложила руку к груди, сосредоточилась. Чёрный огонь медленно, нехотя вспыхнул на пальцах, и я почувствовала, как сопротивление под кожей дрогнуло, а потом с хрипом ушло. Осколок вышел. Я направила туда свой огонь, и он с шипением испарил чужую сущность.

Двое в следующей палате тоже были заражены.

Я побрела прочь, почти не разбирая дороги.

Только один образ стоял перед глазами — мягкий диван в комнате отдыха персонала. Я не помнила, как прошла мимо постов, как свернула в нужный коридор, как открыла дверь. Но когда оказалась внутри — меня отпустило. Там было пусто.

Я скинула маску, с трудом дотащилась до дивана и рухнула на него всем телом.

Глаза закрылись сами.

Я отключилась.

Не потому что разрешила себе отдых. А потому что больше не могла. Моя магия была на нуле.

Глава 32

Аданат

Я пришёл в себя резко. Распахнул глаза. Втянул воздух. Несколько долгих секунд не понимал, где я. Что со мной. Почему всё тело будто налито свинцом.

А потом пришло понимание.

Я долетел.

Смог.

Дотащил клетку с ранеными бойцами.

Я помнил, как кровь стекала по чешуе. Как горели лёгкие. Как проваливался в небытие, но всё равно продолжал махать крыльями. Потому что нельзя было иначе. Потому что важна каждая жизнь.

А здесь в Маузроге безопасно.

Здесь им помогут.

Здесь одержимые не доберутся до них.

Армия не будет заражена.

А значит, будет шанс выстоять.

Шанс дожить до следующего прорыва.

Я прикрыл глаза. Веки налились тяжестью. Всё тело было одним сплошным сгустком боли, но сейчас… я мог позволить себе хотя бы минуту не думать. Не решать. Не командовать. Я выдохнул.

И отдался этой одной короткой, бесконечно важной минуте покоя.

Но вдруг… почувствовал нечто. Дракон вяло, но настойчиво шевельнулся.  Сделал еще пару вдохов, как где-то внутри меня всколыхнулось странное ощущение. Так иногда пахла… моя бывшая супруга. Тонкий едва уловимый аромат пиона. И сильнее всего так пахла Ирида в последние дни дома.

Мне кажется схожу с ума. Ведь ужасный пожар унес ее жизнь. Трагическая случайность.

Я сжал пальцы. Слабо, почти незаметно. Кожа ладоней натянулась — мышцы отзывались тупой болью, но я не обращал внимания.

Зачем я снова и снова вспоминаю об Ириде?

О той, что должна была стать ближе всех в этом мире… но так и не стала.

О той, что должна была быть поддержкой и опорой… но не стала таковой.

Наш брак — сплошное сражение на семейном поле.

Быть вдали от неё было легче, чем рядом.

И только осознание того, что она пара и ее слова, что она чувствует моего дракона, удерживало меня от того, чтобы всё это прекратить.

Истинную… Такому, как я, найти почти невозможно. Не выдерживают драконицы силы и магии, что живёт во мне. Почти сотню лет я воевал. А потом… вдруг понял — хочу семью. Хочу ту, что будет дарована Небесами. Что станет не временной связью, не страстью, не долгом, а судьбой.

И за своё желание я заплатил дорого.

Мне указали на Ириду. Назвали её моей. А связь, обрушившаяся на нас в момент клятвы в Храме, подтверждала это. Я чувствовал — нить появилась. Связь откликнулась на мой зов.

Только потом… потом всё словно схлынуло.

Тонкая, почти незаметная нить оборвалась. Я ещё какое-то время пытался убедить себя, что всё нормально. Что просто нужно время. Что сила моей магия просто не дает закрепиться связи, выжигая ее. Ирида подтверждала все это.

Но чем дальше, тем было только хуже. Суть Ириды выходила на первый план слишком быстро и слишком ярко. Ни капли терпения. Ни капли понимания. Ни уважения. Лишь желания. Капризы. Приказы. Всё должно быть так, как она хочет. Немедленно. Все это шло в разрез с тем, что должны испытывать истинные и идеально дополнять друг друга.

Казалось, что Небеса просто посмеялись надо мной. Дали мне самую скандальную, самую несдержанную и неподходящую истинную.

Я справлялся на поле боя. Я справлялся с Хаосом. Я хотел покоя. Хотел тишины. Хотел дома.

В те редкие, короткие дни, когда удавалось вырваться с границы, когда тело ломало от усталости, когда раны саднили под бинтами, а магия едва теплилась внутри… Я мечтал об одном — войти в дом, снять доспехи, опустить меч в стойку и просто… выдохнуть.

Но…

Меня встречали претензии. Вопли. Новые траты, новые капризы. Письма с требованием золота, слуг, украшений. Ссоры, истерики, театральные выходы.

Меня никто не ждал.

Меня ждали как повод. Как мешок с титулом и золотом. Как мужа, которого можно упрекнуть в отсутствии чувств, внимания, подарков и поцелуев. Ириде всегда было плевать, что я снова вернулся живым. Что держу линию обороны на границе. Спасаю Империю.

Я устал.

Устал терпеть. Устал сдерживаться. Устал возвращаться не к очагу и поддержке, а в холод и упрёки. Устал разговаривать с ней.

Каждый раз, когда я желал отпустить её. Развестись с ней, выделив той столько денег, что хватит на многие годы вперед. Ирида приходила снова и я чувствовал ту самую связь. Мой дракон и я понимали: вот оно. Связь начинает проявляться. Сдержаться просто было невозможно.

Казалось, ещё немного, ещё один шаг — и я почувствую связь. Настоящую. Хотя и понимал: смысла в этом нет. Человека это не изменит. Но я тут же чувствовал её мысли и эмоции. Чувствовал, насколько мы подходим друг другу. Это было невероятное единение — на уровне душ, сердец. Словно это была вовсе не Ирида. Настолько разительным был контраст. Настолько пронзительным — внутренний отклик.

Но каждый раз на этом всё и заканчивалось.

Наутро связь таяла. Снова.

И только едва уловимый аромат пиона напоминал о том, что я не сошёл с ума.

Но единение пропадало. Мы становились чужими.

Глава 33

Аданат

А потом, как снег на голову — свалившаяся настоящая истинная.

С меткой. С запахом. С запозданием… в десять лет.

Аромат мимозы — нежный, сладковатый, немного медовый.

Я никогда не любил мёд. Всегда отвращала приторность.

Безднов Хаосит обманул меня.

Похоже, меня обманули десять лет назад.

Я прикрыл глаза. Мне нужны были силы. Потому что прорывы… участились. Потому что Одержимые — словно к чему-то готовятся.

Что-то надвигается. Вся наша жизнь — это война. Борьба. Схватка за каждый клочок этой земли, за каждую душу.

Но… тонкий аромат пиона не давал покоя.

Пион. Не мимоза.

Я уснул, но с рассветом снова открыла глаза. Свет пробивался сквозь плотные шторы палаты, рисуя неровные полосы на полу.

Я резко открыл глаза.

Не было времени на сон. На слабость. На жалость к себе. На размышления. Всё это — потом.

Сел. Голова пронзительно кольнула болью, и я прищурился, провёл ладонями по лицу, как будто пытался стереть с него остатки усталости, въевшейся в самое нутро.

Я привык к боли. Поморщился, размял шею, плечи, запястья. Каждое движение чувствовалось слишком остро.

Спустил ноги с кровати. Ступни коснулись холодного пола. Тело покачнулось, но я устоял. Привычка. Выживать — мой навык, не доблесть.

Я не собирался задерживаться. Если кто и должен выйти из этого госпиталя первым — то я. Меня ждёт граница. Ждёт армия.

Вскоре в палату вошёл старший целитель. Лицо его было каменным, взгляд — усталым, но цепким.

— Проверим, — коротко бросил он.

Я кивнул.

Он провёл ладонью по груди, задержался на ранах. Нахмурился.

— Удивительно. Всё затянулось, — выдохнул он. — Даже то, что должно было держаться неделю на магических швах, уже закрыто.

— Значит, можно идти, — бросил я коротко, ища глазами рубашку.

Он вздохнул. Всё ещё смотрел на меня с той странной смесью уважения и раздражения, с которой обычно смотрят на тех, кто не слушает ни врачей, ни разум.

— Формально — да. Но я бы рекомендовал остаться. Хотя бы на сутки. Потеря крови, истощение, перегрузка. Магия заживила тело, но не восполнила силы. Вам нужно время.

— На это нет времени, — отрезал я. — Я ухожу.

Он не стал спорить. Просто опустил глаза и пробормотал, что-то про нерадивых больных.

— Есть те, кто может отправиться обратно?

— Нет. Там все тяжелые.

— Хорошо. Когда бойцы встанут на крыло буду ждать их на границе.

— Я передам.

Мне подали завтрак. Я привёл себя в порядок, снял с груди бинты.

Вышел из палаты, а потом и из госпиталя. Снова переговорил со старшим целителем и убедился, что все бойцы были спасены. Начал собираться.

Ощущение, что за мной кто-то наблюдает, не покидало меня. Только вот ощущение этого взгляда казалось странным — знакомым, родным.

Я взмахнул крыльями — и взлетел.

А уже к вечеру прибыл в собственный дом.

Меня встречали. Тильда бросилась на шею. Я вдохнул аромат мимозы. Противоречивое ощущение оставило осадок. Никогда мне не нравился этот цветок — слишком сладкий, приторный. Но сейчас пахло… неожиданно хорошо.

Покорность и послушание Тильды нравились. Она смущённо хлопала ресницами, была тихой и воспитанной. Полная противоположность Ириде.

Я отстранился, хоть и видел, как она потянулась ко мне за поцелуем. Убрал ее выбившийся локон за ухо. Бледно-розовое платье хорошо сидело на ней, подчёркивало её мягкость, воздушность. Только вот… хотелось мне сейчас вдохнуть совсем другой аромат.

Свежий. Нежный. Деликатный. Пион.

Откуда это желание?

— Аданат… я так переживала. Как ты?

— Всё в порядке. Меня поставили на ноги.

— Я так рада… Я переживала, — щебетала моя пара, заглядывая доверчиво мне в глаза. Я улыбнулся. С ней было комфортно. — Было одиноко без тебя…

Мы прошли в дом.

— Мне нужно переодеться, — сказал я.

— Я пока прикажу, чтобы нам подали ужин.

— Конечно, — я взял её тонкую изящную руку и оставил на запястье  поцелуй. Бросил быстрый взгляд на предплечье — на метку, появившуюся сразу после нашей первой встречи.

Помню, как закричала Тильда, стоило нам только столкнуться — и мне коснуться её.

Как моя магия отреагировала на неё. Девчонка вскрикнула от боли, вцепилась в предплечье, и не отпускала. Там, где обычно образуется метка истинной, краснела и жгла кожа. Рана не затягивалась, кожа не восстанавливалась — как это обычно бывает при её формировании.

И только лишь мой личный целитель, который изредка сопровождал меня в поездках, смог хоть как-то снять болевые симптомы. Сбить жар и остановить боль. И метка появилась.

Рядом с Тильдой я чувствовал связь. То самое притяжение душ. Как будто нечто настоящее тянуло нас друг к другу.

Но стоило только отдалиться — и всё исчезало. Полностью.

Видимо, испытать настоящую, крепкую связь даже на расстоянии мне не суждено.

Пришлось довольствоваться лишь той, что возникает временно и только при тесном контакте.

Я почти вступил на лестницу, когда Тильда окликнула меня:

— Ты ведь сегодня снова улетишь?

Я кивнул.

— Через пару часов. Я отправляюсь на границу.

— Но… ты ведь только прилетел… — Тильда заламывала руки. — И ты был ранен…

— Дела не ждут.

Я сам не мог объяснить себе того, что происходило. Если бы истинная сейчас подошла ближе и попросила остаться, я бы не смог отказать. Мне бы не позволила метка. Я был бы заключён в обязательство.

Но сейчас — отказ прозвучал как само собой разумеющееся. И аромат мимозы перестал быть столь притягательным.

В голове снова всплыло воспоминание о пионе.

«Бездна бы побрала эти цветы!» — зарычал я про себя, сжав перила сильнее, чем следовало.

А потом начал подниматься на второй этаж. Только вот не дошёл до своей комнаты. Сам не понял, как оказался в башне. Там, где жила Ирида.

Прошло не так много времени с тех пор, как она покинула её. Я сам приказал ничего не трогать. Захлопнул дверь за собой.

Опустился в кресло и прикрыл глаза. Тонкий, едва уловимый аромат пиона окутал меня. Расслабился. Мысли отпустили. Стало спокойно. Магия заструилась равномерно, наполняя тело. Я опустил руки на подлокотники и откинул голову назад. Это башня словно стала местом силы.

В спальню, где всё пропахло мимозами, возвращаться не хотелось.

Почему я поселил Тильду именно там — сам не знаю, когда даже Ирида, моя законная супруга, жила в противоположной стороне покоев.

Сейчас даже не вспомню причину, по которой Ирида решила отселиться от меня сразу после нашей первой брачной ночи, устроила мне бойкот. Только вот… потом у меня даже не возникло желания возвращать её обратно.

Ирида…

От неё не пахло пионами.

Я так редко чувствовал этот притягательный, тонкий, манящий аромат. И плавился от одного прикосновения супруги.

Хотел бы я побыть тут еще дольше. Но услышал лёгкие, торопливые шаги.

Это была Тильда.

Я открыл глаза. Не хотел, чтобы она заходила сюда. И приносила с собой аромат приторной мимозы.

Резко встал из кресла, за два шага пересёк комнату и вышел за дверь. Захлопнул её и запер на замок.

На середине лестницы мы столкнулись. Она с видом трепетной, покорной лани посмотрела на меня снизу вверх:

— Аданат… ужин уже готов.

— Хорошо.

— А что ты тут делал?

— Полагаю, что ужин скоро остынет.

— Да… — смутилась Тильда, и не стала настаивать на ответе.

Хотя, внятного ответа она бы всё равно не получила.

Мы вошли в столовую, сервированную на двоих. На столе горели свечи, был накрыт ужин. Я помог ей сесть за столом. Та мило покраснела. Я взял приборы и приступил к еде.

— Я уже заказала свадебное платье, — проговорила Тильда, когда ужин подходил к концу. Я потягивал янтарную жидкость и пыталась понять, что же я чувствую в данный момент.

Сделал еще глоток.

— Это хорошо.

— Я бы хотела, чтобы наша свадьба прошла, пока цветут сады. Будет очень красиво, — осторожно проговорила она и снова покраснела.

Настойчивость Тильды и её смущение — никак не вязались. Казалось, что здесь что-то не так. Но тут её рука легла на мою и сжала. Она подалась ближе, почти прижимаясь грудью к нашим сомкнутым ладоням.

Я уловил притягательный аромат мимоз.

— На границе участились прорывы, — сказал я.

— Они всегда будут происходить… — почти шёпотом отозвалась Тильда.

Я задержал дыхание. Глазами поймал метку на теле своей пары. Подался вперёд, провёл пальцами другой руки по чёрным линиям.

Тильда задышала чаще. Её открытая грудь в вырезе платья начала подниматься и опускаться. Губы приоткрылись. Аромат сильного возбуждения накрыл моего зверя.  Такова была реакция на настоящую метку. Прикосновение истинного всегда вызывало желание у истинной.  Если поцелую — уже не уйду. Хотелось. И в то же время — не хотелось.

Я не понимал, что со мной происходит. Противоречия накрывали с головой.

— Останешься со мной?.. — томно прошептала она. Тильда была молодой, неопытной, но как-то уж слишком уверенной в себе. Невинная девица, что  действовала с настойчивостью женщины, знающей, чего хочет. — Я так скучала…

Разум начал ускользать. Я поддавался инстинктам: закрепить метку, присвоить, сделать своей.

Тем более пара была рядом и пылала желанием.

Но…

Дракон вдруг взбрыкнул.

Рванул изнутри.

Вспомнил тонкий аромат пиона.

Я выпрямился, как будто очнулся. Качнул головой, сбрасывая наваждение от метки.

— Мне пора, — глухо сказал я, вставая.

Глава 34

Прошло три дня. Не так много — а казалось, будто целая жизнь.

Я успела обжиться в новом городке. Принять свою жизнь в новом мире.

Всё здесь было непривычным.  Но я верила, что нашла свое место.

Меня взяли в госпиталь. Половина ставки, да. Но для начала — прекрасно.

Помощница целителя, та самая, с короткой стрижкой и громким голосом, по имени Летта, отправила меня домой после той ночи, когда я отключилась прямо на диване в комнате персонала.

— Ты наотлично справилась, — сказала она, когда я наконец пришла в себя. — Я доложу обо всём старшему целителю. Думаю, он сам тебе предложит остаться. Нам такие нужны.

Я тогда просто кивнула. Я еле стояла на ногах. Но в груди пульсировало странное чувство — не гордость, нет. Внутреннее удовлетворение. Я наконец смогла найти себя. Будущее уже не казалось таким туманным и непонятным.

У меня была магия. У меня был дар.

Пусть не целительский — но способный исцелять души от паразитов Хаоса.

У меня была работа.

Я сдам драгоценности и начну копить. На первое время нам с ребёнком хватит. А потом… найду няню, выйду на работу. Возможно, удастся устроиться уже на полную ставку.

В любом случае — всё уже не казалось таким страшным и неясным.

А это было очень, очень много для меня.

Я больше не чувствовала себя потерянной.

Было ощущение, будто земля под ногами начала твердеть.

Я впервые за долгое время могла позволить себе не бояться завтрашнего дня. Да, я по-прежнему была одна. Да, впереди было ещё очень много трудностей и опасностей. Но надежда на стабильное будущее давала силы.

И скоро я не буду одна. В моих руках будет маленькая хрупкая жизнь, за которую я буду нести ответственность.

Я погладила себя по плоскому животу и улыбнулась.

Все хорошо. Все будет хорошо.

Я пила ягодный чай с мёдом. Горожане уже проснулись — сновали по улицам, открывали лавки, занимались делами. Я наблюдала за ними из окна своей кухни. Всё было спокойно. Никто из них не знал о том, что готовят Хаоситы.

Как будто буря, о которой знала я, находилась в другой реальности.

Я поставила чашку на стол и протянула руку к письму, которое написала еще три дня назад.  Пальцы сами собой начали крутить листок сложенный треугольником.

Я сомневалась.

Злилась на себя — за нерешительность.

Потом снова сомневалась, потому что... мало ли… смогут выйти на меня.  Но при этом я ясно понимала: придётся рискнуть. Потому что то, что я узнала от хаосита — очень важно.

Это ценная информация. Она может спасти жизни десяткам драконов. Возможно, сотням. Я не могла её утаить. Не могла сделать вид, что ничего не слышала.

Точно знала, моя совесть просто не даст мне жить, если я промолчу.

Пальцы всё ещё крутили письмо.

Ладно.

Решено.

Если уж я оказалась в этом мире — значит, должна жить по его законам. А один из них — не предавать своих. Я встала, пошла наверх, переоделась. Выбрала замшевые брюки, бежевую рубашку, короткий пиджак.

Накинула удобные туфли, поправила короткое каре, подтянула сумку на плечо и вышла на улицу.

Сегодня мне не нужно было в госпиталь — дали выходной.  А значит, у меня было время.

Я доехала до самого отдаленного почтового отделения в Маузроге. Пришлось присмотреться к местным. Встретила парнишку. Тот согласился за монету отправить «любовное» письмо. Я объяснила, что не могу сама. Тот с понятливой ухмылкой принял заклеенный конверт — адресованный Аданату Верестрийскому, генералу имперской армии.

Я сидела на скамье у бокового входа в почтовую станцию, сжимая в руках дамскую сумочку.

Мне казалось, что каждый прохожий смотрит на меня, что каждый может догадаться, что я только что отдала письмо, в котором содержится информация о новом прорыве. Я нервничала.

— Готово, — услышала я за спиной.

Я обернулась. Тот самый парень — молодой, щуплый, с веснушками и в форменной куртке разносчика — подошёл и, не глядя мне в глаза, сунул клочок бумаги в ладонь.

— Отправлено. Через имперскую сеть. Получатель — генерал Верестрийский. Доставят сегодня до полуночи.

Я кивнула, дала еще монету и, поблагодарив, встала. Бумажку сжала в кулаке и пошла искать возничего.

В письме была всего одна строчка. Но она может изменить ход событий. Я свой шаг сделала. Дальше уже Аданат будет принимать решение.

«Через день после равноденствия на Новом Восточном рубеже будет новый прорыв».

Поверит ли он?

Глава 35

Аданат

Я поднял полог шатра и вошёл внутрь. Был уже третий день с тех пор, как я вернулся из госпиталя. С тех пор сюда не вернулся ни один боец.

Моё быстрое восстановление теперь действенно казалось чудом.

Я сел на край походной кровати, послал импульс магии, и в углу вспыхнули магические камни.

Размял шею и начал снимать рубашку. Размотал бинты. Там — ничего. Чисто.

Обвёл шатёр взглядом.

Три дня тишины на границе с Бездной говорили об одном — затишье. Более того, я почти перестал ощущать в воздухе тёмный магический фон. Хаос взял перерыв. Он копит силы.

Я лёг на кровать, закинул руку на глаза. Надо было хоть немного отдохнуть и подумать.

Казалось бы — сейчас идеальное время, чтобы рвануть домой, к настоящей истинной. Но… не хотелось.

Я снова встал и подошёл к походной сумке. Достал из неё заключение специалистов по пожару, которое мне доставили вчера.

В нём значилось, что возгорание произошло из-за перегрева магического артефакта одного из погибших постояльцев.

«Трагическая случайность» — гласило заключение.

Но мне не давало покоя то, что в том пожаре погиб только он… и моя бывшая жена.

Тело было настолько обуглено, словно пожар начался именно в ее комнате, а не в комнате постояльца.  Драконица — пусть и не боец, но могла попытаться покинуть помещение. Однако она сгорела, лежа на полу. Даже её вещи не так сильно пострадали.

Мне успели передать кое-что уцелевшее.

