Айболит для короля

Джейд Дэвлин

Глава 1

— Здравствуйте. Анализы Наполеона пришли. Печень в норме, креатинин тоже. А вот липаза и панкреатическая амилаза — повышены. У него воспаление поджелудочной, потому-то он и воюет со всеми.

Я сидела в своей любимой кафешке у метро, спокойно допивала кофе и рассказывала постоянной клиентке о результатах анализов ее любимого бультерьера. Пес, обычно дружелюбный, из-за болевого синдрома в последние дни оказался непривычно воинственным.

— Ждем за назначением после обеда. В четыре удобно? Не переживайте, воспаление снимем, боль уйдет, станет как шелковый.

После этих слов я ощутила на себе коллекцию любопытных взглядов, от влюбленной парочки за соседним столом до баристы за стойкой. Наполеона знают все, но никто не ожидал, что в XXI веке у него берут анализы.

Что там Наполеон! Не прошло и часа, как я избавила Цезаря от весеннего гона, а хозяев — от помеченных углов и тапок. Владельцы не хотели нести годовалого сибирца в клинику, лишний стресс. Любая прихоть за ваш счет, в данном случае — по полуторному тарифу. Именно поэтому у меня всегда с собой рюкзак с хирургическим набором плюс флакон с наркозом.

Мобильник опять засвистел влюбленной птичкой. На экране высветилось: «Чучундр». Дорогой сынуля — человек почти взрослый, шестнадцать стукнет через два месяца. На «Чучундра» не обижается, я в его телефоне записана как «Малида» — мама Лида.

— Ма, привет! У меня идея на миллион!

— Сынуля, излагай быстро, — попросила я. Заодно подумала, что идея и правда на миллион. Миллион моих седых волос.

Идеи у Чучундра-Пети рождаются быстрее кошек и крольчат. Например, в три года сын ушел из садика искать отца, который попал в плен к пиратам. Это он сам нашел объяснение тому, что у других детей мама и папа, а у Пети папы нет. И вот как началось с пиратов, так и по сей день фонтан оригинальности все никак не иссякнет.

— Я придумал, как заработать много денег! Мы с Тохой будем развозить по квартирам кальяны. Я уже накреативил рекламный слоган: «Дым — в дом». Антон составил бизнес-план. А стартовый капитал…

— Сына, — сказала я как можно резче и увесистей, — никакого дым-в-дома и стартового капитала, пока вечером не поговорим. Понятно?

— Понятно, — ответил сын и тяжко вздохнул.

Злая мать обломала крылья будущему миллиардеру. Угу. И кофе кончился. Значит, пора двигать дальше.

Очередной чик-чирик поймал меня на пешеходном переходе. Звонил Иван Иванович Царевич, душа и старожил клиники. Есть два четко выраженных типа людей: суетохи и плюнтусы. Иван Иваныч — типичный плюнтус. Он никогда не будет звонить с вопросом «Лидочка, ты где, долго тебя ждать?», если не случилось как минимум извержения вулкана посреди нашей приемной.

— Лидочка, ты скоро? — спросил Иван Иваныч, и у меня екнуло сердце.

— Через три минуты. А что такое?

— Не телефонный разговор, — ответил Иван Иваныч.

Я ускорила шаг, пытаясь по дороге понять — что же такое могло случиться? В любом случае клинику в обиду не дам! За своих коллег и нашего главдоктора Борменталя порву глотку. Перегрызу ее, как овчарка. Вцеплюсь мертвой хваткой, как алабай. И вопьюсь когтями в морду, как сервал.

В клинику — цокольный этаж высотки — вели восемь ступеней. Я не прошла и половины, как услышала громкий резкий крик.

В холле происходила настолько привычная история, что я печально улыбнулась, вспомнив анекдот про Вовочку, Танечку и дотошную училку: «Марь Иванна, мне бы ваши проблемы». Если бы все наши страхи и тревоги можно было свести к такому скандалу, я была бы счастлива, как дворняжка на колбасном складе.

Источником шума стала дама, высокая, ухоженная и очень энергичная. Ее энергия изливалась на Машу — нашего завхоза и ассистентку.

— Вы изуродовали Джесси! Выставка через неделю, Джесси не сможет выйти на подиум на трех лапах!

