Наталья Косухина

Темный князь

Пролог

Она не понравилась мне сразу. Светловолосая, почти белесая, хрупкая, будто веточка, – она стояла с наивно-растерянным выражением лица, а ее серые, широко распахнутые глаза сверкали наивностью и беспомощностью. Ну что такой, как она, делать на реконструкции?

Реконструкция – это пыль веков, тяжесть кольчуги, от которой немеют плечи, это горький запах дыма костров и звон клинков, высекающих искры. Это воссоздание эпохи с точностью и любовью – от стежка на рубахе до зазубрин на топоре. Чтобы прижиться здесь, этим нужно дышать, этим нужно гореть. А она будто просто шла мимо и случайно забрела на наш праздник жизни.

Сначала было непонятно, с кем приехала новенькая. Девушка общалась со всеми: робкая, приветливая, смешная, быстро приспосабливающаяся к нашей кипучей жизни. Через день казалось, она проникала везде: сначала помогала по мелочам в лагере, потом втерлась в нашу компанию, а на третий день… на третий день я застала ее целующейся с моим парнем. Мы встречались с Кириллом всего месяц, и это был месяц моих надежд, которые теперь, у меня на глазах, рассыпались в прах. Острая, жгучая обида подкатила к горлу.

Новенькая и Кирилл после ужина отправились мыть посуду, и их долго не было. Я пошла к ним, чтобы помочь, и увидела: двое стояли, прижавшись к огромному дубу. Кирилл склонился над девушкой, а она, запрокинув голову, тонула в довольно страстном поцелуе.

Воздух, пахнущий жареным мясом и полынью, вдруг стал густым и удушающим. Растерянность, разочарование и злость… Все смешалось внутри меня.

Пришлось резко и громко кашлянуть, чтобы эти двое, наконец, отлипли друг от друга. Кирилл, увидев меня, отскочил как ошпаренный с таким комичным ужасом на лице, что это было даже смешно. Но не мне.

– Ой, я не знаю, как это случилось, – пробормотала девушка робким, сладким голоском, но по ее глазам я видела – все она понимала. Таков был ее план, и он прекрасно сработал.

Я не раз видела похожие ситуации ранее, теперь вот довелось поучаствовать в таком спектакле лично. Я стояла, сложив руки на груди, и молча смотрела на них. Никаких истерик, никаких побегов прочь. По-моему, это не я должна была что-то говорить, оправдываться или требовать объяснений. Груз вины и стыда лежал на них.

– Ну, я пойду, – пискнула девушка и тихо, как мышь, шмыгнула в темноту кустов, оставив Кирилла одного разгребать последствия.

Молодец. Вот так и нужно поступать – подставить партнера и уйти сухой из воды. А я-то думала, самое лучшее – это поддерживать своего мужчину, идти с ним в огонь и в воду, любить и заботиться друг о друге на равных. Наивная…

– Прости, – опустил голову Кирилл, и его голос прозвучал глухо.

Над головой шелестели листья дуба, будто перешептываясь о случившемся. Вечер был по-летнему теплым и ласковым, воздух напоен ароматом дымящегося костра и свежестью, что веяла от близкой реки. А мне было тяжко, внутри поселилась пустота.

– Почему? – мой голос был тихим, но не дрогнул.

– Обязательно отвечать? – Кирилл исподлобья посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не раскаяние, а лишь раздражение и желание поскорее все это закончить.

– Да.

Во мне что-то щелкнуло, переломилось, и пути назад не было. Я больше не хотела быть удобной, понимающей, не создающей проблем. Мне нужно было знать.

– Ты отличная девушка, просто… – мужчина, замявшись, искал слова, которые, как ему казалось, должны были смягчить удар. – Я не хочу себе партнера, я хочу быть защитником. Помогать, оберегать. Чувствовать себя сильным. А ты… ты и сама сильная. Зачем тебе мужчина?

Горькая ирония этих слов обожгла меня. Не спрашивайте у мужчин, почему они изменяют. Ничего, кроме оправданий, приправленных эгоизмом, вы не услышите. Они лишь ранят глубже и поселят в душе сомнения на годы вперед. Но я не собиралась идти по этому пути самоуничижения.

Я посмотрела на Кирилла, на этого «защитника», который искал не спутницу, а беспомощную девочку с лапками, чтобы потешить свое самолюбие. И тихо, но очень четко, ответила:

– Это не я сильная. Просто ты – слабак. И нашел ту, что кажется слабее, чтобы на ее фоне выглядеть героем.

Последние слова повисли в воздухе горьким послевкусием. Не облегчение, а тяжелое понимание собственной глупости наполнило меня. Как же я ошиблась, пустив в жизнь человека, видящего в моей силе угрозу, а не ценность. Думаю, я все понимала с самого начала – просто закрыла глаза, пошла на сомнительный компромисс. Если кто-то скажет «лучше так, чем ничего» – не верьте. Будет только хуже.

Когда я вернулась к костру, по тому, как ребята избегали моего взгляда, стало ясно – они знали. И мысль о том, что, может, она с самого начала пришла к нам из-за Кирилла, резанула как нож. Почему он просто не поговорил со мной? Боялся истерики?

– Наташа, будешь глинтвейн? – спросил Борис, и его обыденный тон вытянул меня из гнетущих мыслей.

– Буду! – улыбнулась я, и улыбка неожиданно получилась почти настоящей.

Сильные женщины не плачут. Они включают музыку погромче и убирают квартиру. Приеду обратно в город, надо будет заняться.

Поболтав с ребятами, я взяла еще глинтвейна и пошла к реке – подальше от Кирилла, все еще одиноко мывшего посуду. Его «слабая» девушка так и не вернулась. Умница. Вот как правильно надо делать. Пусть парень почувствует себя «сильным».

На самом деле правда в том, что мне не везет в любви. С тех пор как начала интересоваться мальчиками, ни один роман не длился долго. Я старалась дружить с парнями, вливаться в их компании, разделять увлечения… Бесполезно.

Зато теперь у меня черный пояс по дзюдо, я отлично плаваю, хорошо знаю средневековую историю и умею выживать в дикой природе. Владею мечом, играю в компьютерные игры, освоила основы охоты и рыбалки. Отлично готовлю.

Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Тоже врут.

На реконструкцию я ездила долго, думала, здесь встречу настоящих рыцарей – не вышло.

Какой смысл в куче друзей-парней, если нет того самого?

Хотя… они помогли мне переехать от родителей. Технику чинили и глинтвейн вот сварили. Жалею ли я о том, что дружила всю сознательную жизнь именно с парнями? Может, мне было с ними проще, вот и все.

Вздохнув, я допила глинтвейн. Зря, конечно, я так обо всех. Просто моего мужчины, наверное, не существует. Разве что в книгах…

Читаю я много, в основном фэнтези. Недавно прочла цикл писательницы, утверждающей, что ей снятся иные миры. Одна книга – о девушке Юле, попавшей из нашего мира к темному королю и ставшей Юсиль. Вторая – о темном князе, которому подсунули сумасшедшую невесту, свергли его семью, и в конце он сошел с ума, всех утопив в крови. Мрачный роман, все плохо кончили.

Вот в книгах есть настоящие мужчины! Мне бы такого…

Я смотрела на звезды – такие яркие только за городом – и чувствовала тяжесть в груди. Больше не поеду на реконструкции. Буду сидеть дома с книгами и печеньками. Растолстею, заведу кота, а может, и двух. Нет, трех…

Мысль прервал детский крик. Приглядевшись к речке, я поняла: ребенок тонул! Кто разрешает купаться ночью? Где родители?

Поставив кружку, я бросилась в воду. Холод обжег кожу. У реки было быстрое течение, и вода не прогревалась в начале лета. Широкими гребками довольно быстро добралась до мальчика – он захлебывался, выбился из сил. Подхватив, потянула к берегу. Ребята уже спешили на помощь.

– Наташа, давай его мне! – протянул руки Борис, быстро до нас добравшийся.

Мальчик громко плакал и был сильно напуган.

Передав ребенка, я намеревалась следом направиться к берегу, но почувствовала, как ногу свела судорога. Приглушенно вскрикнув, я ушла под воду. Черная ледяная пелена сомкнулась над головой, сведенная нога тянула вниз. Паника нарастала с каждой упущенной секундой. Почему мне никто не помогает?

Воздух заканчивался, сознание уплывало в темноту. Вода хлынула в нос…

Время текло, и я уже подумала, что умерла. Внутри меня царил невероятный покой. А душу сковывал холод. Это на том свете такая холодина?

Я замерзала, а потом мое тело подхватили сильные руки и потащили вверх. На берегу, приоткрыв глаза, я закашлялась, сплевывая воду. Грудь болела, тела я не чувствовала от холода. Вздохнув полной грудью свежий воздух, я посмотрела вперед и увидела незнакомые созвездия над головой.

Странно…

И почему так похолодало? Это от воды?

С трудом повернув голову, я увидела склонившееся надо мной незнакомое лицо женщины. Промокшие темные волосы, глаза с тревогой, осматривающие меня. Перевела взгляд на одежду – мокрая рубаха, деревянный кулон, болтающийся на веревке.

Кто это меня вытащил? Где ребята?

– Как вы, госпожа? – голос женщины прозвучал хрипло и прерывисто.

Что?

Я попыталась ответить, но тьма накрыла с головой.

Часть 1. Необычный шаман

Не было ничего удивительного в том, что после пребывания в ледяной воде я заболела и долго металась в бреду. В себя пришла медленно, прорываясь сквозь пелену лихорадки. С трудом разлепила глаза, и первое, что ощутила, сосредоточившись, – сухой, холодный воздух, пахнущий старым камнем и пылью.

Я лежала на жесткой, почти деревянной кровати, укрытая чем-то тонким и колючим, то ли жалким одеялом, то ли грубым покрывалом. Тело горело, но внутри царил ледяной холод. Я никак не могла согреться.

Перед глазами все расплывалось, и приходилось прикладывать усилия, чтобы сфокусировать взгляд. Первое, что я увидела, сделав это, был потолок – низкий, сводчатый, сложенный из темно-серого, почти черного камня. Стены такие же, голые, без украшений, лишь где-то в вышине тускло мигал огонек в крошечной нише – лампада, чье желтоватое мерцание лишь подчеркивало мрак и рождало на стенах пляшущие, зловещие тени.

Первая мысль, вялая и обрывочная: пока я болела, ребята так… отстроились? Но тогда зачем тащить меня в этот холодный склеп? Лучше бы в больницу, в тепло, под капельницу…

Я снова сомкнула веки. Глаза горели, будто в них насыпали горячего песка, и даже тусклый свет лампады резал, как ножом. Кожа стала невыносимо чувствительной – каждое движение грубой ткани одеяла по телу отзывалось неприятными ощущениями. Во всем теле гудела глухая, ноющая ломота, словно кости кто-то выкручивал, а мышцы были натянуты, как струны. Самочувствие у меня было просто отвратительное, никогда так сильно не болела.

Больше всего меня мучил холод. Он был не снаружи, а исходил изнутри. Я постоянно дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью, кутаясь в жалкое, куцее одеялко, которого катастрофически не хватало. Обычно я не была мерзлявой, но сейчас казалось, будто я лежу голой на ледяном ветру, который пронизывал меня насквозь.

Еще была тишина. Давящая и абсолютная. Ко мне никто не приходил. Ни ребята с той злополучной реконструкции, ни врачи в белых халатах, ни отец с его вечным угрюмым лицом… И я осталась одна в своей каменной тюрьме наедине с собой.

Может, я в бреду? У меня галлюцинации воспаленного мозга?

Ответов не было, а время шло. Я много спала, проваливаясь в тяжелые сны, полные темной воды и ледяного ветра. А просыпалась от приступов озноба и обнаруживала рядом, на холодном каменном полу, глиняную миску с безвкусной, остывшей похлебкой.

Ела, не разбирая вкуса, лишь бы заглушить чувство голода, и снова проваливалась в забытье. Начали закрадываться отчаянные мысли: а вдруг я не переживу этой болезни? Вдруг этот холодный склеп станет мне могилой?..

И тогда, в один из таких моментов отчаяния, пришла она.

В очередной раз открыв глаза, я увидела полную женщину, на которой было бесформенное платье, чем-то похожее на мешок. Выражение на одутловатом лице было неприятным. С мешками под маленькими, темными, злыми глазками, она смотрела на меня, ухмыляясь.

– Ну что, лежишь, бедняжка? – поинтересовалась неизвестная сиплым голосом. – Не удалось тебе тихо умереть, как хотелось? Не вышло.

Кто эта ведьма? Откуда она взялась? Уберите ее! Гадости говорит больному человеку. Я не пыталась умереть, я старалась спасти. Желая от нее отвернуться, я обессиленно завозилась, и по телу прошла волна неприятных ощущений. Я не смогла сдержать стон.

– Бедная, несчастная дурочка, – протянула женщина с фальшивой жалостью, от которой меня передернуло. – Мать рано умерла, а потом тебя привезли в эту обитель и бросили, посчитав ни на что не годной. Кому нужна недалекая дочь, позорящая род? Но вот нашлась и тебе польза, милочка. В нашей империи подняла голову знать против власти. Императорскую семью намерены свергнуть. Заговорщики предложили твоему папеньке сделку: золото в обмен на сумасшедшую дочь, – незнакомка хихикнула.

Что она несет? Голова болела, и совсем не хотелось вникать в слова этой ненормальной.

– Теперь ты, моя красавица, невеста наследного князя. Выйдешь за него, и сумасшедшая жена окончательно подмочит репутацию правящей династии. Так им и надо. Эти тираны! А ты вместе с муженьком и всей его родней взойдешь на эшафот. Твой папочка уже мчит сюда, предвкушая барыши… Отличный план, а?

План… Не понимаю, о чем она. Я просто хотела домой, а лучше в больницу. Даже измена Кирилла уже не казалась чем-то ужасным. Но где-то я уже слышала то, что она мне говорила. Знакомый сюжет. Сюжет…

Ощущение дежавю накрыло с головой, и я резко выдохнула. Я вспомнила. Широко распахнула глаза, в которых, наверное, отразился немой ужас и ошеломленное прозрение. Рывком попыталась вскочить, но ломота в теле уложила меня обратно. Нет. Не может этого быть. Не бывает такого!

Резко, проигнорировав неприятные ощущения, я повернула голову к женщине и впилась в нее взглядом. Та подалась назад, точно от удара. Гадкая ухмылка сползла с ее лица, как маска, обнажив растерянность и внезапный, животный страх. Ее маленькие глазки расширились.

– Ты… ты меня видишь? – прохрипела она, и в ее голосе впервые появилась неуверенность.

– Конечно, вижу, – еле выдохнула я, и мой собственный голос прозвучал хрипло, но твердо. В горле першило.

– Шаманка! – взвизгнула незнакомка и выбежала прочь из комнаты прямо сквозь стену.

Вот это мне сейчас точно мерещится!

Я осталась одна, уставившись на то место, где только что был призрак. Сердце колотилось где-то в горле. Некоторое время я просто лежала и смотрела в пустоту. Я не понимала, что происходит. Где я? Как я могу видеть то, что вижу?

Впрочем, я знала как, но не могла поверить.

Сколько раз? Сколько раз я читала подобные истории запоем, уютно устроившись в кресле с чашкой чая? Сотни! Думала ли я хоть на секунду, что сама могу оказаться внутри одной из них? Нет, никогда! Это было развлечением, побегом от реальности, а не самой реальностью!

Так, спокойно, Наташа. Не паникуем. Думаем. Возможно ли вообще попасть в другой мир? Теоретически… Нет. Практически? Кто знает? Вряд ли те, кому это удалось, могли сообщить остальным. Есть же люди, пропавшие без вести при странных обстоятельствах… Может, они все?..

О чем я вообще думаю? Ерунда. Не может этого быть. Я на реконструкции. Или в больнице под сильными препаратами. Я болею, и это просто жуткий, довольно реалистичный кошмар. Да. Это самое логичное объяснение. Единственное.

Почти успокоив себя, я повернулась на бок, лицом к стене. И замерла. На серой, грубой ткани подушки, возле моего лица, лежала прядь волос. Длинных. Светлых. Они золотились и поблескивали, будто святились изнутри в тусклом свете лампады.

Я их погладила. Шелковистые. Настоящие…

Сердце упало в пятки. Медленно, с невероятным усилием, превозмогая головокружение, боль и слабость, которая заставляла мир плыть, я поднялась. Ноги, ватные и непослушные, еле передвигаясь по холодному полу, донесли меня до темного окна. Несмотря на скудный свет, в стекле с трудом улавливалось смутное отражение.

Я присмотрелась. Образ размыт, искажен, но его было достаточно. Это не мое лицо. И эти волосы… пышная, спутанная золотистая волна, ниспадающая на плечи, не моя. И это тело. Да у меня в жизни такой груди не было! Моя душа, мои мысли, мои воспоминания – в чужом, абсолютно чужом теле. И этот холодный каменный мешок – не больница, не сон, не кошмар.

Это другой мир.

Сознание, и без того измотанное, не выдержало тяжести этих открытий. В ушах зазвенело, мир поплыл, колени подкосились, и я рухнула на ледяной каменный пол. Темнота поглотила все – и холод, и страх, и светлые волосы, и ужасающую, невозможную реальность.

* * *

Меня начали лечить. В очередной раз придя в себя, я увидела склонившуюся надо мной женщину. Снова незнакомую. Потрогала ее – живая. Блаженно улыбнулась. Та лишь расстроенно вздохнула в ответ и, влив в меня горькую воду с травянистым запахом, ушла.

По мере того как я поправлялась, туман в голове рассеивался, и реальность беспощадно впивалась в сознание. Воспоминания Аши всплывали обрывками, но пока я лечилась, заняться все равно было нечем, и я выстраивала вереницу событий по порядку. Приводила то, что помнила, к хронологии.

Что мы имеем?

Бросившись в воду спасать тонущего мальчика на Земле, я… сама утонула? Наверное…

Пока ясно, что душа моя попала в новое тело и всплыла здесь. А что же душа Аши? Умерла? Скорее всего…

Кто остался у меня на Земле? Отец. Мама умерла, когда я пошла в старшую школу, – автомобильная авария. Отец пытался смириться с потерей супруги, но не смог. И едва я пошла работать, уехал в Сибирь. Живет один в лоне природы и пытается найти покой. Мы иногда созванивались, но чаще по моей инициативе. Я была очень похожа на маму, и, возможно, отцу было сложно меня видеть. В последний год я начала думать, что у него появилась женщина, и, может, он все же нашел свое хрупкое равновесие в душе.

Моя смерть будет для него потрясением…

Еще есть друзья. Ребята точно переживут мою потерю. И все, больше по мне некому горевать.

Думая об этом, я исходила из того, что домой не вернусь. Можно попытаться, но что-то мне подсказывает… У героини из первой книги не получилось.

Сейчас главное – разобраться с тем кошмаром, что творится вокруг.

Я попала в другой мир. И судя по словам призрака, судя по тому, что происходило до этого момента, события здесь до жути напоминают сюжет прочитанного мною романа. Разве автор не говорила, что ее сны, которые она записывала, – это окна в будущее других миров?

Тогда у меня проблемы. Огромные!

В той истории все плохо закончили. Каждый. Без исключений.

Против императорской семьи созрел заговор. Но у Рейши была поддержка армии и народа. Нужно было лишить их хотя бы одного. И заговорщики выбрали народ. Их оружием стала сумасшедшая невеста (теперь это я), которую подсунули наследному князю.

Аша вела себя неразумно, ее дни были полны слез и истерик, в городе с ее появлением начали происходить странные, иногда и страшные вещи. А потом ей «помогли» уйти из жизни сами же заговорщики. Народ не простил князю ни такого выбора, ни этой смерти. Репутация наследного князя, и без того мрачная, рухнула окончательно. Это была последняя капля.

Почему он не отказался от этого брака? Все же могло сложиться иначе.

Или нет?

В любом случае жену князя, которую тот сослал в дальний дворец и забыл, убили. Императорскую чету казнили. А наследник… под грузом событий и собственной силы, над которой потерял контроль, сошел с ума и учинил кровавую бойню, в которой погибли и сами заговорщики. Если автор хотела написать хоррор, то у нее получилось.

Кошмар!

Что теперь делать?

Я все еще не нашла решение, когда спустя несколько дней дверь в мою комнату отворилась и вошла женщина в строгом черном платье. Директриса этого заведения – ответ подсунули мне воспоминания Аши. Вообще, у нее в голове было столько всего, что разобраться можно только с большим трудом. Попав сюда, девушка читала все подряд, и результат был закономерен.

Вместе с женщиной в помещение проник и призрак – та самая неприятная особа, которая была тут ранее.

– Как она? – раздался резкий голос директрисы.

Сначала я не поняла, к кому обращен вопрос, но тут же услышала тихий ответ, который подсказал мне: призрак все это время оставался невидимым для меня, но не переставал наблюдать.

– Все время молчит. Потом начинает ходить из угла в угол. В общем, странная она. Но… другая. Не такая, как раньше.

«Да с кем мне здесь, собственно, разговаривать?» – промелькнуло в голове.

– Значит, сила шамана проснулась, а рассудок так и не вернулся, – задумчиво, явно для себя, констатировала женщина, равнодушно разглядывая меня. – А на характер, скорее всего, повлиял проснувшийся дар. Такое бывает.

Директриса – шаманка, раз видит призрака. Но шаманы обычно чувствуют друг друга, а я ее не ощущаю. Значит, совсем слабенькая.

Я опустила голову, уставившись на складки своего простого платья, и старалась не подать виду, что все понимаю и слышу. Еще не решила, выгодно ли, чтобы окружающие считали меня вменяемой. Пока что роль тихой, потерянной души казалась безопаснее.

Мир, в который я попала, был парадоксом. Внешне – все та же средневековая суровость, каменные стены и невежественность. Но правила здесь были иными. Это было общество с, на мой взгляд, варварскими традициями, но права каждого соблюдались четко, согласно его положению и возможностям. Женщина здесь – не бесправная тень мужчины. Она могла трудиться, владеть имуществом, а в редких случаях, доказав свои способности, – даже носить мужское платье. И еще здесь была магия.

Часть заклинаний напоминала простенькие обереги от сглаза, заговоры на удачную дорогу. Другие же словно сошли со страниц эпических саг: огненные смерчи, выжигающие поля, или незаметные бытовые чары, облегчающие жизнь. А еще были шаманы – особая каста магов, проводники в мир за гранью, общающиеся с духами и призраками. К этой касте, судя по всему, теперь принадлежала и я.

– Что ж, жаль, – холодно произнесла директриса, и ее голос вернул меня в неприветливую реальность. – За вменяемую девушку можно было бы выручить совсем иные деньги. Да и политические расклады изменились бы.

Женщина повернулась к призраку, и на ее тонких губах скользнула короткая, безжизненная усмешка.

– Что так на нее смотришь?

– Безумный шаман пугает, – прошелестел голос, наполненный первобытным страхом. А ведь совсем недавно она сладко мне нашептывала гадости. – От такой жди беды.

– Права. В нашем мире магов не в своем рассудке принято умертвлять. Шаманов – в первую очередь, они опаснее всех. Ее бы добили сразу, пока еще болела. Но… – женщина сделала паузу, и ее взгляд стал отстраненным, расчетливым. – Она нужна для другого. Вместе с ней беда войдет в совсем иной дом.

– Но она… Все время дрожит… – едва слышно прошептал призрак, будто боясь привлечь мое внимание.

«Наверное, подозревает меня», – едва не скривилась от догадки я.

– Просто Аша – необычный шаман. Сила у нее средняя, не все ритуалы будут подвластны в полной мере. Зато у нее есть прямая связь с потусторонним. Оттого и мерзнет. Ей не нужны договоры или сложные обряды, чтобы повелевать призраками. Власть над ними у нее теперь в крови.

– Но как же… Ее надо убить! – призрак отпрянул вглубь комнаты.

– Чего паникуешь? Не тронула же она тебя? Ей сейчас ни до кого дела нет. А дальше… И без нас ее прикончат, недолго осталось. Чтобы управлять призраками, нужен сильный характер, жесткость и воля. Где уж такой справиться. Следи за ней и докладывай, – бесстрастно, явно отдавая рутинное распоряжение, закончила директриса и вышла.

А меня после услышанного будто парализовало. Сердце билось сильно и часто, кровь стучала в висках. Мелко дрожали руки, и я была не в силах сдержать этот тремор, еле живая от страха.

Отец не просто продал меня замуж, а потом меня по случаю убили. Не-ет…

Моя участь была решена с самого начала, случайностей здесь нет. Меня готовят к смерти. Целенаправленно. И жить осталось совсем недолго. А я не хотела умирать. Во мне, под грузом чужой памяти и отчаяния, бушевала яростная жажда жизни. И ради нее я была готова на все.

Если бы не книги писательницы, которые я прочитала на Земле и помнила, можно было бы решить, что в этом мире одни лишь подлецы. Но должны же быть и хорошие персонажи! В этот раз я обязана найти себе рыцаря, иначе это будет стоить мне жизни.

А пока нужно оценить масштаб бедствия…

Отец, предал собственную дочь. Сначала Аша верила, что ее отправили сюда учиться, и с исступленным рвением поглощала знания, стараясь заслужить похвалу, добиться внимания. Это стало ее идеей фикс, наваждением, смыслом всего существования.

«Я буду самой лучшей, самой умной, самой послушной. Отец узнает и заберет меня домой».

Эта надежда согревала ее в ледяных стенах.

Ее родитель, конечно, рассчитывал, что в этом суровом месте в дочери пробудится дар – хотя для девочек стать шаманками – большая редкость, чаще они лишь носительницы крови. И этого доморощенного стратега не смущали методы, которые здесь применяли. Важен был лишь результат.

А потом, когда вместо долгожданного пробуждения дара, и без того хрупкая психика девушки дала окончательную трещину, он просто бросил ее.

Изнуряющие физические тренировки этого места, как они говорили, для закаления тела, нагрузка в получении знаний, изолированность от общества и самое главное… Аша в конце концов поняла – ее не заберут. Что она не нужна, несмотря на все старания, на попытки стать сильнее и покорность. Все это окончательно сломало девушку, помутило рассудок, и однажды темной ночью она направилась к реке…

Казалось, в этой истории все были злодеями, потому финал и вышел таким. Но я не была готова принять его как свой. Я буду бороться. Отчаяние медленно переплавлялось внутри в холодную, острую решимость.

Мне срочно нужен был план. Он должен был стать моим кинжалом в рукаве, моим щитом и единственной дорогой к спасению. Благодаря маниакальному усердию Аши, в моей голове хранилась груда знаний – бессистемных, отрывочных, но обширных. Мне предстояло в них разобраться, отделить зерна от плевел, а затем отправиться в библиотеку – заполнить пробелы, найти то, чего не знала она.

Аша и раньше практически жила там, это не вызовет лишних вопросов. Ведь знание – сила. А я намерена была использовать любую, даже самую призрачную возможность, чтобы выжить. Время еще было, но его было мало. Нужно торопиться.

* * *

Отмокая в лохани с горячей водой, я блаженно жмурилась, позволяя теплу проникнуть в самую глубь озябших костей. Это была не просто гигиеническая процедура – это был обряд очищения, смывающий с кожи холод склепа и запах страха. Сама возможность помыться наполняла меня безрассудным счастьем. Кто бы еще совсем недавно подумал, что для меня будут ценны такие вещи?

Был и еще один повод для радости: я успела придумать план.

Проведя ладонью по молодой, гладкой коже, я рассматривала это чужое, но теперь мое тело – стройное, бледное от долгого отсутствия солнца, отмеченное лишь парой синяков-напоминаний о прошлой жизни. В его хрупкости была своя красота.

«Все получится», – шептала я себе, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь.

Единственный видимый шанс на спасение для отвергнутой дочери-шаманки был дерзок до безумия: выйти замуж за наследного князя. Стать частью императорского дома до того, как заговорщики успеют его низвергнуть. И предотвратить переворот.

Неважно, как сложится этот брак. Буду ли я отослана в дальнюю резиденцию и забыта, стану ли безмолвной тенью при троне или буду жить в холодном, договорном соседстве с мужем… Главное – я буду под защитой, в достатке и, что самое важное, жива. В моей ситуации сама возможность дышать завтра уже казалась немыслимой победой.

Все, что я успела выудить из обрывочных воспоминаний Аши и собственных выводов о наследном князе, не вселяло паники. Суровый, замкнутый воин, чей ум был занят защитой населения от чудовищ, а не дворцовыми интригами. Теоретически, с таким можно найти общий язык. Уж что-что, а лавировать в мужском мире я научилась. Справлюсь.

Но в моем плане было полно рисков. Помимо того, что меня могут убить.

Первый – это сам будущий супруг. Он обладает огромной силой, темным огнем. Что это за магия, я понятия не имела, но думаю, скоро узнаю. Она помогает ему наиболее эффективно защищать империю от чудовищ, обеспечивает популярность в армии и безграничную преданность воинов. Но требует серьезного контроля. Мой жених слыл малообщительным, жестким, а по некоторым слухам – и жестоким.

Это вселяло тревогу: не пожалею ли я потом, что осталась жива? Но хотелось бы сначала остаться.

Однако самой большой проблемой были традиции этой проклятой империи.

В глубокой древности эти земли долгое время были отрезаны от мира. Никто не стремился строить мосты к территории, кишащей чудовищами. Империя варилась в собственном суровом соку, научилась выживать, отвоевывать у гор их дары – магические кристаллы, руды, особые травы и много чего другого. Когда же внешний мир увидел эти богатства, изоляция рухнула. Потянулись караваны торговцев, появились чужеземцы.

Но… Приживались единицы.

Во-первых, было опасно. Угроза от тварей никуда не делась. Если коренные жители, даже не обладая магией, и сами были не промах – жизнь научила, то приезжие были не готовы к суровым реалиям. Да и создать семью в этом государстве – самая настоящая проблема. Кому нужна такая жизнь?

Как показало время, почти никому. А сами жители империи…

Местные мужчины редко уезжали. Их нигде не ждали, побаиваясь их молчаливой агрессии, отточенной в бесконечных стычках с нечистью. Слишком жесткими, слишком негибкими казались они остальному миру. И в чем-то мир был прав.

Местные женщины… О-о-о… Это отдельный вид людей.

Если в мужчинах ценилась грубая сила, выносливость и несгибаемая воля, то в женщинах воспевалась слабость, покорность, самоотречение и идеальность – по меркам этого мира, разумеется. А еще безграничное терпение и понимание, когда муж исполняет свой супружеский долг.

И вот здесь таилась главная угроза для моего плана.

В этом мире женщины психологически не выносили интимной близости. Они терпели ее как самую тяжелую, унизительную повинность. Поэтому существовал ритуал: жена выпивала особый горький настой, погружалась в беспробудный сон, тем самым давая мужу возможность сделать то, что необходимо для продолжения рода.

Читая об этом на Земле, я находила подобный сюжетный поворот забавным. Сейчас уже не очень.

Данный обычай шел из древности, когда мужчины, искалеченные постоянной войной и собственной яростной магией, и впрямь могли быть грубыми. Сейчас времена изменились, но традиции, соблюдаемые много веков, остались незыблемыми. Да и обширным знаниям о том, что происходит между мужчиной и женщиной за дверями их спальни, почерпнутым хотя бы из книг и фильмов, здесь неоткуда было взяться.

В империи даже существовали дома терпимости, куда обращались мужчины за деньги, а женщины, приходившие туда, или отбывали наказание за что-то, или сильно нуждались в деньгах. Но там порядок был тот же, женщина выпивала настой и отключалась.

Для меня подобные традиции были проблемой. Чтобы укрепить свое положение и положение императорской семьи при дворе, самый верный и быстрый путь – родить наследника. Нынешняя императрица, давшая империи лишь одного сына, подвергается молчаливому порицанию, ее влияние призрачно. У нее, говорят, сложные отношения с императором, но итог один: один наследник – это шатко.

И тут вставал главный, почти абсурдный вопрос: как, при таких-то порядках, вообще можно было зачать детей?!

Но эти правила были незыблемы. Не мне, чья жизнь висела на волоске, было их оспаривать. Пока что делать в данной ситуации было непонятно. Мысль отключиться и отдаться на милость мужа, у которого скудные познания, что делать с женским телом, пугала меня. Но смерти я боялась еще больше. Поэтому… будем решать проблемы по мере их поступления.

И самая ближайшая проблема ждала меня за стенами обители. Отец Аши.

Пока я была погружена в тяжелые думы, служанки молча завершили начатое. Меня вытерли, облачили в платье из тонкой мягкой шерсти, расчесали и заплели длинные волосы. Зеркала в этой комнате не было, поэтому оценить итог я не могла, и оставалось только закутаться в теплый плащ и, вздохнув от удовольствия, окутанная теплом, сделать шаг за порог.

Эта комната, долгое время бывшая мне тюрьмой, оставалась позади.

Сегодня в деревню прибыл отец. Он не соизволил прийти в обитель, а велел подготовить дочь и доставить к нему на постоялый двор. Его высокомерие было мне на руку. Как только я покину эти проклятые стены, за мной перестанут так пристально следить. У меня появится шанс на разговор с человеком, чья кровь текла в моих жилах, но который не являлся мне родным.

Я не знала, что ждет меня впереди. Сработает ли мой дерзкий план, выдержу ли я давление этого мира? Но я точно знала одно: этот мрачный период жизни, принадлежавший Аше, был закончен. Прямо сейчас, с каждым шагом по холодному каменному коридору навстречу неопределенности, начиналась моя история. И я была намерена написать ее иначе.

Часть 2. Сумасшедшая невеста

Постоялый двор, как и все дома в этом селении, был сложен из серого, выветренного камня, но стараниями хозяев его унылость скрашивали ткани. Шелковые полотнища – цвета спелой вишни, молодой листвы и шафрана – свешивались со ставней и балок, смягчая суровые очертания. Вышитые сложными узорами, они шелестели на легком ветру, будто перешептываясь.

Сам двор был большим, просторным и… насквозь пропитанным разными запахами еды. А еще он был полон призраков. Их взгляды были разными: кто смотрел со злобой, кто с пустой безучастностью, а кто – с крошечной, тлеющей искрой надежды.

Проигнорировав это тягостное ощущение, я, в сопровождении молчаливой девушки-служанки, направилась прямо к отцу. И по ходу дела пыталась вспомнить его описание из книги. Было ли оно вообще? В памяти всплывали лишь обрывки: «холодный», «расчетливый».

Комната оказалась небольшой с тяжелой деревянной мебелью, на которой множество постояльцев оставили свой след. За столом, на котором лежали разрозненные закуски, сидел мужчина.

Он был пожилым, худощавым, с прямой осанкой. Его лицо, испещренное морщинами, казалось невозмутимым, будто вырезанным из дерева. Но взгляд… Холодные голубые глаза, пронзительные и ясные, оглядели меня с ног до головы – пристально, оценивающе и совершенно безучастно. На нем был темно-синяя рубаха с воротником стойкой из тонкой шерсти с серебряной нитью по вороту – выглядела дорого. Слишком дорого для главы обедневшего, хоть и древнего рода. На что он живет?

– Ты хотя бы красива, – произнес отец, и его голос прозвучал сухо. Он даже не предложил мне сесть, давая понять мое место – стоять и ждать.

У меня перехватило горло, но я сделала глубокий вдох. Повернулась к слугам, застывшим у двери.

– Оставьте нас.

Они замешкалась, из взгляды метнулись к постояльцу, ища указаний.

– Будет хуже, если они останутся, – сказала я четко, не отрываясь от ледяных глаз отца.

В них мелькнули удивление и настороженность. После секундного колебания родитель сделал едва заметный кивок. Слуги вышли, дверь тихо закрылась, оставив нас в густой, давящей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге.

– Сколько длится дорога до императорского двора? – спросила я невозмутимо.

Если уж мы собрались держать лицо.

– Сутки.

– Ты подтвердишь передачу вместе со мной родовых земель на севере, как приданого, – поставила я условие.

Эти земли принадлежали моей матери и были очень необходимы императорской семье. Моя гарантия, что жених не откажется от меня.

– Значит, ты не безумна, – пробормотал отец, проигнорировав мое требование, словно его и не было. В его глазах вспыхнул холодный, практический интерес. – Это… меняет дело.

– Не сделаешь, как я сказала, откажусь от брака в последний момент. И как ты уже понял, тебе не удастся объявить меня в неспособности говорить за себя, – добавила я.

Мужчина медленно, со скрипом отодвинул тяжелый стул и поднялся. Приблизившись, он вонзил костлявые пальцы мне в подбородок, заставив поморщиться от неприятных ощущений. Его лицо оказалось довольно близко от моего, и в этих голубых глубинах я увидела не отцовскую строгость, а холодную ярость хозяина, чью волю осмелились оспорить.

– Кажется, тебя не научили себя вести, – прошипел он.

В ответ я лишь усмехнулась – беззвучно, лишь уголками губ. Годы, проведенные в обители многому, научили Ашу, но характер был не тот. То ли землянка Наташа, которая попала непонятно, как и непонятно зачем в этот темный мир. И очень этим расстроенная.

Тело сработало само. Резкий захват запястья, бросок через бедро с использованием его же инерции. Глухой удар, шелест дорогой ткани о пол.

Спустя пару секунд мужчина лежал, прижатый лицом к прохладным каменным плитам, а я, опустив колено ему на лопатку, сидела сверху, контролируя каждое движение. Он дернулся раз, другой и зашипел сквозь зубы ругательства, задыхаясь от ярости и унижения.

Я знала, почему отец не зовет на помощь. Его положение было не просто неудобным – оно было позорным. А публичный позор мужчины, да еще от руки женщины, в империи бы никому не простили.

Да и если бы позвал… Древний, неумолимый закон гласил: прикасаться к женщине, которая выше тебя по положению, мужчина не мог. Дозволялось это только ее отцу или законному мужу. Или мужчине на порядок выше положением. Таких здесь не было. Поэтому ни один слуга не рискнул бы лишиться рук, чтобы стащить с господина его строптивую дочь.

– Кажется, дорогой отец забыл, в какую обитель он меня отправил и какие «особые» наставления дал директрисе насчет моего воспитания, – цедила я сквозь сжатые зубы. – Тренировали меня много, чтобы спровоцировать сильный стресс, от которого бы проснулся дар шамана. Недоволен результатом? Что так? Я же шаманка! И пора пожинать плоды. Знай, если попробуешь причинить мне вред, я тебе руку сломаю. Или еще что похуже сделаю. Понял?

Все во мне содрогалось от омерзения к этому человеку. Но пока он был нужен.

Подо мной его тело внезапно обмякло, яростная борьба сменилась леденящей неподвижностью. Он повернул голову, насколько позволял захват, и его голос, хриплый и лишенный всякой надменности, прозвучал в каменной тишине с пугающей ясностью:

– Ты… не моя дочь.

От этой фразы я разжала хватку и отпрянула, поднимаясь на ноги. Неужели догадался? Видимо, мозгами все-таки этого мужчину при рождении не обделили.

– Ты злой дух, который вселился в ее тело!

Ан нет. Все встало на свои места. Я лишь присмотрелась к отцу: серьезно он или издевается. Но тот был серьезен и встревожен.

Мужчина медленно поднялся с пола, отряхивая рукава, но его взгляд, устремленный на меня, был теперь иным. В нем не было ярости. Были опаска, настороженность, злость…

– Моя дочь умерла, а ее место занял злой дух, – повторил он.

Ну, если подумать… Не то чтобы он был не прав. Моя душа вселилась в тело Аши, и я была зла.

– Поэтому ты видишь призраков и повелеваешь ими. Дело не в шаманстве. Мне все рассказала директриса. И ты сумела ее обмануть, но меня не обманешь!

Еще немного – и его накроет паника.

– У меня предложение.

Отец опасливо прищурился.

– Ты доставляешь меня в столицу. Ведешь себя как образцовый папочка. Да, знаю, для тебя это будет непросто, но ты или станешь идеальным отцом, или я тебя таким сделаю, – нежненько начала я.

Получилось плохо. Услышав это, отец задумал бежать.

– Смотри правде в глаза. Сбежать ты не можешь. Судя по твоим тратам, деньги ты у заговорщиков уже взял, и их нужно отрабатывать. А я сама до дворца могу и не доехать.

Тут родитель побледнел.

– Ты знаешь?..

– И императорская семья знает. Поверь своей дочурке… вернее, духу. Чтобы они пошли на помолвку с сумасшедшей невестой, нужна веская причина, а именно – земли моей матери.

– Но ты не сумасшедшая, – ухватился за лазейку дорогой батюшка.

Какой же жадный. Боится меня, а отдавать ничего не хочет.

– Они не будут вникать. Используют любой предлог отказаться. Тогда заговорщики быстро избавятся от тебя и меня. Вернее, я избавлюсь от тебя раньше них и попробую скрыться.

– Как ни посмотри, везде расклад плохой, – нахмурился мужчина.

– Если я выйду замуж за темного князя, то ты станешь отцом будущей императрицы. И сможешь спокойно жить на своих землях, которые принадлежат твоему роду по праву. Заплатили за меня тебе немало. Не забывай об этом.

– А смогу ли я бывать при дворе? – начал торговаться отец.

– А захочешь ли ты там бывать? – сладко улыбнулась ему я, напоминая, кто здесь злой дух.

