Вероника Крымова

Сюрприз для боевого мага или Наследство возврату не подлежит

Глава 1

Мыльная пена мягко скользила по рельефному торсу, растекаясь по литым мышцам. Незнакомый мужчина вольготно расположился в просторной бочке, активно растирая ладонями душистое мыло по своим широким плечам.

Я не могла поверить своим глазам! Смотрела и моргала, не в силах отвести взгляд от наглеца. Как он сюда попал? Я ведь только на несколько минут зашла в дом за корзиной, вернулась, а тут вот…возмутительное зрелище!

– Ой! – вырвалось у меня, когда я, попятившись назад неожиданно поскользнулась на мокрой траве. Схватившись за веревку с бельем, я судорожно пыталась сохранить равновесие.

– Вы кто? – незнакомец с любопытством уставился на меня.

Это я то, кто? Как интересно! Можно подумать это я ворвалась в чужой дом, вероломно залезла в…

– Вам удобно принимать водные процедуры в бочке для стирки? – язвительно поинтересовалась я.

– Это моя ванная, – заявил незнакомец, его чуть хрипловатый голос звучал твердо и уверенно, даже я почти поверила.

Тут веревка не выдержала моих акробатических подвигов и оборвалась, раздался всплеск, и вот я уже в этой злополучной бочке, по уши в пене, и прямо на коленях у нахала. Чудесное завершение дня!

***

Осторожно, ступая на цыпочках, я шла босиком по холодному полу, стараясь никого не разбудить. Доска старого паркета предательски скрипнула, и я остановилась, прислушиваясь к ровному дыханию детей. Кажется, никто не проснулся, а ведь многие из них спали очень чутко, даже тревожно.

– Мама? – тихий вздох пронзил ночную тишину, как легкое дуновение ветра и я уже без всякой осторожности приблизилась к детской кроватке.

– Руби, ты чего не спишь? – спросила я, мягко поглаживая её по белокурой головке. Лунный свет проникал сквозь узкую щель между шторами, окутывая комнату таинственным сиянием и освещая её испуганные, широко открытые глаза.

– Мы тоже не спим, – раздались звонкие голоса , и все девочки одновременно сели в своих постелях, откидывая одеяла.

Одна из них, двенадцатилетняя Джесс, склонилась к комоду и зажгла свечу. Теплый свет мгновенно окутал комнату.

– И мы! – в дверном проеме появилась рыжая голова Оливера, а чуть ниже высунулась его брат-близнец Мик.

 В соседней комнате находилась спальня мальчиков, где, как я полагала, мирно спали шестеро уставших ребят, утомленные весёлой суетой дневных занятий и вечерними играми.

– Дети, что происходит? – строго поинтересовалась я, уперев руки в бока, как всегда делала моя мама, когда собиралась призвать подопечных к порядку. Но в отличие от неё, меня редко воспринимали всерьёз.

– А мамочка скоро вернется? –  вопрос заданный с искренней надеждой заставил сердце сжаться от жалости.

Настоящая мать малышки умерла при родах два года назад, а её забулдыга отец тут же завернул новорождённую в тряпки и оставил у дверей приюта. Обычно младенцев сразу усыновляли, но только не Руби. Дело в том, что у неё был врождённый дефект – заячья губа, которая, безусловно, портила её кукольное личико. Если другие сироты хоть что-то помнили о своих родителях, то Руби знала только мою мать и с присущей детской наивностью искренне считала её своей. Я, впрочем, нисколько не возражала и не ревновала; за долгие годы уже привыкла к мысли, что мы все – одна дружная семья.

Моя матушка, Беатрис Фер, заведовала Городским сиротским приютом столько, сколько себя помню. Рано став вдовой и оставшись с дочкой на руках, она оказалась в безвыходном положении и нашла работу учителя с проживанием, а вскоре и взяла  на себя руководство приютом. Так я и выросла в этих стенах, где  моя мама, словно добрая фея , старалась сделать этот мир хоть чуть-чуть лучше для тех, кто был обделен судьбой.

К сожалению, за последний год состояние и без того ветхого здания заметно ухудшилось: крыша протекала и требовала срочного ремонта. Мы с трудом накопили нужную сумму и наняли бригаду рабочих, которые лишь пару раз что-то сделали для вида, а затем бесследно исчезли. Помню тот вечер, когда мы наконец осознали, что обманщики не вернутся. Мама заперлась в своей комнате и проплакала всю ночь, ощущая безысходность и тревогу за судьбу приюта. А на утро, полная решимости, собрала чемодан и отправилась в столицу, пообещав вернуться с деньгами.

Дети настолько привыкли к ней, что теперь, когда она уехала , они словно осиротели во второй раз.

– Конечно! Очень скорое вернется, осталось подождать совсем чуть-чуть – нарочно бодро отозвалась я.

На самом деле, я сама волновалась, только не показывала вида. После того как мама уехала, я получила лишь одно письмо, в котором она сообщила, что добралась до города и скоро пришлет весточку с новостями. И с тех пор тишина, а между тем прошло уже две недели.

Шестилетняя Лили тихо всхлипнула, прижимая к себе маленькую лохматую собачку неизвестной породы. Дети нашли её во время прогулки в прошлом году и какое-то время успешно скрывали, пряча в картонной коробке под кроватью. Однако их хитрость быстро была раскрыта. Пришлось мне мыть Бести (сокращенно от Бестии) и вычесывать её от колючек, и, возможно, именно поэтому с тех пор она слегка недолюбливала меня. Вот и на этот раз она зарычала, настороженно глядя в мою сторону.

– Миссис Беатрис никогда нас так надолго не оставляла, – с обидой произнесла Джесс.

– Она скоро вернется, – заверила я, но это звучало скорее, как попытка убедить саму себя.

В этот момент Бести вырвалась из рук Лили, спрыгнула на пол и начала заливисто лаять.

– Вы слышите? – неожиданно спросил Оливер.

– Бестия, замолчи, пожалуйста! Кто-нибудь, угомоните собаку! – воскликнула я, ощущая, как напряжение нарастает.

Пора было заканчивать этот кавардак. Я решительным шагом вышла в коридор и выгнала мальчишек в их спальню.

– Кто немедленно не вернется в свои кровати – заставлю учить песню для ярмарки! – угроза быстро подействовала и коридор опустел.

Внезапно раздался оглушительный треск, напоминающий хруст ломающегося дерева, и часть потолка обрушилась на пол. Сломанная балка с глухим ударом рухнула рядом со мной, я едва успела отскочить в сторону, ощутив, как под ногами дрогнула земля. В воздухе повисла пыль, смешанная с мелкими частицами штукатурки, и на мгновение всё вокруг окуталось мрачной завесой. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а в ушах звучал гул.

– Аманда?– в облаке серой пыли показалось озабоченное веснушчатое лицо Оливера.

– Стой! Не ходи сюда! – закричала я.  – Немедленно выходите на улицу!

Мальчишки гурьбой высыпали в коридор и застыли, испуганно взирая на меня. В их глазах читались недоумение и ужас.

– Живо, я сказала!–  грубый окрик заставил их выйти из оцепенения и она поспешили к входной двери, нам же с девочками проход был фактически заблокирован кучей камней и досок.

 Чуть пошатываясь от накатившего головокружения, я поспешила в комнату, где перепуганные девочки сбились стайкой в центре, как птички, у которых отняли гнездо.

– Аманда, у тебя кровь, – голос  Джесс звучал  словно из глубокой бочки, глухо и почти не слышно.

– Что? Где… – произнесла я, проведя ладонью по затылку и с недоумением уставилась на алые следы, оставленные на руке.

Сердце забилось чаще, но я старалась не подавать виду. Важно было оставаться сильной ради девочек, которые теперь смотрели на меня с еще большей тревогой, и я знала, что должна найти способ успокоить их, несмотря на собственный страх.

Звон в ушах нарастал,  я тряхнула головой, стараясь прогнать назойливое гудение, но оно становилось всё сильнее и сельнее, как будто велосипедный клаксон раздавался прямо в моих ушах. Вдруг я почувствовала прикосновение к руке – Лили подошла совсем близко и что-то говорила, но ее слова ускользали от меня. Я лишь видела, как она открывала рот, снова и снова сжимая мою руку.

Мы умрем, да?

Эти жуткие слова, я прочла по ее губам.  Осознание нависшей опасности отрезвило словно ушат холодной воды. Поковыляла к окну и резко распахнув шторы, уставилась в чернильную тьму.

– Джесс, ты первая! – Я ужаснулась, не услышав собственного голоса, но остальные прекрасно меня поняли. Дёрнув защёлку,  открыла ставни, и ночная прохлада хлынула в лицо, даря спасительную свежесть.

Мы действовали быстро и слаженно. Девочки постарше смогли выпрыгнуть сами – благо у нас всего один этаж, и расстояние до земли небольшое. Малышей приходилось передавать из рук в руки, торопливо и осторожно. Я выбиралась последней, зажав подмышкой извивающуюся Бести, и уже была на подоконнике, когда снова раздался жуткий треск осыпающихся кирпичей. В этот момент меня охватило противоречивое чувство: радость от того, что слух наконец вернулся ко мне, и ужас от осознания, что не только крыша, но и весь дом может рухнуть.

Что вообще происходит? Да, потолок нещадно протекал, и в дождливую погоду приходилось ставить ведра и кастрюли на пол, но крыша не была настолько ветхой, чтобы обрушиться.

– Аманда,  чего застыла? – Оливер подбежал к окну и начал отчаянно дергать меня за ногу.

– Перестань, иначе я сейчас упаду, – попросила я, стараясь сохранить равновесие.

Мальчик послушно отошёл, предоставляя мне пространство, и я благополучно спрыгнула, передавая ему вопящую Бестию.

Оглядела притихших детей и на всякий случай всех пересчитала.  Ребята топтались с ноги на ногу, босые ступни дрожали на влажной от ночной прохлады траве, а в глазах читалось беспокойство. Некоторые из них сжимали руки друг друга, словно искали в этом простом жесте утешение. Я ощутила прилив жалости к этим испуганным и замерзшим детям, и мне нестерпимо захотелось сделать всё, чтобы их успокоить и защитить.

И что мне делать со всеми вами?

 Возвращаться в приют опасно, но дети продрогнут до утра на улице. Как жаль, что мамы с нами нет – она обязательно нашла бы выход из этой ситуации.

Решение нашлось неожиданно быстро. Стоило только поднять глаза и увидеть темный, мрачный силуэт старинного дома, вырисовывающийся на фоне ярко светящей огромной луны. Лунный свет, словно серебряное покрывало, окутывал некогда роскошный графский особняк.

Когда-то там жила ныне покойная графиня Вейн. Щедрая и чуткая дама, она подарила городу часть своих земель и оплатила строительство сиротского приюта, мечтая о том, чтобы каждый обездоленный ребёнок имел дом и заботу. После её смерти остался небольшой фонд, прибыль от которого помогала компенсировать расходы на содержание приюта. С каждым годом этот фонд истощался, как старый источник, пересохший от времени. Выплаты становились всё меньше и меньше, пока в конце концов не прекратились совсем.

– В  графском доме ведь сейчас никто не живет?– я оценивающе прищурилась, прикидывая в уме как много лет мне придется провести на каторге за незаконное проникновение в чужое жилище. Ну это при условии конечно, что нас там поймают.

– Он совершенно пустой, мы на той неделе ловили кротов в саду, – выпалил Мик, за что получил затрещину от брата.

– Но нас никто не наругал! – тут же оправдался рыжий озорник.

– Оливер говорит, что там водятся призраки.

– А ты сам видел?– хмыкнула рассудительная Джесс.

– Все знают что по графскому дому разгуливает мертвая  невеста, она накидывает на жертву свою окровавленную фату и утаскивает в потусторонний мир,– зловещим тоном протянул Мик, нагнетая атмосферу.

Руби разрыдалась, вцепившись в полы моего халата, а я украдкой показала мальчишкам кулак.

– Так, живо все взялись за руки и шагаем за мной! – скомандовала я.

Мы добрались до заброшенного особняка быстрее, чем ожидали. Когда-то роскошный сад, сейчас скрытый густыми зарослями сорняков и дикого шиповника, казался зловещим и неприветливым. Ветки шиповника, словно тёмные руки, тянулись сквозь сумрак, цепляясь за воздух. Над кустами кружили светлячки, освещая розовые бутоны тревожным мерцанием, а громкий стрекот сверчков, эхом отзывался в холодной ночной тиши.

– Нужно разбить окно, – Джесс подняла увесистый камень и прицелилась в одно из стекол.

– Ха, дилетанты! – с бравадой воскликнул Мик, дернув за живую изгородь, и ловко забрался по ней на второй этаж. Я и ахнуть не успела, как он уже оказался на балконе, распахнул дверь и исчез.

– О-о-о-ливер! – раздувая ноздри от негодования, я повернулась к рыжему мальчишке. – И как часто вы сюда ходите ловить кротов?

– Пару раз, честное слово! – он задыхался от смеха. – А-а-а! Аманда, отпусти ухо!

– Вот приедет мама… то есть миссис Фер, я ей всё доложу.

– А я расскажу ей, что это ты нас заставила! Вот!

– Ах, ты наглец маленький!

В этот момент раздался щелчок задвижки, и входная дверь со скрипом отворилась. Мы оказались в просторном холле, поглощенном тьмой. По моей спине невольно заскользили мурашки.

– Так, на новоселье перво-наперво в новый дом надо впустить кошку, мне так папа говорил, – заявила Джесс, хватая вертевшуюся под ногами Бестию.

– Отпусти Бести,– захныкала Лили.– А если мертвая невеста заберет ее?

– Глупости все это,– хмыкнула Джесс.

– Аманда, скажи ей! – Лили уже ревела в голос, вытаскивая вдруг притихшего песика из рук Джесс.

– Девочки, прекратите, – я попыталась призвать всех к порядку. – К тому же в дом уже вошел Мик, будем считать, что традиция соблюдена.

Мальчишки оказались посмелее и тут же гурьбой ввалились в холл, распахнули портьеры, и лунный свет, пробиваясь сквозь запыленные окна, окутал помещение призрачным сиянием, освещая накрытые белыми чехлами предметы мебели.

Бести с заливистым лаем резво прыгала по паркету, а детвора позабыв о своих страхах с восторгам рассматривали круглую стеклянную вставку в потолке из мозаичного стекла, сквозь которое виднелось звездное небо.

– Ну что ж, неплохо, – тихо заметила я, окидывая взглядом диван и мягкую софу. – Ночь вполне можно провести здесь.

– А давайте камин растопим! – предложил Оливер, размахивая бронзовой кочергой, как рыцарь, готовый к сражению.

– А вот и бумага на розжиг, – вторил ему Мик, беря в руки книгу в толстом переплете.

– Так, положи на место, – строго предупредила я.

– Аманда, а Бести сходила в туалет на кресло, – жалобно пропищала Лили.

Голова вновь начала гудеть, я на мгновение закрыла глаза, призывая все свое самообладание.

Внезапно наступила звенящая тишина, дети притихли, уставившись куда-то в даль. Я проследила за их взглядами и увидела выплывающую женскую фигуру в длинном белом одеянии. В руке она держала канделябр, пламя свечей которого колебалось, бросая тревожные тени на мертвенно- бледное лицо.

– А-а-а-призрак! Мертвая невеста!!!– закричали дети в унисон и кинулись в рассыпную.

– Воры! Грабя-я-я-т!– привидение вопреки ожиданиям вопило довольно бодреньким голосом.

В этот момент за спиной послышались шаги и раздался громкий, металлический звук передергивающегося затвора ружья, отозвавшимся зловещим эхом в пустом холле.

Глава 2

– З-здрасте… – я медленно обернулась и подняла руки, давая понять, что сдаюсь.

– И вам не хворать, – кивнул пожилой мужчина. Судя по его плюшевому халату и ночному колпаку с кисточкой, съехавшему на затылок, он как раз собирался отправиться в постель, но, похоже, наше появление не позволило ему добраться до кровати.

– Не убивайте нашу Аманду!– Лили отважно выглядывала из-за спины Джесс, а малышка Руби уткнулась зарёванным личиком в мои колени и разрыдалась ещё громче.

– Да ты что же это, окаянный, на детей ружьё поднял? – привидение, при ближайшем рассмотрении оказавшейся милой пожилой леди в длинной ночной сорочке, живенько подскочила к старику и отвесила подзатыльник.

– А я-то что? Я ж ничего… сама кричала – «воры!» Вот я и…

– Мы не преступники, – горячо подтвердила я.

– А чего ж тогда по чужим домам шастаете, да ещё и ночью? – подозрительно прищурившись, буркнул старик, явно не собираясь верить на слово.

Пришлось поведать нашу печальную историю. Выяснилось, что мистер и миссис Флетчер уже давно живут в этом доме. Марта раньше служила горничной у покойной графини, а Ангус был её кучером. Когда дом опустел, им поручили следить за поместьем и поддерживать порядок.

– Как же мы вас оставим здесь, а если хозяева узнают? – пробормотал мистер Флетчер, почесывая седую голову.

– Нам просто некуда сейчас идти, – вздохнула я. – Позвольте остаться хотя бы до утра.

–Да что ты слушаешь старого дурака? – воскликнула миссис Флетчер, махнув рукой. – Как будто мы прогнали бы детей на ночь глядя! Оставайтесь, сколько нужно.

– А ежели хозяин прознает? Лишит нас жалования, тогда и сами под мостом окажемся, – возразил Ангус с тревогой, глядя на жену.

– Ты что, много его тут видел? – рассмеялась миссис Флетчер. – Приехал один-единственный раз, когда леди Вейн преставилась, побыл на похоронах и с тех пор след его простыл. У него дом в столице – красивый, богатый, чего ему в наше захолустье возвращаться?

– Всё равно не имеем мы права командовать, – вздохнул мистер Флетчер, пожав плечами. – Мы сами тут просто работники. Ты уж не обессудь, девочка. До рассвета посидите тут, Марта вас чаем угостит. А уж утром иди в мэрию – там деток твоих устроят в надёжные руки.

Меня передёрнуло при одной только мысли об этом. Не так давно в приют заявился чиновник из мэрии – с важным видом сообщил, что здание аварийное и всех детей придётся перевести в другой приют, мол, там город побольше и условия получше. Матушка, скрепя сердце, поехала проверить всё сама. Но как только она вернулась, по её глазам было видно – то, что она там увидела, ей совсем не понравилось. Оказалось, что воспитанников, там едва достигших двенадцати лет отправляют в работный дом, «чтобы к труду привыкали», как сказали ей. Какая уж тут учёба…

– Ангус прав, – вмешалась миссис Флетчер, перехватив мой взгляд. – Хозяйские покои нам не подвластны, а вот комнаты для прислуги – другое дело, – её лицо озарила загадочная улыбка.

Так мы узнали, что в доме есть несколько комнат для служанок, с аккуратными двухэтажными кроватями, которые вызвали настоящий восторг у ребят. Сначала мистер Флетчер упрямо ворчал, но после наших уговоров сдался и нехотя разрешил остаться до тех пор, пока не вернётся мама. Я была искренне благодарна этим добрым старикам.

На следующий день я отправилась в приют за нашими вещами. Старшие дети, как обычно, ушли в школу, благо идти до неё недалеко, а младших Ангус повёл в яблоневый сад. Там они с восторгом носились по заросшим травой тропинкам, ловко карабкались на ветки и собирали спелые, сочные яблоки. Миссис Флетчер с улыбкой пообещала на обед сварить сладкий компот, а я, собравшись с мыслями, решила заняться стиркой. Многие детские вещи испачкались в пыли и нуждались в чистке.

В старой подсобке постройке я обнаружила большую деревянную бочку. Оставалось натаскать воды из колодца, подогреть одно ведро на кухонной печи и развести мыло. Закончив с подготовкой, я отправилась обратно в дом за корзиной с бельём, оставленной у двери. Мурлыкая себе под нос незатейливую песенку, я вернулась в сад и буквально остолбенела. В бочке с мыльной водой сидел мужчина. Незнакомый. Абсолютно голый.

***

Джейсон Вейн сидел в пыльном дорожном экипаже, задумчиво вглядываясь в пейзаж, мелькавший за мутным стеклом. Паучок, плетущий свою паутину в углу, тихо соскользнул на длинной прозрачной нити и спикировал прямо на его плечо. Граф легким движением ладони смахнул его на пол, и маленький ткач поспешил по своим делам.

Один из самых сильных магов, обаятельный повеса и искусный воин, был вынужден оставить своего любимого коня Шторма – гнедого жеребца с иссиня-чёрной гривой и отправиться в поездку на поезде. Всё же провести три дня в седле то еще удовольствие, да и раны, полученные от одичалой виверны в последнем бою, все еще давали о себе знать. Повреждения, нанесенные магическими существами, сложно исцелить и теперь оставалось лишь терпеливо ждать, пока силы полностью восстановятся.

Запертый в столице, граф Вейн коротал вечера на блестящих светских приёмах, а ночи – в компании очаровательных дам. Жизнь текла своим чередом, пока однажды он не получил неожиданное послание. Советник короля, пожилой герцог Такерлей, пригласил его на частную встречу. Угощая Джейсона бокалом превосходного гномьего вина пятилетней выдержки, герцог как бы невзначай поинтересовался его здоровьем.

– Вейн, вы же получили ранение. Не хотите ли подлечиться в провинции? Подышать чистым воздухом, принять грязевые ванны… скажем, в округе Санивейл?

– Ближе к делу, – хмуро отозвался Джейсон.

– Приятно иметь дело с умным человеком, – улыбнулся герцог, но его выцветшие голубые глаза оставались холодными, как лёд. – Слышал, вы получили наследство в тех краях.

– Да, несколько лет назад, – сухо ответил маг. – Бабушка по отцовской линии оставила мне старый дом и кучу долгов за какой-то благотворительный фонд.

– Занятно, Вейн. Вы, насколько мне известно, человек достаточно состоятельный, – продолжал герцог, изучающе глядя на него. – Ваш отец женился на даме хоть и незнатного происхождения, но с весьма приличным приданным.

Джейсон напрягся. С детства ему приходилось слышать снисходительные усмешки в адрес матери, дочери сказочно богатого купца. Но, подрастая, он быстро заставил злословов прикусить языки, и вскоре даже самые смелые опасались бросить недоброжелательный взгляд в сторону графини Вейн.

Герцог Такерлей, несмотря на статус советника короля и двоюродного кузена всегда умел мастерски балансировать, играя словами, держась на грани, но никогда не переступая черту откровенного оскорбления. Нет, враг в лице мага ему не нужен – напротив, его помощь сейчас была важнее всего.

– Не хотите ли отправиться в Санивейл? Насладитесь спокойствием провинции.

– Это ссылка? – вопрос проскользнул с едва заметной усмешкой. В мыслях тут же вспыхнули догадки. Неужели король узнал о том, как его прелестная баронесса Эмили, чьё внимание он так стремился завоевать, предпочла провести ночь в объятиях Джейсона? А после этого – ещё и утро.

– А есть за что вас ссылать? – герцог пристально изучал его взглядом.

– Это вы мне скажите.

– Ну, допустим, у нас для вас есть поручение, – наконец продолжил герцог, не торопясь раскрывать детали. – В тех краях творится что-то… любопытное. Согласитесь – я введу вас в курс дела.

– Даже так?

– Миссия достаточно секретная, – таинственно проговорил Такерлей. – Появление боевых магов короля в округе вызвало бы ненужные толки и подозрения. А у вас – прекрасная возможность отправиться погостить в отчий дом.

– Я там был всего один раз, – сухо заметил Джейсон.

– Это не имеет значения, – советник лишь слегка приподнял бровь. – Навестите могилы предков, подлечите раны. Идеальное прикрытие, не находите?

–Нет, – равнодушно покачал головой Джейсон, удобно откинувшись в мягком кресле и неспешно пригубив обжигающе терпкий напиток.

– Может, сперва выслушаете моё предложение, а потом откажетесь? – не сдавался герцог.

– Всё равно ответ будет «нет», – покачал головой маг, лениво глядя на советника с лёгкой ухмылкой.

Герцог Такерлей сделал паузу, словно обдумывая следующий шаг, затем, прищурившись, добавил:

– А если король, не без моего доброго наставления конечно, дарует вашему дедушке-купцу титул… скажем, мелкого дворянства, то ваша матушка станет официально считаться аристократкой.

Ах, ты старый интриган! Умеет надавить на больное. Вейн сузил глаза, ощутив, как советник ловко перевернул ход их диалога, вынуждая его задуматься.

– Хорошо, – наконец ответил граф, снова погружаясь в раздумья. – В конце концов, это может быть интересно. Мне уже достаточно надоело сидеть в столице.

Джейсон встал и уже почти дошёл до дверей, когда ему в спину полетел голос герцога:

– Вы правильно сделали, что согласились.

– Посмотрим, – не оборачиваясь, бросил ему через плечо маг и вышел из покоев советника.

Честно признаться, граф пожалел о своём решении в первый же день приезда в Санивейл. Даже в первый же час.

– Приехали, господин, домчал с ветерком! Не накинете за комфорт? – возница остановил экипаж и услужливо распахнул перед ним дверцу.

– Мы ещё не доехали, – раздражённо ответил маг, кивнув в сторону старого поместья, едва видимого за густыми деревьями. – Вон же дом, на холме.

– А я дальше не поеду. Вы сами, пешочком, – упрямо заявил кучер, почесав затылок.

– Интересно почему же? – Джейсон выпрямился, расправив широкие плечи и глядя на мгновенно стушевавшегося мужчину сверху вниз.

– Так это… нельзя туда. Чего доброго, лошадей загублю! По той дороге, поди, уже год никто не ездил. Боязно…

– Разбойники? – лениво поинтересовался Вейн, с усмешкой оглядывая окрестности. – Или тварь какая завелась?

– Ой, мамочки, ветер-то какой поднялся… – кучер оторопел, дёрнулся и протянул руку за деньгами. – Вы это, господин, отсчитайте мне плату, да поеду я. Не ровен час, и… А-а-а-а-а!

Внезапный свист прорезал воздух, и маг инстинктивно обернулся. Что-то ярко-зелёное, раздутое до размеров небольшого шара, стремительно приближалось с неба. Жаба? Да, это была огромная, неестественно раздутая жаба, с жёлтыми выпученными глазами.

Не раздумывая, Джейсон сделал резкий выпад рукой, мгновенно сплетая боевое заклинание. В воздухе вспыхнули магические руны, складываясь в сверкающие концентрические круги. Словно откликаясь на его зов, заклинание вырвалось вперёд, вспышкой света разрезая пространство. Магия ударила в цель, и жаба с громким хлопком взорвалась в воздухе. Но то, что произошло дальше, заставило мага проклинать всё на свете.

Сверху на него обрушился поток густой, зловонной зелёной жижи. Она липкой массой стекала по его лицу, пачкала волосы, просачивалась за воротник. Капли мерзкой субстанции попали в глаза, и он зажмурился, скривившись от едкого запаха, от которого могло бы завянуть даже дерево. Сюртук промок мгновенно, а рубашка начала впитывать эту гадость, словно ткань только и ждала такой возможности.

– Вы денежку мне потом завезите! Я каждый день на вокзале стою! – крикнул кучер, ловко заскакивая на козлы. Натянув поводья, он гикнул, заставляя лошадей тронуться.

– Эй, постой! – зло прошипел маг, уворачиваясь от очередной летящей жабы. Её блестящая кожа отражала свет магических рун, которые он только что рассеял, не рискуя снова взорвать очередную тварь. – Вернись сюда, тролль тебя раздери!

– Вы главное их больше не трогайте! – выкрикнул возница уже на ходу. – И это… пока не началось другое, советую поскорее спрятаться!

– Другое? Что за другое? – спросил Джейсон, но его слова потонули в топоте лошадиных копыт.

Беглец, казалось, и не думал задерживаться. Он только обернулся напоследок, чтобы крикнуть, уже скрываясь за поворотом:

– Простите, взять вас в карету не могу! Эдак всю обивку перетягивать придётся, а я человек не богатый. Накладно выйдет! – его голос прозвучал извиняюще, но явно без сожаления.

И с этими словами кучер умчался, оставив мага стоять на дороге, уворачиваясь от очередной мерзкой жабы, которая пролетела в опасной близости от его лица. Она шлёпнулась на землю неподалёку, с громким чавкающим звуком.

Джейсон в сердцах пнул ближайший камень, стараясь не думать о липкой жиже, уже успевшей засохнуть на его сюртуке и рубашке. Его рукав был всё ещё влажным от попыток вытереть лицо, и запах становился всё более невыносимым.

– Тролль всех раздери, что ещё за «другое»? – пробормотал он, обводя взглядом дорогу, луга и редкие деревья, обрамлявшие её. Вокруг было тихо, если не считать редкого кваканья где-то в отдалении. Но эта тишина казалась какой-то… неправильной.

Продолжая ругаться себе под нос, он создал силовой щит, от которого жабы отскакивали и легкими перебежками поспешил к своему родовому поместью, ближе к дому дорога оказалась чистой, видимо до этого места гадкие животные не долетали.

Взбешённый, вымокший и пропитанный зловонной жижей, маг вошёл в ворота родового особняка. Некогда величественное строение встретило его угрюмыми окнами, облупившейся краской на фасаде и заросшим бурьяном садом. Кругом царило запустение, и о комфорте здесь можно было только мечтать.

Сжав кулаки, Джейсон решительным шагом направился к массивной двери. Едва его рука коснулась дверного молотка, как дверь с жалобным скрипом распахнулась сама. На пороге возникла пожилая дама в выцветшем платье и с удивлённым выражением лица.

– Ёжики еловые… – выдохнула миссис Флетчер, всплеснув руками и тут же прикрыв нос ладонью.

– Жабы, – сухо уточнил маг, бросив взгляд на свой грязный сюртук.

– Господин… да как же вы… в таком виде… – её голос дрогнул от смеси шока и любопытства.

– Самому интересно, честное слово, – он провёл рукой по лбу, размазывая зелёную липкую массу. – Что у вас здесь творится, можете мне объяснить?

– А вы здесь какими судьбами, милорд? Проездом, что ли? – спросила дама, явно пытаясь сменить тему.

Вейн заметил, как её взгляд быстро метнулся куда-то за его спину. Она словно кого-то высматривала.

– Вы это… проходите в дом, милости просим, – наконец произнесла миссис Флетчер, отступая назад и жестом приглашая его войти.

– Вот уж спасибо, – хмыкнул он, шагнув внутрь. Пожилая дама, сморщив нос, попятилась ещё дальше, старательно избегая смотреть на его сюртук.

– Только не присаживайтесь на диван, – торопливо добавила она. – Эта жижа… она, знаете ли, не отмывается. Придётся потом выкидывать мебель.

– Не волнуйтесь, я и не собирался, – отрезал Джейсон, не скрывая раздражения. Сейчас ему было абсолютно всё равно, что кто о нём подумает. Единственное, о чём он мечтал, – это смыть с себя этот отвратительный запах.

Миссис Флетчер тем временем сделала шаг назад, а потом ещё один, словно собираясь ретироваться.

– Вы куда? – хмуро спросил он. – Можете просто дать распоряжение приготовить мне ванну.

– Да-да, конечно, сию минуту, – поспешно ответила она, уже почти за дверью. – Вы только… оставайтесь здесь, ладно? И никуда не выходите. А то мало ли что…

Маг остановился, глядя ей вслед с подозрением.

– Что значит "мало ли что"? – пробормотал он, но миссис Флетчер уже исчезла, оставив его стоять посреди тёмного, запылённого холла, из которого пахло сыростью и старыми досками.

Вейн остался один в гостиной, глухо перекликавшейся эхом каждого падающего на паркет капли зловонной жижи. Он медленно прошёл вдоль стены, где висели портреты его предков. Резкие черты лиц, строгие взгляды – всё напоминало о тех временах, когда этот дом был оплотом величия рода. Воспоминания хлынули: бабушка, её тёплый голос, как он, мальчишка, бегал по этим коридорам, пока однажды чуть не угодил в колодец, гоняясь за бабочками. Тогда природа здесь казалась менее враждебной.

Тролль раздери, куда же запропастилась эта миссис Флетчер? Словно сквозь землю провалилась. Быстрее будет самому добраться до колодца и смыть с себя это зловоние. Джейсон вышел в сад. Ветки сирени чуть колыхались от ветерка, их густой аромат безуспешно пытался заглушить отвратительный запах тины. Вдали показался старый колодец. Рядом с ним уже стояла бочка, полная воды. Маг прищурился: кто её сюда притащил? Миссис Флетчер? Хм. Её бытовые чары впечатляли. Может, в столицу перебралась бы – с её способностями пропадать в этом захолустье явно незачем.

Пожав плечами, он проворно избавился от сюртука, сапог, а затем и остальной одежды. Вода в бочке была ледяной, но, по крайней мере, начала смывать грязь и вонь. Он плеснул себе на лицо и уже собирался нырнуть с головой, когда услышал возмущённый женский голос:

– Эй! Что вы себе позволяете?

Джейсон обернулся. Перед ним стояла молоденькая девчонка. Русые волосы были аккуратно заплетены в косу, белый фартук поверх милого красного в горошек платья контрастировал с её сердитым взглядом. В одной руке она держала мокрую тряпку, которой угрожающе замахнулась.

– Вы совсем совесть потеряли?! – воскликнула она, но не успела сделать шаг: поскользнулась на мокрой траве и с громким вскриком рухнула прямо на мага.

Бочка жалобно заскрипела, не выдержала веса двоих и опрокинулась. Оба оказались в мыльной луже, барахтаясь в воде. Девчонка отчаянно брыкалась, а Джейсон, пытаясь не применять силу, всё же ухитрился поднять её на ноги.

– Да как вы смеете! – крикнула она, прикрывая глаза ладошкой. Второй рукой угрожающе ткнула в его сторону. – Немедленно убирайтесь!

Маг усмехнулся и спокойно спросил:

– Вас как зовут, милая леди?

– Какая разница?! – воскликнула она, но тут же запнулась, разглядывая его лицо.

– Просто хочу знать имя того, кто гонит меня из моего собственного дома.

– Вашего дома? – Девушка побледнела. – Ой.

– Вот именно. "Ой", – хмыкнул он, но тут же нахмурился.

Что-то изменилось. Воздух словно сгустился, вокруг стало неестественно тихо. Вейн почувствовал, как по коже побежали мурашки. Взгляд упал на землю: к особняку, заклубившись, полз густой фиолетовый туман.

– Не может быть… – выдохнула девчушка. – Он так далеко не доходил. Никогда.

– Вы о чём, милая леди?

Она резко обернулась, и её лицо исказилось страхом.

– Дети! – вскрикнула девчонка. – Нужно срочно всех увести в дом!

– Какие дети? – начал Вейн, но её уже не было: сломя голову, она побежала вглубь сада.

Проклиная все на свете, маг поднялся, пытаясь найти одежду. Его брюки валялись на земле. Туман достиг их краёв, зашипел, соприкоснувшись с остатками жижи, и ткань вспыхнула, как бумага, разъедаемая кислотой.

– Великолепно, – пробормотал он, хватая ближайшую тряпку и оборачивая её вокруг бёдер. – Вот это, видимо, и есть то самое "другое", о котором предупреждал кучер.

Глава 3

Не теряя ни секунды, Джейсон поспешил за девчонкой. Крики детей эхом разносились в сгущающихся сумерках.

Фиолетовый туман стелился по земле, словно живое существо – вязкое и зловещее, обволакивая траву и кусты шиповника. Его едкий запах – смесь гнили и ржавчины – забивался в ноздри, вызывая слёзы и першение в горле.

Незнакомка, не разбирая дороги, неслась через сад, спотыкаясь о разросшиеся сорняки и вслух проклиная всё на свете. Её промокшее платье цеплялось за сухие ветки, а растрепавшаяся коса норовила залезть в лицо.

Мелкие сорванцы в панике разбегались, как листья под осенним ветром. Один мальчишка, размахивая палкой, ринулся в туман, будто на сказочного дракона. Джейсон едва успел схватить юного "рыцаря" за шиворот, не дав тому исчезнуть в зловещей пелене.

Девочки с визгом цеплялись за старика Ангуса, пока тот, пыхтя и ругаясь, собирал детей по всему саду. Тем временем туман сжимал их кольцом – плотным, почти осязаемым.

– Где Бести?! – хныкала рыжая девчушка. – Аманда! Где Бести?!

– Лили, милая, послушай меня, – девушка присела, схватила малышку за плечи и заставила взглянуть в глаза. – Сейчас ты пойдёшь в дом с мистером Флетчером.

– Нет! Я не пойду без Бести! – упрямо всхлипнула Лили, пытаясь вырваться из её рук.

Где-то вдалеке залаяла собака, но её голос глушила вязкая мгла. Туман подступал всё ближе, его зловонное дыхание уже касалось кожи.

– Ой, вава! Он кусил меня! – вдруг горько зарыдала белокурая девочка, совсем еще крошечка, растирая ладошкой пухлую щеку.

Туман, будто учуяв жертву, вихрем рванулся вперёд, готовый поглотить всех.

Джейсон поднял руку. В воздухе заплелись магические нити, и из его ладони вспыхнул яркий луч, рассекший пелену, словно нож масло.

Туман отступил, открыв узкую тропинку к входной двери. Дети замерли, глядя на мага с тревогой. Но фиолетовая мгла прямо на глазах сгущалась вновь, наползая со всех сторон.

Граф выругался сквозь зубы и сплёл ещё одно заклинание. На этот раз из его рук вырвался купол света, накрывший всех присутствующих. Туман с шипением ударялся о невидимый барьер, но не проходил внутрь.

– Это ненадолго, – бросил он взгляд на Аманду. – В дом! Быстро!

– А ты сильный, да? – один из мальчишек, позабыв про страх, с горящими глазами уставился на мага. – А жабу можешь взорвать?

– Могу, – хмыкнул Джейсон. – Только кишки её выльются тебе за шиворот, если не заткнёшься. Пошли!

Угроза, вопреки ожиданиям, лишь разожгла азарт в глазах мальца.

– Аманда, их нет! – одна из девочек, повыше остальных, в отчаянии вглядывалась в туман. – Оливер и Мик… они, может, уже в доме?

– Близнецы у вишнёвых кустов, – выдавил Ангус, почти плача. – Я сам их туда отправил… старый дурак… Это у южной стены…

– Я найду их, – твёрдо сказала Аманда.– Джесс, отведи детей. Идите за мистером Флетчером.

Джесс подхватила белокурую малышку на руки. Обе девочки дрожали от страха: младшая рыдала навзрыд, а старшая, несмотря на ужас в глазах, стояла стиснув зубы.

Остальные, послушно следуя строгому тону мага, потянулись за ней. Купол двигался вместе с ними, отгоняя туман, пока они не добрались до крыльца.

Миссис Флетчер, услышав шум, выбежала из дома, всплеснув руками.

– Святые угодники! Что за напасть?! – она замахала передником, в жалкой попытке разогнать фиолетовый туман. – Вы целы?

Краем глаза Джейсон заметил, как Аманда проворно перелезает через куст шиповника, подобрав юбки и обнажив стройные ноги. Острые шипы оставляли царапины на её загорелой коже, но девчонка будто не чувствовала боли. Выругавшись про себя, он бросился следом, плетя на ходу защитные чары, окутывая себя и её магической сетью.

Мальчишки отыскались быстро – они забрались на дерево и теперь сидели на верхушке, прижавшись друг к другу. Туман поднимался за ними, будто желал дотянуться до добычи.

Джейсон протянул руки – и магией притянул детей к себе. Те на мгновение зависли в воздухе, а потом плавно опустились вниз – словно упали на невидимую подушку.

– Здорово! Ещё раз! – завопил один из близнецов.

– Ты спятил? – рявкнула Аманда. – Сейчас получишь!

– Так ты маг? – прищурился второй мальчишка, придирчиво оглядывая Джейсона. – А выглядишь как бродяга.

Аманда только теперь заметила, что граф стоит почти обнажённый – и покраснела до корней волос. Джейсон хмыкнул: «Вот тебе и храбрая девица».

Вновь послышался собачий лай, переходящий в жалобный скулёж.

– Бести, я иду! – раздался звонкий голосок.

Где-то совсем рядом в ядовитой мгле блуждала Лили – малышка ослушалась и сбежала на поиски своего песика. Единственное безопасное место в саду оставалось возле старой беседки. Сквозь туман Джейсон заметил огненную гриву её кудрей – она стояла рядом с грудой досок и прижимала к себе скулящую болонку. Лили озиралась в поисках помощи.

Магу требовалась пара мгновений, чтобы добраться до неё.

Но туману – всего одно… чтобы накрыть девочку и собаку зловещей фиолетовой вуалью.

***

Страх ледяными зубами вцепился в меня, разрывая душу на мелкие кусочки. Туман сомкнулся над Лили. Её кудрявая головка исчезла в зловещей пелене, и лишь слабый скулёж Бести ещё донёсся сквозь гул болотного смрада. Сердце пропустило удар – я едва могла вздохнуть от разрывающего грудь ужаса.

– Лили! – сдавленно крикнула я, рванув к беседке, но маг перехватил меня за талию, почти сбив с ног.

– Стой, дурёха! – прорычал он, прижимая меня к себе. – Хочешь, чтобы оно сожрало и тебя?

– Отпусти! – я билась в его сильных руках. – Она там, одна!

– Я сказал: стой! – резко развернул меня лицом к себе. Его тёмные глаза горели. – Дай мне секунду, или мы все пропадём.