Джесси, флегматичный бельгийский гриффон, уютно устроилась на руках хозяйки, не собираясь участвовать в скандале. Все четыре лапы были на месте, только левая передняя — побрита и перевязана. Груминг, кстати, не самого высокого качества, так что дама хоть и крикливый, но не слишком опытный собаковод.

Я не мисс Марпл, но с первого взгляда восстановила картину произошедшего. Дама с собачкой явилась сдать кровь на анализ, опоздала к назначенному часу, и поэтому ей пришлось ждать, пока кто-нибудь из наших освободится. Женщина вышла покурить или позвонить, оставив песика дежурной. Федя, у которого именно в этот момент образовались свободные пять минут, утащил Джесси в процедурный кабинет и вместе с Машей осуществил стандартную манипуляцию — забор крови из вены.

— Посмотрите, что они сделали! — обратилась дама ко мне, почуяв начальство. — Я отвлеклась на минуту, они похитили собаку и успели ее изуродовать! Мне нужна справка об отсутствии бешенства и этого… леп… лептоспироза! Лучше бы я ее купила!

— Наша клиника выплатит вам компенсацию, если вы позволите взять у вас кровь из вены, не закатав рукав кофточки. Согласны? — коварно предложила я, подхватывая со стола большой шприц. Я умею говорить тихо, но так, что с непривычки народ жалуется на мурашки по коже.

Дама, сделав большие глаза, отступила от меня на шаг и быстро замотала головой. Интересно, в ее глазах я похожа на сумасшедшего доктора из ужастиков? С моими-то «полтора в прыжке и косынке дыбом».

Я мило улыбнулась, блеснула очками и потрогала пальцем нетронутую собачью лапу, грифоша тут же его лизнула.

— Взять анализ и не состричь шерсть невозможно. Организаторы выставки об этом знают, они ведь увидят дату на справке. За неделю лапа обрастет, тем более под присмотром такой ответственной хозяйки, как вы. И можно будет претендовать на медаль. Машенька, выпиши чек.

Короткий сеанс психотерапии прошел успешно. Дама не стала спорить, только поморгала на меня длинными нарощенными ресницами, расплатилась и удалилась.

— В следующий раз разбираться будешь сам, — сказала я розовощекому Феде, выглянувшему из дверей. — Сейчас беремся за Герцога. Иван Царевич, миленький, где вы там? Выходите, драконша ушла.

— Да если бы дело только в ней. — Наш профессиональный плюнтус возник словно из ниоткуда. — Я вам потом расскажу, сейчас давайте работать.

***

 Вечером в клинике на часы можно не смотреть, а определять время по уходу сотрудников. В восемь испаряется Машенька. Ровно через пять минут — Иван Царевич. Следом, в половине девятого, нас покидает веселый Федя. Правда, сегодня он задержался, а потом еще и извинился, перед тем как исчезнуть за дверью. К девяти вечера в клинике остались мы с Борменталем.

По традиции следовало уйти мне, а потом и капитану покинуть корабль. Но главдоктор, виновато вздохнув, попросил:

— Лидочка, выручи, пожалуйста. Меня позвали Алима спасать. Посиди до половины двенадцатого, подожди хозяев Дассена, а если они совсем припозднятся — подъеду и отпущу тебя.

Я вздохнула и кивнула. Алим — особая история, пожилой овчар одноклассника Борменталя. Пес с мочекаменной, его уже трижды вытаскивали с того света за огромный серый хвост.

Когда Борменталь отбыл, а я принялась разбирать стол, стало понятно, за что извинился Федя. Этот любитель здорового образа жизни утащил из моей коробки две последние капсулы кофе. Вот поросенок!

Я вздохнула, достала телефон, позвонила сыну, предупредила, что опять задержусь, и заодно провела заочную воспитательную работу. Преуспела или нет — не поняла. Чучундр выучил фразу «я тебя услышал».

Едва отключилась, позвонил Борменталь.

— Лидочка, привет. С Алимом порядок. Только вот…

…Псу полегчало, хозяин на радостях выставил бутылку коньяка. Короче, Анатолий Павлович за руль уже не сядет, еще раз проверит самочувствие Алима и вернется домой на такси. Мне надо дождаться хозяев Дассена, сделать пуделю укол и закрыть клинику.