– В любом случае следуем первоначальному плану, – кивнул отец, приняв для себя какое-то решение.

Будет пытаться меня обмануть. Этого я ожидала.

– Моему плану. Помни, я не связана с тобой дочерней привязанностью, и не сомневайся – расправлюсь с тобой без всяких сожалений. Только дай мне повод.

– Ты все же в теле моей дочери, – попробовал заикнуться родитель.

– Не тебе взывать к дочернему долгу, – прорычала я. – Если она начнет взыскивать долги за всю боль, что ты ей причинил, тебе не рассчитаться.

И такая ярость во мне поднялась, что отец отступил назад, выхватив из-за пояса нож. Добрый батюшка!

– Спрячь железку. Помни, если со мной что-то случится до попадания во дворец, то ты не жилец. А теперь я бы поела, – вздохнула, усаживаясь за стол.

Еда, конечно, уже остыла, но по сравнению с тем, чем меня кормили в обители, это просто настоящая амброзия. И я принялась накладывать снедь себе в тарелку, смотря на то, как отец садится напротив.

Первый этап плана прошел успешно.

* * *

Наше путешествие проходило в повозке. Такое себе транспортное средство, но другого в этом мире не водилось. Она была, в общем-то, ничего: относительно мягкие тюфяки, запах старого дерева и пыли. Везли нас лошади, но внешне они немного отличались от земных и были крупнее. Остальные животные… Были те, кто походил на привычных мне, были и такие, которые в корне отличались. Не говоря уже о нечисти. Но о ней думать не хотелось.

Первые два часа я даже находила в этой качке некоторое умиротворение, наблюдая, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в пологе, пляшут золотистыми зайчиками на одежде.

Но постепенно начала мерзнуть. Холод, мой вечный спутник, коварный и пронизывающий, начал просачиваться сквозь теплый плащ. И у нас с отцом случилась небольшая борьба уже за его теплый плащ. Главный аргумент: привезти дочь здоровой, не сыграл должной роли. Пришлось отвоевывать силой.

В итоге отец ворча, что уже весна, а нечисть мерзнет в этом мире и так ей и надо, завернулся в меховые вонючие шкуры, проиграв мне битву. Не знаю, что у них тут называют весной, но мир за пределами полога был высечен из льда и белого, слепящего снега. Было сыро и хотелось спать.

Когда заполучила плащ, мне сразу стало чуть теплее, и я блаженно уткнулась носом в воротник плаща, наслаждаясь. Интересно, как обстоят дела в императорском дворце? Есть ли там место где погреться? И сколько там призраков?

Я пока не определилась буду ли пользоваться их услугами. Для меня это вообще легко, но у всего есть цена. Чем больше я привлекаю на свою сторону духов, тем холоднее будет становиться.

По своей сути шаманизм являлся даром незамысловатым. Всего тридцать четыре обряда для контакта с иным миром, одиннадцать – для изгнания вторгшихся сущностей, девять – чтобы нейтрализовать чужое волшебство и семь – для разрыва печатей проклятий. По-настоящему трудных из них насчитывалось от силы полдюжины. Тех, что нуждались в долгой подготовке и были сопряжены с опасностью. Остальные можно было исполнить менее чем за час, если твердо знать последовательность. Это была магия в ее первозданном виде – неотесанная, неукрощенная и очень полезная.

Все эти знания были в библиотеке обители. Но я не простой шаман. В моем случае все тоньше. Ритуалы я изучу и буду пользоваться, всякое может пригодится в жизни. Но общение именно с призраками в моем случае будет иным.

Придется опытным путем прощупывать границы дозволенного и цену, которую мне придется платить. Это меня и беспокоило, но выяснять придется уже в императорском дворце, после заключения помолвки. И до нее надо дожить в этом мире полным опасностей.

Нас сопровождало несколько воинов. Сквозь щель я видела их заиндевелые плащи, напряженные спины. Скудная охрана тревожила. Отец, уловив мой беспокойный взгляд, отмахнулся, и на его тонких губах расползлась гаденькая улыбка.

– В империи безопасно. Твой будущий жених заботится о своей территории и вырезает все опасное под корень.

Его голос звучал сладко и ядовито, и по моей спине пробежали мурашки, не от холода.

Но убедиться в правдивости слов батюшки мне предоставился случай, когда до столицы оставалось часа четыре. Повозка резко, с пронзительным скрипом полозьев по снегу, остановилась. Я тревожно завертелась.

– Что случилось? – запереживала я.

– Не знаю. Шума не слышно. Значит, не ограбление, – спокойно ответил отец, но его пальцы крепче сжали свиток.

Значит не так спокоен, как хочет казаться.

– Ты же сказал, тут безопасно, – зашипела я.

– Нигде и никогда нет абсолютной защиты, – флегматично бросил отец, уткнувшись в текст и хмурясь. – Не переживай. У нас охрана. Она справится.

– А если погибнут? – уточнила хрипло.

– Ну, значит, им не повезло, – пожал плечами этот «добрый» человек. – На повозке амулеты. Ни чудовища, ни люди сюда не проникнут.

Поджав губы, я подалась вперед. Дрогнувшими пальцами слегка отодвинула край полога, осторожно посмотрев в образовавшуюся щель. Холодный воздух ударил в лицо, заставив глаза слезиться. А там…

То ли зверь, то ли мутант – существо с мокрой, свалявшейся шерстью и глазами, светящимися тусклым желтым огнем в сумерках. Оно было похоже на странную вывернутую собаку, но размером с телку, а из пасти, оскаленной в беззвучном рыке, капала слюна, от дыхания шел пар. Дальше я смотреть не стала. Меня затошнило. Мамочки!

Я отпрянула, будто обожженная, вдавилась спиной в плотно набитый тюфяк и плотнее закуталась в плащи, стараясь стать меньше, незаметнее. Отвратительный, непонятный затхлый запах, витал в воздухе.

– Чего испугался, злой дух? – гаденько улыбнулся отец, и в его глазах заплясали знакомые искры злорадства.

– Вот думаю, быстро ли убивают эти твари? Может, мне прикончить тебя раньше, чтобы не мучился? Милосердие для моего «любимого» родителя, – криво улыбнулась я в ответ.

– Мерзкая гадина, – напрягся мужчина. – К лучшему, что ты пойдешь в жены к чудовищу. Вы друг друга стоите.

– То есть мне в супруги достанется хороший человек? Отец очень добр, что так заботится обо мне, – пропела я, чувствуя, как закипаю раздражаясь.

В этот момент полы полога взметнулись вовнутрь, захлестнутые ледяным порывом ветра, пахнущим медью, хвоей и смертью. Мимо молниеносно пронеслись несколько сгустков черного огня, слышались возня и крики. А следом, по девственно-белому снегу, брызнула алая, почти черная в зимнем свете, кровь.

У меня перехватило дыхание. В горле встал тошнотворный ком.

– Что это?

– Хороший человек, который достанется вам в мужья, дорогая дочь, – усмехнулся родитель, взглянув на меня с издевкой. – И его люди. Как иронично, лично выбрался на охоту. Видимо, добыча слишком далеко забрела. Надеюсь, вы будете счастливы с этим прекрасным мужчиной.

Мне нестерпимо захотелось пнуть родителя, чтобы это самодовольное выражение слетело с его лица. Но я сжала руки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой и отрезвляющей.

«Не нервничай, Наташа. Насилие не выход. Вернее, сейчас для него не время», – твердила я себе, стараясь успокоиться.

Я прислушалась. Снаружи доносились приглушенные командные крики, лязг оружия, хруст снега под тяжелыми шагами. И тишина, наступившая после, была страшнее любого шума. Я уткнулась носом в грубую шерсть плаща, стараясь заглушить сладковато-тошнотворный запах крови, который все еще витал в воздухе. К этому нельзя привыкнуть. Да я и не хочу.

Постепенно голоса стихли, и повозка, с жалобным скрипом, снова тронулась в путь.

– Ну что ж, направляемся в столицу. На днях нас ждет представление ко двору и предложение о помолвке, – голос отца звучал ужасающе буднично.

– Кто бы мог подумать, что именно я буду делать предложение руки и сердца мужчине? – усмехнулась я.

Моя затея, особенно после увиденного, уже не казалась хорошей идеей. Но пути назад нет. Это чужой мир, чужое тело и судьба, которую мне предстоит сделать своей. Еще глубже закутавшись в плащ, втягивая голову в плечи, я закрыла глаза. Сейчас нужно думать не о победе, а о выживании.

Я была холодна, сосредоточена и ужасно, до дрожи, напугана.

* * *

Повозка неторопливо въехала за высокие городские стены, окруженные многочисленной охраной. После непродолжительного досмотра нас быстро пропустили внутрь.

Столица встретила разнообразием запахов: тонким ароматом сандала, еды и пряностей, пробивавшимся сквозь вечернюю сырость. Повозка скрипела дальше, пока наконец не остановилась у большого дома. Шум города остался где-то вдалеке – мы прибыли в респектабельный район, далекий от мирской суеты.

У этого постоялого двора для сливок местного общества не было названия. Родовитые семьи чаще всего имели дом в столице, но мой отец не обладал для этого достаточным состоянием – он мог лишь делать вид благополучия, не более.

Едва мы ступили под сень гостиницы, как родитель, мгновенно перевоплотившись из склочного спутника в важного дворянина, зашагал с таким видом, будто вступал в собственные владения. Гостиница была полна призраков, но я старалась не обращать на них внимания, а то так на самом деле недолго сойти с ума.

Нас проводили через внутренний дворик с красивым зеленым деревом и причудливыми растениями, к отдельному павильону-флигелю.

– Твои апартаменты, дитя мое, – кивнул отец на дверь, отделанную перламутром, а сам направился к другой. – Не вздумай бродить ночью. Здешние сады могут быть опасны.

Родитель исчез за своей дверью, не попрощавшись. Слуга в простых, но безупречно чистых одеждах молча распахнул передо мной створки.

Тепло встретило меня, едва я вошла в комнату. Заранее подготовленная жаровня уже прогорела, согревая помещение своим жаром. Воздух был наполнен запахами благовоний и сушеных персиков.

Комната обставлена аскетично, но те немногие предметы, что здесь были, оказались качественными и дорогими: светлое мягкое белье на кровати, стол из черного дерева, большое деревянное кресло у огромного окна, закрытого бумажными панелями.

Попав в этот мир, я уже хорошо знала, как все устроено и чего ждать от окружающих, а вот самого города еще не видела. И ждала, когда слуга оставит меня одну.

Ужин принесли без лишних слов: лакированные подносы с идеально нарезанной рыбой, прозрачным супом, шариками риса и овощами. Вкусная, качественная еда. Не то что в обители. Я ела медленно, наслаждаясь каждой крошкой на фарфоровой посуде.

После трапезы отодвинула поднос и подошла к окну. Раздвинув бумажные створки, я удивленно вздохнула. Гостиница находилась на возвышенности, с площадью и садом, и из окна открывался невероятно красивый вид на город. Это была не полная картина, но все равно было интересно наблюдать за людьми, которые еще не легли спать, за огнями в домах, ощущать жизнь вокруг.

В обители не было ощущения, что я в другом мире – просто каменные стены, настоящая тюрьма. Сейчас же невозможно было не осознать очевидное. Чужой, но все-таки прекрасный мир завораживал.

Вздохнув, я снова закрыла створки. Тихая служанка, появившаяся так же бесшумно, принесла полотенца из нежнейшего хлопка и теплое мягкое платье для сна. Вслед за ней слуги-мужчины внесли лохань с горячей водой и быстро удалились, даже не подняв на меня взгляда.

– Потребуется ли что-то еще, госпожа? – едва слышно осведомилась девушка.

– Да, – ответила я, не оборачиваясь, глядя на свое нечеткое отражение в воде. – Принеси бутылку крепленого напитка. И чашку.

Служанка замешкалась. Сразу было понятно – она не ожидала подобного распоряжения.

– …Крепленого?

– Ты прекрасно слышала. Зачем переспрашиваешь? – уточнила я, покосившись. Неужели папенька отдал особые распоряжения на мой счет?

Девушка, не проронив больше ни слова, исчезла, чтобы через несколько минут вернуться с подносом, на котором стояли фарфоровая чашка и изящный графин. Она поставила все на низкий столик и бесшумно удалилась.

Я сбросила дорожное платье, а вместе с ним – ощущение этой долгой, грязной дороги. Вода была обжигающе горячей. Я медленно омыла лицо, шею, руки, смывая с кожи пыль и запах страха.

Хорошо, что слуги не остались, чтобы помочь мне помыться. В этом мире водится такая практика, но сейчас я не была готова держать лицо. Очень устала, измотана последними событиями, а впереди не ожидалось передышки.

Согревшись и наплескавшись вдоволь, я облачилась в теплое платье и, после того как слуги забрали лохань, налила в чашку огненной воды. Слегка пригубила – жар побежал по горлу, разливаясь теплом внутри. Посидев еще немного, я погасила светильник, оставив приманку на столе. Юркнув под теплое одеяло, довольно вздохнула – постель оказалась удобной и мягкой.

Но, несмотря на тяжелый день, сон не шел. Мысли бродили и не позволяли уснуть.

Этот мир…

Внешне напоминал средневековье, но…

Здесь не знали электричества, зато магические кристаллы освещали улицы мягким голубоватым сиянием. Не было антибиотиков, но знахари смешивали травы с зачарованными эссенциями, исцеляя раны за считаные дни. В императорских академиях изучали древние свитки, а в то же время крестьяне в глухих деревнях верили, что болезни насылают злые духи.

И все это держалось на одном – силе. Силе меча, силе слова, силе веры. И особенно в империи Рейш, одной из самых жестоких в этой части света.

Империя располагалась на одном из материков в мире, где существовали и другие государства – как сопоставимого размера, так и более мелкие. Необъятные земли, разделенные морскими просторами, соединялись друг с другом то узкими перешейками, то грандиозными мостами.

Порой между этими странами разгорались масштабные войны или незначительные конфликты. Однако наша империя, всегда стоявшая особняком и имевшая местную, специфическую нечисть, практически в них не участвовала.

Империя занимала окраину континентального скопления и владела поистине громадными территориями, большую часть которых, впрочем, покрывали горные хребты. В их недрах таились невиданно ценные минералы, магические источники и уникальные аномальные зоны.

Такое положение делало империю монополистом в торговле множеством уникальных ресурсов и позволяло диктовать свои условия. Но за все в этом мире существует своя цена. Горы, кроме сокровищ и редкостей, порождали разного рода опасных существ и аномалии. Животные, которые забредали туда, никогда не возвращались прежними. Здесь существовали зоны, куда страшно было ступить.

Защитой этих земель и безопасностью империи ведала армия, которой командовал наследный князь. Он обладал редким даром, унаследованным от своих родителей – темным пламенем.

В этот момент мои мысли прервались, в непроглядной темноте помещения мелькнул холодный, зыбкий блик, напоминающий лунный силуэт. Ладонь инстинктивно сомкнулась вокруг прохладной поверхности магического кристалла – артефакта, заменявшего в этом мире привычные светильники. С тихим, почти живым гулом в комнате вспыхнул мягкий, рассеянный свет, и в его сиянии материализовался призрак.

На самом деле призраков, оставшихся в этом мире, не так уж и много. Души чаще всего уходят за грань, чтобы переродиться. Но некоторые, опутанные невыполненными обещаниями, обидой или тревогой, задерживаются в мире живых, становясь его частью, но в то же время и не живя. Такой полуфабрикат.

И чем дольше они здесь, тем сложнее им уйти самим за грань. Через некоторое время это можно сделать только с помощью шамана. А их в империи – раз, два и обчелся… Ну, вы понимаете эту сложную ситуацию.

Сейчас передо мной замер высокий, широкоплечий мужчина с телосложением, выдававшим при жизни силу, теперь обретшей некую тяжелую, плотную воздушность. Его молодость давно прошла, на лице читался груз прожитых лет, а взгляд был тяжелый и мрачный. Этот человек многое повидал при жизни.

Теоретически сердце у меня должно было бы бешено колотиться, леденящий страх – сковывать тело. Но на практике внутри царила странная, безмятежная уверенность, что бояться не стоит. Скорее уж призрак, застывший во времени, должен испугаться меня – живой и дышащей. И имеющей над призраками власть.

– Чего ты хочешь? – мой голос прозвучал спокойно, почти обыденно.

– Госпоже нужна помощь? – отозвался призрак. Его голос словно доносился издалека, но был прекрасно слышен. Дух оказался вежлив и проявлял почтение.

Договариваться пришел.

В сознании всплыли необходимые знания: сильные призраки получаются из людей с сильной волей. Они могут оставаться незримыми, но влиять на людей физиологически. И столь же часто, утратив связь с человечностью, поддаются мрачному соблазну безнаказанности, сея смерть. Проклятие духа-убийцы липким туманом может перекинуться и на того, кто с ним свяжется. Но у этого мужчины…

Я прищурилась. Вокруг его расплывчатого контура мерцала ровная, чистая белизна. Этот призрак имел возможность, но никогда не совершал насилия. Поразительно.

– Ты давно здесь? – не смогла сдержать любопытства я.

– Два столетия, – последовал быстрый и четкий ответ.

Дух невероятно сильный, наверняка успевший за свои скитания впитать в себя множество знаний. Он прекрасно понимал, кто я и каковы мои возможности.

– Зачем тебе помогать мне? – уточнила я, ощущая, как холод от его присутствия начинает понемногу пробираться под кожу.

– Я смогу уйти за грань, только если окажу услугу шаману, – прозвучало в ответ, и в его голосе впервые проскользнула усталость. – А покинуть пределы империи я не могу.

Так все и было. Шаманы здесь – редкое племя, а такие, кто согласился бы взять на службу призрака, – и вовсе единицы. Двести лет томительного ожидания – это приличный срок.

– Неужели я первый шаман, которого ты встретил?

– Остальные… не сочли сделку нужной или безопасной.

Прошлое время в его словах прозвучало как приговор. Но во мне, напротив, вспыхнула острая, живая искра интереса.

– А я – хочу, – заявила я, и губы непроизвольно раздвинулись в улыбке. – Мне нужна твоя сила и невидимость. Для страховки. А после этого я тебя отпущу. Обещаю.

И я протянула руку ему навстречу, ладонью вверх. Призрак заколебался, его форма задрожала, будто рябь прошла по воде. Затем, медленно и нерешительно, поверх моей ладони легла ледяная, неосязаемая длань – сгусток морозного воздуха и намерения.

– Сделка заключена, – произнесла я твердо. Клятва не требовалась, он не идет ко мне на службу.

И в тот же миг лютый, пронзительный холод, острее любого клинка, вонзился в самое нутро. Дыхание перехватило, сердце на мгновение замерло, а в висках застучала ледяная боль. С трудом выровняв прерывистое дыхание, я подумала сквозь накатившую волну тошноты, что если часто общаться с призраками таким образом, то век мой будет недолог.

Дух исчез, а взгляд упал на напиток, который стоял на столе. Частично способ согреться. Но часто его использовать нельзя. Пока выхода нет – сила требует жертв. Но в будущем придется что-то придумать. Обязательно.

* * *

Знать собиралась во дворце по случаю начала весны. Не знаю, о каком начале шла речь: вокруг лежал снег, искрящийся под тусклым солнцем, и стояла страшная холодина, пробирающая до костей. Из обогревателей в этом мире существовали лишь нагретые камни, жаровни или горячая вода в лохани. Вещи, разумеется, архиполезные, если не планируешь отходить от очага дальше трех шагов. А с собой их не потаскаешь.

Заключив вчера договор с призраком (который сегодня был при мне), я продрогла до костей – такое ощущение, будто в меня залили жидкий азот. Нужно скорее искать, чем это компенсировать, долго я так не протяну.

Магов, подобных мне, в мире практически не было. Обычно проводился ритуал, и шаманы платили за услугу духа своей силой – элегантный, можно сказать, безналичный расчет. Я же платила жизненным теплом. С одной стороны – быстрая и удобная, с другой – сомнительная привилегия.

Порывшись в памяти Аши, я выяснила, что, служа шаману вроде меня, призраки, пожелавшие остаться в мире живых, берут часть моего тепла и чувствуют себя хотя бы отчасти живыми. За это они готовы на все. О перспективах, которые это открывало, я планировала подумать позже. Сейчас в моей судьбе слишком много неопределенности, и пока она не решится, не до того. Приоритеты важно расставлять правильно.

К дворцу, сложенному из бежевого камня, с самого утра стекалось множество народа. Это напоминало шествие во время парада, но не стройное, а скорее хаотичное. Благородные господа в роскошных, но явно не рассчитанных на такой холод одеждах; простые люди, облаченные более практично, в шерсть и мех. Сегодня им можно будет посмотреть на выступление императорской четы и узнать свежие новости – все обсуждения проходят открыто. А еще обещали бесплатные угощения и развлечения.

За всем этим я наблюдала из крытой повозки, подсматривая сквозь расшитый серебром занавес паланкина цвета слоновой кости. Отец и охрана ехали рядом, на лошадях. Мы с родителем не обменялись ни словом с утра – прекрасные родственные отношения и полное взаимопонимание. Его спина, прямая как штык, кричала о презрении и страхе ко мне, а я лишь медово улыбалась и ядовито шипела по любому поводу.

Дворец императорской семьи находился в центре города и был построен на горе, вокруг которой и раскинулась столица, обивающая возвышавшиеся камни полукругом. Крыша дворца, как и дерево, которым он был отделан, была красной – яркой и сразу бросающейся в глаза. В сочетании с бежевым цветом камня выходило жутко, но красиво. Над каждым входом висел герб императорской семьи – какой-то хищный зверь, терзающий солнце. Очень жизнеутверждающе.

Вокруг дворца уже шли различные развлечения для народа и гостей империи: слышался гул толпы, звяканье музыкальных инструментов, и по всей округе разносился запах разных яств, приманивая все больше людей.

Два раза в год простым смертным дозволялось приближаться к императорской резиденции: в начале весны и в конце осени. Именно в это время устраивались самые пышные и громкие праздники – видимо, чтобы народ, позабыв о лишениях, стойко переносил их весь оставшийся год.

Дворяне останавливались у крутых, отполированных тысячами ног ступеней и, оставив слуг дрожать у подножия со лошадьми, начинали неспешный, важный подъем, к большому плато на возвышении перед дворцом. Внутрь дворца посторонние не допускались. Входить дозволялось лишь избранным. Вся работа, совещания и собрания, проходили в зданиях, входивших в дворцовый комплекс.

На плато уже собралось приличное количество чиновников и дворян. Они стояли на пронизывающем ветру, который гулял по открытой площадке, и жались друг к другу, стараясь спрятаться за чужими спинами. Господа и дамы в расшитых одеждах походили на напыщенных индюков. Это было бы даже смешно, если бы не было так грустно.

Я же пребывала в отчаянии. Мысли о том, что я не один час буду стоять на этом проклятом ветру, пробуждали желание сбежать. Просто бросить все, и гори оно все огнем. Обреченно посмотрев на отца – который уже раскусил мою проблему (ибо мои щеки и нос наверняка были белы, как снег), и лишь злорадно хмыкнул в свою седую бороду, – я закуталась плотнее в тонкий, но очень красивый плащ, стараясь отогнать мысль столкнуть этого старого интригана со ступенек. Но сейчас было не время для решительных действий – только для вымученного ожидания.

Народу внизу собиралось все больше, было здесь и немало призраков, и пока взгляд бесцельно блуждал по толпе, в голове мелькнула догадка: мероприятие будет публичным, вот почему князь не смог отказаться от невесты. Время жениться подошло, но ни один род не спешил отдать за него свою дочь, несмотря на статус непобедимого воина и наследника престола. Слишком уж горячо было место рядом с троном, вернее, слишком вероятно было сгореть. Слишком много слухов бродило вокруг темного князя. Что и заставило заговорщиков планировать восстание, саботируя брак наследника. Сейчас императорская семья ослабла как никогда, и это был прекрасный шанс.

Взгляд снова пробежал по собравшимся на плато, и еще одно открытие: присутствовавшие здесь мужчины пришли либо в одиночестве, либо с женами. Свободной девицей была лишь я. Прелестно…

Вскоре пестроту одежд знати разбавили красный, черный и золотой – цвета императорской семьи, которая присоединилась к начавшемуся празднику. Эти цвета более никто не мог носить под страхом страшной кары.

Императорская чета была примечательна. Высокий, хмурый и решительный император с темными, почти черными глазами, в которых не было ни искры тепла. Его голову и темные волосы венчала тяжелая золотая корона, а тонкие губы были крепко поджаты. Белая кожа отливала серостью. Его величество владел тьмой – и, если верить данным из книги, именно она давала такой эффект. Значит, император не так давно пользовался своей магией.

Рядом находилась его супруга. Высокая красивая женщина с темными, убранными в сложную прическу волосами. В отличие от мужа в черных, расшитых золотом одеждах, она предпочла пламя – красное платье, на которое был накинут золотой плащ.

В книге было написано, что императрица красива, но своенравна – возможно, из-за того, что обладала огненным даром, – и они с мужем терпеть друг друга не могли, хотя и являлись крепкими союзниками. Союз их, трезвый и расчетливый, образовался после кровавого восстания пару десятилетий назад. Тогда наследнику и нанесли эту самую рану на лице – знак от дворянских родов, что его не признают.

Темный князь, как его прозвали в народе за силу темного огня – наследство от отца и матери, – стоял рядом с императором, чуть сзади и левее. Высокий, темноволосый, красивый, но жесткой, высеченной красотой…

Небольшой шрам на скуле совсем его не портил, а лишь, на мой вкус, добавлял прелести. Золотой огненный взгляд, скользнувший по застывшей толпе, так и вовсе делал этого мужчину роковым. Шикарный был бы муж, если бы не был таким холодным, расчетливым и непредсказуемым. Князь был властью воплоти, живым оружием империи.

Едва не лишившись в детстве жизни, его высочество быстро понял, что в этом мире кто сильнее, тот и прав, и строго контролировал свою магию, как и эмоции, используя их довольно расчетливо. Только вот в книге говорилось, что контроль наследника не так идеален, как хочет показать императорская семья, и трещит по швам. Если присмотреться, в позе мужчины улавливалось напряжение и всепоглощающая концентрация. Но нельзя вечно держать в себе огонь и не давать ему выхода.

В книге… Когда князь сорвется, ближе к концу истории, мало никому не покажется. А как будет сейчас – посмотрим.

И если все пойдет по плану этих интриганов в пестрых одеждах, то именно с этим красивым, непредсказуемым и взрывоопасным мужчиной мне и предстоит брачная ночь. Подобное казалось настолько нереальным, что я не могла относиться к происходящему серьезно и просто наблюдала за всем со стороны, как зритель. Придет момент – и я вступлю в игру, у меня тоже есть туз в рукаве.

Императорскую речь я прослушала вполуха, стараясь унять ледяную дрожь, которую становилось все труднее сдерживать. Я мерзла даже несмотря на плащ, который не очень-то добавлял тепла. Каждое слово императора казалось промедлением. Неужели нельзя побыстрее? Краткость – сестра таланта, в конце концов.

Внизу шумел народ: слушал, наблюдал, ожидал, что же будет дальше. Их лица сливались в пестрое пятно, а от этого гула у меня начинала болеть голова. На плато витало почти осязаемое напряжение, которое, казалось, ощущали все, но притворялись, что все нормально. Вот-вот должна была наступить развязка. И она наступила.

Один из главных заговорщиков – толстый, самодовольный вельможа с глазами-щелочками (его многие не любили, в том числе и мой отец, хотя общее дело всех сплотило) – начал с поздравления. Его голос, размеренный и льстивый, резал слух.

– Грядет весна, новый год, новое начало для империи, и я рад сообщить народу, что знать готова предложить императорскому дому невесту. Князь еще не женат, а уже давно пора бы. Это порождает беспокойство в наших рядах. Мы проявляем заботу о народе и империи и просим принять девушку из самого древнего рода.

Императорская чета спала с лиц, когда осмотрела знать и заметила меня – почти синюю от холода в уголке, мрачную и молчаливую. Сразу видно, счастливая невеста. Император и императрица бегло меня оглядели, перевели взгляд на отца, осознали, что им стараются подсунуть хилую девицу, которая, по проверенным данным, не в своем уме, и очень «обрадовались» этой перспективе. Они поняли, что задумали благородные доны, и перед народом, которого внизу собралась огромная неспокойная толпа, они не могли позволить себе неверных шагов. Сейчас люди колеблются, и в этот день им предстояло определиться, на чью сторону встать.

Наследник же, судя по виду, и бровью не повел – на его лице оставалась маска невозмутимости. Будто я его совсем не интересовала, возможно, так оно и было.

По сюжету, сегодня Ашу жуткими слухами о женихе должен был накручивать отец всю дорогу до дворца, и в этот момент девушке предполагалось пребывать в истерическом состоянии. Она должна была быть запугана и доведена до отчаяния.

Однако в этот раз отцу мотала нервы всю дорогу именно я, язвительно комментируя каждую кочку, погоду и общую несправедливость мира. И доведен до белого каления был именно он. Я же была спокойна и зла, заледенев от холода и мысленно проклиная всех этих надутых интриганов в их шелках.

– Благодарю за заботу. Рад принять в жены выбранную девушку из древнего рода, – резкий, чуть хрипловатый голос князя разнесся над площадью, пока его родители все еще молчали, лишь пальцы императрицы судорожно сжали рукав платья.

Наследник вышел вперед, и, трясясь от холода, который теперь смешивался с напряжением решающего момента, к нему направилась и я. Каждый шаг приближал меня к цели.

Мой наряд, в который облачили меня, был выбран отцом как оружие провокации. Дорогая ткань, серебристо-голубая, она переливалась на свету и притягивала взгляд. А если добавить к этому мои золотистые, слегка искрящиеся, волосы – и я приковывала взгляд и была заметна, как маков цвет на снегу.

– Приданое? – проскрежетал император, и в его вопросе повисла недобрая пауза.

Он был недоволен. В романе за Ашей не дали ничего – это была пощечина императорскому дому, которую те вынуждены были проглотить. Сейчас все ждали того же, даже мой жених, который стоял рядом, вместе со мной перед народом, смотря прямо перед собой и меня не замечая. Мне же было не до его холодности, у меня имелся план.

Дух, с которым мы договорились ночью, сдавил шею отца – краем глаза я отчетливо это видела: невидимые пальцы впились в родителя, заставив того покраснеть. Отец бросил на меня взгляд, полный бешеной ярости и лютой ненависти, и просипел, задыхаясь:

– В приданое идут земли у Роковых гор, прилегающие к императорским.

В этот момент на меня посмотрели все. Заговорщики, у которых все пошло не по плану – на их сытых лицах застыла сначала неловкая растерянность, а затем черная, неподдельная злоба. Жених, не понимающий, что мы задумали – его каменная маска дрогнула, брови чуть сошлись, в огненных глазах мелькнула искра интереса.

Императорская чета… Ее величество замерла, будто затаив дыхание, в ее взгляде вспыхнул внезапный, жадный азарт. Император улыбнулся, быстро переоценивая ситуацию. Союз уже не был для них таким неприятным.

Эти земли были слабым местом рода, желанной территорией, отчасти именно из-за них заговорщики привлекли отца на свою сторону. Из-за них император когда-то хотел жениться на моей матери, но посчитал другой союз более выгодным. Теперь земли перейдут императорскому дому через меня. И именно этот факт подписал мне смертный приговор.

– Принимается. Помолвка считается заключенной, – провозгласил император, и его голос звучал властно и твердо. С моим сумасшествием он разберется позже – этот маленький недостаток был уже простителен для невестки.

И никто не мог заметить духа, который отпустил моего отца. Мысленно я его отпустила, посчитав нашу сделку завершенной. На службе у императора не было шамана – из-за обстановки в стране здесь работал боевой маг, чья сила была велика в физическом смысле, но нечувствительна к тонким материям.

– Тогда мы просим заключить полный союз, – осклабился главный заговорщик, пытаясь вернуть инициативу, но его улыбка была уже напряженной, натянутой. – По счастью, в столице гостит приезжий шаман.

В книге союз Аши и князя не должен был быть полным, и теперь нужно было обдумать новую реальность. В подобном объединении сливаются магические каналы. Если умрет один супруг, за ним последует и другой. В империи с повышенной смертностью такие обряды почти не проводились. Меняя сюжет, я не понимала, что, решая одни проблемы, могу получить новые, которых раньше не было.

– Хорошо, – коротко, без интонации, согласился наследный князь, и его взгляд скользнул по мне.

Народ же ждал моих действий. Продолжения представления.

В этот момент в романе Аша заплакала и упала на камни, прося пощады. Это было очень плохо для союза и ее отношений с супругом. Зато хорошо для будущего переворота, который не входил в мои планы. Поэтому, собрав остатки воли в кулак, я широко улыбнулась и помахала людям.

– Я рада поддержке нашего союза со стороны народа. Каждый из вас важен для империи!

Услышав столь приятные и громкие слова, толпа одобрительно взревела, и этот рокот покатился по площади, смывая гнетущую тишину. Пока я махала, чувствуя, как онемевшие пальцы еще больше коченеют от холода, люди скандировали имя императорской семьи. Но знать и мою будущую семью сейчас интересовало не это, их мучил вопрос: сумасшедшая я или нет? Мои слова, мой жест, прямая спина – все это были речи и поступки вполне вменяемой, даже расчетливой девушки.

Именно в этот момент заговорщики окончательно поняли: что-то пошло не так. Их перешептывания стали резче, позы – скованнее, а взгляды, которые они бросали на меня и моего отца, – откровенно враждебными.

А императорская чета, уловив эту перемену, подошла ко мне, стоявшую рядом с их сыном и единым фронтом оттеснив других, тоже помахала народу с наигранной, но убедительной улыбкой и не позволила никому приблизиться ко мне. Для них я в мгновение ока стала ценной и желанной добычей, которая не только принесла в семью драгоценные, лакомые земли, но и вела себя не как жертва, а как союзница. Пусть пока непонятная, но уже полезная.

Отец хотел было ко мне подступиться – лицо его было злым и растерянным, – но Темный князь решительным, властным движением взял меня за локоть (его пальцы обхватили его твердо, словно тиски) и повлек вглубь императорского дворца. В этом мире помолвка – это практически свадьба. Как только заключается сговор, его уже практически невозможно расторгнуть, и девушка переходит в семью мужа. Поэтому меня забирали во дворец, давая тем самым понять, что теперь я часть императорского дома.

Оглянувшись на отца в последний миг, я увидела, как к нему подходят двое стражников в темных одеждах и, вежливо, но неумолимо, начинают постепенно оттеснять от кучки остальных дворян, изолируя. Родитель смотрел на меня через толпу, и в его глазах горел такой чистый, неразбавленный гнев, что по спине пробежал холодок. Не так он рассчитывал завершить этот день. Изначально он рассчитывал на униженную дочь и торжество над императором, а получил дочь-предательницу и опалу. Еще едва жизни из-за призрака не лишился.

Народу вынесли еще угощения, и они, легко позабыв о подковерной борьбе, праздновали хорошие новости для страны. Дворянам же просто намекнули, что им пора, – давая тем самым изящную, унизительную пощечину, которую не удалось нанести им самим. Сейчас преимущество было у императорской четы, и они этим наслаждались.

А у меня… пока все шло по плану. В голове звенела напряженная, уставшая пустота. Но едва тяжелые, резные двери с глухим стуком закрылись за моей спиной, отсекая шум толпы, я почувствовала, как колени слегка подкашиваются. Я растерялась.

Предстоял новый раунд сражений, и каким он будет, предсказать нельзя. Благодаря моим усилиям сюжет изменился, и теперь я не знала, что ждет меня в ближайшем будущем в этих неприступных стенах дворца.

Императорская чета повернулась ко мне в тишине пустого зала и осмотрела с головы до ног, но как-то по-новому – пристально, без спешки. Император – испытующе, оценивающе. Императрица – с живым, неподдельным любопытством и тенью улыбки в уголках губ. Мой будущий муж… Его взгляд был пристальным, изучающим и проницательным. Он смотрел так, будто пытался разгадать загадку.

«Хороший будет император», – пронеслось у меня в голове. – «Лучше, чем его родители».

Человек, с детства познавший горечь власти, будет с ней особенно аккуратен и нежен. Его жадность будет мягкой, обволакивающей. И сейчас он неспешно прикидывал, где же мое место в этом новом уравнении, какую пользу или угрозу я представляю.

Я же стояла в этой давящей тишине и, молча сохраняя на лице легкую, вежливую, почти дежурную улыбку, рассматривала всех в ответ, не опуская глаз. Эта немая игра в гляделки была еще одним маленьким испытанием. И через несколько минут напряженного молчания, которое показалось вечностью, императрица наконец сказала:

– Вас проводят в комнаты, которые будут закреплены за вами и после завершения брачного союза. Вы, верно, устали и замерзли? Идите, отдохните. Ваши вещи вам принесут. А потом мы все пообедаем и познакомимся. Свадьба будет завтра, – ее голос прозвучал удивительно мягко, почти тепло.

– Пусть столь радостное событие свершится побыстрее, – добавил император, и в этих словах прозвучал ледяной намек.

Пока меня не убили. Если заговорщики успеют до завтрашнего обряда, который уже нельзя будет расторгнуть, для них это будет наилучшим выходом – выждать, изменить планы и нанести удар снова, уже без такой неудобной помехи, как я. Если не успеют, то убить меня станет сложнее, а вместе со мной погибнет и будущий супруг, – а это совершенно другой расклад и общественный резонанс.

Мой жених не сказал ничего, лишь продолжал смотреть своим тяжелым, огненным взглядом, который казался мне почти физическим прикосновением.

– Благодарю, – учтиво склонила я голову и двинулась вслед за молчаливой служанкой, появившейся словно из ниоткуда.

А сама, отвернувшись, едва держалась на ногах. Волнение и страх, до этого спрятанные глубоко в душе, наконец вышли наружу, смывая кажущееся спокойствие. И сквозь эту бурю эмоций пробивалась острая, почти ликующая мысль: получилось.

Все прошло гладко и по плану. Надо будет позже уточнить, что там с моим отцом, пока его не «уговорили» рассказать все, что он знает. Сейчас же… сейчас меня, словно награда, ждала обещанная, желанная, горячая вода! Эта простая мысль в данный момент казалась величайшим благом.

* * *

Наур Рейш, наследный темный князь

Провокация со стороны знати ожидалась, мы были к ней готовы, но то, что они решили устроить сегодня… столь явную, публичную ловушку – такого я предположить не мог. Заговорщики с размахом разыграли карту помолвки, но, судя по их окаменевшим, а затем и искаженным яростью лицам, когда отец моей теперь невесты объявил приданое… итог для них был столь же неожиданным. Аша Нортан оказалась настоящей темной лошадкой, подложившей свинью собственным благодетелям. Мысль об этом вызвала во мне нешуточный интерес. Каковы истинные планы этой девушки?

– Что делать? Будем заключать союз? – взволнованно, почти панически спросила матушка, нервно сжимая в руках край широкого рукава своего платья.

– Какой у нас выбор? Отказаться нам не позволят, – холодно констатировал отец, его пальцы барабанили по резному подлокотнику деревянного кресла. Сразу после произошедшего мы расположились в его кабинете, чтобы обсудить случившееся. – Народ уже увидел ее и одобрил союз. Да и выбор невест у нас, по правде говоря, невелик. Все, кто мог, уже поспешили пристроить дочерей подальше от нашего дома.

Услышав это, я невольно поморщился. Прикасаться к человеку, обезображенному шрамами, которые тот получил в связи с трагическими событиями в жизни, по поверьям, значило навлечь на себя нескончаемые несчастья. И меня избегали, как могли.

Меня же вполне устраивал тот факт, что люди меня сторонятся и боятся. Чем их меньше вокруг, тем мне спокойнее и лучше. Но именно из-за моего характера, дара и этих проклятых отметин, возникли проблемы с народным одобрением. Данным фактом и планировали воспользоваться заговорщики, подсунув мне в жены якобы сумасшедшую – что бы окончательно дискредитировать и меня, и семью.

– А что, если она и вправду не в своем уме? – заломила руки матушка, и в ее глазах мелькнула знакомая, опасная искорка. Она была вспыльчива от природы, а ее редкий, огненный дар лишь усугублял буйный нрав, с которым она боролась постоянно и не всегда успешно.

– Вопрос в том, насколько? Если немного, то простительно, – философски пожал плечами император, и в его тоне прозвучала привычная, едкая насмешка. – Я вот живу с такой женой – и ничего.

Со стороны супруги в него тут же полетела тяжелая глиняная ваза со стола. Она с громким лязгом разбилась о стену в сантиметре от головы императора и рассыпалась на острые черепки. Отец едва успел увернуться. Слуги и я уже давно привыкли к подобным сценам и относились к ним со спокойной, уставшей безучастностью. Вот и сейчас служанка, не проявляя ни удивления, ни страха, молча подошла и почтительно начала убирать осколки.

– А я о чем говорю, – осуждающе покачал головой отец, сглаживая несуществующую морщинку на дорогом шелке.

Я внутренне не одобрял его провокации. Матушке и без того было невероятно сложно уживаться со своим даром, а он прекрасно знал все ее болевые точки и безжалостно на них давил. Но и мать знала, куда ударить в ответ, чтобы было больно.