Он отпустил меня и шагнул вперёд, навстречу туману. Тот шипел и извивался, точно змея, но маг уже плёл заклинание. Его пальцы стремительно чертили в воздухе светящиеся руны. Из ладоней вырвался поток ветра – резкий, колючий, словно зимняя буря. Мгла дрогнула, отступила, открыв Лили: девочка сидела на земле, крепко прижимая к себе Бести. Она кашляла, бледная как мел, но была жива.

Фиолетовая тьма клубилась вокруг, но не касалась её – натыкалась на невидимый щит, мерцавший золотистым светом, словно кто-то оберегал ребёнка.

Маг кинулся к ней, подхватывая девочку на руки. Я же, не теряя ни секунды, метнулась к Бести и схватила дрожащую болонку, которая тут же лизнула мне лицо. Туман, будто почуяв поражение, сгустился, зловонные щупальца снова потянулись к нам.

– Бегом!

Сжимая одной рукой собаку, а другой – ладонь Оливера, который, в свою очередь, вцепился в брата, мы рванули к дому. Наша живописная компания ввалились на крыльцо, едва не сбив с ног миссис Флетчер, распахнувшую двери.

– Святые угодники! – завопила она. – Что за кошмар?!

– Потом! – рявкнул маг, втаскивая Лили в холл.

Я влетела следом, всё ещё держа Бести. Близнецы юркнули за мной и захлопнули тяжёлую дверь. Миссис Флетчер, бормоча молитвы, кинулась задвигать засовы, а Джесс спешила запереть окна.

Мы все сбились в холле, тяжело дыша. Мужчина осторожно опустил Лили на пол, и девочка тут же вцепилась в меня, всхлипывая.

– Оно… оно хотело меня забрать, – пробормотала она, уткнувшись личиком в мой живот.

– Никто тебя не заберёт, – буркнул маг, неловко потрепав её по кудрявой макушке. Его взгляд метнулся ко мне. – Что за щит был вокруг неё?

– Понятия не имею, – выдохнула я, опуская Бести на пол. Собака тявкнула и тут же прижалась к Лили, дрожа всем телом. – Я думала, это ваше… вы… я даже не знаю, как вас благодарить…

Я закусила губу. Если бы не вся эта смертельная суматоха – точно провалилась бы со стыда сквозь пол.

Мистер Флетчер кашлянул, прочищая горло.

– Милорд, я всё объясню. Эти дети… они…

– Не утруждайтесь. Я уже понял, что это странное семейство оккупировало мой особняк, – хмыкнул он. – Надеюсь, не с вашего дозволения?

Пожилая дама понуро опустила голову, уставившись на носки туфель, выглядывающие из-под пышной юбки.

Неловко вышло. Судя по реакции четы Флетчер, перед нами не кто иной, как граф Вейн. И с чего вдруг он решил пожаловать в старое поместье? Принесла его нелёгкая… Хотя, если подумать – он только что спас нас всех. Может, это не злой рок, а провидение?

Близнецы, оживлённо галдя, распахнули портьеры и уставились в окно. На улице сгущались сумерки, но фиолетовый туман рассеялся. Его зловещие клубы таяли в темноте, оставляя лишь едкий запах и ощущение, будто в ушах звенит.

– Все целы? – наконец спросила я, обводя взглядом детей. Джесс пересчитала их и кивнула.

– Кажется, да, – её голос дрогнул, но она старалась держаться. – Но что это было? Почему эта гадость подошла так близко?

Эх. Если бы я только знала!

– Ваше сиятельство, мы не были представлены, но осмелюсь обратиться к вам по имени, – начала я, собравшись с духом. – Позвольте мне всё объяснить, я…

– Обязательно выслушаю вас. Позже, – отрезал он. – Сейчас я хочу немного отдохнуть. И… – он остановился у подножья лестницы и повернулся. – Держите эту собаку подальше от моих ковров.

Лили шмыгнула носом, а близнецы захихикали, но тут же притихли под моим строгим взглядом. Миссис Флетчер засуетилась, начиная уводить детей в комнаты для прислуги.

– Спальня будет готова через минуту, милорд, – сказала она, бросив на Джейсона затравленный взгляд.

– Лучше займитесь ужином. Я и сам в состоянии стянуть чехлы с мебели, – буркнул Джейсон Вейн.

– Будет исполнено. Через час всё будет готово.

Граф кивнул, а я тяжело вздохнула. Один час. Ровно столько у меня есть, чтобы придумать, как убедить Вейна не вызывать полицию, не увольнять стариков с позором и, если сильно повезет, не выгонять нас из дома.

Глава 4

Я сидела за кухонным столом, помогая миссис Флетчер чистить картошку. Лезвие ножа мягко скользило по шершавой кожуре, оставляя за собой тонкую стружку, а в голове без конца крутились тревожные мысли. Накормить такую ораву – задача не из простых, но дети в приюте неприхотливы. Бывали дни, когда на обед был лишь пустой суп без мяса или пюре из репы – и всё равно никто не жаловался. Простая, но горячая еда. Мама всегда следила, чтобы миски были полными.

Мама… Я тяжело вздохнула. Настолько тяжело, что миссис Флетчер бросила на меня внимательный взгляд. Я давно уже не спала ночами, ворочалась в постели, гадая, где она и почему так долго нет вестей. Плохие мысли, как назойливые мухи, лезли в голову, отравляя всё внутри. Я гнала их прочь – но они возвращались. Упорные, липкие, беспощадные.

У очага сладко посапывала Бести – или делала вид. Она приоткрывала один глаз, косясь на кусок мяса, маняще торчавший на краю стола. Пушистый хвост дёрнулся, выдавая её коварный замысел.

У плиты царил хаос. Лили и Джесс, перемазанные тестом, сражались с миской яблок и сахара, пытаясь соорудить пирог. Лили, с белым пятном на носу, сосредоточенно раскладывала дольки фруктов, а Джесс, хмурясь, отмеряла ложками сахар. Руби, устроившись на табурете, размахивала деревянной ложкой, как дирижёр, напевая что-то веселое. Миссис Флетчер всплеснула руками:

– Ох, детки, вы мне так всю кухню разнесете!

– Это для графа! – гордо заявила Лили, поймав мой взгляд. Её глаза сияли. – Чтобы он нас полюбил!

– А он, поди, думает, что мы бродяги, оккупировавшие его дом, – буркнула Джесс, наливая воду в кастрюлю. В её голосе сквозила тревога.

– Ничего он такого не думает! – Лили надула губки. – Он добрый. Я по глазам видела. Хороший!

– Много ты понимаешь, – фыркнул Мик, он вытер нос рукавом и, нахмурившись, добавил: – Я этих аристократов знаю. Мы для них – грязь под ногтями. Сейчас, небось, жалобу в полицию строчит. Скоро приедет карета и увезёт нашу Аманду. Но ты не переживай – мы тебе пирожки в кутузку носить будем!

Руби вдруг всхлипнула, соскочила с табурета и прижалась ко мне, обвив руками талию. Её маленькие ручки дрожали, а глаза наполнились слезами.

– Аманда, тебя не забелут, плавда? – всхлипнула она.

Я обняла её, бросив на Мика сердитый взгляд.

– Дуралей! – рявкнула миссис Флетчер, огрев мальчишку полотенцем. – Хватит небылицы выдумывать! Сходи лучше с Оливером, притащите мешок муки. А то некоторые помощнички тут последнюю извели, пирог, видите ли, пекли!

Близнецы закивали и рванули в кладовку. А Джесс, смущённо кашлянув, вдруг выдала:

– А давайте выдадим нашу Аманду замуж за графа!

Я вздрогнула – нож соскользнул с картошки, едва не задев палец.

– На таких, как наша Аманда, графья не женятся, – буркнула одна из девочек, но тут же покраснела, будто пойманная за чем-то постыдным.

Ох, похоже, кто-то таскает из маминой комнаты дамские романы и зачитывается по ночам. Вот я вам задам!

– Так Аманда из таких? – шёпотом спросил мальчишка крутившийся рядом. – На которых не женятся?

– Аманда не такая!

– А ты откуда знаешь? Свечку держала?

– Ой, дурни! – девчушка закатила глаза. – Она ж бедная! Аристократы только на принцессах женятся. А наша – простая девушка.

– Кхе-кхе… а ничего, что я тут стою? – фыркнула я, чувствуя, как горят уши. – Не мешаю вам острить? Марш помогать мистеру Ангусу чистить золу в каминах!

Дети притихли, но их взгляды вдруг метнулись к двери. Она со скрипом отворилась, и в кухню ввалились две белые фигуры. Все разом завизжали так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.

– А-а-а! Мертвая невеста! Призраки! – завизжала Джесс, прячась за миссис Флетчер.

Я шагнула вперёд и схватила одно «привидение» за ухо.

– Больно же! Отпусти! – взвыло оно голосом Мика, усыпанного мукой с ног до головы.

– Это мы! – задыхался от смеха Оливер. – Хотели муку принести, а она… бабах!

Облако пыли взвилось в воздух. Лили пискнула, утирая лицо. Бести гавкнула и прыгнула в облако, решив, что это игра.

В этот момент дверь снова распахнулась – в этот раз с лёгким всполохом золотистых искр. На пороге стоял Джейсон Вейн, в этот раз в более приличном виде. Ну как приличном …в старом бархатном голубом халате в белый цветочек, явно позаимствованном из сундука покойной графини. Волосы взъерошены, взгляд настороженный.

– Кто орёт? – рявкнул он. – Я думал, тут кого-то опять убивают!

Наши взгляды встретились. Время на миг замерло. Его глаза, глубокие, как ночное озеро, скользнули по мне – от растрёпанной косы до запачканного передника. Я почувствовала, как тепло разливается в груди, а сердце забилось чуть быстрее. Он выглядел нелепо в этом бабушкином халате, но было в нём что-то… притягательное. Я сглотнула, отводя взор, но его лёгкая усмешка, будто он заметил моё смущение, только сильнее разожгла жар в щеках.

– Никто не умирает, – выдохнула я, пытаясь говорить спокойно. – Мы это… ужин готовим.

– Ужин? – он прищурился, переводя взгляд на детей. Лили, всё ещё в муке, подскочила к нему, сунув ложку с тестом под нос.

– Пирог для вас печём! – пропищала она. – Чтобы вы нас не выгнали!

– С яблоками! – подхватил Оливер. – И… немножко соли, потому что Мик перепутал. Но мы подсластили!

– Соли? – Джейсон приподнял бровь и снова посмотрел на меня. Его взгляд задержался чуть дольше, чем было нужно. – Поздравляю нянька, у вас тут армия будущих поваров растет.

Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Под его насмешливым взглядом я вдруг растерялась, будто девчонка, впервые поймавшая взгляд кавалера. Миссис Флетчер кашлянула, пряча улыбку.

– Кто вам разрешил лезть в кладовку? – прикрикнула она на близнецов. – Вот я вам сейчас подзатыльники надаю!

– Вы сами сказали, что пирог – хорошая идея! – возразил Мик, уворачиваясь. – И муку дали! А то, что она чуть просыпалась, так это не беда.

– Полмешка, судя по вашим рожам, – пробормотала я, оглядывая их белёсые физиономии. Дети захихикали, а я бросила взгляд на Джейсона, ожидая, что он сейчас рявкнет.

Но маг, к моему удивлению, опустился на стул, откинулся назад на спинку устраиваясь поудобнее и скрестил руки на груди.

– Ну, раз пирог для меня, – протянул он, – надеюсь, он без жаб?

– Не-е-ет! – хором завопили близнецы, а Лили добавила:

–Там яблоки! И сахар! Целый стакан!

– Но пирог не сработает, – неожиданно громко зашептала Джесс. – Надо запасной план.

– У вас есть план? – Джейсон хмыкнул.

– А как же! – кивнул Мик. – Мы в школе учимся, грамотные!

– Ну ка…поподробнее, – спросил он, и в его тоне мелькнула насмешливая искра.

– Вы женитесь на Аманде, дадите за неё приданное, а мы починим приют и освободим ваш дом! – выпалил Оливер.

– И она приличная, не из этих! – добавила Лили, гордо выпрямившись. – Так что женитесь смело!

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Щёки горели, дыхание сбилось, а миска чуть не выскользнула из рук. Джейсон медленно повернулся ко мне, и его взгляд – тёплый, чуть лукавый – словно обжёг. В нём была не только насмешка, но и что-то ещё, мягкое, почти опасное, от чего моё сердце пустилось вскачь.

– Приданное, значит? – протянул он, и его губы изогнулись в улыбке, от которой у меня подогнулись колени. – Вообще-то обычно за невестой его дают.

– Ой, ну вот. Если так…У нее есть почти новые лаковые туфли! – выпалила Джесс. – Только носы чернилами закрасить надо. И платье красивое, мы вместе шили!

– Прекратите этот балаган! – наконец выдавила я, чувствуя, как лицо пылает. – Вы… вы… марш чистить камины! Все!!!

Дети захихикали, а Джейсон не сводил с меня глаз. Его улыбка стала шире, а в глубине взгляда мелькнуло любопытство. Он встал, шагнув ближе, и я невольно отступила, упёршись в стол. Его присутствие было слишком… осязаемым, будто воздух между нами сгустился.

– Спокойной ночи, нянька, – сказал он тихо, почти шёпотом, и его голос коснулся меня, как тёплый ветер. – И… держите своих сватов в узде.

Он ушёл, оставив за собой лёгкий аромат можжевельника и ощущение, что моё сердце теперь бьётся не в груди, а где-то в горле. Я схватила нож, и принялась яростно чистить картошку, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах.

Ладно…ничего, я справлюсь. Скоро приедет мама и всё наладится.

Я справлюсь.

– Ой! – я все же умудрилась порезаться, на пальце заалела жемчужина крови. Я задумчиво смотрела как капля соскользнула на стол и растеклась красной кляксой, а душу царапнуло яркое предчувствие надвигающейся опасности.

Глава 5

Джейсон медленно шагал по выцветшему ковру, его босые ноги мягко ступали по замысловатым полустёртым узорам, а свет канделябра отражался в потускневшем зеркале над комодом. Комната покойной графини оставалась нетронутой. Ни одна подушка не смята, ни одна шкатулка не сдвинута – всё стояло, как в тот самый день. Казалось, время решило остановиться здесь, бережно охраняя её покой.

С портрета в тяжёлой раме на него смотрела она – молодая, гордая, с прямой спиной и внимательным взглядом. Легкая, почти невидимая улыбка тронула уголки её губ. Маг остановился, всматриваясь в такое знакомое и родное лицо.

В памяти всплыли летние дни.

Он, босоногий мальчишка, мчится по саду, с порванным рукавом и зелеными разводами от сочной травы, оставленными на новых брюках. Бабушка зовёт его с балкона, держит в руках книгу, а он притворяется, что не слышит. Она не сердится – просто ждёт. И когда он, запыхавшись, наконец подходит, берёт его ладонь и с нежной строгостью начинает вести пальцами по страницам.

– Ты Вейн, – говорит она, наклоняясь ближе. – Помни это. Твоя сила – не в магии, а в сердце.

Тогда он смеялся. Маленький, дерзкий, не верящий, что за словами скрывается что-то серьёзное. Теперь эти воспоминания отдаются внутри тяжёлым, тихим колоколом – напоминанием и предупреждением.

Он провёл указательным пальцем по краю комода, оставляя светлую полоску на пыльной поверхности. В голове всплыли недавние слова советника:

– Главное – не привлекай внимания.

Простое задание. Обычное. Сколько у него таких было? Сотни…Странно, но в этот раз, кажется, он столкнулся с чем-то действительно опасным, а чутье его еще ни разу не обмануло…

Джейсон нахмурился, сжал кулак. Либо советник что-то недоговаривает… либо он вступил в игру, чьи правила пока не знает. И ставки в ней – куда выше, чем ему сказали.

Крики из коридора вырвали его из размышлений. Высокий визг, хохот, топот маленьких ног. Джейсон напрягся, но тут же вновь расслабился.

Просто дети. Опять.

Он усмехнулся, качая головой. Если бы еще вчера, какой ни будь шутник рассказал ему, что придется жить в одном доме с целой оравой детей, он бы точно не поверил.

Но сейчас…

Час назад Ангус, пыхтя и теребя бороду, рассказал о приюте. О том, как они потеряли крышу над головой в прямо смысле этого слова, как мать Аманды пропала, оставив девушку с кучей малышей и долгами. «Они не бродяги, милорд, – сказал старик. – Они просто… держатся друг за друга».

Джейсон вздохнул, вспоминая, как с неожиданной лёгкостью произнёс: «Пусть остаются». Более того – велел открыть гостевые комнаты. Не тесные каморки, не складские чуланы, а светлые залы с каминами, пушистыми пледами и широкими кроватями, на которых теперь мирно спали дети.

Зачем? Сам не знал. Просто… так было правильно.

Может, дело было в глазах Аманды – чистых, голубых, как небо в полдень. Уставших, но полных силы. Или в голосе – твёрдом, даже когда она злилась.

Хохот за дверью стал громче – кто-то явно разлил воду или уронил что-то гремучее. Джейсон скривился, подошёл к двери… но не открыл.

Пусть их нянька разбирается.

Маг переоделся в чёрные пижамные шёлковые штаны и лёг, раскинув руки на прохладной простыне. Глаза сами собой закрылись, и будто издалека вновь пришёл голос бабушки.

– Ты знаешь руны защиты?

– Конечно, ты же сама меня учила.

– Нет, не эти…другие, охраняющий от темных сил.

– Ба, я знаю все плетения наизусть.

– Джейсон, ты смышленый малый, я знала, что из тебя выйдет толк. А теперь помоги ей…

– Кому?

Он вздрогнул. Распахнул глаза.

Заснул? Всего лишь хотел немного отдохнуть.

Маг сел, стряхивая остатки дремы. Но что-то было… не так. Он подошёл к окну, отдёрнул тяжёлую штору – и замер.

Луна, полная и серебряная, заливала сад холодным светом. Тени деревьев дрожали, а на дорожке, мелькнула фигура – тонкая, в струящемся пеньюаре, который обнимал её, как утренний туман. Аманда. Она бежала, сжимая свечу, её волосы развевались, а лицо, освещённое луной, было смесью паники и решимости. Джейсон прижался лбом к холодному стеклу, чувствуя, как сердце сбивается с ритма.

Она выглядела… неуловимо прекрасной. Не той нянькой, что чистила картошку и ругала детей, а женщиной, в которой горел огонь – дикий, непокорный, готовый сжечь всё на своём пути. Её сорочка, тонкая и почти прозрачная в мерцающими свете, подчёркивала изгиб девичей фигуры, и Джейсон поймал себя на том, что не может отвести взгляд и он выругался про себя. Тролль их всех раздери! Он не мальчишка, чтобы терять голову из-за девушки в ночной сорочке.

Но тревога пересилила. Она бежала прочь из поместья – в одиночку, ночью, в этом проклятом месте.

Джейсон немедля ни секунды схватил рубашку, набросил ее на плечи и выскочил из комнаты. Его четкие решительные шаги гулко отдавались в наступившей тишине, а сердце билось в такт одной мысли: «И куда нелегкая понесла эту вздорную девицу в столь поздний час?!»

***

Я поднималась по скрипучей лестнице, неся стопку чистых ночных сорочек для девочек. Усталость наваливалась на плечи, но детский гомон, доносившийся из спальни, заставлял улыбаться. Эти сорванцы умели вымотать, но без них дом был бы мрачен, как погасший очаг.

В комнате, как всегда, царил беспорядок – тот самый уютный хаос, без которого уже трудно представить вечер. Лили стояла посреди кровати с подушкой в руках, отважно сражаясь с невидимым драконом. Руби, на полу, сосредоточенно пыталась заплести косичку Бести – бедная собачка ёрзала и тявкала, всем своим видом выражая протест. Джесс, единственная разумная душа среди этого вихря, аккуратно складывала одеяла, но всё равно косилась на Лили с усталой укоризной.

– Ну всё, герои, пора спать, – объявила я, бросая сорочки на стул. – Лили, слезай с кровати, пока не свалилась. Руби, оставь собаку в покое, ей твои косы не нужны.

– Но она будет плинцессой! – возмутилась Руби, надув губки.

– Принцессам спать пора, – я подмигнула, подхватывая Лили и ставя её на пол. – Давай, переодевайся.

Пока девочки переодевались, я помогала завязать ленты, расчёсывала тонкие волосики, распутывая колтуны с терпением, достойным святых. Лили вертелась, напевая что-то про рыцарей и драконов. Руби зевала, прижимаясь ко мне, тёплая и пахнущая мятой и яблоками.

Когда я складывала одежду, из кармана Лилиного платья выпал небольшой предмет и глухо стукнулся о пол. Я наклонилась и подняла – в ладони оказался гладкий чёрный камешек. Синие вкрапления на его поверхности мерцали, словно звёзды на ночном небе. Он был неожиданно горячим, тяжелым, и от него шла странная, почти живая пульсация.

– Лили, что это? – спросила я, поворачиваясь к ней.

Она замерла, её глаза округлились.

– Это Бести нашла… во дворе, когда копала. Я хотела маме показать… но потом забыла, – прошептала она.

Я повертела камень в руке. Глядя на него нечто неуловимое, отзывалось во мне – глубоко, на уровне инстинкта.

– Ты никому больше не показывала?

Лили покачала головой, а Руби, любопытно вытянув шею, пискнула:

– Он волшебный?

– Не знаю, – ответила я, пряча камень в шкатулку. – Но пока держи это в секрете, ясно?

Лили кивнула, но её глаза горели любопытством. Я хотела расспросить дальше, но дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел один из мальчишек, он остановился на пороге, судорожно вздохнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но как будто передумал и молча опустил голову, уставившись на пол.

– Ну? Говори!-потребовала я.

– Оливер и Мик сбежали! Они на болото пошли!– выпалил он, сдавая друзей.

– Что?! – я подскочила, чуть не уронив подсвечник, стоявший на комоде. – Куда?!

– За сокровищем! – жалобно отозвался он. – И меня не взяли! Они болтали про легенду – про проклятую жену лорда, которая спрятала клад под деревом у озера. Сказали, что сегодня полнолуние, и в полночь луна осветит то самое дерево, где зарыто золото! А этих денег хватит чтобы спасти приют?

Мой разум пошатнулся от волны паники. Конечно, россказни про сокровища и проклятие – это детские сказки – но болото? Болото реально. Туман, трясина, чёртовы зыбучие топи…

– Полнолуние… – пробормотала я, бросив взгляд в окно. Серебряный диск луны висел над горизонтом, заливая сад призрачным светом. – Ох, я их прибью!

– Аманда, что делать? – Джесс смотрела на меня, готовая разреветься.

– Оставайтесь тут, – отрезала я, хватая свечу. – Заприте дверь и никуда не выходите. Я их найду.

– А если там и правда… проклятие? – пролепетала Лили, крепко прижимая Бести.

– Я – их проклятие, – буркнула я, уже выбегая в коридор. – Живыми верну, а потом сама прибью.

Вылетев в сад, я подняла свечу, вглядываясь в темноту. Луна освещала дорожки, но тени деревьев казались живыми, шепча о тайнах старого поместья. Холодный ветер принёс запах гнили. Я поёжилась, но шагнула вперёд, зовя:

– Оливер! Мик!

Тишина была ответом, но вдруг за спиной раздался шорох. Я резко обернулась и наткнулась на взгляд Джейсона Вейна. Он стоял в нескольких шагах от меня, в расстёгнутой рубашке, а его тёмно-синие, почти черные глаза блестели в лунном свете.

– Опять ваши маленькие пройдохи? – его голос, низкий и чуть хрипловатый, коснулся ушей, как тёплая волна. Он шагнул ближе, и я невольно отступила. – Что на этот раз?

– Близнецы, – осипшим голосом выдала я, пытаясь сосредоточиться. – Сбежали на болото. За каким-то кладом из легенды. Сегодня полнолуние, и они…

– Полнолуние? – он нахмурился, но его внимательный взгляд скользнул по мне – не упуская из внимания ни от растрёпанных волос ни тонкого пеньюара, и я почувствовала, как жар заливает щёки. – И вы решили гоняться за ними в этом?

Я вспыхнула, скрестив руки, чтобы хоть как-то прикрыться.

– У меня не было времени переодеваться! – огрызнулась я. – Они в опасности!

– Знаю, – он шагнул ещё ближе, и его рука на миг коснулась моего локтя. – Идём. Я с вами.

Я кивнула.

– Тогда поторопимся, ваше сиятельство, – пробормотала я, шагая в темноту. – И… спасибо.

Он хмыкнул. Джейсон шел совсем рядом, слишком близко, так что его плечо слегка задело моё. Это было случайно, но от этого касания по спине скользнули мурашки. Я сжала свечу крепче, чувствуя, что с настоящим магом мне не так страшно, а внутреннее чутье ехидно подсказывало, что эта ночь раскроет больше тайн, чем я готова узнать.

Глава 6

Мы шли по саду. Под ногами мягко шуршала листва, и в ночной тишине каждый шорох казался оглушительным. Свет свечи в моей руке выхватывал из темноты кусты, сухие ветки и заросшие мхом аллеи. Мальчишек нигде не было.

– Такой красивый сад, – с грустью сказала я. – А всё в запустении.

Я остановилась, оглядывая подозрительную дыру в живой изгороди, подсветила колючий кустарник и провела рукой по сухому побегу шиповника.

– У нас в приюте почти нет места под цветы. Всё, что можем, – используем под грядки. Морковь, свёкла, картошка… Красота подождёт, когда нужно просто выживать.

Я махнула рукой влево, где среди деревьев виднелись темные руины.

– Вон он, наш дом, – негромко проговорила я. – Точнее, то, что от него осталось.

Может, близнецы побежали туда?

Мы подошли ближе. Здание, некогда уютное, выглядело печально: осевшая крыша, выбитые окна, чернеющий провал дверного проёма. Джейсон остановился, всматриваясь в разрушенный свод.

– А как так вышло, что крыша рухнула? На вид – вполне крепкое строение.

– От ветхости, – ответила я неуверенно, взглянув на покорёженные балки. – Лето было дождливым, всё прогнило…

Но граф Вейн покачал головой.

– Не похоже. Дерево гниет годами, а тут…будто кто-то аккуратно подпилил балки.

Я промолчала. За маленьким приютским двором начинался лес. Тёмные деревья, словно безмолвные стражи, нависали над нами, шелестя листвой.

– Детям туда строго запрещено, – сказала я. – В глубине леса болото. Местные считают его проклятым. Оно будто заманивает людей, путает следы, не даёт выбраться. Мистер Фостер, наш почтальон, пропал там в прошлом году. Говорят, сбежал с любовницей, но его жена не верила. Даже в полицию обращалась. Те пришли, обшарили местность, нашли корзинку с грибами… и ушли. Один инспектор потом говорил, что его часы начали идти в обратную сторону, и будто полисмен только подошёл к берегу, а уже вечер настал. В общем, мы стараемся обходить то место стороной. Но порой оно само приходит – в виде ядовитого тумана. До этого дня марево никогда не выходило за опушку… Странно. Может, ветер нынче был сильней чем обычно?

Мы шагнули под тёмный полог деревьев. Лес был густой, сырой и… пугающе тихий. Лунный свет пробивался сквозь листву, озаряя узкие тропки. Справа показался заросший бурьяном вход в старую угольную шахту – дверь была забита наспех заколоченными, косо прибитыми почерневшими от времени досками.

– Шахта давно не работает? – спросил Джейсон, подходя ближе.

– Сколько себя помню. Эй, осторожно, – окликнула я его. – После обрушения туда даже подходить опасно.

Но маг уже протянул руку к доскам – и его пальцы прошли сквозь них, как сквозь дым.

– Иллюзия, – пробормотал он с лёгкой насмешкой. – Причём не самого высокого уровня.

Свеча в моей руке дрогнула, осветив его сосредоточенное лицо.

– Странно… Зачем делать иллюзию, если можно просто заколотить по-настоящему?

– Может, чтобы сохранить проход. «И не привлекать внимания», —сказал он. Голос стал ниже, настороженнее.

Граф медленно просунул руку глубже. Ладонь исчезла в черноте шахты. На миг мне показалось, что он решит заглянуть внутрь… но в этот момент раздался смех. Детский.

Звонкий, близкий – и вдруг исчезающий вдали, словно уносимый ветром.

Потом – снова рядом. Весёлый, заливистый. Будто кто-то звал.

– Это они! – выдохнула я и рванула вперёд. – Мик! Оливер!

– Аманда, стой! – крикнул Джейсон, но я уже не слышала. В голове звенел только смех и образ курточки Мика, мелькнувшей между деревьев.

Лес сгущался. Ветки цеплялись за подолы пеньюара. Земля под ногами становилась мягкой, а воздух – влажный, с привкусом гнили.

Я плутала между деревьев, пока не остановилась. Передо мной было болото.

Оно появилось внезапно. Лес будто расступился, открывая зловещую гладь воды. Я была уверена, что оно должно быть далеко… минимум в двух милях отсюда.

Пламя свечи моргнуло и погасло.

Мрак окутал меня, как саван. Только луна, пробиваясь сквозь листву, серебрила стоячую воду.

И вдруг – нога резко ушла вниз.

Хлюп.

Я застыла, перестав ощущать землю. Подо мной была жижа – густая, холодная. Попробовала отступить – и вторая нога тоже провалилась. Тина обвилась вокруг, как цепь. Запах болотной гнили ударил в лицо. Зловонный, липкий, тошнотворный.

– Мик! Оливер! – закричала я, и мой голос эхом разнёсся над водой.

Ответа не было.

Лес замолчал. Ни пения птиц, ни шороха листвы, колыхаемой ветром. Только вязкая, давящая тишина.

Я попыталась вырваться – и ушла ещё глубже. Уже по колено. Корни под поверхностью шевелились, словно чьи-то щупальца.

– Ваша светлость… – выдохнула я дрожащим голосом.

Молчание.

– Джейсон! – крикнула громче, уже в отчаянии.

Ничего.

Я вглядывалась в темноту.

И почувствовала: кто-то – или что-то – смотрело на меня из глубины в ответ.

***

Джейсон мчался сквозь лес, его сапоги звонко хлюпали по мокрой земле, а сердце грохотало от ярости и тревоги. Опять эта девчонка! Упрямая, безрассудная, а какая шустрая. Он опомниться не успел, как Аманда исчезла среди деревьев. Маг ругал её, себя, эту проклятую ночь – и всё равно продолжал бежать, всматриваясь в непроглядную тьму, где ветви сплетались в ловушки и норовили зацепиться за волосы и одежду.

– Аманда! – рявкнул он. Но лес проглотил его голос, вернув только глухое эхо. Воздух был тяжёлым, пропитанным гнилью… и чем-то ещё – древней, голодной магией. Она шевелилась в тенях, затаённая, злая, словно в ожидании подходящего момента, готовая вот-вот накинуться на незадачливого путника.

Внезапно он остановился. На берегу болота, у самой кромки чёрной воды, сидела она. Аманда. Её мокрая ночная сорочка прилипла к телу, обрисовывая соблазнительные изгибы, от которых у Джейсона перехватило дыхание. Лунный свет скользил по её плечам, делая кожу почти прозрачной, а волосы, тёмные и влажные, падали на спину, как шёлк. Она дрожала, но молчала, лишь смотрела на него своими чёрными глазами – глубокими, манящими, полными обещания.

Маг шагнул ближе, словно заколдованный.

– Зачем ты полезла в тину? – спросил он, голос стал хриплым, почти сдавленным. Она не ответила, только слегка наклонила голову, и её губы, бледные и холодные, изогнулись в улыбке, от которой по спине пробежал жар. Граф опустился рядом, чувствуя, как её близость опьяняет. Желание, острое и внезапное, затопило его, заглушая тревогу. Она была так близко, её дыхание касалось его щеки, и он не мог думать ни о чём, кроме её глаз, её кожи, её…

Она дрожала, и он, не раздумывая, сорвал с себя рубашку, накидывая ей на плечи. Ткань скользнула по её телу, и его пальцы невольно задержались, чувствуя её холодную кожу под ладонями. Она потянулась к нему, её лицо приблизилось, и он замер, заворожённый. Её губы коснулись его – холодные, как лёд, но от этого прикосновения его сердце рвануло, как пойманный зверь. Он ответил, притянув её ближе, но её глаза, жёсткие и пустые, вдруг полоснули его, как клинок.

Так. Стоп.

У Аманды же голубые глаза.

Джейсон замер, его разум прояснился, как будто его окатили ледяной водой. Он стиснул её плечи и с силой встряхнул.

– Кто ты, демон тебя раздери? – прорычал он, его голос дрожал от ярости.

Она улыбнулась – медленно, хищно, и в тот же миг её тело взорвалось зловонной болотной жижей. Джейсон отшатнулся, задыхаясь от вони, а в его руках оказалась жаба – скользкая, бородавчатая, с жёлтыми глазами. Он выругался, швырнув тварь прочь, но она, квакнув, прыгнула ему на голову, вцепившись лапами в волосы.

– Джейсон? Это вы? – неожиданно прозвучал знакомый голос. Из-за старой ивы показалась Аманда. Настоящая. Она стояла по пояс в болоте, держась за ветку, её голубые глаза, полные паники, искали его в темноте. Пеньюар был измазан тиной, волосы прилипли к лицу, но она была жива. И реальна…

– Аманда? – прошептал он, стряхивая жабу, которая с обиженным кваканьем плюхнулась в воду. – Это точно ты?

– С кем вы разговаривали? – спросила она, её голос был подозрительным, но дрожь в нём выдавала страх. Она посмотрела на его голый торс, и приподняла брови. – И почему вы без рубашки?

Жар хлынул к лицу. Джейсон кашлянул, отвёл взгляд.

– Тролье дерьмо, – буркнул он. – Я попался, как мальчишка. Тут была… девушка. Похожая на тебя. И я… мы… – он замолчал, проклиная себя за неловкость. – Она была не ты.

– Чем вы там занимались?! – Аманда прищурилась. – Я вас звала!

– Я не слышал, – отрезал он.

Он уже собирался отругать ее за то, что убежала, но тут вновь раздался детский смех. Звонкий, манящий – и тут же исчезающий, уносящийся в глубь леса. Аманда вздрогнула.

– Это близнецы! – воскликнула она и дёрнулась вперёд, но лишь увязла глубже в тине.

– Стой! – крикнул Джейсон. Пальцы вспыхнули золотистом светом, и тьма озарилась россыпью магических рун, он шагнул в трясину, схватил Аманду за талию и резко потянул на себя. Она ахнула, её тело прижалось к его груди и их взгляды встретились. Её глаза – испуганные, благодарные – были так близко. Маг ощутил её дыхание. Желание снова вспыхнуло, но он сдержал его.

– Убираемся отсюда, – прорычал граф Вейн, крепко сжав её ладонь. Её рука в его – теплая. Реальная. И только это сейчас имело значение.

Аманда попыталась вывернуться из его стальной хватки, но у нее не хватило сил.

– Там дети! – выкрикнула девушка. – Они зовут нас!

– Чёрта с два! – рявкнул Джейсон, не останавливаясь. – Это не они.

– А кто тогда?! – она выдернула руку. В её взгляде пылало пламя.

– Ты правда хочешь это сейчас узнать? – граф Вейн шагнул к ней, его голос стал ниже, почти угрожающим, но в нём скользнула тревога. – Это болото играет с нами. Нам нужен отряд для поиска, люди, магия. Вдвоем мы только теряем время, если хотим найми мальчишек – надо действовать. Но в первую очередь я отведу тебя домой – и запру, чтобы больше вы больше не искали приключения на свою…хм…голову.

– Но это не я обжималась с жабой! – выпалила Аманда. В её тоне была укоризна с нотками легкой насмешки.

– А ты – чуть не утонула, – проворчал граф он, но мягче.

– Так болото правда проклято? Кто там был…призраки? Ох, жуть какая…

– Точно не привидения. Они не швыряются жабами и не напускают ядовитый туман, – мрачно отозвался Джейсон, снова беря её за руку. На этот раз она не вырвалась, её тонкие нежные пальчики легли в его большую ладонь. – Это нечто другое. Гораздо опаснее.

Аманда молчала, идя рядом. Пеньюар лип к ногам, но она держалась прямо, и эта внутренняя сила, её упорство невольно вызывали восхищение. Ветер шевелил листву превращаясь в зловещий шепот, но пока она рядом – маг чувствовал, что может справиться с любой тьмой. Лишь бы дерзкая девчонка не бросалась в новую ловушку.

И лишь бы он сам не утонул – не в трясине… а в её глазах.

***

Я шагала рядом с Джейсоном, и его сильная рука сжимала мою ладонь – крепко, как будто я была несмышленым дитём, которого надо держать, чтобы не потерялся в лесу. С каждым шагом сердце сжималось от тревоги за мальчишек. После того как мама уехала, они совсем отбились от рук. Ребята видят во мне старшую сестру, а не взрослого – и потому ни во что не ставят мои слова. Если бы здесь была Беатрис Фер, никто бы и не подумал своевольничать…

Мой пеньюар и ночная сорочка, промокшие и пропитанные болотной тиной, липли к телу, а волосы, тяжёлые от влаги, струились по плечам. Со стороны я, наверное, выглядела как утопленница – или ведьма, сбежавшая с того света. Интересно, что же всё-таки привиделось графу? Джейсон сказал, что видела даму, похожую на меня…наверно обознался в темноте. Ой, а вдруг это был призрак, который заманивает путников и топит в глубинах трясины? Ох, как боязно. Аж мурашки скользнули по спине липким страхом. Если бы не переживания за близнецов, я бы возможно вопила бы от ужаса, но сейчас мне даже сам болотный демон не страшен, лишь бы наши сорванцы нашлись!

Я украдкой скосила взгляд на мага. Какой благородный профиль: высокие скулы, упрямый подбородок, мокрые тёмные волосы, прилипшие ко лбу. Он был невероятно красив. Особенно сейчас – бледный, напряжённый, обнаженный по пояс… Второй раз он щеголяет передо мной голым торсом. Бесстыдник, честное слово! При других обстоятельствах я бы со стыда сгорела, но сейчас…сердце вновь пропустило удар, снедаемое тревогой и печалью. Сейчас не до светских условностей, главное поскорее найти близнецов. Ух, я им устрою! Вот только доберусь!

– Слышите это? – вдруг спросил Джейсон и остановился.

Я застыла рядом, наши пальцы всё ещё были сцеплены, и я чувствовала, как его пульс бьётся в такт с моим. Мои губы дрогнули – хотела ответить, но только кивнула.

Тишину разорвал шорох – резкий, словно треск ломающейся ветки. Джейсон напрягся, его свободная рука взметнулась, начерчивая в воздухе защитные знаки, и я ощутила, как магия проснулась в нём, готовая рвануть наружу. Я замерла, дыхание сбилось, пальцы крепче вцепились в его ладонь.

Но шорох перешёл в глухую возню, потом – в приглушённый писк. Из зарослей дикой малины, усыпанных темными спелыми ягодами, показались две перепачканные мордашки.

– Вы… – я вырвала руку из ладони Джейсона и шагнула вперёд. Из груди вырвался стон облегчения, но в душе гремел набат ярости. – Что вы тут делаете, демонята?!

Оливер и Мик выглядели так, будто их застукали за каким-то преступлением вселенского масштаба. Щёки – в соке, руки – полны ягод, глаза – круглые и виноватые.

– Мы… ну… – начал он, запинаясь. – Хотели на болото. За кладом. Но в лесу… страшно стало. Решимость как-то… пропала.

– Да, сразу …это… испарилась! – поддержал Мик. – Мы хотели рвануть назад, но тут наткнулись на малину! А потом ты нас звать начала, и мы испугались, что влетит. Спрятались. Думали, домой прокрадёмся, но… увлеклись.

– Увлеклись?! – Я упёрла руки в бока. – Я чуть в болоте не утонула, а вы тут, значит, ягоды жуёте, как ни в чём не бывало?

Граф Вейн приблизился к мальчишкам, его суровое лицо, освещённое луной, не предвещало ничего хорошего. Темные глаза вспыхнули словно угли, обожгли мальчишек, а затем скользнули ко мне, смягчаясь, но лишь на миг.

– Вы, мелкие сорванцы! – прорычал он, и его голос подобно раскату грома, разнесся по лесу нарушая ночную тишину. – Из-за вас мы с вашей нянькой чуть не…в общем жизнью рисковали.

– Мы хотели домой, честно! – пискнул Мик, но его бравада тут же улетучилась по тяжелому взгляду мага. Оливер сглотнул, разжал ладошку и ягоды шлёпнулась на землю, оставляя на ручке алые разводы.

Джейсон повернулся ко мне.

– А ты, – сказал он, понизив голос. – Тоже та еще ходячая катастрофа. Лезть в трясину не самая мудрая затея.

Ну вот, нашел время меня отчитывать!

Я вспыхнула, скрестив руки, и ответила на его укоризненный взгляд вызовом.

– И не вам меня распекать, ваше сиятельство. Вы сами… с жабой развлекались.

Мальчишки захихикали, но тут же притихли, когда я украдкой пригрозила им кулаком. Джейсон выдохнул, потирая висок.

– Все наказаны, – отрезал он. – Вы засранцы- за побег. И ты, Аманда, за то, что бросилась за ними, никого не предупредив. Из дома без моего ведома никто шага теперь не сделает, ясно? Ещё одна такая выходка, и я запру вас всех – будете в подвале пауков считать до конца года.

– Но… – начала я, в душе вспыхнуло возмущение, но граф шагнул ко мне, и его близость, жар его тела заставили замолчать. Он смотрел на меня сверху вниз, жестко, бескомпромиссно. Моё сердце заколотилось, и я почувствовала, как жар разливается по коже, несмотря на холод.