Эх, Борменталь, Борменталь… Мужчина без изъяна — это кибер-обезьяна.

Я вздохнула, посмотрела на часы и поняла, что до половины двенадцатого еще порядочно. Успею не только сгонять в ближайший ночничок за кофе, но и выпить его в свое удовольствие. Уже открыв входную дверь, я вдруг увидела на столике для переносок забытое кем-то украшение — довольно массивный медальон на позеленевшей медной цепи, толстой, словно на ней собирались держать барбоса. Сама бляшка тоже не отличалась изяществом, довольно грубая стилизация то ли под иероглиф, то ли под скандинавские руны. Хм, кто-то из клиентов посеял? Оставлять тут нельзя, Белка, наша клиническая кошка, неравнодушна к тому, что блестит и звенит. Сто пудов заиграет куда-нибудь под шкаф, а нам потом объясняться с забывчивым клиентом.

Спрятав безделушку в карман, я захлопнула дверь, подышала немного ночной прохладой и решила сократить путь до круглосуточного магазинчика через свой любимый пустырь. Это место, в тридцати шагах от клиники и в шаговой доступности от метро, неизвестно почему избежало точечной застройки. Его не любили собаки, прохожие, и даже бомжи никогда не устраивали среди сочной зелени своих пикников с аптечной настойкой.

А мне нравилась эта маленькая пустынная красота. Я шла в полутьме по невидимой заросшей тропке и мысленно насвистывала свой любимый марш ветеринара: «Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл к вам спешат… Они спешат туда, где ждет беда». Заодно вспоминала короткий разговор с Царевичем о беде, явившейся к нам, как и положено, нежданно-негаданно.

— «Вы нам только шепните, мы на помощь придем», — не знаю с чего, пропела я.

…А потом не поняла, что случилось. Ни вспышки, ни звука. Просто передо мной как из-под земли выскочили двое. И замерли в свете уличного фонаря.

«Ни фига себе пациент», — охнула я, как всегда беззвучно. 

Глава 2

На самом деле пациент — крепко сбитая кошка двойных размеров — был с хозяином. Если же говорить совсем профессионально, передо мной возникли два пациента: кошка с окровавленным боком и худощавый парень в буром плаще, возраста Чучундра, с серьезной кровоточащей раной — правый рукав был распорот от плеча до запястья, и с промокшей ткани на землю медленно падали черные капли.

— Шупа-шы-па-ши-пша-шапшапыш, — отчетливо сказал парень и поклонился. Уловил реакцию на моем лице, почему-то положил левую руку на холку своей крупнокошки и заговорил опять:

— Благородная глазиня, я буду благодарен, если ты поможешь мне и моей итакари.

Кто я?! Это он на очки намекает? Юморист. Ну хорошо, что не глазунья.

Углядел ключевую деталь моего облика. Или в подземелье, из которого он вылез, хорошее зрение — залог выживания?

Вся эта бесполезная философия мгновенно пронеслась по моим мозговым извилинам. Сейчас имел смысл лишь вопрос подземного незнакомца — я могла поклясться, что он или выскочил снизу, или появился в воздухе, но уж никак не встал с тропинки.

Будь парень один, можно было просто вызвать полицию и скорую — пусть решают, составить протокол или сразу в больницу. Хотя, конечно, жгут наложить пришлось бы в любом случае. Но пушистая спутница нуждалась в помощи. Как, он сказал, ее зовут?

Итакари. Необычное имя для необычного питомца. С ходу даже не определю видовую принадлежность, потому что… черт, не время.

— Иди за мной. Можешь взять животное на руки?

Парень застыл в недоумении. Потом присел на тропинку и опять обнял кошку.

— Пожалуйста, повторите ваши слова.

Иностранец, что ли? Или от потери крови в ушах звенит?

— Пойдемте со мной. Я вам помогу, — терпеливо повторила я. — Можете встать? Обопритесь о мое плечо. Ваша Итакари может идти сама?

— Я понял, спасибо, — после паузы ответил странный парень. — Мы можем.

В кармане засвистала птичка, и я полезла за телефоном, машинально отметив, как дернулись оба будущих пациента. Нервные какие... Ага. Дассена привезут через полчаса, отлично! Эти полчаса бездельем маяться не буду.