– Сам выбрал, – прошипела она, и голос ее дрожал от обиды и гнева. – Когда нужен был сын с сильным боевым даром, ты легко пошел на союз со мной. Но не смог защитить свою семью, когда это было нужно!

– Ты… – лицо отца исказила гримаса, и в воздухе запахло грозой.

– Достаточно, – произнес я ровным, но таким тоном, в котором зазвучала сталь.

Родители мгновенно умолкли и с тревогой покосились на меня. Они всегда переживали за контроль моего дара. Огонь, бушующий внутри, подкрепленный самой что ни на есть истинной тьмой, было сдерживать невероятно сложно. Усмирить эту бурю могли помочь лишь две вещи: либо бой, да такой, чтобы я выложился на полную, исчерпав силы до дна. Поэтому я так часто сам возглавлял рейды против чудовищ. Это давало популярность в армии и их слепую преданность. Родители же не одобряли – я единственный наследник и безрассудно подвергал свою жизнь опасности.

Но был и другой способ – женщина и интимная связь с ней. Даже не будучи женатым, можно было договориться во дворце, за плату, о такой услуге. У отца несколько раз получалось. Так же в империи существовали заведения, куда можно было обратиться, но из-за моих шрамов и опасности дара, со мной не хотели иметь дела даже за приличные деньги. Но что еще хуже, это рождало разные слухи, которые могли использовать против семьи. Поэтому оставался первый вариант.

И вот теперь, внезапно и неизбежно, у меня должна появиться супруга. Глядя на моих родителей, которые, по общему ощущению, с моего появления на свет не посещали личных покоев друг друга, рассчитывать на жену как на отдушину и помощь в управлении даром мне вряд ли стоило.

– Скоро обед, нам нужно переодеться, – нарушил я тягостное молчание. – Думаю, начать отношения с госпожой Нортан стоит с хорошей ноты. Вдруг она и вправду встанет на нашу сторону. Что бы ни задумали заговорщики, сейчас для нее казнь императорской семьи вряд ли желательна. Ведь теперь формально и она ее часть.

– Надеюсь, боги будут милостивы к нам в этот раз, – тяжело вздохнула матушка, потирая виски.

– О да, – с притворной легкостью подхватил отец. – Надеюсь, новая женщина в нашей семье хоть немного исправит ситуацию. Ведь сейчас народ недоволен в первую очередь императрицей. Он видит, что она не знает своего долга и не выполняет обязанности ни перед мужем, ни перед народом. А с последнего мы спрашиваем по всей строгости за малейшую провинность. Люди не готовы простить матери единственного наследника такого… эгоизма. – Его величество сделал многозначительную паузу, прозрачно намекая, что мать избегает супружеских обязанностей и внимания к подданным. Их холодная война и взаимные упреки давно не были секретом ни для кого.

На этот раз родительница не стала кричать. Она с мертвой, ледяной точностью запустила в супруга тяжелым фарфоровым горшком для цветов, который тот на этот раз поймал с рефлекторной ловкостью, и гордо, с прямой спиной, покинула комнату, громко хлопнув дверью. Я лишь укоризненно посмотрел на отца.

Впрочем… Как бы они ни спорили, ни ранили друг друга, главное для них оставалось неизменным: я и защита империи. И народ, чуткий к исполнению традиций и не прощавший пренебрежения собой, действительно не любил мою мать. Так же, как не любил и меня.

Матушка бежала от реальности и пропадала в своих волшебных садах, мало интересуясь делами и нуждами подданных. Пренебрежения власть имущих не прощают никто и никогда. Этот жестокий урок я усвоил еще в детстве. Что ж, значит, пора готовиться к встрече со своей будущей женой. К встрече с этой загадочной, золотоволосой загадкой, которая только что переиграла этих пожилых интриганов.

Кто ты такая, Аша Нортан?

* * *

Аша Нортан

Комнаты, в которые меня определили, были роскошны – насколько это вообще возможно для этого мира. Просторные, с алыми, отполированными до зеркального блеска деревянными колоннами, задрапированными разноцветными, невероятно мягкими на ощупь тканями и тяжелой резной мебелью. Большая, утопающая в подушках постель, отдельная комната для одежды, балкон с видом на внутренний сад и гостиная, где я могла, по идее, принимать посторонних. Например, супруга. Мысль об этом вызвала внутри смесь едкого сарказма и легкой паники.

Пока что порядки этого мира казались мне дикими и нелепыми, но стоило начинать привыкать. Этикет здесь был отдельным видом извращенства, который нормальный человек не в силах был понять. Но… ничего не поделаешь. Благо, в моем сознании хранился обширный, еще не до конца освоенный архив знаний прежней владелицы этого тела. В будущем это могло помочь.

Плащ снимать не хотелось категорически. Хотя в покоях было гораздо теплее, чем на ветру на площади, согреться я так и не могла. Какая-то ледяная пустота все еще сидела глубоко внутри. Если так придется провести всю оставшуюся жизнь, это станет настоящей, изматывающей пыткой.

Но когда в комнату внесли огромную деревянную лохань, от которой валил густой, манящий пар, я едва сдержалась, чтобы не запрыгнуть в нее с разбега. Это было единственное, настоящее спасение для моих промерзших до самого нутра костей. Быстро раздевшись, я с наслаждением погрузилась в почти обжигающую воду и закрыла глаза, ощущая, как тепло наконец-то начинает пробивать мою ледяную скорлупу.

В этот раз меня мыли и одевали служанки – очень непривычное, неприятное ощущение, но пришлось смириться. Мне уже стало понятно: самостоятельно хорошо промыть такую густую, длинную копну волос непривычными средствами, а потом еще и тщательно смыть – без помощи я бы точно не справилась. Вода сама собой, как на Земле, не лилась, и омовение требовало дополнительной, сложной возни.

Слуги же двигались молча, эффективно, их пальцы были ловкими, а лица – бесстрастными. Я чувствовала себя манекеном, дорогой куклой, которую готовят к очередному представлению.

Уже одетая и почти готовая к обеду, я отпустила духа в иной мир, проведя небольшой, тихий ритуал благодарности. Он сослужил свою службу и получил обещанную награду – глоток энергии и свободу. Напоследок его шепот, похожий на шорох сухих листьев, донес до меня весть: мой отец сейчас сидит в верхних покоях под усиленной охраной. Император, оказывается, «опасается за жизнь будущего родственника». Очень предусмотрительно и цинично.

С исчезновением духа знакомый холод немного отступил, но не до конца. Надо будет порыться в знаниях Аши поглубже и найти постоянную защиту от этой вечной внутренней стужи. Несомненно, чтобы выжить во дворце, мне понадобятся свои, невидимые глаза и уши. И лучше призраков кандидатов не найти. Но для этого нужны силы и умение защищаться, чтобы не замерзнуть насмерть при первом же серьезном вызове.

Вздохнув, я вышла из покоев и направилась за ожидавшим меня у дверей немым слугой – высоким, худым мужчиной с пустым взглядом. Императорская чета и наследник уже ожидали меня в небольшой, уютно обставленной столовой. Воздух был пропитан насыщенным ароматом мясных блюд, но было и что-то еще. Напряжение, ожидание…

Склонившись перед правителями в почтительном поклоне, я приняла приглашение сесть. Все трое разглядывали меня с откровенным, нескрываемым любопытством, словно диковинную зверушку, пока слуги расставляли блюда. Дело было явно не в моем наряде – я почти не обратила внимания, во что меня облачили, лишь отметив про себя мягкость и легкость дорогой шерсти. Слегка влажные после мытья волосы были рассыпаны по плечам, и я ловила себя на мысли, что сейчас мне куда больше нужен был бы простой шерстяной плащ, чем вся эта красота.

Зябко передернув плечами, я неожиданно поймала на себе пристальный, изучающий взгляд сидящего напротив мужчины. Его глаза, огненные и будто светящиеся изнутри, были прикованы ко мне. Означало ли это, что князь находит меня привлекательной? Опыта личных отношений с мужчинами в этой жизни и в этом обществе, у меня не было вообще, поэтому судить было сложно.

Императорская чета сидела по краям стола, создавая иллюзию уютного, почти семейного обеда, если не обращать внимание на давящее молчание, повисшее между нами.

Первое время мы просто ели, утоляя голод. Чтобы не нервничать, я сосредоточилась на еде – и должна была признать, что кормили во дворце превосходно. Даже в престижной гостинице в столице не могли сравниться, а уж обитель и подавно.

– По вкусу ли вам еда? – спросила наконец ее величество, начиная светскую беседу. Ее голос звучал ровно, но в глубине глаз я видела настороженность.

– Да, она прекрасна, – улыбнулась я, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком натянутой.

Мужчины молчали, продолжая есть, но я все равно чувствовала их внимание.

– Вы уже практически моя дочь, могу я звать вас Ашей? – уточнила женщина, и в ее тоне я уловила насмешку.

Как будто я могу ей отказать.

– Конечно, – ответила вслух, продолжая сохранять вежливый тон.

– Аша, скажите откровенно, вы добровольно согласились на помолвку с моим сыном? – неожиданно, нетерпеливо спросила императрица. Его величество поморщился – он явно не одобрял прямолинейности супруги.

Мой же жених… был молчалив и невозмутим. Он вообще живой?

Я начала подбирать слова, не желая создать конфликтную ситуацию, а затем внутренне махнула на это рукой. Усталость, холод и общее напряжение взяли верх. Лучше нам сразу быть откровенными друг с другом, а то я окончательно чокнусь в этих стенах, если нужно будет вести двойную игру еще и с так называемой семьей.

– В общем, отец особенно не спрашивал моего мнения, – сказала я прямо, глядя ей в глаза.

Император резко кашлянул, подавившись куском мяса в соусе, императрица замерла, и ее пальцы судорожно сжали край скатерти. Князь все еще оставался невозмутим. В отличие от родителей, опустошавших кубки с крепленым напитком, он пил только воду. И что-то мне подсказывало, что автор книги была права: контроль над его опасным даром действительно висел на волоске.

Жених заметил мой пристальный взгляд, устремленный к его кубку, и в ответ я получила ироничный прищур. Следом мне задали закономерный вопрос, в котором звучало скорее любопытство, чем упрек:

– Почему моя дражайшая невеста не пьет хмельных напитков?

– Мне не нравится их вкус, – честно ответила я, пожимая плечами.

Уголки губ темного князя дрогнули и на мгновение сложились в едва уловимую, но однозначную улыбку. Это было быстрое, почти интимное мгновение, обнажившее истинные эмоции.

– Аша, вы поддерживаете заговорщиков? – внезапно, без предисловий, спросил император, и его голос прозвучал жестко и прямо.

А еще жену осуждал за прямолинейность.

Я в этот момент как раз ничего не ела, поэтому подавиться не могла, хотя возможность была великолепная. Я отвлеклась от глобальной проблемы, собравшей нас здесь, – меня начал интриговать мой будущий муж, забирая все внимание. Пожалуй, я стала ловить себя на мысли, что он мне… симпатичен. Это был тот смутный, первый интерес, когда вы смотрите на человека, еще даже не понимая, почему ваш взгляд то и дело возвращается к нему.

– Нет, – снова ответила я максимально честно и нейтрально. – Иначе на площади я повела бы себя иначе.

Таких прямых ответов от меня явно не ожидали. Видно было, что обед идет совсем не по тому сценарию, который наметила императорская чета.

– Полагаете, нас так легко свергнуть? – уточнил темный князь, и в его вопросе не было обиды, лишь неподдельное любопытство.

– Да, – сказала я, не смущаясь. – Поддержки знати у императорской семьи никогда не было, а сейчас они почувствовали вашу слабость. Народ колеблется. Если правящий дом окончательно впадет в немилость, начнется смута, и одна лишь верность армии тут не поможет.

– Вы очень уверены в своих рассуждениях, – задумчиво, без капли гнева заметил император, отпивая из кубка.

– Я с ней согласна, – неожиданно вступила императрица, и ее тон резко сменился, стал более естественным, неформальным. – К чему эти игры? Тут все все и так понимают.

– Если бы ты все понимала, мы бы не оказались в такой ситуации, – прищурился монарх, и в его голосе зазвучала знакомая, едкая усмешка.

«Мне кажется, или они сейчас при мне… ругаются?» – в недоумении подумала я. Нервно покосившись на венценосную чету, я встретилась взглядом с их сыном. В его глазах плясали смешинки.

– Добро пожаловать в семью, – невозмутимо заметил он, и я поняла, что подобные перепалки между его родителями – обычная норма жизни.

– Нет смысла притворяться и что-то выспрашивать, – вздохнула императрица. – Обряд будет проведен завтра, с этим лучше не тянуть. После него покушение на тебя будет совершить куда сложнее – на плаху отправятся уже придворные.

– Почему вы так заботитесь о моей жизни? – спросила я прямо, решив, что раз уж пошла такая откровенность, то стоит дойти до конца.

– Родители переживают, что на меня больше никто не позарится, – невозмутимо, с легкой самоиронией пояснил наследник, приканчивая свою порцию.

– Оу, – только и вымолвила я, слегка опешив от такой формулировки.

И решила последовать примеру жениха – а то так и не поем нормально в этой атмосфере всеобщей эксцентричности.

– Наш мальчик необычный. Он стоит на страже империи со своей силой, – с внезапным жаром вступила императрица, и в ее глазах вспыхнула материнская гордость, смешанная с болью. – Но никто этого не ценит и все воспринимают как само собой разумеющееся.

«Да, это плохо. С этим придется поработать», – тут же, почти машинально, подумала я.

В голове уже начали складываться контуры плана. На Земле я работала маркетологом и хорошо знала: главное – правильная подача. Имидж – это все.

– Ты просто не видела, как он защищает…

– Видела, – невежливо перебила я ее величество, вынырнув из своих мыслей.

За столом повисла гробовая тишина. Все трое уставились на меня.

– Где? – спросил император, но взгляд его тут же метнулся к сыну с немым вопросом.

– Пока мы ехали ко дворцу, на наш обоз напали чудовища, – объяснила я спокойно. – Именно отряд его высочества решил с ними проблему. Я видела все, что происходило, и силу моего дорогого жениха. Должна сказать, во время работы у вас очень… романтичный образ. – Я позволила себе легкую, чуть насмешливую улыбку.

После этих слов поперхнулся водой уже темный князь, слегка склонившись над столом. Его отец смотрел на него с внезапным интересом.

– Значит, это судьба, – произнес жених, вытирая губы, и его пристальный, изучающий взгляд снова упал на меня. Он явно не поверил моим словам насчет «романтики» и теперь ломал голову, что же у меня на уме на самом деле.

– Сын, ты несерьезен. Нужен наследник, – хмуро напомнил император, и его взгляд скользнул по мне, оценивающе и жестко. – Надеюсь, твоя невеста понимает, что семья, дворяне и народ будут от нее ждать.

– Конечно, – кивнула я, стараясь выглядеть убедительно. Что уж тут могло быть непонятного? – Всякая женщина знает, в чем долг жены и хранительницы очага.

Поймав ироничный, откровенно не верящий взгляд жениха, я поняла: он думает, что ничего я не знаю и просто храбрюсь. Как же, ведь у него шрамы, темная опасная сила и все такое. Этот мир с его странными порядками… Вообще непонятно, как они здесь размножаются.

– В таком случае я рад, что обряд будет завтра с утра, – сказал темный князь, и в его голосе прозвучала явная ирония. – Полный обряд. Если со мной что-то случится, то умрем мы оба – потоки и ауры будут объединены неразрывно. На всякий случай поясняю.

Об этом я уже читала в книге, поэтому ничего нового он мне не рассказал, и я лишь улыбнулась.

– Жду с нетерпением, – заверила его, спокойно доедая последние кусочки на тарелке.

Хорошо прошел обед. Мне все понравилось.

* * *

Когда трапеза завершилась, меня отпустили в мои покои. Дорога по безлюдным тихим коридорам казалась бесконечной. В этих отполированных из бежевого камня пещерах было некомфортно, и холод снова накатил на меня, заставляя пальцы неметь. Я поняла с отчаянной ясностью: защита нужна не завтра, а сейчас, сию минуту. Поэтому, едва войдя в комнату, я зарылась в гору одеял на огромной кровати, накинула на плечи самый теплый плащ и попыталась сосредоточиться.

Сидя в этом импровизированном гнезде, я рылась в хаотичном потоке информации в голове, выуживая одно воспоминание за другим. Заклинания барьеров, ритуалы призыва тепла, обереги от чужой магии – но все, что находила, либо было либо невыполнимо для шамана, либо было слишком трудновыполнимым. Одеяла и шерсть лишь немного, с внешней стороны, облегчали мое состояние, но главный холод давил изнутри, будто ледяное ядро в самой глубине груди.

Психанув от беспомощности, я сбросила одеяла и вышла на балкон. Ледяной ветер сразу впился в мое бледное лицо, заставив поежиться. Мне отчаянно нужно было прочистить мозги, которые от напряжения и усталости, казалось, уже закипали. А холод… что с того? Я и так мерзну. Чуть больше, чуть меньше – какая теперь разница.

Ветер холодил щеки, плащ кололся сквозь тонкую ткань платья. Этот плащ был самым теплым, из всех, что меня были, и оставалось только одно – просто терпеть. В голове крутился навязчивый вопрос: почему в книге ни слова не говорилось об этой проблеме Аши и ее решении? Неужели она так и не стала полноценным шаманом? Заговорщики, несомненно, знали о моих способностях – иначе зачем было просить полный обряд? Он возможен только для людей с даром. А вот знает ли императорская семья, какой у меня дар?

– Моя невеста скучает? – неожиданно сзади раздался тихий низкий голос, и я вздрогнула, не слышав приближения мужчины. Из тени за спиной на балкон вышел темный князь.

Решил пообщаться лично, без свидетелей?

При виде его, в одной лишь тонкой рубашке из темного шелка, наброшенной на плечи поверх штанов, я невольно повела плечами, ощущая новый приступ холода просто от одного взгляда. Ужас какой. Ему нормально вот так?

– Думаю. Вечер перед обрядом для каждой девушки волнителен, – ответила я, не сводя взгляда с князя.

– Да? Может, вы волнуетесь об отце. Вы о нем ни разу не спросили, – заметил его высочество, и в его тоне сквозило любопытство.

– Я и так знаю, где он, – покосилась на жениха, и на его обычно бесстрастном лице заметила легкую тень недоумения. – Мне призраки рассказали. Вам разве не доложили? Я шаман.

– Моя вторая половина полна неожиданных талантов. Я доволен, – произнес князь, и в его словах прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. Мужчина сделал шаг ближе, сокращая дистанцию. – Но мне кажется, вы сдерживаете отвращение по отношению ко мне. Зачем же тогда согласились на этот брак?

– Вы ошибаетесь, – твердо ответила я, глядя мужчине прямо в глаза. – Ваши выводы неверны.

– Неужели? – усмехнулся жених, и в этой усмешке было что-то хищное, испытующее. – Тогда вы не будете против небольших… знаков внимания?

И, не дожидаясь ответа, он сделал еще несколько шагов, пока не оказался совсем близко. От князя исходило сухое тепло, которое я ощущала кожей даже сквозь ледяную ауру собственного тела. Темный огонь.

– Говорят, в остальных королевствах очень популярен этот жест восхищения, – проговорил мужчина тихо, почти шепотом. Его рука, сильная, с шершавыми от оружия ладонями, взяла мою – холодную и безвольную. Он медленно поднес ее к своим губам и прикоснулся к тыльной стороне ладони. Его губы были обжигающе горячими на моей ледяной коже, а взгляд все это время пристально наблюдал за моей реакцией, выискивая признаки страха или брезгливости.

К себе я тоже прислушивалась, стараясь уловить хоть что-то, кроме внешних ощущений. Но внутри не поднялось ничего, кроме волны странных, приятных мурашек, побежавших от точки соприкосновения по всей руке.

По глазам князя было видно – он ожидал меня шокировать, заставить отпрянуть. И я не сдержала легкой, почти безумной улыбки, глядя, как в его взгляде рождается замешательство. Смотря снизу вверх на это недоумение, я усмехнулась и, действуя почти на автомате, свободной рукой коснулась кончиками пальцев одного из самых заметных шрамов на его лице – длинной, неровной полосы, пересекавшей скулу.

Мужчина резко дернулся, будто от удара током, но не отстранился.

– Вам разве не говорили, что я странная? – спросила тихо, все еще касаясь шрама.

– Говорили, – пробормотал жених, и его взгляд, пылающий и нечитаемый, на мгновение скользнул по моим губам, а затем снова вернулся к глазам.

Случайный взгляд? Или наследник не так равнодушен, как хочет казаться? Мысль пронеслась яркой, будоражащей искрой. Есть ли у него в этом деле опыт?

У меня его не было ни на Земле, ни здесь. И вот теперь мой шанс на какую-никакую личную жизнь стоит прямо передо мной, завтра у нас обряд. Я не знала, как сложится наша дальнейшая жизнь, но, если завтра что-то сорвется в последнюю минуту, я, кажется, в самом деле всех передушу от разочарования. Должно же хоть когда-нибудь что-то пойти по плану в моих личных отношениях?

– О чем вы думаете? – неожиданно спросил князь. Он и не планировал отпускать мою руку, все так же крепко держал ее в своей, и не отступал. Его близость, его пристальный взгляд и исходящее от него тепло начинали действовать – мне становилось жарко, и это был не внешний жар, а какой-то внутренний, сбивающий с толку.

«Может, удастся уговорить его остаться на ночь?» – промелькнула вдруг абсурдная, дурная мысль. Ничего такого, не подумайте. Пусть просто посидит рядом, подержит за руку до утра. Чтобы не было так холодно и одиноко.

– Хочу, чтобы побыстрее наступило завтра и прошел обряд, – призналась я вслух, наблюдая, как он отреагирует на такую прямоту. – Но боюсь, что что-то сорвется в последнюю минуту.

Князь сверкнул глазами, и в них вспыхнула та самая стальная решимость, которую я видела сегодня на площади. Его пальцы сжали мою кисть почти болезненно, но в этой боли была странная надежность.

– Ничего не случится. Ни с вами, ни с обрядом. Это я обещаю, – сказал он твердо. – Вы свой выбор сделали, как и я свой. Теперь нам дальше идти с этими решениями по жизни.

Я безоговорочно ему поверила. В его голосе, в его взгляде не было ни тени сомнения. Этот мужчина был надежен, как скала, и так же непоколебим. Настоящая, ожившая мечта о хоть какой-то опоре в этом хаотичном мире. Неужели мне наконец-то повезло?

Снова поднеся мою руку к губам, он оставил на ней еще один, более мягкий поцелуй, будто ставя печать о своем обещании. Затем его пальцы разжались, и он так же тихо, как и появился, растворился в темноте соседнего балкона, скрывшись за дверью в свои покои.

А я осталась стоять на балконе. И снова, как только его теплое присутствие исчезло, леденящий холод вернулся, обрушившись на меня с новой силой, пробирая до самых костей. Стало невыносимо одиноко. И все, что теперь оставалось, – это сидеть в этой роскошной, холодной комнате и ждать. Ждать завтрашнего дня, который должен был все изменить. Или окончательно испортить.

Часть 3. Призрачная свадьба

Императорская семья умела готовить мероприятия в сжатые сроки. Один из нарядов, который был подарком жениха, мне принесла на рассвете целая толпа служанок. Они без лишних слов раздели меня и почти запихнули в лохань с горячей водой. Я обрадовалась теплу, как родному, жадно впитывая его каждой продрогшей клеточкой. Меня мыли будто в последний раз – кожу терли так яростно, что казалось, сдерут верхний слой.

Одевали в молчании, нарушаемом лишь шорохом тканей. И тут я заподозрила неладное. Всю ночь меня мучил внутренний холод, пронизывающий до костей, который к утру лишь усилился, став почти осязаемым. И у меня появилось нехорошее предчувствие.

Может, заговорщики? Или отец что-то учудил? Нет, он вроде под замком. А может, меня собираются казнить, и сегодня меня ждет не жених, а плаха?

Когда я, уже полностью одетая, стояла и смотрела на себя в отполированный до зеркального блеска лист металла, находившийся в комнате – единственное доступное зеркало в этом мире, – самая молоденькая служанка не выдержала и тихо расплакалась. Ее всхлипы звучали словно набат.

– Что-то произошло, а я не знаю? – не выдержала я, и голос мой прозвучал чужим, напряженным.

Старшая служанка отвела глаза, ее пальцы судорожно перебирали шнурки платья.

– Мы желаем госпоже счастья. И удачи, – прошептала она, и в этих словах прозвучала такая безнадежность, что у меня появились догадки.

– Вы переживаете, что муж убьет меня сегодня ночью? – попыталась пошутить я, улыбнувшись.

И девушка зарыдала еще горше, беззвучно, всем телом содрогаясь от рыданий.

Ага, как я и подозревала, они оплакивают мою судьбу.

Я вспомнила жениха, наше скудное общение. Конечно, я могла чего-то не знать… но не должно же все быть настолько плохо! Верно ведь?

Глубоко вздохнув, я приказала себе оставить панику. Нечего себя накручивать. Будем надеяться, что мое плохое предчувствие не связано с обрядом и он пройдет гладко. А там видно будет…

– Каждая женщина должна знать свой долг и исполнять его, как подобает, – мой голос прозвучал ровно, но с намеком.

Я процитировала выдержку из «Книги женских добродетелей». Ее Ашу заставляли читать как наказание, и теперь, в новой жизни, эта дребедень оказалась одним из ценнейших активов моей памяти.

– Поэтому сейчас вы накидываете мне плащ на плечи, и мы идем на обряд. Нехорошо опаздывать.

– Госпожа, вам нельзя плащ. Вы идете… так, – робко, чуть слышно, заметила та же служанка, не поднимая глаз.

– То есть как «так»? – вытаращилась я на них, и новая волна леденящего ужаса накрыла меня с головой.

Даже сейчас, в помещении, я едва сдерживаю дрожь, а мне придется выйти на улицу, на пронизывающий ветер в одном платье?! Неужели они решили избавиться от меня столь простым и жестоким способом – заморозить на смерть?

– Простите, госпожа, на таком виде для ритуала настояла знать, – пролепетала старшая, и в ее голосе я услышала неподдельный страх, но не за меня – за себя.

Ах, значит, эти престарелые интриганы мстят. Если молодая жена простудится и умрет – они не виноваты, всего лишь традиции. Всем спасибо, все свободны.

Я отомщу. Страшно.

Поджав губы, я с высоко поднятой головой бодро зашагала из покоев. Сказать, что я была зла, – значит не сказать ничего. Злость кипела во мне, согревая лучше любой шубы. Когда я подошла к тяжеленным массивным дверям, ведущим из дворца на площадь-возвышение, до меня долетела фраза, произнесенная знакомым, слащаво-ядовитым голосом:

– Что-то ваша невеста опаздывает. Неужели передумала?

– Не надейтесь! – громко, четко, с ледяной ясностью провозгласила я, едва двери начали распахиваться, подавив мгновенный порыв сжаться от удара холодного ветра.

Все обернулись ко мне. На площади, залитой бледным утренним светом, стоял незнакомый мужчина в причудливых одеждах – тот самый заезжий шаман. Как удачно, что он здесь оказался. В империи и правда нет нормальных шаманов или я пока их не видела.

Здесь же были императорская чета, вся знать, выстроившаяся как на параде… и мой дражайший родитель. Он стоял хмурый, явно недовольный, кутаясь в теплый плащ. По крайней мере, ему было во что кутаться! Эта несправедливость добавила масла в огонь моей ярости.

Стараясь не сжиматься от холода, который обжигал кожу, словно огонь, я вышла вперед. Увидев меня, толпившийся внизу народ зашумел.

– Как мы рады, что вы пришли, – заговорил главный заговорщик, и на его лице расцвела гаденькая, довольная улыбочка.

– Почему вы без плаща? – поинтересовался жених ровным, почти бесстрастным голосом. Но где-то в глубине, в легкой складке у губ, читалось что-то иное… Предостережение? Недовольство?

– На таком моем виде для обряда настояли наши дражайшие дворяне, – отрезала я, и мой голос прозвучал звонко и громко. – Если я заболею, то первым делом сообщу народу, кто в этом виноват.

– Мы лишь следуем древним традициям, – окрысился другой вельможа, толстый и краснолицый. – Оспаривать их – значит вести себя неразумно и недостойно.

Их было пятеро – дворяне, опора трона, помогавшая императору управлять страной и слишком много о себе возомнившая. Сейчас они, как стервятники, пытались расклевать остатки власти императорской семьи. Как бы не так!

– Это мы еще посмотрим в итоге, кто поступил неразумно, – криво усмехнулась я ему, чувствуя, как от холода и злости деревенеют губы.

– Прошу вас, нужно начинать обряд, – поторопил шаман, и в его голосе прозвучало нетерпение. – Мне сегодня необходимо покинуть столицу.

– Да, стоит поторопиться, – забеспокоились родители жениха. Сам же он стоял невозмутимо, как статуя. Но мне почудилось, что благоверный сильно не в духе. Это из-за меня он в таком настроении, или случилось что-то, о чем я не знаю?

Однако я тоже была за то, чтобы начать обряд, пока окончательно не окочурилась здесь от холода.

– Как один из опытнейших шаманов этого мира, я, Ауз, сегодня соединю эту пару истинным обрядом, – провозгласил он. – Прошу вас, встаньте в круг.

И тут я заметила на полу сложные причудливые символы, начертанные серебристым камнем, и необходимые для обряда артефакты, расставленные по углам. Главное, чтобы все прошло по плану и не случилось беды.

Вздохнув, я встала на указанное место, ощутив очередной порыв ветра, и мысленно послала все кары этого мира на противных дворян. Ко мне присоединился жених, и шаман начал бормотать заклинание. Потоки магии заклубились в мужчине и понемногу начали вырываться в мир, опоясывая нас с князем нитями силы.

Символы вокруг вдруг засветились неярким, призрачным сиянием. Я инстинктивно, опасливо сделала шаг ближе к темному князю, ища защиты, и он без слов положил свои большие, теплые руки мне на плечи. Их тяжесть была неожиданно успокаивающей. Вскинув глаза, я утонула во взгляде мужчины – а огонь, разгоравшийся в их глубине, согревал меня, отгоняя холод. Отвести взгляд было невозможно. Это магия? Или романтический интерес?

И тогда по моим венам, опаляя, пронесся жар. Не обжигающий, но сокрушительно-мощный, полностью сметающий на своем пути ледяное оцепенение. Он пробежал по всему телу, свернулся горячим клубком в районе груди, заставив сердце биться чаще, а потом затих, оставив после себя странное, глубинное тепло. Внутреннюю сторону запястья обожгло на мгновение – и осталась татуировка с тонкими, изящными, незнакомыми знаками, темно-багровая, как старая кровь.

– Ритуал проведен! – провозгласил Ауз, повернувшись к народу, и толпа радостно зашумела. – Мир встречает новую семью. Да пребудет с ними любовь и плодородие!

Что? Это все? Так быстро? В книгах этот ритуал подробно не описывался, и я теперь поняла почему. Тут и писать-то не о чем – лишь вспышка, жар и тишина. Его высочество взял мою руку – рука его была твердой и уверенной – и подвел к самому краю возвышения, чтобы собравшемуся внизу народу было лучше нас видно. Толпу увидела и я. И мои глаза расширились от немого потрясения.

– Что такое? – тихо, так, чтобы слышала только я, спросил супруг, мгновенно уловив перемену в моем настроении.

– На площади очень много народу, – прошептала я, едва шевеля губами, – но еще не меньше здесь… призраков. Они пришли на мою свадьбу. Или по мою душу.

А их тут было – не меньше тысячи. Бледные, полупрозрачные силуэты, наложенные на живую толпу. Они стояли безмолвно, не шелохнувшись, и их пустые взгляды были прикованы к нам, жуткие и завораживающие. Не из-за них ли я так мерзла все это время? Не из-за них ли мое плохое предчувствие?

– Это опасно? – так же тихо спросил Наур, и, встав сзади, широко запахнул полы своего тяжелого плаща передо мной, заключив в настоящие, укрывающие объятия.

Меня сразу окутало плотное, живое тепло его тела и шерсти плаща, а тот странный жар, скопившийся в груди после обряда, в ответ встрепенулся и начал медленно, лениво разливаться по конечностям, согревая изнутри. Народ внизу воспринял жест темного князя как расположение между супругами, вселяющее надежду, и одобрительно загудел. Вообще, если подумать, получился эффектный обряд. Заговорщики думали, я буду испуганной и дрожащей от холода жертвой, а на деле все иначе. Их ярость была мне сладкой наградой.

– Пока не знаю, – ответила, прижавшись спиной к груди теперь уже мужа и чувствуя себя хоть немного защищенной. – Пусть по городу зажгут ладан. Это… угощение для них. Может, отвлекутся.

– Хорошо, – коротко кивнул князь, и я почувствовала, как его голова склонилась к моему виску.

– Что дальше? – спросила я.

– Мы идем в опочивальню, – ответил супруг, и в уголках его губ появилась чуть заметная, но от этого не менее красноречивая улыбка. В ней явно читалась ирония.

– И вся империя надеется на скорое появление наследника! – проскрипел тут же главный заговорщик, и его голос, полный фальшивого восторга, резанул слух.

По ухмылке дворянина и двусмысленным словам я тут же поняла новый, мерзкий план. Они рассчитывали, что я, «испуганная девица», не вынесу близости с мужем, сбегу, опозорю себя и императорский род, к которому теперь принадлежу.

Хотя что там выносить, когда женщина засыпает и ничего не видит, ничего не помнит. Этот план казался странным. Но дальнейшие их мотивы были прозрачны, как стекло. Завтра, скорее всего, они проверят, насколько «успешной» была наша общая ночь. Не сбежала ли я с брачного ложа. А если нет – то как часто мы будем… стараться. Если в ближайшее время не появится ребенок – в ход пойдет новая агитация. Я – проклятие для династии. Боги наказали их через меня. Что-то в этом духе. Потом – волнения, восстание и эшафот. Еще никогда в жизни я так отчаянно не желала завести ребенка, как в эту минуту.

– Мы будем стараться изо всех сил! – твердо, громко и без тени смущения заметила я, смотря прямо в глаза дворянину. – Устрою вам маркетинговый ход.

А этот проклятый Ауз, шаман темного короля, пристально на меня посмотрев, с небольшой заминкой провозгласил мои слова народу. Зачем? Толпа зашлась в новом, диком, счастливом крике. Только ухудшил ситуацию. А если ничего не получится?

Юсиль в романе была полностью права на его счет! Гад!

– Пойдемте, дорогая супруга, – повлек меня прочь супруг, его пальцы сплелись с моими.

Думал, буду упрямиться? Как же! Тут вся моя будущая жизнь, мое выживание – на кону! И я сама, пожалуй, едва не поволокла его в сторону спальни, двигаясь на удивление быстро. Я еще пока не думала, сколько времени нам отведут на зачатие наследника, но лучше начать заранее, а то мало ли что.

* * *

Первую брачную ночь – или день, как посмотреть, – мы должны были провести в личных покоях темного князя. Комнаты супруга были выдержаны в темных, благородных тонах, как и мои, столь же роскошные по материалу, но довольно аскетичные. Кровать, массивный стол, кресло. Все функционально, без излишеств. Одежда, как я мельком заметила, хранилась в соседней комнате, вся черная.

Не зная, что делать дальше, и чувствуя внезапную неловкость, я забралась на огромную кровать и села, поджав под себя ноги. Наур отлучился на минуту, чтобы отдать тихие, четкие распоряжения насчет ладана, а я сидела, стараясь перевести дух и унять волнение от накопленного адреналина. Мой план, мой безумный, отчаянный план, понемногу шел своим чередом.

Я смогла стать невестой темного князя. А потом и его супругой. Сейчас я полностью являюсь частью императорской семьи. И с мужем мы хоть немного, но нашли общий язык. Мы на одной стороне, пусть пока и из разных соображений.

Вроде бы все хорошо? Этот вопрос крутился в голове, прерываемый треском дров, прогорающих в жаровне. Но, несмотря на мысленные убеждения, я нервничала. Впереди было самое сложное.

Сейчас у нас должна случиться брачная ночь. Из-за скудной личной жизни у меня на Земле не было подобного опыта. Его не было, судя по всему, и у Аши, воспитанной в строгости. Надеюсь, он был у князя, иначе все будет совсем плохо. Не посылать же за императором, чтобы он нас просветил – это было бы комично.

Еще недавно я была такая смелая, такая уверенная в себе, почему же сейчас, в спальне, робею? Может, это из-за традиции? Скоро я засну, и все случится само. Реально? На мой взгляд, это было немного… мерзко и унизительно. Лежать без сознания, пока с твоим телом…

Но таковы жестокие порядки этого мира, и я готова была потерпеть, чтобы остаться в живых. Я не узнаю, как оно пройдет, и не запомню. Опыта как не было, так и не будет. Но… муж должен справиться! Он обязан! От этого теперь зависело все.

Дверь тихо открылась, и вошел Наур. Он нерешительно остановился на пороге, его взгляд скользнул и задержался на мне, сидящей на краю кровати. Что-то не так?

– Ты готова? – в итоге спросил муж уже неформально, его голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалось и напряжение.

– Да, – настороженно ответила я. – У тебя… То есть, ты знаешь, как все должно происходить?

– Знаю, – коротко кивнул он. – Отвар уже принесли.

Супруг подошел к столу, взял темную фарфоровую кружку и протянул ее мне. Она была теплой на ощупь. Жидкость внутри была зеленой, прозрачной, и от нее исходил слабый травяной запах с горькими нотами. Надеюсь, на яды ее проверяли.

Ладно. Нужно решиться. Давай, Наташа. Все в жизни бывает в первый раз. Даже такое. Ради выживания и мести этим интриганам.

Боже, что я несу?

Резко выдохнув, я залпом, стараясь не думать и не чувствовать вкуса, выпила отвар. Горечь ударила в язык, потом разлилась вяжущей волной по горлу. Меня едва не стошнило. Отвратительный, терпкий привкус застыл во рту, будто приклеился к небу. Кажется, я начинала понимать, почему женщины в этом мире так ненавидят эту сторону семейной жизни. Точно ли дело только в процессе? Или в этом мерзком, горьком предваряющем его зелье?

– Все? – хрипло уточнила я, стараясь не смотреть на мужа, сжимая пустую кружку в побелевших пальцах.

– Нужно раздеться, но ты и так замерзла после улицы… Обойдемся, – решил супруг, и в его голосе прозвучала неуверенность. Если так подумать, он ведь тоже может испытывать неудобство в этой ситуации. Муж присел рядом на край кровати, сохраняя дистанцию. – Не хочешь лечь?

– А надо? – мой голос прозвучал резко, нервы были натянуты до предела, как струны.

– Так… положено, – произнес он.

Скрепя зубами, я легла на спину, чувствуя себя нелепо и уязвимо, и натянула на себя толстое шерстяное покрывало. Мерзла я уже намного меньше, чем во время обряда, но внутри все еще ощущалась прохлада. Надеюсь, скоро она совсем пройдет. С другой стороны, он ведь потом это покрывало снимет…

Чем больше я думала о том, что должно вот-вот произойти, тем сильнее внутри сжималась пружина эмоций.

Ну как так? Что это за варварские традиции? Лежишь в отключке, а с твоим телом… Я передернула плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они не желали уходить, лишь становились ярче и противнее. А как же мужчины? Им нормально?.. Хотя, если уж совсем никак, то, наверное, так даже лучше. Наверное…

Я ведь даже не спрашивала его. А может, они все это тоже переживают, каждый по-своему? Эта мысль не принесла утешения.

– Аша, ты чувствуешь сонливость? – спросил князь, тем временем удобнее устроившись на постели. Он забрался с ногами, сел поближе ко мне, но не прикасался.

Покосившись на мужа, я снова вздохнула и прислушалась к себе. К своему телу, к сознанию. Искала хоть малейший намек на тяжесть в веках, на туман в мыслях.

– Нет, – наконец ответила я, и в голосе прозвучала тревога. – А должна?

– Да, – заверил супруг.

Я резко села, покрывало сползло с плеч. Нервно, почти испуганно, я уставилась на мужчину.

– Точно должна?

– Женщины засыпают за пару минут, – уведомил он меня, хмурясь. В его взгляде читалось растущее беспокойство.

И я четко поняла: что-то пошло не так. Не по плану. Сердце застучало где-то в горле. Вопрос теперь был только в том – что именно?

Может, это из-за того, что я «неправильный» шаман? Или потому, что я попаданка, чья душа не отсюда? Но тело-то родилось здесь! Оно должно быть полностью адаптировано под законы этого мира!

– Что же делать? – прошептала я, уже не скрывая паники. – Может, попросить сварить еще чашечку?

– Нельзя, – покачал муж головой, и выражение его лица стало еще мрачнее. – Двойная доза… может усыпить навсегда. Или повредить разум.

Да, этого бы очень не хотелось. Я просто умру во сне, а заговорщики утром торжественно обнаружат в спальне князя труп молодой жены и объявят об этом народу. А дальше – все по их кровавому сценарию. Восстание, реки крови, крах династии…

– Этот вариант нам не подходит, – решительно, сквозь зуба, отмела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Да, – согласился он.