Сглотнула, не в силах отвести взгляд от его глаз, тёмных и бездонных, как ночное небо. Мальчишки переглянулись, хихикнув, но я их почти не слышала – только его голос, его дыхание, его присутствие, которое заполняло всё вокруг, как магия. Оливер наконец кашлянул.

– Так мы… домой? – спросил он, пихая Мика.

– Живо, – рявкнул Джейсон, указав на тропинку, что вела к поместью.

Близнецы, понурив головы, поплелись вперёд, я же посеменила следом, боясь оглянуться на мага, следовавшего за мной.

Поместье встретило нас мягким светом фонарей, разгоняющих тревогу вместе со тьмой, но лес за спиной всё ещё шелестел листвой, ветер протяжно выл, словно тьма стонала от отчаянья, потеряв свою добычу. Граф проводил нас до холла, где миссис Флетчер, охая и хватаясь за голову, бросилась отчитывать мальчишек. Я же сразу поспешила в спальню приводить себя в порядок, а маг остановился у лестницы, глядя, как я поднимаюсь наверх.

– Спокойной ночи, нянька, – сказал он тихо.

Я не ответила, лишь ускорила шаг и почти вбежала в комнату. Сердце стучало, как у пойманной птицы, грудь горела чем-то сладким и тревожным. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, ловя дыхание и чувствуя, как его голос эхом звучит в ушах.

Глава 7

Дом наполнился тёплым обволакивающим ароматом яблочного джема, что тихо пузырился в медных котлах. Утреннее солнце струилось сквозь запотевшие стёкла, заливая золотом завитки пара, что лениво поднимались над кастрюлями. Я стояла у плиты, помешивая густую янтарную массу. Мой передник был усыпан мукой, щёки пылали от жара и азарта, а волосы выбились из причёски, но не смотря на усталость, настроение у меня было превосходное.

Рядом миссис Флетчер, напевая старую балладу, с ловкостью разливала джем по банкам. Джесс, с серьёзным видом, очищала яблоки, другие девочки, хихикая, сгребали кожуру в миску, то и дело пробуя кусочки фруктов, пока миссис Флетчер не шлёпала их по рукам деревянной ложкой.

– Осторожно, не съешьте весь джем до ярмарки! – засмеялась я, отгоняя пальцем прядь со лба.

В голове пронеслась справедливая мысль: яблоки ведь из графского сада… спросила ли Марта разрешения? Очень сомневаюсь. Хотя… уже немного зная Джейсона, он, пожалуй, не стал бы возражать. Маг сегодня даже разрешил открыть чердак, чтобы дети разобрали старые игрушки и вещи, копившиеся поколениями рода Вейн. Его благородство, скрытое за хмурым взглядом и язвительным языком, немало смущало меня. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, вспоминая с каким серьезным видом он вел меня вчера за руку по лесу.

Я встряхнула головой, прогоняя мысли – сейчас не время забавляться. Джем для ярмарки – наш шанс собрать хоть немного средств на ремонт приюта. Каждая банка – это глоток надежды, каждая монета – кирпичик в будущее. Вытерев руки о передник, я повернулась к миссис Флетчер.

– Схожу, проверю детей, – сообщила я. – А то чувствую – тишина неспроста. Опять разнесут всё, что не приколочено.

– Иди, милая, – кивнула она с хитрой улыбкой. – Его светлость там с ними. Не пропадут.

Я застыла. Джейсон? Марта попросила графа приглядеть за детьми, и он согласился? Интересно, какими карами небесные она ему пригрозила? Не мог маг добровольно на такое пойти…

Чердак встретил меня скрипом старых половиц и запахом времени – пыль вперемешку с сухими травами, которые защищают от моли и других вредителей. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь круглое окно, освещали танцующие пылинки. Вдоль стен громоздились сундуки, потрескавшаяся кожа потемнела от времени, а сверху свисали шляпки и забытые платья, как эхо ушедших эпох. В углу высился манекен в выцветшем наряде.

Дети, как стайка воробьёв, носились по чердаку, заливаясь радостными криками. Оливер и Мик сражались с невидимым драконом, размахивая деревянными мечами. А в центре этого хаоса, словно дирижёр детской симфонии, стоял Джейсон. Он размахивал старой тростью и с серьёзным видом отдавал команды:

– Бей его в сердце, Оливер! Мик, щит! Он сейчас плюнет огнём!

Мальчишки хохотали, бросаясь в атаку, их лица сияли, как будто они и правда были рыцарями. Девочки, устроившись у роскошного кукольного домика, чьи башенки и крошечные окна были вырезаны с ювелирной точностью, расставляли миниатюрную мебель, споря, где должна стоять кровать принцессы. Бести, тявкая, крутилась у их ног.

Я шагнула вперёд, и Джейсон обернулся. Наши взгляды встретились, и время, казалось, замедлилось.

– Спасибо, – тихо сказала я, почти шёпотом. – За то, что присмотрели за ними.

Он слегка наклонил голову, и его губы дрогнули в улыбке – лукавой, но искренней.

– Они… не так уж и ужасны, – заявил он.

Я рассмеялась. Ага. Вы слишком мало времени провели с ними, ваша светлость. Эти дети…они настоящие демонята в человеческом обличии, шалопаи, пакостники…и самые лучшие и прекрасные ребята на всём белом свете.

– Ого! Смотрите, что я нашел, – крикнул Мик, вытащив из угла деревянную коробку. На крышке золотился логотип: заяц, державший в лапках цветок. Мальчик открыл её, и внутри, на бархатной подкладке, лежала механическая стрекоза.

Её крылья – тончайшее стекло с перламутровыми прожилками – сверкали, словно изумруды. Джейсон аккуратно повернул крошечный ключ, и стрекоза ожила. Механизм затрепетал, раздалось тихое жужжание, и она взмыла в воздух, отбрасывая радужные отблески на стены.

Дети завопили от восторга. Бести запрыгала, пытаясь поймать её, а я, смеясь, невольно посмотрела на Джейсона. Его взгляд был прикован к стрекозе, но улыбка – та самая, мягкая и почти мальчишеская – была обращена ко мне.

Пока стрекоза кружила под потолком, Оливер наткнулся на ещё одну находку – сундук, полный коробок с рукоделием. Банки кружев, тонких, как паутина, пуговицы из перламутра и стекла, мотки шёлковых нитей, что переливались, как закатное небо. Дети ахнули, роясь в сокровищах.

– Давайте девчонки нашьют чего-нибудь для ярмарки! – предложил Оливер, его глаза горели. – Продадим и еще деньжат подзаработаем!

– Мы заняты джемом, – запротестовала я, хмурясь. – К тому же я как-то вышивала салфетку целый год. Получилась кривая и печальная.

– Шьёшь ты, как пьяный ежик, – согласился рыжий сорванец. Я закатила глаза.

– Тогда продайте это мастерицам, – вмешался граф Вейн, спокойным уверенным голосом. —Пусть не пылятся на чердаке и не гниют без дела.

Дети взорвались криками радости, бросившись обнимать мага. Лили повисла на его руке, а Мик хлопал в ладоши, будто Джейсон только что победил дракона.

Я смотрела на них, чувствуя, как внутри теплой волной разливается чувство благодарности.

– Спасибо… – прошептала я. – Вы делаете больше, чем должны.

– Это пустяки, – отозвался он тихо и пожал плечами.

Я закусила губу, с запоздалым сожалением понимая, что ляпнула лишнего. Конечно, вся наша шумная ватага для него – лишь развлечение, способ скрасить провинциальную скуку. И кружева с лентами, пылящиеся в сундуках, вряд ли имеют для него хоть какую-то ценность. Почему граф вообще приехал сюда, в эту глушь, из блеска столичных дворцов? Неужели прячется от гнева чьего-то мужа – одной из тех дам, что одаривали его своей благосклонностью?

– Так, ладно… Раз всё в порядке, вернусь на кухню, – пробормотала я, стараясь отогнать ненужные мысли. – Кстати, а где Руби?

Я вдруг вспомнила, что с самого утра не видела малышку, и нахмурилась.

– Малявка осталась в спальне, сказала, что спать хочет, – отозвалась Лили, не отрываясь от коробки с бусинами.

Что? Почему никто мне не сказал? Господи… А если она заболела?

Развернулась и поспешила наверх. Подбежала к дверям детской, уже собираясь распахнуть их, как вдруг услышала за дверью тоненький, звенящий голосок:

– Ты плавда хосешь, чтобы я посла с тобой?

Я замерла. Осторожно толкнула дверь и вошла. Комната была пуста, если не считать Руби, сидящей на краю кровати. Она смотрела в окно, будто кого-то провожала взглядом.

– С кем ты разговаривала? – спросила я, приближаясь и прикладывая ладонь к её лобику. – Ах ты ж моя бедненькая… Простудилась, что ли? Немедленно в постель!

Руби подчинилась без возражений – что само по себе уже было тревожно. Я поднялась и направилась к комоду, чтобы достать холщевый мешочек с целебными травами. Надо заварить для неё зелье, согреть, дать попить, уложить под одеяло…

– Ко мне плиходила мамоська, – вдруг сказала она.

– Что? – пробормотала я рассеянно, копаясь в ящиках. Наверное, у неё жар и она бредит. Как я могла это упустить? Мама бы сразу заметила… Ох, мамуля, возвращайся скорее. Здесь всё летит в бездну без тебя.

Я потянулась к знакомой шкатулке, в которой держала травы и настойки, но вдруг отдёрнула руку. Сквозь резную крышку пробивалось слабое голубоватое свечение. Камень. Тот самый, что выпал из кармана Руби. Он пульсировал мягким светом, будто дышал.

– Аманда, а мозно мне немносько дзема? С булоськой… – тихо попросила девочка.

Я обернулась, встретив её уставший, но ясный взгляд, и слабо улыбнулась.

– Конечно, можно. Сейчас я заварю тебе вкусный ягодный чай, принесу свежих булочек и самый сладкий джем. Только чуть-чуть подожди.

С усилием задвинула ящик и поспешила обратно на кухню. С камнем еще успею разобраться. Сейчас главное поскорее вылечить малышку.

***

Ярмарка раскинулась на городской площади, словно пышный цветок, распустившийся в лучах утреннего солнца. Она сверкала красками, звуками и ароматами, заманивая прохожих в свой пестрый водоворот. Солнечные лучи скользили по брусчатке, отражаясь в разноцветных стеклянных бусах, расписной керамике, фарфоровых куклах, расшитых бисером платках и акварельных пейзажах – во всех этих чудесах, сотворённых с теплом и мастерством заботливых рук.

В воздухе витали нотки свежей выпечки, терпкого дыма жареных каштанов и душистой пряности травяных настоев. Детский смех, выкрики торговцев и звон молоточков ремесленников сливались в одну живую симфонию – в ритм ярмарки, в её неугомонное, радостное сердцебиение.

Повозки, увитые лентами, скрипели под тяжестью товара, а над головами толпы трепетали флажки – точно крылья диковинных птиц.

Я стояла за нашим прилавком, аккуратно расставляя банки с яблочным джемом. Рядом наши воспитанники хихикали, выкладывая коробки с пуговицами и кружевами, найденными на чердаке. Перламутровые, кованные, резные – они сияли, как сказочные сокровища. Оливер и Мик, ворча для вида, но с азартом, раскладывали мотки шелковых нитей, пальцы у них были липкие от пирога, которым миссис Флетчер снабдила их на дорожку. Джесс, серьёзная и сосредоточенная, проверяла, чтобы всё выглядело ровно и красиво.

Я выпрямилась, вытирая руки о передник, и оглядела площадь. По соседству трудился кузнец – его молот звенел, высекая искры, а на прилавке лежали подковы, ножи и даже кованые подсвечники. Напротив, старушка в ярком платке торговала мёдом, её голос, скрипучий, как старая дверь, зазывал покупателей, обещая «сладость лета в каждой ложке». Ещё дальше мастерицы из соседнего городка разложили платки и шали – кружевные узоры, тонкие, как паутина, казались сотканными из воздуха. Одна из женщин, высокая, с серебряными прядями, ловко поправляла белоснежный воротник, её пальцы мелькали, будто плясали. Другая, веснушчатая, с воодушевлением демонстрировала салфетку, на которой розы, вышитые алым шёлком, будто собирались зацвести прямо в руках.

Я улыбнулась, но мысли мои невольно ускользнули к Джейсону. Его идея – продавать рукодельные материалы мастерицам – оказалась блестящей: к нашим девчонкам выстроилась целая очередь, в коробках обнаружились настоящие раритеты. Интересно, где он сейчас? Мистер Ангус утром сказал, что его светлость уехал из поместья, а накануне дотошно интересовался заброшенной угольной шахтой. Неужели туда и направился? И что он там ищет, в том проклятом месте? А если на него снова нападёт какая-нибудь призрачная дамочка…

Я качнула головой, стряхивая наваждение. Не время думать о графе и прочих глупостях.

– Лили, не трогай пуговицы, они не для игры, – мягко одёрнула я девочку, чьи пальчики тянулись к стеклянной бусине. Она надула губки, но послушалась. Я повернулась к покупательнице – круглолицей женщине в соломенной шляпке, изучавшей банки с видом настоящего знатока.

– Это из садовых яблок, – сказала я уверенно. – Для пирогов – лучше не найти.

Женщина кивнула, постукивая пальцем по крышке, и я погрузилась в разговор, не замечая, как вокруг становится теснее, а дети за прилавком начинают ерзать. Когда она, наконец, ушла с тремя банками, к нам подошла следующая покупательница – пожилая дама в весьма экстравагантном наряде: жакет и юбка в сине-красную клетку и кричащая большая кокетливая шляпа с огромными алыми перьями.

– Как вкусно пахнет, – томно протянула она, втянув воздух носом. – Мне, пожалуйста, шесть баночек.

Я аккуратно уложила их в корзину, а взамен получила несколько звонких монет.

– Какая у вас интересная шкатулка, – внезапно заметила она, указывая на ящик с нитками. – Знаю этот логотип. Здесь, наверное, когда-то была забавная механическая игрушка?

– Стрекоза! – тут же воскликнул Оливер.

– Красивущая! – с восторгом подтвердил его рыжий братец.

– У меня дома таких полным-полно, – фыркнула дама, уголки её губ изогнулись в лукавой усмешке.

– А что у вас есть? – загорелись близнецы.

– Ой, Аманда, посмотри, что эти прохвосты творят! Фу, Бести, не гавкай!

Я обернулась на крик – младшие девочки размотали катушку с белым кружевом и обмотали собачку, как настоящую мумию. Пока я освобождала бедную Бести из её нового «наряда», прилавок остался без присмотра. Когда я вернулась, экстравагантной дамы уже и след простыл. Как, впрочем, и мальчишек.

– Джесс! – громко позвала я. – Скажи мне, что эти сорванцы убежали на карусель.

– Та леди в вульгарной шляпе пообещала им серебряную монету, если помогут донести корзину до её дома, – спокойно ответила девочка, не отрываясь от дел.

– Вот же засранцы! – рявкнула я так громко, что привлекла внимание всей округи.

– Да чего ты злишься? Всё равно только мешались, – пожала плечами Джесс. – Хоть делом занялись.

Наверное, она права. Вряд ли что-то случится… но в груди всё равно закралось холодное беспокойство. Что-то в этой женщине – в её взгляде, манере говорить о механических игрушках, этой странной ухмылке – было… странным.

Ох, не к добру всё это.

Глава 8

Тени леса, густые и живые, обступали заброшенную шахту, чей вход зиял в склоне заросшего холма. Воздух был тяжёлым, пропитанным сыростью, запахом гниющей листвы и чем-то ещё – едким, металлическим. Джейсон недовольно по морщил брови и задумчиво протянул руку, костяшки пальцев глухо стукнули по доскам, что закрывали проход. Дерево было шершавым, замазанным грязью, будто кто-то старательно пытался придать ему вид заброшенности. Вчера здесь висела иллюзия, растворяющаяся под его пальцами, как дым. Сегодня же вход был наглухо забит досками, на первый взгляд старыми, рассохшимися, с трещинами, что змеились, как вены. Он прищурился, наклоняясь ближе. Шляпки гвоздей, вбитых в дерево, блестели новизной.

Занятно.

Ступая осторожно и бесшумно, словно хищник, выслеживающий добычу, маг обошёл окрестности. Листва едва шелестела, ветер лениво трепал ветви, роняя редкие капли росы. Другого входа не нашлось – ни лазов, ни подкопов. Пришлось вернуться. Граф остановился у досок, поднял ладонь, и в воздухе закружились сияющие золотые искры. Магия откликнулась, теплая, живая. Он коснулся дерева, и гвозди заскрипели, вырываясь из пазов с протестующим визгом. Доски захрустели, отодвигаясь в сторону и открывая проход, достаточно широкий, чтобы пропустить его внушительную фигуру.

Джейсон шагнул внутрь, и тьма сомкнулась вокруг, холодная и плотная. Он поднял руку, вызывая руны света – тусклые, едва мерцающие, чтобы не привлечь внимания, но достаточно яркие, чтобы разогнать мрак. Их мягкое сияние озарило стены, покрытые плесенью и мхом, где проступали следы старых пик. Ржавые рельсы, по которым когда-то катились вагонетки, тянулись вглубь, исчезая в черноте. Воздух был сырым, с привкусом угля и металла, и каждый вдох отдавался тяжестью в груди. Где-то впереди капала вода, её ритм был как биение сердца шахты – медленное, но зловещее. Джейсон двинулся вперёд, его сапоги ступали осторожно, избегая осколков камня и обломков, что могли хрустели под ногами.

Туннель расширился, открывая небольшую пещеру. В полумраке виднелись вагонетки – покосившиеся, покрытые ржавчиной и паутиной, их колёса застыли в вечном молчании. Он шагнул к ближайшей вагонетке, руны света вспыхнули, скользя по её бортам, высвечивая трещины и пятна времени.

Пустая. Следующая – тоже. Но третья… Его сердце забилось чуть сильнее, когда свет упал на её содержимое.

Вагонетка была нагружена камнями – чёрными, как полночное небо, с синими крапинками. Они не просто отражали свет – они пульсировали, их сияние то вспыхивало, то угасало, как дыхание живого существа. Джейсон наклонился ближе, и его кожа невольно покрылась мурашками. Магия. Чистая, необузданная, она струилась от камней, горячая и хищная, как кровь зверя. Он чувствовал её – не просто энергию, но волю, что шептала, манила, обещала силу и грозила гибелью. Его пальцы замерли в дюйме от поверхности камня, и он сглотнул, ощущая, как магия в его собственной крови отзывается, резонируя с этой силой.

Граф Вейн выпрямился, его взгляд обшарил пещеру. Тени шевелились в углах, и он мог поклясться, что слышал шорох – не эхо, не капли, а осторожный шаг, затаённое дыхание. Его рука взметнулась в воздух, пальцы начали привычное движение, и магия в крови ожила, готовая к бою. Он шагнул назад, держа вагонетку в поле зрения, но тьма за его спиной сгустилась, и шорох стал отчётливее – теперь это был скрежет, как когти по камню. Золотистые руны мигнули, готовые погаснуть, и в этот момент он почувствовал, как магия камней тянется к нему, шепча, обещая.

И вдруг тьму разорвал свет – резкий, слепящий, как удар молнии. Фонарь, поднятый высоко, озарил пещеру, высвечивая ржавые вагонетки. Трое мужчин приближались к рельсам, их тяжёлые сапоги хрустели по щебню. Один, широкоплечий, с лицом, изрезанным шрамами, держал фонарь, его глаза, холодные и цепкие, шарили по пещере. Второй, худощавый, с нервным взглядом, сжимал кирку, а третий, в плаще, скрывающем фигуру, молчал, но его присутствие было самым тяжёлым – магия, тонкая и терпкая, витала вокруг него, отражаясь всполохами огня в глубине глаз.

Джейсон среагировал мгновенно. Приказ советника – не привлекать внимания – эхом отозвался в голове, и он, подавив инстинкт вызвать вступить в бой, метнулся за последнюю вагонетку. Его тело прижалось к ржавому металлу, холодному и влажному, а дыхание стало почти неслышным. Он пригнулся, тени укрыли его, но сердце колотилось, выдавая ярость.

– Проверяй груз, – рявкнул шрамолицый. – Если хоть один камень исчез – нам крышка.

Худощавый молча кивнул и ткнул киркой в породу. Камни вспыхнули в ответ – синие искры зажглись словно звезды на ночном небосклоне.

Джейсон сжал кулак, с трудом сдерживая магию – она рвалась наружу, живая, злая.

Молчаливый шагнул ближе. Его бледная рука скользнула над камнями, воздух дрогнул, словно от жара. Камни отозвались – пульсация ускорилась. Магия внутри Джейсона завибрировала, его кровь ответила, но он держал её в узде.

– Всё на месте, – произнёс человек в плаще. Голос – мягкий, почти ласковый, но по спине Вейна побежал холод.

– Да чего им сделается, – буркнул шрамолицый, фонарь качнулся, бросая тени на стены. Те заплясали, словно призраки.

– А маячки в лесу? Сработали, значит кто-то был рядом.

– Косуля, – отмахнулся тот. – Или лис. Мало ли.

Но человек в плаще достал странный прибор – похожий компас. Стрелка закрутилась, будто почуяла запах. Он напрягся, поднял фонарь – и его взгляд застыл. Он смотрел прямо туда, где прятался Джейсон.

***

Вокруг бурлила жизнь: детский смех, оживлённые разговоры, протяжные напевы уличных музыкантов. Я выкладывала на прилавок последние баночки джема, но взгляд всё время метался по толпе, выискивая знакомые рыжие вихры Оливера и Мика. Их не было. Солнце стояло высоко, заливая площадь теплом, но в груди клубился холод – цепкий, острый, как зимний ветер.

Я глубоко вздохнула и повернулась к Джессике.

– Джесс… Та женщина. Она называла своё имя? Сказала, куда повела мальчиков?

Девочка подняла глаза – бледное лицо, виноватый взгляд.

– Нет, – прошептала она, теребя косу. – Но я помню, как леди говорила про игрушки. Сказала, у неё дома много таких коробок, как та, со стрекозой. Дурилки загорелись, побежали за ней… Я не успела ничего спросить.

Я сжала кулаки – ногти впились в ладони, оставляя алые полумесяцы. Вот же засранцы! Вечно лезут туда, где пахнет приключениями, и я, как дура, не уследила. Лучше бы оставила близнецов дома, с заболевшей Руби. Вот попадись они мне, на этот раз наказания точно не избежать. Запру их дома на неделю, нет…на месяц! Эх, чего мелочиться, вообще больше никуда не выпущу. Целее будут.

– Простите, – раздался сиплый голос, и я обернулась.

Лавочница из соседнего ряда, маленькая, сухонькая, с лицом, как сморщенное яблоко, смотрела на меня, прищурившись. Её прилавок, заваленный связками с сушёными травами, благоухал лавандой и полынью.

– Слыхала ваш разговор. Та леди… кажется я ее знаю, это миссис Карпентер. Чудаковатая старуха. Но, милочка, – она понизила голос, и её глаза блеснули, – я бы деток с ней не отпускала. Говорят, в её саду по ночам огни горят, звуки раздаются…подозрительные. И шорохи странные. Вот так!

По спине пробежал холодок.

– Где её дом? – спросила я, голос мой стал твёрже, хоть сердце и стучало в горле. – Вы знаете адрес?

– Последний на Рябиновой, – кивнула лавочница. – За кованым забором. Там дубы – такие, что свет не пробивается. Но будь осторожна, милая. Что-то с той леди явно нечисто.

Я кивнула, мысли вихрем кружились в голове. Сдёрнула передник и швырнула его под прилавок .

– Остаёшься за старшую, – сказала я Джесс.

Я почти побежала. Сердце грохотало, в голове крутились планы наказания. Запереть выходить из дома на месяц? Мало. До старости! До того самого дня, когда научатся слушаться.

Рябиновая улица встретила меня тишиной. Тенистая аллея была усыпана золотыми листьями, дома – высокие, молчаливые – глядели с безразличием. Последний особняк стоял чуть в стороне. Его окружал высокий забор, кованый, проржавевший. За ним чернели дубы – плотные, сплетённые ветвями. Их тени шевелились, будто жили своей жизнью, и в их шелесте слышался странный, настороженный шёпот.

Дом буквально прятался за деревьями – старый, с облупленной штукатуркой, мутными окнами, похожими на потускневшие глаза, что следили, не мигая. Страх подступил, холодный и вязкий, но я его оттолкнула. Ударила в колокольчик. Его резкий, жалобный звон прокатился по саду – и замер. Ни звука в ответ. Только где-то вдалеке каркнул ворон, словно предвестник дурных событий.

Пришлось обойти забор, пальцы скользили по шершавому металлу. У стены, под вьюнком, нашлась узкая дверь для прислуги – деревянная, рассохшаяся, с ржавой ручкой. Я толкнула её. Она открылась с протяжным стоном, от которого внутри всё сжалось. Сделала шаг – и мир за забором остался позади.

Сад был дик и запущен. Сорняки тянулись по земле, как чёрные вены. Розовые кусты, дикие и колючие, хватали за платье, будто просили остаться. Тропинка, засыпанная мхом и листьями, вела к дому, но её контуры терялись в полумраке. В центре сада стояла статуя – ангел с отломанным крылом, чьё лицо, изъеденное временем, смотрело на меня каменными глазами с пустой тоской.

Я шагнула, сухие листья шелестели под ботинками, и каждый звук казался предательски громким. Дом вздымался передо мной, его тёмные окна отражали проплывающие на небе облака. И вдруг – в одном из них, на втором этаже, вспыхнул синий свет. Он мигнул и исчез.

Я сделала шаг и в этот момент за спиной раздалось… жужжание. Механическое, низкое, нечто тяжелое и металлическое, с глухим скрежетом. Я обернулась – сад был пуст. Но в глубине дубовой тени сверкнули две ярко-синие искры.

Замерла. Дыхание сбилось.

Тиши, Аманда. Не глупи. Подумаешь, калитка скрипит.

Я направилась к входным дверям, рука уже тянулась к железному кольцу… как вдруг позади раздалось: скрип… пауза… скрип…

Шаги.

Тяжёлые, неторопливые. Будто кто-то поднимал металлические ноги и опускал их на землю с ленивой уверенностью, не скрываясь, не торопясь. И каждый шаг сопровождался протяжным, болезненным скрипом – как старинные петли, которые слишком долго не смазывали.

Скрип… скрип…

Я застыла. Не дышала. Медленно, будто через вязкий сон, обернулась.

Пусто.

Сад казался неподвижным. Ни единого движения.

Скрип… Скрип…

Теперь звук будто раздавался отовсюду, расплывался в воздухе, как эхо. Я снова обернулась к двери, но пальцы дрожали – слишком сильно, чтобы ухватиться за ручку.

Шаг… скрип… шаг…

Он приближался. Я это знала, чувствовала – как животное чувствует хищника за спиной. В висках пульсировала паника, на лбу выступил пот.

В тени дерева, что-то мелькнуло. Высокая фигура, движущаяся с пугающей неотвратимостью. Один шаг. Второй. Механизм внутри неё издавал прерывистое дребезжание, но это ничуть не мешало ей двигаться.

Она знала, куда идёт. И шла ко мне.

Скрип. Скрип. Скрип.

Я резко рванула дверь на себя. Она не поддалась. Заперто!

Каждый звук – скрежет металла, хруст веток – отдавался в ушах, как удары молота по натянутым нервам. Я резко обернулась, спиной уперлась в холодную дверь, и в тот же миг шаги стали оглушительно близкими.

Из тени сада ко мне медленно вышел автоматон – высокий, закованный в старую ливрею лакея. Местами ткань его мундира протёрлась до дыр, пуговицы висели на нитях, а белый парик с буклями сполз набок и больше походил на старую мочалку. Фарфоровое лицо покрывали сетью тонких трещин, в которых застряла пыль, а каждый его шаг сопровождался нещадным скрипом и стоном старых шестерёнок. Его глаза – стеклянные, пустые – смотрели на меня, но в их глубине светились ярко-синие искры.

Автоматон тяжело переваливался, подходя всё ближе, его внутренние механизмы скрипели, будто угрожая развалиться на части. Я медленно, короткими шагами, поползла вдоль стены влево, готовясь в любой момент броситься наутёк.

Ржавая рука механического лакея дрогнула и потянулась к дверной ручке. Раздался щелчок, дверь распахнулась, и, поклонившись с судорожным скрипом, автоматон прохрипел из глубины груди:

– Добро пожаловать в дом Карпентеров. Сегодня прекрасная погода. Не желаете ли ча…

Голос оборвался на полуслове, будто механизм заело, и автоматон застыл, уставившись на меня стеклянными глазами. Я судорожно сглотнула. Горло пересохло, сердце грохотало в груди. Но, прежде чем я успела что-либо сделать, он медленно повернулся и, скрипя, зашагал прочь.

Я стояла на пороге, стиснув зубы, изо всех сил прогоняя подступающий страх, но донесшиеся до ушей голоса мальчишек из глубины дома заставили меня сделать шаг вперёд.

Внутри царил полумрак. Пыльные портьеры, некогда зеленые, теперь серые, свисали с окон, пропуская лишь тонкие нити света, что высвечивали обветшалую мебель – стулья с выцветшей обивкой, стол, покрытый трещинами, зеркало в потускневшей раме, чьё стекло отражало моё лицо, бледное и напряжённое. Воздух пах сыростью, старым деревом и ржавчиной.

Я осторожно ступила вперёд – половицы жалобно скрипнули, эхом прокатившись по пустому холлу. Вдруг до меня вновь донеслись голоса. Я, ведомая ими, пересекла холл и вошла в гостиную.

Там, в тусклом свете единственной лампы, я увидела их. Оливер и Мик сидели на полу, их лица сияли восторгом, а перед ними, за старинным пианино, двигалась ещё одна фигура – механический автомат, но изящный, в образе молодой девы. Её фарфоровые пальцы, тонкие и белые, скользили по клавишам, извлекая мелодию. Её платье, шёлковое, но потрёпанное, колыхалось, а глаза, стеклянные и неподвижные, смотрели в никуда. Рядом на ковре лежали игрушка – механическая птица, ее шестерёнки тихо жужжали, заставляя крылья трепыхаться, будто живые. Моё сердце сжалось от облегчения, но страх не отпускал, всё еще держа в ледяных объятиях.

– Аманда! – воскликнул Мик, вскакивая. – Смотри, она играет как живая!

Рядом с ними стояла леди Карпентер – хрупкая, тонкая, с печальной улыбкой. Она что-то рассказывала мальчикам, наклоняясь к ним с доброй, чуть усталой нежностью.

Заметив меня, хозяйка дома поспешно оправилась:

– Простите меня. Я задержала мальчиков… Они такие славные. А мне так одиноко здесь…

– Они не должны были уходить без спроса, – сказала я. – Я очень беспокоилась.

– Конечно, конечно, – промолвила миссис Карпентер. – Позвольте загладить вину. Не желаете чашечку чая?

Прежде чем я ответила, в комнату вошла ещё одна фигура – горничная, тоже автоматон. Её потемневшее лицо было гладким, а глаза, как у лакея, светились синими искрами. Она двигалась рывками, её поднос с чайником и чашками дрожал, а шестерёнки внутри скрипели, как протяжный хрип.

– Благодарю, но я вынуждена отказаться, —покачала я головой. – Меня ждут на ярмарке.

– Понимаю, – кивнула дама. – Тогда… может быть, мальчики останутся до ужина?

– К сожалению, нет, – твёрдо заявила я. – Спасибо за гостеприимство, но у нас много дел.

– Аманда! Ну пожалуйста! – законючил Мик. – Ещё пять минут!

– Только дослушать мелодию! – подхватил Оливер.

Их умоляющие лица заставили меня сдаться.

– Пять минут, – пробормотала я, строго глядя на них. – Потом прощаетесь – и уходим.

Я отказалась от чая, а миссис Карпентер, будто оживившись, переключила внимание на меня.

– Пойдёмте, я покажу вам дом, – предложила она и, неожиданно крепко схватив меня под руку, увлекла за собой.

Особняк оказался лабиринтом прошлого: коридоры, забитые ящиками, картины в тусклых рамах, механизмы, тихо жужжащие в тени. Всё покрыто пылью и плесенью – давно здесь никто не убирался.

Пожилая леди рассказывала истории, показывала странные диковины: часы, тикающие в обратную сторону, шкатулку, что пела при открытии, бронзового кота с качающимся хвостом.

– Это мой муж, Артур, – сказала дама показывая на портрет висевший над камином. – Он был гением. Всё, что вы здесь видите, создано им. К несчастью, муж погиб почти пятьдесят лет назад. Его последнее изобретение…он так надеялся…за давностью лет я многое позабыла, но нашу последнюю встречу буду помнить всегда. «Зельда, милая, я изменю этот мир»– заявил он мне тогда. И я поверила! Он правда изменил его, только не весь мир, а лично мой – умер и забрал с собой всё счастье, что было в моем сердце.

– Мне очень жаль,– прошептала я.

Она замолчала на мгновение.

– В тот день…больше никто не пострадал. Артур всегда выбирал для испытаний безлюдные места, лес или берег озера…Он был новатором! Они с компаньоном изобрели топливо – особую жидкость, что текла в венах автоматонов, как кровь. Я не разбираюсь в этом…После его смерти я подписала бумаги… получила компенсацию. И с тех пор… живу здесь. Среди воспоминаний.

Её глаза затуманились, и я почувствовала щемящую жалость.

– Пойдём, мальчики, – тихо напомнила я. – Нам пора.

Зельда Карпентер кивнула, улыбнулась нам на прощание, но глаза оставались печальными. Через пару минут я уже бодро шагала по улице, после прохлады старого особняка, кожа радовалась теплым прикосновениям солнечных лучей. Я шагала быстро, а обе руки крепко сжимали запястья Оливера и Мика, чьи лица всё ещё сияли восторгом от механических игрушек мистера Карпентера.

– Аманда, ну можно ещё раз к ней? – заныл Мик, но я только сжала его ручку сильнее.

– Ни за что, – отрезала я. – Ещё раз сбежите без спроса – отправлю вас на кухню, будете драить кастрюли миссис Финчер.

Площадь встретила царившим там хаосом. Наш прилавок оказался опрокинут, а банки с джемом – нашим джемом, что мы варили с такой любовью, лежали разбитыми, их янтарное содержимое растекалось по брусчатке. Вокруг собралась толпа зевак, люди шептались, пряча глаза. Полисмены в тёмных мундирах стояли рядом, топчась на осколках. Не было ни Джесс, ни других детишек. Я замерла, дыхание сбилось, а мир сузился до этой картины разрушения.

–Что… – выдохнула я, отпустив мальчишек и бросившись к прилавку. – Что здесь произошло?!

Близнецы замерли, их восторг сменился ужасом.

Один полисмен, тот, что постарше, с лицом, изрезанным морщинами, посмотрел на меня холодно, его рука легла на дубинку, висящую на поясе.

– У нас приказ, – пробасил мужчина. – Дети, что были здесь, – беспризорные. Велено отловить всех и доставить куда следует.

Отловить? Доставить?

Как бродячих собак? Он в своём уме говорить такое про наших ребят?

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мой взгляд метнулся к толпе, и там, у края площади, я увидела их – дети, чьи лица мокрые от слёз, искажались от криков. Они вырывались, но полисмены, крепкие, сильные, тащили их к карете. Бести, тявкая, крутилась у их ног, но её пнули, и она с визгом отлетела в сторону.

– Нет! – крикнула я и бросилась к карете, расталкивая зевак. – Это мои дети! Они не беспризорные! Отпустите их!

Оливер и Мик рванули за мной, но старший полисмен перехватил их, его руки, как стальной капкан вцепилась в кудрявые мальчишечьи волосы, сжимая пальцами рыжие вихры. Другой представитель правопорядка схватил меня, обхватив рукой за талию. Я отчаянно вырывалась, волосы растрепались, а сердце пылало яростью и отчаянием.

– У вас нет прав! – кричала я срывающимся голосом. – Это наш приют! Мы их семья!

– Успокойтесь, мисс, – буркнул третий полисмен, низкий и коренастый, доставая бумаги. – Вот ордер. Беспризорники находятся под опекой государства. А вы мешаете закону.

– Закон?! – я дёрнулась, ногти впились в его руку, но он только стиснул её сильнее. – Это наши дети! Вы не можете их забрать!

Толпа шепталась, но никто не вмешался. Джесс кричала моё имя, Лили плакала, а Бести, хромая, тявкала, пока её не отогнали. Я рванулась снова, но силы оказались не равны.

– Аманда! – вопил Мик.. – Не дай им нас забрать!

Но его уже заталкивали в экипаж, чьи двери захлопнулись с лязгом. Меня посадили в следующую карету, Холодные наручники щёлкнули на запястьях, и я рухнула на жёсткое сиденье, глаза жгли слёзы ярости. Колёса заскрипели, и сквозь маленькое окно я увидела площадь, усеянную осколками банок, словно символом разбитых надежд.

Глава 9

Тишину разрезал хриплый шепот:

– Кто-то был здесь…

Луч фонаря, дрожащий и нервный, метнулся в угол, выхватывая из мрака лишь пыль да камни. Стрелка на приборе закружилась волчком, будто почуяла чужое присутствие. Джейсон напрягся. Он тут же вызвал маскировку – тонкую, как табачный дым, и плотную, как предрассветный мрак. Магия сжалась вокруг него, обволакивая, поглощая свет, сливая его с тенями. Фигура растворилась – теперь он был невидим. Граф затаил дыхание, и внезапно ощутил, как камни в вагонетке задрожат, отзываясь пульсацией на его магические плетения. В груди вспыхнуло жаром – живым, зовущим, бьющим в так сердца.

Тук-тук-к-к…

Ритм усилился, переходя на бешеный галоп.

Тук-тук-тук!

Джейсон стиснул зубы. Еще не хватало, чтобы маскировка слетела. Он шагнул назад, еще плотнее прижимаясь спиной к холодной кирпичной кладке.  В этот момент его сапог задел осколок камня, и тот с тихим стуком покатился по полу.

Шрамолиций резко обернулся. Фонарь в его руке качнулся, бросая пляшущие тени по стенам.

–Что это было? – буркнул он, глаза сузились и цепкий взгляд шарил по пещере.

Худощавый с киркой шагнул ближе, его движения были резкими, взвинченными – как у зверя, что почуял капкан.

– Крыса, поди, – пробормотал он, ткнув киркой в тень. – Тут их полно.

Маг в тёмном плаще ничего не ответил, но его рука повисла над вагонеткой, тонкая и бледная, как у мертвеца. Джейсон почувствовал, как из неё тянется цепкая, ядовитая магия – ощупывает пространство, ищет, шарит, скребётся по стенам, как сорвавшийся в бездну разум. Он вжался в липкую от сырости стену, слился с ней, не дышал.

– Завтра в шесть вечера вагон с грузом уйдёт, – сказал шрамолицый. – А пока готовьтесь к ночной погрузке. Нельзя терять время.

– Если заказчик узнает, что кто-то шнырял… – начал худощавый, но сообщник оборвал его, его голос стал резче.

– Не узнает. Убедись, что всё под контролем.

Мужчины наконец удалились в глубь туннеля. Их шаги глухо отдавались эхом, фонарь всё ещё качался, пока, наконец, свет не исчез, оставив Джейсона в кромешной темноте.

Он ждал, пока их голоса не затихли, и только тогда судорожно вздохнул, его магия рассеялась, как туман. Камни в вагонетке всё ещё пульсировали, их синие искры мигали, сверкая. Граф Вейн наклонился, его пальцы коснулись одного – и в тот же миг живая и теплая энергия хлынула в него, наполняя своей незнакомой и неведомой для него силой. Осторожно, чтобы не издать лишнего звука, он спрятал камень в карман сюртука и двинулся к выходу.

Оказавшись снаружи, маг начертил в воздухе руны. Гвозди скрипнули, встали в пазы, а доски вернулись на место, будто никто не нарушал их покой.

Лес провожал Джейсона мягким шелестом ветвей до самой опушки, пока он не вышел к поместью. Дом встретил запахом травяного чая и уютным теплом. В гостиной, за круглым столом, сидела одна из сирот – самая маленькая. Он не помнил её имени. Совсем крошка. Белая косынка на густых золотистых кудрях. Под носом – тонкий шрам после операции. Видно, когда-то была заячья губа. Почему не исцелили магией? Ах да… Денег у них нет. А столичные целители бесплатно не работают.

Она держала в руках фарфоровую чашку, осторожно, как сокровище. Перед ней в ряд сидели куклы, их стеклянные глаза тускло поблёскивали в ярком полуденном солнце , что лился из окна. Девочка подняла лицо, и оно осветилось улыбкой.

– Дяденька! – пискнула она. – Я почти выздоловела! Пью чай с подлугами и жду, когда все велнутся! И мамочка опять приходила, – добавила она шёпотом. – Она пела мне, но сталая миссис её не видела.

Джейсон нахмурился. Мамочка? Она же вроде уехала, или уже вернулась? Или может она о родной матери…Он подошел ближе и улыбнулся, опустившись на корточки перед девочкой.

– Кажется, ты болеешь. Может, лучше лечь в постель? А где твоя нянька?

Девочка пожала плечами, кудряшки качнулись.

– Сталая миссис говолит, они сколо велнутся.

Ах да, мелкие захватчики же собирались на ярмарку. Поэтому в доме царит благословенная тишина. А во главе этой банды – Аманда. Нахалка, каких поискать. Перед глазами будто наяву всплыло её лицо – её упрямый и дерзкий взгляд. А их поцелуй…Стоп! Это же был морок.