Не нравилась мне эта версия. Слишком уж много «случайностей».

Снаружи послышался шаги. Бойцы меняли караул.

Я снова лег, потянулся к огню и приглушил его. Мысли не отпускали.

В последние годы прорывы стали… странными.

За последние сто лет я насмотрелся многого. Но в последние пять лет тактика хаоситов словно изменилась.

Раньше их задачей было проникнуть в наш мир через разлом и заразить как можно больше бойцов. Но тех, кто стоит на границе, просто так не возьмёшь.

Каждый прорыв проходил по одному сценарию.

Есть твари, которые отвлекают армию. Есть те, кто должен успеть скрыться.

Их отлавливали. Тактика не менялась никогда.

Но меня всегда мучил один вопрос: где они берут человеческие тела?

Ведь уже в момент прорыва кто-то приходит сюда монстром, а кто-то уже Одержимым человеком.

И сколько бы мы ни отправляли экспедиций — второго фронта найти не удавалось. Значит, там, откуда они приходят, тоже есть человекоподобные существа.

А что если это не так?

Что если второй фронт есть?

Но опять же никто не заявляет о массовых исчезновениях людей.

Тогда можно было бы подумать, что хаоситы уже среди нас. И ничто не мешает им затеряться среди населения Империи.

Наши проверки, устроенные по приказу императора — на всех должностях, в академиях — говорят, что хаоситов нет в глубине страны.

Если не верить проверяющим — придётся одному вручную проверять всю Империю.

А это невозможно.

Значит, теория о том, что хаоситы — это такие же люди, как мы, может быть правдой. И при вселении используются другие формы их жизни.

Просто часть их — низшие формы, агрессивные и бездумные. А часть — высшие, которые уже вселились в наши тела.

Возможно, при переходе в человеческое тело у них происходит некая эволюция: от примитивного до разумного уровня.

Но тут к шатру приблизились.

— Генерал, вам письмо, — раздался голос у входа.

Я встал и выглянул из шатра. Боец отдал честь и протянул письмо.

— Без герба. Только штамп почтового отделения Маузрога.

— Кто адресат?

— Доставлено анонимно.

Я разорвал конверт. Странно — обычно так письма не складывают. Внутри был треугольник. Развернул.

Всего одна строчка.

— Найдите мне отправителя, — приказал я.

Впервые за те года, что я возглавляю армию пришло такое донесение.

Я перечитывал строки снова и снова…

Как это? Есть тот, кто знает, когда будет прорыв?

Или это диверсия хаоситов? Но тогда им нужно быть в Империи. А мы всех отлавливаем. Не стыкуется. Одному или группе удалось уйти от армии? Допустим это так. Зачем тогда ему сообщать о прорыве? Глупая попытка… я не сниму бойцов с разрыва только из-за того, что получил странное анонимное письмо.

А я сам?..

Ведь меня десять лет назад никто не проверил.

Ни в госпитале, ни после ранения.

А получив то, что я хотел, свою истинную, в итоге смог задавить, вытравить, выжечь хаосита.

Но если это удалось мне, то с чего я решил, что подобного не случилось ни с кем другим?

Сколько ещё таких, как я, ходит по Империи?

Надел рубашку и кожаную куртку, взял клинки. Вышел из шатра.

И все же я хочу посмотреть на Восточный Предел.

Ловушка? Посмотрим…

— Позови Горса и Драга, — приказал караульному.

Парни прикроют меня в случае опасности.

Глава 36

Мы обратились в драконов. Перелёт занял почти три часа у нас. Это было достаточно далеко от границы и места разлома в Бездну.

Восточный Предел. Я помнил это место. Дикий край Империи, где не ступала нога человека, если только этот человек не был охотником, отчаявшимся настолько, что полез за зверем в непролазный лес. А за лесом — хребет. Острый, голый, с вечно хмурым небом.

Последний раз я был здесь лет пять назад. Тогда здесь не было ничего, кроме ветра и первозданной природы.

Донесения пограничных драконов, которые раз в пару недель облетают все границы Империи и патрулируют небо, никогда не сообщали ни о чём странном в этом месте.

Я приземлился на хребте и посмотрел вниз. В предрассветной дымке я увидел поселение. Новостроенное. Деревянные дома, утоптанные дороги. Дома на полсотни дворов, не меньше.

Внизу был полноценный населённый пункт. Даже небольшой храм стоял у самого основания горы.

Я нахмурился.

Здесь ничего не должно было быть. Восточный Предел — дикий, непросматриваемый лес, растянутый на многие километры. Официально — незаселённая территория.

Через полчаса мои соратники догнали меня и опустились по обе стороны.

Я дернул головой и спланировал вниз, накрывая поселение своей тенью.

Мне не нравилось то, что о появлении этого посёлка я узнал только сейчас. Ни один отчёт не упоминал о нём. И это... напрягало.

Мы облетели деревню с востока. Мои соратники приземлились за границей деревни. Я же совершил оборот прямо в воздухе.

Опустился на одно колено прямо в центр площади с большим колодцем и пустыми торговыми рядами, ладонью коснулся земли.

Всё было… слишком спокойно.

Слишком ухоженно для места, о существовании которого не знал ни один дозор.

Я поднялся, медленно обвёл взглядом улицы. Кто-то заметил меня, остановился. Два человека замерли у храма, один бросил вёдра и побежал в дом.

Мои парни уже подходили ко мне.

— Обойдите деревню по периметру, — негромко скомандовал я. — Потом доложите.

Те первые люди, что увидели меня, уже успели сбегать за старостой. Высокий мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках, в добротной жилетке поверх вышитой рубахи, поспешно шагал ко мне. Широко улыбался — приторно и неестественно, будто натянул улыбку, как маску.

— Лорд! Утро раннее, но какое радостное. Ярэй Гой, староста нашей скромной деревни, — заговорил он с преувеличенным радушием.

— Аданат Верестрийский, генерал Имперской армии.

Улыбка на его лице на миг дрогнула. Уголки губ слегка дёрнулись вниз, но он тут же справился и вновь расплылся в гостеприимной маске. Смотрел прямо в глаза, с выражением расположенности и беззаботного доверия — слишком уж старательно.

Но... что-то было не так.

Не смотря на раннее утро, людей во дворах и на площади становилось всё больше. Худощавые, преимущественно человеческой внешности. Ни одного дракона. Ни одного ребёнка. Ни одного старика.

Женщины и мужчины наблюдали за мной с интересом, но слишком уж синхронно замолкали, стоило им встретиться со мной взглядом. Улыбались. Тепло, приторно, безупречно одинаково.

— Давно вы обустроили здесь деревню? — спросил я.

— Так... всего ничего. Совсем недавно, — уклончиво ответил староста.

— Разрешение на организацию поселения у вас есть?

— Так... подали Его высочеству. Ждём ответа.

Он снова увернулся от сути вопроса. Я это понял сразу.

— Когда заложили первый дом?

— Гм... Год назад, наверное, — неуверенно произнёс он, глядя куда-то мимо меня.

Врал. А еще не выдерживал моего тяжёлого взгляда. Отводил глаза.  Чтобы построить такие дома, даже с магической помощью, нужно больше времени. Да и следов недавнего строительства не видно. Всё... устоялось.

— Почему вы живете так обособленно? Здесь от ближайшего селения два дня пути.

— У нас община небольшая. Каждый из нас мечтал жить подальше от мирской суеты. Мы люди верующие. Нам нужна тишина... и покой, — сладко сказал Ярэй, сложив руки перед собой.

— Кто охраняет вас?

— Мы нанимаем наемников, — с лёгким поклоном произнёс он.

— Чем вы расплачиваетесь с наемниками? Чем зарабатывает деревня?

— У нас бартер. Мы шьем им одежду, даем еду. Занимаемся пушниной, мехами платим.

— Значит, мужчины охотятся?

— Да, конечно. А женщины собирают дары леса — ягоды, травы...

Я снова окинул взглядом толпу. Что-то меня тревожило. Очень сильно.

Я настороженно скользнул взглядом по лицам.

— А вы по какому поводу здесь? Может, пройдём в мой дом? Буду рад таким высоким гостям, — староста склонил голову и залебезил, наигранно прижав ладонь к груди. Улыбка оставалась широкой, но его глаза не улыбались вовсе.

— Пролетал мимо, решил остановиться. Принимаю приглашение к столу, — кивнул я. Надо было выяснить больше.

Он растянул губы в ещё более вычурную улыбку и жестом указал в сторону самого большого двухэтажного дома. Дом выглядел богатым, даже слишком — не по размеру деревни.

Мои парни настигли меня у низкого забора. Староста увидел их и снова расплылся в широкой, поддельно приветливой улыбке.

Я видел, как они напряжены. Я тоже. В воздухе будто витало что-то... иное. Что-то неуловимое.

Фон был чист. Никаких следов тёмной магии, никаких хаосовых искажений. Всё в норме. Но... моя интуиция сигнализировала, что не все так, как нам хотят показать.

Я сел на предложенную лавку на веранде. Парни заняли позиции у дома. С каждой точки у них был хороший обзор на двор и улицу.

Староста замер в дверях.

— Может, и они присоединятся к нашему столу? — спросил он, глядя на моих бойцов.

— Нет, — отрезал я. — Они останутся там.

Есть я, конечно, не собирался. Но вот послушать старосту очень.

— Расскажите мне о своей общине, — произнёс я, пристально глядя на него, когда на стол поставили травяной чай и пирог, а староста сел напротив.

Ярэй склонил голову, сцепил руки перед собой и, не теряя вежливой улыбки, начал говорить:

— Давным-давно, мой лорд, здесь были развалины храма. Старый, полуразрушенный, но благодатный. Место святое… чувствуется сразу. Когда я впервые попал сюда, мне стало легко. Будто всё мирское осталось внизу. Горы дарят покой, лес — пищу, а река — воду.

Он говорил плавно, без пауз, с той выверенной интонацией, которую чаще слышишь в речах старых молитвенников. Голос мягкий, текучий, словно мёд, но внутри всё сильнее скреблось ощущение, что меня усыпляют. Не словами — атмосферой.

— Мы с единомышленниками нашли это место, восстановили храм. Люди начали тянуться… из соседних селений, куда мы приходили за материалами для стройки, — он бросил взгляд на моего бойца, селяне прогуливались мимо, посматривали на нас.  — Те, кто устал от шума городов. Кто потерял семьи. Кто просто искал… смысл. Мы не гонимся за роскошью. Мы не нарушаем законов Империи. Только молимся, обустраиваем быт. Живём, лорд.

Ярэй поднял на меня глаза. Спокойные, как стоячее болото. Ни всплеска, ни ветра. Но… слишком пустые.

— А кому вы поклоняетесь говорите? — спросил я, наблюдая за старостой. Тот к еде не притронулся.

— Так Богине матери, — он прижал открытую ладонь к сердцу и склонил голову.

— Хорошо. Благодарю за гостеприимство, — кивнул я, поднимаясь со скамьи.

— Но вы так и не притронулись к еде, — мягко, почти с обидой заметил староста.

— Служба не ждёт, — сухо отозвался я. — До вас, вероятно, ещё не дошли новости… Но был прорыв.

Я не сводил с него взгляда, ожидая хоть какой-то реакции. Но Ярэй лишь театрально охнул и снова сделал молитвенный жест.

— Я помолюсь в храме за души воинов, чтобы ни один хаосит не смог захватить их.

— Боги милостивы, — кивнул я.

Вышел со двора. Староста, как и полагается, пошёл меня провожать. Более того — вся деревня словно по команде выстроилась живым коридором. Мужчины, женщины. Все улыбались. Все вежливо склоняли головы.

Мы вышли за границу поселения. Я обернулся и, встретившись взглядом с ближайшим селянином, взмыл вверх.

Что бы там ни скрывалось за этими улыбками — оно точно не было искренним.

Парни перевоплотились следом. Спустя полчаса я приказал приземляться.

— Докладывайте.

— Генерал, — начал Драг. — Все там хорошо. Ничего подозрительного.

Второй боец подтвердил. Значит, эти ощущения неправильности возникли только у меня.  Хм.

— Возвращаемся своим ходом в деревню, — приказал я, и мы выдвинулись в обратный путь.

Глава 37

Марш-бросок в три десятка километров по лесу закончился.

— Пара часов на отдых, — отдал приказ я, — и отправляемся на разведку.

— Генерал, что происходит? Вы что-то видели? — спросил один из бойцов, тяжело дыша.

— Нет. Но у меня плохое предчувствие. Там что-то не так. Слишком всё гладко. Слишком правильно. Я займусь восточной частью деревни и Храмом. Вы прочешите дома и улицы. Спокойно. Без лишнего шума. Смотрите по сторонам.

Я откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза. Слышал как расположились рядом парни.

Под покровом ночи деревня выглядела иначе. Лунный свет ложился на крыши домов, обрисовывая их призрачными силуэтами. Тишина была неестественной — даже для такой глухомани. Ни стрекота насекомых, ни уханья сов.

Мы с парнями двигались поодиночке. Я дал им команду жестом. Парни молча приложили руки к плечу. Я кивнул. В ту же секунду они скользнули в темноту, двумя тенями разошлись в противоположные стороны, растворяясь в ночи.

Впереди маячила тень храма — будто кто-то вырезал его силуэт прямо из скалы. Он казался древним, но я знал: его построили совсем недавно. И не было тут ничего освящённого. Ни символов богов, ни следов паломничества.

Подошел к чёрному ходу. Проверил. Ни ловушек, ни охраны. Медленно приоткрыл дверь. Скрип был едва слышен. Внутри пахло сыростью, воском… и влажным мхом. Тут было промозгло.

Тишина окутывала всё. Я вошёл в небольшой коридор, прошёл по нему, впереди был виден неяркий свет свечей. Вышел в основной зал.

И… едва сделал шаг вперёд, как замер.

Посреди зала, на каменном постаменте, стоял массивный столб. Серый камень был грубо выточенным.

А вот к нему… была привязана женщина.

Чёрное платье рваным краем касалось пола, подол был изодран в клочья. Она стояла босиком на ледяном камне. Тело было напряжено, руки заломаны назад и скованы светящимися цепями. Такие же цепи держали её за лодыжки. Голова была опущена, и длинные чёрные волосы, как водопад, скрывали лицо. Она не шевелилась.

Но именно её руки — тонкие, почти белоснежные, — привлекли моё внимание. По ним стекали татуировки. Не просто узоры, они словно были живые. Мерцали, двигались.

Я невольно сделал шаг ближе.

От неё веяло магией. Но слабой. Сбивчивой. И что напрягало больше всего — я не мог определить её природу.

Это была не магия огня, не воздуха, не льда, не Хаоса…

Незнакомка слабо пошевелилась, когда услышала меня и подняла голову.

Она была красива, несмотря на явное истощение и болезненную белизну кожи. Восхитительно вылепленные черты: высокие скулы, впалые щеки, тонкие, изящные брови и налитые алые губы. Но не это привлекло моё внимание сильнее всего. Нет.

Её глаза.

Совершенно чёрные. Холодные. Ничего не выражающие провалы в Бездну.

В них не было ни страха, ни мольбы, ни надежды. Только безысходность.

Они притягивали взгляд, и от них одновременно хотелось отвернуться.

Такое красивое, совершенное лицо — и такой потусторонний, пугающий взгляд.

Молодая совсем девушка. Но с глазами существа, что видело слишком много, что больше не ждёт ни спасения, ни боли. Только конец.

Даже мне, бывалому воину, повидавшему сотни смертей и битв, стало не по себе.

Не смотря на её красоту, моё сердце не дрогнуло. Дракон внутри не отозвался. Никакого романтического интереса, никаких импульсов. Только одно — желание освободить незнакомку. Возникло странное, неприятное ощущение, что она читает меня. Словно смотрит не просто на лицо — а в самую суть. В душу.

Её взгляд был тяжёлым, немигающим.

Но лишь я сделал шаг вперёд, как ее слова заставили меня остановиться.

— Бывший одержимый, — прошелестела она. — Что ты тут делаешь?

Глава 38

Голос незнакомки был мягким, как шелк, и такой же холодный. В нём не было эмоций.

— Кто ты? — спросил я и приблизился. Не единая живая душа не знала о том, что я впустил хаосита. — Откуда ты знаешь?

Нас разделяла пара шагов.

— Чувствую в тебе Хаос.

— Его во мне не осталось.

— В тебе его тень, — прошелестела незнакомка. — Так как ты оказался тут?

— Случайно.

Говорить об анонимном донесении не стал.

Незнакомка молчала добрую пару минут, но при этом смотрела на меня немигающим, отсутствующим взглядом. А потом, словно разговаривая сама с собой, прошептала:

— А ведь может получиться...

— Что может получиться? — нахмурился я. Мне показалось, что девушка уже давно не в себе. Настолько отстранённым, выпавшим из реальности был её взгляд. А затем она снова начала бормотать, будто споря сама с собой:

— Не знаю, как ты тут оказался… но ты не дашь им всем бой.

— Кому — им?

— Уходи, — выдохнула она.

Так. Ясно. Девушку явно держат в храме фанатики. Я приблизился. Хотел приподнять ей голову, посмотреть в лицо. Показалось, что она потеряла сознание.

Но она сама резко вскинула лицо и впилась в мои губы, прокусывая кожу. Я отдёрнул её от себя, но на губах уже выступила кровь. Она облизала её.

— Надеюсь, Лена не будет сильно против, — прошептала она.

— Какая Лена?.. — я поморщился. Захотелось вытереться. Зверь внутри зарычал.

— Что, противно, дракон? — хрипло рассмеялась она, будто чувствовала, что творится со мной.

— У меня есть истинная.

— Конечно, есть. Аданат Верестрийский, генерал Имперской армии. Один из трех столпов Империи, — по-птичьи наклонив голову, незнакомка уставилась на меня широко открытыми глазами.

Я вытер кровь со своей прокушенной губы. Девушка не моргала, словно изучала. Казалось, люди так не могут.

А потом я резко пошатнулся.

— Впусти, — прохрипела она чужим, инфернальным голосом. — Не сопротивляйся, дракон. Возьми мой дар. Распорядись им во благо.

— Кто ты?.. — прохрипел я, сдавив грудь рукой. Казалось, сердце сейчас остановится, хотя драконы не страдают сердечными сбоями. Я осел на деревянную скамью у колонны.

— Тьма…

— Хаосова богиня? — выплюнул я и закашлялся, сгорбившись от спазма в груди.

— Хаосова невеста, — прошептала она. — Прими… и уходи, дракон. Сейчас ты не боец. Возможно… все получится… а, может быть, и нет… Больше у меня нет сил. Уходи. Тебя убьют и тогда Империю будет не спасти. Ты должен жить… Ты… и второй столп Империи — Дарклэй Тарвийский.

Причем тут ректор Академии Магии?

Хотя, если подумать, именно я занимаюсь армией, а ректор — просвещением и обучением молодого поколения драконов и магов,  закладывает основы будущим воинам.

Поэтому она называет нас столпами Империи?

У меня было много вопросов к ней. Но, как она себя назвала, Хаосова невеста осела в цепях, словно из неё выкачали остатки жизни.

И в эту же секунду я услышал как к храму кто-то идет. Их было человек шесть. Преодолевая боль, я встал, мгновенно оценил ситуацию и занял позицию в тени. Вытащил оба клинка.

Меня шатало.

В храм вошёл староста и пятеро мужчин. В руках у них были какие-то бледно-синие кристаллы. Я не знал, что это за артефакты. Мужчины приближались, ухмыляясь. Девушка в цепях лишь чуть приподняла голову и устало посмотрела на них.

— Прочь… — слабо выдохнула она.

— Госпожа изволит сопротивляться. Мы это любим, — процедил высокий и болезненно худой мужчина. Он подошёл, схватил её за волосы и грубо втянул в поцелуй.

Когда он оторвался от неё, её губы снова были в крови.

— Ну? — небрежно спросил староста.

— В ней еще есть крохи силы. Мы можем начинать.

— Набираем Тьму для печати, — приказал староста.

Они все одновременно прижали кристаллы к её телу. Она закричала — пронзительно, надрывно. Эхо разнесло ее стоны боли по храму.

И вдруг я понял: она не врала. Сейчас её уничтожат. Выкачают жизнь. Превозмогая боль, я сжал зубы. Я действовал на интуиции и рефлексах. Боль отошла на второй план. Осталась ярость.

— Отошли от неё, — сказал я.

— Уходи, генерал, — прохрипела Хаосова невеста.

Фанатики обернулись на мои слова… и я застыл.

У всех были красные, нечеловеческие глаза. Пришло понимание. Они все были Одержимыми.

И я… стал их видеть.

Глава 39

Пришло понимание: дар, о котором говорила незнакомка — это видеть хаоситов.

А значит, она и правда была богиней. Невестой Хаоса, как она сказала.

Тьма…

Я не рассчитывал все это узнать, когда проверял анонимное письмо. Но теперь чётко осознавал — это изменит ход битвы.

Я приказал дракону не сопротивляться и принять тот дар, что нам дали. И дракон отозвался. Прекратил выжигать магией чужеродную силу. Боль отступила, как волна, откатившаяся от берега.

Я размял шею, прокрутил клинки в руках и сделал первый выпад.

Отсюда никто не уйдёт. Не в моих правилах — бежать от Одержимых.

Один вдох. Один выдох. Мир вокруг замер.

Свист стали разрезал тишину. Танец смерти начался.

Движения были точны, отточены до безупречности. Я скользил между Одержимым, не оставляя им и шанса на то, чтобы позвать подкрепление или оказать сопротивление.

Твари ощерились, вмиг теряя человеческую личину. Теперь они напоминали тех самых «низших» тварей, которых мы видели у Разлома.

Их черты лица исказились, рты растянулись до неестественных размеров, став слишком большими даже для человека. Наполнились острыми, как иглы, зубами. Из глаз повалил чёрный дым. На руках выросли длинные, чёрные когти.

А ведь раньше ничего подобного я не замечал.

Они бросились разом.

Мои клинки пели. Вспарывали воздух и плоть. Я не обращал внимание на свои раны, на кровоточащий бок и плечо.