– Но что же делать? – вырвалось у меня, голос дрогнул от бессилия и нарастающей истерики.

Можно было бы соврать, что у нас все было. Но от вранья дети, увы, не появляются. Да и наверняка это можно проверить магически. Если лекаря или слуг реально подкупить или запугать, то наследника… саму беременность – не сымитируешь. Это же целый сложный процесс с изменениями в теле, не говоря уже о самих родах. Мы стояли на краю провала, и пропасть под ногами казалась бездонной.

Чем больше я об этом думала, тем больше мои мысли походили на лихорадочный бред. Прямо сейчас меня уже не волновало, как у нас пройдет эта самая брачная ночь, буду я спать или нет. Потому что мы уперлись в решение куда более реальной проблемы. Без ребенка – это почти стопроцентная победа заговорщиков.

Может, это дворяне все и устроили? Не зря же главный из них с такой ядовитой улыбкой напутствовал нас пожеланием наследника!

– А вдруг отвар ненастоящий? – с последней искоркой надежды посмотрела я на темного князя.

Тот тоже был погружен в тяжелую задумчивость.

– Его проверили. Родители не пустили бы такое на самотек. Он отличного качества. Даже… чуть сильнее, чем обычно положено.

Все. Нам конец. Впереди меня ждет только эшафот, а его – позор и крах династии. Отчаяние и холод сковали меня изнутри.

– Почему ты дрожишь? – вдруг спросил муж. Его голос вырвал меня из мрачных мыслей. – Боишься меня?

– Нет, – фыркнула я, отбросив всякие церемонии. Не до них сейчас. – Я нервничаю, и мне холодно. Из-за того, что я шаман, тесно связанный с потусторонним миром, духи… воруют мое человеческое тепло. Я пока не знаю, как от этого защититься. Сейчас получше, но все равно зябко.

– Так вот откуда этот… охлаждающий эффект, – пробормотал князь себе под нос, а я недоуменно на него посмотрела.

– Во мне много силы. Очень много темного огня, – начал он, глядя куда-то поверх моей головы, словно признаваясь не мне, а самому себе. – Он жжет меня изнутри. Чем сильнее я его сдерживаю, тем нестерпимее жжет. Вечно тренироваться нельзя, хотя это и помогает. Легче, когда выхожу на холод в одной рубашке, но это – показать другим свою слабость. А я не могу себе этого позволить. Но после обряда… огонь немного унялся. Не сильно, но ощутимо легче. Значит, объединив свои потоки с твоими во время истинного ритуала, я забираю часть твоего холода, а ты получаешь часть моего огня.

– Я бы еще отъела, – вынуждена была признать я, и в голосе моем прозвучала усталая ирония.

Ну почему у нас ничего не получается, как надо? А ведь вроде бы брак складывался так хорошо…

– Если не брезгуешь моими шрамами, то я готов поделиться теплом… физически, – развел руки мужчина, и его взгляд, темный и напряженный, впился в меня.

Раньше я не избегала наших прикосновений. А уж если можно наконец-то согреться… то плевать я хотела на все их дурацкие суеверия и условности!

– Ты серьезно? – уточнила я на всякий случай, чувствуя, как в груди замирает что-то трепетное и настороженное.

– Не хочешь? – иронично, одним уголком губ, усмехнулся супруг.

– Хочу, – решительно ответила я и, наплевав на осторожность и приличия, споро забралась к нему на колени.

Тот даже слегка опешил от того, как быстро и тесно я прижалась к его груди. В конце концов, он мой муж! Что в этом такого? Правда, сидеть было неудобно – я ерзала, стараясь устроиться то так, то эдак, чтобы и мне было тепло, и ему не причинять неудобств.

Наконец, он резко, почти сдавленно, выдохнул:

– Аша… сиди смирно.

– Мне неудобно, и бок мерзнет, – проворчала я, не находя покоя.

– Тогда сядь как тебе удобно, – выдохнул он, и в его голосе прозвучало явное напряжение.

Чего это он злится-то? Сам предложил! Немного развернувшись, я полностью устроилась на нем, обхватив его торс руками и уткнувшись лицом в шею, туда, где бился ровный, учащенный пульс. Ноги я свесила по бокам. И вот тогда – о, благодать! – стало по-настоящему тепло. От большого, сильного мужского тела исходил ровный, мощный жар, как от добротной печи. Я блаженно зажмурилась, позволив мышцам наконец-то расслабиться.

А потом… потом до меня дошло. Я поняла причину скованности мужа, его неудовольствия и резких движений. Он был возбужден. И это осознание не вызвало во мне ни страха, ни отвращения. Напротив, в голове, будто вспышка, возникла дерзкая, почти безумная идея.

Чуть отстранившись, я встретила взгляд супруга – темный, напряженный, полный сдерживаемой силы. И начала осторожно, вкрадчиво:

– Наур… Не подумай, что я не чту и не уважаю традиции империи.

Темный князь напрягся еще сильнее. По глазам я поняла – он думает, что я сейчас начну отказываться, просить отсрочки, стараться уйти. Значит, сейчас я удивлю его по-настоящему.

– Но, может… мы сделаем все без зелья? Оно прям обязательно?

Муж молчал. Долго. Целых несколько минут, которые показались вечностью. Он просто смотрел на меня, внимательно, изучающе, будто пытался разглядеть в полумраке комнаты мое выражение лица получше.

– Не обязательно, – наконец произнес супруг, и голос его звучал низко и немного хрипло. – Оно сделано для удобства женщин. Чтобы не пугать.

– Конкретно эта женщина, – я осторожно провела пальцем по его напряженной челюсти, – сидящая на твоих коленях, предпочитает не пить зелье.

Главное – не спугнуть мужчину, а там, может, все и получится.

– Ты понимаешь, на что соглашаешься? – вопрос Наура прозвучал не как предупреждение, а как последняя проверка.

– У меня нет практического опыта, это правда, – призналась я, чувствуя, как жар от его тела проникает и обволакивает меня все больше. – Но в обители… мне попадались книги. О разных отношениях мужчины и женщины. Поэтому я все прекрасно понимаю.

На самом деле, в обители таких книг, конечно, не было. Они были на Земле. Ну, немного подкорректировала правду – ничего страшного? Я для общего дела стараюсь!

Муж еще какое-то время молча рассматривал меня, его дыхание стало чуть громче. А потом его рука – большая, шершавая от старых шрамов и мозолей – медленно, будто давая мне время отпрянуть, поползла по моему бедру вверх, под подол платья. И я не отстранилась. Не сбежала.

Другая его ладонь осторожно, почти невесомо прикоснулась к груди поверх ткани, и это прикосновение вызвало во мне не страх, а странное, сладкое томление, разлившееся по всему телу. Мне было… приятно. И я хотела большего.

Обвив шею супруга руками, я сама, легко, несмело, прикоснулась губами к его губам. Он резко выдохнул, его руки обхватили мой затылок, прижали крепче, и я, набравшись смелости, коснулась языком его твердых, сомкнутых губ. Наур вздрогнул всем телом, губы его разомкнулись – и вот он, настоящий поцелуй. Глубокий, влажный, полный скрытого до сих пор голода и поощрения.

И это было… нечто невероятное. На Земле я целовалась совсем иначе. То ли мир такой, то ли адреналин, то ли страх, злость и эта безумная надежда сыграли свою роль, но ощущения были поистине крышесносными. Я отвечала ему с той же жадностью, забыв обо всем.

Оторвавшись, муж посмотрел на меня мутными, жадными глазами и, должно быть, увидел в моих то же самое – растерянность, желание и полную потерю контроля. С легким рычанием он мягко повалил меня на постель.

В этом мире у девушек не было «невинности» в земном понимании, и с первого раза все получилось идеально. А дальше шоком для супруга стало то, что я не убежала к себе после всего и не смотрела на него со страхом и отвращением. Я доверчиво прижималась и наслаждалась обществом мужа. И наш первый раз постепенно перетек во второй.

И до самого утра я не вспоминала ни о заговорщиках, ни о духах, ни о политике, ни о чем-либо еще. Я просто тонула в море новых, оглушительных ощущений, в тепле его тела и в собственном неожиданном, остром отклике на этого мужчину.

Впервые, с момента попадания в этот мир, я не жалела об этом.

Часть 4. Родственные души

Медленно приоткрыв глаза, я сладко потянулась, чувствуя, как каждую мышцу наполняет ленивое томление и тепло. Было так уютно и безопасно, что на миг я поверила: я дома, на Земле, в своей старой квартире, и все это странное – шаманство, инопланетные миры и князи – всего лишь сон.

Но тут моей щеки коснулись теплые, чуть шершавые губы, и я резко распахнула глаза, встретив взгляд мужа. Не приснилось. Надо мной, заслоняя свет из окна, склонился раздетый мужчина. Его лицо, как всегда, было невозмутимой маской, но глаза…

Глубокие, огненные, они смотрели на меня с такой неприкрытой нежностью, что сердце сжалось. Он медленно провел большим пальцем по моей щеке, и это прикосновение, на удивление бережное, вызвало мурашки по коже.

– А как же: тебя нельзя касаться, ведь у тебя шрамы, – выдохнула я с улыбкой, сама проводя кончиками пальцев по длинному, неровному рубцу на его груди.

Тело супруга было летописью боли, испещренной бледными линиями шрамов. Каждый из них рассказывал историю о его непростой судьбе, о битвах, которые он вел, защищая империю, в то время как посторонние принимали его жертвы как нечто само собой разумеющееся. Под моей ладонью кожа была горячей, а тело твердое, как скала.

– Видимо, твои знания, почерпнутые в обители, убедили меня в обратном, – голос мужа прозвучал низко и серьезно, но в глазах плясали искорки. – Нам нужно почитать их вместе.

– Э-э-э… – Я запнулась, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Не уверена, что мы сможем прочитать их вместе. Вернее, я уверена, что не сможем.

– Я все тебе подробно перескажу, – поспешно пообещала я, когда его губы коснулись моих в легком, обжигающем поцелуе.

– А лучше детально покажи, – попросил князь, его шепот обжег ухо, а ладонь плавно, но уверенно заскользила вверх по моей ноге, и все внутри меня оборвалось и замерло в сладком ожидании.

Чувства вновь накрыли с головой, закружив в знакомом, но оттого не менее ослепительном вихре страсти. На протяжении всей ночи муж изучал мое тело с методичной, почти маниакальной тщательностью. Он отмечал про себя каждую мою реакцию: где вздох получался глубже, где прорывался стон, где кожа покрывалась мурашками. Наур словно составлял карту моих удовольствий.

Учитывая аскетизм их культуры в вопросах интимной жизни, его выдержка и самообладание поражали. Как и невысказанное, но читаемое в каждом прикосновении намерение – привязать меня к себе не долгом или статусом, а чистым удовольствием.

Этот мужчина вообще был удивительным. Он обладал чудовищной силой. Не только магией, что дремала в нем, подобно спящему вулкану, но и силой духа, несгибаемым характером, железной волей. Таких людей за свою, пусть и еще недолгую жизнь, я не встречала. Он завораживал меня своей непоколебимой основательностью и твердостью – в словах, в решениях, в прикосновениях. Во всех смыслах.

Какое-то время мы все так же блаженно лежали, а потом муж мягко высвободился из объятий и встал с кровати. Я, прикрыв глаза, слышала его шаги, затем шелест ткани. Сразу стало холодно. Нужно было вставать.

Едва я, прикрываясь одеялом, надела обувь, чтобы не ступать на холодный пол, как вернулся супруг. Ему была неважна прохлада, и он ходил, как есть, заставляя меня краснеть и опускать глаза. Через мгновение Наур прикоснулся ко мне и накинул на мои плечи что-то тяжелое и мягкое – большой, плотный красный халат из темного, дорогого полотна.

– Подтверждение брака, такова традиция, – напомнил он и усмехнулся, когда увидел, как меня передернуло.

Память Аши тут же услужливо развернула передо мной всю унизительную процедуру. После первой ночи новобрачная обязана надеть это одеяние и рядом с супругом предстать перед глазами родни и, в нашем случае, высшей знати. Затем, под их оценивающими взглядами, она следует к дворцовому магу и лекарю, чтобы те, исследовав ее ауру, публично подтвердили: брак консуммирован, союз состоялся. У нас, на этом же сборище будут и «глашатаи» от народа, дабы донести радостные вести всей империи.

Этот мир убивает меня.

В аскетичной комнате мужчины не было ни одной отражающей поверхности. Действительно, зачем на себя смотреть?

Пока я приглаживала и как могла приводила в порядок волосы, в дверь нетерпеливо постучали. Я вопросительно покосилась на мужа, наблюдая, как он одевается.

– Слуги. Все ждут. Они уже приходили чуть раньше, но ты спала, и я их отослал. Теперь вот стучат снова. Переживают за тебя.

– Переживают? – переспросила я, более или менее приведя себя в порядок.

Можно было бы послать слуг за гребнем, но по ехидному выражению лица супруга чувствовала, что сейчас не время.

– Они думают, что я тебя убил.

– Что?! – потрясенно посмотрела на мужчину. – В каком смысле?

– В прямом. Обычно жены выходят из спальни новоиспеченного супруга с первыми лучами солнца. Действие отвара длится около трех часов. Ты не вышла, и к тому же ночью они наверняка слышали твои стоны.

Жар снова опалил щеки.

Интересно, нашу интимную жизнь тут каждый будет слышать? Мысль, от которой внутри поднималась настоящая злость.

– Можно этого как-то избежать? – уточнила я и краем глаза отметила, как жених замер, став похожим на высеченную из камня статую.

– Что именно? – уточнил он, и в его низком, бархатном голосе я уловила тень напряженного ожидания.

Думает, не захочу больше провести с ним ночь? Расстроен этим?

Мое сердце застучало быстрее. Впервые с момента нашего знакомства я задумалась о том: находит ли меня муж привлекательной? Последние события показали, что – да.

– Чтобы нас все слышали?

– Этого можно избежать, но тогда нужно менять покои – и мои, и твои. Здесь очень хорошая слышимость за счет горных коридоров, – взгляд мужчины скользнул по сводчатому потолку.

– Горные коридоры? – удивилась я.

– Императорская резиденция не построена на горе, она вырублена в ней, – пояснил муж. – Если моя жена хочет дальние покои, то она их получит. Что-то еще?

– Ты очень добр, – прищурилась я, пытаясь скрыть за легкой насмешкой неподдельное удивление от его готовности идти навстречу.

– Я не подарил приветственных даров. Быстро произошла свадьба. Обычно это наряды, но их еще шьют. Хочешь что-то еще? – он слегка наклонил голову, и в этом жесте читалось искреннее желание компенсировать спешку.

– Чтобы была купальня с теплой водой всегда. Без всяких слуг. Можешь? – выдохнула я сокровенную мечту, представив на миг тишину и уединение в облаках пара.

– Подумаю, – уклончиво ответил супруг, и его взгляд стал пристальным и оценивающим. – Тебе не нравятся слуги?

– Не привыкла к ним. В обители мне особо никто не служил. А еще они постоянно плачут. Меня это нервирует, – призналась я, хмурясь.

– Хорошо… – протянул Наур, и, судя по тону, я поняла, что муж придумает, как решить проблему со слугами.

Что Наур хотел сказать дальше, я так и не узнала – в дверь снова постучали.

– Пойдем, покажем им мое тело, – вздохнула я.

Если неприятной процедуры нельзя избежать, то пусть она пройдет побыстрее.

– Обойдутся, – отрезал князь, и в его голосе зазвучала сталь. – Внешнего осмотра хватит.

«А он ревнив», – пронеслось у меня в голове. – «Это хорошо».

В этот момент открылись двери, и я ахнула. За ними, в слабоосвещенном коридоре, собралась целая толпа – море любопытных, жадных глаз. Толпа тоже ахнула, увидев перед собой живую, невредимую невесту, стоящую рядом с Темным князем.

– Ты проводишь меня? – посмотрела я на мужа, и в моем голосе прозвучала тихая, почти незаметная просьба о поддержке.

– Если ты пожелаешь.

– Желаю, – кивнула я, и муж, крепко взяв мою дрогнувшую руку, двинулся по длинным, отполированным коридорам.

Сейчас я плыла по течению, старалась ни о чем не думать и лишь храбрилась, выпрямив спину. Если вдуматься, тревога, тихая и неуемная, не покидала меня с того момента, как я очнулась в этом чужом мире. Мне было неспокойно и одиноко, и только я могла о себе позаботиться.

Но сейчас… Идя рядом с ним, чувствуя его горячую, уверенную руку, бросая украдкой взгляд на суровый, гордый профиль, я понимала, что наконец-то не одна. Этой ночью мы не только знакомились – мы сблизились, нащупали какую-то хрупкую, но прочную нить между нами. Для этого иногда не нужны были слова. А еще, пока он держал меня за руку, мне было не только спокойно, но и тепло – так тепло, как не было с самого моего прибытия сюда. Разве что только ночью…

Зал, в котором проходил осмотр, оказался огромным, что было неудивительно при таком количестве зрителей. Высокие своды терялись в полумраке, а вдоль стен, словно каменные идолы, замерли стражники. Я старалась абстрагироваться от этой унизительной процедуры, смотреть куда-то поверх голов, но мне это не удавалось. В этом мире только у империи с их дурацкими, вычурными традициями могло происходить нечто подобное – публичный «досмотр» новобрачной.

Мужчинам, чье положение ниже, чем у женщины, запрещено ее касаться. Нарушителям отрубают руки. Если кто-то увидит ее голой – выколют глаза. Я знала, что меня, супругу князя, никто не тронет, но от этого осознания не становилось легче. Я чувствовала себя редким зверем в клетке, выставленным на потеху.

Сначала ко мне двинулся высокий мужчина средних лет, физически развитый, в темных одеждах с вышитыми серебром рунами. Видимо, маг императорского двора. Шаманом он не являлся, но видеть ауры, должно быть, мог. Его взгляд был холодным и аналитическим, как у ученого, рассматривающего экспонат.

– Прошло полное слияние аур. Магически брак заключен, – констатировал он безэмоционально, и его голос гулко разнесся под сводами.

Затем ко мне приблизился пожилой лекарь с лицом, испещренным морщинами мудрости и усталости. Вскинув тонкие, почти прозрачные руки, он водил ими на расстоянии полуметра от моего тела, шепча заклинания. От его магии по коже бежали мурашки. Я нервничала. Науру пришлось отпустить мою руку, и он теперь стоял в двух шагах как грозный страж, наблюдая за всем происходящим. Судя по каменному выражению его лица и напряженным скулам, если что-то пойдет не так, он не задумываясь вмешается. По крайней мере, я на это отчаянно надеялась.

Толпа в зале замерла, затаив дыхание.

– Госпожа хорошо себя чувствует? – осведомился лекарь, и его проницательный взгляд на мгновение задержался на моей шее.

Я знала – там должны были остаться следы, отметины после нашей страстной ночи. Такие же, впрочем, я видела и на теле мужа, просто они были скрыты под плотной тканью его одежды.

– Да, – хрипло, сквозь внезапно пересохшее горло, ответила я, внутренне гадая, что лекарь может еще спросить.

– Семья живет правильно, – кивнул пожилой мужчина с одобрением. – О ребенке можно будет судить позже.

И уже обратившись к моему мужу, уточнил:

– Ваше высочество, общение с супругой было не один раз за эту ночь?

«Тактичный!» – подумала я, чувствуя, как жар заливает щеки.

– Не один раз, – ровно, без тени смущения, кивнул муж. Его спокойствию я могла бы позавидовать.

– Как так вышло? – осведомился пожилой мужчина, и в его голосе прозвучала профессиональная любознательность.

Обязательно нужно докапываться до самой сути? Ясно уже, все прошло как надо.

– На Ашу не подействовал отвар, – уведомил всех Наур, и его слова породили новый виток шепота.

Лекарь покосился на меня, и в его взгляде вспыхнул неподдельный интерес ученого.

– Почему?

– Возможно, из-за того, что я шаманка, – пожала плечами, стараясь говорить максимально бесстрастно, но в голосе моем прозвучал легкий вызов.

Лекарь побоялся расспрашивать дальше. Я знала по книгам, что в этом мире шаманы – нечастые гости, а в империи и вовсе явление редкое и полумифическое. Возможно, из-за постоянной опасности, вечной войны с монстрами, здесь рождались дети с более боевыми, агрессивными способностями, а не с даром тонкого общения с миром духов.

Так же мало было людей со светлым даром. Им становилось плохо от жизни рядом с темными, может, поэтому эволюция и подкорректировала одаренность местного населения.

Шаманы же прекрасно уживались со всеми, но физического проявления наш дар почти не имел, за редким исключением. Но мы чувствовали чужую магию, общались с потусторонним, вызывали духов и изгоняли их. Видим проклятия – ведь все они проходят через иной мир, цепляются за души, словно когти демонов.

Без шаманов мир не полон, и жалко, что в империи нас почти нет. Надо будет чуть позже поискать, интересно, найду ли.

Планы заговорщиков провалились, по крайней мере, на данном этапе. Полагаю, они думали, что я откажусь от полного обряда, ведь если умрет один супруг, за ним последует и второй. Темный князь защищает империю на самых опасных рубежах, всякое может случиться. Опасность для меня несомненна. Но и я теперь – его слабое место.

Однако дворяне не учли, или просто не знали одной важной детали.

Обычные люди в этом мире редко жили более ста двадцати лет. Маги, если не погибали не своей смертью, дотягивали и до ста пятидесяти – в зависимости от силы дара и бережного обращения со своей энергией.

А шаманы… шаманы жили дольше двухсот.

Мы умели договариваться с духами, выторговывать у них время, здоровье, силу. Если, конечно, не забывали заплатить. С доступом к хорошим лекарям и хоть каплей дисциплины перспективы были… заманчивые. И мы могли делиться этой частью дара, продлевая жизнь своим супругам.

– Значит, вы бодрствовали всю эту ночь? – еще раз уточнил лекарь, и его очередной вопрос уже граничил с непочтением.

– Ага, – кивнула я, и затем, поймав на себе взгляд мужа, добавила пафосно, работая на огромную, жаждущую зрелищ аудиторию. – Женщины моего рода знают, что такое долг и чтят его!

В зале воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие замерли в шоке, переваривая услышанное. А потом из глубины толпы раздался сдавленный всхлип, перешедший в рыдания. Плакала какая-то незнакомая женщина, судя по простой одежде – мещанка. А я лишь тяжело вздохнула. Снова кто-то оплакивает мою «ужасную» судьбу. Хоть какая-то в этом мире стабильность.

Наур насмешливо, с одобрением, блеснул на меня глазами, в которых мелькнуло что-то похожее на гордость, и снова взял за руку. И тут же его пальцы сжались сильнее, а брови нахмурились – он почувствовал, что мои руки ледяные. Да, я снова мерзла, и, кажется, уже начинала привыкать к этому вечному внутреннему холоду.

– Полагаю, этого достаточно, – голос мужа, громовой и не терпящий возражений, разрезал тягостную атмосферу зала. – Теперь империя может спать спокойно.

И, не дожидаясь ответа, он решительно повел меня прочь. А я, едва сдерживая облегчение, почти побежала следом, радуясь, как ребенок, тому, что этот спектакль окончен.

А за нашими спинами, как только тяжелые двери закрылись, поднялся нарастающий гул десятков голосов. Все наперебой обсуждали свежие, невероятные новости. Дворяне и чиновники были разочарованы и смущены, а по империи скоро начнут расползаться сплетни о том, что же на самом деле произошло этой ночью в покоях темного князя.

* * *

Снова я сидела и грелась в лохани с водой, от которой поднимались густые клубы пара. После обряда полного единения огонь мужа скомпенсировал мой холод, но множество налетевших призраков у дворца снова нарушили этот баланс. Что интересно, в сам дворец призраки не проникали. Совпадение?

Надо будет изучить этот вопрос, а пока полностью согреться я могла лишь в объятиях супруга. Как дальше сложатся наши отношения, неизвестно, но сейчас мне все нравилось.

Служанки, окружившие меня, по-прежнему украдкой всхлипывали: новости о прошедшей ночи уже точно облетели дворец. Я просила их успокоиться, но тщетно. Они заметили отметины, оставленные страстью мужа, синевато-багровые тени на моей коже, и пребывали в полном ужасе от увиденного. А тот действительно не всегда умел сдерживать свою страсть. Но в этом была и дикая нежность, и пьянящая близость! Ничего ужасного!

Поэтому, когда в купальню вошел Наур, я сидела, подперев голову кулаком, и мрачно, невидяще, разглядывала узоры на каменной стене, чувствуя, что скоро начну рычать на всех подряд.

Муж мгновенно, одним беглым взглядом, оценил обстановку: влажный воздух, заплаканные лица служанок, мою усталую позу и злость во взгляде. А в его появлении я вдруг увидела возможность вырваться из этой трясины уныния.

– Уходите, – велела я девушкам, и голос прозвучал устало, но твердо.

– Но ваши волосы, ваше высочество… – пролепетала старшая, ее пальцы нервно перебирали гребень.

– Супруг мне поможет.

На мгновение в купальне воцарилась тишина, полная изумления. Служанки замерли с широко раскрытыми глазами. Наур тоже застыл, и я, уже научившаяся читать эмоции в его пронзительном, огненном взгляде, увидела там вспышку чистого недоумения, быстро сменившуюся искоркой интереса. Спорить девушки не посмели и, поклонившись, быстро шмыгнули вон, оставив нас одних.

– Слухи о нас обрастут такими подробностями, что скоро обоих сочтут безумцами, – заметил Наур, приближаясь. Он опустился передо мной на колени, и этот жест покорности от такого могущественного человека заставил мое сердце екнуть.

И с невозмутимым видом князь начал мыть мне голову. Его пальцы, удивительно чуткие и сильные, втирали в кожу ароматный порошок из трав, и я не смогла сдержать тихого, блаженного вздоха.

– Ваше высочество, вам не подобает делать такое, – промурлыкала я, закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его прикосновения были исцеляющими.

– Это древняя традиция, – голос мужа, низкий и бархатный, прозвучал над ухом. – Когда супруг ухаживает за волосами своей нареченной, это считается высшим признанием в любви и преданности.

То есть он сейчас… признается? Нет, не может быть. Это просто ритуал. Но почему же тогда сердце замирает от счастья при этих словах?

– Ты не знаешь много традиций. Странно…

И тут же радостные эмоции отступили перед испугом, что накрыл меня с головой. Вдруг супруг все узнает? Если кто-то догадается, что я – не Аша… Если поймут, что в этом теле живет чужая душа, попаданка…

В этом жестоком, магическом мире такое открытие могло стоить жизни. Но пострашнее была другая мысль: а если догадается Наур?

Мы были чужими всего несколько дней назад, так почему же мысль о возможном разрушении наших новых, хрупких отношений настолько сильно меня огорчала? Боялась ли я, что он перестанет меня защищать? Или того, что из его взгляда исчезнет это выражение – смесь нежности, одержимости и какого-то безрассудного доверия, которое я видела сейчас.

Еще не время. Я скажу ему. Обязательно… Но только потом, когда между нами будет больше, чем эта хрупкая нить страсти и договора.

– А что за слухи ходят? – постаралась я перевести тему.

Князь догадался о моей уловке, тихо хмыкнул, но великодушно позволил свернуть с опасной тропы.

– Что у меня сумасшедшая невеста, которая по доброй воле делит ложе с таким уродом, как я.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь, – нахмурилась я.

Эти придворные не стоят и волоса с головы моего мужа. Кому как не мне, той, кого он однажды спас от чудовищ, знать истинную цену его силе?

– О тебе? – уточнил Наур, и в его голосе я явственно услышала улыбку, теплую и согревающую.

– О себе. Не стоит расстраиваться из-за слухов про мое сумасшествие. Они уже давно ходят по всему замку.

– А мне не нравится, когда ты так говоришь, – парировал супруг, его пальцы продолжали свои неторопливые, волшебные движения.

– О себе?

– Да, – коротко ответил он. Потянувшись за ковшиком, чтобы смыть пену, он неловко, случайно, задел тыльной стороной ладони мою грудь.

От неожиданного, но невероятно сладкого прикосновения я прерывисто вздохнула, и по всему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, пробежали трепетные мурашки.

– Мне ли сетовать на супругу, которая дарит столько блаженства ночами, – его голос стал глубже, более хриплым. – Или только одной ночью?

– Ты пришел узнать это? – улыбнулась я, обернувшись к мужчине, и в этой улыбке было все: и вызов, и обещание, и смущение.

– Да.

– Тебе дозволено все, что захочешь, – прошептала я, глядя ему прямо в глаза. – А если мне что-то не понравится, я скажу.

И, прежде чем он успел ответить, я нырнула под воду, смывая с себя легкую мыльную пенку. Вынырнула, уже повернувшись к нему лицом; вода струилась по коже, привлекая внимание к моему телу.

– А что же в отношении меня? Что я могу? – опустила я взгляд, скользнув им вниз по торсу супруга, ниже, и увидела там явное доказательство его желания. Жар, уже знакомый и манящий, разлился внизу живота.

– Муж всегда потакает всем капризам своей жены, – пробормотал князь, и его взгляд уже не отрывался от моей груди, от капель воды, скатывающихся по коже. От его пристального внимания и легких, едва уловимых прикосновений все мое тело мгновенно воспламенилось.

– Ловлю тебя на слове, – только и успела прошептать, как Наур, подхватив меня на руки, сильными движениями вытащил из воды.

На мгновение воздух показался прохладным, но я не успела испугаться холода. Рядом с этим мужчиной, прижатая к его горячей, влажной от пара груди, я ощущала лишь всепоглощающий жар – жар, что пылал в крови, стучал в висках и жил глубоко в сердце.

* * *

Драгоценный батюшка наведался в мои покои без предупреждения. Я едва успела привести себя в порядок, когда слуги, запинаясь, доложили о его визите. Дверь распахнулась, и он вошел, хмурый и недовольный, с таким видом, будто на похороны собрался.

– Принеси напитки, – спокойно попросила я служанку, не сводя внимательного, оценивающего взгляда с отца. Зачем он пришел? Что стряслось? – Или вы желаете чего-то еще? – добавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Завтрак давно прошел, – буркнул родитель в ответ, и его взгляд, тяжелый и подозрительный, скользнул по мне.

Как будто в насмешку, мой желудок предательски заурчал, нарушая напряженную тишину. Уголки губ отца дернулись в короткой, ехидной усмешке. Я жестом отослала служанку за чаем, чувствуя, как она из-под ресниц наблюдает за нами.

– Вижу, ваше высочество так и не поела, занимаясь мужем, – произнес отец, и в его словах явственно звучала насмешка.

Намекает на ту ночь, о которой теперь, должно быть, шушукаются в каждом уголке дворца?

– С чего вы взяли? – парировала я.

– Сегодня темный князь впервые не явился на утреннюю тренировку с воинами. Весь дворец лихорадило до полудня, – отец вздохнул, в его глазах читалось нетерпение. – Люди гадали: то ли он тебя убил, то ли ты его…

– Ага, значит, были варианты, – усмехнулась я и опустилась на удобный пуф напротив родителя.

– А потом он все-таки собрал тренировку. И поскольку упражняются они, не прикрывая торс, все увидели кровавые царапины на его спине. Совершенно явно оставленные женскими когтями. И синяки!

Я встретилась с взглядом отца – мрачным, неодобрительным. Он был уверен, что я избиваю мужа. Прямо не говорит, но в глубине его глаз читалась цельная история: коварная дочь, замыслившая зачать наследника и свести супруга в могилу. Я молчала, лишь выразительно подняв бровь, давая ему понять, что вижу его мысли насквозь.

– Еще скажи, что это не ты, – заметил родитель, усмехаясь.

– Я, – честно признала, не опуская глаз.

– И что, больше не будешь так делать?

– Буду, – с улыбкой была вынуждена признаться я. – Но постараюсь быть осторожнее.

– Естественно, – язвительно парировал отец. – Вдруг муж догадается о твоей нечеловеческой природе? Тогда осуществить задуманное станет куда сложнее.

Кругом – беспросветное невежество. Все так и норовят оболгать честного шамана, приписав ему коварные планы.

– Вам не стоит переживать, отец. Я могу лишь поблагодарить вас за этот брак, – пропела я, растягивая слова и сладко улыбаясь.

Пожилого мужчину передернуло, и он исподлобья бросил на меня настороженный взгляд.

– Не особо радуйся. Дворяне очень злы. Они корректируют планы и стараются перетянуть на свою сторону чиновников.

– А почему не народ? – полюбопытствовала я, искренне заинтересовавшись этим тактическим просчетом.

– Народ – в восторге от тебя. Добродетельная женщина из древнего рода, воспитывавшаяся в лишениях в обители. Рвется исполнять обязанности, поддерживает мужа и думает о народе. Идиллическая картина.

– Это же прекрасно! – обрадовалась я, почувствовав прилив энергии. Вот оно, направление маркетинга.

– До поры до времени. Пока люди не познакомились с тобой ближе. Ты же не будешь вечно от них прятаться за стенами дворца?

– Ерунда, – махнула я рукой, уже выстраивая в голове примерные схемы действий. – Грамотный маркетинг может продвинуть любую идею. А я в этом специалист, уж поверь мне.

– Маркетинг? – отец нахмурился, и на его лице отразилось полное непонимание.

М-да. Ну откуда ему знать, что это такое. Не он же на Земле защищал диплом по связям с общественностью и потом работал в рекламе. Вера может двигать горы, а заставить поверить это общество – не такая уж неразрешимая задача. Теоретически. Мысль об этом зажгла внутри огонек азарта.

– Неважно, – отмахнулась я. – Но зачем вы меня навестили? Неужели переживаете о единственной дочери и хотели предупредить об опасности? – спросила я, и в голосе невольно прозвучала легкая издевка.

– Нет. Я пришел попрощаться. Император настаивал на нашей встрече.

То есть, если бы не настойчивость свекра, отец уехал бы, даже не удосужившись уведомить меня? Узнаю его. А я-то уже запереживала, наблюдая его несвойственную, почти отеческую озабоченность.

– Отправляетесь в свое имение? – спросила, когда в дверь постучали.

В комнату вошла служанка с подносом. От горячего напитка, который она поставила передо мной, струился терпкий, незнакомый травяной аромат. Рядом стояли простые глиняные стаканы и тарелка с теплой выпечкой. Мы, не сговариваясь, замолчали, дожидаясь, пока девушка покинет покои.

Впрочем, как верно было написано в романе, даже у стен во дворце есть уши. Это знание вызывало постоянный дискомфорт, но первое время стоит потерпеть. Потом надо бы это изменить, но пока я не представляла как.

– Нет, меня высылают на другой континент, – процедил отец сквозь зубы, и его пальцы сжали ручку стакана так, что костяшки побелели.

– Император думает, что вас могут привлечь на свою сторону заговорщики?

– Что меня как минимум могут использовать против тебя. Он же не знает, какая на самом деле моя дочурка? – скривился родитель.

– Я вся в папочку, – пожала плечами, демонстрируя показное безразличие. – Но я не понимаю, что вам так не нравится? Попутешествуете, посмотрите мир. – Внутри же поднималась волна раздражения. Нравоучения мне еще будет читать этот «отец года».

– Что хорошего отправиться в эти безнравственные страны, – прорычал родитель с отвращением. – Ни силы в них нет, ни морали, ни чести… Послом меня сделали. Несмываемый позор.

Интересно, что бы он сказал о «морали», окажись на Земле. Вот где был бы настоящий культурный шок. Эта мысль на мгновение развеселила меня.

– Отправляйтесь, выполните долг перед империей, а потом возвращайтесь. Мы будем ждать вас, – снова натянула я свою сладкую, дочернюю улыбку, стараясь звучать ободряюще.

– Надеюсь, – сухо ответил отец, поднимаясь. – Если у тебя что-то пойдет не так, пострадаем мы оба. Поэтому ты уж постарайся.

Его слова повисли в воздухе. Прекрасное у нас вышло прощание, ничего не скажешь.

– Я так и собираюсь сделать, – тихо, но твердо ответила я уже в его спину, когда родитель направился к выходу.

Этот заговор нужно искоренить под корень. Другого выхода не было. И в уме, на смену сумятице эмоций, уже четко и ясно выстраивались первые контуры плана. Появилось пару идей. Очень даже рабочих идей.

* * *

Айутер Рейш, император

Никогда в жизни я не был так выбит из колеи и обеспокоен, как сейчас. Время неопределенности, которое казалось невыносимым до свадьбы, теперь лишь стало более гнетущим. Все пошло куда-то не туда. Сначала эта девушка, которую внезапно предложили в невесты. Потом свадьба, вынужденная и стремительная. А теперь… это.

– Она что, действительно провела с ним всю ночь? – в который раз, с тем же неверием, переспросила Лейра. Ее пальцы нервно теребили тонкую ткань рукава.

– Несомненно. И лекарь подтвердил, что они… не просто разговаривали о погоде, – вздохнул я.

В моей собственной голове это не укладывалось. Никак. Как такое возможно? В других государствах подобное имеет место быть, когда женщины не использовали зелье. Но чтобы… всю ночь напролет… Без него…

– Может, она и правда… не в своем уме? – пробормотала жена.

– И что? – хмуро уточнил я, оборачиваясь к ней. – Ей, судя по всему, нравится наш сын. Их… совместное времяпрепровождение по ночам лишь ускорит появление наследника. А в остальном… что с того? Ну, странная. Ну, не такая, как все. Что в таком ужасного?

– Наверное, ты прав, – сдалась Лейра, но в ее согласии сквозила не убежденность, а усталая покорность. – И народу она, кажется, нравится. После вчерашнего…

Если Лейра, несмотря на наши обычные ссоры, со мной так быстро согласилась, значит, она переволновалась. У нее же характер… непростой. Иногда мне кажется, что наш род и правда чем-то проклят: у отца – одна сумасшедшая жена, у сына – теперь, похоже, тоже. Ирония судьбы.

– И Наур… он сегодня утром улыбался. Ты видел? – тихо уточнила супруга, глубоко вздохнув.

– Не может быть, – недоверчиво покачал головой я. – Наш сын? Улыбался?

– Я помню его таким… только в детстве. До того самого случая… – голос Лейры сорвался, стал тонким и надломленным.

– Сколько можно о нем напоминать?! – рыкнул я, и старая, застарелая боль снова вспыхнула в груди. Она всегда была там, просто мы научились ее глушить.

– А как об этом забыть?! – вскочила с места Лейра, ее глаза вспыхнули той самой материнской яростью и скорбью, которые время так и не смогло потушить. – У него же на лице все высечено! Каждый день, каждый взгляд на него напоминает мне о наших ошибках!

– Сейчас нужно думать не о прошлом, а о настоящем! – отрезал я, стараясь говорить твердо. – Супруга сына и ее внезапная популярность у народа явно спутали карты этим интриганам. Но это – передышка, не более. Они не отступят. Их нужно вычислить, переловить и… убрать. Раз и навсегда. Потому что, когда появятся внуки… – я запнулся, стараясь справиться с эмоциями, – …в какой атмосфере им расти? В атмосфере постоянных угроз и ожидая ударов в спину?

История с моим сыном… эта черная полоса в нашей жизни, этот шрам на душе всего нашего дома… она не должна повториться. Никогда. Ни с ним, ни с его детьми. И если для этого нужно принять под свое крыло эту странную, непонятную, бесстрашную девушку, которая способна заставить Наура улыбаться… что ж. Значит, так тому и быть.

* * *

Аша Рейш, княжна

Мои свекры пожелали вместе с нами отобедать. То ли решили проверить лично, не обижаю ли я их чадо, то ли было нестерпимо любопытно на нас посмотреть. Я была рада трапезе как никогда. Желудок, кажется, намертво прирос к позвоночнику, и, приодевшись в самое теплое, мягкое платье, я почти бегом направилась в обеденную залу. Около входа встретила супруга. Тот, увидев меня, слегка – совсем чуть-чуть – улыбнулся уголками глаз и, ни слова не говоря, взял мою руку в свою, теплую и твердую.

Мы знаем друг друга считаные дни, а я уже чувствую себя… влюбленной. Это странное, щемящее тепло в груди, эта потребность в его близости. Сколько вообще нужно времени, чтобы влюбиться? Видимо, иногда достаточно и одной ночи, перевернувшей все с ног на голову.

Свекры уже восседали за длинным дубовым столом. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, скользнули по нам, вошедшим, задержались на наших сцепленных пальцах, затем они переглянулись. И оба – почти синхронно – глубоко вздохнули. Одобрительно? Или с тревогой? Я не могла разобрать.

Мы сели. Слуги засуетились, разнося блюда, а императрица, поправив идеально гладкую прическу, с натянутой, будто застывшей улыбкой спросила:

– Чем занимался сегодня мой драгоценный сын?

– С утра контролировал соблюдение всех свадебных традиций, а потом готовил подарок для супруги, – невозмутимо ответил супруг и нежно сжал мою руку лежащую на столе.

– Будет ли нам позволено узнать, что ты собираешься подарить? – полюбопытствовал император, ожидая, когда слуги расставят блюда.

Кажется, этот вопрос вызвал любопытство у всех, даже слуги на мгновение замерли, поднося блюда. А вот я догадывалась. Сердце екнуло от предвкушения.