Тфу-ты!

Джейсон выпрямился и выругался про себя. Ладно, хватит забивать себе голову ерундой, нужно думать о деле. Он шагнул к лестнице, но в этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вбежал мистер Флетчер, его лицо было красным, а дыхание – тяжёлым, как у загнанного коня.

– Ваша светлось! – пропыхтел он. – Я ездил за мисс Амандой и детками на ярмарку, а там… разгром! Прилавок разнесён, банки разбиты, дети… их забрали! Мисс Аманда в полиции, её арестовали!

Джейсон замер.

– Где она? – поспешно спросил маг, ощущая как в глубине души поднимается ярость. – Где она сейчас?

– В участке, на Старой улице, – ответил мистер Флетчер, его руки дрожали. – Но там полисмены, ордер… Они говорят, дети беспризорные, их в столичный приют забрали.

Джейсон стиснул зубы, его глаза вспыхнули гневом.

Ох, видимо дела сегодня придется отложить.

***

Тюремная камера была тесной, пропахшей потом, дешёвыми духами и затхлой соломой, брошенной на каменный пол. Меня грубо втолкнули внутрь, и я едва удержалась на ногах, спотыкаясь о чьи-то растоптанные башмаки. Дверь с железным лязгом захлопнулась, ключ проскрежетал в замке.

– Ну вот и новенькая, – хрипло рассмеялась одна из женщин, жгучая брюнетка развалившаяся в углу.– А с виду приличная…

В полумраке, пробивавшемся сквозь решётчатое окошко, я разглядела лица сокамерниц: усталые, с потекшей краской на губах и щеках, с синяками под глазами и следами былых побоев. Куртизанки, бродяжки, карманницы – весь сброд, который городская стража сгребала с улиц перед большими праздниками, чтобы «очистить» город от граждан неприглядного вида. Вдруг мэр или какой важный чиновник из столицы соизволит прогуляться по площади…

– Я ни в чем не виновата, – прошептала я, прижимаясь спиной к холодной стене.

Меня заперли здесь как преступницу, а в это время…

– Ага, конечно, – фыркнула рыжая девушка с грубо зашитым шрамом на щеке, прикрытым длинной спутанной чёлкой. – Мы все тут невинные овечки. Много карманов успела на ярмарке обчистить?

Остальные захихикали.

Мысли лихорадочно крутились в голове. Это безумие – чиновники не имеют права забирать детей, пока приют официально работает! Даже то, что мы лишились крыши, ничего не значит. Скажу полиции, что мы арендовали дом у его светлости… Надеюсь, Джейсон подпишет соответствующую бумагу. А если откажется?.. Буду умолять! Но что-то подсказывало мне, что он согласится. У графа было предостаточно времени выгнать нас из поместья – но он не сделал этого.

Или все же сделал?

В груди неприятно кольнуло. Я закусила губу, запоздало осознав: полисмены действовали не просто так. Ведь раньше никому до нас не было дела. Нет, у них был чёткий приказ.

А что, если граф Вейн всё же заявил на нас? Ох…

Я закрыла глаза, в воспоминаниях всплыли лица детей – Джесс, с её упрямым взглядом, Оливер и Мик, с озорными веснушками, и остальные детишки…у каждого из них был свой характер, привычки, но всех объединяла трудная судьба. И они не беспризорные. Они – моя семья!

Сердце сжималось, будто в стальном обруче, когда я думала о том, как безмятежна была наша жизнь раньше. Наш приют – наш дом, наше убежище, где смех детей звенел, как колокольчики, где всегда витал запах травяного чая и тёплого хлеба…

Теперь я совершенно точно уверена. Все что произошло – не случайность. Кто-то хотел, чтобы приют исчез. Я стиснула кулаки, ногти впились в ладони и мои мысли метнулись к матери.

Мама. Где ты?

Тоска сдавила горло, как петля. Мама всегда была моим якорем – её тёплые руки, её голос, её обещания, что всё будет хорошо. Но теперь – я осталась одна. Накатившиеся слезы жгли глаза, и я не в силах была их сдержать. Моргнула – горячие капли скатились по щекам.

Что, если мама тоже сейчас в беде?

Вдруг дверь камеры с лязгом распахнулась, впуская тусклый свет фонаря и усталого полисмена. Молодой усатый сержант стоял на пороге, в руках он держал свиток пергамента, чернила еще не успели высохнуть и чуть смазались под его пальцами.

– Ну что голубушки, допрыгались? Говорено вам было – сегодня по городу не шастать! Вы вон все на испытательном сроке после первых отсидок,– заявил он, размахивая бумагой.– По решению судьи за аморальный образ жизни и воровство (тут он многозначительно крякнул) – судья постановил аннулировать прежнее помилование и отправить вас на каторгу сроком на один год. Далее выходим по списку…

Женщины оживленно зашептались, а когда полисмен шагнул внутрь, чтобы вытащить первую, – случилось неожиданное.

– Ой, сержант, у вас пуговица расстегнулась! – кокетливо сказала рыжая, указывая на его мундир.

Пока он опустил взгляд, брюнетка резко дёрнула его за рукав, остальные набросились, как фурии. Кто-то вцепился в волосы, кто-то ловко снял с пояса ключи, а самая маленькая девица лягнула его в голень так, что он завыл.

– Бежим! – прошипела рыжая, толкая сокамерниц к выходу.

Но не успели они сделать и шага, как в коридоре раздался громкий окрик:

– Что за бесовщина?!

На пороге стояли трое полицейских с дубинками наготове. Один из них, коренастый, с лицом, как бульдожья морда, шагнул вперёд:

– Выходим по порядку!

Сержант отдышался, поправил китель и начал громко зачитывать имена:

– Клодин Вальтер.

Рыжая девушка с шрамом прошла вперед, понуро опустив плечи.

– Жизель «Куколка» Леру.

Хрупкая блондинка, больше похожая на испуганного ребёнка, чем на преступницу, дрожа поднялась с пола.

– Аманда «Огонек» Левье,– тюремщик посмотрел прямо на меня.– Ну чего встала?

– Это не я! – воскликнула я.

– Выходи, или добавят ещё полгода за неповиновение.

– Ерунда какая-то. Это вовсе не моё имя, – я шагнула назад, но меня несмотря на крики возмущений, силой выволокли из камеры

– Я не с ними! Меня зовут Аманда Фер!

– Значит, ты "Аманда Огонёк"? – усмехнулся один из полисменов, сверяясь со списком.

– Нет!

Но меня и не думали слушать, лишь грубо запихнули в общий строй, да еще и защелкнули тяжелые наручники за спиной.

Повозка ждала во дворе – грязная, с ржавыми решётками, её чёрные потертые бока блестели от капель моросившего дождя. Еще недавно ясное чистое небо теперь заволокли грозовые тучи. Холодный ветер хлестал по лицу, как плеть, а в вышине каркали вороны, будто предвещая беду.

Девицы, теперь покорные, молча забирались внутрь, но я упёрлась, всё повторяя :

– Требую встречи с начальником! Это ошибка!

Но вместо ответа получила сильный толчок в спину, а полисмен рявкнул:

– Двигайся, Огонёк! Каторга не ждёт!

Я споткнулась, колени ударились о ступени, и я рухнула на жёсткий грязный пол. У меня единственной руки оказались скованы, и я даже не могла выставить руки, чтобы смягчить удар. Плечо обожгло пульсирующей болью. Дверца захлопнулась с лязгом, повозка тронулась, и её колёса бодро застучали по разбитой дороге.

Жизель, хрупкая блондинка помогла мне встать, мы вместе с ней подпрыгнули, когда карета наехала на одну из кочек и завалились на жесткую скамью. Я прижалась лбом к крошечному оконцу, в котором был виден возница – пожилой мужчина, а рядом с ним на козлах сидел сопровождающий, тот самый молодой усатый сержант из участка.

Полицейская карета продолжала прыгать на ухабах, а наручники с каждым толчком сильнее впивались мне в запястья. Девицы ворчали, кучер хлестал лошадей, а полисмен заметно нервничал.

– Проклятая глухомань… – громко проворчал он, глядя на темнеющее небо.

Лес, что обступал дорогу шелестел ветвями под порывами ветра. Густые тучи, чёрные, как смоль, заклубились над дорогой. Раздался гром, небо озарил раскат молнии и …внезапно вместо дождя, посыпались жабы. Они падали с глухим шлепком, их тела лопались на камнях, разбрызгивая едкую слизь. Повозка затряслась, лошади заржали, их копыта скользили по дороге, покрытой шевелящейся массой.

– Ты чего, не через главную дорогу поехал, идиот?! – завопил полисмен, отмахиваясь от жаб, одна из которых шлёпнулась ему на колени. – Клятое болото опять разбушевалось!

– Мне приказали везти вас кратчайшим путём! – огрызнулся возница, но в этот момент одна из лошадей взвилась на дыбы, испуганная жабой, прилипшей к морде.

Повозка накренилась, её колёса заскользили по вязкой жиже, и с оглушительным треском она перевернулась. Борта кареты врезались в землю, дверь, ржавая и хлипкая, сорвалась с петель, и девушки, крича, вывалились наружу, кувыркаясь в грязи. Жабы продолжали падали, разлетаясь на ошметки зловонной жижи, а лошади, обезумев, рванули прочь, утащив обломки упряжи.

Возница лежал без сознания, а по земле уже стелился пурпурный туман – густой, ядовитый, шипящий при соприкосновении с землёй.

– Тролье дерьмо! – внезапно взвизгнула Клодин. – Туман! Он никогда за пределы леса не выходил!

Я резко обернулась – и сердце тут же рванулось в бешеный галоп, будто пытаясь вырваться из груди. По земле стелилось пурпурное марево, густое, ядовитое, пропитанное запахом гниющей земли и горького металла. Туман шипел, словно змея, растворяя всё на своём пути: траву, камни, несчастных жаб, чьи тела мгновенно чернели и расплывались вязкими пятнами. Девицы завизжали, их голоса слились в пронзительный хор ужаса, от которого кровь стыла в жилах.

– Снимите наручники! – я рванула к сержанту, что сидел, прижавшись к перевернутой карете, его лицо было бледным, как мел, а мундир покрыт липкой жабьей слизью.

– Проклятье! – завопил он вскакивая на ноги и побежал прочь, прямо в поле подсолнухов, бросив всех.

– Нужно спасаться! – заволновались девушки, мечась в панике, готовые последовать его примеру.

– Мы не успеем, – прошептала я, лихорадочно озираясь в поисках укрытия. – Бежать бесполезно… Нужно подняться выше!

Мой взгляд упал на опрокинутую карету.

– На крышу! Быстро! – крикнула я, уже понимая, что туман движется слишком быстро, и, если мы побежим – он настигнет нас за секунды.

– Это же ловушка! – закричала брюнетка. – Здесь он нас сожрёт заживо!

– Тогда у нас хотя бы будет шанс, – парировала я, стиснув зубы. – Если побежим – мгла нагонит раньше, чем мы найдём укрытие.

– Девки, а ну поднажмём! – скомандовала Клодин, и все разом бросились к карете, с грохотом ставя её на колёса. Затем, цепляясь друг за друга, они вскарабкались наверх, яркие вульгарные платья рвались о грубые доски.

А я все еще была в наручниках и не могла последовать их примеру- руки скованы за спиной. Девушки пытались втащить меня – но не хватило сил.

Что же делать?

Я опустилась на колени, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Сердце продолжало бешено колотилось, мешая думать рационально.

И тут идея.

Жабья слизь.

Я осторожно опустила цепь наручников в липкую жижу стараясь не касаться кожи, а затем, дивясь своему отчаянному поступку, шагнула к самому краю тумана – и сунула руки в его пурпурные волны.

Металл зашипел, будто его окунули в кислоту. Наручники треснули, их края почернели и начали расползаться, как гнилая ткань.

– Да!

Я рванула руки – и освободилась.

Но радоваться было некогда.

Оглянувшись, я заметила возницу – он лежал в грязи, его грудь едва поднималась, а из раны на виске струилась кровь, смешиваясь с дождевой водой.

– Дяденька, очнитесь,– проговорила я, отчаянно тормоша его.

– Ты с ума сошла?! – закричала брюнетка.– Спасайся, пока можешь!

Туман смыкался все ближе и ближе, а я продолжала приводить в чувство старика.

Может он вообще погиб…

Я поднесла ухо к его груди убедившись, что сердце бьется, а затем …с силой ударила по щекам.

– Просыпайся, болван!– девушки с крыши кареты завопили в унисон.

Возница застонал, его веки дёрнулись – и вдруг он открыл глаза, уставившись на меня в ужасе.

– Наверх! – я толкнула его к повозке.

Пока он карабкался, туман уже коснулся обломков, где были следы жабьей слизи. Раздалось шипение, и через секунду дерево истлело.

Ох…

Надеюсь, стены кареты выдержат.

Я рванула к повозке и в последний момент успела вскарабкаться на козлы, а затем на крышу. Туман бурлил внизу, его пурпурные волны бились о дерево, как морской прибой, но пока не поднимался выше.

– Где этот трусливый дурак? – фыркнула брюнетка.

Я посмотрела в сторону поля подсолнухов, где мгла клубился, как живое море, но полисмена не было видно.

Думать о том, что случилось с сержантом не хотелось. Надеюсь он останется жив.

Девушки сидели, прижавшись друг к другу. Старик с побледневшим лицом, весь в грязи и жабьей слизи, кашлял. Жизель всхлипывала, её руки вцепились в другую девушку, а Клодин напряженно смотрела по сторонам. Все молчали. Слышалось только шипение тумана и прерывистое дыхание. Увы, нам ничего не оставалось как просто ждать и надеяться, что скоро все закончится.

И вдруг…

– Я… вижу её… – внезапно прохрипел кучер.

Его голос сорвался, а глаза, мутные от боли, вдруг расширились, уставившись в туман.

– Кого?! – вздрогнула Клодин, её рука сжала его плечо.

– Мою жену… Марту… – голос старика дрожал, но в нём была странная нежность.

Девушки переглянулись.

– Где?! – прошептала брюнетка , её синяк на скуле казался чёрным в полумраке.

– Там! – возница дрожащей рукой указал в пурпурную мглу.

Я напрягла зрение. В густой пелене мелькнуло движение – силуэт, тонкий, женский, с длинными волосами, что колыхались, как дым. Шёпот, едва слышный, пронёсся как ветер, несущий слова, и я могла поклясться, что слышу шаги – лёгкие, едва уловимые, как будто кто-то ступал по мокрой земле.

– Марта?! – закричал старик. – Марта, это ты?!

Тишина.

Только шёпот, едва слышный, будто ветер проносил чьи-то слова сквозь туман.

– Марта! – пожилой мужчина рванулся вперёд, едва не свалившись с крыши.

– Стой! – рявкнула я, но кучер не слушал. Он начал раскачивать повозку, его руки цеплялись за борта, а глаза, полные безумия, были прикованы к туману. – Марта, я иду!

– Держите его! – крикнула Клодин, Жизель повисла на его плече, её маленькие кулачки молотили по спине. Другая девица схватила старика за пояс, но он был как одержимый, его сила, подпитанная отчаянием, грозила опрокинуть нас всех в туман, что шипел внизу, готовый поглотить.

– Пустите! Она зовёт меня!

– Там никого нет, дурак! – брюнетка вцепилась ему в плечо.

Но возница вдруг замер.

Туман на мгновение расступился – и в просвете ясно обозначился женский силуэт. Бледное лицо, распущенные волосы, платье, мокрое от болотной воды…

– Как… – прохрипел возница, – как ты здесь? Ведь ты…

Он задрожал.

– …умерла два года назад.

Туман сомкнулся.

Силуэт исчез.

А потом раздался хруст – будто кости ломаются где-то в темноте.

Он наклонился вниз, его пальцы судорожно впились в край крыши, но что-то схватило его за руку и резко дёрнуло.

– НЕТ!

Я едва успела вцепиться в мужчину, остальные девицы тоже налегли, не давая тому соскользнуть вниз.

А затем резко тишина.

Девушки онемели.

– Это… это был призрак? – шёпотом спросила Жизель.

Я сглотнула.

И в этот момент шаги снова раздались в тумане.

Ближе.

Где-то совсем рядом.

Глава 10

Мы сбились в тесную кучку, прижимаясь друг к другу, стараясь держаться как можно дальше от края крыши. Внизу клубился пурпурный туман – густой, вязкий, он шипел и извивался, будто пыталось дотянуться до нас. Старик кучер, сидел прикрыв уши ладонями и зажмурив глаза, будто пытаясь отгородиться от этого кошмара. Кровь сочилась из раны на его виске, алая струйка стекала по щеке, оставляя тёмный след на морщинистой коже.

Одна из девушек стянула с шеи яркий пёстрый платок и протянула мне.

– Перевяжите ему голову, – прошептала она. – А то истечёт кровью, как мой брат в прошлом году…

Я кивнула, сжав в пальцах дешёвую блестящую ткань. Платок пах табаком и сладкими духами. Осторожно прижала его к ране, стараясь не причинить старику лишней боли.

– Держитесь, – шепнула я, завязывая узел. – Скоро всё закончится.

Туман рассеялся так же внезапно, как и появился, оставив после себя только влажную землю и гнетущее ощущение. Закатное солнце пробивалось сквозь прорехи в облаках, окрашивая верхушки деревьев в алый цвет. В воздухе пахло дождём и свежестью, будто и не было всего этого кошмара.

Девицы, ещё недавно оцепеневшие от ужаса, теперь постепенно приходили в себя. Они озирались по сторонам, как будто пытались убедиться, что всё это было не сном. Мы не сразу решились слезть с крыши кареты, но всё же вскоре, одна за другой, девушки спустились на землю. Послышались шёпоты, суетливые движения – и вот уже одна, подобрав подол платья, метнулась прочь, за ней вторая, третья – и вскоре они все исчезли в разных направлениях. Видно, решили воспользоваться шансом на побег.

Я осталась. Не могла бросить старика одного – он был слишком слаб. Его лицо побледнело ещё сильнее, а рука, обвившая моё плечо, дрожала. Я подхватила его под руку, и он, с трудом, опираясь на меня, сделал первый шаг.

– Вам нужен лекарь., – прошептала я, чувствуя, как тяжесть его тела давит на меня.

Он лишь слабо улыбнулся, его обветренные губы дрогнули:

– Марта…

– Это не она, – покачала я головой, поправляя повязку.

– Но я же видел её… в тумане…

– Вам показалось. Вы ударились, у вас травма, – твёрдо сказала я. – Сейчас доберёмся до города, и лекарь быстро поставит вас на ноги. Только держитесь за меня. Если не сможете идти – мне придётся тащить вас.

– Ты не справишься, хрупкая больно, – он слабо усмехнулся.

– Тогда соберитесь и шагайте, – попросила я.

– А ты хорошая девочка, Огонёк… – пробормотал он с грустной улыбкой. – Бросила бы ты эту грязную жизнь… Замуж бы вышла, деток родила. У нас с Мартой восемь, у старших уже свои дети есть, внуков мне на праздники привозят…

– Меня зовут Аманда Фер, – нахмурилась я. – Меня перепутали с другой.

– Да я не осуждаю, ты не подумай, – хмыкнул он. – Мало ли чего по молодости кто учудил.

Я вздохнула. Бесполезно объяснять. Вместо этого спросила:

– А вы… Я слышала, как вы говорили с сержантом. Вы упомянули, что вам велели ехать короткой дорогой. Почему?

– Да, начальство приказало. Я ещё спорил – мол, зачем в ночь ехать? А он мне: будешь препираться – уволю к трольей бабушке. Сказано – вези, чтоб девок к вечеру в городе не было. Ну вот и приехали…

Я нахмурилась. Всё больше убеждалась, что это была ловушка. Меня подставили. Под чужим именем отправили на каторгу, будто старались поскорее избавиться, чтобы не путалась под ногами. Видно рассудили, что искать меня никто не будет, да и вступиться некому.

Но зачем? Что я сделала, кому помешала?

Старик опёрся на моё плечо, его пальцы вцепились в рукав моего платья. Мы медленно зашагали по размытой дороге, оставляя за собой следы на влажной земле. Ветер шевелил мои растрёпанные волосы, а в ушах ещё звенела тишина, наступившая после исчезновения тумана.

И вдруг – стук копыт.

Я подняла голову, и сердце радостно подпрыгнуло в груди.

Джейсон Вейн мчался на своём гнедом жеребце, его плащ развевался за спиной, как тёмное знамя. Лицо мага было напряжённым, глаза горели холодным огнём. Он резко осадил коня, и тот встал на дыбы, едва не задев нас копытами.

– Аманда! – его голос был твёрдым, сдержанным, но в нём сквозило облегчение. – Что случилось?

– Детей забрали, – выдохнула я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. – Их… увезли. Сказали, что в столичный приют, но я уже не верю. Происходит что-то… нехорошее. А меня… меня арестовали, назвали чужим именем и отправили…вот…

Голос дрогнул, но я не позволила себе расплакаться. Не сейчас.

– Знаю, – коротко ответил он. – Пришлось встряхнуть кое-кого… В общем, ладно, об этом позже. Что у вас произошло? Хотя… уже сам вижу. Туман…

Джейсон спрыгнул с коня, его движения были резкими, словно он едва сдерживал ярость. Он шагнул к кучеру, осмотрел его рану и коротко кивнул:

– Садитесь.

Старик, кряхтя, устроился в седле, а Джейсон повернулся ко мне. Его пальцы сжали мои запястья, и я почувствовала, как магия коснулась кожи – тёплая, живая. Наручники обвивавшие запястья с лёгким щелчком раскололись и упали в грязь.

Маг начертил в воздухе золотистые руны, и они легли на гнедого жеребца. Тот заржал и ударил копытом землю.

– Держитесь крепче. Он отвезёт вас в город.

– Спасибо, милорд, – растрогался старик. – Вы это… нарядный такой, благородный, видно, а делами тёмными занимаетесь. Хозяин, наверно, Огонька будете? – Он кивнул в мою сторону.

– Какой ещё хозяин? – опешил Джейсон.

– Знамо какой! Сутенер… заставляете её похабными вещами заниматься, так что на каторгу бедняжку отправили.

– Я не… вовсе не… – маг не нашёлся, что ответить.

– Джейсон вовсе не такой… – покраснела я, запоздало осознав, что назвала графа по имени. – Его светлость … он хороший…

– А, значит, клиент? – старик хмыкнул. – Ну, тоже мало приятного. Бросай ты его, Амандочка, да найди простого порядочного парня, да замуж, да деток…

– У неё уже есть, аж шестнадцать штук, – неожиданно выдал маг.

– Да? Ого… ну… детей много не бывает, – крякнул старик, и лошадь, окутанная магией, помчала его в город.

Когда он скрылся из виду, Джейсон повернулся ко мне, скрестил руки на груди и спросил:

– Ну, и что это всё значит?

– Он подумал, что я падшая женщина, – пояснила я.

– Оу… а…

– Угу.

– Бездна побери весь этот городишко, – вздохнул граф Вейн. – Опять придётся идти пешком. А по дороге домой расскажешь в подробностях, куда ты опять вляпалась.

Я вздохнула и неожиданно улыбнулась – робко, неуверенно. На душе потеплело, и если ещё недавно там была обжигающе холодная пустота, то сейчас я больше не чувствовала себя одинокой. Я ощутила рядом надёжное плечо и защиту.

– Простите, – прошептала я.

– За что? – просто спросил он.

– Подумала… ну, в первый момент… может, вы заявили на нас в полицию.

– Я бы никогда…

– Знаю. Я правда знаю это…

Мы остановились. Джейсон посмотрел на меня пристально. Его голос стал чуть мягче:

– Тогда и я… кое в чём признаюсь.

Я выжидающе посмотрела на мага. Джейсон сунул руку в карман и достал какой-то предмет.

– Аманда, ты когда-нибудь видела такие камни? – медленно разжав ладонь, он показал мне тёмный минерал, испещрённый яркими синими прожилками. Камень светился мягким голубоватым светом, пульсируя в его руке, словно живое сердце. Его глаза – внимательные, чуть настороженные – встретились с моим взглядом.

– Да… я уже видела такой…

– Сегодня я был в угольной шахте, – тихо сказал он. – И она вовсе не заброшена. Там ведутся работы. Тайные… и, разумеется, незаконные.

Я замерла, напряжённо вглядываясь в его лицо.

– Что они там делают?

Он ответил не сразу. Перевернул камень, и по его поверхности пробежали синие искры, отразившись в глазах Джейсона.

– Добывают это, – сказал он наконец. Сжал камень в кулаке, и свет на миг погас.

Я судорожно вдохнула.

– У Лили был такой же. В тот день, когда туман пришел в поместье…

Граф Вейн нахмурился.

– Где ребенок мог его взять?

– Бести нашла во дворе. Копала ямку – я провела рукой по растрепанным волосам, пытаясь сосредоточиться. – Я подумала, что это просто красивый камешек… Но он был тёплым. И пульсировал, как…

Я осеклась. Мысли метались. Бести… она осталась одна, возможно, ранена, мечется где-то в страхе, в поисках детей… А малышей, может, уже увезли – и неизвестно куда. Сердце сжалось от страха и бессилия.

Я сдалась. Всхлипнула, шмыгнула носом – и разрыдалась.

– Эй, Аманда, ты чего?

– Бестия… там… одна… она… – я уткнулась носом в его сюртук. Слёзы промочили белоснежную рубашку, оставляя тёмные пятна. Я продолжала всхлипывать, когда почувствовала, как его ладонь легла мне на макушку. Он мягко поглаживал мои волосы, а второй рукой прижимал к себе. Тепло его тела, тихое дыхание – всё это действовало успокаивающе.

– Ты что же, из-за пёселя так разрыдалась? Ты ведь была бодра, когда я тебя нашёл. Только богам известно, через что ты прошла, удирая в кандалах от этого проклятого тумана… и тут вдруг – слёзы.

– Бести – часть семьи, – пробормотала я. – И дети. Все до одного… Они моя семья. Джейсон… – я подняла на него заплаканные глаза.

– С собачонкой всё в порядке, – успокоил маг. – Мистер Флетчер привёз её с ярмарки, когда вернулся домой. Я видел, как она бегала во дворе, прежде чем отправиться вызволять тебя из лап правосудия.

– Вы были в полицейском участке?

– А как бы я ещё узнал, по какой дороге вас увезли? Ну же, выше нос, мисс Огонёк. Сейчас не время раскисать.

Я смутилась, когда он нежно провёл тыльной стороной ладони по моим щекам, смахивая слёзы.

– Кто-то нарочно пытался уничтожить приют… и избавиться от меня. А мама… она давно не пишет. Я чувствую: случилось что-то плохое.

– Да. Тут наши мысли совпадают, – кивнул Джейсон. – Видимо, дело в земле. Вернее в камнях , которые в ней находится.

– Они… они ведь волшебные? Тот, что лежит в комоде ..такой живой, теплый… и сияет…

– Он реагирует на мою магию, – пояснил он. – Теперь ясно, почему туман не тронул девочку. Этот камень – не просто минерал. Это живая сила, Аманда.

Граф поднял его к свету, и синие искры вновь заиграли в глубине его зрачков.

– Из такой породы создают артефакты колоссальной мощи. Он усиливает магию, питает её… и, возможно, способен защищать. Точно скажет только артефактор, я же сейчас могу только предположить их предназначение.

По моей спине пробежал холодок.

– Может, обратиться в полицию? – прошептала я.

– А ты, простите, где сегодня находилась? – сухо усмехнулся он.

Я понуро кивнула.

– Когда мы выясним, кто стоит за незаконной добычей, мы найдём и виновника всех ваших бед.

– Но как?.. Ах да… вы же… – я запнулась. – Ваша светлость, я знаю, вы ничем не обязаны. Вы приехали сюда залечивать раны, отдыхать… А мы со своими проблемами обрушились на вас как ураган. Спасибо вам, лорд Вейн. Если бы не вы…

– Аманда, послушай…

– Спасибо, – горячо аовторила я, сжав его руку. – Но если в полицию нельзя… как мы найдём тех, кто стоит за этим? И мама… Пожалуйста…

– Мы поедем в столицу. Я подключу к поискам…хм…скажем так -своих друзей.

– Мы… вместе? Вы возьмёте меня с собой?! – я ахнула, сердце замерло.

– Ну, оставить тебя здесь одну— было бы неразумно. Там ты будешь в безопасности. К тому же, у меня к тебе маленькая просьба. Мне нужна твоя помощь.

– Всё, что угодно! – воскликнула я с жаром.

– Правда? Даже если я попрошу…

– Всё, что захотите!

Он усмехнулся.

– Во-первых, хватит «выкать».

– Как скажешь…

– А во-вторых… стань моей женой.

– Что? – я ахнула, от неожиданности.

– На один день, – хмыкнул он.– Вернее ночь…если быть точнее.

– Ой…

Глава 11

Я стояла перед высоким зеркалом, облачённая в старомодный, но восхитительно элегантный дорожный наряд графини Вейн. Надо признать – у бабушки Джейсона был отменный вкус. Голубой жакет с тонкой серебряной вышивкой и длинная плиссированная юбка идеально гармонировали с изящной шляпкой, украшенной темно-синими перьями, фетровыми фиалками и плотной вуалью, которую я уже опустила на лицо.

– Аманда, вы станете моей женой… ой, ой, – передразнила я графа, корча перед зеркалом самую нелепую рожицу. Вспомнила, как вчера чуть не упала в обморок от этого «предложения», пока маг с лукавой ухмылкой не пояснил, что нужна я ему исключительно «в качестве маскировки».

Достопочтенная супружеская чета Флетчер с утра раздобыла нам билеты на вечерний поезд в столицу – предстояло провести в пути всю ночь.

– О, моя драгоценная супруга, вы ослепительны! – с наигранным благородством произнесла я, прижимая руку к груди. – Позвольте пасть к вашим ногам, графиня!

В зеркале скользнула тень – миссис Флетчер стояла в дверях, губы её дрожали от сдерживаемого смеха.

– Аманда, вам идут шляпки, – заметила она, ловко поправляя мою вуаль.

Я вздохнула.

– По-вашему, настоящие графини так выглядят?

– Нет, – Марта оценивающе оглядела меня. – Настоящие графини выглядят так, будто мир обязан расступиться перед ними. А вы… – в её глазах мелькнуло одобрение, – будто готовы его поджечь.

Поджечь… Интересное сравнение. Наверное, именно такое впечатление я сейчас и производила: отчаявшаяся, решительная, готовая броситься в бой на невидимого врага. Хотя он был вполне осязаемым – мы просто пока не знали его имени. Но обязательно узнаем… и тогда…

Я сжала кулаки, костяшки хрустнули.

Тише, Аманда. Сейчас не время поддаваться эмоциям.

– Его светлость ждёт, – напомнила пожилая дама, протягивая мне изящную сумочку, расшитую бисерными клеверами – последний штрих к образу.

– Миссис Флетчер… я прошу вас ещё раз…

– Можете не повторять в сотый, – отрезала она. – Я присмотрю за Руби. Буду охранять ребёнка как зеницу ока. Если кто из чиновников сунется – уедет ни с чем. Мы не отдадим им девочку. Будьте спокойны. А вы возвращайтесь – с остальными детьми и вашей матушкой.

– Спасибо, Марта, – тихо поблагодарила я.

Сердце ёкнуло от волнения. Я была по-настоящему горда: граф взял меня в напарницы! Мы ехали ловить настоящих злодеев. Джейсон подслушал, что партию камней отправят поездом в пятницу. А в Санивейле поезда были редкими гостями: либо проносились транзитом, делая короткую остановку, либо, как сегодня, по пятницам, один-единственный состав шёл прямо в столицу.

Нам предстояло выяснить, в каком именно вагоне везут злополучные ящики. У нас была ниточка – и мы собирались распутать весь клубок, который, в конце концов, приведёт к настоящему подлецу. Тому, кто не побрезговал подвергнуть опасности детские жизни, подстроил обрушение приюта и возможно…

Тут я торопливо тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. Даже самой себе не хотела признаваться, что возможно с мамой случилось что-то страшное…хотя умом я понимала, она точно попала в беду.

Торопливо отправилась на улицу, свежий вечерний воздух чуть отрезвил, возвращая способность холодно мыслить.

Я села в карету к Джейсону – и тут же получила неожиданный комплимент:

– Дорогая супруга, вы выглядите восхитительно… для своих шестидесяти лет. Каким кремом пользуетесь?

– Тем же, от которого у вас так пышно растут усы и борода, – фыркнула я.

– Слишком, да? – хмыкнул маг, поглаживая роскошную растительность на подбородке.

– О да, – отозвалась я, оглядывая его маскировку. – Хотя некоторая небритость тебе идет, но не эти заросли, прости за откровенность.

– Зато никто не узнает нас.

– Почему мы должны скрываться?

– Я ведь уже объяснял, я не могу действовать открыто, единственное что в моей власти вести наблюдение не привлекая внимания.

– Да, понимаю, – я не стала расспрашивать, полностью доверившись ему.

– Аманда, как только мы приедем в столицу мои друзья встретят тебя и отвезут в безопасное место.

– А ты? -осторожно спросила я.

– Я займусь …э…другими делами.

– Ага, продолжите слежку без меня? Так вот значит, что…ты просто решил вывести меня в безопасное место и прикрыли это тем, что тебе нужна моя помощь! Какая же я наивная дура.

– Ты не дура..

– Но то, что наивная-ты не отрицаешь.

– Аманда, так будет лучше для тебя, поверь.

– Почему сразу не сказал. Может и камней вовсе нет в поезде, и ты это придумали, дабы отвезти меня подальше от Санивейла, дабы не мешалась под ногами вести расследование.

– Камни есть. В поезде, – устало отозвался маг. – Посмотри вот сюда…

Он достал из внутреннего кармана сюртука небольшой предмет – холодный на ощупь, размером с голубиное яйцо. Он казался сделанным из матового чёрного стекла, покрытого тончайшими серебристыми линиями. В центре тускло пульсировала крошечная синяя точка.

– Это артефакт слежения, – пояснил Джейсон, вращая предмет в пальцах. – Очень редкий и весьма капризный. Его главное свойство – иллюзия подобия. Будучи активированным и помещённым рядом с объектом, он на время принимает его точную форму, цвет, текстуру… даже энергетическую подпись. Для стороннего наблюдателя он неотличим от оригинала.

– Ты подменил один из камней… этим?

– Именно. Я активировал его, когда был в шахте, и подложил в ящик. Иллюзия сработала мгновенно. Для грузчиков это был обычный камень.

– А как мы его найдём?

– Через связь, – объяснил маг. Его голос стал глубже. – Артефакт связан со мной. Я ощущаю его присутствие. Пока он рядом – связь сильна, и я могу определить его местоположение довольно точно, как компас стрелку на север. – Он слегка прищурился. – Но есть нюанс. Иллюзия, создающая его каменную оболочку, не вечна. И чем дальше артефакт от меня – мага, который его активировал и держит связь – тем быстрее иллюзия будет рассеиваться. Энергия, поддерживающая маскировку, ослабевает с увеличением расстояния, между нами.

Я замерла, осознавая риск.

– Значит, если мы слишком далеко… или если поезд уедет без нас…

– …иллюзия может развеяться до того, как мы найдем груз, – закончил Джейсон. Его лицо было серьезным. – Или, что хуже, её могут заметить. Подмена раскроется.

– Но ты чувствуешь его сейчас? – спросила я, вглядываясь в его лицо.

Он закрыл глаза на секунду, сосредоточился. На лице промелькнула тень усилия.

– Да, – открыл он глаза, и в них горела уверенность. – Я чувствую его. Чётко. Он здесь. На станции. Его "пульс" – слабая вибрация артефакта – синхронизирован с моим. Он в поезде, который скоро отправится в столицу. Груз везут именно этим рейсом.

Карета резко остановилась.

– Мы прибыли, – сказал Джейсон.

Он распахнул дверцу. Свет вокзальных фонарей и шум толпы хлынули внутрь. Платформа встретила нас гомоном и суетой. Носильщики сновали с багажом, пассажиры толпились у вагонов, перекликались, прощались, спешили. Мы с Джейсоном – он в безупречном чёрном сюртуке, играя роль слегка надменного джентльмена, а я – его «достопочтенная супруга» – проследовали к нашему вагону первого класса. Кондуктор с достоинством распахнул перед нами дверцу, кивнув с почтением.

В купе царила тихая, респектабельная атмосфера. На чуть потертых бархатных креслах уже разместились пассажиры: пожилой господин в золотых очках, углублённый в вечернюю газету; юная леди в нежно-розовом платье вместе с компаньонкой, не отрывавшейся от вышивки; и юноша с томом стихов, лениво наблюдавший за суетой за окном. Их взгляды на мгновение скользнули по нам – новым попутчикам – с вежливым безразличием.

Джейсон помог мне устроиться у окна. Его пальцы ненадолго сжали мою руку, и я ответила лёгким кивком. За стеклом замелькали огни станции, и поезд, вздохнув паром, плавно тронулся в сторону столицы.

Тишину нарушил громкий, недовольный вздох.

Молодая леди – лицо её напоминало мне фарфоровую куклу: черты слишком правильные, а румянец слишком яркий – с отвращением отодвинула край моей юбки изящным зонтиком.

– Прошу прощения, – пробормотала я, поспешно подбирая подол. Вуаль мешала обзору.

– Осторожнее, – прозвучал её мелодичный, но холодный голосок. – Шёлк очень капризен. Малейшее трение… – Она выразительно взглянула на мою юбку, как будто та была соткана из мешковины, а не добротного сукна.

Рядом с ней, почти незаметная, сидела компаньонка – бледная тень в сером, с лицом без выражения и руками, занятыми вышивкой. Она не подняла головы, игла мелькала в её пальцах с пугающей сосредоточенностью.

С противоположной стороны раздалось громкое, сдавленное:

– Апчхи!

Юноша судорожно сморщился, его мечтательные глаза слезились. Он зарылся лицом в потрёпанный платок.

– Тысячу извинений, – прохрипел он сквозь ткань. – Проклятая… апчхи!

– Ничего страшного, молодой человек, – раздался спокойный, приятный баритон. Это говорил пожилой господин в очках. Он слегка улыбнулся, и морщинки мягко разбежались у его добрых глаз. – Аллергия – коварная спутница. Моя покойная сестра тоже страдала… На кошачью шерсть. Стоило Царапке войти в комнату…

Он сделал выразительную паузу. Юноша слабо улыбнулся в платок. Господин поправил стопку книг, аккуратно уложенных рядом с ним и перевязанных бечёвкой.

– Не волнуйтесь. Главное – дышать глубже и не обращать внимания на раздражители. Мысли – к прекрасному. Вот, например, эти томики… – Он с нежностью похлопал по верхней книге. – Настоящее сокровище для любителей классики. Хотите почитать в дороге?

– Вы книготорговец? – спросила я с любопытством.

– О, нет-нет, миледи! – рассмеялся он, и смех у него был тёплый, как печёное яблоко. – Я скромный служащий архивного отдела городского совета. Мистер Эдгар Флист, к вашим услугам. – Он учтиво склонил голову. – А книги… это дар. От чистого сердца. Наш отдел собрал кое-что из списанных дублетов, да и горожане помогли. Везу в приют Святой Агаты – для их библиотечки.

На его лице отразилась трогательная забота.

– Деткам там, бедняжкам… Им так не хватает добрых историй. Окон в другие миры, понимаете?

– Это… это очень благородно, – тихо сказала я.

Мистер Флист просиял.

– Именно так, миледи! – Он снял очки, протёр их замшевой тряпочкой. – Иногда одна-единственная книга способна изменить жизнь. Дать надежду. Научить добру. Вот, скажем, этот томик Кастерриджа или Даркеста… Вечные истории.

– Апчхи! – снова содрогнулся юноша, испортив трогательный момент.

Леди демонстративно отвернулась к окну, поднося к лицу надушенный сатиновый платочек. Компаньонка же продолжала вышивать, словно не замечая ничего вокруг.

– Дай Бог, чтобы ваши книги нашли благодарных читателей, мистер Флист, – сказала я искренне.

– Спасибо вам, миледи, – он снова улыбнулся и водрузил очки на нос. – Очень любезно с вашей стороны. Я уверен, что так и будет. Дети – как чистый лист. Важно написать на нём что-то светлое.

Я кивнула и отвернулась к окну. За стеклом, утопая в сумерках, проплывали темнеющие поля.

***

После рассказа мистера Флиста в купе повисла неловкая тишина. Нарушал её лишь равномерный стук колёс да сдавленное «апчхи!» несчастного юноши. Джейсон уже был готов использовать артефакт быстрой помощи исцеления, лишь бы прекратить мучения несчастного молодого человека, но внезапно исчезнувшая аллергия выглядела бы весьма подозрительно. Поэтому придется потерпеть, и парню и всем остальным. Спустя некоторое время маг с ленивой непринуждённостью достал из внутреннего кармана сюртука изящную трубку с тёмным мундштуком и небольшой кисет.

– Позволишь немного дыма, дорогая? – спросил он с нарочитой галантностью, уже набивая трубку ароматным табаком.

Аманда, вот же умничка! Моментально уловила его намерение. Вскинув голову так резко, что вуаль на шляпке дрогнула, изобразила почти неподдельное возмущение.