Одержимые даже не поняли, что уже мертвы. Их красные глаза расширялись и тут же потухли. Я поднял ладонь.

Вспыхнул огонь. Пламя сорвалось с пальцев.

Магия прошлась по телам, сжигая их до пепла. Я собрал в наплечную сумку все камни, нужно будет выяснить что там. И понять о какой печати говорили Одержимые. Хотя если связать воедино их разговор и то донесение, то становится понятно, что дела плохи. Тут готовится прорыв.

Я обернулся.

Тьма всё ещё стояла прикованная к каменному столбу. Её грудь едва вздымалась. Черные волосы свисали тяжёлыми прядями.

Я подошёл. Я вложил в клинки всю свою магию. Размахнулся и ударил по цепям, звенья поддались и опали.

Я подхватил пленницу на руки. Она была лёгкая, как перо.

— Вынеси меня… на улицу… — прошептала она едва слышно. — Я не хочу быть здесь…

Я вынес ее из этого проклятого храма.

В это самое время мои бойцы подошли ко мне, скользнув тенями из темноты.

— Генерал.

— Уходим. Нужно собрать бойцов и зачистить деревню.

— Почему?

— Полагаю, что все тут — Одержимые.

Только вот стоило мне это сказать и опустить Тьму на землю, чтобы трансформироваться в дракона, как она... исчезла.

Просто рассыпалась в воздухе чёрным дымом, оставив за собой лишь лёгкий, еле различимый шепот, от которого стыло в груди.

— Прощай… и спасибо…

Мои бойцы смотрели на это место, как и я. Впервые кто-то рассыпался у меня на глазах и бесследно исчезал.

Неужели она… умерла?

— Парни. Останьтесь здесь и наблюдайте за деревней. В бой не вступать. На глаза не показываться, — коротко отдал я приказ.

Бойцы растворились в ночи, занимая наблюдательную позицию.

Я взмыл в небо. Дорога назад обычно занимала три часа, но я был быстрее своих бойцов и смог преодолеть путь за два. До утра никто не должен был узнать о том, что произошло в храме.

А дальше… дальше нужно будет устроить зачистку.

Показались очертания лагеря. Я сбросил скорость, описал широкий круг, завис над центром и приземлился рядом с лагерем.

Ко мне подскочил дежурный по лагерю.

— Поднять лагерь по тревоге! — рявкнул я, уже направляясь к центру. — Всем выстроиться в шеренгу!

Мои слова прокатились по лагерю, как удар гонга. Солдаты метнулись из шатров, натягивая доспехи, поднимая оружие. Через десять минут все стояли в выровненной шеренге.

Я шагнул вперёд. Прошёл вдоль ряда. Медленно. Внимательно. Вглядывался в каждого.

Глаза. Сейчас важны только они.

Именно глаза выдают Одержимого.

Я шёл, не ускоряя шаг. Не показывая, что ищу. Просто смотрел. Прожигал взглядом. Чувствовал, как внутри напрягается дракон. Он тоже был настороже.

И не зря.

В моей армии были Одержимые.

Четверо. Я насчитал четверых только в этом лагере. А сколько их на границе? В других ротациях? Среди тех, кто отправлен на патрулирование, кто держит передний рубеж?

Бездна меня раздери…

Убрать их нужно было тихо. Без шума.

Я отдал приказ двадцати бойцам собираться на «патрулирование» и ожидать меня за лагерем. Четверых Одержимых как и всех остальных отпустил отдыхать.

Еще троих своих командиров я пригласил в свой шатер. Это были те драконы, которым я доверял спину, кто прошёл со мной прорывы и бои. Трое из моей личной гвардии.

Пришлось вкратце рассказать им о случившемся. А ещё о том, что среди нас тоже есть Одержимые. Это было невероятно для них, но они не усомнились в моих лова. Впрочем, другого я и не ожидал.

Они слушали внимательно. А потом мной было принято решение перед тем, как мы отправимся на Восток ликвидировать Одержимых внутри этого лагеря. Мои командиры заняли позиции вдоль стен шатра.

Я вызвал дозорного и приказал привести ко мне первого Одержимого.

И уже через две минуты тот переступил порог. Я ясно видел тлеющий уголь на дне его глаз.

— Да, мой генерал, — вытянулся Одержимый в струнку, обвёл шатёр взглядом и заметил, что мои командиры стояли, держа руки на клинках, готовые вытащить их из ножен. Только не подал виду. А я в который раз поражался, насколько они похожи на нас. Никогда бы я не заподозрил в этом бойце хаосита.

Бездна!

Именно такую их форму я могу классифицировать, как «высший». Выходит, хаоситы водили нас за нос, позволяя истреблять низших.

В то время как сами прокрались в ряды моей армии и даже сумели построить свою деревню.

То, что все там — хаоситы, я чувствовал всем своим нутром.

Я подошёл к бойцу, перехватил его руку. Лирэй перехватил вторую и зафиксировал бойца, нажимая тому на поясницу и роняя его на колени.

Одержимый дёрнулся, но я был быстрее. Приложил руку к его лбу и начал читать заклинание. И оно подействовало.

Тот упал на пол и задергался. Я послал драконий огонь, чтобы уничтожить его тело в пепел.

Мы переглянулись. Даже если у моих командиров и было какое-то сомнение, сейчас оно полностью развеялось.

Срочно нужно было ликвидировать еще троих и немедленно возвращаться в деревню.

Глава 40

Ликвидация деревни хаоситов далась тяжело.

Те, кто жил там под личинами обычных селян, оказались сильны, опасны, и явно провели в телах своих носителей не один год.

Многие бойцы получили ранения.

Тех хаоситов, кого удалось взять в плен, допросить было невозможно — они уничтожали себя, превращаясь в пепел, как только чувствовали угрозу разоблачения. Я так и не узнал, как именно должен был быть организован новый прорыв. Какова роль Тьмы в этом…

В связи с этим не прояснилась и загадка самого первого прорыва.

На тот момент я ещё только учился в академии, был курсантом боевого факультета. Но даже спустя годы никто так и не смог рассказать, что тогда произошло. Не осталось свидетелей. Первая деревня просто исчезла — её буквально сожрали твари, хаоситы уничтожили всех и прорвались дальше.

Едва переведя дыхание и поморщившись от боли в раненом боку и бедре, я начал обратный путь. Нужно было доставить раненых к нашим штатным военным лекарям. Те, кто был не так сильно ранен, уже грузили других воинов в собранные в спешке клетки. Я поднял бойцов в воздух.

Отдых мне только снился. Ведь сразу после того, как их доставлю, я собирался отправиться с проверкой прямо к границе. Я должен знать, что никто не ударит моим воинам в спину, когда те не ждут. Даже соратники могут предать — я теперь не сомневался.

А ещё теперь я понимал, откуда такая высокая смертность в последние годы. Несмотря на мои тренировки личного состава, на жесткую дисциплину, никто — даже мои лучшие воины — не мог выстоять против удара в спину.

Твари знали, куда бить. И били метко.

Когда ты веришь, когда стоишь плечом к плечу с тем, кого считал братом по оружию, — в последний момент ты не ждёшь удара.

Твари пробрались в наши ряды. И я уничтожу каждого. Ведь на их руках — смерть моих бойцов.

Только вот я не ожидал, что как только мы прибудем в лагерь, и лекари в спешке выйдут из шатра, чтобы забирать бойцов… трое из четырёх окажутся хаоситами. Это был удар.

Подлый. Болезненный.

Твари убивали моих солдат, не спеша, наверняка делая так, чтобы никто ничего не понял.

Льющаяся дикая ненависть взяла верх.

Хаоситы заняли в логове святое место — место лекарей. Ублюдки.

Преодолев слабость и боль, я в два шага оказался рядом с главным лекарем, который больше пяти лет был со мной.

— За что, тварь? — прорычал я ему в лицо, схватив за горло.

Но там уже не было его личности. Я это видел.

Там сидел паразит, поглотивший его душу.

И я снёс ему голову.

Лагерь погрузился в тишину.

Я оттолкнул тело и в один шаг оказался рядом с его помощником — замахнулся и пронзил того клинком.

Третий хаосит попытался сбежать, но мои командиры, уже поняв, в чём дело, заломали его и, выволокши на середину, зачитали заклинание — явив всему лагерю, кто лечил их.

Я развернулся к последнему лекарю, не так давно прибывшему из академии.

Тот трясся и с опаской следил за бойцами, которые полукругом взяли его в окружение. Кто-то стоял, опираясь на товарища, кто-то сгибался от тяжести ран. Но все они — ждали.

— Он чист. Лирэй, можешь проверить его при всех.

Лирэй сделал это, пока молодой парень дрожал от страха.

Заклинание, разумеется, не выявило хаосита.

— Лечение моих бойцов на тебе. Возьми себе в помощь пару солдат и объясни, чем нужно помочь.

Тот кивнул. А я громко объяснил:

— Сегодня вы недосчитались четырёх воинов. Это были хаоситы. Они смогли прорваться в наши ряды. Они убивали наших братьев, когда те стояли к ним спиной. А эти твари, что лечили нас, уничтожали, добивали сильнейших из нас. И того, кто впустит в себя хаосита — убью лично. Мы — тот самый рубеж, который твари не должны пройти, чтобы не добраться до наших семей и детей. Мы — и никто больше стоим у них на пути! Так будьте сильны духом.

Я опёрся на меч, воткнутый в землю. Обвёл всех взглядом.

Драконы — раненые, измученные, уставшие от столетья этой войны — смотрели на меня.

— Мне нужны бойцы, которые отправятся со мной на границу. Которые готовы бесприкословно убить, даже если это ваш товарищ. Потому что это уже будет не он. Это будет паразит, на руках которого — чужие жизни и смерть ваших братьев. Кто идёт со мной? — я снова обвел всех тяжелым взглядом. — Я могу приказать, но хочу чтобы вы подумали. Вы должны знать и быть готовы к тому, что сейчас вам придётся вести бой со своими же.

Молчание было не долгим. В гнетущей тишине воины стали выходить вперед.  В их глазах горела решимость.

Я чувствовал их ярость.

— Мы вычистим наши ряды. Насколько хватит моих сил и моего резерва.

— Да, генерал, — чётко, хором, слаженно ответили они и все приложили кулак к груди.  Я ответил им тем же.

Глава 41

Мне кажется, за последние три дня я сомкнул глаза только на пару часов. А потом всё по кругу — очистка рядов имперской армией. Я воспринимал это всё, как личное поражение. Это груз, который лег на мою чёрную душу.

Не уберёг. Допустил, что твари проникли в наши ряды. Но главное — хаоситы уничтожали только лучших.

И я понимал их. Их тактику, их стратегию. А ещё я признавал: если Хаоса воспринимать не как нечто абстрактное, а как отдельную личность — бога, аватара, генерала — то он гениален.

Не нужно много хаоситов в армии. Достаточно пары в каждой десятке и ударов в спину по самым сильным моим воинам.

А потом — достаточно заменить лекарей на своих хаоситов. И всё.

Даже не нужно убивать каждого. Достаточно добивать лучших.

С*ки.

Твари.

А ещё сразу вырисовывается момент с их организацией. Это не просто безумные твари, жаждущие крови и света душ.

Это иномирная армия захватчиков с четко поставленной задачей, организацией и структурой.

Раз есть Тьма — вполне себе материальная — и она невеста Хаоса, значит, и он имеет материальную оболочку.

А значит, его можно убить. Лишить сил. На этом я и сосредоточусь.

Я распахнул дверь своего особняка, вошёл в дом.

Пять дней меня здесь не было, а словно прошло полжизни.

Казнить своих же… это слишком, даже для меня.

Я вынул клинки и отбросил их на комод, стоящий в холле. Стянул куртку. Подошёл мой дворецкий, принял верх амуниции.

— Лорд. С прилётом. Ужин?

— Нет. Не нужно.

Я прошёл в сторону кабинета. Послал огонь в камин. Дошёл до бара, плеснул себе. Отбросил на полку мешочек с камнями-артефактами.

— Может быть, лекаря? — спросил дворецкий, который шел за мной.

— Да. Вызови из города Эдмунда, — согласился я. Нужно как можно скорее прийти в норму. Даже такому, как я, нужны силы, а мой внутренний источник истощился. — И чистую одежду пусть принесут в мой душ.

Дворецкий поклонился и вышел вызывать моего семейного лекаря и исполнять приказ.

Я же опрокинул в себя бокал, вышел из кабинета, зашел в душевую на первом этаже. Истинная спала, и будить её я не хотел.

Служанка принесла чистые вещи. Бок ныл, рана покрылась коркой, но, кажется, началось воспаление. Пришлось стиснуть зубы, прежде чем оторвать рубашку от кожи.

Включил воду, облокотился ладонями о плитку, склонил голову.

Как же хотелось ничего не чувствовать в этот момент. И мне это удалось. Вода била по спине, смывая всё.

Выключил воду. Тело требовало отдыха. Оделся в просторную рубашку и домашние брюки. Хотелось покоя.

Вернулся в кабинет. Сел в удобное кожаное кресло, откинул голову, прикрыл глаза — и, кажется, уснул.

Спал я чутко — привычка воина. Услышал, как хлопнула входная дверь. Эдмунд пришёл.

Вскоре в дверь  кабинета постучали.

— Войдите, — разрешил я. Сам встал и уже начал скидывать рубашку, чтобы дать доступ лекарю к телу.

— Мой лорд, — поздоровался старик в неизменном своём клетчатом камзоле и с бородкой. Я откинул рубашку в сторону, повернулся к нему.

— Ночь добрая, — только и сказал я.

В следующую же минуту я поднял глаза и посмотрел… в его чёрную  прогнившую душу.

Сжал зубы. Зарычал.

В два шага оказался рядом с тем, кто был долгие десятилетия рядом.

Сжал его шею.

Старик захрипел, глаза его вылезли из орбит, но я уже не видел перед собой человека. Это был Одержимый.

— Эдмунд, ты продался!

Одержимый побледнел и вдруг прошептал:

— Ты… ты видишь?..

Я не ответил. Я ударил.

— Как давно? — Швырнул старика спиной о стену с такой силой, что штукатурка осыпалась. Он сполз на пол, и на миг мне показалось, что всё — конец.

Но он зашевелился. Поднял голову. Голос заскрежетал, как ржавый металл:

— Три года, как твоего старика нет.

Тело дёрнулось судорогой, и на его губах растянулась жуткая, кривая ухмылка. Голос изменился. Он больше не принадлежал Эдмунду. Он был глухой, многоголосый, чужой. И точно принадлежал сильному хаоситу.

— Я генерал армии Хаоса.

Он поднялся. Кости хрустнули. Из глаз текла тьма.

— Где сам Хаос, с*ка?! — прорычал я, шагнув к нему.

Но тот не ответил. Принялся скалить зубастую пасть.

— Не победить тебе… — сказал он, и шёпот напоминал шелест крыльев. — Аха-ха… не после того, что мы уже сделали! И даже если ты меня убьешь, это ничего не изменит! Ха!

Он каркающе засмеялся. И это был первый пойманный одержимый, который пошел на контакт.

Одержимый резко выпрямился, будто тело старика больше не было ему обузой. Спина распрямилась, движения стали плавными, нечеловечески точными. Он раскинул руки, словно примеряя новое тело.

В комнату ворвался дворецкий, увидев это безумие. Но я рявкнул:

— Прочь!

Тот выскочил, захлопнув за собой дверь.

— Что ты несешь? — прорычал я.

А потом пришло осознание. Оно было рвущим душу, выкручивающим жилы.

— Тильда Одержимая?  Как ты это сделал?

А ведь именно Эдмунд сопровождал меня, был рядом тогда, когда я встретил Тильду. После того, как Одержимые напали на её поместье.

Она была ранена, вся в крови. И он — Эдмунд — стоял рядом. Он осматривал её, перевязывал раны.

А потом…

Потом на её теле начала проявляться метка и все это проходило под его контролем. Я оставил ее, чтобы зачистить территорию.

Ненависть, горячая, как пламя, обожгла изнутри.

Мой дракон взвыл внутри меня — пронзительно, яростно.

Он рванулся, разрывая грудную клетку.

Рычал так, что казалось, стены задрожат.

Нас предали.

Нас обвели вокруг пальца.

— Ты заразил её! — выдохнул я, не узнавая свой голос. — Ублюдок!

Одержимый медленно наклонил голову, не скрывая довольной ухмылки.

— Я? Нет. Я лишь открыл ей дверь в лучшую жизнь. Исполнил ее желание жить в достатке, найти себе мужа. Она так не хотела быть одна. Она ведь сирота. И ей грозила жизнь с престарелым бароном. Мне стоило только намекнуть… как она сразу же согласилась.

Он подмигнул.

Внутри меня взорвалось пламя. Одержимый скалился зубастой пастью. Ухмылка стала шире.

— Я исполнил мечту одной недалёкой дуры. Так что, как ты можешь понять, Тильда не твоя пара. Просто у нас не было другого выбора. Тебя нужно было ослабить. И она идеально подходила для наших целей. Я ведь знаю, что Ирида не радовала тебя. Что ты сомневался и в ней. Нам пришлось действовать. А знаешь, что еще мы сделали, м?

Я молчал, хотя больше всего на свете мне хотелось свернуть ему шею.  Мне нужны были ответы.

— Вы обманули меня дважды.

— Нет. Мы лишь сделали так, как было выгодно нам, — произнёс он спокойно, торжественно. — Нам нужно было ослабить тебя. И мы это делали.

Он расправил плечи, лицо старика исказилось чужой, торжествующей усмешкой.

— Нам оставалось терпеливо ждать, когда ты сойдешь с ума от переизбытка магии и силы. Какие-то полсотни лет и ты бы подох. И тогда бы Хаос танцевал бы на руинах Империи.

Все было так. Сила дракона помогла мне выжечь из вен магию хаосита, сила помогала мне в войне против Хаоса, но она же и медленно убивала меня, не находя выхода. Истинная могла бы брать на себя излишки магии, помогая дракону не сходить с ума. Такова цена силы. Такова цена быть защитником Империи.

Но я хотел найти пару даже не ради всего этого. А чтобы познать простое семейное счастье.

Чтобы возвращаться к той, которая ждала.

Которая давала силы держаться,  ради которой я помнил, зачем всё это делаю. Зачем держу меч, зачем снова встаю. Зачем вообще живу.

— Мы дважды за сотню лет находили и убивали твою истинную, — рассмеялся Одержимый, глухо и мерзко. — Дважды! А боги все равно давали той жизнь и быстрое перерождение. Но ее новая третья жизнь была в другом мире. И мы тебя не обманули. Ты женился в Храме на своей паре. Нам нужно было обмануть твоего зверя и тебя. И нам удалось. Ирида не была тебе парой, она была удобным нам сосудом для наших целей. И каждый раз, когда ты хотел избавиться от нее, мы приводили в ее тело другую душу. И вот ее ты и чувствовал. Ха! — он вновь рассмеялся, запрокинув голову.

Я не выдержал.

Бешенство — чистое, необузданное — застлало мне глаза.

Мир окрасился в красное, кровь зашумела в ушах.

Мой дракон прорвался на поверхность, не спрашивая, не прося.

Рев разнёсся по дому, сотрясая стены.

Я рванул к Одержимому, преодолев расстояние за раз, сжал его шею, дотащил до стола, вытащил клинок.

— Даже если я умру… — прохрипел он. — Мы сделали всё, что… хотели. В этом мире… у вас нет магии, чтобы вернуть… твою пару обратно. Вашим богам… нельзя вмешиваться. Ты обречён. А мы подождём. Хаос терпелив. Полсотни лет — и ты сойдёшь с ума. Империя будет подорвана. Всех сильных драконов мы уничтожим. Никто не станет тебе преемником.

У меня стучало в висках. Но хуже было… не это. Хуже было то, что прозвучало дальше.

— Ирида была… беременна. Твоя связь с настоящей парой дала росток. Это и стало её концом. В наших планах не было твоего усиления.

Он снова засмеялся. Долго, вязко.

Но его смех оборвался.

Я отшвырнул тело, тяжело дышал. Выпустил магию, сжигая тело предателя до пепла.

Дракон внутри взревел, я опрокинул стол, стул — от кабинета ничего не осталось.

Я упал на колени… и склонил голову.

Сначала было онемение и полное опустошение.  Только грохот крови в ушах и чернота перед глазами.

А потом…

Потом рванула боль.

Не физическая. Глубже.

Будто из груди выдрали что-то живое.

Пустота хлынула внутрь, как ледяной поток.

Я не мог закричать.

Голос застрял в горле.

Меня разрывало изнутри.

Каждая мысль — как лезвие.

Каждое воспоминание — как ожог.

Ирида. Её улыбка.

Тёплые пальцы, когда она касалась моего лба тогда… редкими ночами.

Я выл. Не в голос — душой.

Мой дракон рвался наружу, рвал меня.

Он страдал так же, как и я.

Мы были едины в этой боли.

Я хотел, чтобы сердце остановилось.

Чтобы больше не чувствовать.

Но оно билось. С каждой секундой — всё мучительнее.

Я остался. А её — нет.

И это… Это была худшая из всех возможных пыток.

***

В это же время в Маузроге

***

Я проснулась резко. Сначала не поняла — ночь, темнота, потолок расплывается.

А потом боль пронзила бедро. Резкая, жгучая, как будто мне на кожу положили раскалённый металл.

Я вскрикнула, сжав зубы, прикусив губу до крови.

Метка. Она ожила!

Я включила свет ночника. Задрала ночную рубашку, посмотрела на бедро. Метка заканчивала формироваться.

Кожа словно вспучивалась изнутри. Горела. И с каждым мгновением становилось только хуже.

Но это было не все.

Хуже было в груди.

Боль там не просто пронзала — она рвала меня изнутри.

Будто кто-то забрался в грудную клетку и медленно, мучительно выдёргивал сердце — живое, трепещущее, связанное с чем-то важным, с кем-то… любимым.

Я задышала часто, судорожно. Слёзы катились по щекам.

Пальцы дрожали, когда я, едва ворочаясь, потянулась к прикроватной тумбочке.

С трудом откинула створку, нащупала баночку.