Ну что, пара вполне мобильна. Я шла не оглядываясь и слышала за спиной шаги и шорох лап.

Когда я входила в клинику, шаги стали чуть тише. Гость с удивлением глядел по сторонам.

— Первый раз в городе? — спросила я.

— Нет, — чуть помедлив, ответил парень, поглаживая кошку, — но я первый раз за гранью. Не думал… — И замолчал.

За гранью? Или он сказал «за границей», а я не расслышала? Наверное.

При электрическом свете я разглядела обоих. Парень, хотя телосложением напоминал подростка, судя по лицу, был заметно старше Чучундра. На щеке шрам, отчего левый уголок рта приподнят и в сочетании с внимательным взглядом чуть прищуренных голубых глаз кажется, что парень все время саркастически усмехается.

Одет все же не в плащ, а в подобие спортивного костюма из странной на вид ткани — то ли кожа, то ли не кожа. Впрочем, сейчас чего только не наизобретали. На ногах мягкие высокие сапоги чуть ли не до бедра. И все это драное, словно он поссорился со стаей сов крупного формата. Или кошек. Вроде той, что жалась у ног.

Вот взяли моду тащить в дом диких животных. Есть умники, которые тигрят умудряются держать в квартире. Деньги есть — ума не надо. И этот, видимо, тоже решил поиграть в укротителя. Конец такой игры — звонок в полицию: «Приезжайте, в квартире дикий зверь, он напал!» Приезжают — и конец невинной зверюшке, которая лишь проявила свои инстинкты.

Зверюшка была величиной с рысь, если не больше, землистого цвета. Напоминала каракала — однажды принесли в клинику такую экзотику. Только уши этого кота были короткие и висячие.

Что касается ран, то мне показалось, будто бок бедняги прокогтил такой же серьезный хищник. Черт! А не с подпольных ли боев эта милая парочка? А что, хватает же у людей мозгов стравливать собак, почему бы не попытаться выставить дикого кота?!

Так, Лида, выдыхай, а то под твоим взглядом, похоже, сейчас задымится драная куртка незадачливого зверовода. Сначала лечение, а потом уже будем разбираться, откуда взялись экзотические гости и куда их сдадим — в полицию или в больницу.

Раны кота выглядели не глубокими, но обширными. Пожалуй, можно много не зашивать, буквально пару швов, остальное достаточно обработать йодом. И на часик капельницу с глюкозой и аминокапроновой кислотой, компенсировать кровопотерю.

Незнакомое животное — знакомые правила. Я надела на шею кошака пятнадцатисантиметровый елизаветинский воротник, а свои руки защитила перчатками.

— Мы не кусаемся, — сказал парень.

«Зачем это, доктор, мы не кусаемся… Р-р-ра-ай-й. Доктор, у вас рука в крови! Извините, это мы только с незнакомыми! И еще вы сделали нам бо-бо». В моей профессии так бывало с каждым. Иногда оставались шрамы.

Но в этом «мы» было что-то другое.

— А нас до этого прижигали йодом? — задала я риторический вопрос и приступила к манипуляциям.

Парень обхватил руками крупную кошачью голову. Так и хотелось добавить: «что-то шепнул на ухо». Однако его губы не разжались. Киса слегка дернулась, но даже не зашипела. Потом я приготовила капельницу и попала в вену с первого раза.

— В чем польза этого волшебства? — спросил парень.

— Я ввожу полезные вещества прямо в его сосуды, — пояснила я в стиле этого чудака. — Сейчас насыщается его кровь. Кстати, как его зовут? Итакари, кажется? Красивое имя.

— Нет, его зовут Локсер, — ответил парень. — Итакари — это не имя, это его суть. — И тут же сменил тему: — А нет ли у тебя, благородная глазиня, обычного насыщения?

Бабуся, можно воды напиться, а то я такой голодный, что ночевать негде… Ладно, сама виновата.

Я направилась к клиническому холодильнику. Своих припасов на работе не держу, посмотрим, чем помогут коллеги. От веганки Маши — банан, засохшее яблоко и йогурт на березовом молоке. От Феди остался гамбургер, надеюсь не надкусанный, плюс картонка картошки-фри. От Ивана Царевича — полкруга колбасы «Крестьянский двор» и такая же лежалая краюшка хлеба.