– Артур, умоляю! – воскликнула она с преувеличенным ужасом, вцепившись в его рукав. – В закрытом купе?– Она выразительно кивнула в сторону несчастного юноши и молодой леди с зонтиком. – И наши платья! Они же впитают этот ужасный запах! Нет, нет и ещё раз нет! Прошу, выйди курить! Подальше! В тамбур, на площадку – куда угодно, только не здесь!

Ее импровизированное театральное выступление встретило живой отклик.

– О да, пожалуйста! – взвизгнула юная леди, поспешно прикрывая нос надушенным платочком. – Я просто задохнусь!

– Апчхи! – снова подал голос юноша, обречённо закатив глаза.

– Действительно, милорд, – мягко, но с заметной настойчивостью заметил мистер Флист, бережно прикрывая ладонью свои книги, – табачный дым может повредить старым фолиантам. Да и, согласитесь, не слишком это любезно по отношению к дамам.

Даже компаньонка – серая, незаметная, как тень – прервала на миг вышивание и бросила на Джейсона бесцветный, но явно осуждающий взгляд.

Граф старательно изобразил лёгкую досаду и глубоко вздохнул.

– Что ж… вынужден буду на время оставить столь изысканное общество, – пробормотал он, вставая. – Прошу извинить меня, дамы и господа.

Он поклонился подчеркнуто вежливо и вышел, плотно притворив за собой дверь.

В тамбуре, за скрипящей дверью вагона, Джейсон мгновенно сбросил маску раздражённого супруга. Его взгляд стал острым, сосредоточенным. Оглядевшись – никого – он подошёл к запотевшему окну. Пальцы скользнули по холодному стеклу, и в воздухе вспыхнули тонкие сияющие золотом магические плетения. Замок щёлкнул сам собой. Окно бесшумно соскользнуло вниз.

Хлынул ледяной ветер, принесший с собой капли дождя и копоть паровоза. За бортом клубилась кромешная тьма, разорванная полотнищами тумана. Где-то далеко мерцали одинокие огни маленьких городов, и звёзды сверкали в разрывах грозовых облаков. Шум колёс, вой ветра и плеск дождя сливались в оглушительную канонаду.

Граф Вейн ловко вылез в проём, цепляясь за мокрые скобы и выступы. Ветер хлестал по лицу, дождь бил по глазам, сюртук трепал и выворачивал, пытаясь сорвать его с крыши. На миг Джейсон повис над бездной, мчавшейся внизу. Затем – крепкий рывок, и руки нашли опору.

Он ступил на крышу. Мокрый, скользкий металл под ногами дрожал на стыках. Поезд нёсся вперёд, покачиваясь и грохоча. Джейсон пригнулся, продвигаясь вперёд с осторожной грацией охотника. Ветер выл, рвал одежду, но внутри всё сжималось в одну-единственную нить – пульс артефакта звал. С каждым шагом он чувствовал: связь становится сильнее.

Наконец – нужный вагон. Грузовой. Он спустился по боковой лестнице, отыскав запасную дверь. Лёгкое прикосновение – замок поддался, и маг скользнул внутрь.

Тишина в багажном вагоне казалась особенно гнетущей после воя ветра снаружи. Воздух был плотным, спертым – пахло пылью, старым деревом и… чем-то ещё. Странным. Джейсон чуть приподнял подбородок, втянул воздух: горечь какой-то дикой травы.

Слабый свет фонаря, пробивавшийся с платформы через щели, словно тонул в густой тьме. По обеим сторонам вагона громоздились чемоданы, корзины, тюки – хаотичный нагромождённый груз пассажиров. Но среди этого беспорядка сразу бросались в глаза несколько ящиков. Они резко выделялись – массивные, из почти чёрного дерева, крепко сколоченные, запертые не гвоздями, а чем-то куда более серьёзным. От них исходил холод, плотный и вязкий, как туман. Магия. Старая, тяжёлая, цепкая, как невидимые кандалы, оплетающие древесину.

Джейсон подошёл ближе. Пульс артефакта бился почти рядом – он чувствовал его ясно, будто отголоски сердца под кожей. Вот они. Камни

Печать на ящиках была сложной, многоуровневой. Ничего не трогая, он лишь скользнул взглядом по резьбе, выискивая знакомые узоры. Совсем рядом громоздились ящики попроще – грубо сколоченные, с щелями между досками. Сквозь них виднелись переплёты старых, потрёпанных книг. Багаж мистера Флиста. Удивительно, как он ещё не развалился на ходу.

Граф уже протянул руку, чтобы изучить замки, как вдруг застыл. Сквозь грохот колёс он уловил звук тяжёлых шагов. Где-то на противоположной стороне вагона дверь с грохотом распахнулась.

На фоне мерцающего света фонаря, блестевшего в проёме, вырисовались две коренастые фигуры. Лица с кривыми носами и синяками- явные следы старых драк или боксерских поединков.

Джейсон мгновенно отпрянул в тень между высокими штабелями груза. Его иллюзия сгустилась, обволакивая тело плотным покрывалом – теперь он стал неотличим от темноты и затаил дыхание.

Головорезы вошли, хлопнув за собой дверью. Парни уверенно приблизились к чёрным ящикам. Один поднял фонарь: тусклый луч скользнул по крышкам, зацепил металлические замки, задержался на резьбе печатей.

– Целы? – хрипло спросил второй, перекрывая голосом грохот поезда.

– Ни трещинки. Печати в порядке, – буркнул первый, простукивая ящик костяшками пальцев. – Спят спокойно.

Они переглянулись, молча кивнули и вышли. Снаружи лязгнула тяжёлая задвижка, щёлкнул замок.

Джейсон вынырнул из тени. Теперь сомнений не оставалось. Камни – внутри. Оставалось лишь дождаться столицы и проследить, куда их увезут.

Путь назад по крыше, под усилившимся ливнем, оказался ещё опаснее, но маг с легкостью его преодолел. Чуть позже, насквозь промокший, продрогший до костей, бесшумно спустился в тамбур и плотно захлопнул за собой окно. Сюртук висел тяжёлой мокрой тряпкой, с пола сразу расползлась лужа. Он быстро огляделся – пусто.

Протянул руку к двери и распахнул ее, собираясь войти в купе, как вдруг раздался резкий вскрик Аманды, звон фарфора и возгласы переполошившихся попутчиков.

– Ой! Простите! Какая я неуклюжая! – голос звучал на удивление испуганно. – Кажется, поезд качнуло… Или это я? Ох, весь чай на полу! И на ваш ридикюль, мисс! Тысяча извинений!

Всё внимание в купе теперь было приковано к суетливо собираемым осколкам, валяющимся в луже чая на полу. Раздосадованная леди с отвращением отирала платочком капли с кружевного зонтика, мистер Флист метался вокруг своих книг, юноша стал чихать еще громче, и только невозмутимая компаньонка продолжала меланхолично вышивать.

Джейсон тихо выругался про себя. Он запоздало понял, что объяснить мокрую одежду было бы непросто. Но Аманда подарила ему драгоценные секунды. Он прижал ладонь к груди – по ткани пробежала тёплая волна магии. Вода испарилась, сюртук стал сухим, ровным, будто его только что подал камердинер. Лишь у висков остались предательски влажные пряди.

– Что здесь случилось? – спросил он с напускной озабоченностью, взглядом отмечая недовольные лица.

– Моя неловкость, дорогой, – со вздохом сказала Аманда. – Опрокинула чай. Ужасно извиняюсь перед всеми.

Проводница поспешила на помощь. Вскоре всё было убрано, пол высох, а разбитый фарфор унесли. Граф Вейн опустился на свое место, и его пальцы нашли руку Аманды, спрятанную в складках юбки. Он сжал ее в знак благодарности, ощущая, как ее холодные пальцы отвечают на его прикосновение.

Вскоре девушка, измученная бессонной ночью и постоянным напряжением, незаметно прижалась к его плечу. Ее дыхание становилось ровнее, веки дрожали, словно пытаясь удержаться от соблазна сна. Вуаль сбилась набок, открывая взору Джейсона ее лицо – веснушки, рассыпанные по носу, как золотистые искры; пухлые губы, слегка приоткрытые во сне; длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледные щеки. Интересно, почему она не красит губы? Он привык видеть краску на лицах светских дам, ему раньше и в голову не приходило, что женщина может выглядеть, столь очаровательно не прибегая к ухищрениям.

Рассвет застал их на подступах к столице. Первые лучи солнца, пробиваясь сквозь грязные окна вагона. Гудки паровозов, крики носильщиков, гул толпы – все это ворвалось в их полусонное купе, вырывая пассажиров из объятий зыбкого сна.

Они вышли на платформу, залитую холодным серым светом и моросящим дождём. Почти сразу к Джейсону приблизились двое мужчин и одна молодая дама. Мисс Эстер Блант, когда-то одна из лучших боевых магов королевства, личная телохранительница короля…Джейсон никогда не спрашивал, почему она ушла из дворца, но зная вздорный характер монарха, подозревал что тот возможно попытался залезть под юбку своей охранницы, а вот насколько это оказалось успешно, судить трудно.

– Джей, ты …мило выглядишь, – один его лучших друзей, лорд Алфи Вудс, рыжий двухметровый детина с широкими плечами, умеющий оборачиваться медведем, раскатисто рассмеялся, привлекая к компании ненужное внимание.

– Вот до чего жизнь в провинции доводит, – поддакнул ему виконт Харви Ньюман, поправляя перчатку на изящной руке. Его светлые волосы, собранные в хвост, серебрились в утреннем свете, а сюртук, сшитый на заказ, облегал стройную фигуру.

Эти трое – его самые верные друзья, те, кому он мог доверить жизнь без колебаний. Сколько передряг они прошли вместе – не счесть. И вот они здесь, откликнувшись на его зов, как всегда.

– Да уж! Уехал в деревню и тут же обзавелся усами и женой, – продолжал ёрничать Альфред, хлопая Джейсона по плечу с силой, от которой тот едва удержался на ногах. – Ну прямо добропорядочный дворянин. Представляю как твоя матушка обрадуется, что ее сынок наконец взялся за ум.

Это они еще про шестнадцать детей не знают- мысленно хмыкнул граф.

– Санивейл вовсе не деревня, а вполне крупный город, – подала голос Аманда.

– Надо же, я даже не слышал про такой, -крякнул Алфи.

– Познакомишь нас со своей очаровательной дамой? – с легким поклоном обратился Харви , его голубые глаза искрились любопытством. Виконт стянул перчатку, взял руку девушки в свою ладонь, поднес ее к губам и галантно поцеловал.

– Ага, судя по тому, как сдвинулись брови Джея – нам придется отложить знакомство до лучших времен, – резюмировала Эстер.

– Да, ребята, давайте займемся делом, – прервал их Джейсон. – Эстер, отвези Аманду ко мне домой, а мы с парнями выполним задание.

– Удачи, – прошептала Аманда, в ее глазах читалось беспокойство.

– Эстер, глаз с нее не спуская,– шепнул маг, и та понимающе улыбнулась.– И…если понадобится…защити ее…

– Не один волос не упадет с твоей дамы,– кивнула Эстер.– Испепелю всех бандитов и драконов, кто посмеет приблизиться к ней.

– Угу, я вовсе не о них пекусь…

– Я знаю…

В особняке Вейн сейчас находился куда более грозная персона, чем самый огромный и злой дракон на свете-его драгоценная и заботливая матушка вдовствующая графиня Аннабель Вейн.

– Скажи, что это моя гостью…хм…кузина…или внучка подруги моей бабушки. Да, точно!

– Джей, иди уже,– хмыкнула Эстер.

Маг послушно отступил назад, бросив прощальный взгляд на Аманду. В платье с чужого плеча она казалась еще более худенькой и юной, чем обычно. А эти круги под глазами…интересно, сколько дней она уже не спит…

Все будет хорошо. Я найду тех, кто лишил тебя дома и матери.

Граф развернулся и решительно зашагал прочь. Там, у грузовых платформ, уже знакомые ему головорезы грузили массивные, заколоченные ящики на простую, но прочную повозку, запряжённую парой усталых лошадей.

– За ними, – тихо велел Джейсон, седлая лошадей.

Они следовали за повозкой по мокрым улицам, где город только начинал просыпаться. Запах свежего хлеба из пекарен смешивался с вонью сточных канав, крики разносчиков газет перекрывались скрипом тележных колес. Но чем дальше они уезжали от вокзала, тем сильнее беспокоился маг.

Амулет-компас начал вести себя странно. Его пульсация, до этого четкая и направленная на повозку, стала ослабевать, превращаясь в едва уловимый трепет. Не колебание – удаление.

– Стой! – резко скомандовал Джейсон, замирая посреди мостовой.

– Джей ты чего?– Альфред приблизился к нему, недоумевая.

– Ничего не понимаю…

– Что стряслось?

– Груз сейчас уезжали в другую сторону.

– Понял! – кивнул Алфи и все трое помчались вперед, перехватывая повозку и заставляя ее остановиться прямо посреди дороги.

– Чего вам надо? – хрипло бросил возница, его рука метнулась к поясу, где под полами сюртука явно пряталось оружие.

– Не советую, – покачал головой Харви, вырисовывая в воздухе магические плетения. – Досмотр груза, открывай…

– Вы в своём уме?! – завопил второй. В его голосе звучал не гнев, а паника. – У нас есть все разрешения.

Ящики вскрыли тут же, под дождём. Дерево треснуло, вспыхнули и рассыпались защитные печати.

– О боги, что за…

Джейсон с досадой заглянул внутрь, на мягкой стружке, покоились… птицы. Оперение переливалось оттенками стали, пепла и фиалки, будто вобрало в себя последние краски закатного неба. Глаза – бледно-золотые, серебристые, без зрачков, тускло светились. Крылья были окаймлены дымчатым ореолом, от них исходило магическое сияние – холодное, чистое, похожее на отблески северного света.

– Сумрачники… – прошептал Харви.– Тролль вас порви ребята, да вы тут контрабанду везете! За отлов этих птичек полагается тюрьма.

– Эй, мы ничего не знали, мы просто…

Алфи даже слушать их не стал, в одиночку скрутил незадачливых контрабандистов, оплетая магическими путами, под их возмущенные крики, а Джейсон озадаченно смотрел на ящики.

Камней здесь не было. Он ошибся.

Глава 12

На перроне царила суета. Где-то вдалеке прогудел паровоз, выпуская клубы белого пара, который мягко смешивался с утренним туманом, окутывая платформу зыбким, влажным маревом. Сквозь этот призрачный дым сновали носильщики в форменных жилетах – их тележки гремели по булыжной мостовой, перевозя груды чемоданов и дорожных сундуков. Мальчишки -газетчики, звонко выкрикивали заголовки последних новостей их голоса сливались с перезвоном станционных колоколов и эхом шагов под высоким арочным сводом.

Дамы в дорожных нарядах нетерпеливо переминались с ноги на ногу, их зонтики покачивались, блестя от капель дождя. Господа в цилиндрах и сюртуках сверялись с вокзальными часами, бросая на пути тревожные взгляды, будто боялись, что поезд уедет без них. Дети, вырвавшись из-под присмотра, носились между скамейками, громко перекрикивая протяжные гудки собиравшегося отбыть со станции поезда.

Я наконец сняла вуаль и стянула перчатки – кожа под ними была влажной, ладони дрожали. Облегчённо выдохнула.

Всё позади. Джейсон сейчас разберётся с этими негодяями. А потом… потом найдём и маму. Осталось только немного подождать. Все будет хорошо…

Эстер, стоявшая рядом, лукаво улыбнулась и подмигнула, явно истолковав мой тоскливый взгляд в сторону уходящего графа Вейна, на свой лад.

– Давно вы с Джеем встречаетесь? – спросила она, будто между делом.

– Нет, – честно призналась я.– Ой, это вы про что сейчас? Простите, я отвлеклась…

– Аманда, вы первая, с кем он нас познакомил, – добавила она, не отводя внимательного взгляда

– Правда? – Я почувствовала, как жар приливает к щекам. – То есть… я хотела сказать… мы не… я не его дама сердца. Вовсе нет. Мы просто… временно живём у него. С детьми.

– Уже живёте вместе? И дети…

– Дети не его! – выпалила я слишком поспешно.

– Ой, да не паникуйте вы так, – усмехнулась Эстер. – Я не ханжа.

– Они мои… ну, не совсем мои. То есть… они со мной, но я им не мать. Просто опекун. Временно.

Я окончательно запуталась, а Эстер рассмеялась – звонко, добродушно, без капли насмешки.

– Тогда, может, на «ты» перейдём?

– Конечно, – ответила я.

И именно в этот момент раздалось знакомое звонкое, хрипловатое «Апчхи!», которое временно перекрыло даже шум вокзала.

Я обернулась. По перрону, шаркая ногами, шёл тот самый юноша из нашего купе – с красным носом, слезящимися глазами и таким удрученным видом, что мне стало его жаль. Навстречу ему спешила дама в ярком чепце и уютной шали – несомненно, его матушка. Лицо её сияло такой радостью, будто сын вернулся с войны или кругосветного плавания.

– Милый! – Она бросила руки в стороны, готовясь заключить его в объятия прямо на перроне. – Держи платок, нос у тебя красный, как у пьяного матроса!

Юноша попытался отстраниться:

– Матушка, не надо… тут же люди…

– Ох уж эта молодёжь! – Она театрально закатила глаза. – Родную мать стесняется!

– Да не стыжусь я… Просто… не при всех же…

– А ну иди сюда! – Она ловко подхватила его за подбородок и звонко чмокнула в щёку. – Вот! Теперь видно, что ты скучал.

– Маам… апчхи!

– Господи помилуй! – всплеснула она руками, тут же приложив ладонь ко лбу сына. – Опять насморк! Откуда?! Поезда ж теперь на угле не ходят – прогресс, говорят, новое топливо безопасное для природы и людей используют. Так в газетах писали. Вот же проходимцы! Никому сейчас верить нельзя.

– Само пройдёт…

– Не пройдёт! – отрезала она и тут же схватила его под руку. – Три дня постельного режима и горячий отвар с мятой. Вот до чего доводит эта ваша «взрослая жизнь». Больше никуда без меня, ясно?

– Матушка, мне восемнадцать! Я, между прочим, по закону уже могу жениться!

– ЧТО?! – взревела она, и даже ближайший носильщик, грузивший чемоданы, обернулся. – Кто эта вертихвостка, что тебя в Санивейле окрутила?! Бабушка плохо присматривала! Я сейчас же напишу ей гневное письмо!

– Да это просто… к слову пришлось…

– Так я и знала! – Она уже волокла его к выходу, как провинившегося школьника. – Живо в карету!

Я замерла, в голову полезли странные мысли. А что, если…Нет! Конечно, совпадение… должно быть … Но всё же…

– Молодой человек! – окликнула я, делая шаг вперёд.

Они остановились. Его матушка развернулась ко мне с выражением лица, будто я собралась увести её сына в табор цыган.

– Мы ехали в одном купе, – начала я спокойно. – Возможно, вы меня не узнали – я была в вуали…

– Ах да! – Юноша оживился. – Я думал… вы, эм… старше будете…

– Простите за бестактность, – я кивнула на его нос, – но… на что именно у вас аллергия?

Ответила не он, а его мать, сжатым, почти защитным тоном:

– На угольную пыль. Если это всё – мы спешим.

И прежде, чем я успела задать ещё хоть один вопрос, она решительно рванула его за рукав и потащила прочь, не оглядываясь.

Где-то на другом конце перрона заиграла шарманка. Несколько уличных мальчишек закружились в импровизированной пляске, собирая медяки от зевак. Скрипнула дверь вагона, и кондуктор возгласил: «Посадка на поезд до Лундсвиля! Имеющие билеты – проходите!»

Но всё это стало для меня вдруг лишь гулким, бессмысленным фоном.

В голове начала складываться тревожная, ледяная догадка.

В купе был кто-то, кто контактировал с угольной пылью – с теми самыми ящиками. Частицы осели на одежде, в волосах… и вызвали аллергию.

Какой шанс, что это совпадение? Мало ли…может один из пассажиров с утра чистил камин, прямо в дорожной одежде…ох…

Но Джейсон уже вычислил, тех кто перевозил камни. Они ехали в другом вагоне, тогда почему…

– Аманда?– Эстер удивленно посмотрела на меня.– Что-то случилось?

– В нашем купе ехал пассажир, который был рядом с камнями, скорее всего даже грузил их, пыль попала на одежду, и тот паренек…

– У него аллергия на уголь, да я слышала. Странно.

– Вот и я говорю, – прошептала я.– Совпадение или…

Я быстро перебрала в уме возможных сообщников бандитов, отбросила все лишние варианты и ахнула. Остался только один очевидный кандидат.

Сердце вдруг забилось чаще, судорожно, словно стремилось вырваться из груди.

Угольная пыль. Шахта…

И в голове всё сложилось в единую, пугающе чёткую картину. Приветливый мистер Флист, тот самый, что рассуждал в купе о литературе с любезной улыбкой, – он мог быть одним из них. Из тех, кто вывозит загадочные камни. Из-за кого Джейсон рискует жизнью.

Я резко обернулась, шаря взглядом по перрону и двинулась вперед. Толпа вокруг меня колыхалась в беспорядочном движении – цилиндры и шляпки мелькали в пестрой круговерти, тележки с багажом скрипели по брусчатке, слышался непрерывный гул голосов, сливающихся друг с другом: одни пассажиры торопливо прощались, другие громко спорили с носильщиками, третьи смеялись, перекрикивая грохот прибывающего поезда.

– Что случилось? – Эстер настигла меня, схватив за рукав.

Я не ответила. Лишь выдохнула и прищурилась: у грузового вагона, чуть в стороне, стоял он – мистер Флист. Спокойный, собранный. В руке он держал блокнот, в котором делал пометки, пока двое мужчин в фартуках выгружали с платформы несколько тяжелых ящиков с надписью: «Книги. Хрупкое».

– Нужно проследить за ними, – заговорщицки прошептала я, затаскивая мисс Блант за газетный киоск.

Надо отдать должное Эстер – она не стала спорить или задавать лишних вопросов. Только внимательно посмотрела на меня, коротко кивнула и выглянула из-за укрытия, наблюдая, как ящики перетаскивают на тележки, а затем везут к дороге. Мы скользнули следом, и я увидела нечто необычное.

На мостовой стояла не привычная повозка, запряжённая лошадьми, а паровой мобиль – массивная машина с блестящей медной топкой и прицепом на массивных колёсах. Вместо лошадей – стальной механизм, из трубы которого валил лёгкий синий дымок с золотыми искорками.

– Такие – редкость даже в столице, – прояснила Эстер, восхищенно оглядывая механическую конструкцию. – Их всего несколько штук в королевстве… Что за книги требуют такого транспорта?

Угу. Книги. Как же…

Флист тем временем ловко вскочил на подножку, кивнул вокзальным носильщикам и, когда все ящики внесли в просторный прицеп, сел в кабину к рулевому.

На раздумье у меня было лишь мгновение.

Я решительно рванула вперёд, подбежала к мобилю и осторожно открыв засов, скользнула внутрь. Через пару секунд там оказалась и мисс Блант.

– Так и какой у нас план? – деловито поинтересовалась она.

– Выяснить, куда они это везут.

– Отлично, – хмыкнула Эстер. – Обожаю импровизацию.

В этот момент кто-то снаружи рявкнул:

– Болваны! Кто забыл дверь закрыть?!

Мы с Эстер переглянулись. Прицеп был почти полон – деревянные короба стояли вплотную друг к другу, оставляя лишь узкий проход. Мы втиснулись в щель между двумя ящиками, прижавшись спинами к грубой древесине.

Сердце стучало в ушах, будто барабан. Я зажала рот ладонью, стараясь не дышать. К счастью, никто не заглянул внутрь. Защёлка со скрипом захлопнулась, а через минуту мобиль рыкнул, будто разъярённый зверь. Металл заскрипел, колёса провернулись на месте, высекая искры из булыжников.

– Держись!

Рывок бросил нас на колени. Я вцепилась пальцами в ящики, ловя равновесие. Эстер прижалась ко мне, глаза в полутьме блестели, напряжённые, решительные. Я уже хотела что-то сказать, когда заметила: из щели между ящиков пробивался слабый синий свет. Тот самый. Пронзительный. Живой.

– Смотри…

Я осторожно коснулась доски, и она чуть подалась. Внутри, под видом старых книг, в вырезанных сердцевинах страниц лежали они – чёрные камни с мерцающими прожилками.

– Боги… – прошептала Эстер, дотрагиваясь до одного. От прикосновения прожилки вспыхнули, засверкали, камень будто ответил на её присутствие.

– Джейсон говорил… из таких делают артефакты, -пояснила я, зачарованно разглядывая темный минерал.

– Ого, я такого ещё не видела, -восхитилась Эстер. – Они как будто живут своей жизнью… Странно… Артефакты усиливают магию, давая энергию, подпитывая, а эти… как будто вступают в взаимодействие.

– Что это значит? – полюбопытствовала я.

– Пока не знаю, но догадываюсь, что эти ребята достаточно серьёзные и уж точно знают больше, чем мы.

Она нахмурилась, затем резко схватила меня за руку.

– Зря ты сюда залезла. При первой же возможности я вышибу дверь, и ты убегай, -горячо зашептала она, сжав ладонь в кулак.

– Нет, – я покачала головой. – Нужно проследить за ними, иначе мы не узнаем, кто…

– Есть много способов добычи информации, – хмыкнула магичка. – Уверяю тебя, я умею разговорить любого.

Я недоверчиво посмотрела на Эстер, а она тем временем сняла с шеи цепочку, провела пальчиком по кулону , нажала на большой рубин сияющий в центре резного золотого диска и поднесла его к губам:

– Эстер, чего тебе? – раздалось шипение и послышался недовольный голос, он звучал приглушённо, будто из глубокого подавала. – Мы сейчас немного… эээ… заняты…

– Конечно, – усмехнулась она. – Вижу прямо, как вы там глубокомысленно… размышляете, а некоторые из вас, не буду показывать пальцем, но это ты Алфи, даже озадаченно чешут репу…

– Говори быстрее! Что-то случилось?

– Да ничего особенного, мы тут с мисс Амандой случайно зашли в один паромобиль. Ну и нашли… кое-какие камешки.

Послышалось ругательство. Следом – голос Джейсона, хлёсткий, острый:

– Эстер, это ты называешь «присматривать»?!

– Всё под контролем.

– Где вы?!

– Трудно сказать… артефакты здесь странно работают, связь пропадает. Эй. Парни?!

Но договорить она не успела. Машина резко свернула, колёса подпрыгнули на выбоине, и магическая связь оборвалась.

Тишина накрыла нас с головой. Только мерцание синих искр на камне освещало прицеп изнутри. Они вспыхивали, гасли, пульсировали – словно маленькие звёзды, мерцающие в ночном небе.

– Мисс Блант, – я нащупала в темноте руку Эстер, и та в ответ ободряюще сжала мою.

– Не могу понять…– пробормотала она.– То ли в мобиле сильную глушилку активировали, то ли это минералы оказывают такое действие на амулет.

Послышался тихий перезвон цепочки, тьма вокруг нас становилась как будто гуще, осязаемее…мне даже на мгновение показалось, что стало тяжелей дышать.

Вдох. Выдох…Вдох.

– Жаль, парни не смогут отследить нас,– вздохнула Эстер.– Будем надеяться, что паромобиль, тьма поглоти его вместе с колесами, недалеко уедет с места последнего сеанса связи. А иначе…

– Мы пропали? – ахнула я.

– Нет,– раздался смешок.– Иначе придется выпутываться самим. А у меня и так уже несколько выговоров за хм…чрезмерное употребление силы к подозреваемым. В общем, еще одно замечание и меня отправят на все лето в лагерь юных магов! А это, знаешь ли, врагу не пожелаешь, следить за сотней одаренных подростков, то и дело норовящих друг друга заколдовать или испепелить…

– Ой…

– Угу.

Внезапно мобиль резко остановился, и мы с Эстер едва не грохнулись на пол.

Ну вот, кажется, приехали! Тьма вокруг нас стала рассеиваться. Снаружи послышались грубые голоса и шаги, приближающиеся к прицепу.

– Тихо, ни звука, – Эстер схватила меня за руку. Ее пальцы сложились в странном жесте, и воздух вокруг нас начал мерцать, сгущаясь в маскировочную дымку.

Дверь со скрежетом распахнулась. Двое рабочих в замасленных форменных куртках начали выгружать ящики, проходя буквально в сантиметрах от нас. Один даже задел плечом Эстер, но лишь нахмурился, потрогал рукой воздух и продолжил работу. Дождавшись подходящего момента, мы выбрались наружу.

– Идём, – едва слышно прошептала Эстер, и мы бесшумно выскользнули из мобиля.

Огляделась по сторонам, понимая, что мы оказались во дворе огромной фабрики. Кирпичные стены, закопчённые трубы, грохот машин и крики – всё сливалось в оглушительный гул. Рабочие сновали туда-сюда, катая тележки с углём и деталями.

Мистер Флист уже шёл к главному зданию, его стройная фигура выделялась среди коренастых рабочих. Мы прижались к стене, стараясь не привлекать внимания. Чуть поодаль возвышались резные кованные ворота с витиеватыми позолоченными буквами: "Фабрика "Арквейн" и эмблема- заяц, державший в лапках цветок

Сердце ёкнуло.

Где же я его видела? Но память упрямо молчала, да и времени на раздумья сейчас не было.

Эстер потянула меня за собой:

– Нам надо убираться, пока нас не заметили, -буркнула она.

Я прижалась к стене, и магиня снова активировала маскировку. Мы двигались, сливаясь с тенями, пока не добрались до ворот. Только мы рванули к дороге, как артефакт Эстер вдруг заискрился. Рубиновый кулон на её шее вспыхнул алым и тут же погас, а маскировочная дымка рассыпалась в воздухе, словно дым от потухшей свечи.

Тени рассеялись

И мы остались стоять посреди двора, как на ладони.

Все рабочие разом замолчали. Даже кажется грохот на секунду стих. Десятки глаз уставились на нас – недоумённых, настороженных, злых.

– Эээ… привет? – фальшиво улыбнулась Эстер.

– Чужие! – крикнул кто-то из толпы.

– Бежим! – я схватила Эстер за руку, и мы рванули вперед.

Огромный охранник бросился наперерез, раскинув руки, как медведь.

– Стоять!

Но Эстер уже взмахнула пальцами.

– Спи, дружок!

Золотистые нити магии обвили огромного мужчину, и он грузно рухнул на землю, захрапев.

– Вот так-то лучше! – крикнула мисс Блант, подмигивая мне.

Но торжествовать было рано.

Из-за угла фабрики вышли двое.

И это были вовсе не люди.

Аниматроны.

Высокие, словно целиком вылитые из стали, их корпуса отливали холодным блеском полированного металла. Каждый шаг был неестественно плавным, слишком человечным – будто кто-то нарочно скопировал живую походку, но забыл вдохнуть в неё душу. Глаза вспыхнули яростным синим пламенем, и в тот же миг из их запястий вырвались мерцающие сети – плотные, как паутина, но пронизанные трепещущими нитями энергии.

Я рванулась в сторону, но поздно. Даже на полшага не успела отпрыгнуть – сеть накрыла нас с головой, обжигая кожу статическими разрядами.

Эстер взмахнула руками, её пальцы выписывали в воздухе стремительные плетения рун, но магия, обычно послушная, на этот раз просто стекала с волшебных нитей, как вода по стеклу.

– Что за…?! – её голос дрогнул, а лицо стало пепельно-бледным. – Тьма поглоти ваши шестерёнки! Кто железных уродов научил такому?!

Аниматроны приближались медленно, без спешки, словно знали, что нам не уйти. Их пальцы – точные, безжалостные механизмы – сомкнулись на наших плечах. Я дёрнулась, попыталась лягнуть одного в колено, но лишь оглушительно звякнула туфелькой о металл, отправив волну боли в голень.

– Нарушители обнаружены, – прозвучал голос, ледяной и безжизненный, будто из глубины старого подвала. – Доставить к Мастеру.

И тогда меня осенило.

Эмблема.

Тот самый заяц с цветком— я видела его раньше. На коробке с чердака, где лежала механическая стрекоза, а еще на часах и других предметах в доме чудаковатой миссис Карпентер.

Глава 13

Стальные пальцы автоматонов впивались в плечи, не оставляя шанса на сопротивление. Вход в административное здание фабрики распахнулся с глухим скрежетом автоматических дверей, и в следующее мгновение нас уже втолкнули внутрь.

Кабинет директора оказался просторным, но душным – воздух пропитали запах масла, табака и чего-то сладковато-металлического. Эстер грубо усадили в кресло, а рядом с ней замер, словно часовой, ещё один автоматон – более массивный, с едва заметными шрамами-царапинами на корпусе. Меня же швырнули на изящный антикварный диван, обтянутый новой зеленой кожей.

Я огляделась. На стене прямо передо мной висел огромный портрет: строгий мужчина в старомодном сюртуке смотрел вниз с холста, держа в руке изящную механическую бабочку. Ее искусно выписанные стальные крылья сияли россыпью разноцветных камней.

Мой взгляд скользнул дальше- к стеклянной витрине у стены. В ней, будто музейные экспонаты, стояли десятки игрушек – от крошечных заводных насекомых до фигурок побольше – в виде зверей. А в центре, на бархатной подставке, покоилась та самая бабочка с портрета.

– Великолепное творение, чудо механики, не правда ли?

Голос, раздавшийся за моей спиной, заставив вздрогнуть.

Я резко обернулась.

В дверях стоял мужчина – высокий, в безупречном костюме, с лицом удивительно походим на портрет, только гораздо моложе.

– Первая игрушка, выпущенная нашей фабрикой, – он медленно прошёлся пальцами по стеклу витрины, оставляя на нём мутный след. – Детище моего отца.

Его взгляд скользнул к Эстер, затем ко мне.

– Но вы-то здесь не за исторической справкой, верно?

Он сделал шаг вперёд, поправил манжет и представился:

– Лукас Вандер. Директор фабрики "Арквейн». Добро пожаловать в лучшее механическое производство страны. А возможно, и мира.

Арквейн…странно, Зельда Карпентер в нашей беседе не упоминала этого названия, а то, что мы безусловно попали на ту самую фабрику, которая производила игрушки по чертежам ее покойного супруга, не оставалось сомнений.

Гордость в его голосе звучала почти пафосно.

– Мой отец основал это место много лет назад. Он был новатором. Превращал простые механизмы в произведения искусства.

Его пальцы вдруг сжались в кулак.

– А теперь скажите, что привело вас сюда?

Я отчаянно перебирала в уме варианты – прикинуться заблудившимися, сказать, что искали работу… но Эстер, ловко раскидывавшая охранников магией, напрочь перечёркивала любую невинную версию.

– Очень красивые игрушки, – выдавила я.

Внутри страх переплетался со злостью. Кто бы ни был Лукас Вандер, он имел прямое отношение к разрушению приюта. И, возможно, к исчезновению моей матери.

И все из-за проклятых камней, сияющих холодным светом магии.

Не известно зачем они ему понадобились, но этот человек пошел на многое, чтобы заполучить их, и уж досадная помеха в виде двух хрупких девушек, пролезших на фабрику – для него сущий пустяк.

Эстер застыла в кресле, словно изваяние, она окидывала профессиональным взглядом окна, запертую дверь и своего железного стража.

– Не что, а кто привёл нас сюда, – вырвалось у меня.

– Простите? – Лукас вскинул брови.

– Безусловно я выражаюсь образно.

– Вот, как? Интересно…и кто же?

– Вы сами! – выпалила я.– Все события, следствие чьих-то поступков.

– О, милая леди у нас философ?

Дверь кабинета медленно открылась с противным протяжным скрипом.

На пороге стоял мистер Флист. Лицо у него побледнело, губы дёргались. Он явно нервничал.

– Эта дамочка… – он кивнул в мою сторону, – ехала со мной в купе. Видимо, проследила. Его взгляд скользнул к Эстер. – А вот вторую я не знаю…

Лукас медленно развернулся. В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

– Со второй я как раз догадываюсь, – он произнёс это почти ласково, но от этого стало только страшнее. – Боевой маг, да еще и женщина, на самом деле их не так много на службе у короля. А уж такая красавица…Да, я знаю на кого вы работаете, мисс…

– Блант,– подсказала Эстер.– Если вы в курсе, кто я, то должны знать, что за насильное удержание агента тайной службы вас ждет суровое наказание.

– О, я вполне осознаю риски, – усмехнулся Вандер. Ни страха, ни сомнений – он наслаждался происходящим.

Флист замялся, попятился.

– Мистер Вандер, я… я не догадывался, что за мной следят!

– Разумеется, не знал. – Лукас сделал шаг вперёд. – Иначе не привёл бы хвост прямо сюда.

Поникший мужчина попятился, наткнувшись на неподвижную грудь автоматона.

– Что… что делать с любопытными пронырами? – прошептал он, глотая слюну.

Директор улыбнулся.

– Ничего. Они теперь мои гостьи.

Его пальцы щёлкнули в воздухе.

– А вот тебя, ждёт наказание.

Огромный автоматон резко схватил Флиста за плечо. Послышался омерзительных хруст ломающихся костей, и мужчина вскрикнул.

– Нет! Пожалуйста, я…

Но его голос уже терялся в коридоре, заглушённый металлическим скрежетом закрывающихся дверей.

Лукас обернулся к нам, неспешно поправляя манжеты.

– Прошу простить за неприятное зрелище, – произнёс он вежливо, будто речь шла о досадной заминке в подаче чая. – Но, согласитесь, дисциплина – основа порядка. Не находите?

Он улыбнулся, сдержанно и холодно.

– Так на чём мы остановились? Ах да, на знакомстве. Ну, если с мисс Блант всё кристально ясно, то вы, юная леди, для меня как закрытая книга.

О, тоже решил пофилософствовать?!

– Ну что ж, если у меня пока нет возможности её прочесть, то будем судить по обложке. Весьма юная, загорелая, на руках грубая кожа с ссадинами – признак физического труда. Служанка? Нет, слишком правильная речь. Гувернантка… возможно. Или… Ого, кажется, я догадался. Если вы ехали в поезде от самого Санивейла, то значит вы оттуда родом. Так-так…

– Не упражняйтесь в своих дедуктивных способностях. Моё имя – Аманда Фер.

– Хм… а оно мне должно о чём-то говорить?

Щёки вспыхнули от ярости. Он разрушил мою жизнь – и даже не помнит меня. Даже имени не знает. Так, мимоходом, как если бы кто-то случайно раздавил букашку и не заметил.

– Вот подлец! – Я вскочила с дивана.

Что же я могла ему сделать? Кинуть в лицо парчовую подушку? Плюнуть?

Автоматон, стоявший рядом с Эстер, оживился, уловив мою вспышку как угрозу, но Лукас лениво взмахнул рукой, останавливая его. Видимо шестеренки его железного слуги посчитали, что даже боевой маг сейчас менее опасен для хозяина, чем рассерженная простая девушка.

– Вас арестуют, – мстительно заявила я. – За все ваши злодеяния. Вас посадят. Навечно.

– Ах вот как? —Вандер чуть склонил голову, с интересом разглядывая меня. – И за какие именно злодеяния вы призываете на меня гнев небес, мисс Фер?

– За расхищение и незаконную добычу… этих ваших минералов! – голос сорвался на крик. – И, главное – за разрушение приюта!

– А… приют… так-так. – Лукас усмехнулся. – Так вот вы откуда, прелестная маленькая дерзкая леди. А мне доложили, что всё улажено, и у меня больше не будет никаких проблем с этим местом. Ну вот, никому в наше время нельзя доверять.

– Подлец! – прошипела я. – Верните сейчас же маму!

– Какую маму?

– Мою!

– А с чего вы взяли, что у меня ваша матушка? Или она, возможно, тоже проникла на фабрику, нарушив тем самым закон о частной собственности? – Он покачал головой. – Вы пугаете меня полицией, Аманда, а сами нарушили закон.

– Да я вас… я… – Я сжала кулаки, взгляд метался по комнате в поисках чего-нибудь тяжёлого. Бессильная ярость жгла изнутри.

– Сядьте, Аманда, – холодно бросил он. – И больше не бросайтесь пустыми угрозами. Это утомляет.

И тут вдруг в голове что-то щёлкнуло. Вспомнились слова миссис Карпентер. Вдова упоминала компаньона своего мужа – возможно, мужчина на портрете как раз он и есть, а этот Лукас – его сын.

Я не смогла сдержать язвительную ухмылку.

– Когда вы так пафосно хвастались игрушками, производимыми вашей фабрикой, вы забыли упомянуть Артура Карпентера, – медленно начала я, нарочно растягивая слова. – Инженера, который на самом деле их создал.

Мгновение – и воздух в кабинете словно сгустился.

Улыбка сползла с лица Лукаса.

– Карпентер… – Его голос стал тише. – Забавно, что вы его упомянули. Я думал, в официальных источниках нет упоминаний о нём. Уже нет…

Он резко оборвал себя. В углу комнаты автоматон дёрнулся, уловив агрессию в голосе хозяина.

Я тем временем перехватила взгляд Эстер. Она неожиданно подмигнула мне, а затем…

Где-то в глубине витрины раздались тихие щелчки – один за другим, словно кто-то невидимый запускал крошечные механизмы. Воздух наполнился едва уловимым звоном заводящихся пружин и тонким гудением шестерёнок.

И тогда все игрушки ожили разом.

Механическая бабочка с портрета резко взметнулась в воздух, её позолоченные крылья, тонкие как папиросная бумага, замерцали в солнечных лучах. Десятки миниатюрных птиц в клетках забили крыльями, высекая искры металлом о металл. Фарфоровые куклы повернули головы с жутковатой плавностью, их стеклянные глаза безжизненно сверкнули. Антикварный солдатик в углу витрины поднял крошечную саблю, клинок которой внезапно вспыхнул синим огнем.