Мазь от ожогов.

Я пальцами выскребла густую массу и принялась намазывать её на кожу — там, где полыхала метка.

Боль отступила. А внутри меня разливались чувства горечи, боли, потери, одиночества и бессилия.

И это были не мои чувства.

Глава 42

Мне было так плохо, что я с трудом отодвинул безумие зверя куда-то на задворки сознания. У меня оставалось незаконченное дело — проверить собственный дом.

Как говорится: на ловца и зверь бежит. Потому что не услышать тот шум, что я устроил в кабинете, было просто невозможно. Я распахнул дверь, а в коридоре уже стояла Тильда.

В домашнем халате нежно-розового цвета, с распущенными белоснежными волосами и огромными глазами, как у оленя. И снова, как волной, накрыл меня её дурманящий аромат цветов… Только теперь от него мутило и тошнило. Дракон рвал грудь изнутри, требовал наказать мерзавку.

Я смотрел ей в глаза — не видел в них одержимости.

И не знал даже, что хуже: когда в человека вселился паразит, или когда он добровольно становится на сторону этих тварей. А ведь именно моя истинная была из этого числа.

 Я едва сдерживался, чтобы не растерзать дрянь.

— Мой лорд… что случилось? — прошептала она испуганно, заглядывая мне за плечо, в кабинет.

А что там можно было увидеть? Гору мусора. Обломки, что остались от мебели. И по центру — кучка пепла. Точнее, праха.

— Ты кого-то там ищешь? — прорычал я.

— Бернард сказал, что приходил Эдмунд… — пробормотала она.

— Да, приходил. Ты ведь хотела с ним встретиться? Пожалуй, он тебе больше не поможет. Собственно говоря, никто тебе больше не поможет.

Я подошёл, взял её за плечо и повёл в сторону гостиной.

Она едва переставляла ноги, но я не обращал внимания. Пыталась сопротивляться, что-то спрашивала:

— Аданат… Аданат, что происходит? Ты делаешь мне больно!

Я толкнул её в кресло, сел напротив, положил локти на колени и, исподлобья, уставился на неё. Тильда хотела встать, но я прибил её взглядом обратно.

— Сидеть. Сейчас я тебя предупреждаю: от того, что ты мне скажешь, зависит твоя жизнь. Сверну тебе тонкую шею прямо сейчас или же отправлю гнить в темницу.

— О чём ты? Что происходит, Аданат? Я… я ничего не делала! Я вообще была только дома! Я не совершала ничего, не понимаю...

— Я хочу знать, почему от тебя пахнет, как от моей истинной? Что за метка у тебя на шее? И не советую выкручиваться и лгать. Моё терпение на исходе. И да, чтоб язык у тебя развязался — сообщаю: та самая кучка пепла, которую ты видела в кабинете, и есть Эдмунд. И я знаю, что он был Одержим. И с его подачи ты оказалась в моём доме. Оказалась моей «истинной». Я жду. И внимательно тебя слушаю, Тильда.

Как я и ожидал — Тильда разрыдалась. Стала размазывать сопли и слёзы по своему милому личику. Но меня это не трогало. Я смотрел сквозь неё, а в голове снова и снова прокручивал разговор с Эдмундом.

То, что он мне сообщил. То, что они убивали мою истинную дважды за сотню лет. А когда она родилась в другом мире — притянули её обратно.

У меня был ребёнок. И его не стало.  Нет хуже участи для дракона.

Как же я сейчас ненавидел всех этих Одержимых.

Готов был рвать их голыми руками.

Внутри меня осталась только выжженная пустыня.

Ничего.

Никаких эмоций.

Совершенно.

Я смотрел на Тильду — меня не трогали ни её слёзы, ни вопли, ни причитания, ни мольбы о пощаде, ни жалобы, что её заставили, что она боялась, что не хотела выходить замуж за старика.

Мне было… просто наплевать.

Кажется, с теми словами Эдмунда во мне умерло всё человеческое.

А то, что осталось от зверя — требовало немедленной казни этой дуры.

Она поняла, что на меня ничего не действует.

Видимо, ей надоело плакать, и она все же решила все рассказать, заламывая    тонкие руки. Однажды Эдмунд приехал к ней и предложил выгодную сделку. Она не хотела жить с этим бароном. Хотела большего. Тогда ей и предложили: организовать свадьбу с генералом Имперской армии.

Она не смогла отказаться.

Потом она рассказала всё — и о магии, с помощью которой Эдмунду удалось поставить эту метку, и о духах, чьим ароматом она благоухала — всё это было направлено на то, чтобы привлечь моего дракона, точнее одурманить его.

А ещё — что ритуал завершился бы, если бы я с ней переспал.  Не знаю, что меня удержало тогда. Может, воля, может, что-то внутри. Но я не позволил себе этого.

И теперь, в ближайшем храме, я вознесу молитву наши Богам.

Как хорошо, что у меня ещё не до конца отсохли мозги. В этом всем дерьме, что окружает меня, я всё же смог понять, что с истинной и мною творится что-то не то. Но о том, что происходит на самом деле — даже подумать не мог.

Тильда закончила ныть и замерла. Смотрела на меня, не моргая, — ждала своего приговора.

— Тильда, — произнёс я медленно, ровно, — тебя спасает только одно: ты не впустила в себя хаосита. В противном случае ты бы уже лежала здесь, горкой пепла. А у меня сейчас нет ни сожаления, ни чувств. Завтра мои люди доставят тебя в аббатство на холме. Именно там ты проведёшь свои дни. Будешь молиться — за все погибшие души, за драконов, за тех, кто умирал в войне с Одержимыми. Ты как имперка должна понимать, что если бы ты пришла ко мне и рассказала об этом вовремя, рассказала, что хаоситы проникли на территорию самой Империи, заняли ключевые позиции, ходят, живут, ведут переговоры —  это могло бы изменить ход войны. Ещё тогда.

— Я боялась… Мне было страшно… — прошептала она.

— Это так не работает, Тильда. Всем страшно. Страшно терять детей, сыновей, матерей, жён, мужей. Всем страшно. Но ты промолчала. Ты знала, что мой лекарь — Одержимый. Пользовалась его услугами. Ты хотела устроить свою собственную жизнь — и платила за это жизнями других. Собирай свои вещи. Хотя нет — можешь не собирать. В аббатстве тебе выдадут всё необходимое для покаянной жизни. Это моё последнее слово.

Она разрыдалась. Было плевать. Просто вышел, оставив её в гостиной.

Мне нужно было отдать распоряжения. Я позвал своего дворецкого и приказал: разбудить всех слуг немедленно.

Уже через пятнадцать минут сонные, растерянные слуги стояли внизу. Я смотрел на них всех. Одержимых среди них больше не было. И я отпустил их. Мой осмотр сопровождался всхлипами, воплями и жалобами Тильды из гостиной. Но ничто из этого не трогало моего сердца.

А наутро, под конвоем, она отправилась в аббатство.

А впереди была ещё одна проверка. Я собирался проверить Лилит, жену погибшего брата. Потому что с этого момента я уже никому не мог верить.

Глава 43

Я смотрел на отлетающий отряд, направлявшийся в аббатство, и думал о том, что всё-таки за это время нашёлся один смелый человек, который отправил мне анонимку.

Нашёлся тот, кто рискнул всем.

А ведь это было важно.

Иномирная армия действительно готовила очередной прорыв. Одержимые бы прорвались вглубь Империи, было бы множество жертв, ещё больше Одержимых засело бы в человеческих телах — и они продолжили бы свою тихую, хорошо организованную работу изнутри.

Когда драконы скрылись из виду, я вернулся в особняк.

Прошёл в гостиную, хотел опуститься в кресло, но вместо этого пошёл в сторону кабинета.

Из головы не выходили слова Эдмунда.

Истинная. Моя пара.

Кто она? Кем она была? Кем дважды была рождена в этом мире?

Как она выглядела? Как её звали? Кто она в другой жизни?

Наверняка она и сейчас жива. Наверняка живёт. И, пожалуй, только это знание и удерживало меня от окончательного безумия. Одержимые больше не страшны. Я больше не поведусь на надежду, что смогу встретить здесь свою Истинную. Теперь я точно знал — она в другом мире. И она в безопасности. Пусть живёт там.

Мысль о том, что она может там кого-то встретить, завести семью, злила. Раздражала дракона. Пришлось надавить на мужскую гордость, на всё, что с этим связано. Нет. Ей там будет намного лучше. Главное, чтобы Одержимые не затеяли ту же игру снова.

Пожалуй, их ряды уже сильно проредили. Перешагнув через обломки мебели, я заметил на полу мешочек с камнями. Распахнул его — внутри лежали артефакты, наполненные тьмой. Я сжал мешочек в руке и вышел из кабинета. Навстречу попался Бернард.

— Уберите здесь всё.

Сам же я, не осознавая до конца, что делаю, пошёл в сторону высокой башни. Распахнул дверь и сел на кровать, где когда-то спала Ирида. Тонкий аромат пиона всё ещё витал в воздухе. Едва уловимый — я зацепился за него, как за спасательный канат.

Ирида… А ведь она стала пахнуть гораздо ярче именно после того… отравления. Я зарычал.

Неужели то была моя пара? Неужели каким-то образом моя пара могла путешествовать сюда? Занимать тело Ириды?

И что же она тогда видела?

Мою злость, мою ненависть, мою отстранённость…

Моё недоверие к её словам...

А ведь если подумать — то, что она отправила ребёнка в лес, было вполне в духе Ириды. И я… Я даже засомневался в действии эликсира правды.

Теперь же всё становится ясным.

И то, как Ирида не вступила в перепалку с Лилит, когда та бросилась на неё… Потому что эта была моя истинная, настоящая истинная.

И то, что Ирида сказала правду про ребенка и была обеспокоена его потерей. Да так, что сама рванула в лес и где заблудилась. Хотя Ирида уж точно знала местность.

Опять же, потому что это была моя пара, а не Ирида.

Моя пара молчала, просто отступала, избегала конфликтов, хотя настоящая Ирида никогда бы этого не сделала. Моя пара добровольно пребывала в башне.

Боги!

Слишком много было несостыковок.

Слишком поздно я начал их складывать воедино.

Но теперь уже всё ясно.

Я хотел крушить всё вокруг.

Я продолжал вспоминать всё, что происходило — с того самого момента отравления.

Как она говорила об этом, как... резко поменялось её поведение.

Как внезапно изменился её аромат.

И более того — она постоянно стала пахнуть пионом.

Тот же аромат, что когда-то едва уловимо витал в воздухе рядом с Иридой, теперь стал слишком насыщенным. Словно нарочито ярким.

А ведь моя пара и в самом деле могла слышать и чувствовать меня. Тогда, когда другие — даже самые близкие — не могли.

Она ведь сразу сказала, что услышала, как я поднимался к ней по лестнице в башню.

А я...

Я приревновал.

Повысил голос. Был груб. Оттолкнул её.

Хотя… я ведь никогда. НИКОГДА не ревновал Ириду.

Ни к кому. Ни при каких обстоятельствах.

А тогда — всё было иначе.

Помню ту пелену злости, что вдруг накрыла меня, как только я понял, что она  носит платье… без белья.

Она была такая беззащитная, открытая в тот момент.

Я должен был что-то заметить.

Должен был почувствовать.

Но я… не почувствовал. Потому что привык видеть в Ириде лишь капризную, лживую, лицемерную аристократку.

И вот теперь, когда поздно, мозг лихорадочно складывает осколки в одну картину. Где всё, чего я не хотел видеть, оказывается единственной правдой.

Я не поверил ее словам, а ведь ОНА говорила! Я не слышал ее слов!  Потому что Ирида была  в большей степени человеком, хоть её отец и был драконом, она не переняла ипостаси. Только моя пара могла слышать и чувствовать меня. Моя истинная.

И тут пришло еще одно осознание. Оно ударило наотмашь. В грудь словно вогнали раскаленный меч.

Боги... неужели?..

Я зарычал от бессилия.

Запустил руки в волосы. Сжал их.

Отчаяние полоснуло по сердцу. Сам виноват. Не хотел верить, но... Ирида стала другой. Слишком кроткой. Слишком тихой. Слишком не собой.

Я бросил взгляд на тумбочку…

Резко встал, начал просматривать стопки книг, что были в комнате.

Хотелось выругаться. Закричать. Ударить. Исчезнуть.

Книги… по истории, географии, магии для детей.

Я смахнул всё с тумбочки одним движением.

Запрокинул голову и закричал во всё горло.

Ударил кулаком в стену.

Но боль не унималась.

Моя пара была тут, а я не уберёг её.

Её убили. Сожгли. Беременную.

Агония и боль не прекращались.

Я опустился на кровать.

Я подыхал от тоски и бессилия что-либо изменить, а вместе со мной — подыхал и мой зверь.

На колени что-то капало.

Я провёл рукой по щеке.

Кровь.

У драконов, таких как я, нет слёз. В момент смерти истинной… они плачут кровью.

Как же близко я был к ней. Как же близко. Мне остается жить только с надеждой, что в тот момент, когда тело Ириды погибло, душа моей истинной смогла вернуться — в свой мир.

Боги будьте милостивы. Пусть хотя бы она будет жива. Пусть там. Далеко. Пусть она не будет знать, что умирала здесь уже беременной.

Я буду хранить это за нас.

Я буду помнить это за нас.

И, возможно, когда-нибудь, мы встретимся вновь.

В другом мире.

Там, где не будет лжи, боли и войны.

Где я смогу подойти к ней, взять за руку — и не бояться потерять.

Там, где я узнаю ее с первого взгляда.

И я наконец сумею сказать всё, что не успел здесь.

Глава 44

Я лёг на кровать, где спала моя пара, и закрыл глаза. А открыл от того, что  меня звал Бернард.

— Вам донесение, мой генерал. Было приказано срочно сообщить, если станет известно хоть что-то.

— Да, конечно… — Я сел, протёр глаза, медленно приходя в себя. Магия понемногу снова наполняла мои каналы.

— Бернард, принеси мне перевязочный материал. Помоги обработать рану.

— Может быть, позвать лекаря? — осторожно спросил старик.

— Нет. Думаю, ты сам с этим справишься.

Я спустился вниз, прошёл в столовую, махнул рукой служанке, чтобы она подозвала ко мне бойца — того самого, что занимался поисками человека, отправившего мне анонимное сообщение.

— Накройте на вторую персону.

Стол накрыли. Я стоял у окна и слушал, пока боец докладывал:

— Мой генерал, мы нашил из какого отделения было отправлено письмо.  Работница описала парня светловолосым с веснушками, лет так двенадцати с форме разносчика.  Сам парень не представился, но проболтался, что будто некая леди хотела отправить анонимное любовное послание на имя генерала имперской армии, а сама не решалась. Парня найти пока не удалось. Но работница почты нарисовала его портрет. Мы ищем.  Но, похоже, парень был не местный — или просто растворился среди толпы других молодых людей.

— Значит, это сделала какая-то леди… ясно. Покажи мне портрет.

Он показал. Я запомнил.

— Что ж… пробуйте искать. Но только тихо. Не спугните. Эта женщина — важна.

— Поняли. Всё будет сделано.

— Садись позавтракай, — приказал я бойцу. Сам же взял себе только кофе и вышел из столовой.

Горькая жидкость жгла горло, но заставляла работать голову.

И вот снова — Тильда, которая пошла по самому лёгкому пути. Предав себя. Предав Империю. Предав всех её жителей. И где-то там — другая. Леди, которая не побоялась, которая отправила то донесение.

Следующим шагом я наметила себе посещение дворца. Нужно было поговорить с Его Высочеством Каэларом Арвениусом.

Прилетел во дворец через два дня, как только завершил все свои дела. Резерв магии наконец-то восстановился, рана больше не беспокоила. Я сразу направился в сторону кабинета Каэлара, а сам всё прокручивал в голове слова Тьмы — о трёх столпах Империи.

Первый — я. Второй — ректор Академии. И третий — несомненно, Его Высочество.

Старый император уже давно переложил все дела на своего наследника. Не за горами то время, когда он полностью отойдёт от дел. У дверей охрана расступилась, бойцы отдали честь, приложив руки к груди.

Я прошёл приёмную, где сидел секретарь. Там было на что посмотреть. До этого пост секретаря занимал умудрённый опытом помощник, ещё и наставник самого принца. Очевидно, он отошёл от дел. Только вот что-то подсказывало мне, что такому крепкому старику «помогли» отойти от дел.

Я не подал виду, что что-то заметил. Секретарь встал по стойке смирно.

— День добрый, генерал. Я сейчас доложу о вашем прибытии.

— Не нужно, — отозвался я. — Принеси нам чай.

— Конечно.

Я вошёл в кабинет без стука. Один из немногих мог себе это позволить.

Его Высочество сидел за столом, полностью зарывшись в бумаги. Сначала нахмурился, увидев меня, но потом расправил губы в тёплой улыбке:

— Аданат. Рад тебя видеть.

Он встал, мы пожали друг другу руки. Дверь за нами закрылась. У нас было всего несколько минут до того, как помощник вернётся с подносом.

Я держал руку принца, смотрел ему в глаза. Слава богам — он был чист.

Он хотел освободить руку, но я её удержал. Дистанция между нами сократилась почти до минимума.

— Где твой старый помощник? — спросил я.

— Ушёл на пенсию. Уже давно. Этот со мной где-то полгода, — ответил он. — Смышлёный парень, быстро всё схватывает.

— Кто его проверял?

— В каком смысле?

— Кто проводил диагностику на одержимость?

Принц нахмурился.

— Аданат, не понимаю. Разумеется, его проверяли. Глава Тайной канцелярии. Всё по стандартной процедуре. Всё было официально.

— Сейчас я тебе кое-что покажу. А ещё ты должен знать: уже полгода рядом с тобой работает Одержимый. И он наверняка обо всём докладывает.

— О чём ты говоришь? Одержимые так не выглядят, в конце концов. И о каком докладе речь? — тот внимательно смотрел на меня. — Я знаю, что после последнего прорыва ты был тяжело ранен…

— О моей невменяемости речи не идёт. Сейчас сам всё увидишь. Сядь и не подавай виду, что знаешь.

Принц прищурился. Посмотрел на меня пристально. Он понимал — я настроен слишком серьёзно. Мы знали друг друга давно. Сто лет назад, когда всё только начиналось, мы были студентами одного факультета. Прошли многое вместе.

— Хорошо, Аданат… — тихо сказал он, опускаясь в кресло.

В дверь постучали. Вошёл тот самый секретарь. Он сдержанно кивнул, подошёл, поставил поднос, разлил чай.

— Что-нибудь ещё?

Я подошёл ближе, перехватил одну его руку, вторую положил на лоб. Начал читать заклинание.

Он дёрнулся. Затрясся. Потом упал на пол и забился в судорогах. Как и все Одержимые.

Наследный принц резко отодвинул кресло, вскочил:

— Твою мать… — выругался он. Затем посмотрел на меня. Мы оба поняли.

Это значило одно из двух: либо наставника уже нет в живых, либо глава Тайной канцелярии пропустил хаосида.

— И сколько таких может быть? — шокировано спросил Каэлар, опускаясь обратно в кресло.

— Присаживайся. Я должен тебе многое рассказать. Это не просто паразиты или беглецы. Это организованная иномирная армия. Со своими генералами, офицерами и рядовыми. Они действуют не как хаотичные твари. У них структура, план, стратегия. Я полагаю, их можно разделить на два типа: низшие и высшие, — начал я рассказывать. К чаю я не притронулся, как и Каэлар. —  Низшие — безумные, агрессивные. Они нападают во время прорывов, ранят бойцов, создают видимость того, что они дикие монстры. Эти атаки, скорее всего, отвлекающий манёвр. Просто ширма. Но настоящая угроза — в высших. Те, кто проникают внутрь. Кто занимают важные должности. Кто принимают решения.

Каэлар внимательно меня слушал. Не перебивал. Я смотрел поверх его плеча в окно, не упуская не одной детали.

— Только в своей армии, на границе, я обнаружил более тридцати хаосидов. Самое мерзкое — они понимают, куда нужно внедряться. Даже в моём доме, — голос стал жёстким, — целитель оказался хасидом.

Я снова взглянул на принца.

— Теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно?

Он ничего не сказал. Только молча кивнул.

И в этот момент мы оба поняли: это война. Но не та, которую можно выиграть мечами.

Я продолжил рассказывать другу о том, что произошло. О том, как мне пришло анонимное письмо. О том, как я нашел деревню хаоситов и предотвратил, благодаря неизвестной нам леди, готовившийся ещё один прорыв.

О том, что на арену вышла некая Тьма — сущность, с помощью которой и подготавливались все эти вторжения. И как это позволило мне сделать вывод: Хаос вполне может быть материальным. Он может существовать не только там, в другом мире, но уже и здесь, в нашем.

— Не стоит недооценивать хаосидов, — сказал я. — Они уже проникли в самую глубину Империи.

Принц встал и начал нервно расхаживать по кабинету. Зачесал волосы назад. Я видел, как он злится. У него на скулах заиграли напряжённые мышцы.

— Это катастрофа. Это дерьмо просочилось сюда... Ты ведь понимаешь? Глава Тайной канцелярии сам может быть Одержимым. Его помощники, секретари, полицейские, лекари, ректор Академии — кто угодно!

— Дарклэй, полагаю, всё же не хаосид, — ответил я. — Думаю, ему должно было хватить силы и магии, чтобы не перейти на их сторону.

— Остаётся только в это верить. Я доверяю Дарклэю. Но эти твари оказались слишком хитрыми и изворотливыми. Надо же, они готовили второй прорыв...

— Да. И если бы не этот анонимный донос, у них бы всё получилось. Более того — я бы не увидел Тьму. Это ее дар — моя способность видеть хаос.

— Выходит, только ты сейчас способен, глядя в глаза, опознать их?

— Да. Но Тьма не была уверена, что дар приживётся. Поэтому нет гарантии, что он не исчерпаем.

— Плохая новость, Аданат.