– Аша хочет покои в глубине дворца. Нужно подготовить стены и обустроить купальню, – пояснил Наур.

– Но там же вечные сумерки, сынок, – охнула императрица, и ее улыбка потускнела. – Как там можно жить? Это же почти подземелье!

Если верить прочитанному мною роману, то императрица обожала солнечный свет, уединение, тишину и живые цветы. В общем-то я понимала, почему ей сложно меня понять.

– Я… очень люблю воду, – только такое простое объяснение смогла выдавить я, чтобы оправдать свой необычный выбор.

Водопровода и канализации в этом мире не было, и мысль о частной купальне была верхом роскоши. Для этого я готова была показаться еще более странной.

– И она будет далеко от твоих покоев, – хмурился император. – Разумно ли это – оставлять женщину одну в глубине дворца?

– Она будет не одна, – успокоил отца сын, и его голос прозвучал твердо, без колебаний. – Я буду жить там с ней.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Было слышно, как за окном, вдалеке, покрикивают птицы.

– Ты… и себе сделаешь там покои? – уточнила матушка, и в ее голосе прозвучала осторожная неуверенность, за которой скрывалось напряжение.

– Нет, – Наур покачал головой, как будто говорил о чем-то самом обыденном. – У нас будут общие покои. Аша мерзнет без меня, а я… беспокоюсь о ней.

То есть теперь это так называется?

С трудом подавив улыбку, я промолчала. Мы с мужем не обсуждали проживание в одной комнате. В этом мире подобный аскетизм не принят. Но я рада такому его решению и уж спорить точно не собираюсь.

– Сын… – потрясенно, на одном выдохе, произнесла императрица.

Для нее, у которой с мужем были сложные, конфликтные отношения на протяжении десятилетий, такое заявление было чем-то невероятным, почти шокирующим.

Одна из молодых служанок, услышав подобное, так растерялась, что опрокинула на императора целую чашу с тушеным мясом. Он вскрикнул, вскочил, соус стекал по его красивой расшитой одежде. Вокруг поднялась суета, зазвучали извинения и испуганные возгласы…

А я, наклонившись к мужу, так, чтобы слышал только он, уточнила:

– Ей за это голову от туловища не отделят?

– Нет, – так же тихо ответил супруг, глядя на переполох со своей обычной невозмутимостью. – Просто отправят в город и найдут новую.

– Не нравится мне, как вы подбираете кадры, – пробормотала я и потянулась к мясу. Вкусно-о…

Счастье, что мне успели наложить порцию. А вот Науру – нет. И следующую ложку с особенно аппетитным куском я, не задумываясь, протянула прямо ему. Супруг, не моргнув глазом, принял угощение с моей руки и съел. Вокруг на мгновение снова воцарилось молчание – полное непонимания и смущения. А мы и не стремились ничего объяснять. Какое всем дело до наших отношений? Для них главное – наследник. А тут мы стараемся и днем, и ночью.

– Ты поговорила с отцом? – поинтересовался Наур, спокойно отламывая кусок хлеба, будто вокруг не происходило ничего особенного.

– Да, – кивнула я и, снова понизив голос, но не настолько, чтобы нас не могли расслышать, добавила: – Он очень переживает за меня. Говорит, в империи зреет заговор, и заговорщики среди знати хотят использовать народ против императорской семьи. Желает, чтобы ты быстрее восстановил справедливость.

Видимо, «заговор» был тем самым секретом, который императорская семья при прислуге не обсуждала. Потому что, едва я закончила говорить, другая служанка, подававшая кувшин с водой, так перепугалась, что вылила его содержимое прямо на меня. Хорошо, что вода была не кипятком, плохо – что ледяная. Я вздрогнула всем телом от неожиданности и холода.

– Ай! – воскликнула я, отпрянув.

Снова суета, бормотание, извинения…

И только мой супруг был человеком дела. Даже не вставая, он просто провел ладонью по моему мокрому рукаву и подолу. Под его прикосновением ткань мгновенно стала теплой и сухой, а в воздухе на миг запахло чистым, сухим жаром от огня, мощным и живым.

– Спасибо, – улыбнулась я ему, и, не в силах сдержать порыв, потянулась и легонько, быстро поцеловала в щеку.

– Я постараюсь выполнить просьбу твоего отца как можно скорее, – пообещал Наур, и в его глазах мелькнула та самая решимость, которая наверняка заставляла врагов бояться.

А я, краем глаза заметив, что внимание всех – и растерянных родителей, и онемевших слуг – все еще приковано к нам, сказала громко, четко, будто между делом, но так, чтобы слова прозвучали на всю залу:

– Что бы мы все без тебя делали? Ты ведь настоящая опора и защита не только для меня, но и для всей империи.

Муж насмешливо покосился на меня, прекрасно разгадав мой маневр, но промолчал. Он вообще был замечательным мужчиной – сильным, надежным, спокойным и уверенным в себе, несмотря на свое тяжелое прошлое. А ведь на его долю выпало немало испытаний.

Когда все снова расселись, и суматоха улеглась, ее величество, собравшись с духом, снова натянуто улыбнулась и, обращаясь ко мне, уточнила:

– Аша, тебе пора подумать о своем круге придворных дам. Например, можно назначить особый день для знакомства с самыми достойными девушками из знатных семей империи.

Зачем мне в моем ближайшем окружении множество молодых девушек? Плохая идея, как ни посмотри. Я всегда была довольно ревнива, а после печального опыта с отношениями на Земле я бы и вовсе предпочла удалить из дворца всех женщин, кроме самых необходимых. Но здесь нужно было действовать тоньше, и у меня созрела одна дерзкая идея.

– Конечно, я уже об этом размышляла, – ответила я, делая вид, что и сейчас серьезно обдумываю предложение. – И я планирую набрать свой круг придворных дам… из призраков.

Я сделала небольшую паузу, чтобы мои слова обрели нужный вес. Это была бы идеальная шпионская сеть – невидимая, всезнающая. Если бы только удалось решить проблему с холодом.

– Знать, – продолжила я чуть громче, – дискредитировала себя участием в заговоре. Поэтому их дочери сейчас недостойны моего внимания.

Служанка, которую как раз отправили за новой порцией мяса, несла блюдо к столу и, услышав мои слова, от изумления выронила его. С глухим стуком оно рухнуло на пол. Я с тоской посмотрела на очередную испорченную часть обеда, пока правящая чета медленно, с выражением полного недоумения на лицах, отходила от шока после моего заявления. Не теряя времени, я быстро протянула Науру следующую ложку с мясом со своей тарелки.

А тот оставался невозмутим, словно сфинкс, что бы я ни сказала. Говорю же – идеальный мужчина. В его спокойствии была целая вселенная понимания и поддержки.

* * *

Вечером я находилась в своей комнате и скучала. А может, нервничала. Или просто бездельничала. Скорее всего, все вместе взятое, и из-за этого места себе не находила.

Главная дилемма, вертевшаяся в голове, была проста и сложна одновременно: придет ли сегодня муж ко мне или нет? Он говорил о будущих общих покоях, но про сегодняшнюю ночь не обмолвился ни словом. А когда эти общие покои будут готовы? Неделю? Месяц?

А я уже начинала по-настоящему мерзнуть. Легкая дрожь пробегала по коже, несмотря на теплое платье. Призраков около дворца и правда было слишком много, и их незримое присутствие безжалостно вытягивало из меня тепло.

Откинув голову на прохладную деревянную спинку кровати и прикрыв веки, я вздохнула. Голова гудела от усталости и переизбытка впечатлений, а в горле пересохло. Может, выйти на балкон? Глотнуть свежего воздуха? Но там ведь еще холоднее. Или нет? Холод внешний способен заглушить внутренний?

Поднявшись, я накинула на плечи тяжелое шерстяное покрывало и побрела к закрытым дверям. Распахнув створки, я встретила лицом холодный, влажный ночной воздух. Но он уже не обжигал, как раньше, не заставлял рефлекторно съежиться. Холоднее было внутри меня, в самой глубине. А внизу, в саду, теснились они – призраки, дежурившие здесь каждую ночь с тех пор, как узнали обо мне. Их полупрозрачные фигуры сливались с тенями, и их глаза – пустые, немигающие точки – были пристально и жадно устремлены на меня. Им было нужно то, что я еще сохраняла, – живое человеческое тепло, дыхание жизни.

– Аша, что ты здесь делаешь? Здесь же холодно, – послышался знакомый, низкий голос сзади.

Я не обернулась, лишь чуть улыбнулась в темноту.

– Мне кажется, стало теплее. Весна, наверное, приближается.

Но Наур не поддался на мои слова. Он подошел вплотную, его тепло ощущалось спиной даже через покрывало, прикоснулся губами к моему виску, и его прикосновение было обжигающе горячим на фоне общего холода. Затем, не спрашивая, муж легко подхватил меня на руки и понес обратно в комнату, на ходу решительным движением ноги захлопнув балконную дверь. Положив меня на кровать, он присел на край, его лицо было серьезным, брови сведены.

– У тебя что-то болит?

– Почему ты спрашиваешь? – удивилась я, пытаясь сесть.

– Ты горишь. Вернее, внутри… холод какой-то странный, но кожа горячая. Что-то не так.

– Со мной все хорошо, – попыталась отмахнуться я, закутываясь плотнее. – Разве что зябко. Но я уже почти привыкла.

– Так было всегда? – резко спросил супруг.

Беспокоится.

– Нет, – призналась я, потянувшись к лицу мужа и нежно проведя пальцем по шраму. Супруг перехватил руку и прижался к ней щекой. – Когда я была ребенком, отец отправил меня в обитель, чтобы они попробовали пробудить во мне дар. Девочки часто бывают лишь носительницами, передают потенциал потомкам. Но если бы дар проснулся… моя ценность на брачном рынке возросла бы в разы.

– Я начинаю кардинально менять свое мнение о твоем отце, – тихо, но зло проговорил муж. В такие моменты я понимала, почему его боялись. И защищать отца не собиралась.

– Дар проснулся. Но поздно. Времени освоить его как следует уже не было, – продолжала я, глядя на свои руки. – А необученный дар… он может развернуться против носителя. Может стоить жизни.

– Тогда хочу, чтобы ты попробовала методы защиты боевых магов, – сообщил супруг, его голос стал чуть мягче, но напряжение в нем не исчезло. – Они могут дать хоть какой-то результат. Я не против быть рядом всегда, но эта твоя… особенность вызывает во мне сильное беспокойство, Аша.

– Ты просто не разбираешься в шаманизме, – слабо попыталась возразить я. – Это тонкая магия, потусторонняя. Но она очень полезная.

Помолчав, супруг скинул сапоги и решительно забрался на кровать. Он усадил меня между своих ног, прислонив спиной к его твердой, горячей груди, и укрыл нас обоих большим покрывалом.

– Что ты делаешь? Мне, конечно, приятно, но… неожиданно, – пробормотала я, чувствуя, как холод внутри начинает отступать под натиском его тепла.

– Сейчас я буду тебя учить.

– Чему? – тут же встрепенулась я, а Наур тихо хмыкнул, и его грудь вздрогнула у меня за спиной.

– Мне невероятно повезло. Моя жена находится в потенциальной опасности, а ее главная забота – продолжение рода. Такое рвение я могу только приветствовать, – в его голосе зазвучала легкая, едва уловимая усмешка. – Но не сегодня.

Крепко сжав меня в объятиях, притиснув к себе так, что я почувствовала каждый мускул его тела, он прошептал прямо в ухо, горячим дыханием:

– Каким-то чудом мне досталось настоящее сокровище. И я не намерен его терять.

Ошеломленная таким прямым признанием, я несколько секунд сидела неподвижно, едва дыша, пока Наур брал мои холодные ладони в свои горячие, шершавые руки.

– Смотри и повторяй. Темные маги, особенно те, кто сражается с чудовищами, защищаются так от внешнего воздействия.

И он показал плавный, но четкий жест руками, будто вычерчивая в воздухе невидимый круг. Вокруг его пальцев на миг вспыхнули и погасли крошечные искры.

– Концентрируешь силу внутри и возводишь вокруг себя щит. Невидимый, но прочный. Я уже заказал артефакт, чтобы напитать его своей силой. Он будет хранить тепло и оберегать тебя, когда меня не будет рядом.

– Когда ты все успеваешь? – прошептала я, пораженная.

– Пока в империи затишье и хватает обычных патрулей, моя главная задача – позаботиться о тебе, – ответил он просто, как о чем-то само собой разумеющемся.

– А как же я о тебе позабочусь? – повернувшись к нему, я заглянула в лицо супруга. На нем было необычайно мягкое, почти незнакомое выражение – суровые черты сгладились, а в глубине огненных глаз притаилась нежность.

– Ты уже делаешь все, что мне необходимо. И даже больше, – он коснулся лбом моего лба. – Что же еще?

– Мне очень не нравятся эти заговорщики, – сказала я уже серьезно. – Они угрожают моей семье. Нашей семье. Я хочу их приструнить. Ты же не будешь против?

– Не буду, – ответ мужа был мгновенным и твердым. – До тех пор, пока ты сама не подвергаешь себя опасности. Это мое условие.

Он легко поцеловал уголок моих губ, и я почувствовала, как последние остатки внутреннего холода тают, отступают, сменяясь разливающимся по жилам теплом. И мне подумалось… что даже если бы мы не поженились, если бы я избежала всей этой истории с заговором и эшафотом, конец мой был бы предрешен. Моя необузданная сила рано или поздно привлекла бы еще больше призраков, и они бы медленно, но верно, загнали меня в могилу. Если бы не он…

– Не отвлекайся, – мягко, но настойчиво вернул меня к реальности Наур. – Попробуй сделать жест, который я тебе показал.

Не отрывая от него глаз, я повторила движение. Руки слушались плохо, но силу внутри я почувствовала – тот самый тлеющий огонь, который он передал мне во время обряда.

– У тебя прекрасно получается с первого раза, – отметил муж, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. – Уже изучала что-то подобное?

Я покачала головой и, не в силах сдержать порыв, повернулась к нему, ловко – на удивление самой себе – оседлав его бедра. Наур растерялся и напрягся одновременно. Уже хорошо меня изучил и отлично знал, что обычно следует за такими моим действиями.

Его руки потянулись к моим бедрам, а губы – к моим губам. Но я, лукаво улыбнувшись, увернулась. Наур сжал меня в объятиях сильнее, тихо рыча от недовольства. К хорошему, к его ласкам и теплу, действительно быстро привыкаешь. Но сегодня мне хотелось попробовать кое-что другое. Взять инициативу в свои руки.

Склонившись, я нежно, почти благоговейно поцеловала самый крупный шрам у него на щеке. Наур вздрогнул всем телом и инстинктивно попробовал отстраниться, но я уже обвила его шею руками.

– Аша, что ты… – муж запнулся, в его голосе прозвучала неуверенность.

– Хочу изучить твои шрамы, – пробормотала я, скрывая довольную улыбку, уткнувшись ему в шею. – Все до единого. Они мне нравятся.

И я продолжила задуманное, медленно, тщательно, выцеловывая одну отметину за другой, нежно спускаясь поцелуями все ниже – к шее, к ключице, чувствуя, как под моими губами учащенно бьется его пульс.

Наур застонал, низко и сдавленно, и хлопком ладоней отключил световые артефакты, погрузив комнату в уютную и тихую тьму. Муж снова попытался мягко остановить меня, перехватить инициативу, но я опять пресекла его попытки, прижимая его ладони к постели. Нет, сегодня все будет по-моему. Надо делать все правильно, не торопясь. А время… ночь только началась, и она обещала быть долгой.

* * *

Утро Наур начал с того, что ладонь, прохладная и чуть шершавая, легла мне на лоб, проверяя, нет ли жара. Я приоткрыла глаза, утопая в мягкости подушек и теплой истоме, разливавшейся по телу. Мне было так хорошо, тепло и лениво, что каждая клеточка тянулась обратно в сладкую пучину сна. Сквозь дремоту я смутно слышала передвижения супруга, различала силуэт у кровати. Как он может после каких-то двух-трех часов сна идти на тренировку?

Голос мой прозвучал хрипло со сна, когда я попыталась уговорить мужа остаться и поспать еще немного. Но он мягко погладил мои спутанные волосы и не поддался, а я скоро вновь провалилась в сновидения, преследуемая запахом Наура, задержавшимся на подушке.

Проснулась я вновь, когда солнце уже стояло высоко, а в щели между ставнями пробивались яркие золотистые лучи. Комната была залита полуденным светом, и некоторое время я просто лежала, наблюдая за пылинками, кружившимися в нем. Тепло разливалось внутри…

Но дольше прятаться от мира было нельзя, и, приведя себя в порядок и перекусив в тишине и одиночестве, я отправилась к императрице. Ее величество пожелала меня видеть.

Сад императрицы оказался волшебным местом, расположенным на одном из плато горы чуть выше дворца. К нему вел крепкий ажурный мост, будто сплетенный из металлических кружев, но войти за его резные ворота мог лишь избранный круг.

После той давней трагедии, которая, как тень, все еще жила во дворце и мучила венценосную чету, доступ сюда строго ограничили. Этот сад стал для императрицы и утешением, и отрадой. Я застала ее там: она, забыв о высоком происхождении, в простом платье с увлечением возилась у куста розовых цветов, и в такие моменты казалась счастливой и живой.

Увидев меня, она отправила толпу сопровождавших ее женщин – пеструю стайку в шелках – на прогулку по дальним аллеям, даже не утрудившись представлением. В этом поступке читалась четкая, холодная иерархия: в империи я и так должна быть известна всем, я – жена наследного князя. Чести же знать их, придворные должны были заслужить. Внимания императрицы они добились, моего – нет.

И ее величество не стала навязывать мне это принудительное знакомство, понимая, что для меня оно было бы оскорблением. Более того, она не могла себе этого позволить. Тот факт, что я заняла сторону императорской семьи, сейчас было их тонким, но прочным щитом перед заговорщиками. А еще я – жена ее сына, та, кто имеет прямой доступ к его телу и жизни, вне зависимости от сложности уз, что нас связывали. Удар близких всегда точен. Императрица, которой жизнь уже преподносила жестокие уроки, прекрасно умела расставлять приоритеты.

– Аша, присаживайся, – ее голос, спокойный и ровный, вернул меня к действительности. Она жестом указала на каменную лавочку под сенью раскидистого дерева, листья которого отбрасывали на землю кружевную тень.

– Спасибо, – пробормотала я, опускаясь на прохладную поверхность. Повезло, что я накинула тяжелый меховой плащ, догадываясь о длительном разговоре на природе. – Ваш сад прекрасен. Но как на голой скале может быть столько земли, чтобы взрастить такое буйство зелени?

– Принесли люди. За вознаграждение, – ответила ее величество, и в ее глазах мелькнула горькая ирония. – Сад – это единственная моя услада. И все деньги, что полагаются императрице на довольствие, я трачу на землю.

В голове невольно щелкнул практичный вопрос: а полагается ли что-то мне? Словно угадав мои мысли, ее величество добавила:

– Тебе тоже положено довольствие, но со следующего месяца. Как и императору, и князю. Свое сын сейчас тратит на обустройство ваших общих покоев. Подарок… Это ведь то, чего ты хотела? – свекровь слегка склонила голову, и в ее вопросе проскользнуло напряжение.

– Да, – жарко закивала я, и по щекам разлилось тепло радостного смущения. – Очень хочу. Надеюсь только, Наур не разорится на этом.

– Сын жил аскетично, – ее величество запрокинула голову и посмотрела в небо, явно наслаждаясь потеплением. – Проживание императорской семьи обеспечивают налоги, одежды ему много не нужно. Украшений – тем более. На что было тратиться? Теперь же есть человек, которому хочется делать приятное.

– А что для него сделать мне? – непроизвольно вырвался у меня вопрос.

Мне тоже хотелось порадовать близкого человека. Только вот я не знала, что ему нравится. Об этом не написано ни в земном романе, ни в свитках этого мира.

– Ты уже делаешь.

– Что? – растерялась я, чувствуя, что, кажется, потеряла суть разговора.

– Ты на его стороне.

Эти простые слова заставили меня замереть, я не знала, что на это ответить. Ведь так просто – быть на чьей-то стороне. И так невероятно сложно.

– Знаешь, – голос императрицы изменился, стал тише, пронзительнее. – Я не хотела становиться ничьей женой. Родилась в богатстве, где все было дано с рождения, и никогда не задумывалась, какой ценой это богатство дается. Пока нашему дому не поступило предложение о союзе по расчету.

Она собирается рассказать мне свою историю? Хочу ли я ее слышать?

Не зря бабуля говорила: «Меньше знаешь – крепче спишь». Но теперь, в этом саду, под этим небом, возможности скрыться у меня не было. И я тоскливо смотрела по сторонам.

– Выбор был между мной – кандидатурой на роль императрицы совершенно неподходящей – и моей сестрой, чье здоровье было слишком хрупким. Она бы не пережила этого брака. А императрице нужен характер. У меня же был лишь необузданный темперамент.

Ну, в этом я с ней мысленно согласилась, вспомнив ее порывистые жесты и прямоту.

– В империи не все браки договорные. Некоторые заключаются по дружбе или симпатии. Кто-то соединяет судьбы по любви. Но союз правителя – это всегда расчет и тяжесть короны.

Раньше я не задумывалась, что при их диких, пугающих традициях возможны браки по любви. И что кто-то добровольно пьет тот одурманивающий настой… Не то чтобы я считала близость главным в отношениях, но для меня, выросшей в иных реалиях, она была их важной, неотъемлемой частью. Как же строятся отношения здесь, при таких традициях и порядках?

– В итоге из-за того, что император выбрал «неправильную» супругу, случилось восстание. И возглавлял его мой отец, – голос ее величества стал сухим, в нем звучала горечь. – В его планы входило убить меня и мужа, чтобы править империей при малолетнем Науре. Он не знал, что для борьбы с чудовищами одной армии мало. В генах императорской семьи есть дар… дар принимать верные решения в критический момент. Потому муж подавил восстание, потому в серьезных сражениях темный князь должен быть с войсками. Не все всегда решает сила.

Значит, Науру и впредь придется рисковать собой, бросаться в самую гущу опасности. От этой мысли внутри все сжалось. Но можно ли что-то изменить?

– Отец потерпел поражение. И чтобы наша победа была отравлена, именно он обезобразил Наура и пустил слух, будто сын проклят и опасен для других. За то время, которое прошло с момента восстания до поражения заговорщиков, наш мальчик повзрослел на годы. Мы скрывали наследника, лечили, помогали встать на ноги и учили защищаться. Но этого нашего промедления хватило, чтобы слухи укоренились и проросли. Теперь их не вырвать.

Можно было бы попробовать, было бы желание… Но нужно ли? Ответа на этот вопрос я еще не знала.

– С тех пор я ломала себя, стараясь быть хорошей императрицей. Но даже всех моих усилий не хватило. В стране снова созрел заговор, и снова спасло лишь чудо. Аша, – она повернулась ко мне, и в глазах свекрови горел незнакомый, почти отчаянный огонь. – Я хочу передать права императрицы тебе. Неофициально. Пока мой муж на троне, сделать это открыто нельзя. Да и вам первое время следует думать о наследнике.

– Как это возможно? – вырвалось у меня испуганно. Я только от одного испытания немного отошла, а на меня собираются повесить новое.

– Наур уже давно взял на себя большую часть обязанностей отца. Муж в том восстании повредил руку, и вся тяжесть управления армией, да и не только, лежит на сыне. Империи будет лучше, если править станете вы.

– Вы… говорили об этом с его величеством? – спросила я, пытаясь найти хоть лазейку.

– Он согласен, но поддерживает сына. Наур считает, что ты не готова.

– И правильно считает, – выдохнула я, испытав прилив небывалой любви к мужу. Не мужчина – сокровище!

Взгляд императрицы стал пристальным, изучающим.

– У вас с Науром удивительное взаимопонимание. Как вам это удается?

– Наш союз, построенный на расчете, неожиданно стал основой для чувств, – призналась я тихо, сама удивляясь, что все получилось настолько удачно. – Не знаю, как это вышло. Но ему… ему я готова позволить многое.

– Да, ты удивительно покладиста для жены, – в голосе императрицы прозвучала неподдельная, горьковатая усмешка. – Исполняешь супружеский долг без зелья, хотя я бы на твоем месте, пожалуй, сошла с ума. И прикасаешься к нему с заботой. Смотришь с теплотой. Неужели моему сыну наконец повезло, и он получил награду за все пережитое?

«Я – та еще награда», – подумала с внутренней усмешкой, вспоминая свои земные неудачи. И все же этот странный, случайный союз, принесший столько неожиданного счастья и тепла, сам казался мне бесценным даром судьбы.

– Повезло не только ему, – искренне ответила я.

– Но… – императрица сделала паузу, и в воздухе запахло предостережением. – Уверена ли ты, что знаешь Наура? Не изменишь ли своего мнения, когда поймешь, на что способен мой сын?

Я хорошо помнила все, что было написано в романе, который прочла на Земле. Да, были неточности, на некоторые вещи я смотрела иначе, но в целом… все верно. Я знала, на что способен ее сын. Возможно, даже лучше, чем ее величество.

– Мне все равно, какой он с другими, – сказала я твердо. – Имеет значение только то, какой он со мной.

– Удивительно, – покачала головой императрица, снова поражаясь. Она – женщина, выросшая в ином обществе, с другим воспитанием и опытом жизни. Нам не понять друг друга. Да это и не нужно, пока мы на одной стороне.

Пока все идет хорошо…

Дни понемногу становились теплее, и в воздухе уже витал сладкий, едва уловимый дух весны. Может быть, когда она полностью вступит в свои права, то принесет с собой не только тепло, но и долгожданное спокойствие в стены императорского дворца.

Вздохнув, я от всей души пожелала, чтобы именно так и случилось.

* * *

Как жительница Земли, я всегда должна была быть при деле. Наш мир развивался в бешеном ритме, требовал постоянной занятости и предлагал оглушительное многообразие. Множество решений и выборов каждый день – для землян это норма жизни.

И если в тех же книгах я читала, что попаданки часто скучают по прежнему миру или томились без дела, то это было явно не про меня. Дел здесь было невпроворот, и сейчас я совсем не о вышивке.

Освоить свою силу – раз, разобраться с паутиной интриг императорского двора – два, обезвредить заговорщиков – три. А еще неплохо бы придумать себе занятие на долгосрок, такое, чтобы держать ситуацию с народом и знатью под контролем.

В общем, есть о чем подумать.

Начала я с самого, на мой взгляд, доступного – с защиты от призраков. В приеме, который показал Наур, не было ничего сверхсложного. Освоила я его легко и, прислушиваясь к себе, начала экспериментировать, «закутывая» свой дар в эти невидимые щиты, нежно пеленала его, заботливо укрывая от внешнего мира. И параллельно изучала свои новые возможности.

А вечера… вечера мы проводили с мужем, усердно «заботясь» о скором появлении наследника империи. Обряд у нас был совсем недавно, да – спонтанно, да – во многом по расчету. Но с каждым днем мы старались узнавать друг друга ближе, и от этого становились счастливее. Пока в одно прекрасное утро я не проснулась от ощущения пристального взгляда. Муж лежал рядом, опершись на локоть, и молча смотрел на меня.

– Что-то случилось? – поинтересовалась я сонным, хрипловатым от сна голосом.

– Ждал, когда ты проснешься, – ответил супруг и, наклонившись, коснулся губами моего плеча.

– Зачем?

– Сегодня мы переезжаем.

И тут я подскочила на постели, полностью скинув с себя остатки сна.

– Одевайся. Покажу свадебный подарок, – улыбнулся Наур, и в его глазах искрилось почти мальчишеское озорство.

С улыбкой до ушей я выбралась из-под одеяла и бросилась собираться. Даже в детстве я не ждала подарка с таким трепетным, щемящим предвкушением. Поэтому привела себя в порядок с рекордной скоростью и вскоре вышла к мужу в теплом красном платье. Наур как-то отметил, что императорские цвета мне очень идут.

– Тебе так не холодно? – тут же уточнил супруг, привычно протягивая руку, чтобы взять мою.

Он знал мою вечную тягу кутаться, а тут я даже шаль не накинула.

– Я много тренировалась, пока ты был занят, – с гордостью ответила я, – и теперь могу ходить, не укрываясь в три слоя меха.

– Значит, я уже могу не брать тебя за руку? – уточнил муж, и его рука на миг застыла в воздухе, будто собираясь отступить.

Я сама быстро поймала его ладонь и крепко сцепила пальцы.

– Ты всегда должен брать меня за руку, – твердо заявила я и потянула его за собой, прочь из моих уже бывших покоев.

Мы шли по бесконечным каменным коридорам, закутанным в полумрак, и чем дальше продвигались вглубь, тем меньше становилось света. Коридоры дворца освещались светильниками, которые казались вплавленными прямо в стены. Интересно, какими магическими технологиями это достигалось? Но все мысли моментально вылетели из головы, когда Наур остановился у высоких двустворчатых дверей из темного дерева и распахнул их.

Мы вошли в наши новые покои. Они были… большими. Окна, высокие и широкие, располагались только по бокам помещения, в котором царил полумрак. Балконов не было, как и отдельной гостиной зоны. Я удивленно перевела взгляд на мужа.

– Я знаю, ты не любишь, когда к тебе заходят без спроса, – пояснил он. – Поэтому для приемов и официальных встреч у тебя будет отдельный кабинет в начале дворца. Родственников у тебя почти нет, так что…

– Мне нравится твое решение, – торопливо перебила я, внимательно вглядываясь в лицо супруга.

Только сейчас до меня стало доходить, как много он успел обо мне узнать за такой короткий срок. Наур постоянно наблюдал, подмечал каждую мелочь, каждую мою привычку. А была ли я столь же внимательна к нему? Все мои знания о супруге были почерпнуты из земного романа. Или же нет?

Продолжив осмотр, я отметила широкую, основательную кровать, простой, но массивный стол, пару глубоких деревянных кресел и длинный диван у стены. Мебели было немного, но каждая вещь стояла на своем месте. А потом мое внимание привлекли стены. Светильники еще не горели, но они были искусно вплавлены в сложный, витиеватый узор, покрывавший камень, словно кружево. Это было непривычно, но невероятно красиво.

– Откуда это? – прошептала я, проводя пальцами по рельефному рисунку.

– Мастера подправили форму комнаты и расширили ее и купальню, – объяснил Наур, подходя ближе. – А я с несколькими магами выжег узор и отполировал стены. Темным огнем владеют многие, но мой дар считается боевым, так как он сильный. У мастеров такой мощи нет. Но нужно было сделать быстро.

– И светильники будут гореть?

– Конечно, к вечеру их напитают магией. Иначе, матушка была права, здесь будет слишком темно.

Угу. Пожил бы он на Земле зимой. Что этот мир знает о темных жилищах?

Я подошла к супругу вплотную, поднялась на цыпочки, поцеловала его, а потом нежно провела ладонью по его щеке.

– Спасибо. Комната… прекрасна.

– Купальню еще посмотри, – улыбнулся он, и в его глазах отразилось удовольствие. Муж был доволен, что мне все понравилось.

Я направилась к трем арочным проемам в дальней стене, затянутым тяжелыми шторами. За двумя располагались комнаты для одежды, а за последней… Я отдернула ткань и замерла.

Это было овальное помещение, высеченное и углубленное в скалу еще больше дворца. Посередине, тоже вырезанная из цельного камня и отполированная до зеркального блеска, находилась большая, просторная ванна. Но самое удивительное – прямо из стены горы бил небольшой источник. Его вода наполняла чашу и, переливаясь через край, утекала обратно в недра, просачиваясь в трещины на полу. А по окружности стены, как и в спальне, были вплавлены магические светильники-артефакты. Вот они уже светились ровным, приглушенным сиянием, создавая в полумраке волшебную атмосферу.

«Что хотите делайте, а из этих комнат меня теперь не выселить», – ликующе подумала я.

Сзади неслышно подошел супруг и обнял за талию, прижав к себе.

– То, что ты хотела?

– Да! – выдохнула я, поворачиваясь к нему, тут же потянувшись за поцелуем.

Один поцелуй плавно перетек в другой, и вот уже муж мягко, но настойчиво теснит меня обратно в сторону спальни.

– А что, если сюда кто-то войдет? – прошептала я между поцелуями.

– Сюда без моего личного разрешения запрещен вход даже слугам, – ответил Наур, его губы скользнули по моей шее. – Поэтому можем спокойно продолжать… заботиться о наследнике.

Я рассмеялась, но потом не удержалась от вопроса:

– А что будет, если… если я не смогу подарить тебе ребенка? Нас же…

– С тобой ничего не случится, – голос мужа звучал тихо и безапелляционно. – Если они посмеют поднять голову, я просто вырежу всех недовольных. До последнего.

И Наур был серьезен как никогда. Как ни крути, а если что-то пойдет не так, то причиной будущего кровопролития в любом случае стану я, хоть и по иным причинам. Судьба – непростая штука, и не так просто ее изменить.

– Ты сумасшедший! – выдохнула я, прикрывая глаза, наслаждаясь ощущением губ мужа на коже.

– Это ты свела меня с ума, – послышался тихий шепот в ответ.

– Тогда нам стоит постараться, чтобы ничего плохого не случилось, – простонала я, уже теряя нить рассуждений.

– Как скажешь, дорогая, – шепнул Наур, и мы рухнули на мягкое ложе новой кровати.

Мое счастье в этот момент было настолько полным, безоблачным и острым, что от этого становилось почти страшно. Так не бывает. Не может быть. В глубине души зашевелился крошечный, холодный червячок сомнения: за такое счастье всегда приходится платить. Но я отогнала эту мысль, решив утонуть в нем сейчас, пока есть возможность.

Часть 5. Семейные скелеты

Несмотря на все мои внутренние опасения, в жизни наступило некоторое затишье. Похоже, все – и враги, и союзники – приходили в себя от шокирующих отношений, которые мы с Науром не считали нужным скрывать. Мы спали в одной комнате, я все так же не принимала зелья, и все наше свободное время, которого, впрочем, было немного, мы проводили вместе. Заговорщики такого явно не ожидали. Никто не ожидал.

Несколько дней я много тренировалась и еще больше спала, чувствуя постоянную сладкую сонливость. Скорее всего, ночные «тренировки» с мужем давали о себе знать. Вот только почему ему хоть бы что – с утра он бодр и свеж, а я, как сонная муха, еле волочу ноги?

Зато был явный прогресс с даром – настолько явный, что я твердо решила начать формировать свой круг «придворных дам». Сидеть сложа руки было нельзя: если врагам дать время, они придумают что-нибудь новое, коварное. Нужно было держать их в напряжении, не давать опомниться. Кастинг среди призраков я назначила на завтра. Оставалось только как-то донести эту новость до самих претенденток… Но это уже детали.

А еще у нас прочно вошел в привычку совместный обед с родителями мужа. Очень тепло, очень по-семейному. Стоило свекрам принять меня как свою и привыкнуть, как они моментально перестали фильтровать свои разговоры и сдерживать эмоции.

Вот и сегодня нам пришлось стать свидетелями очередного их «душевного» диалога.

– Сын, – начал император, когда с основными блюдами было покончено и слуги подали сладкие пироги, от которых у меня потекли слюнки. – Лекарь докладывал, что торговцы с юга привезли новые зелья. Говорят, есть такое, которое может даже старые шрамы свести. Попробуешь? – свекр произнес это как бы между делом, но взгляд его был пристальным и серьезным.

Свекровь, которая весь обед молча и очень внимательно за мной наблюдала, при этих словах встрепенулась, словно ее укололи.

– Нет, – ответил Наур твердо, без колебаний, и я не смогла сдержать легкой, понимающей улыбки.

Не забыл наши ночи, когда я с особым, почти благоговейным вниманием исследую каждый его шрам. Ну, нравятся они мне, что тут поделаешь. Император же явно удивился такой категоричности.

– Почему? Это сделало бы народ лояльнее к тебе. Образ безупречного правителя…

– Каков есть, таков и буду, – отрезал сын, и в его голосе зазвучали стальные нотки. – Как-то жили все эти годы без безупречного правителя и дальше проживут.

– Это неразумно…

– Что ты привязался к нашему мальчику? – не выдержала императрица, ее голос зазвенел, как натянутая струна. – Не мужчине решать, красив он или нет, а его женщине. Аше ведь нравится ее муж, так ведь, дорогая?

– Да, – живо подтвердила я, чувствуя, как жарко становится щекам. – До самого последнего шрамика.

Наур в этот момент как раз пил воду и подавился, закашлявшись. Я тут же услужливо принялась похлопывать его по спине, стараясь не рассмеяться.

– Но почему бы не сделать его жизнь проще? – не унимался император, хмуря свои густые брови.

– Ты бы сначала свою жизнь проще сделал, – фыркнула его супруга, отодвигая тарелку. – А то как раз твоя жена от мужа не в восторге.

– Как будто я в восторге! – парировал император, и его спокойствие начало давать трещину. – Не забывай, я видел тебя без одежды, и ты, скажем так, не впечатляешь!

В этот момент императрица, недолго думая, плеснула супругу в лицо водой из своего бокала.

А я сидела, окаменев, и осознавала с ужасом, что только что услышала. Зачем я это услышала?! Неужели нельзя обсуждать такие вещи наедине?!

Я уткнулась лбом в плечо Наура, чувствуя, как лицо снова горит от смущения. Он в ответ молча, утешительно погладил меня по голове.

– Ты нагло пользуешься тем, что я сплю и ничего не могу сказать в ответ про тебя! – прошипела ее величество, вставая.

– А ты бы попросила – я и показать могу! Мне нечего стесняться! – рявкнул император, тоже поднимаясь.

О нет! Только не это! И только не здесь, не за обеденным столом!

– Вы тут можете продолжить демонстрации друг другу, – произнес Наур ледяным тоном, который мгновенно остудил пыл родителей. – А мы пойдем.

И, не дожидаясь ответа, он легко подхватил меня на руки, будто я невесомая, и направился к выходу. Из столовой до нас еще долго доносились приглушенные, но яростные перепалки.

– Ты с ними поговори, чтобы они про свою… интимную жизнь при нас не рассказывали, – пробормотала я, когда он опустил меня на ноги в тихом коридоре. – Я не готова к таким откровениям. Я и так в обители разного начиталась…

– Мы же, вроде, уже все попробовали? – заметил муж, останавливаясь и поворачивая меня к себе. В его глазах плескалась смесь нежности и едва скрываемого веселья.

– Не-ет… – протянула я многозначительно, глядя на него снизу вверх и загадочно улыбаясь.

Наур замер, переваривая услышанное. И я увидела, как разгораются его глаза еще ярче от желания.

– В последние дни ты занимаешь все мои мысли, – выдохнул он, прислоняя свой лоб к моему. Его дыхание стало горячим и неровным. – И это, знаешь ли, начинает становиться опасно.

– Тогда я буду хорошо себя вести.

А Наур, посмотрев в мои хитрые глаза, лишь громко выдохнул и, крепко поцеловав, отправился по своим делам, а я решила, что знаю, как устрою кастинг.

Пора начинать.

* * *

Придворная жизнь в императорском дворце, безусловно, имела свои особенности и жестокие правила. Здесь люди льстили, предавали и убивали без лишних сантиментов. Но я-то росла на Земле, и по сравнению со злобой моего прошлого мира, здешние интриги откровенно недотягивали.

Будучи маркетологом, я была частью тех, кого называли «офисным планктоном». И вот в офисе царили страсти, которые не передать словами. Это были джунгли, где выживал хитрейший, дикий запад подковерных войн, где никогда не знаешь, какой удар ждет тебя завтра – в спину или в лоб, замаскированный под комплимент. По сравнению с той изощренной, многослойной ложью, здешние козни казались… почти наивными.

Чем больше я присматривалась к людям вокруг, тем отчетливее осознавала: истинное искусство притворства было им неведомо. Никакой тонкой изощренности, полета фантазии. Никаких сложных, многоходовых интриг.

Возможно, потому что сам мир был менее многогранным, чем на Земле: желания оппонентов просчитывались легко – власть, богатство, месть. В этом мире ни разу не сражались за отпуск летом или за повышение.

И пути достижения целей здесь были столь же прямыми и простыми. С другой стороны, и возможностей увернуться, сыграть на противоречиях, было меньше – все упиралось в грубую силу или волю императора.

Уже давно я четко осознала: чтобы выжить и тем более победить, мне нужно собственное оружие, сила и рычаг давления на знать. Такое, какого эта империя давно не знавала. А что здесь может быть по-настоящему опасным? Только информация. И добывать ее для меня будут те, кого все боятся и не замечают, – духи.

Собравшись с силами, я натянула на лицо привычную маску спокойного равнодушия и вышла на балкон. Передо мной, в садах и над крышами, колыхались тысячи призрачных силуэтов. Они стеклись сюда в день моей свадьбы, словно на зов, и с тех пор не покидали окрестностей дворца. Внутрь не проникали – то ли боялись охраняющих знаков, то ли таким образом проявляли ко мне немое, выжидающее уважение.

– Кто желает ко мне в придворные дамы? – мой голос, звонкий и четкий, разрезал тишину. – Приходите по одному до захода солнца. Кто не успеет – завтра продолжим.

Кастинг…

Простота такого решения вселяла надежду на успех.