-Что за…– прошипел Лукас, отшатнувшись. Его уверенность на миг дрогнула, когда механический попугай распустил крылья, и сотни зеркальных перьев ослепительно вспыхнули, бросая по комнате солнечные зайчики.

Эстер не стала ждать. Она резко вскочила на ноги, её тренированная рука молниеносно сжала моё запястье.

–Сейчас! – только и успела она прошептать, прежде чем рвануть меня к выходу.

Мы буквально вылетели в коридор, но за спиной уже раздался характерный металлический скрежет – автоматон-охранник пришел в движение. Его массивные ступни с глухим стуком ударяли по дубовому полу, каждый шаг заставлял дрожать стены. Я рискнула оглянуться и увидела, как его оптические сенсоры – два ярко-синих стеклянных шара – сузились, фокусируясь на нас.

– Он как будто заговоренный! Магия на этого ржавого истукана не действует! – крикнула Эстер, швырнув в преследователя сгусток энергии. Золотистые искры беспомощно рассыпались о его полированную грудь, не оставив даже царапины.

Мы рванули к лестнице, но автоматон уже настигал нас, его механические суставы шипели от перегрева. Я почувствовала, как стальные пальцы схватили меня за воротник…

–Вниз! – Эстер резко толкнула меня на ступени, а сама развернулась и с силой ударила кулаком в стену. В воздухе заплясали яркие золотые руны, сливаясь в магические плетения.

Раздался оглушительный грохот – магия, бесполезная против автоматона, прекрасно справилась с каменной кладкой. Потолок коридора дрогнул, старинные балки заскрипели, а затем с громовым раскатом обрушились, завалив проход грудой кирпичей, пыли и искрящихся обломков механизмов.

Автоматон замер на мгновение, оценивая оценивал ситуацию. Мы уже мчались вниз по шаткой лестнице, когда услышали за спиной металлический рёв – преследователь начал буквально разрывать завал, его мощные конечности с легкостью разбрасывали каменные глыбы.

–Он слишком сильный! Нам нужно больше времени! – крикнула я.

Эстер резко свернула в узкий служебный коридор.

–Там! – она указала на слабый дневной свет в конце прохода.

Но когда мы уже почти достигли выхода, из облака пыли за нами появилась искалеченная, но все еще страшная фигура автоматона. Его левая рука висела на оборванных проводах, но правая все ещё сжимала капкан из стальных пальцев…

Мы мчались по коридору, и пока ноги сами несли меня к спасительному выходу, мысли лихорадочно крутились в голове. Зачем Лукасу эти камни? Вспомнились их холодные синие переливы, та странная пульсация, будто они живые…

–Он использует их как источник энергии, – пронеслось в голове.

А приют… мама…

Сердце сжалось от новой догадки.

Мы ворвались в огромный цех, где воздух дрожал от гудения мощных механизмов. В центре помещения возвышалась гигантская конструкция, накрытая брезентовым чехлом.

–Что это за чудовище? – прошептала я, невольно делая шаг вперед. Рука сама потянулась к краю чехла.

Эстер резко схватила меня за запястье, её пальцы с силой впились в кожу.

–Ты с ума сошла? – Она рывком оттащила меня за груду ящиков с деталями, где мы пригнулись, стараясь не дышать.

Тяжелые шаги раздались со всех сторон – мерные, металлические. Из дымчатых коридоров цеха вышли автоматоны, не менее дюжины. Их полированные корпуса отливали синевой под тусклым светом ламп. Мы с Эстер прижались друг к другу, я чувствовала, как её сердце бешено стучит в унисон моему.

–Они окружают… – мои губы беззвучно сложились в слова. Эстер кивнула, её глаза мстительно сузились. Автоматоны двигались по методичному паттерну, сужая круг. Ещё минута – и нас обнаружат.

Тогда Эстер схватила кулон на своей шее. Он замерцал ярким алым светом, будто отвечая на её прикосновение.

–Держись крепко, – только и успела она прошептать.

Амулет ослепительно вспыхнул. Воздух вокруг нас завихрился, закружился, пространство будто раскололось. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание захлестнуло волной тошноты – автоматоны, синхронно поворачивающие головы в нашу сторону, их стеклянные глаза, расширяющиеся в немом вопросе.

А потом была только тьма, свист ветра в ушах и ощущение падения, которое никогда не заканчивается…

Глава 14

Я впервые в жизни перемещалась магическим порталом. Впечатления оказались так себе, вначале острая, выворачивающая наизнанку вспышка боли, будто все кости разом треснули. Потом – абсолютная, всепоглощающая пустота. Я перестала существовать. Лишь на долю мгновения, но этого хватило, чтобы понять: телепортация самый ужасный способ путешествия. Когда магический портал перенес нас, я ожидала чего угодно: строгого зала Штаба Тайной Службы с картами на стенах, пыльного кабинета, заваленного свитками, или в крайнем случае – холодной лужи на мостовой какого-нибудь кривого переулка.

Но не этого…

– А-А-А-А-А! – Наш дуэт вылетел из небытия прямиком в густые, обжигающе-влажные клубы пара и шлёпнулся прямо на скользкие каменные плиты.

Я тут же подняла голову и застыла.

Передо мной стоял огр.

Не просто огр.

Голый огр.

Ну вернее в полотенце, слава богам, хотя оно еле-еле прикрывало его оранжевые загорелые мускулистые бедра и мощные неги.

– Ой…– промямлила я, часто моргая.

Огр медленно, как гора, пришедшая в движение, поднял одну густую бровь. Его маленькие, пронзительно-желтые глазки сузились. А потом он рявкнул, и звук, громоподобный и сотрясающий стены, заполнил все пространство:

– ЖЕ-Е-ЕНЩИНЫ В БА-А-АНЕ!

Тут же всё завертелось.

Из пара вынырнули гном, тоже обнаженный, но хотя бы в шапочке, эльф, прикрывавшийся намыленной мочалкой и кто-то, похожий на тролля, который просто замер, уставившись на нас, как на привидения.

– Эстер… – сдавленно прошептала я, медленно поворачивая голову к своей спутнице. Та, к моему глубочайшему изумлению, не выглядела ни капли смущенной. Ни тени румянца на ее щеках! Она лишь деловито вытирала мыльную пену со лба, ее взгляд холодно и оценивающе скользил по обнаженному собранию.

– Да?

– Это… – я сделала глоток горячего, насыщенного паром воздуха, – мужская баня, промямлила я, констатируя очевидное с тоской обреченного.

– Я заметила!

– Безобразие! – завопил гном, тыча в нашу сторону коротким, пухлым пальцем. – Нарушение священных банных устоев! Скандал!

– Простите, мы сейчас уйдем! – закричала я в ответ.

– БА-А-АННЫЙ МА-А-АСТЕР! – взревел гном, поддерживая истерику огра.

– Закрывай глаза и бежим! – прошипела Эстер, хватая меня за руку и рванув к тусклому свету выхода.

Я послушно зажмурилась, но пол был чертовски скользким.

– Эстер, я не вижу куда… ААА!

Нога поехала по мокрому камню, и я шлепнулась прямо под ноги орку. Огромные зеленые ступни уперлись в пол по обе стороны от меня.

К счастью, он тоже был в полотенце.

К несчастью, полотенце было очень маленьким.

– Уф, – пробормотал орк, глядя на меня сверху вниз. – Какая хорошенькая дамочка.

– Извините… – я зажмурилась еще сильнее, отчаянно шаркая ногами по полу в попытке встать.

Внезапно большая сильная рука сомкнулась на моем запястье железной хваткой. Я инстинктивно распахнула глаза, мысленно уже хватая ближайшую деревянную кадку с ледяной водой, чтобы обрушить ее на остроконечные зеленые уши нахала…

И в этот самый момент хватка ослабла. Меня почти нежно отпустили.

– Мисс Блант?! – его басовитый голос дрогнул, а янтарные глаза округлились от ужаса.

Эстер, вытиравшая с лица мыльную пену, медленно подняла голову.

– Ах, это ты, Гарз… – ее голос звучал насмешливо. – Я же предупреждала – если еще раз увижу тебя в криминальном контексте…

– Я чист! – орк резко отпрянул, прикрываясь деревянной шайкой. – Клянусь бородой моей бабушки! После того допроса я даже пиво бросил пить! Ну… почти.

Я перевела взгляд с перепуганного орка на Эстер.

– Вы знакомы?

– Деловые отношения, – фыркнула она. – Этот милашка когда-то пытался продать поддельные рунические амулеты в трущобах.

Гарз нервно заерзал:

– Меня же отпустили за сотрудничество! Я все рассказал! Всех сдал! Даже про склад гоблинов под старым мостом! И про подпольный игорный притон троллей!

– И все же… – Эстер сделала шаг вперед, а орк инстинктивно прижался к стене. – Что-то подсказывает мне, что ты опять участвуешь в каком-то мутном деле.

– Клянусь памятью предков, я просто мылся! – он ткнул пальцем в сторону гномов. – Они свидетели!

Один из гномов, ехидно буркнул:

– Ага, мылся. Только вот в парилке с тем троллем о "большой поставке" шептался.

Гарз побледнел. Насколько зеленая кожа может побледнеть. Она приобрела болезненный оливковый оттенок.

Эстер вздохнула и повернулась ко мне:

– Кажется, я поняла, почему нас сюда занесло.

– Не потому ли, что какие-то высшие силы решили сегодня особенно поиздеваться над нами? – проскрежетала я, наконец вставая и отряхивая платье (бесполезное занятие – оно было мокрым и мыльным).

– Потому что эти проклятые камни исказили магию портала. – Она потрясла кулоном. – Он притянул к тому, к кому я в последний раз телепортировалась. Чтоб ему пусто было!

Я медленно перевела взгляд на перепуганного орка, потом на Эстер.

– Значит… в прошлый раз ты…

– Допрашивала его в задней комнате таверны «Усталый путник». – Эстер поморщилась, будто вспомнила неприятный запах. – Но в этот раз… вышло куда пикантнее. И чего это тебя, Гарз, потянуло на банные процедуры в разгар рабочего дня? Нечистая совесть мыться заставляет?

– Я не виноват, что у нас в роду все чистоплотные! – взвизгнул Гарз.

– Ладно, на этот раз свободен, но помни, что я за тобой слежу!

– Мисс Блант, я честно завязал.

– Я слежу!

– Простите! Больше не повторится! Никаких "поставок"! Только баня и… и цветочки сажать! – заверил он панически.

– Ладно, гуляй пока. – Эстер с явным нежеланием отвела взгляд от дрожащего орка и снова схватила меня за руку. – Пора валить отсюда.

– Эстер… Пожалуйста! Умоляю! На этот раз… можно без порталов? Я пешком дойду! Куда угодно! Хоть на край света! Только не это… не это снова!– взмолилась я.

Мы вывалились из банного заведения, словно ошпаренные. Улица встретила нас прохладным ветерком и любопытными взглядами прохожих – видимо, наши взъерошенные прически и розовые от пара щеки выглядели довольно подозрительно.

– Эстер, я больше никогда в жизни не полезу в портал! – выдохнула я, поправляя спутавшиеся волосы.

– Обещания, обещания… – она только усмехнулась, ловко поймав взгляд уличного извозчика.

Повозка подкатила к нам с лёгким скрипом. Лошадь, крупная и ухоженная, лениво повела ухом.

– Куда изволите, барышни? – кучер, коренастый мужчина с пышными усами окинул нас быстрым взглядом. Видимо, жизненный опыт подсказал ему не задавать лишних вопросов.

– Парковая улица, дом с колоннами, – бросила Эстер, ловко запрыгивая внутрь.

Я последовала за ней, с облегчением опускаясь на мягкое сиденье. Повозка тронулась, и через несколько минут мы уже мчались по мощёным улицам, оставляя позади баню, орка и прочие неловкие воспоминания. Вскоре мы уже въезжали в квартал с вековыми липами, где за ажурными заборами соседствовали роскошные особняки. У одного из них – с колоннами, увитыми плющом, – коляска остановилась.

Едва Эстер коснулась дверного молотка в виде львиной головы, дверь бесшумно распахнулась. На пороге замер дворецкий – высокий в безупречной ливрее без единой складочки и в перчатках белее первого снега.

– Добрый день, мисс Блант,– невозмутимо поздоровался он, и перевел на меня взгляд.– Добро пожаловать, юная леди.

– З-здравствуйте,– смущенно пролепетала я, стараясь пригладить растрепанные волосы.

Гостиная встретила нас теплом камина и мягким светом хрустальных канделябров. В воздухе витали ароматы чая и ванили. Из глубины комнаты, с изящного стула, поднялась молодая дама.

Темные волосы, уложенные в высокую элегантную прическу, простое, но идеально скроенное светло-голубое шелковое платье с высоким воротником, жемчужное ожерелье на изящной шее – она выглядела так, будто сошла со страниц светской хроники.

– Эстер! – ее голос звучал удивленно. – Какое неожиданное удовольствие.

– Леди Беатрис, – Эстер улыбнулась и сделала легкий, почти неформальный поклон. – Как всегда, вы безупречны.

– Лесть? От тебя… – Дама приподняла бровь. – Джейсона нет дома уже несколько дней. Но судя по твоему появлению, его стоит ждать к ужину?

– Скорее всего.

Леди Беатрис вздохнула и наконец перевела взгляд на меня.

– А это…?

– Аманда Фер, – представилась я, чувствуя, как щеки заливает жар смущения.

Я попыталась сделать реверанс, но, учитывая мой потрепанный вид и усталость, вышло скорее неловкое подергивание.

– Очень приятно, мисс Фер, – дама кивнула.

– Аманда, это графиня Вейн, – добавила Эстер, и мир рухнул.

Графиня. Вейн.

Земля ушла из-под ног. Сердце сжалось, будто кто-то швырнул в него горсть колючего льда. Комната на секунду погрузилась в тишину.

– Значит вы… жена… Джейсона…то есть его светлости? – прошептала я.

Леди Беатрис пристально посмотрела на меня – и вдруг рассмеялась. Звонкий, как хрустальный колокольчик, смех заполнил комнату.

– Ой, вы подумали, что я …ахаха…

Мои щёки вспыхнули так, будто я стояла перед раскалённой печью.

– Ваша светлость, я… простите… – мысли путались, язык стал ватным.

– Занятно! – графиня махнула изящной рукой. – Но нет, дорогая. Я его мать.

– Но вы… так молоды! – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык, нарушая все нормы приличия.

В углу Эстер фыркнула – и тут же получила укоризненный взгляд, острый, как кинжал. Боевая магиня смущённо откашлялась, делая вид, что изучает гобелен с охотничьими сценами.

– Фамильная черта Вейнов – стареть красиво и неспешно, – сухо заметила графиня, поправляя нить жемчуга на шее. – Ну и косметическая магия высшего разряда, конечно. Она вдруг подмигнула, и в её глазах заплясали озорные искорки.

Напряжение растаяло, как дым. Я выдохнула, ответив ей робкой улыбкой.

– Вы вероятно хотите привести себя в порядок, – догадалась она.

– Да, было бы неплохо, – согласилась я.

Графиня Вейн легким движением руки призвала горничную – хрупкую девушку в чепце с кружевными оборками.

– Отведи мисс Фер в мой будуар, – приказала она, а затем повернувшись к Эстер, поинтересовалась: – Тебе не предлагаю, вряд ли ты настолько нежная, что тебя смущает испачканное платье.

– В сравнении с моим нарядом после того дела с огненными саламандрами в катакомбах Геллрама мой вид сейчас эталон элегантности. Тут хоть ткань цела, помнится я бежала по улице в…

Жаль, не успела дослушать, разговор за моей спиной оборвался на самом интересном месте, а милая горничная проводила меня в личные покои хозяйки дома.

Я умылась в фарфоровой раковине с розовой водой. Мокрая ткань сняла с кожи пыль, сажу и следы банного пара, оставив лишь легкую красноту на скулах. Потом – прохладный компресс на глаза, чтобы убрать следы усталости. А затем меня ждал неожиданный сюрприз: светло-зеленое платье из шелка, отливающего перламутром, с корсажем, расшитым крошечными листьями клевера и тремя слоями драпировки на пышной юбке.

– Вам очень идет, – похвалила служанка. – Позвольте, я соберу ваши волосы, мисс?

Я кивнула, машинально. Услужливая девушка начала бережно распутывать влажные пряди, а я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь приятными прикосновениями ловких пальчиков к моей голове. Но когда я вновь распахнула глаза и увидела свое отражение в роскошном зеркале в золоченой раме, сердце упало. Передо мной была настоящая светская леди в платье, которое стоило больше годового бюджета приюта. И внезапно осознания реальности нахлынули на меня словно волна острых разбитый стекол, безжалостно впиваясь воспоминаниями.

Мама…где она сейчас, живая ли, может…а дети, полны ли их желудки, не дрожат ли хрупкие маленькие тела от холода. Может они делят корку хлеба, а я примеряю дорогущие платья . Они боятся, а я…

– Спасибо, – голос сорвался. – дальше я сама.

Горничная, уловив мое изменившееся настроение, молча положила гребень на туалетный столик и исчезла, я взяла его в руку и с силой провела по волосам. Отражение в зеркале расплылось, глаза наполнились горячей соленой влагой.

Первая слеза упала на зеленый шелк, расплываясь темным пятном.

За ней хлынули остальные.

Тихие.

Горькие.

Внезапно плечо коснулось тепло – настолько неожиданно, что я вздрогнула. Подняла глаза к зеркалу , ожидая увидеть вернувшуюся горничную и застыла…

Там, прямо за моей спиной, стоял Джейсон. В белой рубашке с расстегнутым воротом, рукава закатаны до локтей. На щеке – свежая царапина, в глазах – не привычная насмешка, а что-то острое, натянутое, как тетива лука.

– Когда ты вошел? – голос сорвался в шепот. Я не слышала ни шагов, ни скрипа двери. Только тиканье часов да собственное прерывистое дыхание.

Он не ответил. Вместо этого его руки схватили меня за плечи – не грубо, но твердо. Пальцы впились в шелк, ощупывая кожу под тканью. Напряженный взгляд изучал лицо, шею, запястья – искал синяки, ссадины, признаки травм.

– Тебе больно? – голос был низким, хриплым. – Кто тебя обидел? Говори.

Я резко рванулась назад, выскользнув из его хватки.

– Я в порядке. Честно.

Но он видел. Видел влажные ресницы, алые пятна на щеках, дрожь в уголках губ. Шагнул ближе, преграждая путь к двери. Тень от его фигуры накрыла меня целиком.

– Тогда почему ты плачешь? – спросил он, так тихо, что слова едва долетели.

Я отвернулась, грубо вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Просто так.

Тишина.

Он не уходил. Стоял, дыша почти неслышно, а я чувствовала этот взгляд на затылке – тяжелый, настойчивый, неотступный. Как нож, вонзенный между лопаток.

– Просто так не бывает, – наконец произнес он. Голос потерял металл, стал почти знакомым… и…усталым…

Он не стал ждать ответа. Не дал мне оттолкнуть его снова. Его руки – сильные, уверенные – обвили меня, прижав к груди так плотно, что я услышала стук его сердца: быстрый, тревожный, живой. Запах пороха, кожи и дорожной пыли смешался с ароматом роз.

– Тихо… – его голос прозвучал прямо над ухом, низкий, глухой, как шум прибоя в раковине. – Я виноват. Ошибся, допустив тебя в эту игру.

Он гладил меня по волосам – медленно, бережно, как будто боялся сломать что-то хрупкое. Пальцы вплетались в пряди, распутывая узлы напряжения. Я уткнулась лицом в его грудь, в тонкую ткань сорочки, пытаясь заглушить рыдания.

– Перестань… – прошептала я, сжимая кулаки на его спине. – Какой вздор… Ты ни при чем…

Но он не слушал. Его губы коснулись моего виска – горячие, шершавые от ветра и усталости. Потом сползли к щеке, смахивая соленые следы слез. Дыхание обожгло кожу.

– Ты плачешь. Значит, я виноват.

И тогда… он поцеловал меня.

Нежно. Страстно. Без спроса.

Его губы нашли мои – внезапно, но так естественно, будто всегда знали дорогу. Поцелуй был не про прощение или утешение. Он был про боль, гнев, страх и ту хрупкую нить, что вдруг натянулась, между нами.

Я не оттолкнула. Ответила.

Пальцы впились в его плечи, цепляясь за реальность. Мир сузился до стука двух сердец, до шелеста шелка, до его рук на моей спине, прижимающих ближе, ближе…

Глава 15

Сердце колотилось, как пойманная птица, когда его взгляд опустился к моим губам. Я почувствовала, как щеки вспыхивают алым заревом стыда и ожидания. Его пальцы едва коснулись моей руки – легкое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки смущения. Когда его губы, теплые и вопрошающие, мягко коснулись моих, мир замер. Это был легкий, вопросительный намек на поцелуй – едва ощутимое прикосновение, разлитое по губам сладкой дрожью. Я ответила, позволив ему ощутить мое согласие, мою готовность.

И тогда нежность начала таять, уступая место новому чувству. Его губы стали мягче, увереннее, но все еще не спешили. Они исследовали мои с терпеливой медлительностью, как будто запоминая каждую линию, каждый изгиб. Его дыхание смешалось с моим. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а в животе зажглась маленькая, трепещущая искра. Нежность вспыхнула жаром. Его руки, до этого осторожно лежавшие на моих плечах, вдруг сжали меня крепче, притягивая к себе так, что, между нами, не осталось воздуха. Его поцелуй стал глубже, требовательнее, потеряв всякую осторожность.

Дыхание участилось, стало прерывистым, рваным. Легкие горели, но не от нехватки воздуха, а от этого нарастающего пожара внутри. Каждое прикосновение его губ, каждое движение языка поджигало новую искру, сливающуюся в единое пламя. Он стонал тихо, низко, и этот звук вибрировал у меня в груди, отзываясь эхом в самом низу живота. Мир сузился до точки соприкосновения наших губ, до жара наших тел, до бешеного стука двух сердец, слившихся в один неистовый ритм. Робость растворилась без следа, поглощенная этой внезапной, всепоглощающей бурей страсти.

– Джейсон…– прошептала я.

– Тише. Не говори ничего. Ты измучена… – его шепот, подобный теплому дуновению ночного ветра, коснулся виска. – Тебе нужно отдохнуть, хоть немного…

Я почувствовала, как ресницы слипаются, словно мокрые крылья бабочки, а тело наливается сладкой свинцовой тяжестью.

– Не смей, – заворчала я, чувствуя, как магия мягкой теплой вуалью обволакивает меня.

– Прости, но тебе нужно поспать. Прямо сейчас.

Мир растворился в акварельной дымке, очертания комнаты поплыли и растаяли.

– Мы еще не все успели…нужно…– мысль едва мелькнула, как слабая искра, когда его руки – сильные, но бесконечно бережные – подхватили меня, прижав к груди. Протест замер на губах, смытый ласковым приливом его магии, обволакивающей сознание, как теплая морская волна, несущая к берегу покоя. Осталось лишь смутное чувство невесомости, ощущение его шагов, мягких, как падающий пух, и надежности его объятий – пристанища в бушующем море усталости.

Перед самым погружением в бездну сна, сквозь набегающую тьму, я ощутила касание – его пальцы осторожно смахнули соленую каплю с моей щеки. И тогда… я просто отпустила все. Отпустила тревоги, напряжение, борьбу. Позволила шелковому течению его колдовства унести себя в безмолвные, бархатные глубины, где не было ничего, кроме тишины и забытья, дарованных его заботливой рукой.

***

Джейсон замер у кровати, его взгляд скользил по лицу спящей Аманды. В тишине комнаты слышалось лишь ее ровное, глубокое дыхание. Его пальцы вновь коснулись теплой щеки, а затем поправили сбившееся покрывало. Взгляд невольно притянули ее губы – слегка припухшие, алые, хранящие отпечаток их недавнего поцелуя.

Он не планировал этого. Не сегодня. Не сейчас. Хотя… признавался себе, мысли о ней посещали его. Но когда маг увидел ее – такую растерянную, измученную тревогой, – им двигало лишь желание утешить. А потом… Аманда оказалась в его объятиях. И эта близость обрушилась на него с силой, превосходящей любые заклинания. Ее взгляд, полный доверия и боли… Ее запах, смесь розовой воды и чего-то неуловимо сладкого… Их поцелуй… Недолгий, почти невинный, лишь чувственное прикосновение губ… Но какое! Никогда – ни в пылу битвы, ни на грани очередного успеха в освоении магии – он не испытывал ничего подобного. Такого вихря: адреналин, заставляющий сердце биться в бешеном ритме, и нежность, разливающаяся теплом по жилам, – сплетенных воедино в тот самый миг.

Джейсон с усилием заставил себя отступить от кровати. Чуть позже, – подумал он, глотая комок в горле. Когда буря внутри нее утихнет, она, быть может, пожалеет о порыве под влиянием усталости и страха. Он старался гнать эту мысль прочь. Аманда последние дни жила на нервах, снедаемая тревогой за детей, мать, за весь их рушащийся маленький уютный мир. Сейчас ей нужен был покой. Настоящий, глубокий сон. А он… ему предстояло заняться делом. Джейсон тихо вышел из комнаты и направился к дому герцога Такерлея.

***

Кабинет королевского советника был погружен в непривычную полутьму. Тяжелые бархатные портьеры были наполовину задернуты, отсекая яркий дневной свет и оставляя комнату в сероватых сумерках. Пылинки лениво танцевали в единственном луче солнца, пробившемся сквозь щель. Воздух пах старыми книгами, воском и что удивительно…терпким напитком.

Сам герцог сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами, но не работал. Он уставился куда-то в пространство перед собой, его обычно острый, проницательный взгляд был мутным и рассеянным. Пальцы нервно перебирали перо, забытое на столе. На Джейсона он поднял глаза лишь когда тот уже стоял почти перед самым столом.

– А, Вейн, – голос Такерлея звучал глухо, лишенный привычной энергии. – Проходи. Садись.

Джейсон остался стоять. Его взгляд скользнул по лицу советника, отметив глубокие тени под глазами, несвежий вид, непривычную небрежность в одежде. На него не похоже, – промелькнуло в голове у мага. Такерлей славился своей безупречностью и ясностью ума.

– Что случилось? – нахмурился маг.

– Случилось… ах, да… – герцог словно очнулся. Он потянулся к графину с темно-рубиновой жидкостью, стоявшему рядом с грудами документов. Две хрустальные рюмки стояли рядом. – Выпьете? Лучший эльфийский напиток. Греет душу в такие… смутные дни.

– Благодарю, ваша светлость, но я вынужден отказаться, – ответил Джейсон, не отводя пристального взгляда от лица Такерлея. Его инстинкты мага и разведчика кричали об опасности, о чем-то глубоко неправильном в этой картине. – Я предпочитаю сохранять ясность мысли.

Такерлей замер с графином в руке, глядя на пустую рюмку Джейсона. На его лице мелькнуло что-то вроде разочарования или даже усталой досады. Потом он пожал плечом – нехарактерный жест для этого чопорного аристократа.

– Как знаете, – пробормотал он и налил себе. Не полрюмки, как подобает, а полный доверху бокал. Он отхлебнул большой глоток, сморщился, но не отставил бокал. Его пальцы сжали хрусталь так, что костяшки побелели. – Ясность мысли… Да, это сейчас редкость. Большая редкость.

Он снова отхлебнул, на этот раз поменьше, и поставил бокал на стол с глухим стуком.

Джейсон выпрямился, его голос прозвучал официально, но в нем чувствовалась скрытая тревога:

– Я прибыл доложить о результатах задания в Санивейле, ваша светлость.

Такерлей поднял на него мутный взгляд. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки, лишенной всякой радости.

– Полагаю, вы справились с присущим вам мастерством? – Его голос обрел тень былой твердости, но глаза упорно скользили мимо Джейсона, будто ища опоры в пустоте. – Увы, вместо благодарности корона может предложить вам лишь… мои искренние извинения.

– Извинения? – Джейсон нахмурился, не отрывая пристального взгляда от лица советника. В его тоне прозвучало недоумение, смешанное с нарастающей настороженностью. – Я не понимаю.

Такерлей не ответил сразу. Его пальцы снова сомкнулись вокруг ножки бокала. Он поднял его, но не для того, чтобы пить. Он медленно вращал тяжелый хрусталь, завороженно следя, как единственный луч света, пробившийся сквозь щель в портьерах, дробился и играл в темно-рубиновой глубине напитка, словно капли крови. Молчание повисло тяжко и невыносимо.

– Докладывай, – наконец выдохнул герцог, поставив бокал с глухим стуком. Словно этот жест потребовал от него последних сил.

Джейсон кивнул, переходя к сути. Его слова были четкими, как удары метронома, выбивая холодные факты:

– Подтверждаю ваши опасения. В старых выработках заброшенной угольной шахты возобновлена незаконная добыча. Организатор – Лукас Вандер, владелец фабрики «Арквейн».

– Вандер… – имя сорвалось с губ Такерлея едва слышным шепотом, полным горького предзнаменования. Он закрыл глаза на мгновение.

Джейсон слегка склонил голову, подтверждая. Но его насторожило не облегчение на лице герцога, не торжество раскрытой тайны, а… глубокая, всепоглощающая усталость. Поза побежденного человека, смирившегося с неизбежным.

– Именно он, – подтвердил маг, его собственный голос зазвучал жестче, холоднее. – Но это не банальная контрабанда, Такерлей. Не просто хищение ресурсов. – Он сделал паузу, подбирая слова, способные передать увиденный ужас. – Я держал этот минерал в руках. Он… живой. Пульсирует изнутри чужой, нездешней энергией. Сперва я предположил – сырье для артефактов невиданной силы. Теперь же… – Джейсон сжал кулаки. – Эти камни куда более сильные и опасные. И самое странное… – Его голос понизился до напряженного шепота. – Вокруг шахты, в лесу, над озером… там творится нечто необъяснимое. Начинается тлен. Пространство искажается, реальность… протекает. Как сквозь гнилую ткань.

Герцог Такерлей закрыл глаза. Его лицо исказила гримаса боли или воспоминаний. Когда он снова открыл их, в них стояла такая глубокая усталость и безнадежность, что Джейсону стало не по себе. И сдается мне, ваша светлость вы знаете о нем больше, чем мне рассказали.

– Пятьдесят лет… – прошептал герцог. – Кажется, целая жизнь прошла. Или только вчера. – Он сделал еще один глоток эльфийского напитка, на этот раз решительный. – Как член Тайного Совета при покойном короле, я знал все. Там, под Санивейлом, не просто минерал, Вейн. Там… ключ. К источнику силы, не принадлежащей нашему миру. Попытка его добыть и использовать тогда, полвека назад… – Он покачал головой, и в его глазах мелькнул настоящий ужас. – Это вызвало волну загадочных смертей среди шахтеров и ученых. Сначала – несчастные случаи. Потом – безумие. Люди видели кошмары наяву… говорили с тенями… а потом умирали, будто сама жизнь высасывалась из них. Мы поняли: мы играем с огнем, способным поглотить все королевство. Сила эта была… нестабильна. Чужда. Опасна. Решение было единственным: запечатать шахту навеки. Засекретить все данные. Предать забвению.

Он умолк, его дыхание стало прерывистым. Он посмотрел прямо на Джейсона, и в его взгляде была мольба и отчаяние.

– А теперь Вандер… этот безрассудный выскочка… он вскрыл старую рану! Он выпустил Джинна из бутылки снова! И он не один… – Герцог понизил голос до шепота, его глаза метнулись к дверям. – Они стоят за ним. Те, у кого власть и жажда этой силы теперь. Те, кто ослеплен ее потенциалом и не видит цены.

– Нужно немедленно арестовать Вандера. Если добыча минерала так опасна, чего же вы тянули время? Отдайте приказ, один росчерк пера и он навсегда скроется во тьме королевской тюрьмы.

– Я пытался предупредить… намекал… но они везде, Вейн. Везде! И их воля… теперь это воля самого трона. – Он с горечью махнул рукой в сторону дворца. – Я ничего не могу поделать. Ничего! С сегодняшнего дня добыча официально разрешена. Королевским указом. А я тем же указом отправлен на пенсию. С почестями конечно же, даже прием организуют. Забавно, да?

Джейсон замер. Ледяная ярость смешалась с пониманием. Вот почему герцог был таким сломленным. Его предупреждения проигнорированы. И теперь он знал – катастрофа неизбежна, а он бессилен ее остановить. Его попытка налить напиток дрожащей рукой была не слабостью, а жестом отчаяния загнанного в угол человека.

– Кто именно, Такерлей? – спросил Джейсон тихо, но с железной интонацией. – Кто в Совете? Кто рядом с королем? Кто покрывает Вандера?

Джейсон почувствовал, как ледяная ярость сжимает ему горло. Он сделал шаг вперед, его тень накрыла стол, за которым сидел герцог.

– Незаконную добычу нужно остановить сейчас, – его голос прозвучал как удар хлыста, резко контрастируя с мрачной тишиной кабинета. – Герцог, вы должны сказать королю всю правду! О тумане, о тенях, о том, что было полвека назад! Он не может не понять, к какой катастрофе это ведет!

Такерлей поднял на него взгляд. Вместо страха или согласия в его глазах вспыхнула горькая, почти циничная усмешка. Он коротко, беззвучно рассмеялся, потряхивая головой.

– Сказать королю? – он произнес сокрушенно-ироничным тоном. – Милый мой Вейн, вы наивен, как юный паж. Вы действительно верите, что Его Величество не в курсе? – Герцог отхлебнул из бокала, его рука дрожала меньше, но в глазах стояла непроглядная тьма. – Он подписал все бумаги сегодня днем. Своей королевской рукой. Добыча не просто «разрешена» – она санкционирована. В ближайшие дни начнется не тайная возня, а полномасштабная, официальная разработка месторождения под эгидой короны и в интересах фабрики «Арквейн». И остановить эту бурю… – Он махнул рукой в бессилии. – Ее невозможно остановить. Ни мной, ни вами. А последствия… – Герцог замолчал, глядя в темную глубину своего бокала. – Они будут куда страшнее, чем полвека назад. Непредсказуемыми.

Отчаяние, тяжелое и липкое, повисло в воздухе. Но Джейсон не отступил. Он уперся руками в край стола, наклонившись к Такерлею так близко, что тот невольно отпрянул.

– Королю ведь нужны не сами камни, верно?

– Вы умный человек, Вейн. Конечно нет. Ему нужен «Арквейн», вернее то, что Вандер производит на своей фабрике, а именное новое современное механическое оружие, работающее на энергии от артефактного сырья. Честное слово, я понятия не имею, откуда этот прохвост узнал про камни, все было засекречено! Я лично отвечал за это…Впрочем это уже не важно, самое главное, что король ослеплен перспективой владеть этим оружием. Признаться честно, даже я был впечатлен, увидев образец. Это потрясающая прекрасная смертоносная машина, но она работает исключительно на этих проклятых камнях. А их добывать нельзя…поверьте мне Вейн, это приведет к катастрофе. Санивейл обречен, а затем…

И вдруг что-то изменилось в лице Такерлея. Горькая усмешка смягчилась. Мутный взгляд прояснился на мгновение, в нем мелькнул огонек – не надежды, но яростной решимости загнанного зверя. Он резко поставил бокал, расплескав коньяк по бумагам.

– Есть способ… – прошептал он, и его голос внезапно обрел твердость, ту самую, что была ему свойственна в лучшие дни. Он выпрямился в кресле, словно сбросив часть давившей на него тяжести. –Сдаваться рано. Я… я не сидел сложа руки все это время. Пока они готовили указы, я… – Он понизил голос до едва слышного шепота, его глаза метнулись к дверям. – Я отправил срочные шифрованные депеши. Не всем в Совете, нет. Но некоторым… самым надежным. Тем, кто помнит прошлое. Тем, кто не продался блеску золота и обещаниям военной мощи. – В его глазах горел холодный огонь. – Если им удастся собраться, если они осмелятся выступить единым фронтом… возможно, мы сможем создать достаточно сильное давление. Заставить короля хотя бы замедлить ход, пересмотреть, увидеть риск! Он ослеплен, Вейн, ослеплен обещаниями Лукаса Вандера о несокрушимых, смертоносных боевых машинах, работающих на этой проклятой силе. Но если голос разума в Совете будет громким и единодушным… – Он не закончил, но в его тоне снова звучала тень того самого Такерлея – стратега, игрока, который еще не сложил карты.

Надежда, едва мелькнувшая в кабинете, была растоптана в следующее мгновение. Громкие, решительные шаги, уже слышные за дверью секунду назад, превратились в оглушительный грохот. Дубовая дверь кабинета герцога не просто открылась – ее вышибли ударом плеча, и она с треском распахнулась, ударившись о стену.

В проеме, заливая мрачный кабинет холодным светом коридора, стояли они. Не обычная дворцовая стража. Тайная Стража. Их черные, лишенные каких-либо опознавательных знаков мундиры сливались с тенями в углах. Лица скрывали глухие капюшоны и маски из темной кожи, оставляя видимыми лишь безжалостные, холодные глаза. В руках – магические наручники, тускло поблескивавшие запретными рунами.

Их было шестеро. Они вошли не спрашивая, заполняя пространство своей ледяной угрозой. Воздух сразу стал густым от подавленной магии и запаха стали.

Герцог Такерлей не вскрикнул. Он лишь резко втянул воздух, его лицо окончательно превратилось в маску из белого мрамора. Он медленно поднялся из-за стола, опираясь на него дрожащими руками. Но в его глазах, встретивших взгляд старшего стража, не было страха. Только горькое понимание и… усталое презрение.

– Герцог Маркус Такерлей, – прозвучал голос стража. Он был монотонным, лишенным интонаций, как чтение приговора. – Вы обвиняетесь в государственной измене. В распространении клеветнических сведений, подрывающих доверие к Его Величеству Королю и решениям Тайного Совета. В попытке организации мятежа. – Голос не дрогнул ни на йоту. – Ваше сопротивление бесполезно. Следуйте с нами.

Джейсон молниеносно шагнул вперед, встав между стражей и герцогом. Его собственная магия сжалась внутри, готовая к выбросу. Глаза метали искры гнева.

– Это недоразумение! – его голос звенящей сталью разрезал тяжелый воздух. – Герцог Такерлей – верный слуга короны! Он действовал, чтобы предотвратить катастрофу! Ваш приказ ошибочен! Я требую…

– Вейн! – Голос Такерлея прозвучал неожиданно громко и властно, перекрывая Джейсона. Он больше не дрожал. В нем была покорность. Герцог резко махнул рукой в сторону большого, зашторенного балконного окна в глубине кабинета. – Ни слова! Уходи! Сейчас же!

Его взгляд, полный невероятной силы и отчаяния одновременно, впился в Джейсона. В нем не было просьбы. Был приказ. И было понимание, что его судьба решена, но Джейсон должен успеть.

– Но… – начал было Джейсон, его пальцы сжались в кулаки. Броситься в бой? Унести герцога силой? Но против шести подготовленных боевых магов Тайной Стражи, в самом сердце дворца… это было бы самоубийством для них обоих. И концом любой надежды остановить Вандера.

– Они не посмеют тронуть меня сразу! – почти выкрикнул Такерлей, видя колебание Джейсона. Он шагнул навстречу стражам, нарочито громко, отвлекая внимание на себя. – Я требую предъявить официальный ордер! Я советник его величества ! Вы отвечаете за свои действия! – Он замахал руками, изображая возмущение, двигаясь так, чтобы его фигура закрывала Джейсона от прямого взгляда стражников у двери.

Старший страж сделал едва заметный жест рукой. Двое его людей мгновенно двинулись к герцогу, их движения быстрые и точные, как у хищников. Один схватил его за руку выше локтя, другой уже доставал наручники.

– Ваша светлость, не усугубляйте! – рявкнул старший. – Вы арестованы! А вы…милорд, задержаны, до выяснения всех обстоятельств.

Это был подходящий момент. Последний шанс.

Джейсон стиснул зубы до хруста. Ярость, беспомощность и холодный расчет боролись в нем. Он встретил взгляд Такерлея. Герцог, которого уже грубо разворачивали спиной к нему, успел кивнуть – коротко, резко. Уходи!

Больше не раздумывая, Джейсон рванулся назад. Не к двери – к балконному окну. Его пальцы нащупали задвижку – она поддалась с легким скрипом. Он распахнул створки – за ними открылся небольшой каменный балкон, окутанный вечерними сумерками и видом на дворцовый парк. Свежий воздух ворвался в спертое помещение.

– Стой! – заорал один из стражников, заметив движение у балкона. – Он сбегает!

Но Джейсон уже перемахнул через парапет. Он не стал смотреть назад, на то, как на руках советника защелкиваются магические наручники.

Прыжок с балкона со второго этажа в густую крону старого дуба внизу был рискованным, но для мага его уровня – выполнимым. Ветви хлестнули по лицу, кора ободрала ладони. Он скатился по стволу, приземлившись на мягкую траву с глухим ударом. Не оглядываясь, Джейсон растворился в сгущающихся сумерках парка.

Глава 16

Сознание возвращалось медленно и неохотно, как будто я уплывала из теплых, уютных глубин самого спокойного сна в моей жизни. Я потянулась, чувствуя, как приятная тяжесть налитых свинцом век отступает, а мышцы, зажатые неделями нервного напряжения, наконец-то расслаблены.

И тут же, подобно внезапному порыву ледяного ветра, на меня обрушились воспоминания.