— Но ты должен знать ещё кое-что, — продолжал я. — Одержимым могут помогать добровольно. Хаос слишком изощрённо обещает исполнение всех желаний. Моя «истинная» была одной из таких…

Принц выругался.

Мне не оставалось ничего, кроме как пересказать ему всё.

А потом Каэлар долго молчал.

Истинная — больная тема для таких драконов, как мы.

Слишком личная. Слишком опасная.

А ещё… с его парой могли поступить точно так же.

В его взгляде читалось многое. Он не говорил, но мне и не нужно было слышать слов. Мы понимали друг друга.

И в этой тишине, в этом молчаливом присутствии, он просто разделил моё горе. Без утешений. Просто был рядом.

Каэлар посмотрел на лежащее тело и сам отправил драконий огонь уничтожить его.

А потом друг посмотрел на меня. Я уже знал, что будет дальше. Каэлар только сказал:

— Аданат…

— Приказывай, — качнул я головой. Я снял мундир. Закатал рукава. — И будь добр организуй карету для Лилит. Она сейчас в Маузроге.

— Ее ты тоже хочешь проверить? — спросил друг, будучи уже у дверей своего кабинета.

— Доверие — это роскошь.

— Мои люди доставят ее.

Каэлар вышел отдавать приказы. А я отошел к окну.

Глава 45

Принц вышел и отдал приказ: собрать всех, кто находится во дворце, призвать министров, их заместителей, всех, кто занимает ключевые должности.

Он понимал: проверять нужно всю Империю. Это займёт огромное количество времени и сил. И, возможно, мы даже не располагаем нужными ресурсами. Но нужно начать с чего-то.

А ведь мне нужно было еще вернуться на границу.

Еще я понимал, что рано или поздно хаоситы поймут: я вижу их. И, без сомнений, захотят меня уничтожить.

Каэлар тоже понимал это. Когда он вернулся, сказал:

— Аданат, хочешь ты этого или нет, но теперь ты будешь ходить только под охраной.

— Это даже звучит смешно.

— И всё же. Ты важен для Империи. Как и та леди, которая прислала тебе донос. Её нужно найти и поговорить с ней.

— Согласен. Меня тревожит, что письмо пришло из Маузрога. Это значит, что Одержимые добрались и до него. А это очень плохие новости. Там обучаются будущие наследники. В конце концов — наши дети.

— Искать нужно тихо, — кивнул принц. — Нельзя допустить, чтобы её убрали.

— Я уже дал своим ребятам приказ разыскать парня, который принёс анонимку.

Первый день был сложным и выматывающим. Выявление хаоситов воплощалось в самые худшие сценарии. Глава Тайной канцелярии сам не оказался Одержимым — но его помощник, да. Впрочем, так было почти везде: они не метили в главные должности. Они становились личными слугами, помощниками, адъютантами. Очень осторожные, очень умные твари.

На второй день из Маузрога привезли Лилит.

Каэлар оставил меня одного в кабинете, который выделил мне лично. Я протёр переносицу, растер лицо.

Бездна бы пожрала весь этот Хаос... Как же я устал.

Казалось, этому не было ни конца, ни края — этим бесконечным проверкам.

Наконец дверь распахнулась, и слуга привёл Лилит.

Как всегда — красивая, яркая, в платье, усыпанном камнями и кружевами.

Она рванулась ко мне. Но я вскинул руку — и она замерла на середине просторного кабинета.

В это же время вошёл слуга и подал кофе.

Лилит растерянно наблюдала за мной и за ним.

Когда тот вышел, я откинулся на спинку кресла. Лилит не выдержала и спокойно проговорила:

— Аданат… Что-то случилось, да? — спросила она, с тревогой глядя на меня. — Ты выглядишь совершенно измотанным.

Она сделала ещё шаг, подошла к креслу для гостей.

— Присаживайся, Лилит. Нам есть о чём поговорить.

— Ты о Вильме? — Она сразу уловила, о чём может идти речь. — Он очень хорошо устроился в военной школе. Ему там нравится.

— Нет. Я не о Вильяме. Мой человек держит меня в курсе.

— А почему же тогда такая спешка? — Она села, но тут же, не находя себе места, заёрзала на стуле, складывая руки в замок.

Я молчал.

Наблюдал за ней.

За ужимками, за попытками понравиться.

Но мне было всё равно.

Внутри была выжженная пустыня.

Да и никогда меня не прельщали прелести Лилит, хоть я и видел, как она старательно привлекает моё внимание. Для меня она была и осталась женой моего погибшего брата.

— Я слышала, что Тильда обманула тебя… — сказала она наконец. — Мне жаль, Аданат. Это просто чудовищно. Два раза — и оба раза твои истинные… исчезают. Исчезают навсегда.

Я молчал.

Давал ей закончить.

Мне было интересно, куда она клонит.

Лилит сложила руки на столе, подалась вперёд.

Её глаза наполнились влажным блеском.

Очевидно, она надеялась, что это подействует на меня как-то особенно.

— Может быть… может быть, тебе и не нужна… истинная, — прошептала она. — Может, сами боги говорят тебе об этом. Может, тебе нужна просто хорошая, надёжная женщина. Верная. Заботливая.

— И этой женщиной должна быть ты, Лилит?

— Ну… Вильям ведь тебе не чужой. Он боготворит тебя. Он твой наследник. Пока что. Но я… я могла бы родить тебе ещё одного. Мы ведь не чужие, Аданат. Мы прошли через многое.

Она протянула руку, пытаясь накрыть мою ладонь.

Но замерла, встретившись с моим немигающим взглядом.

— Что скажешь, м? — прошептала она. — Аданат, поверь… я была бы самой замечательной и чуткой супругой. Тебе не было бы стыдно за меня. Я понимаю, что значит быть женой офицера. В отличие от… — Она запнулась.

Замолчала.

Перестала говорить.

— Так что? — спросила она тише. — Что ты решишь?..

Глава 46

Я потянулся за чашкой — хотелось хоть чего-то тёплого. Сделал глоток, прикрыл глаза на короткий миг.

Горький, крепкий кофе. То, что нужно.

— Мне жаль, что мои слуги оказались преданны тебе, а не своему настоящему хозяину, — сказал я. — А ещё я не думал, что однажды мне придётся разбираться не только с хаоситами на границе, но и разбираться в подковерных играх в собственном доме. А знаешь, Лилит… — я поставил локти на стол и сплёл пальцы, внимательно глядя на женщину напротив. — И это твоя слепая надежда, что мы будем вместе. Она ведь не просто так.

— Я верила в это, Аданат, — сдержанно проговорила она. А я продолжил распутывать клубок.

— Ирида  — моя пара. Ты должна была понимать, что меня не будут интересовать другие женщины.

— Но Ирида тебе не подходит! Вздорная, несдержанная, алчная!

— И тем не менее, она была моей истинной.

— Боги ошиблись, — Лилит подалась вперёд.

— Вот как. Хм. У меня к тебе очень много вопросов.

Я достал из выдвижного ящика стола бутылёк и поставил его перед ней.

— Пей.

— Что?.. А?

Я видел по глазам, что она узнала зелье правды.

— Пей, Лилит.

— Но…

— Без «но». И нет, Лилит, меня не интересует твоё предложение. Ты — жена моего брата.

— Но я ведь женщина! А ты мужчина! Рейбера нет в живых! — подскочила та с места.  — Почему мы не можем быть вместе?

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои решения. Я говорю — ты делаешь.

— Вот ты всегда такой… — Она взмахнула руками. — Только командуешь! Отдаёшь приказы! Но я не твой солдат, Аданат! Я… я твоя семья. У тебя нет больше никого! Только я и… Вильям.

— Не тяни время.

— Какой же ты чёрствый, — с вызовом прошипела Лилит. — Я не буду это пить. Ты оскорбляешь меня подобным недоверием!

— Доверие сейчас для меня — непозволительная роскошь, — ответил я спокойно.

— Я ни в чём не виновата! И вообще… я отказываюсь! — Лилит резко развернулась и пошла к двери, распахнула её. — Ты ранил меня в самое сердце, Аданат! — выплюнула она последние слова. — Подумай над этим!

Только вот дорогу ей преградила моя охрана.

Личная гвардия Каэлара, а теперь — и моя.

— Генерал? — спросил Филрой, боец, в котором я был уверен. Когда-то я лично его отбирал и учил.

— Закрой с той стороны дверь, Филрой. И помоги леди остаться в моём кабинете.

— Что?! — взвизгнула Лилит.

— Есть!

Дверь захлопнулась. Лилит осталась внутри. Сколько бы она ни дёргала ручку — выйти ей не удалось. Она кричала и молотила по полотну. А я допил порядком остывшее кофе.

А потом Лилит, похоже, надоело кричать. Она выдохлась. Волосы уже не были так идеально уложены в причёску, как прежде. Взгляд метался. Паника росла.

Я встал. У меня не было времени и терпения тратить силы на её истерики.

Взял бутылёк и подошёл к ней. Навис над ней.

— Ты права, Лилит. Я привык отдавать приказы. А еще привык к их немедленному исполнению.

Она замотала головой, вжалась в дверь.

Я взял её за щёки, удержал и влил зелье ей в рот.

— Знаешь… — сказал я. — Мне бесконечно жаль, что супруге моего погибшего брата действительно есть что скрывать.

Я вернулся за стол, махнул рукой на кресло напротив. Она опустилась туда, обессиленная, подавленная.

А я…

Я вспомнил, как это же зелье пила Ирида.

Как она боялась, но всё же храбро выпила.

Как поклялась, что не причинит никому вреда.

Я бы отдал всё, чтобы вернуться во времени назад.

Моя боль.

Мой грех.

Моя ошибка.

Я проверил слуг, но не проверил Лилит.

— Начнём по порядку. Почему ты не уехала из моего особняка, когда я предлагал тебе купить дом неподалёку?

— Я не могла.

— Почему?

Она молчала, сжала губы в тонкую линию. Я знал, что скоро сопротивляться она уже не сможет.

— Почему Ирида была против твоего отъезда, м?

Она уже прикрыла рот рукой.

— Можешь не сопротивляться. Ты всё равно всё расскажешь.

Она замотала головой.

Чёрт. Как же я устал от всех этих ухищрений и обмана. У меня не дом, а настоящий серпентарий, и, похоже, дракону там просто не выжить.

— Вы держались друг за друга. Ты не уходила, Ирида не прогоняла и даже настояла на твоем проживании с нами. Что за игры вы вели, м?

Она закрывала рот рукой, мотала головой. Еще пару мгновений и я получу ответы. Той надоело сражаться с собой. Слез злости текли по ее лицу. А потом началась ее исповедь и, как я думал, начала она с того, что стала выкладывать компромат на Ириду.

— Мне нужно было остаться в твоем доме. Я не верила, что Ирида твоя пара. Метки не было, — выплевывала она слова и сжимала кулаки. Наконец, показала настоящее свое лицо. — Тем более, что твоей женушке тоже все надоело и мне стало известно, что она шлюха. Спала с молодым бароном Тирсье, который любил гостить у дядюшки периодически. А ваши особняки не так уж и далеко друг от друга. Она изменяла тебе! А значит, не чувствовала связи с тобой! Я выследила ее и шантажировала! Так я переехала к вам. Она сама позвала, — и звонко расхохоталась.

Я сжал подлокотник. Сохранить невозмутимое лицо было сложно. Под зельем она не могла врать. А значит, была уверена в своих глазах.

— Слава богам! Шлюха погибла.

— С ней понятно. Кто рассказал тебе о связи Ириды?

— Э…

— Не поможет, не сопротивляйся.

— Эдмунд! Он проговорился… а… я проверила!

— Продолжай, что хотел от тебя Эдмунд.

— Он хотел, чтобы я перебралась в особняк и сказал, что ваша связь не настоящая, и у меня есть шансы занять место рядом с тобой, — она цедила слова, не в силах сопротивляться.

— Что он хотел взамен?

— Он шантажировал меня! Он… он… сказал, что расскажет мой секрет. Вильям… не сын Рейбера!

Я сжал челюсти. Новости одна хуже другой.

— Осуждаешь! — заорала она.

— Сядь!

Та упала на стул и принялась цедить.

 — Да! Я… спала с другим. Забылась пару раз в объятиях мужчины — выпалила она. — Но это было только потому, что рядом никогда не было Рейбера! Вечно на передовой! А мне было одиноко, ясно?!

— Не ясно. И я никогда не это не пойму. Выходит, Ирида изменяла мне, и ты это знала, — мой голос стал тихим, но в нём звенела сталь. — Ты родила от другого мужчины, и она об этом знала.

— Что хотел от тебя Эдмунд?

— Он… он дал мне яд, — Лилит побледнела. Её глаза заметались, как у загнанного зверя. — Потому что стало ясно, что Ирида понесла. У меня не было выбора. Да и достала она меня. Склочная, эгоистичная тварь. Еще и ублюдком забеременела. Рассказать о ее измене я не могла. Эдмунд сказал, что нужно просто избавиться от нее. Сказал, что время пришло… что я стану твоей настоящей парой. Нужно просто избавиться от неё.

Одержимый умело отвел от себя все подозрения, убил Ириду не своими руками. Та умерла.

И в этот мир пришла моя пара.

— Она была беременна… от меня, — горечь и боль прорвались сквозь голос. Скрыть их было невозможно. Я верил, что ребенок был мой. Весть, что настоящая Ирида изменяла меня не так трогала, мне было все равно.

— Она не твоя пара! У неё нет метки! — заорала Лилит. — И трахалась она с Тирсье! Это его ублюдок был у неё в чреве!

Лилит была одержима. Даже без хаосита — её душу уже подчинила идея: стать моей парой.

— Ирида отправила Вильяма в лес?

— Нет. Я. Мне нужно было время, чтобы все провернуть. А потом я подговорила Вильяма. А слуг ты мог проверить. Все выглядело так, будто это она отправила его, а сама не пошла.

Значит, пацан обманул.

— Ты знала, что Эдмунд Одержимый?

— Что?

— Ты знала?

— Нет. Просто думала, что он лекарь и знает кое-какие ухищрения как мне стать твоей парой, — растерянно прошептала, до нее теперь доходило.

— С тобой выходили на связь Одержимые?

— Нет.

— У тебя возникала мысль, что пред тобой Одержимые?

— Нет.

— Можете забрать ее, — чуть громче сказал я. Дверь распахнулась и вошла моя охрана, за ней и Его высочество. Он был хмурым.

Я откинулся на спинку кресла, опустошенно взирая на Лилит, которая на мгновение растерялась, а когда ее подхватили под руку заверещала во все горло.

— Тебя будут судить в соответствии с тяжестью твоего преступления по имперским законам.

— Нет. Аданат. Нет. Нет. Ты не можешь так поступить! Ирида же выжила! Выжила!

— Ты почти убила моего ребенка.

— Да какая разница! Она все равно подохла уже! Я не виновата в этом! Это Эдмунд закончил за меня, не мой яд! Он нанял людей, чтобы те обставили все как несчастный случай! Я не поджигала гостиницу.

Кровь застучал в висках.

Перед глазами снова и снова вспыхивал огонь, жёг меня изнутри.

Я чувствовал, как горит грудь. Как хрустят кости от боли, которая не проходит. Как меня выворачивало и хотелось найти всех и растерзать.

Я опустил взгляд на сжатые кулаки.

Слишком больно.

Слишком пусто.

Лилит почти вывели из кабинета, когда я спросил:

— Кто отец Вильяма?

— Лорд Наргрэй.

— Я сообщу ему о сыне. Вил продолжит учиться в военной школе. Я прослежу, чтобы отец взял его в род. Уведите ее, — Лилит с новой силой закричала, но вскоре ее увели.

— Ты все слышал? — спросил я у Каэлара.

— Да. Мне жаль, — тот подошел и сжал мое плечо. Я прикрыл глаза и устало потер переносицу.

А потом я произнес:

— Давай продолжим.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Нет. Мы продолжим, — друг неодобрительно покачал головой, но больше не спорил. Вся жизнь теперь — это война. Другого не дано.

Глава 47

На исходе седьмого дня я понял: дар начал угасать. Я увидел хаосита в помощнике министра казначейства и также быстро перестал видеть его. Это значило только одно: дар оказался временным. Больше у меня его не было.

На поиск неизвестной леди были направлены ресурсы. Глава Тайной канцелярии буквально рыл носом землю. Он не мог простить себе, что его собственный помощник оказался Одержимым. Теперь проверки на наличие осколка проводились гораздо строже — в несколько этапов, исключались новые захваты тел. Пусть медленно, но выявлялись все новые случаи.

Только спустя полгода в огромной Империи удалось найти того самого парня, который отправил первое анонимное письмо. К сожалению, всё, что он мог рассказать, — это то, что женщина, была влюблена в меня и хотела отправить романтическое письмо. Умно с ее стороны. Так же парень рассказал, что она была красивой, короткостриженой брюнеткой.

Под это описание подходили десятки.

А спустя ещё месяц пришло второе анонимное донесение. И оно спасло жизни моим солдатам. Потому что мы были готовы к очередному прорыву.

А главное — мы точно знали, где и когда высшие чины хаоситов попробуют проникнуть в сердце Империи.

Они поняли, что начались проверки людей внутри Империи, прорывы стали отчаяннее. Загадку камней, наполненных тьмой, решить не удалось. Они по сей день хранились у меня.

***

Ирида — Елена

После той кошмарной ночи прошло больше семи дней. Метка больше не беспокоила меня, а те чужие чувства, которые я успела уловить — явно принадлежащие Аданату, — растворились в какой-то холодной, мрачной пустоте.

Оттуда веяло чем-то ледяным, отстранённым. Я старалась абстрагироваться от этого — у меня и самой хватало проблем.

Но каждый день, неизменно с утра, я отправляла кого-нибудь купить «Имперскую газету», и затем с жадностью читала всё, что происходило в самой Империи. Понятно, что спрашивать о Восточном пределе я не могла, но я ждала. И волновалась.

Чем ближе был день нового прорыва, тем страшнее становилось. Потому что если случится ещё один разрыв...

Я представляла, сколько жизней может быть потеряно.

Но ничего не произошло и я выдохнула. Значит, генерал проверил информацию.

А знал ли он сколько тварей до сих пор таятся в телах других людей?

Я не могла спасти всех. Но я хотела хотя бы обезопасить Академию и госпиталь, в котором лечились раненые драконы.

Все, кто прибыл после прорыва, были вылечены. Ни один из них не оказался заражён. На первых порах я даже отказывалась от выходных, выходя в смены и лично контролируя, чтобы ни один хаосит не проник на территорию госпиталя.

А потом принялась и за Академию. Тем более, что карточка, подтверждающая, что я сотрудник больницы, давала мне право прохода и в корпуса Академии. После одного разговора с завкафедрой — пожилым врачом, который был ко мне благосклонен, — он сам написал мне рекомендацию. И меня даже допустили до посещения лекций первого курса. Я пользовалась этим.

Я смогла проверить третий курс целителей. Там я обнаружила ещё одного хаосита. Выманить его было не так уж сложно.

Одержимый словно срывался с цепи, стоило только увидеть меня. Одна и та же реакция на меня. Их накрывало дикое желание в моем присутствии. Я винила во всем свою исключительную магию. До сих пор не знаю к какому виду она относится и потому тщательно прячу ее.

Мне было достаточно просто, тихо, аккуратно передать записку с предложением встретиться вечером зараженному парню. Потом сделать своё дело. Избавить от мерзкого паразита.

Затем я просто ушла. А парень этот покинул Академию почти на следующий день.

По сути, я дала ему второй шанс на жизнь. Потому что помнила, как это происходило у Аданата. После его заклинания Одержимый умирал и его тело сжигали.

Моя жизнь постепенно входила в привычную колею.

Только вот пришёл токсикоз. И, как оказалось, быть беременной и одинокой женщиной — совсем не так просто. Осуждение в глазах коллег… и просто прохожих. Это не наш мир. И я ощутила это на своем опыте. В лицо мало кто говорил, но за спиной и в коллективе шептались, что понесла я от «женатика» и теперь ему не нужен бастард.

Но были и те, кто интересовались: где отец ребёнка?

Да и, как я вскоре поняла, выносить драконёнка — не самое простое испытание. Тем более — без поддержки отца.

Моя лекарь, которая наблюдала меня, только качала головой.

Так вышло, что я уже не могла уделять внимание Академии. Силы таяли, я много уставала и проводила все больше времени дома.

Но по мере сил всё же появлялась в госпитале, чтобы следить: не проникли ли туда хаоситы, но меня на многое не хватало.

Но всё, что я узнавала, я отправляла тайно Аданату, меняя при этом внешность и города.

А спустя девять месяцев я родила на свет свою малышку.

Я точно знала: она моя.

Я — её мать. Настоящая.

Все эти сны. Связь с Аданатом. То, как я иногда улавливала всплески его сильных эмоций. Метка на моём бедре, мягко пульсирующая. Все те книги, которые я успела прочитать о связи истинных…

Не знаю, каким чудом, какой магией, каким сверхъестественным способом это получилось… Но в последний наш совместный сон  — мы зачали Аделию.

Мою маленькую, любимую крошку.

А спустя еще год, когда я ночью кормила свою малышку грудью,  пришла… она.

Та, что следила за нами всё это время. Я чувствовала это странное присутствие — словно тень, едва уловимая, словно чей-то взгляд из-за спины, нежный… и холодный одновременно.

— Кто ты? — тихо спросила,  сжимая Аделию у груди, и смотря на силуэт у окна.

Глава 48

— Кто ты и почему следишь за нами? — спросила я, собирая в ладони силу, готовая в любой момент атаковать чёрным огнём.

За те два года, что я провела в этом мире, я научилась пользоваться собственной магией. Хоть и приходилось скрывать её от всех — дома, в подвале, пока малышка спала, я могла заниматься спокойно.

— А ты как думаешь? — отозвалась сущность. — Тебя же сейчас интересует: опасна я или нет?

Но тут же сущность материализовалась — в девушку с белоснежной кожей, длинными чёрными волосами, алыми губами и в чёрном платье, полы которого колыхались, будто под ветром, окутанные дымкой.

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Чувствую, что ты опасна. Но не для меня.