Не дожидаясь видимой реакции, я развернулась и ушла в свой кабинет, попросив служанку принести горячего чая. И как только закрыла дверь, обернувшись, увидела, что меня уже ждала первая кандидатка. Я аж опешила. Быстрые они…

Я разместилась за столом, служанка внесла поднос с горячим напитком, от которого струился аромат душистых трав, и удалилась, не обратив ни малейшего внимания на призрака посередине комнаты.

Люди смогут увидеть духов лишь после заключения ими контракта со мной. Сделав глоток обжигающего, горьковатого напитка, я блаженно вздохнула, позволив теплу разлиться по телу, и наконец внимательно посмотрела на первую претендентку.

Передо мной была статная женщина в платье с простой, но изящной вышивкой и сложными, широкими рукавами, какие носили, судя по всему, два века назад. Ее волосы, заплетенные в тугие косы, были убраны в высокий, невероятно сложный пучок, украшенный скромными шпильками. Но больше всего поражал ее взгляд – острый, оценивающий, пронизывающий. Он скользнул по мне, составляя мнение. Аура вокруг призрака светилась ровным, ярко-белым светом – добрый знак. Значит, она не причиняла вреда живым.

– Представься и расскажи о себе, – попросила я, отставив чашку.

– Я была госпожой в доме Тунсов, – сообщила кандидатка, и это заявление сразу завладело всем моим вниманием. Умеет она подать себя. Прямой предок одного из ключевых заговорщиков. И она знает, что этим я, несомненно, заинтересуюсь. – Но мой муж убил меня и взял себе новую жену.

– Почему именно убил? – вскинула я брови. Да уж, истории тут попадались похлеще некоторых земных телепередач.

– Я не смогла принести ему наследника.

Хм-м… Простой и жестокий ответ. Непроизвольная тревога, холодный червячок, скользнула внутри. А если и я окажусь неспособна? Меня тоже отправят на тот свет? Нет, это вряд ли. У нас заключен полный обряд. Да и любимый муж недавно уверял, что ему все равно. Так ли это? В этом вопросе правду можно узнать, увы, только опытным путем. Мысль была неприятной, и я отогнала ее прочь, сосредоточившись на призраке.

– Почему вы остались? – поинтересовалась я, внимательно наблюдая за игрой эмоций на ее прозрачном лице.

После смерти люди теряют плоть, но духи, задержавшиеся здесь, сохраняют свои эмоции, а некоторые – приумножают их до всепоглощающей одержимости. Вот как эта женщина. Лютая ненависть исказила ее черты, губы искривились в злой усмешке.

– Муж давно умер, и его нет в этом мире, но я хочу, чтобы они получили по заслугам. Весь род! – ее голос, обычно ровный, на мгновение сорвался на рык, полный яда. – Я знаю все темные секреты этой семьи, все их грязные делишки. Они жадные и подлые! Им давно пора ответить.

– Ты осознаешь, что тебе придется заключить договор со мной? – спросила я, сохраняя деловой тон.

– Да. И я готова служить вам во всем. Как только дела дома Тунс выйдут на свет, их ждет плач и разорение. Мне не нужно ваших обещаний, просто дозвольте служить и ускорить падение этого проклятого рода.

Выгодная сделка. Очень. Симбиоз наших интересов был очевиден.

Небольшой ритуал, почерпнутый из шаманских знаний, был проведен быстро и почти беззвучно. Я отпустила ее, прислушиваясь к своим ощущениям. А затем обратилась внутрь себя, к собственному кокону силы. Никакого леденящего холода, только ровное, живое тепло – отголосок связи с мужем. Осознание этого стало приятным открытием. Без него, без этой поддержки, все было бы куда печальнее и намного труднее. Если бы заговорщики знали, как они помогли мне, настояв на полном ритуале, они бы убились.

Не знаю, сколько призраков я смогу взять на службу, но чем больше, тем лучше. Мне нужны были не просто бесплотные тени, а союзницы. Помощницы. Те, кто помнил то, что давно стерлось из летописей, кто мог пройти сквозь стены и услышать шепот за двойными дверями. И которые при этом не поддались мраку, не запятнали свою ауру кровью.

На месте первой кандидатки, будто из воздуха, возник второй призрак. Молодая, миловидная и статная женщина смотрела на меня с почтительным, но жадным интересом. Я задала все тот же вопрос:

– Кто вы?

– Младшая дочь семьи Чарон, – голосок зазвенел мелодично и тонко. – Триста лет назад я должна была стать придворной дамой при новой императрице, но моя соперница, желавшая занять то же место, отравила меня накануне представления ко двору.

– Ты хочешь мести? – предположила я, но в ее ясных глазах не читалось той всепоглощающей ненависти, что у призрака до этого.

– Нет, – она покачала головой. – Я хочу быть придворной дамой. Если не удалось при жизни, хочу получить это место после смерти. Исполнить свой долг и предназначение.

И такая неукротимая жажда звучала в ее голосе, когда она говорила это, что я внутренне поразилась. Неужели эта должность, эта роль – настолько желанная цель, что она держит душу три столетия? Впрочем, не мое дело судить о чужих страстях.

– Чем ты можешь быть полезна?

– Я в совершенстве знаю все гласные и негласные законы двора, его традиции, табу и сплетни, – девушка говорила быстро и уверенно. – И я могу подсказать, как выгоднее всем этим манипулировать. Мне известно многое и о том, что происходит вокруг императорской резиденции. Все эти годы я наблюдала, слушала и продолжала учиться. Позвольте мне служить, как не удалось при жизни.

– Ты готова сообщить свое истинное имя и провести со мной ритуал, дать клятву верности? – спросила я, чувствуя, как в уме уже выстраивается схема: один дух выведывает тайны, другой помогает в тонкой придворной игре.

– Да, госпожа! Без колебаний!

Призраки, сообщая мне свои имена, давали тем самым еще большую власть над собой. Но они шли на это сознательно, даже жаждали этого. Готовы отдать все за частичку человеческого тепла, за шанс наконец-то исполнить то единственное, что удерживало их на этой земле.

У мертвых нет потребностей живых. Они не любят, не едят, не спят. Все, что у них есть, – это незавершенное дело и эмоции прошлой жизни, которые год от года становятся сильнее и поглощают их все больше. И ради этой цели они были готовы на все. Даже на слепое, вечное служение.

Я не стану их судить, моя задача думать лишь о собственной выгоде. Если то, что сказала женщина, – правда, то взять ее в придворные дамы необходимо. А если нет… что ж, у меня были способы расторгнуть договор. Отправить ее на перерождение. В конце концов, ее заветная мечта – служить при дворе – все равно осуществится. Просто в несколько ином качестве.

И обряд был проведен. Но прежде чем я успела перевести дух, на месте придворной дамы явился новый призрак. И он мгновенно вызвал во мне острую, почти физическую неприязнь. Его аура была не просто темной – она была черной, вязкой и пульсировала от скверны. Этот дух явно причинил немало вреда и при жизни, и после смерти, питаясь чужой болью и жизнями.

– Зачем пришел? – спросила я холодно, ощущая, как по коже бегут мурашки от его близости.

– За твоим теплом, – прошипел он, и его беззвучная усмешка была полна глупой самоуверенности и алчности.

Призраку никогда не выстоять в прямом противостоянии с шаманом, если только шаман сам не даст ему лазейку, не заключит сделку. А я этого делать не собиралась. Когда его ледяная, незримая рука потянулась к моей груди, будто желая вырвать тепло силой, я почувствовала пронизывающий, гнилостный холод. Меня едва не вырвало от мерзостного ощущения. Это было похоже на то, как если бы чеговека окунули с головой в яму с нечистотами, и эта леденящая грязь проникала под кожу. Желая поскорее избавиться от оскверняющего прикосновения, я резко произнесла короткое, отрывистое заклинание и прижала ладонь к амулету на груди.

Из меня потянуло силу, в воздухе раздался хлопок, портал для духа в другой мир. Шаман может отправить призрака на суд, не спрашивая его согласия. Приведение застыло, его размытые черты исказились ужасом и внезапным осознанием – уйти из этой комнаты ему уже не суждено. Затем помещение наполнилось жутким, пронзительным визгом, звуком с которым дух покинул этот мир. Мне было интересно, слышат ли это живые за стенами? Но время текло, призрак уже исчез, а тревожных шагов за дверью так и не послышалось.

Встав, я подошла к окну и выглянула в сад. От минимум тысячи призраков, толпившихся утром, теперь, хорошо если осталась сотня. Они стояли поодаль, сгрудившись, их формы казались более блеклыми, прозрачными. Были ли остальные злыми духами, испарившимися, осознав мои возможности, или же просто души испугались демонстрации силы? Сомнений не было: мертвые, в отличие от живых, слышали и видели все. Им был дан понятный сигнал.

В будущем нужно будет позаботиться о злых духах в империи и навести порядок, рано или поздно я переловлю всех. У живых есть закон, и за порядком следит стража. А над мертвыми нет полиции, и они могут творить все, что вздумается. Удивительно, что здесь вообще остались порядочные, не запятнанные души.

– Продолжим, – ровно сообщила я оставшимся привидениям, и мы продолжили.

Они шли один за другим, уже приближался вечер, окрашивая небо в сиреневые тона, а я стала ощущать глубокую усталость, как после многочасовых переговоров. Силы потихоньку иссякали, когда произошло нечто совершенно неожиданное.

В комнате появилось новое привидение, и я едва не выронила полупустую чашку. Дух был высок, статен, с осанкой тренированного воина. Черты лица – невероятно красивые, мужественные, с резко очерченными скулами и твердым подбородком. Его аура светилась чистым, ровным серебристым светом. Но был у него один очевидный, вопиющий недостаток.

– Ты пришел, чтобы стать моей придворной дамой? – переспросила я, чтобы убедиться.

– Да, госпожа, – у него был низкий приятный баритон, совершенно не сочетавшийся с предполагаемой ролью.

– А тебя не смущает то, что ты мужчина? – тактично, но с ощутимой иронией уточнила я.

– Ну, я же мертвый, – пожал он могучими, прозрачными плечами с невозмутимым видом, и в его взгляде мелькнула тень улыбки.

– С этим не поспоришь, – согласилась я, сдавшись. – Ладно, давай попробуем иначе. Чем ты можешь быть полезен?

– Я работал на заговорщиков довольно долгое время. Был их глазами и ушами, – он говорил прямо, без запинки. – А потом они меня убили, так как я стал задавать слишком много вопросов и спорить с их методами. Обещали позаботиться о моей семье, а сами бросили их умирать в нищете. Если позаботитесь о них вы, то я буду служить вам верно столько, сколько потребуется.

От открывшихся перспектив я едва не захлопала в ладоши от восторга. Прямой доступ к информации из самого логова врагов! Но тут же встала практическая проблема: как выдать этого могучего воина за придворную даму? Нормально ли это будет смотреться?

Его не переодеть в платье, и после заключения договора он станет видим для живых – во всей своей мужественной красоте. Но и не заключать договор было опасно – он мог продолжать работать на противника, ведь клятва не будет его связывать. Вряд ли, но все же…

Пока я ломала голову над этой дилеммой, дверь в кабинет бесшумно открылась, и внутрь вошел муж. Он сделал шаг и замер, изумленно уставившись на призрачного воина. Благодаря нашим соединенным потокам силы и времени, рядом со мной супруг видел потусторонних сущностей и без дополнительных обрядов.

– Кто это? – спросил Наур, его взгляд скользнул от призрака ко мне.

– Моя… придворная дама, – ответила я, слегка откашлявшись, чувствуя смущение от абсурдности ситуации.

Несколько секунд муж молчал, его лицо было абсолютно невозмутимым. А потом уголки губ дрогнули в едва различимой улыбке.

– Впервые в жизни я не знаю, что сказать. Он… хорош собой, – заметил супруг, покосившись на меня ироничным взглядом.

– Он мертв. Я же молчу, что тебя при дворе окружают женщины, – прохладно парировала я, поднимая бровь.

Теперь Наур широко улыбнулся, и его глаза разгорелись ярче, как всегда бывает, когда мужа одолевают сильные эмоции.

– Хорошо, наберу себе слуг мужчин. Но у тебя все равно не получится его взять – твоими доверенными подругами должны быть женщины.

– Но он работал на заговорщиков! А теперь готов работать на нас, – пожаловалась я, грустно взглянув на мужа.

Тут супруг действительно заинтересовался призрачным гостем. Я готова была поспорить, что в его голове уже крутились идеи, как «запихнуть» в мой «гарем» призрачного мужчину так, чтобы это проглотила вся чопорная придворная знать.

– А может, он будет служить мне? – неожиданно деловито предложил Наур.

Я задумалась, ощущая легкий трепет от того, что сейчас мы все организуем.

– Ну… теоретически это возможно. Наши с тобой потоки слиты, и мне будет даже проще, если часть энергетической нагрузки ты возьмешь на себя. Так мы сможем позволить себе больше «агентов». Но точно узнать это можно будет только после ритуала.

– Пробуем, – коротко кивнул муж, и в его тоне звучала та самая решимость, которая делала его таким опасным на поле боя.

– Так просто доверяешь мне и моему дару? Такая простота тебя до добра не доведет, – сокрушенно, но с нежностью покачала я головой.

В ответ Наур пересек комнату, подошел ко мне и, не говоря ни слова, поцеловал: нежно, вдумчиво и сладко, полностью завладев моим вниманием. Соблазнитель.

– Значит, слухи не врут, и темный князь принят и обласкан женой, – заметил призрак, про которого мы в пылу обсуждения и забыли. В его голосе звучала откровенная, почти добродушная насмешка.

– Именно так, – подтвердила я, отрываясь от мужа, но не отпуская его руки. – Ну что, ты готов служить моему супругу?

– Да. Но помните о нашем условии, – напомнил призрак. – Позаботьтесь о моей семье.

– Найму кого-нибудь из них ко мне в услужение. Платят во дворце хорошо, – пообещала я. – А то те служанки, что есть, уже замучили меня своими слезами.

Вот недавно, после очередной бурной ночи, на моем теле снова остались следы, и слуги, сразу заметив их, смотрели с жалостью и всхлипывали по углам. Достали, не передать словами. А консилера в этом проклятом мире, увы, не изобрели.

– Тогда приступим, – постановила я, отбрасывая лишние мысли, и начала готовиться к ритуалу.

Муж получил от меня запасной артефакт – похожих несколько штук пылилось в императорской кладовке. Шаманов здесь давно не было, а вот инвентарь, к счастью, остался. В дальнейшем, впрочем, стоит самой позаботиться о новых, более личных принадлежностях. Шепот заклинания, вплетение моей силы – и вот я уже перетягиваю духа через общий поток, подвесив клятву на мужа. А не так уж и сложно. Надо будет понаблюдать за их связью, а то мало ли что.

– Готово. Можешь отдавать первое распоряжение, – предложила я супругу, чувствуя легкую, приятную опустошенность после ритуала.

– Сегодня вечером пройдет собрание знати в западном зале. Сходи туда. Будь внимателен. Запомни все и доложи мне утром, – скомандовал Наур, и в голосе прозвучали стальные нотки.

По полупрозрачному лицу призрака расползлась широкая, торжествующая улыбка. Что бы он там ни говорил о мести, она явно была сладкой частью его посмертных желаний.

– У призраков отличная память. Он все сделает в лучшем виде, – заверила я мужа.

– Какая у меня полезная жена, – прошептал Наур, подходя ближе и беря мою руку в свою. Его пальцы были теплыми и сильными. – Мне невероятно повезло. – Затем супруг бросил взгляд в сторону окна, где уже тихо клубился вечерний туман. – Продолжение набора твоего «штата» – завтра.

– А что же сегодня? – лукаво улыбнулась я, уже догадываясь об ответе.

– Сегодня – вечер с мужем. Я соскучился, – заявил он просто и, не дав мне опомниться, легко подхватил меня на руки, невозмутимо понеся в сторону наших личных покоев.

Слуги, встречавшиеся в коридорах, шарахались в стороны, почтительно склоняя головы, а пара молоденьких горничных, увидев нас, вспыхнула, глядя с ужасом. Бесит. Не могу поверить, что у них с их мужьями все настолько плохо. Они даже ничего не помнят, что за реакция?

– Не обращай на них внимания, – утешил Наур, его голос вибрировал у меня прямо у уха, вызывая приятную дрожь.

– Да, дорогой, – прошептала в ответ, обвивая его шею руками, – сделай так, чтобы сегодня все мое внимание принадлежало лишь тебе.

– Договорились, – пообещал супруг, и его следующий поцелуй был полон такой жадной страсти, что у меня перехватило дыхание.

Надо заметить, мой муж – человек слова.

* * *

Следующие несколько дней превратились в методичный отбор. Мерцающие фигуры сменяли одна другую, и я от этого начала уже уставать. Благодаря участию Наура, его внутреннему пламени, наш «штат» призрачных помощников рос не по дням, а по часам. И в основном – за его счет.

Это имело неожиданный эффект. Мой муж, который всегда пренебрегал теплой одеждой, так как внутри него постоянно клубился жар огня, начал одеваться иначе. Сначала я заметила, что он надел утром плотную темную рубашку с высоким воротом, затем – стал надевать еще одну кофту из тяжелой шерсти. Он ловил мой вопросительный взгляд и улыбался, а я понимала, из-за чего это. Разделив со мной контроль и связь с призрачным двором, он добровольно разделил и потерю тепла, которую я несла как плату за свой дар. Его внутренний огонь теперь интенсивно расходовался.

Интересным оказалось то, что полезных нам мужских призраков нашлось больше, чем женских. Женщины чаще пересекали грань, оставляя этот мир, а некоторые, увы, не могли быть полезны – их знания ограничивались узкими рамками домашнего хозяйства и светских сплетен, не имевших теперь ценности, – и я помогала их душам отправиться на покой и перерождение.

Были и такие, от которых веяло злостью и ненавистью. Не всех научил опыт прошлого злого духа, и некоторые решили сами попытаться добраться до меня. Безуспешно. Поэтому не таким уж большим оказался наш призрачный двор. Может, это и к лучшему.

Приняв много слуг, я снова начала мерзнуть, хоть и не сильно, и холод покидал меня лишь в объятиях мужа. И по ночам я продолжала нежиться в его объятиях, а днем кутаться в мех и шерсть – правда, вполне оправданно для промозглого межсезонья. Жизнь понемногу обретала новую, пока еще хрупкую размеренность.

Эту размеренность нарушил свекор за одним из наших совместных обедов. Император, с видимым удовольствием выбирая мясо с нежной запеченной рыбы, произнес как бы между делом:

– Знать настойчиво, даже, я бы сказал, надоедливо просит представить им твоих… придворных дам. Официально. Чтобы развеять сомнения.

Я на секунду замерла, переваривая это заявление. Затем пожала плечами, откладывая вилку.

– Познакомим. Это не проблема. Тем более, – я позволила себе легкую, едва уловимую усмешку, – что мне есть, что сказать этим интриганам.

– Я так переживаю за всю эту ситуацию в стране, – вздохнула императрица, ее прекрасные пальцы беспокойно теребили край салфетки, а взгляд был устремлен в пространство, полный уже привычной тревоги. – Что, если они устроят сейчас переворот? На фоне всех этих… духов.

– Это будет прекрасный повод всех вырезать, – невозмутимо констатировал Наур, не отрываясь от своей тарелки. Рыбу он и правда любил больше мяса. Муж был спокоен и невозмутим, как всегда. – Они это отлично знают. И не будут делать глупостей. Пока.

– А тебе нужно, чтобы они их наделали? – уточнила я, возвращаясь к еде. В последнее время меня преследовал не только холод, но и голод.

– Было бы неплохо, – признался он. – Но желательно – через несколько дней. Больших чисток давно не было, и завтра мне придется на сутки уехать. А потом… можно.

Услышав это, я поморщилась. Мне категорически не нравилось, что Наур снова и снова рисковал, вылавливая нечисть по империи. Я понимала необходимость. Понимала, что это его долг, что другие тоже рискуют. Но понимание не гасило тупой, ноющей тревоги где-то под сердцем.

Взгляд мужа встретился с моим, и он, не говоря ни слова, протянул руку под столом, накрыв мою ладонь своей большой, теплой рукой. Сжал ободряюще, утешающе. Однако помогало мало, я была мрачна и зла, но в ответ лишь тяжело вздохнула, смиряясь с неизбежным. Родители за столом сделали вид, что не заметили нашего молчаливого диалога.

Когда обед закончился и мы вышли, Наур, бросив мне короткий, обещающий взгляд, направился готовиться к выезду. Я же замешкалась у тяжелой двери, поправляя пряжку плаща, которую расстегивала за обедом. И сквозь еще не до конца притворенную створку до меня донеслось неожиданное.

– Прекрати так нервничать, – послышался низкий, усталый голос императора.

– Не могу ничего поделать! – голос императрицы звучал сдавленно, как будто она с трудом сдерживала истерику. – Это ты словно бездушная деревяшка, ни на что не реагируешь. Они же не ругаются. Спят вместе, слуги видели их целующимися и не раз. Это… нормально?

– Ну, бывает, – раздалось философское фырканье. – Приезжие семьи с других государств тоже так делают. Правда не все. Отличия, конечно, есть, но само по себе это ненормальным не является. Чего ты нагнетаешь?

– Не беси меня! – зашипела императрица уже громко, и я представила, как она вскакивает. – Наш сын – носитель силы темного огня. Он опасен. Его контроль не идеален! Она не может этого не понимать и идет на колоссальный риск!

– Ну, в последнее время контроль у сына очень даже неплох, – парировал свекор, и в его тоне я уловила упрямство. – Он стал спокойнее. Счастливее. Ну чего тебе надо – лезть в чужую семью и копаться там, выискивая проблемы?

Раздался резкий, звенящий звук – будто что-то с силой кинутое разбилось и осыпалось на пол.

– Я же мать! Я переживаю! Этот твой вечный спокойный темперамент! – выкрикнула императрица уже безо всяких полутонов.

– Из-за огненного дара ты иногда теряешь всякий контроль, – спокойно, почти монотонно, констатировал император. – У сына дар такой же. А ты посмотри на него! Поучилась бы!

– Как ты вообще сидишь на троне? – в голосе ее величества прозвучало уже откровенное презрение. – Ты же не большого ума человек, если не видишь дальше собственного носа!

– Получше многих сижу, – невозмутимо отразил выпад свекор. – И считаю, что тебе пора прекращать лезть не в свое дело. Иди в свой сад и закопайся там до лета, пока не нужно будет отмечать очередной официальный праздник.

– Ты поосторожнее со словами, а то в саду я закопаю тебя!

В этот момент я уже слышала торопливые шаги слуг, спешивших на шум разбитой посуды, и я поняла, что мне пора уходить. Мягко отступила от двери, оставляя ссорящихся супругов, у которых начинался настоящий полномасштабный скандал.

А я, шагая по коридорам дворца, оставалась невозмутимой. Услышанное не разозлило и не расстроило, скорее, вызвало сложную смесь понимания и доли раздражения. Свекор, как ни странно, был прав: лезть в чужую, только складывающуюся семейную жизнь, выискивая в ней изъяны, – дело неблагодарное и вредное.

В последнее время все начало бесить и раздражать. Побочный эффект от духов?

Пожалуй, стоит обсудить с супругом тревоги его матери, но не сейчас, а когда вернется из своей командировки. А пока нужно собрать первый урожай информации.

«Посмотрим, – подумала я, направляясь в свои покои, где меня ждали мои призраки. – Настолько ли вы хороши, мои дамы, как сами себя рекомендовали».

* * *

Супруг уехал на рассвете. А я с самого утра села записывать полученную от моих шпионов информацию. Ее было очень много. Больше, чем я рассчитывала.

Потом, бродя по императорскому дворцу, я была молчалива и резка со всеми, кого видела. Императорская чета за обедом смотрела на меня во все глаза и не могла понять, что случилось с их обычно невозмутимой и спокойной невесткой.

Так прошел мой первый день без Наура.

А потом – бессонная ночь. Я просто не смогла уснуть. Оказалось, пережить сутки без мужа было для меня настоящей пыткой. Мне было холодно, неудобно, плохо и тревожно. Я проворочалась до утра и встала злая, с красными глазами.

Общаться ни с кем не хотелось, есть я решила в своей комнате и к свекрам не выходить. Не хватало еще поругаться с императорской четой. Мне хватило утреннего демарша слуг.

После ритуала призраки стали видимыми для простых людей, но все еще оставались духами. Слуги это увидели, и одна за другой заявили, что покидают службу. Мои заверения, что призраки никому не причинят вреда, толку не принесли. Зато по углам перестали оплакивать мою судьбу. Это хоть немного улучшило настроение.

Мало радости было от помощника с кухни, который приносил мне еду и его трясло от страха. А ее величество сообщила, что я слуг изгнала, мне теперь и искать новых. И вообще, пусть ее невестка сама отвечает за дворец, раз делает что хочет и разрешения не спрашивает. После чего императрица отправилась в свой сад, и я очень надеялась, что не для того, чтобы закопать в нем императора.

Разлад в императорской семье все-таки случился.

К вечеру во дворце стояла гробовая тишина. Несколько оставшихся на службе мужчин принесли мне жаровню, которая потихоньку тлела, пока я сидела, скорчившись, в огромном кресле, укутавшись в шерстяной плащ мужа – единственное, что пахло им, – и ждала. Солнце уже село, так где его черти носят?!

Но тут, словно в ответ на мои мысли, тяжелая дверь в нашу комнату приоткрылась, и внутрь вошел супруг. Я не сразу его узнала.

Воздух в уютной, прогретой комнате мгновенно изменился. Появился противный запах крови и дыма. В правой руке Наур сжимал эфес длинного меча. Клинок, тусклый и залитый кровью, свисал к полу, оставляя за собой тонкую, грязную полосу. Да он весь, с головы до ног, был в крови!

Вскрикнув, я вскочила и бросилась к нему, схватила за руки, хаотично осматривая мужа с головы до ног.

– Наур! – мой голос срывался от волнения, на глазах навернулись слезы. Рука скользнула вверх, к лицу мужа, и легла на окровавленную щеку. – Ты цел? Ранен? Мне позвать врача? Да, нужен лекарь…

Наур моргнул и смутился, перехватив мои руки.

– Все хорошо. Это не моя кровь. Не прикасайся к ней. Пойду вымоюсь, – и, отстранившись, муж быстро направился к купальне, оставив растерянную меня смотреть ему вслед.

Что происходит? Муж вошел в комнату с таким видом, в гроб краше кладут, смотрел пустым, невидящим взглядом, не ответил на ласку. Его там подменили?

Так, спокойно, Наташа, не нервничаем. Надо поговорить. Да. Диалог многое решает.

Негромко ступая, я вошла в купальню и увидела обнаженного мужа, который смывал с себя кровь и вонь. Красная вода текла из лохани. Голову ему явно было неудобно мыть, и, подойдя к каменной лохани, я взяла порошок и начала втирать его в голову супруга. Он дернулся и попытался обернуться.

– Аша?

– Что еще какая-то женщина может быть в нашей купальне? Давай расскажи мне об этом.

– Аша! Кроме тебя я больше никому не нужен, – начал Наур и тут же получил удар в плечо. – Ого. А ты умеешь бить.

– В обители меня не один год этому учили.

Вообще-то на Земле… Но какая разница?

– Какие интересно еще секреты ты скрываешь?

Подумав, я ляпнула:

– Я попаданка из другого мира. Моя душа вселилась в это тело еще до нашего знакомства.

Муж молчал, а я продолжала мыть ему голову, массируя. Кажется, он говорил, что это как признание в чувствах…

– Ты слышал, что я сказала?

– Угу.

– И ничего не скажешь? – растерялась я, мои пальцы замерли.

– Мне без разницы, кто ты и откуда. Я люблю ту душу, которая сейчас со мной. Только это для меня важно.

Переварила я эту реакцию не сразу и что еще сказать по этому поводу не знала, поэтому спросила другое.

– Почему ты так странно выглядел сегодня?

– Я спешил к тебе, желая поскорее оказаться дома, а потом вошел и увидел тебя, сидевшую в кресле, свернувшуюся и печальную… Только потом понял, что именно ты увидела, когда ужас отразился на твоем лице. Каков твой муж.

– Наур, если ты считаешь, что я не знала, с кем проходила обряд, то ты ошибаешься. Я прекрасно осознаю, кто ты, какова мощь твоей силы и твой характер. Но и ты должен осознать, что я тебя люблю, и мой муж в крови – это не то, что я хотела бы видеть.

Супруг окунулся в воду, смывая последнюю кровь и грязь. Ну вот, совсем немного времени прошло, а вода в лохани снова стала прозрачной. Время все сгладит, все пройдет.

– Тогда почему ты была такая печальная? – уточнил Наур, вставая и заворачиваясь в большое полотнище.

– Я считала минуты до твоего возвращения. Во дворце было пусто. Кровать была огромной и холодной. Воздух – противным. Я не могу, когда тебя нет.

Темный князь тяжело вздохнул и обнял меня.

– И не нашлось ничего, что могло бы тебя отвлечь от тоски по мне? – пошутил муж, нежно гладя меня по щеке.

– Ну, я занималась информацией, которую принесли мне призраки, потом уволились слуги, и у меня разлад с ее величеством.

Наур моргнул.

– И это всего за сутки? Что произошло?

– Я была не в духе, слуги не хотят работать во дворце, где есть призраки, а твоя мама переложила заботы о дворце на мои плечи.

– Я же просил ее, – нахмурился Наур.

– Но сейчас мне все равно на все это. Я соскучилась.

И, прежде чем супруг смог что-то сказать, я поднялась на цыпочки, схватила мужа за склонившуюся голову и притянула его губы к своим. Наур жадно сжал меня в объятиях и пылко ответил на поцелуй.

По ласкам мужа, по его жажде я поняла, что он тоже скучал, тосковал и желал быстрее меня увидеть. Именно в такие минуты я острее всего чувствовала его любовь. Наур застонал в мои губы, его сильные, горячие руки смяли на мне одежду. Послышался треск разорванной ткани.

Мы двигались в сторону спальни, не видя ничего, ведомые лишь инстинктом, поглощенные друг другом. Спиной муж со всей силой налетел на узкий резной столик, на котором слуга оставлял еду. Послышался треск, звон разбитой посуды и падающих свитков с информацией, которые я так тщательно составляла. Моя нога задела низкий стул с подушками и опрокинула его, когда мы продолжали двигаться в сторону кровати.

Нам не было до этого дела. Наш мир сузился только до нас двоих.

Пальцы Наура жарко ласкали мое тело так, как только он умел, зная все мои чувствительные места; я же хаотично гладила все, до чего могла дотянуться, именно сейчас осознавая, насколько этот мужчина важен для меня.

Когда наконец буря утихла, сменившись глубокой, дрожащей усталостью, мы лежали, тесно прижавшись друг к другу, и нежно целовались. Так хорошо мне было в этот момент, сложно передать словами. Я ценила каждое мгновение, наслаждалась каждым прикосновением.

И готова была остаться в этих объятиях навсегда.

* * *

Утренний свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, казался назойливым и резким. Я проснулась от неприятной, плывущей волны тошноты, которая подкатила к горлу. Все тело было тяжелым, ватным, а в висках пульсировала тупая, фоновая боль. Открыв глаза, я поморщилась, чувствуя себя мерзко, и, попробовав перевернуться, хотела встать, но мир поплыл перед глазами, заставив схватиться за прохладную простыню.

Наур, всегда чутко спящий, мгновенно проснулся. Его рука, лежавшая у меня на талии, напряглась.

– Аша? – его голос был хриплым от сна, и в нем зазвучала неподдельная тревога.

Я не успела ответить. Новый приступ дурноты заставил меня резко сесть, прижав ладонь ко рту, и глухо, мучительно кашлянуть. Стоящая рядом с кроватью ваза для ночных нужд пришлась как нельзя кстати. Мое лицо стало мертвенно-бледным, а на лбу выступила испарина.

Наур резко вскочил с кровати, и его сонное спокойствие мгновенно испарилось, сменившись нарастающей паникой, которую он, пожалуй, не испытывал даже в самой жуткой схватке. Муж опустился передо мной на колени, его огромные руки осторожно обхватили меня за плечи, поддерживая.

– Аша, что с тобой? – Наур заглядывал в мое лицо, щупал лоб, ища признаки жара, боли, чего угодно. – Вчера все было хорошо, а сейчас… ты бледная, дрожащая. Что болит? Это из-за меня? Я вчера навредил тебе?

Я покачала головой, пытаясь отдышаться. Слабо улыбнулась, чтобы успокоить мужа, но улыбка получилась кривой.

– Нет… просто… не знаю. Меня мутит и слабость.

Взгляд Наура стал жестким, решительным. Он не спрашивал больше. В два шага был уже у двери, распахнул ее и рявкнул в пустой пока коридор так, что, казалось, задрожали стены:

– ЛЕКАРЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!

Голос супруга, полный неконтролируемого страха, разнесся по каменным сводам так, что, казалось, было слышно даже на улице. А потом в покоях воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием. Муж вернулся ко мне на кровать, завернул в толстое теплое одеяло, хотя в комнате было жарко, и не отпускал мою руку. Его большой палец нервно водил по ладони, а глаза не отрывались от моего лица, стараясь уловить любую перемену.

Лекарь, уже знакомый мне пожилой мужчина, вбежал в покои, запыхавшись, с сумкой в руках. Он склонился в почтительном поклоне; в дверном проеме взволнованно застыла императорская чета.

– Это все призраки, – всхлипнула императрица.

– Осмотрите ее высочество, – приказал Наур, и в его тихом тоне звучала сталь. – Немедленно найдите причину, почему моей жене плохо.

– Ее высочество сегодня почувствовала себя плохо? – уточнил лекарь.

– Да. Вчера все было хорошо. А с утра ее стошнило, и у нее слабость!

Под пристальным, жгучим взглядом князя лекарь осторожно приступил к осмотру. Он водил надо мной руками, хмурился и снова делал пассы. Наур мрачнел с каждой минутой; казалось, еще немного, и он схватит лекаря за грудки и вытрясет всю душу. Но до рукоприкладства дело не дошло; мужчина завершил осмотр и повернулся к супругу.

Наур замер. Он был бледен и, казалось, ждал, когда ему сообщат приговор.

– Ну? – резко поторопил супруг.

Лекарь поднял глаза. Он сложил руки и, склонившись, почтительно сказал:

– Поздравляю ваше высочество. Причина недомогания ее высочества… не болезнь. Ваша супруга ждет ребенка. Слабость и утренняя тошнота – естественные спутники этого состояния. И детей двое.

Наур моргнул.

– Аша так плохо себя чувствует из-за…

– Да. Из-за своего состояния. Срок уже не пара дней, и в детях начал просыпаться дар, поэтому госпожа так плохо себя чувствует. Пока магия не стабилизируется, придется потерпеть. И с постелью тоже.

Муж присел ко мне и бережно обнял, целуя в лоб, а я устало ему улыбнулась. Императрица расплакалась, спрятав лицо у мужа на груди и повторяя:

– Какое счастье. Какое счастье…

А я практично уточнила у лекаря:

– Сколько может продлиться это мое состояние?

– От пары дней до пары недель. Это зависит от ваших личных особенностей и силы дара детей.

– Спасибо, дорогая, – прошептал мне Наур, а лекарь, поклонившись, тактично оставил нас наедине с этой новостью. Императорская чета вышла следом. – Прости, что тебе так трудно.

– Тебе тоже будет непросто, – утешающе похлопала я мужа по руке. – Ты же слышал лекаря: никакой близости в ближайшее время.

– Аша, – укоризненно произнес супруг и поцеловал меня.

А я счастливо рассмеялась. Как бы плохо я себя ни чувствовала, ради такого чуда стоило потерпеть.

* * *

Зал совета при дворце был огромным и красиво оформлен. В нем собирались чиновники и знать, в нем принимали послов и проходили значимые мероприятия для империи.

Сегодня здесь воздух гудел от низкого гулкого гула голосов, скрипа дорогих сапог по полированному полу и шелеста парчи. Здесь собралась вся знать империи – сановные чиновники в темных, строгих одеяниях, гордые дворяне с вышитыми гербами на груди. На лицах присутствующих были маски должного почтения, но глаза, блуждающие по залу, выдавали страх и жадность одновременно.

Придя сюда, они очень хотели использовать ситуацию с придворными дамами против императорской семьи, несмотря на то, что боялись призраков, находившихся здесь же.

Между деревянными колоннами, в полумраке, стояли они – полупрозрачные, колеблющиеся фигуры в старинных одеяниях. Призраки. Их взгляды, пустые и всевидящие, скользили по собравшимся, вызывая непроизвольную дрожь даже у самых смелых. Воздух был прохладнее, чем следовало, и от этого становилось еще более неуютно.

На возвышении, под черным балдахином, вышитым золотыми нитями, восседали император и императрица. Спокойные, с непроницаемыми выражениями лиц, они с легким высокомерием смотрели на своих подданных.

Рядом с троном, чуть впереди и в стороне, стоял темный князь. Его поза была расслабленной, но никто не заблуждался: в случае чего наследник всегда готов действовать. Он скользил тяжелым взглядом по собравшейся толпе, тем самым давая понять, что мероприятие для собравшихся не будет простым.

Рядом с ним, у трона, на бархатном пуфике, восседала молодая жена князя. То, что я сидела, было нарушением всех традиций. Обычно подобное разрешалось только правителям или гостям такого же уровня в знак расположения принимающей стороны. Поэтому зал недоумевал по этому поводу.

Осматривая собравшихся, я старалась выглядеть невозмутимой, но давалось мне это с трудом. Несмотря на то что пара дней с момента моего осмотра уже прошла, тошнота осталась при мне. Несмотря на самочувствие, я надеялась, что оно продлится как можно дольше, так как это будет говорить о силе магии моих детей.

Церемониймейстер ударил посохом об пол, и гул стих, сменившись напряженной тишиной.

– Представление придворных дам ее высочества почетному собранию! – провозгласил он.

И из рядов призраков вперед выплыли тринадцать женских фигур. Их платья, некогда яркие, теперь сияли призрачным серебристым светом. Они синхронно склонились в идеальном поклоне. Лица женщин были бледны, но узнаваемы для знати старой закалки. Это были матери, бабки, знатные дамы ушедших эпох из самых влиятельных семей.

И вот из толпы живых послышался первый сдержанный, но полный негодования голос:

– Это что за кощунство? Бабушка семьи Уман? Но она же умерла тридцать лет назад!

– А это… погибшая жена рода Тунсов! Ее портрет висит в родовой усыпальнице!

– Они… они призраки! Зачем мертвые среди живых на совете? Это оскорбление памяти и нарушение всех приличий!

Возмущение, сначала робкое, стало нарастать, как гул роя пчел. Взгляды, полные ужаса и осуждения, обратились ко мне.

А я им всем медово улыбнулась.

– Почему это кощунство? – мой голос был тихим, но на удивление четким. – Я шаман. Они были частью родовитых семей и достойны занять место подле меня. А еще они знают много историй, которые не записаны в летописях. Уверена, призрачные дамы будут очень полезны для империи. Но если кто-то сомневается в их полезности, то они могут это доказать… например, рассказав какую-нибудь познавательную историю.

Мои слова повисли в воздухе. Если раньше знать сомневалась в том, что я шаман, то теперь я это доказала. И, судя по тишине в зале, дураков оспаривать полезность моих дам тут нет. Самое неприятное: дворяне не знают, что призрачные женщины могли мне рассказать. Что из их делишек знает императорская семья? Знает ли что-то вообще?

Таков и был мой план по устранению заговора. Я не планировала менять рода знати. Зачем? Придут новые и с теми же амбициями. Не лучше ли держать тех, что есть, в узде, зная их секреты. Однако простого публичного заявления недостаточно, наверняка потребуется демонстрация. Но это посмотрим по ходу дела, как пойдет.

Один из самых пожилых сановников, его борода тряслась от негодования, сделал шаг вперед и глубоко поклонился трону, игнорируя меня.

– Ваше императорское величество! Мы умоляем призвать к порядку… нашу юную княгиню. Высший свет империи не место для потусторонних сущностей. Это подрывает устои общества!

Все замерли, ожидая реакции императора. Наур нахмурился, а я встретилась с бунтарем из знати взглядом. Он, видимо, совсем страх потерял, высказывая публично мне пренебрежение. Кандидат для демонстрации навыков придворных дам, кажется, найден. Не глава ли это рода Тунсов, случаем?

Император внимательно посмотрел на вельможу – он тоже верно расценил его посыл, и тот не понравился его величеству. А потом перевел взгляд на меня, сидящую подле трона. Улыбнулся.

– Призывать Ашу к порядку? – переспросил его величество, его голос хорошо разносился по притихшему залу. – Нет. Я не стану этого делать.

Зал опять зашумел, недовольный таким решением, а император, позволив им высказать раздражение и недовольство, которые фиксировали внимательные призраки, невозмутимо добавил:

– Своей невестке я во всем потакаю. И вы все будете ей потакать. Волновать женщину, носящую двоих детей, – не только глупо, но и строго-настрого запрещено. Боги вознаградили нашу семью двойным благословением.

Снова в зале абсолютная тишина. Все шокированно меня рассматривали, а потом послышался слаженный вздох и перешептывания.

– Дети?