Поцелуй.

Жар хлынул к щекам, заставив сердце бешено застучать где-то в горле. Я прикрыла глаза, но это лишь сделало воспоминание ярче.

Его руки на моей спине. Его губы на моих губах. Тот странный, пьянящий калейдоскоп из нежности и ярости, что пылал в его взгляде. И моя собственная ответная дрожь, сдача, участие в этом безумии.

–Мамочки, что же я наделала? – пронеслось в голове, я сгорала от стыда и… чего-то еще, какого-то сладкого, тревожного ожидания, что щемило под сердцем. Лежать стало невыносимо. Я сбросила покрывало, и в этот момент тихо скрипнула дверь. В проеме возникла горничная в белоснежном накрахмаленном фартуке, чепце и невозмутимым, как у статуи, лицом.

– Добрый вечер, мисс. Вы прекрасно отдохнули? – ее голосок звучал мягко. – Ее светлость просила передать, что будет рада видеть вас к ужину. Позвольте помочь вам привести себя в порядок.

Я, все еще пылая от стыда, лишь молча кивнула. Горничная действовала быстро и без суеты: принесла теплой воды с лепестками роз, помогла надеть изящное платье лавандового оттенка (к моему еще большему стыду, очевидно, вновь из гардероба графини), ловкими пальцами убрала волосы в аккуратную и простую прическу. Прежний наряд, в котором я уснула был безнадежно испорчен, нежная ткань смята и нуждалась в глажке.

Я смотрела на свое отражение в зеркале: незнакомая леди с огромными испуганными глазами и алым румянцем на скулах смотрела на меня в ответ. Внутри все сжималось от тревоги.

Ужин. Значит, он там. Джейсон. И его мать. Как мне смотреть ему в глаза?

– Все готово, мисс, – служанка отступила на шаг, критически окинув меня взглядом. – Вас ждут в синей гостиной.

Сделав глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, я вышла в коридор. Сердце бешено колотилось – я готовилась встретить взгляд Джейсона, искать в его глазах хоть какой-то намек на то, что между нами произошло… и лихорадочно обдумывала как теперь с этим быть.

Но его в гостиной не оказалось.

Вместо этого меня встретили три пары глаз. Мать Джейсона, Аннабель Вейн, сидела во главе стола: безупречная осанка, высокая прическа без единой выбившейся пряди, настоящая аристократка и светская дама, вот только глаза – вопреки ожиданиям не холодно-снисходительные, а напротив – светились блеском азарта и живого интереса. Рядом с ней, развалившись на стуле восседал ухмыляющийся Алфи, чуть поодаль сидела Эстер, подмигнувшая мне. Магиня была абсолютно спокойна, невозмутима, бодра и даже весела- будто мы с ней еще недавно не бежали в ужасе от механических монстров, а ходили на пикник.

– Аманда, присоединяйтесь к нам, – голос графини прозвучал вполне любезно. Она отмерила мне ровно столько внимания, сколько требуется для соблюдения приличий, и вернулась к беседе с Алфи, который тут же начал очередную байку про то, как Джейсон в академии случайно превратил волосы профессора в розовую сахарную вату.

Эстер, ловя мой потерянный взгляд, тихо фыркнула.

– О да, профессор Бастиан, я помню, как его выперли из конторы, и он гордо отправился учить студентов тому, чего сам не умел. Мы с ним, мягко говоря, недолюбливали друг друга, – призналась леди Вейн.

– Да, он все время придирался к Джею, доставая его придирками, – хохотнул Алфи.– Вот оказывается, в чем причина. Но смею предположить, старый зануда заслужил что его выперли с Тайной Службы.

– Даже не сомневайся, -хмыкнула графиня.– Он струсил и подставил меня под чары, еле унесла ноги с того задания.

Я с интересом слушала, оказывается мать Джейсона – весьма интересная женщина. Оказалось, что она служила в той же Тайной королевской организации, что и Эстер, и даже превосходила многих мужчин в силе и хитроумии. На очередном опасном задании она и встретила отца Джейсона – блестящего маг-аристократа, пленившегося ее необыкновенной силой и дерзостью. Их брак стал сенсацией, а для старой графини-матери – ударом. Свекровь, как я успела понять, так и не простила невестке ее «плебейского» прошлого и вольного нрава. Они существовали в состоянии вечного, вежливо-холодного перемирия.

Мои мысли прервал тихий, но четкий голос дворецкого, появившегося в дверях:

– Их милость, Виконт Ньюман пожаловали.

Харви вошел в гостиную быстрым шагом, глаза блестели от нервного возбуждения, он явно был чем-то озадачим и горел желанием поделиться с нами. Виконт коротко поклонился мне, а затем поцеловал руку графине.

– Леди Вейн, простите за вторжение. Лабораторные опыты потребовали немедленного обсуждения. – Его взгляд скользнул по всем нам, задерживаясь на мне чуть дольше. – У меня есть кое-что интересное.

Не дожидаясь особого приглашения, он подошел к небольшому столику у окна, заваленному книгами и свитками.

– Освободите, пожалуйста, – попросил он, и Алфи с готовностью сгреб все в охапку и отнес на каминную полку.

Харви поставил на полированную поверхность небольшой стеклянный пузырек. Внутри булькала и переливалась маслянистыми цветами та самая болотная жижа, образцы которой Джейсон собрал у озера. От нее веяло тиной и терпкой сладковатой гнилью.

– Джей был прав, – торжественно произнес виконт. – Энергия там не просто аномальная, это…в общем смотрите сами.

Он достал из кармана холщевый мешочек и щепотью рассыпал на жижу золотистый порошок.

Изначальной реакции не было. Все замерли в ожидании. А потом… жижа будто вскипела. Из пузырька с шипением повалил густой, переливающийся фиолетовый туман.

Я непроизвольно вскрикнула и отпрянула, воспоминания нахлынули – холод, шипение, всепоглощающий ужас.

Но прежде, чем туман успел коснуться пола, графиня Вейн молча, почти небрежно, взмахнула рукой. Не нужно было сложных заклинаний или криков. Просто короткий, точный жест, полный непререкаемой власти. По воздуху пронесся резкий порыв ветра, пахнущий озоном, и зловещий фиолетовый клуб разорвался на части, растворился в ничего, не оставив и следа.

В воздухе повисло напряженное молчание. Графиня медленно опустила руку, ее лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась та самая стальная холодность, что заставляла трепетать врагов королевства.

– Объяснитесь, виконт, – произнесла она ледяным тоном. – И сделайте это быстрее.

Все застыли, впечатленные неожиданной демонстрацией. В воздухе все еще витал едва уловимый терпкий запах.

Харви аккуратно вытер пальцы о шелковый платок, не отрывая задумчивого взгляда от пустого пузырька. В его глазах читалось смесь легкого недоумения и неподдельного восхищения перед открывшейся тайной.

– Это и не болотная вода в чистом виде, – начал он, тщательно подбирая слова. – Вернее, не совсем. По большей части… – Виконт запнулся, словно колеблясь произнести вслух следующее. – В общем, я не могу с уверенностью назвать состав этой субстанции. Вернее, догадки есть, но они звучат столь же невероятно, сколь и опасно.

Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Все взгляды были прикованы к виконту. Даже вечно ухмыляющийся Алфи застыл с серьезным выражением лица.

– Я провел серию экспериментов, – продолжил Харви, доставая тот самый злополучный мешочек. – Эту смесь использовали для взрывных работ при проходке шахт. Нечто вроде магического динамита – она не разрушала породу ударной волной, а на краткий миг делала ее хрупкой, словно стекло, после чего ее можно было легко дробить.

Он в задумчивости потряс мешочком.

– При использовании в шахте часть порошка неизбежно поднималась в воздух. Через систему вентиляции… или через расщелины в породе… эта взвесь выходила наружу. И при соприкосновении с испарениями болота, с его влажной, пропитанной древней магией средой… – Харви сделал многозначительную паузу, бросив взгляд на то место, где секунду назад клубился фиолетовый кошмар. – …рождался он. Этот туман.

Виконт откашлялся, привлекая всеобщее внимание.

– И тут мы подходим к самому интересному. В этой смеси присутствует молотый радоцит.

Он замолчал, ожидая нашей реакции. Встретив лишь недоумевающие взгляды, иронично хмыкнул:

– Что, никто не посещал дополнительные занятия по артефактологии в академии? – Когда Эстер нетерпеливо фыркнула, а Алфи беспомощно развел руками, Харви сдался. – Ладно, слушайте. Судя по некоторым древним и запретным гримуарам, радоцит используется в крайне редких и опасных ритуалах, связанных с темной магией. Конечно, сам по себе он не несет никакой опасности и не запрещен к использованию, но маги в древности использовали его в ритуалах как проводник нечистых сил.

В столовой повисла гробовая тишина. Даже пламя в камине словно потускнело, не в силах развеять мрак, сгустившийся в комнате.

– Значит, этот дым появляется при контакте болотной воды и радоцита? – холодно резюмировала графиня.

– Совершенно верно, – кивнул Харви. – Чем бы ни была эта субстанция, что бурлит в болотах, она явно не из нашего мира. И не несет в себе ничего хорошего.

– Она что, из преисподней? – попытался снять напряжение Алфи своей обычной бравадой.

Но Харви лишь многозначительно промолчал, уставившись в пустой пузырек. Эта красноречивая тишина была страшнее любых слов. Улыбка медленно сползла с лица Алфи, сменившись мрачной серьезностью.

– Нда… Все интереснее и интереснее, – прошептала Эстер.

Графиня Вейн, до этого момента наблюдавшая с ледяным спокойствием, внезапно подняла руку. Пальцы ее сложились в изящный жест, и в воздухе перед ней вспыхнуло и закрутилось сияющее голубое сияние. Оно сгустилось, приняв форму прозрачной, мерцающей книги, страницы которой казались сотканными из самого света и энергии.

– Королевская библиотека сейчас для меня закрыта, – сухо заметила она, ее пальцы скользили по невесомым страницам, листая их с нечеловеческой скоростью. – Но у меня остался доступ к некоторым архивам.

Мы замерли, наблюдая, как в призрачном фолианте мелькают строки на забытых языках, карты и схемы. Вдруг Аннабель остановилась.

– Вот, – произнесла она. – В Санивейле, на месте нынешнего болота еще сто лет назад было озеро. Кристально чистое, глубокое. Упоминания о нем есть в ранних хрониках основания города. Но… – ее голос стал жестче, – с определенной даты все записи об озере исчезают. Как будто его вымарали из истории. А вместо них появляются отчеты о странных случаях. Пропажи людей. Исчезновения скота. Все – у «болота возле леса», которого прежде на картах не значилось.

Ледяной ком сжал мой желудок. Я судорожно вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие.

В этот момент в гостиную бесшумно вошел Джейсон. Его сюртук был испачкан в земле, один рукав чуть ободран, а на ладонях алели свежие ссадины – словно он карабкался по каменной стене или… спасался бегством. Маг молча окинул взглядом нашу компанию, его взгляд на мгновение задержался на мне – быстрый, пронзительный, полный какого-то невысказанного чувства, от которого у меня перехватило дыхание. Я потупила взгляд, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

– Такерлей арестован королевской стражей по обвинению в измене, – без предисловий выпалил он, и в комнате повисло ошеломленное молчание.

Джейсон рассказал нам все, что узнал от советника.

– Добычу минерала официально санкционировал король. Остановить это законными методами теперь невозможно. Вандер получил карт-бланш.

Он обвел взглядом всех нас, и в его глазах горела знакомая решимость, смешанная с яростью.

– Ох… – вырвалось у меня, сердце сжалось от тревоги. – Этого нельзя допустить.

– Бездна меня … раздери! – воскликнул Алфи. – Если они продолжат добычу тем же способом, город же накроет туманом! Разве они этого не понимают?

– Видимо, рассчитывают принять меры, – проговорила Эстер.

– Или думают, что само рассосется, как раньше.

– А вместе с туманом придет…– я медленно выдохнула, пытаясь подобрать правильные слова.– Я не знаю, как это описать. Поймет только тот, кто там был. Это не передать словами. Нечто странное, зловещее…

– Потустороннее, – тихо подсказал Джейсон. – Значит, план один. Нужно ехать в Санивейл. И остановить это самим. Убедиться, что город и все его жители в безопасности.

– Я в деле, – тут же хрипло сказал Алфи, ударив кулаком по столу.

– Разумеется едем, – кивнул Харви, убирая пузырьки в поясную сумку.

– Куда же без меня? – ухмыльнулась Эстер.

Все взгляды перевели на графиню. Та медленно погасила магическую книгу, и сияние потухло.

– Я остаюсь здесь, – заявила она твердо. – У меня есть дела в столице. Я буду использовать все свои связи и попробую достучаться до тех, кто еще не полностью ослеп в Королевском Совете. Они обязаны узнать, в какую смертельную игру ввязался их король и к каким последствиям это ведет. – Ее пронзительный взгляд скользнул по мне. – И, разумеется, нужно разыскать матушку Аманды.

От этих слов меня накрыла теплая волна благодарности, такая сильная, что я едва смогла прошептать:

– Спасибо…

В самый разгар творившегося хаоса леди Вейн не забыла о моей личной трагедии, о самом сокровенном. Ледяная скорбь, сжимавшая мое сердце все эти дни, наконец растаяла, уступив место хрупкой, но настоящей надежде. Если кто-то и мог отыскать иголку в стоге сена – или одну пропавшую женщину в необъятной столице – так это она, несгибаемая графиня Аннабель Вейн.

– Спасибо, – выдохнула я снова, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. – Я буду бесконечно благодарна вам, леди Аннабель. Очень…

– Выше нос, Аманда, – многозначительно улыбнулась она, и в ее улыбке читалась не только уверенность, но и странная, внезапная теплота.

Друзья Джейсона уехали, чтобы собрать вещи и подготовиться к поездке в Санивейл, его матушка тоже удалилась, и мы остались с ним одни в внезапно опустевшей гостиной.

– Ты ранен,– проговорила я, осторожно дотрагиваясь до царапин на его руке.

– Пустяки, не успел залечить.

– Давай я помогу обработать рану…

– Ерунда, – он мягко, но твердо перехватил мою руку, не позволяя отвести ее, и большой палец его нежно провел по моей ладони, вызывая мурашки. Его прикосновение было на удивление нежным и приятным.

– Джейсон…

– Да?

– Я хотела сказать…

– Я тоже…

– То, что произошло сегодня… в спальне…

Внезапно раздался громкий скрип паркета. На пороге, будто из ниоткуда, возник силуэт дворецкого. Он застыл на мгновение, виновато потупился, пробормотал что-то невнятное о давно назревшем ремонте пола и бесшумно растворился, оставив мое лицо пылать огнем смущения.

– А что мы такого сделали? – лукаво приподнял бровь Джейсон, и в уголках его губ заплясали искорки озорства.

– Ты прекрасно знаешь, – прошептала я, сжимая его пальцы.

– Поцеловались? – его голос прозвучал нарочито громко.

– Тихо! – шикнула я, озираясь.

– Тебе не понравилось? – он наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моей щеки.

– Что? – я почувствовала, как жар разливается по всему телу.

– Понравилось?

– Джейсон!

– Ладно, прости, – он внезапно стал серьезнее. – Просто ты такая нахмуренная… Я начал думать, что, возможно, ты не хотела этого, а я переступил черту…

– Я хотела, – слова вырвались сами, опередив мысли, и я тут же сжалась от ужасной искренности.

Вот так? Просто признаться ему в этом?

Его глаза вспыхнули, а губы тронула едва уловимая, но безмерно довольная улыбка.

– С тобой невозможно говорить серьезно! – попыталась я вырваться, но он лишь крепче притянул меня к себе, заставляя встретиться взглядом.

– Прости, Аманда, – его шепот стал низким и искренним, дыхание обжигало кожу на моей шее. – Несу чушь. Просто… я пытался снять напряжение. Неловкость.

И тут я поняла. Он смущен не меньше моего. За этой маской уверенности и легкой насмешки скрывалась такая же растерянность и, возможно, даже страх спугнуть то хрупкое, что зародилось, между нами.

И вдруг это осознание переполнило меня. Мне страстно, до головокружения захотелось не ждать его действий, а поцеловать его самой – не нежно и осторожно, а жадно и страстно, как горел огонь у меня в груди. Объяснить без слов все, что творилось в душе – и страх, и благодарность, и эту новую, безумную жажду.

И я сделала это. Сама потянулась к нему, сама нашла его губы в порыве, не оставлявшем места для сомнений. Это был уже не вопрос, а утверждение. Мой ответ.

Глава 17

Поместье Вейна в Санивейле встретило нас вечерней прохладой и тишиной, нарушаемой лишь шелестом вековых лип да криком одинокой сороки на подъездной аллее. Однако, едва карета замерла у парадного входа, дверь распахнулась, и на пороге возникла знакомая пара – чета Флетчер. На их лицах сияли радостные, хоть и немного смущенные улыбки.

– Ваша светлость! Мисс Аманда! – почти хором воскликнули они, торопливо спускаясь по ступеням, чтобы помочь с багажом. – Добро пожаловать домой!

В прихожей пахло свежей выпечкой и воском. Дом, обычно погруженный в благородную, но унылую тишину, вдруг ожил от голосов и шагов. Казалось, сами стены, привыкшие к отсутствию хозяина, с облегчением впитывали суету и гомон.

– Давно у нас не было столько гостей, – заметила Марта, с теплотой оглядывая прибывших. – Совсем как в старые добрые дни, когда покойная графиня устраивала приемы… – Она на мгновение задумалась, а затем ее взгляд стал печальным. – Потом дом надолго опустел… Пока не появились вы с вашими ребятишками, мисс Аманда. Тогда снова стало шумно и весело.

Пожилая дама судорожно вздохнула и украдкой смахнула накатившуюся слезу.

В этот момент в дверь гостиной робко выглянула Руби. Малышка казалась совершенно здоровой: щечки порозовели, в густых кудряшках не было и намека на болезненную слабость, а тонкий шрам под носом почти не был заметен.

– Аманда! – пискнула она и, стесняясь незнакомцев, бросилась ко мне, крепко обняв за ноги.

Я присела, чтобы обнять девочку, и сердце сжалось от острой боли. Этот дом был полон воспоминаний о других детях – их смехе, беготне, бурный спорах и радостных криках.

– Все наладится, – тихо сказала я, больше для себя, глядя поверх головки Руби на миссис Флетчер. – Мы найдем их и всех вернем. Как только все это закончится, мы восстановим приют.

И тут я заметила странную реакцию. Взгляд Марты наполнился неподдельным горем, а ее муж, Ангус, резко отвернулся к окну, делая вид, что с огромным интересом разглядывает клумбу.

Ледяная рука сжала сердце. Что-то было явно не так.

– Мистер Флетчер? – мой голос прозвучал неестественно глухо.

Я аккуратно отпустила Руби и сделала шаг к старику. – Ангус? Что случилось? Что вы не договариваете?

Старик заерзал, не в силах выдержать пристальный взгляд.

– Да так, ничего особенного, мисс… Все уладится…

– Нет, не уладится, – я подошла к нему вплотную, интуитивно чувствуя беду. – Вы что-то знаете. Говорите. Прямо сейчас.

Маги замерли, ощутив нарастающее напряжение.

Ангус Флетчер тяжело вздохнул, его плечи сгорбились под невидимой тяжестью. Он посмотрел на меня, и в его глазах читались вина и отчаяние.

– Они начали сегодня рано утром… – прохрипел он, едва слышно. – Пригнали рабочих, механическую установку эту…большую, железную…

Я похолодела.

– Что начали? – голос сорвался на шепот.

– Сносят, мисс Аманда, – старик сдался, и слова полились горьким потоком. – Сносят приют до основания. Говорят, по распоряжению властей. Чтобы землю очистить. Я хотел послать весточку, да не знал, как вас найти… И мысли не было, что вы так скоро…

Он не успел договорить. Я отшатнулась, будто получив пощечину. В душе вспыхнуло сначала неверие, потом боль, а затем – чистая, беспощадная ярость.

– Они… они сносят наш дом? Прямо сейчас? – прошептала я, пальцы сжались в кулаки так, что костяшки побелели.

В комнате повисло тяжелое, шокированное молчание. Даже Алфи не нашел что сказать. Теперь путь к отступлению был отрезан окончательно. Вандер и его покровитель не просто играли в опасные игры – они стирали с лица земли последние следы надежды.

Словно оглушенная, я вырвалась из парализующего оцепенения и рванула к выходу. Моё имя, оклики, звучавшие вслед, доносились до меня как сквозь толщу воды – глухо и бессмысленно. Я не бежала – я летела, подол платья цеплялся за кусты, ветки хлестали по лицу, но я не чувствовала ничего, кроме ледяной пустоты внутри и одного единственного импульса: увидеть. Увидеть своими глазами.

Я выбежала за ограду поместья, и мир рухнул.

Там, где еще вчера стоял наш дом – шумный, немного потрепанный, но наш – теперь зияло пустое пространство. Груда битого кирпича и исковерканных балок. Остовы стен, торчащие из земли, как сломанные ребра. И свежий, сырой запах взрыхленной земли и пыли. От былого приюта остался лишь голый, израненный фундамент, беспомощно черневший на фоне закатного неба.

Я замерла на краю этого опустошения. Дыхание перехватило. В горле встал ком, горький и безвыходный. Я не плакала. Слез не было. Была только всепоглощающая, немая пустота. Я медленно опустилась на колени, не в силах вынести тяжесть этого зрелища.

И тут сзади меня обняли крепкие руки. Я не видела, но узнала его по запаху – мяты, дорожной пыли и чего-то неуловимо своего, Джейсона. Он не говорил ни слова, просто прижал меня к своей груди, к своему сердцу, что билось так же часто и отчаянно, как моё собственное.

– Они… они разрушили все, – выдохнула я. – Наш дом… все, что осталось от мамы… от нас…

– Я знаю, – его голос прозвучал прямо над ухом, низкий и сдавленный. – Я знаю, Аманда.

Я обернулась к нему, и наконец слезы вырвались наружу – тихие, горькие, обжигающие. Я уткнулась лицом в его плечо, а его пальцы вплелись в мои волосы, мягко и бережно.

– Где взять силы? – прошептала я, всхлипывая. – Я всегда… всегда брала мужество у мамы. И у детей. Они такие смелые, Джейсон. Они моя семья. Моя крепость. А теперь… теперь нет ничего.

– Они все еще твоя крепость, – тихо, но твердо сказал маг. – А ты – их. И мы найдем их. И построим новый дом. Лучше прежнего. Я обещаю. Но для этого сейчас нужно быть сильной. Как они. Как твоя мама.

Внезапно подул резкий порыв ветра, заставляя меня вздрогнуть от холода. Не говоря ни слова, Джейсон снял свой сюртук и набросил его на мои плечи, укутав в ткань, еще хранившую тепло его тела. Его руки остались лежать на моих плечах, тяжелые и надежные.

Я подняла на него заплаканные глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни снисхождения. Было понимание. Глубокая, тихая ярость за нас. И что-то еще… что-то теплое и безгранично нежное.

Он медленно, будто давая мне время отстраниться, наклонился и коснулся губами влажных ресниц, смахивая слезы. Потом его губы коснулись щеки, оставляя за собой след из едва ощутимых, горячих прикосновений. А затем нашли губы.

Этот поцелуй был не таким, как предыдущий – страстным и внезапным. Он был медленным, бесконечно нежным, утешающим. Он был обещанием. Обещанием защиты, поддержки и того, что я не одна. В нем была вся боль за разрушенный дом и вся надежда на то, что они построят новый.

Я ответила на поцелуй, руки обвили его шею, цепляясь за него как за единственную твердь в рушащемся мире. Ветер трепал наши волосы, завывая в руинах нашего прошлого, но мы уже не слышали его. Мы были в своем собственном мире, где было только тепло двух тел, тихий шепот губ и тихая клятва, данная без слов – быть вместе, что бы ни случилось.

И когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, лоб к лбу, я почувствовала, что ледяная пустота внутри отступила. Ее место заняла новая, тихая и твердая решимость. Та самая, что я всегда черпала в своей семье. Теперь ее источником был он.

Вернувшись в дом, я немного поиграла с малышкой Руби, она впервые осталась одна и была расстроена, вначале из ее жизни исчезла приемная мать, а сейчас и все остальные дети, осталась только я, и она за меня отчаянно цеплялась, не желая отпускать. Я накормила ее с ложечки и уложила в постель, даже пропела колыбельную как смогла, а затем, когда мне показалось, что ребенок уснул, на цыпочках вышла из детской, оставив дверь приоткрытой. Спустя полчаса я вернулась, чтобы проверить девочку – и с ужасом обнаружила, что кровать пуста.

– Руби? – позвала я срывающимся шепотом. Сердце заколотилось где-то в горле. – Руби, где ты?!

Я выскочила в коридор, озираясь в полумраке. Из гостиной доносились приглушенные голоса мужчин, но в самом коридоре было пусто. Паника, острая и холодная, начала сжимать горло.

Внезапно из тени у парадной двери возникла Эстер. Она приложила палец к губам, ее лицо было напряженным и сосредоточенным, а глаза были прикованы к чему-то на улице. Медленно, она указала рукой в открытую дверь.

Я подбежала к ней и замерла на пороге, кровь стыла в жилах.

По лужайке, в сторону леса, шла Руби. Ее маленькая ручка доверчиво лежала в руке высокой женщины в длинном, белом платье. Его подол был испачкан в болотной жиже, темной и маслянистой, а само платье промокло насквозь и облепило неестественно худую фигуру. Волосы женщины были мокрыми и спутанными, свисая на лицо спутанными прядями, а кожа, видневшаяся в просветах, имела мертвенно-бледный, пергаментно-серый оттенок.

– Руби! – крикнула я, вырываясь из оцепенения. – Отойди от нее! Немедленно!

Эстер, выругавшись сквозь зубы, рванула за мной.

Малышка обернулась. Ее личико было спокойным и немного сонным.

– Аманда, это моя момоська, – просто сказала она. –Она забелет меня в уютный дом. Там класиво и много иглушек.

– Нет, детка, нет! – я уже почти догнала их.

В этот момент Эстер, не сбавляя бега, взмахнула руками. В воздухе вспыхнули золотистые руны, и сгусток чистой, солнечной энергии рванулся к незнакомке.

И случилось нечто ужасное. Дама в белом платье взвыла – звук был похож на скрежет железа по стеклу. Она обернулась, и ее облик исказился, превратившись в нечто демоническое. Мокрые волосы взметнулись вверх, извиваясь как гнездо черных змей. Из-под них открылись не глаза, а две пылающие ядовито-фиолетовым пламенем бездны. Рот неестественно вытянулся в жуткой ухмылке, полной игл-зубов, и из него полились те же кошмарные звуки, от которых звенело в ушах.

– Мама! – испуганно вскрикнула Руби, наконец осознав неладное.

Я, не думая, бросилась вперед, чтобы выхватить ребенка, но тварь уже тянула к ней костлявые, длинные пальцы.

Из дома с грохотом распахнулась дверь. На пороге возникли Джейсон, Харви и Алфи. Не сговариваясь, они одновременно выпустили сокрушительные залпы магии – ослепительные молнии, сковывающие ледяные цепи и копья чистого света.

Сущность, оглушенная и ослепленная этой мощью, отшатнулась с пронзительным визгом. Она отпустила Руби, и на мгновение ее форма затрепетала, стала полупрозрачной. Затем, издав последний горловой вой, она ринулась прочь, растворившись в темноте леса, словно ее и не было.

– Что это было, черт возьми?! – выдохнул Алфи, опуская руки, с которых еще срывались искры.

– Выясним, – холодно произнес Джейсон, его взгляд был прикован к темной опушке.

– Мы пойдем за этой тварью, а ты обеспечь безопасность домочадцев, – заявила Эстер, щелкнув пальцами, отчего в ее руке зажегся сияющий огонек, освещающий пространство вокруг.

Джейсон резко развернулся, подошел ко мне, я, все еще дрожала, прижимала к себе плачущую Руби, и твердо обнял нас обеих.

– В дом. Сейчас же.

Вернувшись, он лично уложил перепуганную девочку, оставив у ее кровати несколько защитных оберегов, которые вспыхнули мягким голубым светом. Я, не в силах уйти, прилегла рядом с ребенком, тихо напевая успокаивающую мелодию, которую пела ей в детстве мать. Усталость, адреналин и эмоциональное истощение взяли свое – ее глаза сами собой закрылись, и малышка погрузилась в тревожную дрему.

Я же почувствовала себя плывущей по волнам, а потом – чья-то нежная рука погладила меня по щеке.

– Я не сплю, – прошептала я, пытаясь открыть тяжелые веки. – Не смей… не смей снова усыплять меня своей магией. Обещай.

– Обещаю, – голос графа прозвучал тихо прямо у моего уха. – Я просто отведу тебя в кровать. Ты заслужила отдых.

Но я категорически отказалась идти в спальню.

– Ребята уже вернулись?

– Нет еще, – ответил он, садясь на край кровати и проводя рукой по моим волосам. – Они пошли проверить озеро. Оценить обстановку.

– Я волнуюсь за них, – призналась я.

Джейсон мягко улыбнулся, и в его глазах вспыхнула та самая уверенность, что всегда меня успокаивала.

– Не стоит. Они – сильнейшие маги, которых я знаю. Им ничего не угрожает. – Он наклонился ближе, и его шепот стал тихим и почти хищным. – Пусть боятся те, кто сидит в том болоте. Охотники вышли на тропу.

Джейсон молча взял меня за руку и повел за собой по лестнице, ведущей на самую верхнюю точку поместья. Я, не сопротивлялась, позволив ему вести себя.

Он открыл тяжелую дверь из темного дерева, и мы вышли на просторную террасу под самым шпилем. Это была застекленная галерея, зимний сад, давно позабытый и заброшенный. Воздух пах пылью, сухой землей и затхлостью. Вдоль стен стояли пустые кадки и горшки – одни совершенно пустые, другие наполнены потрескавшейся, мертвой землей, из которой торчали серые, иссохшие стебли былой роскоши.

Но вся эта запущенность меркла под волшебством, творившимся над нашими головами. Вместо обычного потолка была огромная стеклянная мозаика из сотен разноцветных стеклышек. Лучи заходящего солнца, пронизывая ее, преломлялись и рассыпались по всему пространству, окрашивая пыльный воздух и стены в волшебные цвета: густой пурпур, нежнейший розовый, глубокий сапфировый синий и жидкое золото. Казалось, они стояли внутри гигантского калейдоскопа, наполненного тишиной и умирающим днем.

– Раньше здесь был бабушкин зимний сад, волшебный и невероятно прекрасный, – поделился воспоминаниями граф.– Однажды…после смерти отца, когда мама убитая горем заперлась в своей спальне в нашем особняке в столице, меня забрала к себе бабушка- на время. Я помню как мы поздними вечерами, расстелив плед прямо здесь на полу лежали и любовались звездным небом сквозь узорчатые цветные стекла на потолке. Она рассказывала мне интересные истории, а я слушал, раскрыв рот- на время забывая все свои горести.

– Здесь так красиво… – прошептала я, взгляд скользил по переливающимся бликам.

Джейсон не ответил. Он смотрел только на меня. На то, как цветной свет играет в моих волосах, касается ресниц, ложится на щеки. Он сделал шаг вперед, и его пальцы осторожно коснулись подбородка, поворачивая лицо к себе.

– Мы так мало знакомы… я знаю… и, черт возьми, я, наверное, тороплю события… – он говорил, и его дыхание обжигало нежную кожу. – Но эти дни, что ты рядом… меня будто током бьет каждый раз, когда ты входишь в комнату. Я слышу твой смех сквозь шум любого разговора. Я ищу тебя взглядом, даже когда ты в двух шагах. Я ничего не могу с собой поделать. Ничего.

Его искренность, это обнаженное чувство, было таким же ослепительным, как лунный свет над нашими головами. Оно сожгло все защиты. Сердце бешено заколотилось, отвечая на его слова, на его прикосновения, руки сами потянулись к нему, чтобы прижать его ближе, чтобы потеряться в этом цветном забытьи.

– Меня тоже тянет к тебе, – вырвалось срывающимся, хриплым шепотом. – Сильнее, чем что-либо прежде.

Тут взгляд упал на пустые, мертвые горшки, на пыль, покрывающую все вокруг. И словно ледяная вода окатила. Я вспомнила разрушенный приют. Пропавших детей. Маму, которую все еще не нашли. Демоническую сущность, что чуть не утащила Руби. Друзей, прямо сейчас рисковали жизнью у проклятого озера. пальцы разжались на его сюртуке. А я тут глупостями всякими занимаюсь. В романтику играю. Дура!

Медленно, с невероятным усилием, я отстранилась от него, разрывая магию момента. Я посмотрела на него – на его растерянное, внезапно опустошенное лицо, на губы, еще недавно страстно целующие меня. Моё собственное сердце разрывалось на части.

В это мгновение медальон под его рубашкой зажегся ярким светом под тонкой батистовой тканью.

Граф достал цепочку и сжал камень в ладони.

– Это Харви,– пояснил маг и его лицо моментально стало серьезным.

– Что-то случилось? – ахнула я.

Джейсон Вейн сильнее стиснул медальон в кулаке и коротко кивнул.

***

Тем временем на болоте.

Виконт Ньюман, облачившись в прорезиненные перчатки и плащ с отталкивающими чарами, двинулся вдоль края трясины. Его цель была ясна: добыть образцы. Воздух гудел от комаров и зловония гниющей растительности, но Харви, казалось, не замечал этого. Его внимание было приковано к сложному портативному устройству в его руках – арканометру, стрелка которого бешено вращалась, указывая на аномальные всплески магии.

– Интересно… очень интересно…, – бормотал он себе под нос, наклоняясь к небольшой лужице, пузырившейся вязкой, радужной пленкой. Он аккуратно зачерпнул образец в стерильную колбу, которая тут же зашипела. -Энергетическая сигнатура абсолютно чужеродная. И крайне агрессивная.

Внезапно земля под его ногами затряслась. Из трясины, с противным чмокающим звуком, выросла огромная, покрытая тиной и слизью лиана. Она повела себя как щупальце, с хлесткой скоростью пытаясь ударить по магу. Харви легко отпрыгнул и швырнул в извивающуюся слизь магическую сферу. Та лопнула, окутав щупальце мгновенно застывающей пеной. Пока существо билось в конвульсиях, Харви уже деловито делал следующую запись записную книжку: «Образец №7 демонстрирует свойства прото-фауны, способной к агрессивной мимикрии. Требует дальнейшего изучения».

Внезапно виконт вздрогнул, почувствовав, как на его затылок и плечи с противным шлепком обрушилось нечто холодное, склизское и невероятно тяжелое. В следующее мгновение его мир сузился до оглушительной какофонии кваканья и свистящих, шипящих звуков, доносившихся со всех сторон.

– Проклятые твари! Чтоб вы… – его крик был заглушен новым натиском. С каждой секундой их становилось все больше. Холодные, покрытые бугристой слизью тела облепляли его спину, руки, шею, сковывая движения своим мерзким весом.

Харви, подавшись вперед, тяжело рухнул на колени. Невыносимая тяжесть сдавила его грудную клетку, выжимая воздух из легких. Он попытался сделать судорожный, хриплый вдох, но тщетно – словно невидимые тиски сжали его горло. Поле зрения сузилось до тоннеля, по краям которого заплясали черные пятна. Его пальцы, дрожа, скользили по склизкой коже тварей, безуспешно пытаясь оторвать их от лица и горла. Последнее, что он успел осознать – это леденящий ужас от невозможности вдохнуть и оглушительный хор торжествующего кваканья, заполнявший сознание.

Эстер, в отличие от Харви, рванула в чащу напрямик, полагаясь на свою интуицию. Ее цель – найти эпицентр аномалии. Но болото сыграло с ней злую шутку. Сначала ей показалось, что она слышит шепот. Потом деревья вокруг словно сдвинулись, их ветви сплелись в непроходимую стену. Тропинка, которую она только что прошла, бесследно исчезла.

–Ну что ж, играем в прятки? – фыркнула она, вытягивая из ножен тонкие магические клинки. Но чем дальше она шла, тем гуще становился туман и тем причудливее искривлялось пространство. Она вышла к болоту, которое уже проходила пять минут назад. Деревья, казалось, насмешливо шелестели листьями, повторяя одно и то же: «Останься… с нами весело…»

Эстер остановилась, закрыла глаза и сосредоточилась не на зрении, а на магическом чувстве. Она искала след магической энергии Харви, Алфи – чего-то знакомого в этом хаосе. Внезапно она услышала приглушенный, знакомый басок где-то справа. Алфи?

Магиня не раздумывая рванула на звук.

Алфи, тем временем, шел своим путем, проталкиваясь через колючие кусты могучими плечами. Внезапно он услышал тихий плач. За деревьями, на камне, сидела… Эстер. Ее платье было порвано, щека в грязи.

– Эстер? Что случилось? – ускорил шаг рыжий великан.

– Алфи! – она бросилась к нему, заплаканная и дрожащая. – Я заблудилась, там… там что-то страшное! Я испугалась!

Она прижалась к его груди, и Алфи, никогда не видевший боевую подругу в таком состоянии, растерялся. Он обнял ее, похлопал по спине.

– Ничего, я тут. Все будет в порядке. Покажешь, где это страшное?

– Оно там, – она указала пальцем в сторону самого зловонного участка болота. – Помоги мне, я покажу.

Магиня взяла его за руку. Ее ладонь была удивительно холодной. Алфи, ведомый тревогой и желанием защитить, позволил ей вести себя. Лишь через несколько минут его мозг, медленно, но верно, начал подавать сигналы.

Эй болван, когда ты последний раз видел, как Эстер не дрожит? Да ее банда троллей с дубинами наперевес в темном переулке не напугает. Через пару минут уже одна половина зеленых парней будет лежать на тротуаре аккуратно сложенные в поленницу, а вторая половина только пятками будет сверкать, спасаясь бегством.

Но было уже поздно. Они вышли на зыбкую топь. Эстер обернулась к нему, и ее красивое лицо поплыло, превратившись в безликую, бледную маску. Ее рот растянулся в неестественной улыбке.

– Оставайся с нами. Навсегда.

И сильным толчком она столкнула его в трясину.

Алфи с громким всплеском ушел под воду. Густая, вязкая жижа сомкнулась над его головой. Он пытался бороться, но ноги увязали в илистом дне. Легкие горели. И тогда, в зеленоватом мраке, он увидел это: на дне болота зияла трещина, и из нее, словно щупальца, сочилась густая, кроваво-красная субстанция. Она пульсировала, как живая, и тянулась к нему.

– Алфи! – раздался крик Харви, который по арканометру вышел как раз на это место.

Следом, прорубая заросли кинжалами, выскочила настоящая Эстер. Увидев барахтающегося в трясине Алфи и свою безликую копию, она не стала разбираться. Молниеносный бросок заклинания – и иллюзорная Эстер с шипением растворилась в воздухе.

– Держись! – крикнула она Алфи, бросаясь к краю трясины.

Вместе с Харви они наложили на тонущего друга серию левитационных чар. Болото не хотело отпускать добычу, чавкая и затягивая его обратно. Но усилия двух магов сделали свое дело. С противным, чмокающим звуком Алфи был выдернут из трясины и отброшен на твердую землю, обильно покрытый вонючей слизью и тиной.

Он лежал, отчаянно кашляя и хватая ртом воздух.

– Там такое… как паутина… светится алым… на дне…и пульсируют как вены… – хрипел он, выплевывая грязь. – И эта… она выглядела как ты…

Эстер мрачно посмотрела на пузырящуюся трясину, а потом пнула Алфи в бок.

– В следующий раз, когда «я» буду звать тебя в болото – просто дай по морде. Обещаешь?

Алфи, все еще кашляя, лишь слабо кивнул.

– А меня чуть жабы не задушили насмерть,– пожаловался Харви.– Может свалим отсюда поскорее?

– Лягушек испугался?– насмешливо фыркнула Эстер, но спорить не стала.

Друзья правы. Нужно убираться из этого места.

Глава 18

Рассвет застал нас в библиотеке поместья. Никто не спал. Воздух был густым от выпитого кофе, тревоги и невысказанных мыслей. Алфи, завернутый в плед и все еще периодически содрогавшийся от приступов кашля, с мрачной обстоятельностью излагал то, что видел на дне болота.

– Это была не просто дыра, – его голос, обычно громовой и раскатистый, теперь хрипел и срывался. – Это была… щель. Как будто сама реальность порвалась. И из нее сочилась эта… эта красная дрянь. Живая. И она тянулась ко мне. А эта тварь, эта псевдо-Эстер… она явно оттуда же.

– Добыча минерала, – подключил Харви, нервно теребя в руках тот самый злополучный мешочек с радоцитом. – Мы думали, она просто будит аномалию. Но нет. Она ее подпитывает. Радоцит вступает в реакцию с местной субстанцией и… расширяет трещину. Делает ее больше. Стабильнее.

Джейсон, мрачно созерцавший пламя в камине, резко обернулся.

– Но откуда она изначально взялась? Эта трещина? Добыча угля, когда началась? Могла ли она стать спусковым крючком?

– По официальным документам, шахту открыли семьдесят два года назад, – проговорила Эстер, – Я связалась с леди Аннабель, и она вновь хм…заглянула в архивные данные. – Но болото, как мы выяснили, начало фигурировать в отчетах около пятидесяти лет назад. Двадцать лет разницы.

В комнате повисло тяжелое молчание. Все пытались сложить кусочки мозаики в единую картину.