— Верно, Лена. Это я привела тебя... вернее, вернула в этот мир.

— Что значит «вернула»? — нахмурилась я.

В небольшой спальне горел только ночник. Незнакомка прошла к креслу— качалке, стоящему недалеко от кровати и присела в него. Потом начала раскачиваться.  Она смотрела на меня немигающим взглядом.

Что-то в этом взгляде было жутким — холодным, пугающе пустым. Но, странное дело, я ощущала с ней некую… родственность.

Как будто мы были связаны чем-то больше. Я поудобнее устроила Аделию у груди, которая спокойно продолжала есть и даже не заметила, что наш покой нарушили.

Я оперлась спиной в изголовье кровати. Одной рукой прижимала к себе крошку, другой — удерживала чёрное пламя. Вся кисть была объята им.

Я даже не смотрела на него — только ощущала жар, пульсацию.

Но девушка напротив — она смотрела. И то, что она видела ей нравилось.

Только вот начала она рассказывать совсем не с того.

— Ты уже знаешь, что ты — истинная генерала-дракона?

— Да. Знаю.

— Я хочу рассказать тебе одну историю.

— Мне нужно докормить Аделию и уложить ее спать.

— Малышке тоже будет полезно услышать эту сказку.

— Тогда сначала представься.

— Начну сначала, — она продолжала раскачиваться, отсутствующим взглядом смотря в темное окно. — Наш мир назывался Истрия. В нём было трое богов: бог Хаоса, богиня Света — и я, богиня Тьмы. Мы были единым целым. И, в отличие от богов этого мира, и даже твоего, — мы были материальны. Мы могли вмешиваться в дела людей. Хотя никогда не делали этого без веской причины. Мы наблюдали за своими детьми, помогали им. Иногда направляли. Иногда спасали. Только вот именно эта материальность сыграла с нами злую шутку. Однажды мы просто не смогли устоять против коварства Аргалиона — опасного чёрного дракона, который пришёл к власти. Больше сотни лет назад он был сильнейшим императором нашего мира. Но ему этого оказалось мало. Он захотел большего. Захотел подчинить себе самого бога — Хаоса. И у него это получилось. А потом исчезла и моя сестра. Аргалион выбрал меня в жёны. Но баланс пошатнулся, и наш мир начал рушиться. Чем сильнее становился император… Хаос в нем… тем безумнее он становился, его тело распадалось, как и тела его воинов, отравленные силой, которая им не должна была принадлежать. Но и в этом они нашли преимущество. Аргалион и его многочисленная Армия сбросила оковы — физические тела. И все это помноженное на жажду крови и власти привело к тому, что Армия Аргалиона решила не ограничиваться одним миром. Умирающим миром… Потому что Истрию начали сотрясать катастрофы.

И пленив меня Аргалион, создал прорыв в этот мир. Только получил отпор. Не так просто ему было совладать с мощью Дракарцев. Из меня Аргалион выкачал силу, чтобы сделать Разлом. Но после я так и не смогла обрести ее вновь. К тому времени мои Храмы в Истрии были стерты с лица земли. Люди поддерживали императора, который стал богом. Ведь иначе он избавлялся от неугодных. Я была слаба. Я копила силы, чтобы вмешаться. И смогла сделать это лишь несколько раз.

Всё, на что меня хватило — призвать твою душу обратно. Вернуть тебя в этот мир и наградить Тьмой. Даром, видеть Хаос. И освобождать от него тела. В этом мире три столпа. Три сильнейших дракона, от которых зависит жизнь мира. И ты истинная одному из них.

Тьма продолжала рассказывать. Аделия уже давно уснула у меня на руках, прижавшись к груди. А я просто сидела на краю кровати, раскачиваясь взад-вперёд, и слушала её… Словно это была моя собственная боль.

Её волосы свисали с плеч, руки сжимали подлокотники плетёного кресла.

Она смотрела куда-то в сторону, не на меня.

Была полностью погружена в свою боль.

Сейчас передо мной сидела девушка с глазами, в которых плескались потеря и обреченность. Такая бездонная, что в неё можно было провалиться — и не выбраться.

— Что же ты хочешь?

— Я почти ни на что не способна. Боги вашего мира не имеют права вмешиваться. Таковы его правила. От моей божественной сущности ничего не осталось.  Всё, что я могу сказать — это то, что грядет последний бой.  Мой мир испускает дух. Я слышу как он стонет. Аргалион будет прорываться, созывая своих воинов-подселенцев. Ему уже нечего терять.  Аданат вычистил свои ряды. Но трое главных Всадников Хаоса здесь. Они должны быть уничтожены тоже.  Я не знаю, кто они. Не знаю, как их вычислить. Но они поняли, что ты — помогаешь. Они вышли на твой след. Я чувствую опасность, нависшую над тобой. Я не смогу тебя защитить.

— А я не позволю себя убить, — я резко встала.

— Твоя малышка. Она — та, кто никогда не позволит Хаосу проникнуть в этот мир. Она будет его чувствовать, будет передавать дар по наследству. Но для начала эту войну нужно выиграть. А для этого её отец должен найти вас.

— Я не отдам ему свою малышку!

— Ты не о том думаешь… — прошелестела она и, наконец, посмотрела на меня, — Хаос нужно остановить, закрыть прорыв. Не дать ему уйти в другие миры, накопить силы. Аргалион не приемлет поражения. Он будет мстить. Вернется вновь. Конец должен наступить здесь и сейчас. Я накопила достаточно сил, чтобы закрыть прорыв. Я отдам свою жизнь… мне нужно успеть провести ритуал. Я приду, когда вы будете готовы. Скажи Аданату, чтобы готовился к решающей битве.

— НЕТ! — выкрикнула я. — Не смей ему говорить, где мы!

Я боялась. Боялась, что он найдёт нас, отберёт мою дочь. Что уничтожит меня. Господи, я уже давно не боялась так сильно. Даже сам Хаос и его Всадники не пугали меня так, как один только образ Аданата. Он узнает, что я жива. Узнает, что я родила от него.

Но Тьме было всё равно.

В одно мгновение она появилась рядом.

Погладила по головке спящую малышку.

Оставила ей поцелуй.

А потом… я захлебнулась в том потоке чувств, который обрушился на меня через нашу с Аданатом едва теплящуюся связь.

Глава 49

Аданат

С тех пор как не стало моей истинной, прошло два года.

Два года пустой жизни. Выматывающей жилы, серых будней и беспросветной войны.

Зато армия была зачищена. Каждую неделю проводились двухэтапные проверки.

Одержимые наступали все чаще, словно чувствовали — наступает их агония.

Агония самого Хаоса.

Найти бы Тьму. Расспросить, как уничтожить прорыв. Как положить конец войне. Но ее не было.

Я вошёл в шатёр, стоявшей близко к границе. Сколько я уже не был дома? Проще сказать сколько был. Пару раз за два года. Первый — чтобы распустить слуг. Второй — чтобы проснуться в пустом доме и осознать: ничто здесь меня больше не держит.

Я теперь живу только для войны.

Без прошлого. Без дома.

Сбросил с себя амуницию. На сундук полетел нагрудник, ремни, клинки. Я взял чистую одежду и мыло. Хотел окунуться, пока спокойно. Ночью горели костры и переговаривались мои воины, было тихо, пахло едой.

Скинул грязное, отложил чистые вещи. Шагнул в воду.

Теплая вода расслабила мышцы. Вскоре я вышел, оделся в брюки и рубашку,  сел у берега, глядя на спокойную гладь реки, освещенную двумя Лунами.

Прислушался к магическому фону. Всё спокойно.

И в этой тишине меня ждала мысль: сколько лет ещё всё это будет продолжаться? Когда закончится эта война с Хаосом?

Когда наш мир, измученный и истощенный, сможет просто… вздохнуть спокойно?

Послышались шаги. Рядом сел Каэлар.

— Ну что, — хрипло произнёс он. — Ещё один день прошел. Хаос стал действовать жёстче. А диверсии внутри Империи... мы предотвращаем только благодаря письмам.

— Я усилил патрули. Усилил бойцов, — отозвался я. — Но всё это… капля в море. Нужно закрыть прорыв. А мы бессильны. Ты даже не представляешь, как много бы я отдал, чтобы раз и навсегда избавиться от этой заразы.

Он кивнул.

— Как твоя леди? — Каэлар тоже смотрел на реку и ловил мгновения затишья. — Есть вести?

— Нет. Уже месяц ни одного донесения, — ответил я, поднимаясь с земли.

— Неуловимая она. Не могу понять как мы не можем ее найти. Словно ее что-то скрывает от нас.

— Не удивлюсь. Видимо, у нее такая магия. Может быть, ее дар от той самой Тьмы. А та не принадлежит нашему миру.

— Верно. Но такой бы союзник нам не помешал. И снова жаль, что не разыскать никак ее.

— Ты придёшь на утреннюю тренировку? — сменил я тему.

— Конечно.

Я развернулся, чтобы вернуться в шатер, как меня пронзило насквозь болью.

Острая, раскалывающая грудную клетку изнутри. Я не мог вдохнуть. Не мог выдохнуть. Словно кто-то вогнал в сердце раскалённое железо.

Друг подскочил первым, подставил плечо. Я рухнул на него, схватившись за грудь.

— Аданат?! Что с тобой?! Целителя!

Он тряс меня за плечи. А я…

Я пытался понять… что произошло. Потому что это… бездна меня побрала формировалась связь. Я был в этом уверен!

Но это невозможно.

Неужели Хаос пробрался в мою голову?

Это иллюзия? Ложь? Добрались до меня твари!

Только вот дракон внутри меня… он почувствовал связь и… не только ее. Наше продолжение. Нашу родную кровь.

Нет. Не может быть…

— Проверь меня на… Одержимость, — выдохнул я, рычащим голосом.

— Ты с ума сошёл? Я не буду!

— Проверяй, я сказал, — зарычал я, не в силах сдерживать рёв. Бездна меня подери. Нет хуже пустой надежды!

— Ты с ума сошел! Да ты умрешь тут! Ты генерал!

— Проверяй! — хрипел я и подыхал от той самой надежды!

Друг взбесился, сорвался, но подчинился. Его голос дрожал от злости, когда он начал читать заклинание — то самое, после которого я должен был упасть трупом прямо здесь, на землю, и сгореть в мучительной боли, если бы во мне сидел Одержимый.

Но…Ничего.

Никакой боли.

Я не был Одержим.

Боги…

— Да чтоб тебя… — пробормотал Каэлар. — Что случилось, Аданат!

Целители прибежали в полном составе и замерли в нескольких десятков шагах от нас с Его Высочеством. Воины тоже, уловив мою молчаливую команду, подчинились без слов и отступили ещё дальше.

Я посмотрел на друга, словно через туман. Сквозь толщу безумия.

— Я почувствовал… связь. Родную кровь.

— Что?!

И тут снова как удар в грудину клинком. Я почувствовал злость, страх и бессилие.  И этот весь коктейль был не мой.  Это пришло по… нашей связи.

Я чувствую ее… и потом снова пришла выворачивающая боль, словно… словно кто-то разорвал мне грудь, вырвал сердце и заставил его биться заново.

Формировалась связь.

Моя истинная.

Жива.

Дракон внутри взревел. Клыки вырвались наружу, руки покрылись чешуёй.

Безумие охватило меня. Каэлар ринулся ко мне, но было поздно.

Мы взяли след.

Глава 50

После появления Тьмы я не находила себе места. То и дело ловила себя на желании схватить Аделию и сбежать прямо в ночь. Но… я понимала, что это не поможет. Связь уже была сформирована, и сейчас я точно знала — Аданат спешит сюда.

Я заставила себя выйти из детской и перестать метаться по дому.

Спустилась вниз, держалась за перила, потому что ноги подкашивались.

Села внизу в гостиной. Сжалась в кресле, спрятала руки в волосы.

Мне было страшно. До ужаса. До изнеможения.

Я ведь думала, что всё... пережила уже всё, и Аданат меня никогда не найдёт. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

А теперь мне хотелось только выть — от бессилия что-либо изменить.

Что будет дальше?

Я пыталась успокоиться, но меня откровенно трясло. Я дышала сквозь сжатые зубы. Прислушивалась к связи… и не могла ничего разобрать. Не могла понять, что сейчас испытывает бывший муж.

Да я даже свои чувства не могла отделить от его.

Всё смешалось в один гремучий коктейль.

Я выпрямилась, сжала кулаки на коленях и дышала, дышала...

Пыталась успокоиться.

Аделия заплакала. У неё резались зубки.

Я поднялась, поспешила в спальню, подошла к кроватке, подхватила малышку на руки и прижала к себе. Заплакала.

Стала целовать крошку в щёки и в лобик.

— Мама...

— Да, милая. Да. Всё хорошо.

Ничего не хорошо, но я повторяла эти слова как мантру.

Малышка явно чувствовала, что со мной что-то не так.

— Мама… что? — Она только начинала говорить в свой годик.

— Всё хорошо.

— Нет, — она серьёзно покачала головой.

Я только сильнее нервировала свою малышку. Пришлось взять себя в руки.

Я стала укачивать ее на руках и ходить из угла в угол.

Время неумолимо шло. Я уже давно сидела в кресле качалке и просто смотрела в окно. Отсчитывала минуты…

И… раздался стук в дверь.

Я тяжело вздохнула полной грудью. Прижала дрожащую крошку к себе. Встала. Уложить её, но Аделия снова открыла глаза и потянулась ко мне.

Снова стук. Настойчивый, громкий.

Я прикрыла глаза и выдохнула.

Потом подхватила крошку на руки. Шаги вниз давались тяжело.

В дверь больше никто не стучал.

Кажется, генерал и так понял — что я иду. Или просто услышал.

Я шла до отвратительного медленно. У меня вообще перед глазами был словно какой-то туннель. Я видела только дверь — и понимала, что стоит мне её открыть, как моя жизнь уже прежней не будет.

***

Аданат

Я выжидал. Молча стоял на крыльце и не мог надышаться. Уже здесь, перед домом, я чувствовал аромат пиона — тонкий, едва уловимый, но он был. Внутри выл дракон, рванулся наружу.

Я перестал стучать.

Взял под контроль дракона, магию, убрал следы частичной трансформации с тела. И стал прислушиваться к тихим шагам на втором этаже.

Моя пара шла медленно.

Я положил кулак на дверной косяк, склонился, прикрыл глаза. Отринул собственные эмоции, пытаясь почувствовать, что сейчас испытывает моя истинная.

Страх. Поглощающий, острый.

Плохо. Страх — не то чувство, которое я бы хотел слышать от неё. Но и радость была бы странной в её положении. Ведь у неё были причины бояться.

А потом — как обухом по голове.

Она боится, что я... отберу у неё ребёнка.

Я сжал челюсть. Никогда бы я так не поступил… только понимал, что она об это не может знать.

Стал терпеливо отсчитывать каждый её шаг. Ей нужно было время. И я принимал это.

Выпрямился, как только почувствовал её за дверью.

Шаг.

Её рука тянется к ручке. Я слышу щелчок.

Аромат пиона стал сильнее.

Невозможно контролировать себя, но я знал — не должен напугать её.

Не должен испугать ту кроху, что она держит в руках… кроху, что пахнет слаще мёда.

Мой дракон тоже замер. Он понимал, как важно сейчас сдержать себя.

Важно — не спугнуть истинную, не напугать ребенка…

Боги. Подыхать каждый день от пустоты в сердце. И в один день обрести и пару и ребенка…

Дверь открылась.

Испуганные карие глаза смотрели на меня.

И — такими же глазами, как у неё — на меня смотрела… дочка.

А я… замер от домашнего вида своей пары. В длинном зеленом платье. С короткой стрижкой до плеч, волосы эти цвета шоколада. Она не была похожа на Ириду. Совершенно нет.  И крошка. Светловолосая, круглолицая. Они обе такие красивые.

Едва смог сделать шаг. Внутри всё кипело. Я не мог даже моргнуть. Мог только шумно вдыхать сводящий с ума аромат пиона и мёда.

Моя истинная прижимала кроху к себе.

А та смотрела на меня.

Я не мог произнести ни слова.

Сделал шаг.

Ещё один. Медленно. Чтобы не напугать.

Я боялся.

Поднял руки вверх. Ладонями — вверх.

Боги. Я ведь так давно не боялся.

Думал, эта эмоция давно умерла во мне.

Как мне показать, что я не опасен?

Истинная дрогнула и попыталась отступить на шаг назад.

Я тоже замер. Я пугал её.

Но малышка смотрела с интересом.

А потом…

— Ма... кто?

Она не сразу ответила.

— Аделия… это… — хрипло сказала она. А я не дышал. — Твой… папа.

— Па?

И она потянулась ко мне руками.

А я даже не помнил, как оказался рядом с ними.

Как обнял обеих.

Просто сжал в объятиях, прикрыл глаза и вдыхал — аромат пиона и мёда.

Глава 51

Я поднял свою истинную на руки вместе с дочерью.

Боги…

Аделия.

Я перекатывал имя малышки на языке, будто оно было заклинанием. Я ведь думал, что уже всё… всё внутри выжжено до тла. Но нет. Вот он — новый смысл жизни. Я обрел его. Это был глоток воды для умирающего в пустыне. Возвращение. Свет. Надежда.

Нужно было собраться. Взять себя в руки. Поговорить. Не напугать мою пару… хотя я чувствовал, как её трясёт. Чувствовал всё. Как она не может справиться с тем, что нахлынуло. Пришлось немного приглушить нашу связь — бережно, чтобы не разорвать, но дать моей женщине передышку. И что бы она смогла почувствовать меня. Всё то, что внутри меня. И лучше, если она будет ощущать мои чувства и намерения по чуть-чуть, а не рухнет в бушующую реку.

Я и сам не был уверен, справится ли она сейчас. Ведь весь магический багаж, который знала Ирида, был недоступен душе, пришедшей из другого мира.

Я подхватил пару на руки. Даже с крошкой в объятиях она весила как пушинка.

Моё сокровище.

Мои девочки.

Пошел в гостиную. Там был маленький камин. Я послал импульс огня и разжёг его. Сел, держа девочек в объятиях, в одинокое кресло. Моя пара застыла, закаменела на моих коленях, держа малышку, глядя на меня в полоборота.

Аделия уже во всю играла с моими длинными волосами, дёргала их, рассматривала. Я показал ей ладонь и зажёг на ней крошечный огонь — знал, он не причинит вреда. Малышка захохотала, тянулась к пламени, смеялась заливисто. Потом резко замолкала, хмурилась… и снова смеялась.

Ирида — нет, моя истинная — не мешала. Но я чувствовал её смятение и тревогу. Остро, до самых костей.

Чувствовал, как она понемногу, осторожно — несмело — пытается прочувствовать меня через связь. Её тонкий, зыбкий, дрожащий импульс, как лепесток, едва коснувшийся воды. И я изо всех сил старался не спугнуть этот порыв. Не оборвать, не задавить — сохранить. Позволить ей самой сделать этот шаг. Позволить ей прикоснуться ко мне не только телом, но и душой.

— Скажи мне своё имя, — хрипло попросил я.

Она вздрогнула, выпрямилась. Попыталась соскользнуть с колен, но я не позволил. Перехватил её, прижал к себе боком, успокаивая.

— Тише… тише. Я знаю. Я знаю, что в теле моей бывшей жены находишься ты. Моё сокровище. Моя истинная.

Она снова подняла взгляд. А ведь глаза… они изменились. Стали другими. Карими. С красивым шоколадным отливом — глубоким, густым. Такой непривычный… и в то же время удивительно родной. Этот цвет ей шёл. Был тёплым, живым

— Ты… видишь во мне её? — спросила она тихо.

Я качнул головой, убрал короткую прядь за ухо, не сдержался — провёл пальцами по линии скулы. Потом отдёрнул руку: Аделия требовательно дёрнула за волосы. Я снова поднял ладонь, и огонь заиграл в воздухе. Малышка заворожённо наблюдала, потом повернулась в руках мамы, чтобы устроиться поудобнее… уже в моих объятиях. Моё сердце дрогнуло.

Истинная смотрела на меня, будто пыталась заглянуть в самую душу.

— Нет, — ответил я.  — Ты не она.

Истинная выдохнула, она чувствовала, что я искренен с ней.

 — Я Елена. Просто Лена. И я не Одержимая.

— Я знаю, — прошептал я. — Знаю. И у тебя красивое имя.

А ведь Тьма назвала имя моей истинной перед тем как передать мне дар. Я тогда не понял. Выходит, она скрывала ее или помогала?

— Но заклинания обнаружения одержимости говорят обратное…

И столько горечи было в голосе пары.

— Тебя проверяли?

Тень страха мелькнула в её глазах.

— Да. Только простым, обычным… другим заклинанием. Боюсь, что после настоящей проверки… от меня бы ничего не осталось.

Мои пальцы сжались. Я с трудом сдержал ярость.

— Тебе нельзя проходить такие проверки. Сейчас всё ужесточили.

— Я даже не смогла поступить в академию… хотела… но не смогла…

Лена опустила взгляд. И я почувствовал — как остро, яростно она этого хотела. Учиться. Мечта, которой не суждено было сбыться.

Я хотел бы верить, что всё это — помогло очистить Империю от хаоса… но я не уверен. Эти твари — слишком хитрые. И слишком живучи.

— Даже протекция из госпиталя не помогла, — шептала она. — Потому что всё упиралось в проверку…

— Я всё понял, — сказал я, и наш лоб коснулся её лба. — Ты будешь учиться. Там, где хочешь. Никто больше не посмеет тебя проверять.

— Я хочу быть целителем.

— Значит, ты будешь целителем, — я поцеловал ее в макушку.

Наступила тишина. Долгая.

Но я чувствовал, что сейчас мы подошли именно к тому вопросу, который мучил мою пару. Я ждал. Он должна сама его озвучить и получить на него ответ.

— Ты не заберёшь Аделию? — спросила она.

Я поцеловал истинную в лоб. Она сжалась, закаменела.

— А что ты чувствуешь? — спросил я. Потому что мои слова могли быть ложью. Но то, что она могла почувствовать по связи… — этого нельзя было подделать. Я хотел, чтобы она чувствовала. Узнала. Перестала бояться.