Кот дремал под капельницей, но поднял голову и принюхался, а потом вопросительно посмотрел на хозяина. Показалось, будто они обмениваются сообщениями, ну, или переглядываются слишком разумно и многозначительно, как могли бы делать двое давних друзей. М-да, кажется, слегка переработала. А впрочем… некоторые животные умнее людей, мне ли не знать.

С котом парень делиться не стал, а тот не просил. Так что гость ел, не забыв поблагодарить.

Так, согласно сказке про Бабу-ягу, я добра молодца накормила, а его кота попарила в бане, если считать капельницу с глюкозой баней внутрь. Теперь колдунья получила право расспросить, куда добрый молодец путь держит.

Не. Сначала надо полечить самого молодца.

— Поел? — спросила я, когда поднос почти опустел. — Давай-ка, покажи руку.

Сообразительный парень вытер губы салфеткой и снял плащ. Я озадаченно моргнула. Раны выглядели обработанными, а еще… в паре мест я отчетливо увидела свеженаложенные швы. Это как?! А тело, изначально бледноватое, стало добротно розовым. К тому же я заметила, что повреждения, полученные гостем — на руке и боку, — были почти симметричны тем, что украшали дремлющее под капельницей животное. И швы… там, где я накладывала их коту. Меня глючит или я даже манеру узнаю?!

Так, этого не может быть, потому что не может быть никогда. Значит, нечего и голову себе морочить, лучше делом заняться.

Я все же обработала раны хлоргексидином — парень не поморщился.

— Надо бы познакомиться, — предложила я. — Лида.

— Локсер, — опять ответил парень, — можно Локс.

— Погоди, а разве не так зовут твоего кота?

— Это наше имя, — спокойно ответил он.

«23.00. Хозяин Локсер, питомец — Локсер, самец… неизвестного науке кота», — представила я запись в журнале. На очереди были другие вопросы.

— Скажи, друг, — указала я на будущий шрам, — что случилось? И где?

— Я собирал плоды айквы в королевских угодьях. Обычно таких сборщиков предупреждают, но на нас напали из засады.

Повисло молчание. Я поняла, что знаю об этом (или не этом) мире меньше, чем следует. И не понимала, хочу ли узнать больше.

— Неужели плоды айквы нельзя получить как-то попроще, без засад? — наконец спросила я. — Купить, например.

— Они не продаются и созревают только между двумя лунами в очаге. Нет смысла собирать их раньше или позже срока. Прежде эти деревья были доступны всем. Но с недавних пор все изменилось.

Я не успела придумать наводящие вопросы, которые позволили бы разобраться, что за напряженка в этом социуме и где он находится. В дверь позвонили.

Дассен пожаловал! Пожалуй, будет проще объяснить хозяйке, почему мне взбрело в голову сделать инъекцию в холле, чем вести в процедурную и знакомить с Локсером.

Я поспешила к дверям, открыла. И была отброшена внутрь. На пороге стояли два визитера. Джо Дассена и его хозяйки среди них не было. 

Глава 3

На пороге стояли два парня. В сравнении с каждым из них Локсер выглядел сказочным принцем и вел себя как сказочный принц.

— Хозяйка, спасай, — сказал один из них, с почернелым лицом и чудовищно впалыми щеками. — Продай ампулы.

Второй молча протянул еще более грязную ладонь. На ней была куча мелочи и пара бумажек. В другой руке — нож.

— Быстро ушли! — сказала я. — Полиция уже едет.

— Не дури, — прохрипел первый наркоман. — За вранье мы оштрафуем.

Самое неприятное — они двигались на меня, вынуждая пятиться шаг за шагом и думать: что же делать? Таких не испугаешь. Какими же ампулами можно пожертвовать и что будет, когда они поймут обман?

Вот так я и впятилась в процедурную.

— Э, чо за глюк? — сказал первый парень, стремительно бледнея.

Я обернулась. За моей спиной стоял… мамадорогая. За моей спиной стоял здоровенный — под потолок! — монстр с рожей кота, когтями Фредди Крюгера и броней, как у черепашки-ниндзя!