Не смотря на бессонную ночь, я не чувствовала ни капли сонливости, в крови бурлил адреналин. И вдруг…

– Пятьдесят лет… – вырвалось у меня почти беззвучно, пока я лихорадочно прокручивала в голове обрывки воспоминаний. – Опушка леса… Берег озера… – Я подняла глаза на Джейсона, и у меня перехватило дыхание. – О боги!

Я вскочила с кресла, не в силах усидеть на месте, и принялась мерить комнату беспокойными шагами, пытаясь ухватить убегающую мысль.

– Зельда Карпентер! – выпалила я наконец, останавливаясь посреди комнаты.

Джейсон нахмурился:

– Не понимаю…

– В тот день, на ярмарке! Близнецы познакомились с одной дамой. Миссис Карпентер. Вдова инженера, который создавал игрушки для «Арквейна»!

– Ты упоминала его в разговоре с Вандером, – кивнула Эстер, ее взгляд стал острым, внимательным. – Карпентер.

– Именно! Зельда рассказывала, как погиб ее муж. Примерно пятьдесят лет назад. Он работал над своим главным изобретением. И для испытаний всегда выбирал… – я сделала драматическую паузу, заставляя всех проникнуться значимостью момента, – …безлюдные места. Чаще всего – ту самую опушку леса у озера. Того самого озера. В тот роковой день что-то пошло не так… устройство взорвалось, и он погиб.

В библиотеке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь покашливанием Алфи.

– Совпадение? – первым нарушил молчание Харви.

– В нашем деле совпадений не бывает, – холодно парировала мисс Блант. – Давайте рассуждать логически, этот Карпентер мог что-то учудить, и взрыв, к примеру спровоцировал первый разрыв. Только вот каким образом, он же не был магом?

– Не знаю, – пожала плечами.

– Нужно выяснить, – решительно заявил Джейсон, уже срываясь с места. – Но сначала нужно остановить Вандера. Пока они там долбят породу, то расширяют эту проклятую трещину.

Не теряя больше ни минуты, троица магов – Джейсон, Эстер и пришедший в себя Алфи – рванули к шахте. Однако на подступах их ждал неприятный сюрприз. То, что раньше было полузаброшенным объектом, теперь напоминало укрепленный лагерь. По периметру стояли частоколы из заостренных бревен, а у входа в штольню плотным строем выстроились гвардейцы в синих мундирах с королевским гербом на груди. Слышался мерный гул работающей механники – где-то в глубине уже полным ходом шла добыча.

– Ничего себе прием, – прошипел Алфи.

– Его величество не просто санкционировал добычу, – мрачно проговорил Джейсон. – Он прислал свою личную охрану. Вандер прикрылся самой мощной защитой в королевстве.

Магов сразу же заметили. Трое гвардейцев отделились от строя, перекрестив алебарды с отточенным, металлическим лязгом, преграждая путь.

– Стой! – голос старшего патруля, мужчины с лицом, изрытым шрамом и холодными глазами, прозвучал громко и не допускал возражений. – Проход закрыт! Частная собственность фабрики «Арквейн»! Работа ведется по личному приказу директора и по высочайшей санкции Его Величества Короля!

Эстер, не моргнув глазом, сделала шаг вперед. Ее пальцы уже складывались в изящную, смертоносную боевую плеть, а вокруг нее воздух начал звенеть от сконцентрированной магии.

– Нам нужно внутрь. И мы пройдем. Силой, если потребуется.

Гвардеец не дрогнул. Он даже не удостоил ее угрозу испуганным взглядом. Вместо этого он медленно, демонстративно поднял руку. За его спиной раздался сухой, одновременный щелчок десятка взводимых курков. Из-за частокола на них прицелились арбалетчики, их болты с широкими наконечниками были направлены прямо в грудь магов.

– Попробуйте, – ответил стражник, и в его голосе впервые прозвучала ледяная усмешка. – У нас четкий приказ: стрелять на поражение по любым нарушителям. Без предупреждения. Без разбора званий. Даже по благородным господам и… особо одаренным леди.

Джейсон сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Он чувствовал, как ярость закипает в нем, грозя вырваться наружу ослепляющей вспышкой магии. Он мог бы смести этих солдат. Они с Эстер и Алфи могли бы устроить здесь кровавую баню. Но это был бы не просто бой. Это был бы акт открытой измены. Объявление войны не Вандеру, а самому королю. И за их спиной не было армии, способной противостоять всей мощи короны.

– Это безумие, – прошипел он, глядя в бесстрастные глаза командира. – Вы не понимаете, что творите. Вы охраняете собственный конец.

– Наш долг – выполнять приказы, а не понимать их, – парировал гвардеец, не моргнув глазом. – Наша гибель – в невыполнении долга. Последнее предупреждение. Убирайтесь. Сейчас.

Троице ничего не оставалось, как отступить под насмешливыми взглядами стражи. Теперь добыча шла полным ходом, под охраной королевского указа и солдат, а трещина в самое пекло продолжала расширяться с каждым взрывом радоцитовой пыли. Остановить это законным путем было невозможно. Оставались только незаконные. И время работало против них.

***

Пока маги безуспешно пытались прорваться через кордон, я, движимая решимостью, отправилась навестить миссис Карпентер. Ангус запряг самую послушную и спокойную лошадь в старомодную двуколку, позволив мне самой управлять экипажем.

В заброшенном особняке меня ждал все тот же скрипучий автоматон, впрочем, я уже не боялась этой железной штуковины, деловито позволила провести себя на террасу, где хоть и лежали пожухлые листья, все же было более чисто и уютно чем в темном пыльном холле. Хозяйка пила утренний чай, и при виде меня на ее печальном лице вспыхнула искренняя, хотя и удивленная улыбка.

– Дорогая моя! Какой приятный сюрприз! Входите, прошу, – она засуетилась, вызывая колокольчиком свою механическую прислугу. – Чай? У меня как раз заварился отменный травяной сбор.

Мы уселись в плетеные кресла, и несколько минут говорили о пустяках – о погоде и о пользе облепихового варенья.

– Дитя мое, что-то тревожит вас? – мягко заметила Зельда, переливая янтарную жидкость в фарфоровые чашки. – Глаза у вас, как у загнанной птички.

– Миссис Карпентер… Зельда, – начала я, отставляя подальше чашку чая, к которому даже не притронулась. – Мне нужно спросить вас кое о чем очень важном. Об вашем муже Артуре. О том, что случилось тогда…в день его гибели.

Лицо пожилой дамы сразу окаменело. Улыбка исчезла без следа.

– О, нет-нет, милая. Это… это слишком болезненная тема. Я не… я не могу. Не хочу это вспоминать. Попробуй лучше ежевичный джем, я покупаю его у чудесной милой леди в кондитерской на площади.

Она отвернулась, принимаясь нервно поправлять салфетку на столе. Я настаивала, говорила о странных явлениях, о болоте, о том, что, возможно, смерть мистера Карпентера как-то прольет свет на череду всех этих странных происшествий творившихся в Санивейле в последние десятилетия. Но Зельда лишь качала головой, ее глаза наполнялись не слезами, а глухой, непреодолимой стеной отказа.

– Я почти ничего не знаю, – твердила она. – Он не посвящал меня в свои дела. Просто… несчастный случай.

Я уже почти отчаялась. Я не знала, как разговорить старушку, как пробиться через ее защиту. И вдруг мой взгляд упал на облезлую садовую статуэтку гнома, державшего на руках кролика. И в памяти всплыла картинка – того самого зайчика с цветком, эмблему фабрики «Арквейн».

– Зельда, – тихо спросила я. – А что означает этот зайчик на коробке с игрушками? Почему именно он?

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Глаза миссис Карпентер наполнились слезами, которые на этот раз потекли по ее морщинистым щекам безудержно. Она смахнула их тыльной стороной ладони с дрожащими пальцами и прошептала:

– Это… это была любимая игрушка нашего мальчика. Арчибальда.

И тогда история полилась сама собой, горькая и трагическая.

– У нас с Артуром был сын. Единственный, долгожданный… – голос ее прерывался. – Арчи был таким живым, таким любознательным… Артур сам смастерил для него механического зайчика. Тот мог шевелить ушами и бить лапкой по барабану… Однажды няня отвлеклась… всего на миг… а дверь в детскую была открыта… Он посеменил за мячом, который куда-то укатился… – Она закрыла глаза, будто вновь переживая тот ужас. – Арчи…он упал с верхнего пролета лестницы. Это был один миг. Один роковой миг…

Она долго молчала, собираясь с духом.

– Артур… он почти сошел с ума от горя. Винил себя, винил меня, винил весь мир. Я думала, потеряю и его. Но я нашла в себе силы… силы убедить его, что это был страшный, но несчастный случай. Что никто не виноват. Я не могла потерять его тоже.

– И он ушел в работу, –догадалась я.

– Да. Артур принял предложение одного скользкого типа, который впоследствии стал его компаньоном и началось производство игрушек. Тысячи игрушек для чужих детей… Но горе никуда не ушло. Оно глодало его изнутри. И тогда он… увлекся артефакторикой. Очень глубоко. Он мечтал… он одержим был идеей создать машину. Машину, которая позволила бы заглянуть в потусторонний мир. Увидеть сына. Хоть на мгновение. Он использовал какие-то особые артефакты…я не знала их название, но видела их золотистое сияние. Артур говорил, что это ключевой компонент для стабилизации портала… Но он не был безумцем! Он не рискнул проводить испытания дома. Он отправился на озеро. На самое… безлюдное, тихое… И там… там что-то пошло не так. Аппарат взорвался… и унес его жизнь…

Я слушала, онемев. Кусочки мозаики сложились в ужасающую картину. Артур Карпентер не просто спровоцировал аномалию. Он, движимый отцовским горем, создал ее. Его машина, питаемая радоцитом, не просто «заглянула» в иной мир – она пробила брешь в самой ткани мироздания. Брешь в темный, непредсказуемый мир, который все эти годы медленно просачивался в нашу реальность через болото, образовавшееся на месте взрыва. А теперь добыча Вандера, использующая тот же радоцит, добивала начатое – расширяла щель, делая ее достаточно широкой для того, чтобы нечто поистине чудовищное хлынуло оттуда в наш мир.

Меня осенило леденящим душу ужасом.

И в этот самый момент в воздухе что-то изменилось. Свет померк, словно на солнце наползла огромная туча. Послышался далекий, нарастающий гул, похожий на рев разъяренного зверя.

Солнечный свет, только что ярко освещавший террасу, померк – не так, как при обычной грозе, а словно его выключили гигантским рубильником. Сумерки спустились внезапно и неестественно, окрасив все в серо-лиловые тона. Воздух затрепетал, и донесся низкий гвалт. Он был похож на отдаленный рев тысячеголового зверя, на скрежет ломающихся металлических конструкций, смешанный с шипением миллионов змей. Звук, от которого кровь стыла в жилах и по спине бежали ледяные мурашки.

– Вам лучше войти в дом, госпожа, – проскрежетал механический голос. Это говорил автоматон-дворецкий, замерший у облезлых ступеней старой терассы. Его оптические сенсоры, обычно мерцавшие ровным синим светом, теперь пульсировали тревожным алым. – Мои локаторы фиксируют быстрое приближение аномальных атмосферных явлений. Угроза оценивается как… критическая.

Я резко развернулась к бледной, как полотно, Зельде. Она стояла, прижимая к груди фарфоровую чашку, ее глаза были огромными от чистого, животного ужаса.

– Наверх! – крикнула я, хватая ее за холодные руки. – Сейчас же! На чердак, как можно выше! Закройте все щели, все двери тряпками, запритесь! Не выходите и не открывайте никому! Вы слышите? НИКОМУ!

Не дожидаясь ответа, понимая, что счет идет на секунды, я выскочила на улицу. Воздух уже был густым и тяжелым, пропитанным сладковато-металлическим запахом, от которого першило в горле и слезились глаза. Он был обманчиво приторным, как запах гниющего меда.

А в конце улицы первые щупальца тумана уже лизнули булыжники мостовой. Они вели себя как живые существа – не просто стелились, а ползли, ощупывая дорогу, огибая препятствия, с любопытством пробуя на вкус мир, в который они так нагло вторглись. Гул стал оглушительным, он исходил отовсюду, заполняя собою все пространство, вдавливаясь в барабанные перепонки.

Я застыла на мгновение, парализованная масштабом надвигающегося кошмара. Это был апокалипсис. И он пришел из иного мира, двери в который мы сами же и приоткрыли. А теперь эти двери распахивались настежь.

Глава 19

Я выскочила на улицу, и леденящий ужас сковал меня на мгновение. Туман был уже не на окраинах – он был здесь. Он окутывал дома плотной, переливающейся лиловой пеленой, глуша звуки и искажая очертания. Воздух стал густым, сладковато-гнилостным, и им было трудно дышать.

Со стороны болота, сметая все на своем пути, катилась стена. Но это была не туча и не буря. Это было плотное, густое, переливающееся лиловым и ядовито-фиолетовым марево. Оно уже поглотило окраины, и теперь дома на дальней улице один за другим исчезали в его пучине, словно растворяясь в кислотном озере. Туман двигался неумолимо, с чудовищной скоростью, и его движение было слишком целенаправленным, чтобы быть просто стихией.

– Нет… – вырвался у меня сдавленный шепот. Это было хуже, чем в моих самых страшных кошмарах.

–В поместье! Нужно предупредить Джейсона! – пронеслось в голове единственной здравой мыслью.

Я бросилась к своей двуколке, привязанной у ворот дома Карпентер, и по пути кричала в наступающую мглу, обращаясь к невидимым, перепуганным жителям:

– На крыши! На чердаки! Запирайтесь! Не выходите на улицу!

Мой голос звучал приглушенно и беспомощно, тонувший в всепоглощающем тумане. Вдруг сквозь марево я увидела движение. Молодая женщина, с перекошенным от страха лицом, металась у своего порога, прижимая к груди завернутого в одеяло младенца. Она растерянно озиралась, не зная, куда бежать.

– Сюда! – крикнула ей, подскакивая к двуколке и отвязывая лошадь. – Быстрее! Я вас довезу!

Женщина с облегчением рванулась ко мне. Я, не раздумывая, взяла у нее на руки сверток – он был на удивление легким и холодным.

– Залезайте! – скомандовала я, уже вскакивая на облучок и подхватывая одной рукой вожжи.

Женщина ухватилась за борт, чтобы подняться. И в этот момент раздался звук, от которого кровь стыла в жилах – низкий, горловой, неестественный смех. Он шел от женщины, но ее губы при этом были сжаты.

Я инстинктивно взглянула на сверток в своих руках. И уронила его от ужаса.

Маленькое личико младенца сморщилось, почернело и поплыло, как мокрая глина. Одеяло расползлось в руках, превратившись в вязкую, зловонную болотную жижу, которая с противным хлюпаньем шлепнулась на мостовую. От ребенка не осталось ничего, кроме маслянистого пятна.

Я в ужасе отпрянула, уставившись на женщину. Та медленно повернула ко мне голову. Ее красивое лицо начало расползаться, как воск на огне. Кожа приобрела мертвенно-серый, пергаментный оттенок, глаза провалились, превратившись в две дымящиеся черные дыры. Ее рот растянулся в невозможной ширины ухмылке, полной острых, игольчатых зубов.

– Оставайся… – просипело существо ее голосом, но теперь в нем слышался хор шипящих, чужих голосов. – С нами веселее…

Лошадь, почуяв неладное, дико заржала, встала на дыбы и рванула с места, срывая постромки и опрокидывая двуколку. Я едва успела отпрыгнуть, чтобы не быть сбитой с ног и услышала лишь удаляющийся топот копыт и безумный, торжествующий хохот твари, которая еще секунду назад притворялась несчастной матерью.

Я осталась одна. Посреди улицы, в кольце сгущающегося фиолетового марева. Со всех сторон доносились звуки – то крики о помощи, то дикий, нечеловеческий смех, то шепот, звавший ее по имени знакомыми голосами. Я оборачивалась, пытаясь понять, откуда исходит опасность, но туман был везде, и он был жив. Он шептал, смеялся, пугал.

Я увидела, как из-за угла выползла тень, похожая на огромного паука с лицом старой няни из приюта. Услышала за спиной плач Руби. Обернулась – никого. Перед ней промелькнул силуэт моей матери, машущий рукой и уходящий вглубь тумана.

– Мама! – крикнула я и сделала шаг вперед, но вовремя остановилась, сжав голову руками. Это был обман. Все это был обман.

Я поняла страшную правду: туман не просто убивал. Он играл. Он показывал самое сокровенное, самое больное и выворачивал это наизнанку, превращая в кошмар. Я была одна, заблудившаяся в кошмаре, который становился все реальнее с каждым вздохом, полным ядовитой, сладковатой мглы.

Ледяные, костлявые пальцы сдавили запястья, пошли трещины по коже. Из гнилостного марева передо мной проступило нечто – слияние десятка искаженных лиц, знакомых и чужих, сплавленных в одну жуткую маску страдания и злобы. Шепот стал навязчивым, зовущим, проникающим прямо в мозг.

– Кто ты? – выдохнула я, уже почти не надеясь на ответ, чувствуя, как темнота затягивает меня. – Кто вы такие? Что вам от нас нужно?

Сущность лишь шире расплылась в беззвучном смехе, ее пасть разверзлась, чтобы поглотить меня.

И в этот миг воздух взорвался ослепительной вспышкой. Пронзительный, чистый звук, похожий на удар хрустального колокола, разрезал удушливую пелену тумана. Фиолетовое марево отшатнулось, завихрилось и на мгновение рассеялось, словно испуганное животное.

На мгновение я увидела четкий силуэт Эстер, стоящей в боевой стойке, с раскаленными до бела магическими клинками в руках. Ее лицо было искажено яростью и концентрацией.

– Отлипни от нее, тварь! – крикнула магиня, и следующий сгусток энергии, выпущенный из ее ладоней, ударил прямо в центр скопища кошмаров.

Сущность взвыла – на этот раз от боли и ярости – и отступила, растворившись в тумане, который все еще клубился вокруг, но уже не решался подойти так близко.

– Бежим! – Эстер схватила меня за руку и рванула прочь, сквозь редеющие, но все еще опасные клочья мглы.

Туман с шипением и свистом отступил, рассеиваясь и обнажая мостовую и дома. В прорехе фиолетовой мглы, на другой стороне, я увидела Алфи. Великан, покрытый грязью и темной слизью, яростно сражался с тремя тенеподобными сущностями, которые пытались обвить его щупальцами. Его магический хлыст вздымался и опускался с яростью медведя, и с каждым ударом существа с визгом рассыпались, но на их место тут же выползали новые из неиссякаемой толщи тумана.

Но это был лишь миг. Как только маги ослабили концентрацию, фиолетовая стена сомкнулась вновь, с еще большей яростью, словно живой, разъяренный организм.

– Туман не отступает, – мрачно констатировал Джейсон, его лицо было осунувшимся и покрытым тонкой сетью выжженых прожилок от перенапряжения. – Мы лишь создаем временные локальные чистые зоны. Он как живой, разумный организм – обтекает препятствия и смыкается вновь. Он учится.

– Харви, почему нет подкрепления? – кричала Эстер, которую было едва слышно из-за оглушающего гула. – Ты же вызвал гвардию из столицы?

Виконт, прислонившийся к стене и пытавшийся перевязать окровавленную руку, с горькой усмешкой покачал головой.

– А ты как думаешь? Я связался с ними в первую же минуту! Но возникла проблема… – Он замолчал, чтобы отбить странную, летящую тварь, похожую на скрюченную летучую мышь, своим изящным тросточкой-мечом. – Портал, который должен был доставить их прямо на центральную площадь, выбросил весь отряд в трехстах милях к северу, посреди поля с подсолнухами! Пространство вокруг Санивейла искажено. Туман… он не просто физическая субстанция. Он меняет саму реальность, делает невозможными точные магические переходы!

– Значит, только на поезде, – прошептала я, с ужасом осознавая весь масштаб катастрофы. Ледяная пустота разлилась у меня внутри. – Это пол дня пути, даже на самом быстром составе… У города… нет этого времени.

В воздухе повисло тяжелое, гнетущее молчание, полное безысходности. Даже оглушительный гул тумана не мог заглушить его.

Внезапно сильная рука обвила мои плечи. Джейсон резко притянул меня к себе, его глаза с безумной скоростью пробежали по мне, проверяя на раны, его пальцы на мгновение коснулись моего лица – быстрый, жесткий, почти что отчаянный жест.

– Цела? – выдохнул он, и в этом одном слове был целый океан страха.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Сумасбродка! Я чуть с ума не сошел, когда понял, что тебя нет в поместье, благо Ангус рассказал, где тебя искать, – пробормотал он.

– Я была у миссис Карпетнер,– выпалила я.

Затем, стараясь говорить быстро и четко, я пересказала ему все, что узнала от Зельды Карпентер – о трагедии, об эксперименте ее мужа, о взрыве, который, вероятно, и породил первую трещину.

И в этот момент до нас донесся оглушительный рев Алфи.

– Слушайте все! – его бас прорезал гул, и мы обернулись. – Если эпицентр – это болото! Дырка в другой мир! Карпентер открыл ее с помощью радоцита! Значит, логично, что и закрыть ее можно чем-то противоположным, но равным по силе!

Все взгляды, полные надежды и страха, устремились на него.

– Что ты имеешь в виду? – крикнул Джейсон, отбрасывая щупальце, пытавшееся схватить его за ногу.

Озарение вспыхнуло в моем сознании, как молния.

– Те самые камни! – вступила я, перекрикивая вой ветра. – Те, что нашла Лили! Помнишь, как туман реагировал на них? Они ведь… живые, теплые. Они защищают. Их энергия – полная противоположность этой… этой мерзости! – Я посмотрела на Джейсона, и в его глазах я увидела то же самое понимание.

– Точно, – резко кивнул граф Вейн, его ум уже просчитывал возможности. – Мы можем использовать их! Создать направленный магический взрыв прямо в сердце болота! Обрушить всю энергию жизни, всю ее чистоту, в эту проклятую яму!

– Взорвать артефакты такой силы? Это чистейшее безумие! – воскликнул Харви, его ученый ум восстал против такого варварства. – Последствия непредсказуемы! Мы можем не закрыть щель, а, наоборот, разорвать пространство надвое! Вызвать цепную реакцию, которая уничтожит половину герцогства!

– А если не сработает? – тихо, но четко спросила Эстер, игнорируя эмоциональную тираду виконта. Ее практичный взгляд был устремлен на Джейсона. – Есть ли у этого плана хоть какой-то теоретический фундамент?

Джейсон медленно обвел взглядом всех собравшихся – своего верного друга-великана, рационального виконта, прагматичную боевую подругу и меня. В его глазах горела решимость, замешанная на самой черной безысходности.

– Других вариантов у нас сейчас нет. Ни одного. Или пан, или пропал.

Это был чудовищный риск. Азартная игра на кону которой стояла жизнь всего города. Но это был наш единственный шанс.

Не говоря больше ни слова, Джейсон свистнул, призывая своего коня, мощным движением подхватил меня и посадил в седло, а затем запрыгнул следом.

– Держись крепче! – крикнул он.

Мы рванули вперед, и магия Джейсона и его друзей, мчащихся рядом, расчищала нам путь. Они бились на ходу, отбивая атаки тварей, которые кидались на нас из смыкающегося тумана. Алфи, сокрушая все на своем пути, Эстер – точными и смертоносными выпадами, Харви – создавая сложные защитные барьеры. Это был безумный, отчаянный скачок сквозь ад.

Доехав до поместья, Джейсон почти столкнул меня с седла в безопасную зону у парадной двери.

– Запрись в доме, защитных чар надолго не хватит! – приказал он.

И затем они развернулись и помчались прочь – в самое сердце тьмы, навстречу немыслимому риску, оставив меня в оглушительной тишине, разрываемой лишь далеким эхом их безумной атаки и навязчивым, всепроникающим гулом.

Я на ватных ногах, зашла в дверь. Воздух в поместье стал густым и сладковатым, пахнущим гнилыми цветами и озоном. Даже здесь, за прочными стенами, мы не были в безопасности. Фиолетовый туман пожирал Санивейл, и его дыхание просачивалось сквозь щели, под двери, наполняя дом леденящим душу предчувствием.

Я загнала миссис Флетчер и Руби в самую дальнюю комнату на втором этаже – старую кладовую без окон, с массивной дубовой дверью.

– Не выходите, что бы вы ни слышали! – приказала я, и мой голос прозвучал чужим, хриплым от напряжения. – Ни за что! Не открывайте дверь, даже если будете слышать мой голос! Понятно?

Марта лишь кивнула, прижимая к себе перепуганную Руби. Ее глаза были огромными, полными страха, но в них читалась и решимость – защитить ребенка любой ценой. Ангус стоял у двери с зажатой в трясущихся руках кочергой, выглядев жалко и отважно одновременно.

Я прикрыла их дверью и осталась одна в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле. Гул за стенами нарастал, превращаясь в оглушительный рев. И тогда я услышала первый стук в парадную дверь. Не грубый и сильный, а тихий, жалобный, похожий на царапанье.

– Аманда? Милая, открой… мне так страшно… – донесся голос. Голос моей мамы.

Ледяная волна прокатилась по моей коже. Это был не он. Не мог быть. Но он звучал так правдоподобно – каждый излом, каждая интонация…

– Уходи! – крикнула я, прижимаясь спиной к стене и сжимая кухонный нож, который успела схватить на бегу. Рука дрожала.

– Доченька, пожалуйста… там такие твари… они повсюду… – голос срывался на плач, полный настоящего, животного ужаса.

Я зажмурилась, пытаясь заглушить его. Это был обман. Ловушка. Но каждая клеточка тела рвалась открыть, впустить, спасти.

Стук прекратился. На смену ему пришел новый звук – скрежет когтей по стеклу окон в гостиной. Я крадучись подошла к арочному проему и заглянула внутрь.

В окно, искаженное льющимися по нему струйками фиолетового марева, смотрели десятки глаз. Бездонных, пустых, светящихся тусклым светом. Они не моргали, просто смотрели на меня, полные немого голода. А по стеклу ползли трещины.

Я отпрянула, и в этот момент с оглушительным грохотом оконные рамы не выдержали. Стекло посыпалось внутрь, и вместе с осколками в комнату вкатилась волна густого, вязкого тумана. Из него на пол спрыгнули… тени. Существа, слепленные из марева и теней, с длинными, костлявыми конечностями и ртами, растянутыми в беззвучном вопле.

Одни ринулись ко мне, другие – к лестнице, ведущей наверх.

Адреналин ударил в голову, смывая страх. Я не была магом. У меня не было мощных заклинаний. Но у меня был нож, ярость и всепоглощающая ярость, дающая силы защитить своих.

– Сюда! Ко мне! – завопила я, отступая в узкий коридор, пытаясь отвлечь их на себя.

Первая тень кинулась. Я отскочила, неуклюже взмахнула ножом. Лезвие пронзило марево, и существо с визгом рассыпалось, но на его место уже бежали двое других. Одной рукой я схватила со стола тяжелую медную вазу и швырнула ее в ближайшее окно, в надежде проветрить комнату. Стекло звонко разбилось, и туман на миг отхлынул, зашипев.

Но их было слишком много. Они окружали меня, их шепот сводил с ума – они называли меня по имени, голосами детей из приюта, голосом Джейсона…

Одна из тварей, похудее и проворнее, рванула к лестнице. Я, не раздумывая, бросилась наперерез, пнула ее что есть силы. Существо отлетело, ударилось о стену и на мгновение приняло облик той самой «мамы» с ребенком, что обманула меня на улице – ее лицо исказилось в гримасе мерзкого смеха.

– Не трогай их! – зарычала я, сжимая нож так, что рукоятка впилась в ладонь.

Я отступала к лестнице, ступенька за ступенькой, отбиваясь от нападающих чем попало – вазой, подсвечником, собственными ногами и кулаками. Туман обжигал кожу, оставляя красные полосы, как от ожогов крапивой. Я уже почти не слышала из-за гула в ушах.

И вдруг из-за двери кладовой послышался тихий плач Руби.

Крик ужаса миссис Флетчер. Громкий стук – Ангус пытался выломать дверь изнутри.

Этот звук, этот страх за них придал мне новую, отчаянную силу. Я снова закричала, уже не от страха, а от ярости, и бросилась на ближайшую тварь, вонзив в нее нож снова и снова, пока та не испарилась с противным шипением.

Я стала стеной. Хрупкой, человеческой, но непроходимой. Они не пройдут. Пока я жива – не пройдут. Я билась в молчаливом исступлении, в тисках ужаса и ярости, защищая последнее, что у меня осталось.

***

Маги вышли на опушку леса, на самый край апокалипсиса. Перед ними бушевало сплошное фиолетовое море – живое, пульсирующее, издающее низкий, сводящий с ума гул, в котором угадывались шепоты, стоны и обещания невыразимых ужасов. Казалось, сам воздух кричал от чужеродного присутствия.

Джейсон, Эстер, Алфи и Харви, преодолевая леденящий душу ужас, встали по четырем сторонам света, образуя древний магический квадрат – последний бастион между безумием и миром. Их лица были бледны, но решительны. В центре круга, на грубом каменном пьедестале, сложенном на скорую руку, лежала их последняя надежда – все минералы, которые они смогли забрать из опустевшей шахты. Камни сияли мягким, успокаивающим голубым светом, создавая вокруг себя небольшой, но стойкий пузырь чистоты в самом сердце буйства. Фиолетовый туман не решался переступить эту границу, лишь яростно лизал ее, выискивая слабину.

– Начинаем! – голос Джейсона прозвучал как удар стали, разрезая оглушающий гул.

Они подняли руки, и их голоса слились в едином древнем заклинании. Слова, полные мощи забытых эпох, повисли в воздухе, тяжелые и звенящие. Энергия начала копиться, исходя от каждого мага и устремляясь к центру круга. Воздух затрепетал, заряжаясь до предела, искры магии заплясали между их пальцами.

Камни на пьедестале отозвались. Их мягкое сияние вспыхнуло ослепительно-белым светом, слепящим и чистым, а затем трансформировалось в глубокий, бездонный синий, цвет самой чистой океанской лагуны в ясный день. Казалось, они вобрали в себя всю надежду, все светлое, что осталось в этом мире.

И в этот миг туман взревел. Он не просто напал – он обрушился. Из его клубящихся глубин вырвались существа, слепленные из самого кошмара. Тени с когтями, способными решить плоть и камень; парящие создания с десятками пустых глазниц, источающие леденящий холод; бесформенные слизни, оставлявшие за собой пожирающий все живое след. Они молнией ринулись на магический круг, почуяв исходящую от него смертельную угрозу.

Первая волна ударила по барьеру, который маги держали общими усилиями. Воздух звенел от столкновения, синий свет камней померк на мгновение, и все четверо вздрогнули, как от физического удара. Эстер вскрикнула, отбивая щупальце, пытавшееся обойти барьер с фланга, ее клинки, вспыхнувшие пламенем, отсекали тьму, но та тут же регенерировала.

– Держитесь! – проревел Алфи, вкладывая в барьер всю свою грубую силу. Его магия была похожа на удар кузнечного молота – неистовая, сокрушительная, она разбивала сущности в клочья, но на их место тут же накатывали новые.

Харви действовал с холодной точностью ученого. Его заклинания были сложными геометрическими паттернами, которые рассекали тьму, анализировали ее слабые точки и разрывали на атомы. Но тварей было слишком много. Они лезли, не зная страха и усталости, и с каждым мгновением барьер слабел.

Одна из сущностей, высокая и тощая, неестественной длины, просочилась сквозь сияние камней и вцепилась длинными пальцами в плечо Джейсона. Ледяной ожог пронзил его, и он едва не прервал чтение заклинания, с трудом сохраняя концентрацию. Боль была не только физической – она несла с собой видения безумия, шепот о тщетности борьбы.

– Теперь! – закричал Джейсон, собрав всю свою волю в кулак и вышвырнув тварь обратно в туман с помощью ослепительной вспышки чистой энергии.

Это был сигнал.

Четверо магов синхронно направили всю собранную энергию, всю свою ярость, страх и надежду – через усиливающие кристаллы – в единый сконцентрированный луч. Он рванул из центра круга, пронзив фиолетовую пелену, как копье света, выпущенное из самой мощной катапульты. Он был не просто светом – он был воплощенной волей к жизни.

Луч ударил прямо в сердце бушующего моря тьмы – туда, откуда исходила вся энергия разлома.

На секунду воцарилась оглушительная тишина. Казалось, само мироздание затаило дыхание.

Потом раздался звук. Не взрыв, а глубокий, гармоничный, вселенский гул, словно прозвенел хрустальный колокол размером с галактику. Столб ослепительного бело-голубого света, чистого и невероятно мощного, ударил из эпицентра в небо, разрывая туман, который завизжал и зашипел, растворяясь под его очищающим прикосновением, как вампир на солнце.

Когда свет угас, наступила тишина. Настоящая тишина, без гула и шепотов.

Фиолетового марева не было. На его месте, под лучами внезапно выглянувшего солнца, плескалась вода. Чистая, прозрачная, отражающая небо. Она медленно наполняла котловину, возвращаясь к своей изначальной форме. Болото, несущее смерть, исчезло. На его месте снова было озеро – тихое, спокойное и прекрасное.

Маги стояли на коленях, полностью истощенные, дыша с трудом. Щель была закрыта. Они заплатили за это последними силами, но они это сделали.

Эпилог

Пыль окончательно улеглась. Буквально и метафорически. Фиолетовый кошмар отступил, оставив после себя тишину, непривычную и звонкую, нарушаемую лишь щебетом птиц, осмелившихся вернуться в Санивейл. Город был спасен, но раны его – физические и душевные – были еще свежи и болезненны.

Четверо магов, совершенно истощенных, но живых, стояли глядя на вновь обретенное спокойствие озера.

– Ну что, – хрипло прорычал Алфи, с наслаждением разминая распухшую шею. – Думаете, за это нам хотя бы медаль дадут? Или повышение?

Эстер, вытирая с лица кровь, горько усмехнулась:

– Медаль? Милый мой, оптимист. Скорее всего, нас всех уволят к трольей бабушке, а то и упекут в темницу на полгодика за самоуправство, грабеж королевской собственности и нарушение примерно двадцати семи пунктов устава Тайной Службы.

Она, как всегда, оказалась права. Но лишь отчасти.

Королевский совет, потрясенный до глубины души произошедшим и едва не потерявший из-за амбиций монарха целый город, провел экстренное расследование. Вердикт был суров: Его Величество знал о возможных рисках, но проявил непростительное безрассудство, попав под влияние Вандера. Короля не свергли, но его власть была серьезно ограничена советом. Лукас Вандер бесследно исчез, словно растаял в воздухе, оставив лишь груды долгов и опустевшую фабрику.

Герцога Такерлея не только оправдали и вернули все звания, но и предложили пост главы обновленного Тайного Совета. Старый лис горько улыбнулся и отказался:

– Мое время прошло. Я слишком устал от этой игры. Позвольте мне удалиться на покой и выращивать розы. Страна должна принадлежать молодым и смелым. Как вы.

Но на прощание, перед официальным уходом на пенсию, он все же выполнил обещание, данное Джейсону, и поспособствовал тому, что его дедушку одарили мелким дворянским титулом.

Что до магов, то их действительно отстранили от службы. На время. Формально – «для проведения дальнейшего расследования». Неофициально все понимали – это почетная ссылка, чтобы дать страстям утихнуть, а королю – сохранить лицо.

А через день, когда город еще зализывал раны, но уже начинал дышать полной грудью, у ворот поместья Вейнов остановилась изящная карета, запряженная парой белоснежных лошадей. Из нее, с помощью кучера, вышла Аннабель Вейн – невозмутимая, как всегда, но с легкой улыбкой торжества в уголках губ. Она обернулась и мягко протянула руку внутрь экипажа.

И тогда появилась она.

Женщина, бледная как полотно, в помятом, но чистом платье, с огромными испуганными глазами. В ее взгляде читались недели страха и неволи, но, когда она увидела меня, застывшую на пороге, в них вспыхнул такой яркий, безудержный свет, что мир вокруг перестал существовать.

– Мама! – это был не крик, а сдавленный, разрывающий грудь стон, вырвавшийся из самой глубины души. Я не помнила, как очутилась рядом, как мои руки обвили ее хрупкие плечи, втягивая знакомый, родной запах – лаванды и теплого хлеба, который не смогли перебить даже затхлые запахи подвала. Горячие, неконтролируемые слезы текли по моим щекам, смешиваясь с пылью на ее платье. Она дрожала, прижимая меня к себе с силой, которой я в ней не знала, словно боялась, что я исчезну, если она хоть на мгновение ослабит хватку.

– Доченька моя… Прости, что заставила тебя так переживать… – ее голос срывался, был хриплым от слез. – Меня схватили на улице… прямо возле почтовой конторы… Держали в каком-то каменном подвале… Кормили, поили… не причинили зла, просто… просто не выпускали… – она говорила бессвязно, плача и смеясь одновременно, ее пальцы впивались в мою спину, проверяя, реальна ли я.

Графиня Вейн наблюдала за нашей сценой с редкой, мягкой улыбкой, в ее глазах светилось глубокое удовлетворение.

– Вандеру нужно было лишь убрать ее с глаз долой, – пояснила она своим ровным, звучным голосом. – Активистку, слишком громко задающую вопросы о внезапном закрытии приюта. Ее исчезновение должно было выглядеть как добровольный отъезд, чтобы не поднимать шума в самый неподходящий для него момент.

В этот момент из-за моей спины выглянула Руби. Мама ахнула и, отпустив меня, присела, чтобы обнять малышку, прижимая ее к себе с новой силой.

– А где же остальные? – спросила она, и в ее голосе впервые прозвучала тревога. – Джесс? Оливер? Все?

Я опустила глаза, глотая комок в горле. Признаться было невыносимо больно.

– Их… их увезли в столичный приют.

– Мы вернем их! – тут же, горячо и решительно, заявила Аннабель Вейн. – Сию же минуту составлю все необходимые бумаги для запроса. Завтра утром…

– Нет, – я с трудом вынудила себя покачать головой, чувствуя, как предательские слезы снова наворачиваются на глаза. Я отчаянно пыталась держаться, не хотела выглядеть слабой и плаксивой перед этой железной леди. – Больше… некуда их везти. Приюта больше нет.

Я видела, как боль отразилась на лице матери, как она попыталась это скрыть. Но тут шаг вперед сделал Джейсон, до этого молча наблюдавший со стороны.

– Мадам Фер, не беспокойтесь, – сказал он тихо, но так, что каждое слово было наполнено несгибаемой уверенностью. – Я сам займусь этим вопросом. Мы вернем всех детей. Обратно, в Санивейл.

– Но у нас нет… – начала я, но он мягко перебил меня.

– Аманда, а это поместье? – он обвел рукой величественный фасад дома, его парк. – Оно достаточно велико. Тебе, конечно, виднее, но я полагаю, потребуется ремонт. Приведем в порядок сад, построим новые качели, может, даже карусели. Ты же поможешь мне? – Он вдруг улыбнулся. – Признаться, я не очень хорошо представляю, что именно нужно детям.

– Джейсон… – выдохнула я, и слезы, наконец, потекли ручьем, но это были уже слезы облегчения и благодарности. – Спасибо. Спасибо…

– Здесь хватит места всем, – продолжил он. – Я уже распорядился нанять дополнительную прислугу, повара и… – он сделал паузу, глядя прямо на меня, – …учителей. Настоящих. Чтобы у этих сорванцов было не только крыша над головой, но и самое лучшее будущее.

Детей вернули на следующий же день. Весь дом наполнился оглушительным, счастливым гамом – визгом, смехом, быстрыми ногами, бегающими по коридорам, и вопросами, тысячами вопросов. Они были живы. Они были здоровы. Они были дома.

Поместье, долгие годы бывшее тихим, холодным замком, в один миг наполнилось жизнью, шумом и таким теплом, что, казалось, даже старые стены стали излучать его.

А вечером, когда первые страсти немного улеглись и дети, измотанные впечатлениями, уснули, Джейсон нашел меня в саду. Я сидела на скамейке и смотрела, как закат окрашивает гладь озера в золотые и багряные тона, и не могла поверить в это внезапное, оглушительное счастье.

– Аманда, – его голос прозвучал тихо за моей спиной.

Я обернулась. Он стоял, немного неуверенный, сдвинув брови и казался растерянным. Таким я его еще никогда не видела, чтобы Джейсон был…смущен? Ну нет, только не этот лучший боевой маг королевства.

– Я понимаю, что все только начинается, – начал он, подбирая слова. – Нужно обустраивать быт, помогать детям привыкнуть, тебе нужно время побыть с матерью… Но… – он глубоко вдохнул, словно готовясь к важному сражению. – Когда все немного устаканится… Может, сходим, к примеру на пикник? Только мы двое. Как… как это называют? На настоящее свидание. – Он чуть улыбнулся. – Без побегов от тумана, сражений с тварями и прочих экстремальных ситуаций.

Я посмотрела на него – на этого надменного, сложного, невероятного человека, который подарил мне и моей семье все, о чем я только могла мечтать. И сердце мое наполнилось таким теплом, спокойствием и тихой радостью, каких я не чувствовала, кажется, никогда.

– Да, – улыбнулась я, чувствуя, как по щекам разливается глупый, счастливый румянец. – Я думаю, это можно устроить. Самое настоящее свидание.

И под мягким, умиротворенным небом Санивейла, впервые за долгое время дышавшего только миром и покоем, стало ясно – самые удивительные приключения только начинаются.