Тишина.

Я не мешал. Ждал. Хотел, чтобы она сама услышала ответ.

— Я… чувствую, что ты не собираешься этого делать, — сказала она наконец.

— А ещё?

Я осторожно поднял её подбородок, заставил встретиться взглядами. Карие глаза… смотрели на меня неуверенно. Она была такой красивой.

— Чувствую, что мы под твоей защитой, — прошептала она, слегка покраснев.

— Это так. Елена, я не хочу, чтобы ты меня боялась. Я хочу стать для тебя защитником. Супругом. Другом. Хочу, чтобы мы познакомились заново. — Я выдохнул эти слова, зная, как непросто ей это слышать.

— Это всё так непривычно... сложно.

— Всё очень просто, — я качнул головой. — Но ты должна знать: я не отпущу вас никуда. Ни тебя, ни Аделию. Никогда.

Мы снова замолчали. Малышка всё ещё игралась с огнём на моей ладони, потом вдруг поднесла к нему прядь моих волос. Я хрипло рассмеялся. Ей показалось, что волосы можно поджечь. Она упорно пыталась это сделать, даже Елена не сдержалась и засмеялась. Смех был живым, настоящим. Я чувствовал: ее страх понемногу уходит. Но она всё ещё оставалась осторожной, сдержанной.

Мы больше не говорили — просто сидели рядом.

Было тихо, тепло.

Мы наблюдали за малышкой.

— Может, мне пересесть? — вдруг прошептала она.

— Нет. Прошу. Побудь так ещё немного.

— Ты не обижаешься… за то, что я исчезла? — Её голос был едва слышен.

— Я слишком многое понял, когда потерял тебя. Но тогда было уже поздно. Смысл моей жизни исчез. Осталась только война. Я сам виноват, что оттолкнул тебя. Что не понял вовремя: Ириды больше нет. Её место заняла ты. Я прошу за это прощения.

— Ты… Ты просто привык к ней. А её выходки… я уже поняла, какой она была. Меня переносили в тело Ириды. А я думала, что это были сны… твоя татуировка, которую я помнила…  близость, а потом, когда  я заняла место Ириды у меня появилась метка, но я боялась, что меня примут за Одержимую. Ты примешь меня за Одержимую… — Елена замялась. Потом стала рассказывать о Тьме и как она пришла сюда, рассказала как ее хотели убить и подожгли гостиницу. Как она приехала и хотела поступить в Академию, как она была в госпитале, где я был без сознания. А ведь я слышал тогда тонкий аромат пиона… Боги. Она была так рядом.

Она говорила и говорила, но… я чувствовал, что она не до конца искренне… что-то было еще…

Я слушал, крепко прижимая её к себе. В моих объятиях ей было тепло. Спокойно. Безопасно.

Но вдруг всё изменилось. Я напрягся. Резко выпрямился, развернул голову в сторону второго этажа и аккуратно усадил Елену с дочерью в кресло.

— Будьте тут.

— Что случилось?

Глава 52

— Что случилось?  — спросила Лена, и я уже не ответил. По привычке потянулся за спину, но за спиной не было оружия — форму и амуницию я оставил. Елена подбежала к дивану. Подняла крышку и достала узкий клинок, похожий на катану. Я удивленно посмотрел на нее.  На щеках пары вспыхнул румянец. Она выглядела невероятно. Аделия с приоткрытым ртом рассматривала мамину игрушку.

Я подхватил меч, прокрутил его в ладони.

— Ждём гостей.

***

Елена

Аданат усадил меня с дочкой в кресло. Одной рукой я придерживала крошку, на другой зажгла чёрный огонь. Глаза Аданата вспыхнули, почувствовала по связи как много он хочет знать. Пожала плечами. Я ведь тоже не так беззащитна.

У нас не было времени рассказать друг другу всё.

Мой генерал развернулся к нам спиной, закрывая от опасности.

Тьма была права. Нас нашли. Она больше не могла прятать нас.

Неужели хаоситы были так близко? Где я прокололась? Где оставила след? Где допустила слабость?

Я крепче прижала Адель к себе. Она молчала, как будто знала — сейчас нельзя ни плакать, ни капризничать. Сейчас нужно вести себя тихо.

А потом распахнулась входная дверь. И сверху тоже, со второго этажа, начали спускаться наемники. Только я видела, что они хаоситы.  Всего их было трое.

Один хрустнул шеей, расплылся в мерзкой ухмылке. Я почувствовала по нашей связи — Аданат был спокоен.

Я поджала под себя ноги, сосредоточилась. Не думая, не колеблясь — я метнула фаербол в первого, кто переступил порог. Он закричал, завопил, взвыл, словно раненый зверь. А двое других кинулись вперёд — прямо на Аданата.

Я развернула малышку лицом к себе, прижала. Сама прижалась щекой к её волосам. Говорила шёпотом, но чётко:

— Тише. Всё хорошо. Мама рядом. Мама с тобой. И… папа с тобой.

А Аданат… он встретил тех, кто посмел прийти в мой дом.

Он двинулся вперёд — без лишних слов, без предупреждения. Первый наёмник не успел даже поднять меч — удар ладони пришёлся точно в грудь. Тот взлетел в воздух, хрипло захлебнулся и уже не встал.

Второй — попытался зайти сбоку. Ошибка. Глаза Аданата вспыхнули жёлтым. Одним движением он перехватил нападающего за горло, и я услышала треск — короткий, сухой, как ломающееся дерево. Тот осел на пол.

Третий… тоже затих. Мой огонь покончил с ним.

Я прошептала, а Аданат не стал спрашивать откуда я это знаю.  Мы сейчас чувствовали друг друга.

— Они Одержимые.

Аданат вернулся к наемникам и, прочитав заклинания, добил тех и сжег.

А уже через секунду оказался рядом с нами. Поднял меня с кресла, крепко прижал нас с малышкой к себе, наклонился и поцеловал Аделию в макушку:

— Мои хорошие… Всё хорошо. Всё кончилось. Больше вас никто не обидит.

Мне тоже достался поцелуй в макушку. Горячий. Отчаянный. Полный любви.

По внутренней связи, которую я пыталась почувствовать, ко мне хлынуло столько всего… тепло, любовь, безграничное желание умереть за нас. Всепоглощающее, бездонное чувство — как будто всё, что он чувствует, теперь принадлежит и мне тоже.

— Лена… — его голос стал серьёзнее. — Вам сейчас нужно собрать вещи. Здесь оставаться нельзя.

Он нахмурился. Между его бровей легла глубокая складка. Так и хотелось дотронуться пальцем и разгладить её.

А потом мы поднялся наверх. Я хотела положить Аделью в кроватку, но передумала, передала её Аданату. Он взял её с невероятной бережностью, словно боялся даже дыханием задеть. Держал почти на вытянутых руках — его мощные ладони казались огромными рядом с крошечным тельцем дочери.

Он смотрел на нее не моргая. Потом прижал её к груди. Зажёг в другой руке огонёк, чтобы отвлечь малышку.

А я… я в спешке сбрасывала в сумки всё, что могла. Тьма не врала. Одержимые действительно подобрались слишком близко.

— Много не бери, — хрипло сказал Аданат. Я кивнула, но не ответила.

И тут я заметила, что что-то привлекло его внимание. Вместе с Аделией он подошёл к прикроватной тумбочке.

Там, на самом краю, лежало заготовленное письмо и сложенное треугольником.

Я собиралась отправить его. Это было очередное анонимное предупреждение. Я узнала, что через десять дней возможен крупный прорыв. Теперь было ясно: всё серьёзнее, чем казалось. Это может быть решающая битва.

Аданат подхватил треугольник, и замер. Я остановилась, с маленьким платьем Аделии в руках, не в силах отвести от него взгляд.

Он поднял голову, смотрел на меня так, будто впервые увидел. Его голос сорвался на хрип:

— Всё это время… это была ты?

Я кивнула. Молча.

Глава 53

— Откуда ты знала, что они были Одержимые? — спросил Аданат глухо, не отрывая от меня взгляда.

Я задержала дыхание на секунду, а потом выдохнула:

— Я вижу их. Вижу их красные глаза… Это мой дар. Я чувствую Хаос. Я могу отличить заражённых даже без заклинаний.

Он медленно покачал головой, прижимая дочь к себе.

— Я ведь мог не успеть сегодня… — произнёс он с надрывом.

Подошла и коснулась его плеча.

— Я могу изгонять Хаос из тел, и люди при этом остаются живы. Я просто… выжигаю его в их душах, — мой голос дрожал. — Тьма дала этот дар.

— Что ты сказала? — переспросил он, сбившись. — Ты сейчас сказала… Тьма?

Я кивнула.

— Это она была сегодня у меня. Она предупредила, что меня вычислили. Она помогала все это время. Я расскажу тебе все… Два года назад… тогда, в госпитале… хаоситы хотели заразить тебя. Они хотели захватить других драконов. Я… Я не позволила им.

Рассказывая все это, я волновалась. Пришло запоздалое осознание.  Я ведь не всесильна. Опасность была так близко. И если бы не мой истинный, я даже не знаю, смогли бы мы спастись.

Аданат обнял меня одной рукой за плечи. Поцеловал меня в лоб. В этот поцелуй он вложил всё: тревогу, восхищение, вину.

— Тише… Всё хорошо. Боги, ты столько сделала. Для нас. Для Империи. А сама всё это время… ты была беззащитна. Совсем одна перед лицом опасности. Я не могу себе простить этого. Никогда.

— Всё хорошо теперь, — прошептала я. — И даже не «наверное». Точно. Всё будет хорошо.

Он не ответил, только подхватил одну из сумок. Другую я взяла сама. Аделию он по-прежнему держал прижатой к себе. Крепко, но бережно.

Мы вышли из дома. Оказалось, у генерала была тут собственность. Он взял наемный кэб, и вскоре мы вышли около особняка, в котором не горел свет.

— Я тут много лет не был. Переночуем тут.

Аделия к этому времени уже уснула.

Мы поднялись наверх, в его двухэтажном особняке. Там была спальня, и я сразу поняла по сдержанной, мужской обстановке: это его комната. Я заглянула в шкаф. Взяла там чистое белье. И пока Аданат держал Аделию, застелила кровать чистым бельем. Он аккуратно уложил малышку, бережно окружив её подушками. Аделия даже не шевельнулась — спала сладко и крепко.

Аданат замер возле кровати, не отводя от неё взгляда. По нашей связи я чувствовала — он не может нас отпустить даже на секунду. Дракон внутри него требовал быть рядом. Просто быть. Оберегать.

Я дотронулась до его плеча, мягко, стараясь не беспокоить дочь:

— Иди в душ. Твои раны нужно обработать. А потом… потом мы никуда не денемся, — хрипло прошептала я.

В комнате царила полутьма. Только ночник тускло освещал пространство. Я присела на край кровати. Аданат всё ещё стоял. Боролся с собой.

Я снова посмотрела на него и тот, наконец, согласно кивнул мне.

Когда за стеной послышался шум воды, я на мгновение позволила себе расслабиться. Тело дрожало от остаточного напряжения. Мы были в безопасности.

Но Аданат вернулся слишком быстро. Он был уже в свободных чёрных штанах и расстёгнутой белой рубашке. Волосы слегка влажные, но аккуратно подсушенные магией. И всё равно от него пахло — разгорячённой кожей, смолой и ветивером.

Я всё ещё сидела на краю кровати, не в силах пошевелиться. Он подошёл. Я встала. Мы просто смотрели друг на друга.

Слов не было. Они и не были нужны. Связь говорила за нас. Он видел мою тревогу. Я ощущала его осторожность.

И тогда он сделал то, что сдерживал весь этот день. Медленно, почти боясь спугнуть, он притянул меня к себе и коснулся губами моих губ. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. И только едва уловимое, глубокое порыкивание в его груди выдало ту бурю, что кипела внутри.

Он не позволил себе большего. И я поняла — не потому, что не хотел. А потому, что не хотел меня испугать.

Потом он снова обнял меня. Я прижалась к его груди, вдыхая его запах. Этот запах — раскаленного песка, древесной смолы, силы и… дома. В нём было всё, чего мне так не хватало.

Мы опустились на пол, прямо у изножья кровати. Аданат осторожно дотронулся до крошечной ручки Аделии — та, не просыпаясь, пошевелила пальчиками. А другой рукой он сжал мою ладонь. Крепко. Надёжно.

А потом он заговорил.

Пальцы всё ещё удерживали мою ладонь, и только по еле заметной дрожи я поняла, что он сдерживается. В его глазах была… боль. И такая безмерная, что у меня сжалось сердце.

— Я умер… — прошептал он наконец. — Был мертв почти два года.

Он опустил голову, прижался лбом к нашему переплетённым пальцам.

— Я поздно понял, что ты моя пара, что ты не Ирида.  А когда узнал — было уже поздно. Мне хотелось выть. Разорвать небеса, сжечь до тла землю. Я не чувствовал себя живым. Только пустота… и жгучая, неутихающая ярость.

Аданат поднял голову, его жёлтые глаза — такие нечеловеческие встретились с моими.

— А потом… потом я узнал правду. Что мой собственный лекарь Одержимый. С его подачи Ирида была отравлена. Они хотели убрать тебя — как угрозу, как помеху. Но на ее место пришла ты. А я… я не увидел. Не догадался. Не защитил. Та истинная оказалась ложной. Одержимые научились подделывать связь. Только потом, спустя месяцы, собрав разрозненные куски, я понял правду о тебе. Но уже ничего нельзя было изменить.

Он замолчал. В горле у меня стоял ком. Я видела, как блестят его глаза. Слишком откровенно. Слишком больно. Он дышал тяжело, будто каждый вдох давался с усилием.

— Прости меня, — хрипло выдохнул он, прижимаясь к моей руке губами. — Я… я так тебя люблю. И не знаю, имею ли право произносить эти слова. Но всё, что я чувствовал тогда, я чувствую и сейчас. Сильнее. Чище. Я не жду прощения. Я просто хочу быть рядом. Хочу быть тем, кто будет держать тебя, если ты упадёшь. Кто будет заслоном от всего, что угрожает тебе и Аделии. Если ты позволишь… я останусь. Я всегда буду с тобой.

Он осторожно потянулся ко мне, его ладонь легла на мою щеку. Тёплая. Шершавая. Он не настаивал, не торопился — просто был рядом. Его пальцы дрожали.

— Позволь мне быть рядом, — прошептал он. — Просто быть…

Я не сразу смогла ответить. Горло было пересохшим, дыхание — сбивчивым. Я подняла руку, осторожно прикрыла его ладонь своей, прижалась к ней щекой.

— Аданат… — шепнула я.

Он закрыл глаза. Его рука легла мне на затылок, осторожно притянула ближе, как будто боялся, что я исчезну. Мы не целовались, просто молчали. Просто были рядом. И это было достаточно.

Молчание обволакивало нас теплом. А в груди рождалась робкая надежда.

А потом…

Слова будто застряли в горле, где-то внутри всё сжималось, как от слишком долгого, мучительного бега. Я чувствовала Аданата через нашу связь.  Боль, вину, и… ту любовь, что он не пытался спрятать. Она была невыносимо чистой, обжигающей. Не требовательной. Не посягающей. Просто — была. И будто окутывала меня и Аделию мягким пламенем, в котором хотелось утонуть.

Я плакала. Беззвучно. Сначала сдержанно, потом — дрожащими руками вытерла слёзы, но они всё текли и текли.

Я чувствовала, что он не врёт. Он был искренен. Я медленно вдохнула, а потом, дрожащим голосом, почти шёпотом сказала:

— Я… я чувствую, — выдохнула я. — Ты говоришь правду. И я не хочу, чтобы ты уходил. Мы так давно оказались знакомы… но не знали друг друга. Даже зачали Аделию, но по-прежнему были друг другу чужими. Я хочу исправить это… Будь с нами рядом.

Он оставил поцелуй на моем виске. Он сжал меня в своих объятиях.  Не властно, не требовательно. Осторожно. Уверенно. Он был моим щитом.

А я, наконец, позволила себе положить голову ему на грудь. Закрыла глаза. Позволила себе слушать, как бьётся его сердце рядом. Оно билось ради нас. И я это чувствовала.

А потом… вот так, обнявшись — тесно, по-настоящему, будто мир за дверью уже не существовал — мы проговорили до самого утра.

Тихо, с длинными паузами. О боли. О потерях. О страхах. О войне. О том, чего не сказали тогда — когда могли. Он рассказывал все о себе.

А я рассказывала, как жила после того как сбежала, как мы жили с дочерью, как каждую ночь засыпала с мыслью, что завтра могут нас найти.

Иногда я плакала, иногда молчала. Аданат гладил мои волосы, осторожно, почти священно. Целовал макушку. Прижимал крепче. А я не отталкивала.

И под утро — впервые за долгое время — я уснула у него на груди. Спокойно. Без страха. Потому что знала: теперь мы не одни.

Мой генерал будет охранять наш сон… вечно.

Осталось только победить.

Глава 54

Уже к концу следующего дня мы были в Гризроге и вскоре оказались в доме Аданата. Тихом, пустом, заброшенном особняке, а ведь когда я его покидала, тут не было запустения.

Дом стоял в стороне от Гризрога, и в этом была его главная ценность.

Я сразу сказала, что не хочу никого пускать. Ни целителей, ни слуг, ни поворов. Никого. Только мы.

Аданат не возразил. Он просто кивнул и начал помогать мне убирать этот особняк.

Мы вместе отмывали кухню, складывали вещи, открывали запылённые окна. Он таскал тяжёлое, я разбирала постельное бельё и перемывала посуду. Это было странно, необычно… почти уютно. Только мы. Только дом, который мы приводили в порядок.

Аделии ещё не ходила самостоятельно, только с нашей помощью — держась за пальцы, за ткань моей юбки, за край его штанины. Иногда она хватала нас обоих руками и пыталась идти — заливисто хохоча. В такие моменты я чувствовала, как сердце пульсирует от нежности.

Мы не делили обязанности. Мы менялись. Я мыла посуду, пока Аделия была у Аданата, а тот был рядом со мной. Он мыл полы и уже я держала дочку, и мы тоже были рядом с ним. И так мы чередовали все дела.

Вечером Аданат закрывал окно в гостиной, зажигал камин, пока мы с малышкой ждали его на тёплом ворсистом ковре в окружении подушек. Мы разговаривали с моим генералом, знакомились заново. С ним оказывается даже молчать было уютно и тепло.

Аделия всегда была  между нами. Мой свет и его якорь. Его смысл и моя нежность. Она вытягивалась на наших коленях, хватала нас за волосы, пыталась совать пальцы в рот. И когда она засыпала — я ощущала, как Аданат замирает, прижимая её к груди, будто боится дышать, чтобы не спугнуть этот момент.

Он смотрел на нас так… будто не верил, что мы настоящие.

Я чувствовала его эмоции через нашу связь. Его дракон осторожно приближался — будто ждал разрешения. Он боялся напугать меня, но я видела, как ему хотелось касаться, быть рядом, дышать тем же воздухом. Это было непривычно — чувствовать в нём такую мягкость.

Я могла просто коснуться его плеча, положить ладонь на грудь, притянуть за пальцы. Иногда он касался моей шеи, моей спины. Мы не говорили об этом. Нам это было не нужно. Нам просто было хорошо рядом.

Ночами мы лежали рядом. Он держал мою руку в своей. Я клала ладонь на его грудь и слышала, как стучит сердце. Ровно. Сильно. Надёжно. Я впервые за долгое время не боялась.

Мы не говорили о войне. Ни слова.

По вечерам я готовила ужин или тёплое молоко с медом. Аделия возилась на ковре с подушками и игрушками, которые Аданат сам притащил из дальнего чулана. Он садился рядом, читал вслух донесения, а малышке это нравилось. Она слушала его, не понимая ничего, но замирая от его голоса.

Иногда я ловила себя на том, что просто смотрю. Смотрю на них. И не могу насытиться этим зрелищем.

Но вечно эта идиллия не могла продолжаться. Мы не могли прятаться от всех, хоть и хотелось. Дни шли — и готовился прорыв.

Аделия уже спала. Тихонько посапывала, уткнувшись в мягкую подушку, и прижав к себе игрушку, которую я смастерила для неё из тряпичных лоскутков. Её дыхание было ровным, спокойным.

Я только прикрыла дверь в её комнату, как он уже ждал меня внизу. Стоял у кухонного окна, опершись ладонями о подоконник, задумчиво глядя в тёмный сад.

— Пойдём, — тихо сказал он и поймал меня в объятия.

Я молча кивнула, почувствовав, как внутри сжимается что-то тревожное.

Он отвёл меня к камину, где ещё теплились угли. Усадил на плед у очага, сел рядом. И только тогда заговорил:

— Завтра... я должен выехать на границу.

Я повернулась к нему:

— Как же быстро идёт время…

— Прорыв... он будет через несколько дней.

Он провёл ладонью по лицу.

— Завтра сюда прилетят мои бойцы. Они будут охранять тебя и Аделию ценой собственной жизни. Ты проверишь их. Я прикажу уничтожать любого, кто приблизится к особняку.

— Я тоже много думала. И я не отпущу тебя одного. Я вижу Хаос. И я могу с ним бороться. Я буду твоими глазами.

— Это опасно, — нахмурился он.

— Всё в этом мире опасно. Но я не брошу тебя. Мы найдём няню для Аделии. Ты выставишь охрану с тем же приказом — уничтожать любого, кто появится здесь. Одержимые не пройдут.

Он прижал меня к себе. Молча. Долго.

— Я не хочу, чтобы ты снова рисковала, — прошептал он.

— А я не хочу снова терять тебя, — ответила я, уткнувшись в его грудь. — Тем более если прорыв не удастся закрыть, от мира и так ничего не останется. А я хочу, чтобы наша дочь жила в мире.

Он обнял крепче. Его пальцы зарылись в мои волосы. Ласково. Осторожно.

— У тебя есть дар. Я это знаю. Но в тот раз, когда ты исчезла, я умер. Мне невыносимо снова потерять...