– Наследник? У темного князя?

– Так скоро? Но обряд же был…

– Император сказал – двое. О небеса…

Лица знати перекашивало в попытке совместить шок, почтительную радость и остатки предыдущего возмущения. Получились вымученные, странные гримасы. Поздравления, которые тут же начали сыпаться в сторону трона и Наура, звучали хрипло и неестественно: «Величайшая радость…», «Благословенны небеса…», «Поздравляю ваш дом…».

Но самое интересное происходило на задних рядах, где стояли менее знатные, но более наблюдательные представители простого народа и гильдий, допущенные на совет. Они ловили каждое слово, каждую подробность. И, пока сановники пытались осмыслить новую реальность, эти люди уже тихо, стремительно растворялись в боковых дверях, чтобы нести весть дальше.

И к вечеру по всему городу, от шумных рынков до тихих переулков, пополз, нарастая как снежный ком, один и тот же слух, переданный десятками взволнованных шепотов:

«Слышал? У императорской семьи скоро будет наследник! Целых двое детей. Не зря про невесту князя говорили, что она послана нам богами. Правильная женщина компенсирует недостатки своего мужа. Теперь можно смотреть в будущее с надеждой».

А в зале, под пристальными взглядами и живых, и мертвых, я сидела и улыбалась, положив руку на еще плоский живот. И пыталась уговорить себя, чтобы меня не вывернуло прямо на этих уважаемых донов, а то надолго они запомнят это собрание.

Но самое главное, именно сегодня стало понятно: заговорщики проиграли. И поняли это не только мы.

Часть 6. Потусторонняя охота

В честь радостной новости о моей беременности в империи были устроены незапланированные празднества. Народ ликовал, казалось, даже больше, чем мы с мужем. Я же в это время мучилась тошнотой, и мне было не до веселья. Супруг не отходил от меня ни на шаг, но лицо его периодически омрачала хмурая задумчивость.

Я догадывалась о демонах, которые его терзали. Первый – то, что я ждала близнецов, да еще с сильным даром, а это означало повышенную нагрузку на организм матери. В императорской семье таких детей не было… никогда. Гены шли по линии Аши, а это все же иная магическая мощь. Как пройдет беременность на этот раз?

И второе… Есть большая вероятность того, что заговорщики, загнанные в угол моей беременностью и информацией, которую мы получили благодаря призрачному двору, совершат неожиданное и отчаянное покушение на мою жизнь.

Это никак нельзя будет скрыть, начнется кровавое противостояние, которое плохо закончится для всех. Супруги, связанные объединенным обрядом, следуют друг за другом за грань, но не в сжатые сроки. Может пройти и год. Науру хватит времени, чтобы утопить империю в крови.

Последний сценарий я считала маловероятным, но все же возможным. Однако скрываться в стенах дворца не планировала, и, как только мне стало чуть лучше, решила выбраться на прогулку по ярмарке. Данное мероприятие завершало празднества, и мне было любопытно посмотреть, ведь я уже так давно никуда не выходила. В общем, я смогла уговорить семью отпустить меня в город под присмотром Наура. Можно сказать, у нас с супругом будет первое свидание.

Ярмарка, несмотря на свою простоту, поражала буйством красок. Пестрые пологи шатров трепетали на ветру, в воздухе витал густой клубок разных запахов – пряных, сладких, дымных.

Здесь были жареные лепешки с медом, острые специи и душистые травы. Сладости и многое другое. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с торговыми центрами Земли, но и в местном колорите была своя, грубоватая и живая прелесть. Особенно притягивали взгляд лавки с оберегами и артефактами. Непривычные, загадочные вещи, будто шептавшие о скрытых в них силах, так и манили, чтобы их рассмотрели, испытали.

Я замерла у прилавка, где седой старик с лицом, похожим на высохшую кору, бережно раскладывал причудливые кулоны. Один из них, серебряный с вкраплениями лазурита, буквально притягивал взгляд. В глубине камня мерцал тусклый свет, будто крошечную, далекую звезду поймали и заточили в этот холодный, прекрасный плен.

Именно в такие моменты с особой остротой понимаешь: в этом мире магия – не вымысел и не сказка. Она – обыденность, вплетенная в самую суть жизни. Потрясающе!

Народу на ярмарке было видимо-невидимо, но на нас никто особо не обращал внимания. Один из доводов, после которых муж наконец согласился на прогулку, был как раз в том, что оденемся мы просто, как обычные горожане, и закроем голову и половину лица плотной тканью.

Но помимо праздного любопытства и приятного времяпрепровождения с мужем, у меня в столице было одно важное, не терпящее отлагательств дело.

– Твои отношения с матушкой еще не наладились? – спросил Наур, когда мы шли по людным улочкам столицы.

Я покачала головой, чувствуя, как под шарфом губы сами собой складываются в легкую гримасу. Двенадцать дней я провела, прикованная к покоям волнами тошноты, а в те редкие часы, когда выходила к общему столу, мы с императрицей старались не общаться друг с другом.

– А нужно ли им налаживаться? – уточнила я, покосившись на мужа.

– Если в семье разлад, то это плохо, – сказал Наур, и в его взгляде мелькнуло беспокойство.

– Разлада у нас нет, – возразила твердо. – Несмотря на все противоречия, мы по-прежнему на одной стороне и преследуем одну цель. Но с ее величеством мне… сложно. Мы говорим на разных языках.

– В чем же корень вашей ссоры? – настойчиво спросил супруг, мягко направляя меня в сторону от слишком шумной толпы у одной из едален города.

– Ее величество как-то рассказывала, что не была готова стать императрицей… Ну так никто из нас специально не готовился к той роли, что выпала. Твоя матушка не одобряет нашу с тобой близость, которую мы не скрываем, но при этом с готовностью использует наш союз как щит, когда дело касается политики. Мне не нравится, когда кто-то копается в моих отношениях с мужем, осуждает или переживает, а потом в удобный момент выставляет это же как преимущество.

– Я поговорю с ней, – вздохнул Наур.

Я понимала внутренний конфликт мужа: его интерес здесь тоже был. Супруг и сам не хотел ничего менять в нашем, только что налаженном мире, и был решительно против любых вмешательств извне, только из-за того, что кто-то считает такие отношения странными. И сомневаюсь, что муж планирует съехать из нашей общей комнаты и спать отдельно, хотя сейчас есть такая возможность. В конце концов, наследник у нас уже есть, и не один.

– И еще… то, что она хочет переложить на меня обязанности по управлению дворцом. Причина, которую она назвала, притянута за уши. О том, что у меня будут придворные дамы из призраков, мы обсуждали заранее, и никто не был против. Выгоду от их появления и добытую ими информацию императорский дом принимает с распростертыми объятиями, а разбираться с последствиями – увольнением перепуганных слуг, поиском новых, налаживанием быта – должна я одна?

– Ты хочешь взять на себя управление дворцом? – уточнил муж.

– Я могу это на себя взять, – ответила я, пожав плечами. У меня, правда, не было особого мнения по данному вопросу. – Но тогда решения по бытовой жизни дворца принимать буду только я, без всяких вмешательств со стороны. И я бы хотела, чтобы это было подтверждено официально и документально. Чтобы мои полномочия не вызывали вопросов.

– Думаю, матушка не будет против, – медленно произнес Наур, обдумывая. – Но тебе станет тяжело. Ты в положении, потом нужно будет заниматься детьми…

Я мысленно хмыкнула. На Земле женщины и дом ведут, и работают, и детей растят, крутясь как белки в колесе. Жизнь там куда многограннее и требовательнее. А здесь мне предлагают «тяжелую ношу» в виде управления дворцом со штатом слуг, которое рано или поздно все равно ляжет на мои плечи. «Сложный» выбор.

– Все равно придется, – озвучила я свои мысли супругу. – Но мне без разницы, сейчас или позже. Я уже проконсультировалась по этому поводу с одной из своих призрачных дам. С точки зрения традиций и ожиданий, я – жена образцовая. Мужа люблю, наследников вынашиваю, забочусь о благополучии императорского рода и его связях с общественностью. Скоро и с дворянами контакт наладим. Тебе очень повезло, – с легкой насмешкой покосилась на супруга.

– Несомненно, – рассмеялся Наур, крепче сжимая мою руку в своей большой, теплой ладони и подначил. – А еще я заметил, твой характер стал задиристее. Это ты окончательно освоилась и расслабилась или всему виной беременность?

– Думаю, последнее, – вздохнула я, чувствуя, как знакомое раздражение снова подкатывает к горлу. – Все бесит, все не так. Но, будем надеяться, это ненадолго и скоро снова станет нормально.

– Ты мне нравишься любой, – сказал муж просто, и от этих слов внутри что-то оттаяло. – И все наладится. Просто в сложные для семьи времена мы чаще натыкаемся на острые углы в отношениях и больнее об них ранимся.

Я удивленно посмотрела на Наура, поймав на его лице ту самую, редкую, смягчающую его черты улыбку.

– Мне тоже не меньше повезло с супругом, – пробормотала я, чувствуя, как теплеет на сердце.

– Рад, что ты так считаешь, – муж мягко потянул меня за собой, обходя лоток с глиняными свистульками. – Но куда мы, собственно, идем?

Наур осмотрелся, и его взгляд стал оценивающим, настороженным. Мы незаметно свернули с ярмарочной площади и теперь находились на краю нищего района. Узкие, кривые улочки, дома с покосившимися ставнями, въевшаяся в стены грязь и бедность. Здесь могло быть опасно. Но со мной был лучший боевой маг империи, и бояться нечего. А выбраться сюда было необходимо.

– Мне нужно выполнить свои обязательства, – ответила я. И глаза выискивали в полумраке переулка знакомый, описанный в докладах дом. – Есть несколько способов для этого. Посмотрим, какой подойдет больше.

– Семья того призрака-мужчины? – догадался муж.

– Да. Несмотря на то, что служит он тебе, договор у него со мной. Мне и рассчитываться.

– Слуги ушли из дворца очень кстати? – тихо рассмеялся муж.

– Ну… – протянула я, скрывая улыбку.

Может, и так.

Нужный дом обнаружился довольно скоро. Он был похож на многих своих соседей – покосившиеся стены, прохудившаяся крыша, вросшая в землю калитка. Осмотрев полуразваленное жилище, я осторожно нажала на створку калитки, с трудом ее приоткрывая, переживая, как бы она не рассыпалась в руках, и, зайдя внутрь, направилась к двери.

Обернулась на мужа, следующего по пятам, вздохнула и постучала. Дверь открыла довольно быстро худенькая, настороженная женщина с лицом, изможденным заботами.

– Кто вы?

– У нас весточка от вашего брата, – сказала я и увидела, как женщина резко побледнела.

Она осмотрела нас – меня, закутанную в простой плащ, и Наура, чьи глаза были скрыты глубоко надвинутым капюшоном (иначе сразу была бы понятна его природа, а нам не стоило с порога вызывать слишком много вопросов).

– Проходите, – наконец прошептала женщина, отступая вглубь.

Дом был небольшой, всего пара комнат, одна из которых служила кухней. Чисто, но бедно, и воздух пахнет затхлостью, сыростью. По внешнему виду вещей сразу заметно долгое отсутствием достатка. Женщина нервно теребила подол застиранного, а местами рваного платья.

– Кто пришел? – из соседней комнаты вышел глава семейства, отец погибшего мужчины. Его осанка еще хранила следы былой силы, но годы и нужда сгорбили плечи.

– Сын был очень похож на вас, – заметила я, оглядывая еще крепкого, хоть и пожилого мужчину. Тот же упрямый подбородок, те же пронзительные, умные глаза.

– Вы знаете, что с моим сыном? Виделись с ним? – глаза отца загорелись болезненной, хрупкой надеждой.

Бедная, но любящая семья. Если со мной что случится, моему отцу из древнего рода будет все равно. Какая горькая ирония.

– Он умер.

Мужчина пошатнулся, будто получил физический удар, и к нему тут же подбежала дочь, чтобы поддержать.

– Откуда вы знаете? – голос главы семейства звучал глухо, в нем дрожали и боль, и недоверие.

Вместо ответа я скинула палантин, и в полумраке комнаты отчетливо блеснули мои волосы.

– Я шаман. Ваш сын, духом, состоит на службе у моего мужа.

И Наур тоже раскрыл свою личность, вскинув взгляд и сбросив с головы капюшон. На несколько секунд в маленькой комнате воцарилась гробовая тишина. Наследный князь с супругой посетили это скромное, почти нищее жилище. Потом, опомнившись, оба согнулись в низком, почтительном поклоне, движения их были скованными от шока.

Жители этого дома стояли, сжавшись у стены, и не знали, что им делать, что сказать. Мне же было не нужно их вымученное, испуганное почтение.

– У меня договор с вашим сыном: служба в обмен на заботу о его семье.

– Нам не нужны деньги, мы справляемся, – проскрипел мужчина, не смотря мне в глаза. – Прошу вас, ваше высочество, отпустите сына на перерождение. Пусть обретет покой.

Мужчина без работы, образования и родословной, заботится о своем ребенке. Мой отец продал меня заговорщикам, и его мало интересовала судьба дочери. Что-то я становлюсь слишком чувствительной. Видимо, это все гормоны.

– Как ему поступить, вы обсудите с сыном сами. Я не предлагаю вам деньги. Я предлагаю работу.

– Но… кем? – растерянно прошептала женщина.

Ее звали Сона. Она была старшей сестрой того, кто теперь служил нам. А еще, судя по тому что сказал ее брат, считала себя бесплодной.

– Ты будешь моей личной служанкой, если, – я сделала небольшую, но весомую паузу, – не будешь плакать из-за того, что я живу со своим мужем.

Женщина уставилась на меня глазами, полными неподдельного шока, видимо, в ужасе от того, что услышала такие интимные подробности жизни их высочеств, и, не подумав, брякнула:

– Так это… правда… – и тут же зажала себе рот ладонью, будто желая вернуть неосторожные слова.

– Ну так что? – поторопила я, поднимая бровь.

– Но я недостойна, ваше высочество, – пропищала женщина, но, что было уже немалым достижением, не расплакалась.

– Не тебе решать, – отмахнулась я. – Когда еще выпадет такой шанс? Захочешь – найду тебе мужа.

– Но я не могу принести мужчине ребенка, – замотала головой Сона, и в ее глазах мелькнула привычная, въевшаяся боль.

– С чего ты решила? От брата я знаю, что лекарь тебя не осматривал. А если в семье нет ребенка, виноват может быть и муж. Полного обряда у вас не было, мужчина просто выгнал тебя. Я выкуплю твою свободу – ерунда.

– Соглашайся, – тихо, но твердо велел ей отец.

Аудор Гар. И в его низком, усталом голосе слышалась не властность, а забота. Он переживал за дочь – единственного ребенка, оставшегося в живых.

– Этот гад только портил тебе жизнь и сейчас не отпускает, выманивает деньги, а я не могу… не справиться мне с ним. Возраст уже…

– Хорошо, – кивнула Сона, опустив голову и подчиняясь воле отца.

– Прекрасно, – обрадовалась я, чувствуя, как дело сдвинулось с мертвой точки. – Возьми только памятные вещи, все остальное получишь во дворце. Собирайся быстрее.

Женщина, тихо пискнув, скрылась в соседней комнате, а я в это время повернулась к ее отцу.

– И ты тоже.

– Но, ваше высочество, я не пригоден для работы, – осторожно начал мужчина, опуская взгляд.

– Не тебе решать, – повторила я, уже привычно. – Я уже все про вас знаю. Мне известно, что ты в свое время был управляющим одного из лучших постоялых дворов столицы. Теперь будешь управлять императорским дворцом.

– Я? Дворцом? Помилуйте… – Аудор, не выдержав, опустился на колени, а я тяжело вздохнула.

Надо было действовать иначе.

– Ты понимаешь, что иначе твоя дочь не сможет нормально жить из-за постоянного беспокойства о тебе? – мягче спросила я, переходя к манипуляции, в которой не было злого умысла, лишь практическая необходимость. – Ты еще крепок. Соберись. Пока работаешь – подготовишь себе смену.

Довод про дочь подействовал мгновенно. Мужчина замер, внутренняя борьба читалась на его лице.

– Ваше высочество… но зачем я вам? – в полной растерянности, на распутье, пробормотал он.

– Мне нужно помириться со свекровью, – ответила я просто, позволяя легкой улыбке тронуть губы. – Поэтому выбора у тебя, по сути, нет. Сам пойдешь или тебя отнесут?

* * *

Сегодня на обед подали сложный пирог с мясной начинкой – сочный, ароматный, с хрустящей корочкой. Новый управляющий, Аудор, уже успел внести свои коррективы в кухонные дела, и все во дворце спокойно, даже с благодарностью, приняли замену слуг. Его изменения пришлись всем по вкусу в прямом смысле слова. Я так, кажется, набрала уже пару килограммов на такой «диете». Или это все же из-за беременности? Живот пока оставался почти плоским, но тело ощущалось иначе – мягче, тяжелее.

– Аша, ты знаешь, что заговорщики разрабатывают план, чтобы тебя похитить?

Услышав это, я замерла с вилкой на полпути ко рту, обдумывая услышанное. Не страх сковал меня первым, а скорее глухое, зудящее раздражение. Снова их планы только на счет меня. Сколько можно?

– Не знала. Но мне это категорически не нравится, – нахмурилась я, откладывая столовый прибор.

– Не переживай. Я не дам им тебя похитить, – успокоил меня муж.

– Да? – Это хорошо, – довольно кивнула я, полностью уверенная в словах супруга, и продолжила завтрак. Если Наур сказал «не дам», значит, так и будет.

– У вас потрясающее доверие в семье, – прокомментировал император, наблюдая за нами с откровенным любопытством.

– Угу, – промычал супруг, не отрываясь от тарелки.

Императрица никак не отреагировала на наше общение и продолжила невозмутимо завтракать, изящно отламывая крошечные кусочки от своего пирога. Не иначе, сын с ней уже поговорил. Что еще интереснее, на днях император официальным указом передал управление дворцом и все связанные с ним церемониальные обязанности мне. «Связи с общественностью», если это можно так назвать, теперь тоже лежали на моих плечах. Фактически, я уже исполняла обязанности императрицы, хотя официально меня не короновали. Ирония судьбы, да и только.

Также стоит отметить, что из восемнадцати придворных дам, после моего «назначения», с императрицей остались только четыре самых преданных. И если об ушедших слугах ее величество хоть как-то переживала, то о приближенных женщинах – не особо. У нее теперь было спокойствие, достаток и ее сад. Изредка требовалось выйти и «посветить лицом» на публичных мероприятиях. Благодать, не иначе.

– Как протекает беременность? – спросил его величество. Он вообще обожал поболтать за едой, превращая трапезу в неспешную беседу.

– Пока все хорошо, – ответила я, ловя на себе внимательный взгляд свекрови. – Но нужно подумать о том, в какой комнате дети будут жить. Где играть…

– В моем саду, конечно же, – тут же присоединилась к беседе императрица. – Там прекрасная природа, много цветов, воздух чище.

Не успела я ничего сказать в ответ, как император меня опередил.

– Это будут мальчики, лекарь уже определил, – резко напомнил мужчина о данном факте.

– И что? Они не могут гулять? Детям нужен свежий воздух и красота, – не поняла такого поворота свекровь, ее брови поползли вверх.

– Дети должны развиваться физически. Их надо на полигон. Им еще тварей гонять по империи, – непоколебимо пояснил свекор свою позицию, жестом отмахнувшись от «красоты».

– По империи нужно гонять тебя! Может, мозги проветрятся! – возмутилась ее величество, щеки женщины залились злым румянцем. – Ты маленьких детей собираешься сразу на боевых магов учить?!

– Молчала бы лучше, – рявкнул император, его спокойствие начало давать трещины. – Ты от всего отстранилась, свои обязанности сложила и сидишь целыми днями, ничего не делая. А как важный вопрос – так твое мнение первое!

– Я уже достаточно сделала для империи за годы, что прожила с тобой в браке! – огрызнулась императрица, и ее голос зазвенел, как натянутая струна.

Несомненно, назревал крупный скандал.

– Да, столько сделала, что мы до сих пор разгребаем последствия! – парировал его величество, и его кулак с силой опустился на стол, заставив звенеть посуду.

– А ты, значит, совсем не при чем? Еще неизвестно, кто больше ошибок совершил! Страной-то правит император. За кем тут разгребают, надо еще выяснить! – перешла в яростное нападение свекровь, вскочив со своего места.

– Бедная ты страдалица! Надо было давно тебя казнить и прервать твои мучения! – зашипел император, тоже поднимаясь.

– Ты сейчас договоришься, и я тебя прямо здесь казню! Мерзкий характер! Тебя нельзя подпускать к внукам, ты научишь их только плохому! – рыкнула императрица в ответ.

– Да кто ты такая, чтобы меня к внукам не подпускать?! – прогремел император, психанув.

Пока шел этот жаркий и очень «содержательный» разговор, я уже доела свой кусок яблочного пирога, откусила от куска мужа (он выбрал грушевый) и с интересом присматривалась к вишневому. Все эти перепалки сейчас были ни к чему. Как родятся дети, там и посмотрим. И раз уж судьба так распорядилась, что они мальчики… что ж, пусть учатся и «гоняют тварей», когда придет время. Главное – чтобы живыми оставались.

– Ты сейчас к призракам? – уточнил супруг, заметив, что от вишневого пирога я все же решила воздержаться.

– Нет. У меня дневной сон. В последнее время все время хочу спать, – призналась я, чувствуя тяжесть в голове.

Встав, я направилась прочь из столовой, пока там еще стаканы не начали летать. За мной последовал и Наур, а за нашей спиной скандал продолжал набирать обороты, его отголоски долетали даже в коридор.

– Что ты думаешь по поводу заговорщиков? – спросил муж, когда мы оказались в относительной тишине, и его рука легла мне на пояс, поддерживая.

– Не можешь что-то изменить – возглавь это, – рассмеялась я, ощущая его тепло. – А вообще, я против тотального устранения дворянских родов. Они, конечно, попили у меня немало крови, но на их место придут новые. А против тех у нас не будет никакой информации, придется начинать все с нуля…

– Хочешь позволить им выйти сухими из воды? – улыбнулся Наур, но в его улыбке не было осуждения, лишь понимание.

– Нет. Нужна показательная расправа, но для нее тебе необходим безупречный повод. Перед народом и чиновниками ты должен предстать образцовым, справедливым правителем, помни об этом, – похлопала я его по руке.

– Имидж, как ты говоришь.

– Он самый, – подтвердила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать супруга в уголок губ и отправилась в свои покои.

А там меня ждала Сона. Она сидела на низком табурете у окна и грустно смотрела на меня. Но не плакала, и это уже было достижением.

– Что-то случилось? – уточнила я, зевая во всю ширь и потягиваясь.

– Зря вы меня наняли, ваше высочество, – вздохнув, заметила она, не оборачиваясь.

– Почему? – удивилась я, сбрасывая с себя шаль.

– Я же ничего не делаю.

– Ты мне помогаешь, – мягко напомнила я, усаживаясь на край кровати. – Приносишь еду, убираешь, составляешь компанию.

– Это не работа, – упрямо пробормотала она.

Угу. А кто-то за то же самое деньги получал и еще рыдал тут днями напролет.

– С братом пообщалась?

– Ну, мы виделись. Но он призрак. О чем нам говорить?

От такого вопроса я растерялась. Логика обычных людей иногда была для меня загадкой.

– А когда он был жив, о чем говорили?

– Мы мало общались. Он много работал, редко приходил домой, – сказала Сона пожав плечами, будто это само собой разумеющееся.

– Сейчас он тоже много работает, – заметила я, понимая, что кажется теряю нить нашего разговора.

– Вот и я о том же. Отец, конечно, рад его увидеть… но понимает же, что сын мертв. Семью не заведет, внуков не подарит.

– А только в этом счастье? – уточнила я, окончательно запутавшись.

– Для моего отца – да.

Зато внуков ему может принести дочь. Мне не потребовалось много усилий, чтобы выкупить Сону у бывшего мужа. Несмотря на то, что развод в империи получить практически невозможно, чиновники, стремясь угодить, оформили его с невиданной скоростью – брак был светским, а я – женой наследника… Мелкие преференции.

– Ты можешь дать мужчине ребенка, – напомнила я, зная результат осмотра лекаря. – Поэтому, если хочешь осчастливить отца, присматривай себе кого-нибудь. Вон у Наура целая куча боевых магов рядом с дворцом обитает. Все мужчины представительные, но не все женатые. С даром. И жалованье у них хорошее.

– Так нельзя… – прошептала Сана, смущенно опуская глаза.

– Почему? – тяжело вздохнула я, чувствуя, как накатывает дремота. Эти хитросплетения местных обычаев иногда утомляли больше всего.

– Они… чаще всего женятся на дворянках.

– Почему? – снова спросила я, понимая, что терпение тает.

Сона сдержала тяжелый вздох. Трудно ей со мной, ясное дело. Не знаю я ничего о здешней жизни.

– Они приносят в семью приданое. Или дом. А у меня ничего нет.

– А если будет? – не сдавалась я, борясь с желанием отпустить эту историю.

– Да откуда? – махнула она рукой, не допуская даже мысли, что мне ничего не стоит ей с этим помочь. Удивительно не амбициозный человек.

– И все же? – упрямо повторила я вопрос.

– Тогда… можно, наверное, – сдалась она, но тут же помрачнела. – Но если ребенок родится, не получится вам служить…

А говорила: «Зачем наняла?» Все же нравится ей здесь, в тепле и сытости, даже в роли «бездельницы».

– Наймем еще одну служанку, – отмахнулась я, наконец забравшись под одеяло. Его прохлада была блаженной.

– Зачем? – удивилась Сона.

– Будете вдвоем ничего не делать. Вдруг тебе скучно бездельничать одной?

Что она мне ответила, я уже не услышала. Сон сладкой волной повлек меня в свои объятия, и я отключилась, уносясь в мир тишины и покоя. А потом настало пробуждение…

* * *

Хорошо отдохнув, я проснулась в неге и спокойствии. Сознание возвращалось обманчиво неспешно, и я еще несколько секунд лежала с закрытыми глазами, наслаждаясь непривычной легкостью в теле – ни малейшего намека на утреннюю тошноту или тягучее недомогание. Однако текли секунды, а я понимала, что что-то не так.

Во дворце меня окружала полная тишина, если не были открыты ставни на окнах; из-за его возвышенности над городом и толстых стен городской гул почти не достигал покоев. Сейчас же до меня доносились посторонние звуки: приглушенные вскрики, крик животного где-то вдали, скрип колеса по булыжнику.

Открыв глаза, я увидела над собой не привычный резной потолок, а высокий, плавный купол из светлого, почти белого дерева. Некоторое время я хлопала глазами, осознавая увиденное, а потом до меня дошло – заговорщикам удалось то, что они хотели. Меня похитили!

Я медленно приподнялась на локтях. Деревянные стены, добротная мебель, яркие ткани. Это место было для людей хорошего достатка, а не какая-то лачуга, что уже радовало. Однако сам факт, что меня похитили, заставлял сердце сжиматься от страха.

А что, если меня убьют?

Движение на периферии зрения заставило меня застыть. У дальней стены, в глубине комнаты, в тени сидел мужчина. Высокий, крепкий, незнакомый мне. Он не двигался, лишь внимательно наблюдал за мной. На мое движение отреагировал и появился в дверном проеме еще один воин, который явно сторожил выход.

Их лица… спокойные, невозмутимые, с внимательными, изучающими глазами. В них читалась не враждебность, а глубокая, почти безразличная концентрация профессионалов, исполняющих долг. Значит, надсмотрщиков оставили. Ну, это было ожидаемо.

Тот, что сторожил вход, сделал несколько шагов вперед. Его движения были плавными, бесшумными.

– Вы проснулись, – констатировал мужчина. – Как ваше самочувствие?

Вопрос прозвучал так естественно и вежливо, что я, все еще осматриваясь, ответила почти машинально:

– Хорошо… Очень хорошо. Где я?

– В безопасном месте, – ответил тот же воин, не уточняя. – Желаете поесть?

Несколько секунд я собирала увиденное и услышанное в единую картину, а потом, улыбнувшись, кивнула.

– Желаю.

Мои надсмотрщики обеспокоенно переглянулись. Видимо, их удивило мое странное поведение. Не истерю, не допрашиваю: где я, что происходит. Не умоляю отпустить.

Вообще, в этой ситуации есть только два варианта событий. Один, судя по тому, что я увидела, наиболее вероятный, второй – наименее для меня приятный. В любом случае нужно сохранять голову холодной, не истерить и поесть. Впереди может быть много развязок, и на все необходимы силы.

Мужчина, находившийся в глубине комнаты, понятливо кивнул и вышел, вернувшись довольно быстро с подносом еды. На нем стояла глиняная чаша, откуда поднимался легкий пар, и несколько небольших пиал с ягодами, орехами и чем-то, напоминавшим прозрачное желе. Это мне рекомендовал есть лекарь во дворце. В пользу первого варианта – все больше фактов.

Мужчина приблизился, но не вплотную. Будто опасался меня. Или не меня?

Поставив поднос на стол, он снова занял выжидающую позицию в глубине комнаты.

Еда выглядела простой, но невероятно свежей и аппетитной. Я осторожно потянулась к ложке из того же светлого дерева и попробовала. Вкус меня вполне устроил. Я ела медленно, под спокойным, ненавязчивым наблюдением и недоуменными взглядами моих стражников, внутренне усмехаясь. Чем больше проходило времени, тем больше они убеждались, что у наследника империи сумасшедшая жена.

Закончив, я отодвинула чашу. Воин снова бесшумно забрал поднос и удалился.

– Минса, – позвала я, зная, что меня всегда и везде услышат.

Так и случилось. Прошло примерно пара минут, и передо мной материализовался призрак, моя придворная дама, та самая, что была невесткой в доме Тумсов. Стражники потрясенно застыли, не зная, что им делать.

– Ваше высочество, – склонила голову призрачная женщина.

– Что происходит? – поинтересовалась я.

– Ваш супруг переместил вас сюда.

– Это я уже поняла.

Удобные апартаменты, вежливое обращение, хорошая еда. Наш разговор перед «похищением». Конечно, все это могло быть случайностью, но вряд ли. Забота любимого мужчины выдала его с головой. И, пожалуй, именно столь явная демонстрация чувств спасет интригана-тихушника от семейного скандала.

Именно в этот момент появился третий стражник, но его я видела среди боевых магов моего мужа. Бросив на угрюмого воина ироничный взгляд, я уточнила у женщины:

– Сколько времени прошло?

– Уже больше суток, ваше высочество.

– Чем меня усыпили?

– Магически наведенным сном. Лекари такое могут. Но по их плану вы должны были проспать больше времени.

Да, с моим усыплением в этом мире постоянно проблемы. Не в первый раз уже.

– Что за это время произошло?

– Его высочество собрал дворян и обвинил их в вашей краже.

Я засмеялась. Бедняги. Раньше они злоумышляли и выходили сухими из воды, а сейчас ни при чем, а получили обвинение. Чувствую, в их рядах в данный момент раздрай и шатание.

– Что заговорщики?

– Возмущены. Не знают, где вы и что делать. В данный момент произошел раскол. Большинство перестало поддерживать Тумса, но трое верных ему родов все еще рассчитывают выиграть этот бой.

– Каким образом? – нахмурилась я.

– Он решил на центральной площади дискредитировать вашего супруга. Там как раз сейчас происходит собрание, подтягивается народ. Есть большая вероятность, что сегодня будет кровавая стычка.

И Наур, наверняка, это предугадал, поэтому и спрятал. Из дворца меня могли попытаться украсть, несмотря на охрану. Всех можно подкупить, а тут никто не знает, где я. И поэтому не обсуждал со мной. Везде есть уши, даже призрак может предать ценой своей души. А тут я под надежной охраной. Ладно, пусть живет.

Бросив взгляд на верных стражей, я увидела, как они потрясенно слушают все сказанное призраком.

Что будет, если я останусь здесь? Начнется противостояние между дворянами и императорским домом на глазах у народа. Снова тот же итог. Польются ли реки крови? В такой ситуации может случиться многое.

Муж точно не собирался рисковать мной, поэтому и спрятал. Собиралась ли я рисковать им?

Усмехнувшись, я посмотрела на призрачную даму.

– Готова отомстить роду, который тебя убил?

Женщина криво усмехнулась.

– Да, ваше высочество.

– Отлично. Ибо время пришло!

Охранникам был выставлен ультиматум: или они идут со мной и охраняют, или я ухожу в компании призраков. Тогда опасности для меня будет больше. Минса быстро собрала мой призрачный кортеж; охранникам не удалось меня вразумить, пришлось присоединиться.

В конце концов, Темному Князю досталась сумасшедшая жена, вот пусть теперь и расхлебывает.

Была ли моя затея рискованна? Риск есть всегда. Но среди призраков и охранников, на улице города, средь множества глаз, устранить меня непросто. А когда я поняла, что мы недалеко от центральной площади и дойти туда можно быстро, то и вовсе обрадовалась.

Сначала улицы были пустынны. Но ненадолго. Из-за резных калиток, из полуоткрытых дверей мастерских стали появляться лица. Сначала робко, с удивлением. Потом смелее. Шепот стал слышен то тут, то там.

– Смотрите… Это же она…

– Княгиня… жена Темного… живая…

– Говорили, ее похитили… а она здесь…

– Куда ее ведут? Что случилось?

Люди высыпали на улицу. Они не бросались вперед – призраки и воины надежно удерживали дистанцию между нами, – но они шли следом. Тихо, на почтительном расстоянии, но мне это и было нужно.

Толпа росла, как снежный ком. Женщины с немалым любопытством на лицах, старики, опирающиеся на палки, мужчины – те больше хмурились. Все они тревожились в последнее время из-за неспокойной обстановки в стране и хотели знать, что же происходит. Ну и кто готов пропустить представление? Чувствовали – будет интересно.

И вот главная площадь открылась передо мной – широкая, вымощенная темным, отполированным временем камнем. Ее обрамляли по кругу старые дома самых известных дворянских родов империи. Среди них был и дом Тумса.

Резиденция самого влиятельного и самого ненавистного из дворян, чьи дни, я чувствовала, были сочтены. Из дома Тумса на крыльцо уже высыпала своя охрана – грубые, крепкие мужчины в кожаных дублетах, с дубинками и короткими мечами у пояса. Их лица выражали скорее растерянность, чем агрессию: напасть на Темного Князя или его жену – это государственная измена. Сделать это прилюдно – однозначно подписать себе смертный приговор. Никто не хотел умирать.

Позиции заговорщиков были шатки, как никогда. Сейчас самое время начать представление.

Толпа, запрудившая площадь, затихла и замерла в ожидании, увидев меня. Атмосфера наэлектризовалась до предела. Поняв, что что-то не так, в мою сторону повернулись и дворяне с мужем. Он стоял здесь один, лишь со своей армией боевых магов. Императора и императрицы тоже не было видно. Может, это и к лучшему. Сейчас необходимо провести тонкую игру, и ничто не должно ее испортить.

– Ты обвинял нас в краже княгини, а вот она. Вы обманываете нас, ваше высочество, – криво усмехнулся Тумс. Меня он в расчет не брал, потому что я женщина.

И это он зря.

– Так и было. Меня украли, – громко возвестила я, опередив супруга. – Народ! Я прошу вашего внимания и вашего заступничества! – обратилась я к толпе, выйдя на середину площади.

Народ радостно зашумел. Когда ты что-то решаешь, когда в твоих руках власть, это опьяняет. А сейчас именно те, чью сторону займет простой люд, тот и победит. Сейчас я буду использовать все то, чему меня учили на Земле, и делать грамотный «маркетинг».

– Я девушка, которая большую часть жизни провела в обители, в аскетизме. Меня захотели отдать в жены Темному Князю. Со мной были жестоки. Моему отцу угрожали, – говорила я во всеуслышание.

– Кто тебе угрожал, сумасшедшая ты девка? – окрысился Тумс.

Он потерял часть своих сторонников, был загнан в угол, и его выдержка давала трещину. И это шло не на пользу его имиджу.

– Вот видите! – ткнула я пальцем в пожилого, злобного мужчину. – Это все они! После обряда я поклялась, что если все обойдется, то стану самой лучшей женой. Муж добр ко мне, он радеет за свой народ, за империю. Мы ждем наследника, но алчные до наживы люди не могли оставить меня в покое. Я была похищена, и только благодаря боевым магам мужа, которые берегут империю, защищая ее и простой народ от чудовищ, сегодня я смогла выбраться!

Народ одобрительно шумел. Моя позиция была сильна тем, что я говорила громкие обвинения, а потом приводила в пример факты. Меня мучали? Мне угрожали? Но ведь наследник имеется, маги защищают империю, и возглавляет их Темный Князь. Разве можно с этим спорить?

Народ одобрительно загудел.

– Вас хотят одурачить, чтобы императорская семья и дальше распространяла свою тиранию и не давала стране развиваться! – завопил Тумс.

А я не смогла сдержать усмешку. Я бы не пришла сюда, если бы не была уверена в победе. Благодаря своей призрачной даме, благодаря книгам, которые прочла на Земле, я знала тайны дворян.

– Кто не дает империи развиваться, так это жадные дворяне! – выкрикнула я. – Не так давно род Тумсов утверждал, что едва сводит концы с концами. Но моя верная призрачная дама, которая сейчас со мной… – я указала на Минсу, и та выступила вперед. Настал ее звездный час, ее минута мести. – Она еще до смерти узнала о том, как жестоко Тумсы обкрадывают и наживаются на народе. Она была потрясена и не могла хранить такое в тайне.

Получив новую пикантную историю, народ ликовал. Ему больше нравилось, что говорю я, а не Тумс.

– Я вообще впервые вижу эту женщину! – завопил дворянин.

– За это они убили невестку своего рода, – продолжила я, не отвлекаясь. – Но благодаря тому, что я шаман, могу общаться с призраками. Я не позволю кануть в лету такой лютой несправедливости. Знайте: семья, которая говорит, что едва сводит концы с концами… Ее подвалы набиты золотом, которое они украли у народа! И сегодня вы можете его забрать!

Все. Это была чистая победа. Не было смысла в долгих расследованиях и конфискациях. Громкая история, приправленная деньгами… Тумс обречен.

На площади некоторое время стояла потрясенная тишина, а потом народ заревел и бросился потрошить подвалы, желая забрать себе как можно больше. Думаю, одним золотом они не ограничатся.

Я стояла и смотрела, как безумно хохочет призрачная дама, получив наконец свою месть. Как боевые маги оттеснили Тумса с семьей, чтобы народ, обнаруживший золото и точно уверовавший, что сказанное мной – правда (в большинстве своем так оно и есть), не разорвал его голыми руками.

Муж подошел ко мне и, приобняв за плечи, поцеловал в макушку.

– Ты заставила меня поволноваться.

– Ты едва не довел все до кровавой расправы. Помни: грамотный маркетинг всегда лучше, – парировала я, наблюдая кульминацию представления.

– Пойдем домой. Родители волнуются. Мои маги все тут завершат, – предложил супруг, и я кивнула.

Очень хотелось пирога. С вишней. И с грушей.

Наур подхватил меня на руки, что было встречено народом ликующими выкриками, и направился в сторону дворца. Красивый жест напоследок. Маркетинговый.

Возможно, мой темный князь и не безнадежен в этом плане.

Улыбнувшись, я обняла мужа за шею и крепко поцеловала у всех на глазах.

* * *

Напарившись в купальне, я выползла в комнату счастливая и довольная, чувствуя себя отогретой до самых костей. Кожа была розовой и распаренной, а внутри царило приятное, ленивое тепло, отгоняющее тень вечного холода. И вообще, то, что я попала в этот другой мир, – это к лучшему.

Забираясь под теплое покрывало к мужу под бочок, я прижалась к его горячему телу и с удивлением осознала: я уже очень даже не против этой судьбы. Здесь, в объятиях любимого, я нашла то, чего мне не хватало на Земле – не просто место для жизни, а свой дом.

– У тебя такой хитрый взгляд, будто ты что-то замыслила, – улыбнулся муж, его пальцы нежно скользнули по моей щеке, задевая влажные пряди волос.

– Да что тут можно замыслить, лекарь не разрешил нам личную жизнь, – тяжко вздохнула я, но в голосе моем не было искреннего огорчения, лишь игривая досада. Мне было слишком хорошо, чтобы по-настоящему расстраиваться.

– Он в шоке от твоих вопросов, – рассмеялся Наур, прижимая меня к себе сильнее. – Не знает, что и думать.

– Что поделать, наследнику империи досталась сумасшедшая жена, – пожала я плечами и нахмурилась, стараясь придать лицу серьезность, но взгляд выдавал лукавство. – Однако у меня создается впечатление, что только я одна переживаю из-за нашей личной жизни.

Взяв меня за подбородок, Наур заставил посмотреть ему прямо в глаза. В их огненной глубине не было ни шутки, ни уклончивости, лишь его чувства, которые завораживали.

– Жизнь научила меня бережно относиться к подаркам судьбы, – произнес мужчина тихо, и его губы коснулись моих в нежном, обжигающе теплом поцелуе, от которого улыбка расползалась по лицу.

Довольная, я тут же свернулась клубочком в объятиях мужа и проворчала для порядка:

– Ты изначально вообще не хотел проходить со мной обряд.