— Все будет хорошо.

Я отстранилась, посмотрела ему в глаза.

— Это наша война. Война за наш мир. Я сильная, Аданат. И если я должна встать рядом с тобой — я встану.

Он кивнул.

— Но если вдруг со мной что-то случится, ты немедленно вернёшься к Аделии и скроешься. Обещай. Наследный принц поможет вам.

— Хорошо, — проговорила я.

А потом он склонился ко мне осторожно, будто боялся спугнуть. Его ладонь коснулась моей щеки. Пальцы прошлись по скуле, а потом мягко скользнули к шее.

Я затаила дыхание, сердце сбилось с ритма. Он смотрел в глаза, долго, пристально — как будто хотел запомнить каждую черту моего лица, каждую тень эмоции. И только потом, неспешно, коснулся губами моих губ.

Поцелуй был тихим. Теплым. Полным того, что невозможно было сказать вслух. Это не был жадный, страстный порыв — в нём было обещание. Остаться. Вернуться. Жить.

Я положила ладонь на его грудь, чувствуя, как ровно и мощно бьётся его сердце. Он не торопил, не требовал. Просто был рядом. Дышал со мной в унисон.

И когда он отстранился, наши лбы остались прижаты друг к другу.

Глава 55

Мы стояли на холме.

По округе раздавался низкий, нарастающий гул. Он будто просачивался сквозь землю, пробирался под кожу и отзывался в груди тяжестью. Внизу, в овраге, чернела рассечённая ткань реальности. Прорыв. Рана в мире. Из неё сочилась живая тьма — черная материя колыхалась, словно море, дрожа и вспениваясь на гребнях невидимых волн.

Там собиралась армия чужого мира.

Наша же армия уже выстроилась вдоль периметра этой бездны. Как кольцо, как последний заслон. Наши воины ощетинилась клинками и копьями, зачарованными щитами и магией. Все были  готовы к смертельной битве.

Все легионы Империи были собраны здесь. Все, кто ещё мог держать оружие. Последний бастион.

Земля дрожала. Пульсировала. Черное море тьмы шевелилось, будто внутри него било сердце — больное, неестественное, чёрное. Оно дышало. Оно ждало.

И мы ждали тоже.

Ветер развевал белоснежные волосы генерала Имперской армии Аданата Верестрийского, тот был затянут в черную кожу, его клинки были за спиной, сверкая ледяным блеском под тусклым светом неба. Я стояла рядом — плечом к плечу. Мы оба были напряжены, молчаливы, как натянутая тетива перед выстрелом. С другой стороны Его высочество Каэлар Арвениус уже приготовил меч.

Магический фон мира надрывался.

Хаоситы думали застать нас врасплох. Только это у них не вышло. Мы ждали их через два дня, но они решили напасть раньше.

Только они не учли, что я оказалась более чувствительной к магии. Ночью я разбудила Аданата, а он поднял по тревоге своё войско — хотя ни один из драконов даже не почувствовал изменения в магическом фоне. Но армия доверяла своему генералу. А он — мне. Той, кто хранила их жизни, пересылая вести о нападениях и прорывах.

И вот мы были готовы.

Я зажгла чёрный огонь на ладонях. Мой генерал медленно вытащил два своих клинка.

Разлом в земле раскрылся, как гнойная рана, из которой вылился хаос. И рванули обезображенные твари и Одержимые люди. Они бежали во все стороны, но натыкались на ряды нашей армии, откатывались назад, снова падали в бездну, а на их место вырывались новые.

А ведь среди них должен быть он. Аргалион. тОт кто возомнил себя самими богом.

Мой генерал шагнул вперёд, его клинки вспыхнули огнём. Он вступил в бой наравне со своими воинами. За это его уважали. Он всегда сражался плечом к плечу со всеми.

Я тоже подняла руки.

Из моих ладоней вырвался чёрный огонь — живой, яростный, послушный. Он взвился, закручиваясь вокруг первой волны тварей, сжигая их дотла.

Воины неслись мимо нас, окружали врагов, строили живые стены из заклинаний и стали. Над головами вспыхивали защитные купола, выстраивались барьеры, гремели щиты.

И тут… воздух рядом пошёл рябью, и рядом материализовалась… Тьма.

Аданат развернулся, приставил клинок к её шее. Девушка с длинными чёрными волосами и в чёрном платье, босая, растянула алые губы в улыбке. Глаза её были пустыми и черными, как провалы.

— Я пришла, — прошептала она.

А потом раскинула руки в стороны и начала читать заклинание. Аданат отпустил её.

Тьма шла вперёд, босая, с растрёпанными волосами, и её голос звучал глухо, тревожно, на незнакомом языке. Твари внизу замерли, завизжали, кинулись ещё яростнее. Но Тьма всё читала и читала заклинание — и тут грянул гром. Ударил прямо в разлом, в чёрное море бездны.

Твари завизжали на нечеловеческих частотах. Они стали пятиться, кто-то падал спиной в «море», и новые тела проваливались следом.

Из-под ног Тьмы росло чёрное облако. Я чувствовала ее магию. Но подойдя к самому краю, она пошатнулась — но устояла.

Я видела, как по её губам текла кровь. Она едва держалась. Я чувствовала всем своим существом, как её силы тают, пока она продолжала читать древние, непонятные слова.

И тут — из самой бездны в сторону Тьмы полетел клинок. Он пронзил её прямо в живот.

Она упала и расплылась в улыбке.

— Аргалион… ты пришёл, — прошептала она.

Я поняла, что нужно делать. Наша магия с Тьмой была связана. Я не раздумывая собрала весь свой огонь и ударила им в центр моря — туда, откуда вышел Одержимый, ничем не выделяющийся… кроме глаз. Они были слишком пустыми.

Аданат всё понял по нашей связи. Он выстроил защиту вокруг меня, протянул мне свой клинок, я пустила свой черный огонь по его лезвию и генерал выбросил свой клинок вперед.

Аргалион больше ничего не успел сделать. Клинок Аданата настиг его.

Тьма умирала и всё ещё шептала заклинание.

Черное море начало стягиваться. Каменеть. Превращаться в чёрный обсидиан.

Твари застыли внутри. И когда море окончательно превратилось в гладкую чёрную глыбу, в самом его центре остался Аргалион — стоящий на коленях, с опущенной головой.

Мы победили.

А Тьма завалилась на бок. Я подбежала к ней.

Положила её голову себе на колени. Тьма улыбалась. Кровь текла из уголка её рта. Я убрала ее черные волосы с лица. Гладила ту.

— Всё закончилось… Брат и сестра отомщены… — шептала она и заходилась кашлем. — Живите, смертные…

Я вытащила меч из её живота.

Небо стало светлеть.

Аданат уже командовал, и целители бежали в нашу сторону. Я вытащила те самые камни с силой Тьмы и уложила их на грудь.

— Живи. Пожалуйста. Ты наш мир спасла. Столько всего сделала. Живи тоже.

Она затряслась.

— Тяни магию. Ну же, тяни! — шептала ей и сама плакала.

Трясла Тьму.

— Все… равно не хватит сил… Лена…

Но я не остановилась. Я знала откуда взять еще силы. Я распростёрла свои руки, положила ладони на лоб Тьмы и стала отдавать свою тьму ей.

Та вздрогнула. Не поверила своим глазам.

— Стой, не надо…

— Ты дала мне дар. Пора вернуть его тебе. Живи. Слышишь?

Гром стал сильнее, молнии били всё чаще. Я подняла глаза к небу. И что-то подсказало мне, что боги не против всего этого.

Целители окружили Тьму. Стали залечивать раны. Тело её выгнулось дугой, хрустнул позвоночник.

— Лена… найди Риту… — прошептала она, затихая, не подавая признаков жизни.

А я… отдала свою тьму.

Больше я не могла видеть Одержимых.

Аданат поднял меня и сжал в объятиях.

— Неужели она умерла? Она ведь так много сделала для нас… Это не справедливо. Пусть боги этого мира вмешаются, — прошептала я, прижавшись к груди Аданата. У меня по лицу текли слезы. Он поцеловал меня в макушку.

И тогда молния ударила прямо в грудь Тьмы, и та распахнула глаза. Все отпрянули от нее.

Её волосы стали белеть на глазах, стали седыми. А глаза — почти прозрачными.

Я упала на колени перед ней.

— Как ты?

Она моргнула и привстала. Осматривая всех, прошептала:

— Кто вы?

— Ты… ты не помнишь нас? — спросила я.

— Нет. Где я? — её голос был слабым и растерянным.

А я расплакалась. Тихо, хрипло. И обняла девушку, крепко прижав к себе. Подняла взгляд к небу, где прекратились молнии, и ослепительно засветило солнце.

Боги услышали меня.

В жизнь живых этого мира они не могли вмешиваться. Но они смогли отблагодарить Тьму — потому что душа этого существа не принадлежала этому миру. И они подарили ей новую жизнь.

А еще осталось найти… некую Риту. И судя по имени, она — землянка. Такая же попаданка, как и я. И, похоже, только у неё остался дар видеть Одержимых. Аргалион пал, но не его Всадники.

Все воины Аданата переглядывались. Пока ещё никто не мог поверить, что сражение, длинною в сто лет окончено. Аданат поднял клинок вверх и вскоре тишину над полем боя оглушили ликующие крики.

Воины кричали и прикладывали кулак к плечу — в память о погибших, в память о тех, кто больше не увидит ни неба, ни мира после этой войны… но если бы не они, то и мира не было уже давно.

О них будет вечная память.

Я займусь тем, чтобы имя каждого воина, павшего в этой войне, было увековечено на чёрном обсидиане. Их будет так много, что черное «море» станет белым.

А еще каждый год, в один и тот же день, здесь всё будет усыпано красными цветами.

Точно так же, как это происходило в моём родном мире, в моей стране.

Ведь я точно знаю, чем всё может закончиться, если эту память потерять.

Потому в Драгаре будут помнить.

И никогда не забудут.

И даже когда уже не останется в живых участников этой битвы, потомки будут точно знать имя каждого, благодаря кому они живут дальше.

Это был конец большой, глобальной войны с Хаосом. Осталось лишь выловить тех, кто успел спрятаться в телах жителей Империи…

________________

Мои хорошие. Поддержите, пожалуйста, книгу лайками- сердечками. 

Мне будет очень приятно.

Спасибо вам!

Глава 56

Мы прилетели вечером. Ветер уносил с собой последние следы сражения.

Дом Аданата охраняли. Стража стояла плотно. Стоило только нам опуститься на лужайку, мне спуститься с его спины, а моему истинному обернуться человеком, как все воины снова прислонили кулак к плечу, отдавая честь. Мой генерал сделал тоже самое, отвечая своим воинам.

А потом один из воинов распахнул передо мной дверь. Я побежала во весь опор к своей девочке.

Моя дочь. Моя маленькая девочка. Моя Аделия.

Дверь в гостиную я распахнула резко. И застыла.

На ковре, среди разбросанных подушек и мягких игрушек, сидела моя малышка. Вся такая серьезная, увлечённо трясла куклу и хихикала, когда рядом с ней пожилая няня тихо пела песню и хлопала в ладоши. У няни был уставший вид. Она подняла голову первой, и, увидев меня, улыбнулась.

Аделия тоже обернулась. Увидела меня. И всё остальное перестало существовать. Она широко распахнула глазки, раскрыла ручки и закричала:

— Ма-ма!

Я не помню, как оказалась рядом. Просто мир сузился до этих крохотных ручек, до мягких щёк, до горячего тела, которое я прижимала к себе. Она вцепилась в меня так, будто боялась снова потерять, а я… я просто плакала. Наконец-то.

— Мамочка здесь, — шептала я. — Мамочка с тобой. Больше никогда, слышишь? Никогда не оставлю.

Аделия шмыгала носом, прижималась ко мне всем телом, а потом зашептала:

— Па-па… па-па тут?

Я повернула голову. В дверях стоял он. Мой генерал. Мой Аданат. Он улыбался.

Няня тихо удалилась, оставляя нас одних. Мой дракон опустился на колени рядом, обнял нас обеих. Аделия потянулась к нему, и он прижал её к груди, затем меня. И мы просто сидели так — втроём. На мягком ковре, в наполненной светом гостиной.

А потом занялись обычными делами, словно и не вернулись с поля боя совсем недавно.

Мы успели как раз к тому времени, когда нужно было укладывать малышку спать. И вместе с Аданатом мы купали Аделию — он аккуратно держал её, обрызгивал водичкой, а она смеялась и брызгала в ответ.

Потом я кормила её, а Аданат уже перебрался к нам и сидел рядом на кровати. Аделия устроилась между нами, маленькая и такая сладкая. Аданат перебирал её волосы, гладил крошечные ручки — и от него ко мне шла всепоглощающая любовь.

Когда Аделия уснула, он осторожно взял её на руки и отнёс в кроватку, в ту самую детскую, что мы вместе подготовили. Мы ещё стояли какое-то время, обнявшись, глядя, как она дышит — ровно и спокойно.

Аданат поправил одеяльце, ещё раз посмотрел на неё… А потом повернулся ко мне, подхватил на руки и, как настоящий дракон, и понёс меня в свое «логово».

Он нёс меня в спальню. Я обняла его за шею, спрятала лицо на его груди, потом провела кончиком носа по его ключице в вырезе домашней рубашки.

Аданат опустил меня на постель и присел рядом. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Тыльной стороной руки он осторожно коснулся моего лица.

Я накрыла его ладонь своей. Ему не нужно было объяснять — он чувствовал, что я слышу его сердце.

— Я люблю тебя и нашу дочь, — сказал он почти шёпотом.

Я обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Он лёг рядом, не отрываясь от моего взгляда, и мы оказались так близко, что дыхание смешивалось. Его пальцы скользнули по моей шее, плечам, вдоль лопаток. Мой домашний халат, в который я переоделась, не мешал ему, как и тонкая сорочка под ним.

— Я тоже, — призналась я, шепча в его губы.

Аданат поцеловал меня. Его губы были тёплыми, слегка обветренными. Мы целовались долго, медленно, не разрывая объятий. Он укрывал меня собой, гладил мою кожу, открывал заново каждую линию. Он снял с меня халат, я —  его рубашку.

В ту ночь мы не спешили. Мы стали еще более едины.

Касания были осторожными. Я лежала под ним, под его взглядом, полным трепетной любви и первобытной силы. Мы дышали в такт, наши пальцы сплетались.

Он целовал мой лоб, скулы, веки…

— Ты моя, — выдохнул он, прижимаясь ко мне. — Навсегда.

— А ты мой… навечно.

Я сжимала его крепче, чувствуя, как его сердце бьётся в такт с моим. Мое тело отзывалось на каждое его движение. Вздрогнув, я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как исчезают границы между нами.

Когда всё закончилось, мы не разомкнули объятий. Он держал меня в своих объятиях, перебирал мои волосы. Я слушала стук его сердца и довольное урчание его дракона.

Мы уснули только ближе к рассвету. Наступал новый день… и у нас было много дел.

Эпилог

Пять дней назад мы переехали в Маузрог. Сегодня Аделия осталась с няней в нашем особняке в этом же городе. А ещё мы с Аданатом взяли на себя опеку над Тьмой, которая выбрала себе имя Тенебра.

Она ничего так и не вспомнила, в том числе — ни слова о магии. А тьмы в ней больше не было. Она была как чистый лист.

К тому же, я тоже собиралась учиться. Дара у меня не было, как и черного огня. Так что нам обеим предстояло понять: осталась ли в нас хоть какая-то магия?

Это всё было волнительно.

О том, кто такая Рита, Тенебра тоже ничего не помнила. Только вот что-то подсказывало мне: моя землячка могла быть где-то недалеко от ректора этой Академии, Дарклэя Тарвийского. Почему? Потому что разговор, что у нас  был с бывшей богиней, наводил на мысль — Тьма могла доверить такую особенную, одарённую девушку— попаданку только тому, кто смог бы её защитить от Одержимых.

А кто, как не ректор, второй столп Империи, мог стать её покровителем?

Так и получилось, что все пути вели в Академию магии.

Каменные арки, высокие башни, витражи с гербами факультетов… Тенебра с интересом все рассматривала. Она выглядела едва на двадцать лет и была красива в своей сверхъестественной красоте.

Она шла тихо, почти невесомо, словно плыла. Чёрный брючный костюм шёл ей удивительно хорошо — как и кружевная блузка под коротким пиджаком. Белоснежные волосы были распущены и свободно спадали по плечам.

Даже уже не будучи Тьмой, она всё равно выбирала тёмные, почти чёрные тона в одежде — подчёркивая свою нереальность, свою инаковость. А ее глаза, прозрачные как лед, с чёрной точкой зрачка, приковывали взгляд.

А я, наоборот, выбирала светлые оттенки. Шла рядом с ней в бежевом брючном костюме, пошитом на земной манер. Наши высокие каблуки стучали по брусчатке.

Мы обе знали, что Тенебру будут обсуждать. Её будут сторониться.

Она шла, выпрямив спину, чуть приподняв подбородок.

Позади нас раздавались шаги. Мой генерал ни за что бы не оставил меня  в такой день. Как и… Его высочество Каэлар Арвениус, который тоже держался позади и неотрывно следил за Тенеброй, почти не моргая.

Бывшая богиня едва повернула голову назад и тут же  поджала пухлые губы, опустила ресницы.

Принц смотрел на неё, как хищник на охоте. Следил, чтобы к той никто не подходил.

Адепты Академии уже заметили нас. Перешёптывались, бросали взгляды. Кто-то с любопытством, кто-то с интересом. Но почти все — с настороженностью. Наследный принц прошёлся взглядом по каждому из них.

Нет. Он не просто смотрел. Он предупреждал. Его холодный, мрачный взгляд словно вычерчивал незримые границы: «Осторожно. Тенебра под моей защитой». Он не сказал ни слова, но даже я почувствовала, как воздух чуть стянуло магией — сильной, мощной, огненной.

Аданат позади хрипло рассмеялся. Я сама улыбнулась. Кто бы знал, что ещё один столп Империи вскоре обретёт пару. И об этом позаботятся сами боги.

Только Тенебра не спешила падать в объятия дракона. Тому ещё предстояло завоевать её доверие и любовь.

Тенебра повернула голову вперед, её спина выпрямилась ещё больше. Ей предстояло научиться жить среди людей.

А пока нужно было узнать есть ли у нас магия…

Вскоре мы узнали: нас лично принимал ректор Академии в своем кабинете. От одного его взгляда по коже пробегали мурашки, а от его силы — волосы вставали дыбом. Он лично проводил тестирование и помог определить нашу магию.

И она у нас была.

У меня обнаружили очень сильный целительский дар. Я чуть не расплакалась от облегчения и благодарности. Меня зачислили на первый курс целительского факультета. Аданат обнял меня и оставил целомудренный поцелуй на губах. Он чувствовал как я переживала.

А у Тенебры… её тьма больше не отзывалась, но на её место пришла сильная, мощная огненная магия. Она прошла испытание и была зачислена на боевой факультет. Принц тепло посмотрел на свою строптивую пару, та покраснела под его взглядом, но все равно отвернулась.

Ректор поздравил нас, а потом мы решили немного прогуляться по Академии с Тенеброй. Наши мужчины остались поговорить другом.

Но едва мы спустились в центральный холл, вышли на улицу и миновали административное здание, как стали свидетелями странной сцены во внутреннем дворе Академии.

Молодую красивую девушку прижали к стене. Высокий юноша-дракон занёс руку, явно собираясь ударить её, а две девушки-драконицы держали жертву за плечи, не давая вырваться. Их лица были искажены злостью и надменностью.

Я только открыла рот, чтобы закричать, но Тенебра уже начала действовать. Она замерла на мгновение, затем сжала зубы и сделала резкий, почти интуитивный жест — и в её руке появилась огненная плеть. Буквально вчера она не могла вызывать магию по желанию… но стресс сработал, как спусковой механизм.

Она хлестнула плетью по ногам дракона, тот завалился на траву и закричал, потом стал отползать. Его глаза были полны страхом, потому что Тенебра продолжала хлестать землю рядом с ним, вырывая пучки  зелени и оставляя черные прогалины.

Я добежала до девушки, чтобы прикрыть незнакомку, и толкнула опешившую драконицу в сторону.

— Прочь! — прорычала я, пока Тенебра закручивала огненную плеть уже над их головами.

А те, наконец, отошли от шока и рванули в рассыпную.

Я повернулась к девушке и заглянула ей в глаза:

— Ты в порядке?

— Уже нормально, — тихо проговорила она и стала потирать свои запястья. — Спасибо вам.

— Что они хотели от тебя?

— Да что они могут хотеть? — усмехнулась девушка, поправляя манжеты формы. — Самоутвердиться за мой счет.

— Как тебя зовут? — спросила я, а Тенебра подошла ближе, склоняя голову, пристально вглядываясь в девушку, не моргая.

— Беатрис, — выдохнула та.

— А я — Ирида, а это Тенебра…

— Тенебра? Значит, «Тьма» на латинском. Очень интересное имя, — улыбнулась Беатрис.

А я замерла.

— Подожди… ты сказала на… латинском? А ты точно — Беатрис?

Но та не успела ответить.

Потому что к нам, минуя большую зеленую лужайку, мчался сам ректор Академии Дарклэй Тарвийский.

Он был зол… Нет. Он был в ярости.

И над всей Академией разнёсся гортанный, почти звериный рык:

— Беатр-р-рис! Где я тебя оставил, м?!..

— Ой, девочки… я влипла! Мне пора! Потом встретимся! — поспешно выпалила Беатрис, резко развернулась и припустила в противоположную сторону. Светлые пряди волос мелькнули в воздухе, как ленты, и вот её уже не было.

Ректор свернул в другую сторону, идя той наперерез. Он был как хищник, который взял след.

Мы с Тенеброй остались стоять, моргая вслед удаляющейся паре.

— И что это было? — наконец выдохнула Тенебра, всё ещё сжимая огненную плеть, которая медленно угасала у неё в руке.

Я улыбнулась и покачала головой:

— Что-то подсказывает мне, что мы только что нашли нашу пропажу.