– Изначально я вообще не предполагал, что мне светит такая роскошь, как семья, – рука Наура медленно водила по моей спине, согревая и убаюкивая. – С самого детства ты видела, какой пример у меня был перед глазами.

Подавив смешок, я уточнила, приподняв голову:

– Твои родители всегда были такими?

– Сколько себя помню. А потом в империи случился заговор. И я быстро понял, что если я хочу выжить и удержать власть, то править мне нужно огнем и мечом. С тех пор я этому и учился. Доверие было слабостью, а милосердие – роскошью, которую я не мог себе позволить.

– Бедненький мой, – прошептала я, и сердце сжалось от щемящей нежности. Я поцеловала супруга в уголок рта, затем нежно провела губами по шраму на щеке, чувствуя, как под моим прикосновением Наур вздрагивает. – Натерпелся в таком раннем возрасте.

– Из-за этого моему правлению не хватало мягкости, души…

– Пряника, – пробормотала я, стараясь разрядить нахлынувшую на него грусть.

– Что за пряник? – растерялся муж, его брови удивленно поползли вверх.

– Не обращай внимание. То есть боги тебя услышали и послали семью. В лице сумасшедшей шаманки, – добавила я, целуя супруга в подбородок.

– Те, кто обладают властью… Их удел – одиночество. А тут мне неожиданно предложили невесту, – сказал Наур, нежно возвращая поцелуй.

– Ты удивился? – мурлыкнула я, решив пока больше не провоцировать мужа, и снова укладываясь на его грудь.

– Нет, – погладил супруг меня по голове и, немного помолчав, будто решаясь, все-таки продолжил. – То, что ты с отцом прибыла в столицу, мне доложили еще до того, как вы добрались до постоялого двора.

Из-за его слов я замерла, потрясенная осознанием масштаба, и приподнялась, опершись на локоть, чтобы лучше видеть лицо мужа.

– Тогда почему ты удивился ходу заговорщиков? Я думала, ты не знал о моем прибытии в столицу и вообще присутствии на мероприятии, – уточнила с неподдельным любопытством.

– Я не предполагал, что они предложат союз, который, по их логике, должен был меня ослабить. Изначально мы думали, что тебя собрались убить, обвинив меня в твоей смерти, тем самым начав государственный переворот. Это более быстрый и надежный способ, чем выбрали они. Возможно, ты правильно сделала, что заступилась за знать, – все же и они в свое время отнеслись к тебе более мягко.

Несколько секунд я лежала в молчании, ошеломленная сказанным. По спине пробежал холодок от осознания той бездны, в которую я могла рухнуть. План, который нарисовал супруг, был проще, быстрее и… безжалостнее. Как ни крути, а реки крови в любом случае текли бы по империи. Но откровенность согревала сильнее любых объятий – он доверял мне. Доверял настолько, что раскрывал карты, которые обычно прячут даже от самых близких.

Но спросила я другое.

– Значит, ты следил за мной?

– Конечно. Уже через пару суток у меня была вся информация о тебе. Но кое-чего я не понял. В день приезда… Очень интересно, почему на постоялом дворе ты заказала огненную воду?

Даже это знает. Стараясь не думать о плохом, о том, что могло случиться, я сосредоточилась на своем сегодняшнем дне и на том, что уже имею.

– Понимаешь, это один из способов приманить духов, – объяснила я, водя пальцем по груди мужа, вырисовывая невидимые закарючки. – Огненная вода, если ее выпить, дарит тепло. Эффект кратковременный, но сильный. Это как приглашение. Но духи пугливы. Они всегда выжидают, присматриваются. А тут от напитка они… хмелеют. Теряют осторожность.

– Не только они, – с мягкой иронией посмотрел на меня супруг.

– Ну… Мне же тоже нужен был козырь во всех этих противостояниях, – смущенно буркнула я. – Однако теперь понятно, отчего ты все-таки удивился, когда меня предложили тебе в невесты. Но почему ты не отказался? Неужели только из-за земли?

– Она тоже не лишняя. Ее императорский дом хотел получить давно, на этой земле есть удобная расщелина для разработки нового месторождения. Это очень перспективно. Да и смысл было отказываться? – супруг пожал плечами. – Ты уже была в планах заговорщиков. Если бы вариант с обрядом не сработал, они бы наверняка устранили тебя, обставив все как убийство отвергнутой невесты. Так же и после обряда можно было совершить покушение, но ты понравилась народу и практически не покидала дворец. И это стало реализовать уже проблематично.

В голове мелькнула мысль, острая и неприятная: а действительно ли Ашу в книге убил разъяренный народ? Не могли это сделать заговорщики уже после свадьбы? Наур меня щадил, не вдаваясь в кровавые детали, но я тоже умела складывать два и два. Обвини они наследника просто в убийстве благородной девы, у него был бы шанс доказать невиновность. Если бы я была невестой или женой, то никто не поверил бы темному князю – все сочли бы семейной расправой. Как было на самом деле, теперь мы не узнаем. Эти интриганы ни за что не признаются, что замышляли.

– И все равно согласие на союз несло для тебя больше рисков, – тихо, но настойчиво намекнула я, желая услышать продолжение.

– Но и больше плюсов. С женой я мог получить наследника. Когда заговорщики предложили полный ритуал, я подумал, что ты тогда могла быть бесплодна. Хороший способ прервать династию. Но когда ты заснула, лекарь осмотрел тебя… все было в норме.

– Ко мне кто-то заходил ночью? – я подскочила, как ужаленная, поморщившись от осознания случившегося. – Это… мерзко.

– Прости, – рука мужа легла на мою, сжимая в утешительном жесте. – Но тогда я не думал о твоих чувствах. Я думал только о будущем своей семьи, к которой ты еще не относилась. Нужно было просчитать все варианты, даже самые неприятные.

Угу. Похоже, только я одна не думала о других вариантах. Глупо, по-детски наивно повелась на тот сюжет, что прочла в книге на Земле. Здесь, в гуще событий, все оказалось куда сложнее, циничнее и… реальнее.

– То есть ты не допускал, что наш союз может сложиться хорошо? – спросила я, пытаясь хоть как-то разобраться в том, что происходило на самом деле.

– Нет. Мне предложили сумасшедшую невесту и полный обряд с ней. Ты согласилась. И это при том, что меня чурались и избегали женщины, не желая даже за деньги навлечь на себя несчастье.

На это я только фыркнула, но внутри все болезненно сжалось от мысли, через какую муку одиночества и отторжения Науру пришлось пройти из-за глупых слухов.

– А потом, посмотрев на тебя, поговорив, я понял, что ты не только в своем уме, но и то, что сама себе на уме, – губы мужа тронула тень улыбки. – Именно за обедом я впервые допустил мысль, что, может быть… шанс. Хотя бы на мирную жизнь с женой. Впрочем, – он добавил с откровенной прямотой, – я бы согласился вообще на любую, лишь бы получить наследника, и чтобы ты была на моей стороне, а не против.

– И ты решил испытать меня разговором на балконе?

– Именно. Важно было посмотреть, как ты себя поведешь. Будешь ли бояться, льстить, пытаться манипулировать или… что-то еще.

– И я тебя удивила еще больше, – я не спрашивала, я знала. Чувствовала это по тому, как изменился его взгляд тогда. – Видел бы ты свое лицо, когда я прикоснулась к тебе.

– Кроме матери, ты была первой, кто касался меня по доброй воле, не со страхом или отвращением, – голос Наура стал тише, он говорил о сокровенном. – От твоих действий, от этой простой, бесстрашной ласки… надежда во мне все крепла и крепла. И я понял: за семью, за этот призрачный шанс на счастье, я готов был биться. И даже убивать.

Сердце какой женщины не растает, если она услышит подобное? Мое сладко сжалось, а затем забилось часто-часто, затопив грудь волной такой нежности и благодарности, что перехватило дыхание. Склонившись к мужу, я коснулась его губ поцелуем – утешением и обещанием, что сделаю все возможное для нашего счастья. На Земле у меня ничего не складывалось. И этот суровый, израненный мужчина оказался моим шансом. Мы были общим спасением друг для друга.

– Значит, ты все это время все контролировал? – спросила я супруга, едва поцелуй прервался.

До этого момента этот мужчина казался мне спокойным, ответственным, надежным, опорой в этом неспокойном мире. Теперь же я видела картину полнее. Передо мной лежал не просто воин. Лежал хитрый, невероятно умный стратег, манипулятор и правитель до мозга костей. Наур, вероятно, уже давно и тихо забрал у отца реальную власть. Именно муж сейчас решал все важные вопросы империи, а его родители оставались символом, щитом, забирающим у сына груз представительских обязанностей, чтобы освободить ему больше времени для решения действительно важных задач. Тогда, на обеде, я смотрела на императора и императрицу как на вершину власти. А на самом деле истинная власть сидела рядом со мной и невозмутимо жевала мясо.

– Почему ты так смотришь на меня? – спросил Наур, и в его обычно непроницаемом взгляде мелькнула тень неуверенности.

– Как так? – усмехнулась я, проводя пальцем по скуле мужа.

– Не знаю. Но у меня от этого взгляда сердце замирает. Будто ты видишь меня… насквозь. И все равно остаешься здесь.

– Правильно замирает, – прошептала я, прижимаясь щекой к его ладони. – Я думаю: какой шикарный, сложный и невероятный мужчина мне достался. Знаешь, я рада, что на меня не подействовало зелье. Мне так противно было его пить, что я все равно рано или поздно отказалась бы. А так… наши отношения сразу вышли на нужный путь.

– Тогда ты заставила меня понервничать, – признался Наур, вздохнув. – Но эта же ситуация показала, что и ты заинтересована в нашем союзе. Не просто покорна судьбе. И через какое-то, очень короткое время, я уже не мог без тебя. Даже если бы ты оказалась предательницей… это уже не имело бы значения.

Ну как не любить этого мужчину?

– Ты настоящий соблазнитель, – мечтательно вздохнула я, а супруг рассмеялся, низко и счастливо, услышав такую характеристику.

– А ты – моя жена. Моя любимая. Моя неожиданная союзница. Мое сокровище…

Не удержавшись, я снова потянулась к Науру, и этот поцелуй был уже иным – не нежным, а глубоким, жадным, полным безмолвных обещаний. Когда мы наконец разъединились, оба тяжело дышали, а в комнате, казалось, стало жарче.

– Аша… – голос мужа прозвучал хрипло, с предостережением. – Не провоцируй меня. У нас запрет.

В этот момент мне в голову пришла одна дерзкая, восхитительная идея. Улыбка растянула губы, а в животе защекотало предвкушение. Медленно, словно невзначай, я провела кончиками пальцев по груди Наура вниз, чувствуя, как под кожей вздрагивает каждый мускул, как учащается дыхание мужчины.

– Помнишь, я тебе говорила, что мы не все еще пробовали? – прошептала я, заглядывая в глаза, в которых бушевал настоящий огонь.

– Да, – выдохнул муж, и это было даже не слово, а сдавленный стон.

– Вот сейчас… восполним этот пробел. И запрет лекаря… не нарушим.

Честно, я не знаю, как бы сложилась моя судьба, не попади я в этот по-своему темный и жестокий мир. Я только знаю одно с абсолютной, кристальной ясностью: я люблю этого мужчину. Люблю его силу и его раны, его хитрый ум и простые, искренние слова. Готова на все, чтобы защитить нашу хрупкую, только что зародившуюся семью. И в этом – в возможности любить и быть любимой, в этом чувстве принадлежности и глубокой взаимной нужности – и есть то самое мое счастье. Настоящее. Не из книг.

А остальное… Остальное приложится.

Эпилог

Восемь месяцев спустя

Мой личный кабинет в глубине дворца не походил на рабочий кабинет ее высочества. Здесь не было золоченых инкрустаций и портретов предков. Толстые стены, вырубленные в скале, поглощали любой звук, создавая вакуум тишины. Единственным украшением служил огромный ковер из шкуры незнакомого мне животного – да массивный дубовый стол, заваленный не столько свитками с информацией, сколько… рабочим инструментарием. В свободное время я более глубоко изучала шамманизм. Очень много интересного обнаружила.

В углу валялась детская погремушка. К рождению наследников императорской семье все дарили подарки – начиная от народа и чиновников, заканчивая дворянами. Странная традиция делать это заранее, но данный мир не изменишь. Каким-то образом дары, сложенные в одной из комнат, незаметно просачивались во все уголки двора.

Расстегнув высокий ворот платья, я позволила прохладе комнаты коснуться шеи. Холод в разгар зимы пришел в империю неторопливо, но стал для всех неожиданностью. С гор дули пронизывающие ветра, заметая перевалы снежными саванами. Реки сковал крепкий, синеватый лед, а деревья в саду императрицы стояли, закованные в ледяной панцирь.

А мне было жарко. Дар моих еще нерожденных детей вошел в полную силу и согревал свою мамочку как никогда в жизни. А через меня – мужа и даже привидений. Те, ранее так жаждавшие любой крохи человеческого тепла, теперь не знали, куда от него деться. Зато я впервые с момента попадания в этот мир перестала ощущать холод и могла выйти на мороз в простом платье.

Женский цикл, как и период беременности, в этом мире был длиннее земного, и через несколько месяцев дети появятся на свет, чтобы увидеть новую империю. Без гнетущей атмосферы и шепотков по закоулкам столицы.

О заговоре все еще говорили. И простой народ, и торговцы, и чиновники… Очень уж эффектным было мое представление на центральной площади. Немало перетирали и то, что произошло после.

Естественно, муж не мог наказать лишь Тумса и оставить безнаказанными остальных. Не было публичной казни – Наур счел это излишним театром, питающим ненужные страсти. Были тихие, стремительные аресты ночью, конфискация владений и изгнание семей – не в нищету, но в глухую провинцию, под негласный надзор. Эффективно и без дальнейшего кровопролития. На мой взгляд, довольно милосердно. Как в свое время они были снисходительны ко мне, так теперь это «добро» вернулось обратно. Все-таки карма существует.

Остальная знать, потрясенная скоростью разрешения конфликта и его последствиями, мгновенно притихла. Страх сменился осторожным уважением, а затем и робкой надеждой: будущий император был суров, но справедлив, но вот чего ждать от его жены, никто предсказать не мог. И это пугало.

Насколько хватит их благоразумия? Я надеялась, что надолго, и мои дети вырастут в спокойной обстановке, не познав на себе участи отца. И я, и муж – все сделаем для этого.

Жизнь в замке потекла по-новому, спокойному руслу. Ее величество занялась своим садом и была невероятно счастлива каждый день. А сейчас, когда он во льду, она изготавливает одежду для внуков и вообще увлеклась рукоделием. И отношения у нас были мирные, но не близкие, что устраивало обеих.

Слуги из простого люда прекрасно прижились во дворце. И народ, зная об этом, слыша через знакомых и родственников от работающих здесь людей, что наследник с женой счастливы, что все, что им говорили про наши отношения, – правда, были невероятно довольны. Они еще в полной мере не видели этого, но чувствовали, что с моим появлением в империю пришли перемены, и я надеялась работать на имидж и дальше. Все-таки грамотный маркетинг может спасти мир. Или его сохранить.

Неожиданно из раздумий меня вырвало появление одного из привидений.

Призрак, будучи моей главной придворной дамой, исполнил свою мечту, но не спешил уходить на перерождение: ее место ей нравилось, и она планировала на нем задержаться. Сегодня она принесла сплетни про дворян.

– Доброго дня, ваше высочество. Сегодня новостей не так много. Одна из приближенных, после заговора, дворянских семей, решила заключить союз с дочерью богатого торговца. Ради приданого.

– Что же невеста? – уточнила я.

– Она не против. Род жениха хоть и не древний, но это подняться в иерархии, кто ж откажется?

Ну, есть люди. Однако обсуждать это было не к месту.

– А что у нас с призраками?

Практически сразу после заговора я поручила своим дамам выяснить, сколько плохих душ бродит по империи. И они некоторое время занимались этим. Видимо, сейчас появились результаты.

– Около трех сотен. Все в основном в дальних, глухих землях. Его высочество не разрешит вам такие поездки.

– Права, права, – вздохнула я. – Но нужно что-то делать. Может, нанять шамана?

– Это вам виднее, ваше высочество.

– Сегодня должен прийти прибывший из другого королевства шаман. С ним и обсужу.

– Тот, что принес вам весть из другого королевства? – уточнила призрак.

И я даже знала, от кого.

– Да. Можешь быть свободна. Задание у тебя прежнее.

Призрак испарился, а я пригласила к себе служанку. Сона вошла, поклонилась, выжидающе уставившись на меня.

– Сегодня должен прийти Ауз, напомни мне об этом за час.

– Хорошо, ваше высочество, – снова склонилась служанка.

Странный у нее голос…

Присмотревшись, я заметила румянец на щеках женщины и предположила причину этого. Маккор Горн. Боевой маг империи, глава одного из отрядов зачистки. Среднего возраста, молчаливый, основательный. Он не принесет цветов женщине и не склонен к романтике. Этот мужчина сильный, прямолинейный и хорошо знает, чего он хочет. А сейчас он хочет Сону и ухаживает за ней.

– У тебя что-то случилось? – уточнила я, и женщина покраснела еще сильнее.

– Все хорошо, ваше высочество.

– Не надумала выходить замуж? – не дала я уйти от темы.

– Вы знаете? – заволновалась служанка.

– Естественно. У меня по всему городу глаза и уши, а Горн ухаживает не скрываясь.

Сона не была знатной дамой, ей не требовалось поддерживать честь рода, блюсти интересы семьи. Она была просто служанкой. Верной, расторопной, с тихим голосом и умелыми руками. И я ценила ее.

– Я не понимаю, почему он это делает, – буркнула служанка, которой было неудобно обсуждать этот вопрос со мной.

– А ты у него спрашивала? – решила я пойти по самому простому пути.

– Да. Он говорит, что я ему нравлюсь и он хочет ребенка.

Ребенок от женщины, которая нравится. Логично.

– Если он тебе не нравится, ты можешь ему отказать, – в который раз попыталась я понять суть проблем Соны.

Я не обязана была копаться в личной жизни слуг, но она была моей личной служанкой, и я чувствовала за нее ответственность. Тем более довольный жизнью человек и работает лучше.

– Ну, он хороший. Но у меня пожилой отец…

– Он против ваших отношений? – удивилась я.

– Нет. Он хочет, чтобы я была при муже и, если с ним что-то случится, обо мне было кому позаботиться, – женщина явно процитировала своего родителя.

– Боишься, что муж будет тебя обижать? – предположила я, вспомнив, что у Соны есть неудачный опыт в прошлом. – Я предоставлю защиту, ты же понимаешь.

– Да, я знаю, что вы добрая. Но я не знаю… Так менять свою жизнь…

И тут я поняла, в чем проблема. Стоящая передо мной женщина явно относилась к тому типу людей, которым сложно принимать решения.

– Хорошо. Иди к Горну и передай, что ваш с ним светский обряд – через два дня. Это приказ.

И уткнулась в свиток, краем глаза наблюдая за Соной. Она некоторое время стояла в шоке, хлопая глазами, а потом молча вышла и отправилась выполнять мое приказание.

Ее отец и правда уже в возрасте, сейчас взял ученика и готовит себе замену, тщательно обучая парня. Он беспокоился за дочь, за Сону беспокоилась и я. А Горн – решительный мужчина. Узнав, что он ухаживает за моей служанкой, я разузнала про мага все, что можно. Они хорошо дополняют друг друга, и муж будет ей надежной опорой по жизни.

Прикрыв глаза, я улыбнулась. С этой беременностью становлюсь чересчур сентиментальной и стараюсь всех осчастливить. А еще я немного тоскую по Земле. Это мой дом, моя родина. Может, именно поэтому я так жду послание, которое должен доставить мне Ауз. И надеюсь, что оно будет от Юсиль, девушки-попаданки, которая попала в этот мир раньше меня. Единственной, кто помнит, какая она, наша Земля.

* * *

Первую книгу писательницы про темный мир, которую я прочитала еще на Земле, я помнила довольно хорошо, так как несколько раз ее перечитывала. Я знала, кто такой Ауз, и как сложилась его судьба, чем для него обернулась встреча с Юсиль Интару.

И вот теперь этот маг снова стоял передо мной – худощавый, невыразительный на первый взгляд мужчина, затянутый в пестрые, расшитые причудливыми узорами одежды, которые казались слишком яркими для его бледного, почти безжизненного лица. Именно он всего несколько месяцев назад соединил меня и Наура узами брака, произнеся те древние слова, что навсегда сплели наши судьбы.

Принимала я шамана в малой голубой гостиной – просторном, залитом зимним светом зале, где мерным светом мерцали вплавленную в стену артефакты и пахло незнакомыми цветами. Здесь, согласно этикету, принимали высоких гостей из чужих земель. Остановившись напротив моего кресла, Ауз совершил легкий, почти небрежный поклон. Мы обменялись положенными формальностями. Затем слуги внесли подносы с яствами и кувшины с вином, и наступила тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды и звуками столицы за окном.

– Как прошла ваша дорога? – вежливо начала я, выбирая самый нейтральный из возможных вопросов.

– Как может пройти дорога в не самое близкое от моего дома государство зимой, по морозам, которые пробирают до костей? – отозвался шаман, но, запнувшись, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и продолжил невозмутимо: – Просто прекрасно. Такие виды открываются, каких летом и не узреть. Ледяные пустоши и заснеженные горы… завораживают.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в уголках рта дрогнула предательская улыбка. Я слишком хорошо через книги помнила характер этого мужчины – его колючую вредность, несдержанность на язык и тот эгоизм, что сквозил в каждом жесте. Безусловно, у Ауза были и достоинства – редкая проницательность, он прекрасно чуял и умел добиваться выгоды, – пожалуй именно из-за последнего качества, его отправляли в деловые поездки, невзирая на все остальное.

– Что же заставило вас пуститься в столь… необычное путешествие в это время года? – уточнила я, слегка наклонив голову. Мои пальцы непроизвольно легли на округлившийся живот. Новая привычка за последнее время.

Ауз отложил чашку, и его взгляд стал сосредоточенным.

– Моя королева. Когда я вернулся домой, я необдуманно – слишком подробно – рассказал о вас и вашем… необычном обряде. Ее величество особенно заинтересовало одно слово… – Шаман замолчал, потирая переносицу, стараясь вспомнить.

Но я знала, что именно мне хотели сообщить.

– Маркетинг, – тихо подсказала я.

– Да! Именно, – кивнул Ауз, и в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившись привычной настороженностью. – Моя госпожа желает знать, где вы его услышали?

– На моей родине, – ответила я, и тепло улыбнулась.

В груди что-то екнуло – одновременно сладкая и горькая тоска по дому, которого я больше не увижу. Портал обратно открывался раз в несколько тысяч лет и его нужно было четко рассчитать, а потом убить себя. Много условий перемещения, которые сложно выполнить. Самое непреодолимое, это то, что умру я несомненно раньше возможного времени перемещения, прожив в этом мире неплохую и надеюсь, счастливую жизнь.

– То есть… здесь? – переспросил он, сбитый с толку.

– Нет. Я родом не из Империи. – Я сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание мага. – Передайте ее величеству, что ее догадка… верна.

– О чем? – растерялся шаман. Он явно не понимал, что происходит.

Откуда у двух незнакомых женщин общая тема, да такая, про которую никто не знает?

– Она поймет, что я имею в виду, – сказала я мягко и непреклонно, не собираясь ничего пояснять. – А также, если у королевы будет желание познакомиться… она может приехать ко мне в любое удобное для нее время. Я буду ждать.

– Если мне будет позволено сказать… вы очень странная, ваше высочество, – пробормотал Ауз, глядя на меня так, будто видел впервые. – В чем-то сходитесь с моей королевой. Та же… уверенность в необычных вещах.

На это я лишь улыбнулась. Что сказать? В одном мы с Юсиль действительно были схожи.

Помолчав некоторое время, шаман спросил тише, с неожиданной, непривычной для него осторожностью:

– Могу я узнать… счастлива ли та семья, которую я соединил совсем недавно?

Вопрос застал врасплох. Нежность нахлынула волной, согревая изнутри.

– Да, – ответила я просто, и голос мой прозвучал искренне и тепло. – Я рада, что вы оказались здесь в нужное время. Это был… хороший знак.

– Приношу свои поздравления с грядущим пополнением, – Ауз бросил быстрый, почти пугливый взгляд на мой огромный живот, который, казалось, одновременно восхищал и пугал бедного неженатого мага.

– Благодарю вас, – кивнула я, чувствуя, как малыши легонько толкаются внутри, будто откликаясь на упоминание о себе.

– Мне не стоит надолго задерживать ваше высочество, – поспешно заключил Ауз, возвращаясь к своей официальной манере. Однако в его движении, когда он достал из складок одежды небольшой, сложенный вчетверо лист бумаги, запечатанный сургучом с оттиском сложной королевской печати, чувствовалась торжественность. – Ее величество просила передать вам одно послание. И спросить: да или нет?

Во мне вспыхнуло острое, почти жгучее любопытство. Я протянула руку, и пергамент лег мне на ладонь – прохладный, плотный. Сломав печать, я развернула его. На идеально белом листе, выведенным изящным, уверенным почерком, стояло лишь одно слово:

Земля.

В груди сперло. Я ведь догадывалась, что примерно увижу. Так почему же так остро чувствую данный момент? Из-за беременности? Тоскливо улыбнувшись, я быстро сложила листок обратно. Не хватало еще расплакаться.

– Да, – выдохнула я, отвечая на поставленный вопрос и перевела тему. – Однако я вас еще немного задержу. У меня тоже есть вопрос, но он по вашей профессии. Не посоветуете ли вы специалиста, который отправлял бы злых духов за грань? Я бы наняла.

Ауз удивился, но послушно переключился в деловое русло, а мне это позволило отвлечься и привести эмоции в порядок.

Я не знала, доведется ли мне когда-нибудь встретиться с королевой Юсиль лицом к лицу. Но теперь я знала точно: на этой чужой, прекрасной и суровой земле есть еще одна душа, которая помнит. Которая знает огни большого города, вкус шоколада и что такое инфляция и маркетинг. Которая знает, какой невероятно прекрасной была покинутая нами, родная колыбель.

* * *

В свою личную опочивальню я вернулась уже затемно, в приподнятом настроении, переполненная ностальгией. И едва вошла, как меня встретила прохлада нашей комнаты, наполненная свежестью.

Супруг был здесь. Наур стоял у широко распахнутой балконной двери, подставив лицо ледяным струям холодного воздуха. Он был по пояс раздет, и лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие облака, выхватывал из полумрака рельеф сильных плеч, шрамы на спине, жесткую линию скул…

– Ты сегодня рано, – заметила я, засмотревшись на мужа.

Я подошла к нему сзади, обвила руками его торс, прижалась щекой к горячей, обветренной коже между лопатками и оставила легкий, нежный поцелуй. Его тело вздрогнуло, ощутив мою ласку.

– Сегодня отпустил боевых магов пораньше, – отозвался Наур, в его голосе, низком и глухом, прозвучала ирония. Он не обернулся, но его рука нашла мою, сцепила пальцы. – Моя супруга обрадовала лучшего из воинов вестью, что он скоро пройдет обряд и получит жену.

Муж чуть отошел, чтобы с силой захлопнуть тяжелые дубовые ставни, отсекая порывы ветра. В комнате мгновенно стало тише и уютнее.

Несмотря на силу наших детей, он переживал, что я простужусь.

– А нечего было за девушкой ухаживать, – проворчала я, сбрасывая с плеч парадную шаль и бросая ее на кровать. Сразу стало прохладнее и легче. – Сона говорит, твои воины ищут союза повыгоднее. А у нее ничего, кроме порядочности да верных рук, нет. Я нахожу интерес Горна подозрительным.

– Поэтому и приказала им пройти обряд? – наконец обернулся Наур. В его огненных глазах танцевали смешинки. – Прямо к делу. Императорский подход.

– Если он окажется плохим мужем, просто отрубим ему голову, – махнула я рукой, делая вид, что изучаю узор на ковре. Но Наур знал – он всегда знал – когда я шучу. Уголки его губ дрогнули.

– Именно Горн чаще всего прикрывает меня на выездах и в патрулях, – как бы между прочим обронил супруг, приобнимая меня за талию.

Я подняла на мужа взгляд, полный немого неудовольствия и упрека.

– Не мог сказать раньше? Это все портит. Теперь я не могу легко от него избавиться.

– Горн заслужил награду, – спокойно сказал Наур, целуя меня в шею. – И в благодарность за его старание, лучше, чем свой приказ, ты сделать не могла. Он предан. А преданность в нашем мире дороже золота.

– Он догадывается, что я дам за Соной приданое? – спросила я, начиная распускать сложную прическу. Тяжелые пряди, одна за другой, падали на плечи.

– Нет. Он очень хочет жену и простого счастья. Твоя служанка не права, говоря о популярности боевых магов. Если бы все было так, почему ты думаешь, столько из моих магов не женаты?

– Долго выбирают? – шутя предположила я, наконец освободив шею от последней шпильки.

– У боевых магов – повышенная смертность, – прямо сообщил супруг. – Если муж погибнет, забота о семье и детях ляжет целиком на плечи жены. В империи, как и повсюду, жизнь нелегка. Многие думают расчетливо. А у Горна… нет дара красноречия. Уболтать, очаровать, пообещать золотые горы – не в его характере. Он человек дела.

Пока мы говорили, я направилась в комнату с одеждой, чтобы снять стесняющее, плотное платье. Мы старались не афишировать силу наших детей, и я, скрепя сердцем, носила необходимые для этого времени года наряды, каждый день умирая в них от жары.

Через пару мгновений я вышла, накинув легчайший наряд из струящейся шелковистой ткани, которое посторонние сочли бы непозволительно откровенным. Но здесь, рядом с мужем, можно позволить себе вольность.

– Опять жарко? – спросил Наур. Не сочувствие – понимание.

– Не опять, а постоянно, – вздохнула я, подходя к окну и прижимаясь лбом к холодной створке. Внутри меня все так же бушевал костер, разожженный магией и новой жизнью. – Начинаю завидовать всем подряд, кто не испытывает этих проклятых магических перепадов температур. Призраки были – холодно, дети – жарко. Мне кажется, я могла бы сейчас выйти на балкон в одной этой тряпице и ничего не почувствовать.

– Не смей, – сказал супруг это мягко, но в его голосе мелькнула тревога. Он подошел сзади, обнял меня за плечи, большие ладони легли на мой живот. – Империя еще не готова к такому зрелищу от своей императрицы.

– Империя, – проворчала я, но уже улыбаясь, блаженно прикрывая глаза, как и всякий раз, когда муж был рядом. – Империя должна бы радоваться, что у нее такая… замечательная, редкая шаманка.

За окном, в густеющих сумерках, зажигались один за другим огни города у подножия нашей горы. Там кипела жизнь, простые заботы, любовь, страх, надежды. А здесь, на вершине, в этой тихой комнате, был центр нашего маленького мира.

– Они рады. Твое выступление на площади еще долго не изгладится из их памяти. А для меня ты такая одна единственная на веки вечные.

Повернувшись в объятиях Наура, я перехватила его взгляд. И замерла. В его обычно сдержанных, наблюдательных глазах сейчас были такие сильные чувства, что становилось сложно дышать. Была там и бездонная нежность, и одержимость, что граничит с безумием, и любовь, настолько сильная и реальная, что ее почти ощущала ее физически. Он смотрел так редко. Значит, было что-то. Он прочел догадку в моих глазах, и тень улыбки тронула его губы.

Не говоря ни слова, он достал из кармана своих простых штанов цепочку. Не золотую и не серебряную, а из темного, матового металла, похожего на вороненую сталь. На ней висел небольшой камень, серебряный с вкраплениями лазурита, внутри которого, если приглядеться, клубился и переливался крошечный, словно живой, сгусток света.

Наур заметил, какой кулон мне понравился на нашей прогулке по ярмарке, и сделал из него артефакт, который содержал частичку огня мужа. Это так мило-о-о…

– Мы что-то празднуем? – удивилась я, затаив дыхание.

– Нет, – муж простым, бережным движением накинул цепочку мне на шею. Камень упал ниже ключиц, касаясь кожи, и я почувствовала… тепло. Но не от кулона, а в груди – от силы собственных чувств. – Это обещанный оберег. Немного задержал, из-за того что пришлось переделывать изначальный вариант. Зато сейчас, пока внутри тебя полыхает твое собственное солнце, ты в нем не очень нуждаешься. Но после… – рука Наура снова легла на живот, – когда всё устаканится, моя частичка, мой огонь, всегда будут с тобой.

И все – хрупкая внутренняя плотина, сдерживавшая напор этого долгого, переполненного чувствами дня, рухнула. Воспоминания о далекой голубой планете, пронзительное слово «Земля» на пергаменте, тепло этого любимого, сурового человека, который научился любить так безоговорочно…

Всё это нахлынуло разом. Я не всхлипывала – тихие, беззвучные слезы просто потекли из моих глаз, оставляя влажные следы на щеках.

– Такая плакса? – с улыбкой пробормотал муж, вытирая мои мокрые щеки.

– Не дразнись. Это ты во всём виноват, – всхлипнула я.

– Но я хороший муж? – ласково, полушутя уточнил супруг.

Он знал о перепадах настроения во время беременности и стойко их переносил.

– Идеальный, – снова всхлипнула я от счастья.

– Значит, всё идет как надо.

Я уткнулась лицом в грудь мужа, не в силах вымолвить ни слова, просто держась за него, как за якорь. Он не сказал «не плачь». Он просто крепче обнял, прижал к себе, позволяя мне выплакать эту горько-сладкую тоску по утраченному миру и безмерную благодарность за обретенное. Его молчаливая стойкость была лучшим ответом на все. В этом объятии, с легкой тяжестью камня на шее, этот темный мир в этот момент полностью стал для меня родным.

Здесь и сейчас. С Науром. Это и был мой новый дом.

* * *

Три года спустя

Ветер, игравший на площади знаменами, внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание. Утро было ясным и холодным, но я не чувствовала леденящего озноба. Стоя рядом с Науром на возвышении перед дворцом, застеленном золототканым ковром, я ощущала лишь тепло его руки и внутренний, ровный жар – наш общий, благодаря соединенным потокам.

Перед нами, внизу, простиралась огромная толпа. Весь народ столицы, кажется, собрался здесь, на главной площади. Не было криков или ликования – стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд. И в этой тишине чувствовалось не напряжение, а сосредоточенное ожидание. Взгляды, тысячи взглядов, были прикованы к нам.

Все ожидали представления.

Ветер, игравший на площади знамёнами, внезапно стих, словно сама природа затаила дыхание. Утро было ясным и холодным, но я не чувствовала привычного леденящего озноба. Стоя рядом с Науром на возвышении перед дворцом, застеленном золототканым ковром, я ощущала лишь тепло его руки и внутренний, ровный жар – наш общий, благодаря соединённым потокам.

Перед нами, внизу, простиралась огромная толпа. Весь народ столицы, кажется, собрался здесь, на главной площади. Не было криков или ликования – стояла торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом одежд. И в этой тишине чувствовалось не напряжение, а сосредоточенное ожидание. Взгляды, тысячи взглядов, были прикованы к нам. Все ожидали представления.

Справа от нас, чуть позади, стояли родители мужа. Император, облачённый не в парадные, а в строгие тёмно-синие одежды, смотрел на сына с непривычно мягким, усталым выражением. Его лицо, обычно напряжённое на таких мероприятиях, сейчас казалось почти беззаботным. Императрица Лейра стояла прямо, но пальцы её судорожно сжимали и разжимали складки платья. Взгляд, полный сложной смеси облегчения, грусти и материнской гордости, скользил между Науром и мной.

А ещё сегодня её сложный путь первой женщины империи подходил к концу. Вот-вот ноша, которую она с огромным трудом несла долгие годы, должна была упасть.

Шаги в тишине прозвучали гулко. Главный чиновник империи, старец с лицом, похожим на высохшую горную породу, медленно поднялся по ступеням. В его руках на бархатной подушке лежали две короны. Не те тяжёлые, усыпанные самоцветами головные уборы, что носили его родители, а другие – более лаконичные, могучие по форме. Корона Наура напоминала стилизованные языки чёрного пламени, сплетённые из тёмного металла. Моя – изящный обруч из того же материала, но с вплетёнными в него серебристыми нитями, словно морозными узорами, и единственным кроваво-красным камнем в центре, точно капля.

Новое начало. Для империи, для нас, для народа.

Чиновник остановился перед императором-отцом. Тот, не глядя на него, сделал шаг вперёд, к самому краю помоста, лицом к собравшимся. Его голос, сильный и громкий, прозвучал эхом на всю площадь, чётко и без колебаний:

– Народ империи! Двадцать семь зим я нёс бремя короны. Нёс его в сложные годы и счастливые мгновения для империи. Но сила правителя – не в долголетии его правления, а в его мудрости знать, когда передать эту ношу тому, кто сможет вести страну дальше. Моё время уходит. Как уходит время старого дерева, чтобы дать жизнь новым, крепким побегам.

Император обернулся, и его взгляд встретился со взглядом сына. В этом молчаливом диалоге было всё: и признание, и печаль, и бесконечное доверие.

– Сегодня я слагаю с себя титул императора. И передаю его, вместе с властью, долгом и надеждой, своему сыну – Науру. Он уже много лет является истинным мечом и щитом нашей страны. Теперь пришло время ему стать и её главой.

Отец снял с головы свою массивную корону, положив её на заранее подготовленную подушку, и вместо неё взял ту, что предназначалась Науру.

Императрица Лейра шагнула вперёд следом. Её голос дрогнул, но она выпрямилась ещё больше.

– Я слагаю с себя бремя императрицы. Чтобы передать его той, в чьих руках я вижу будущее нашего рода. – Она посмотрела на меня, и в её глазах отражалось такое невероятное облегчение. – Аше. Моей дочери по духу, если не по крови. Хранительнице моего сына и новой надежде империи.

Она сняла свою сверкающую диадему и взяла мою, более скромную, но оттого не менее значимую.

Наур опустился на одно колено перед отцом. Я, после секундного замешательства, последовала его примеру перед Лейрой. Камень холодного металла коснулся лба, а затем вмиг согрелся от магии, коснувшейся кожи. Трон принял новых правителей.

– Во имя предков и во имя будущего, – голос чиновника зазвучал торжественно, завершая церемонию. – Провозглашаю вас: Наура – Императором Империи Рейш, защитником тёмных рубежей! Ашу – Императрицей Империи Рейш, хранительницей очага!

Мужчина сделал шаг назад. Наур поднялся и протянул мне руку, помогая встать. Мы развернулись лицом к площади, к этому безмолвному морю судеб, что теперь были вверены нам.

И тут тишина взорвалась.

Грохот тысячеголосого «Да здравствует Император! Да здравствует Императрица!» ударил в самое небо, отдался эхом от дворцовых стен. Это был не крик подневольных подданных, а рёв одобрения, скандирование простого люда.

Я искала глазами в толпе призраков – и увидела их. Они стояли по краям площади, в тени колоннад, полупрозрачные и безмолвные. Но их пустые взгляды уже не были жадно устремлены на меня. Они смотрели на происходящее с почти человеческим любопытством, а некоторые даже, казалось, склонили головы в подобии уважения.

Наур сжал мою руку. Его голос прозвучал тихо, только для меня, сквозь гул толпы:

– Ну вот, моя императрица. Официально.

Я повернула голову и встретила его взгляд. В его огненных глазах не было трепета перед новой властью. Была та же твёрдая, спокойная решимость, что и всегда. Корона не сделала его другим. Она лишь окончательно закрепила за ним то, что и так принадлежало ему по праву все эти годы.

– Наша жизнь мало изменится, – так же тихо ответила я и легко, бесшабашно улыбнулась. – Мы и так правили. Ты – сражаясь и принимая решения. Я – выполняя обязанности императрицы. А теперь… теперь мы просто будем счастливы. Ведь так?

Родители стояли чуть позади, и я видела, как император… нет, уже просто отец моего мужа, положил руку на плечо Лейры. Они смотрели не на нас, а куда-то вдаль, за пределы площади, и на их лицах впервые за долгое время читалось не бремя долга, а лёгкость предвкушения. Они уходили не в забвение, а на покой – к тихим садам, книгам, свободе без тяжёлого груза короны между ними.

Народ продолжал ликовать. Наур поднял наши сцепленные руки вверх – в простом, ясном жесте единения с теми, кого мы обязаны были защищать. И новый рёв, ещё более мощный, потряс воздух. Годы жизни со мной не прошли для него даром. Уже сам, без подсказки, заботится об имидже нашей семьи.

– Я сложил целую империю к твоим ногам, – похвастался муж.

Но я и не планировала оставаться в долгу, поэтому обронила то, что планировала сообщить позже.

– А я, кажется, беременна.

Несколько секунд муж был в шоке. Наши двое детей находились сзади, среди знати, в обществе няни, которая за ними присматривала. И тут я сообщаю, что скоро в нашем семействе прибавление.

Жаркий поцелуй смял мои губы, вновь порадовав народ. А я, обхватив шею мужа руками, жарко ответила на его чувства своими.

Я люблю тебя, мой тёмный князь.