Честное слово, еще секунда — и я бы завизжала, кинулась к родным понятным наркоманам и повисла у них на шее: спасите-помогите!

Но не успела, потому что наркоманы оказались то ли шустрее, то ли впечатлительнее. Один из них спер мою идею и завизжал таким высоким сопрано, что мне даже близко с ним не тягаться. Второй молча разинул рот, попятился, споткнулся и сел в корзину для использованных бахил, сразу провалившись поглубже и застряв.

Тот, который изображал приму Большого, мало того, что визжал не переставая, так еще и зажмурился, выставил перед собой свой режик и принялся размахивать вслепую.

Понятно, что монстру это не понравилось, тут я с ним прям солидарна. Зверь зарычал и прыгнул. Изящно пролетел мимо меня, только ветром обдало, с запахом какой-то дикой травы, поймал нож броней на пузе и опрокинул «солиста» на пол.

— Не убивать! — крикнула я, все же сообразив, что монстр — союзник.

Удивительно, но зверь услышал. Он лишь ударил настоящим, да еще и бронированным хвостом второго парня по тому месту, которое мужчины всегда берегут в бою. Но не всегда удачно. Парень, только выбравшийся из бахил, с воем согнулся и рухнул обратно.

Несколько секунд слышалось рычание, летели клочки, к счастью только курток. Потом зверомонстр отпрыгнул назад, гордо выпрямился и уперся котобашкой в плафон на потолке, явно любуясь результатом. Оба гостя выглядели так, будто полчаса пробирались через самые колючие заросли на свете, попутно испытывая на себе некий генератор ужаса.

И жалко, и надо бы закрепить результат. А то повадятся в клинику, ампулы искать, а карманных монстров на каждый день у нас нет.

— Кому первому поставить конскую клизму? — справившись с дрожью в голосе и изобразив, что мы с монстром давно знакомы, спросила я, доставая из ящика длинный резиновый шланг угрожающе кирпичного цвета. С большой такой промывательной насадкой.

Если наркоман способен протрезветь, то это случилось. Оборванцы еще раз хором взвыли и, пробуксовывая на кафельном полу, как Том и Джерри из знакомого всем мультика, рванули наутек.

А я осталась наедине с монстром.

Ну что, не поддаемся панике, сначала запрем дверь, чтобы новых наркоманов ночным туманом не принесло. А потом… э-э-э... может, стоило схватить рюкзак и попробовать дать деру вслед за неудачливыми любителями ампул? И дверь захлопнуть с той стороны?

Да ну. Не оставлю я родную клинику какому-то монстру, пусть даже с кошачьей головой. Мы в нее столько труда вбухали, и вообще! Он вроде не кусается…

Когда я переварила все эти мысли, стоя возле запертой железной двери, и вернулась в смотровую, то обнаружила, что никакого монстра там нет. А есть котик и парень, в прежних объемах.

— Я все сделал правильно? — спросил человеческий фрагмент… Локса.

— Да, — ответила я, медленно переваривая в усталой голове информацию. Ну да, и дурак бы догадался, откуда взялся и куда делся монстр.

 И тут зазвонил телефон.

— Ой, Лидочка, добрый вечер, будем через пять минут, — сказала хозяйка Дассена.

…За пять минут я успела вымести клочья одежды, протереть пол и отправить Локсов во вторую операционную. Сомневаюсь, что их монстрячья сущность возбудится на карликового пуделя, но кто его знает. Дассен имеет привычку орать как потерпевший, только увидев шприц.

***

 Пудель и хозяйка удалились, получив ночной укол, и я опять занялась Локсами, только сейчас заметив, что после инцидента парень серьезно побледнел, а у кота потускнела шерсть. Я даже провела осмотр на предмет новых ранений, но их не обнаружила.

— Ложитесь-ка под капельницы, — предложила я. — Оба. Чай будешь? — И, не дожидаясь ответа, кинула в щербатую кружку-собачку — не помню, чей подарок, — сиротливый чайный пакетик и кусок сахара.

От чая Локсер порозовел, а кот под капельницей довольно замурлыкал.

— Какое удивительное питье, — сказал пациент. — Злодеи явились в твое обиталище за ним?

Я не сразу поняла. Наркоманы, за чаем? Было бы прикольно.

— Могу заварить еще. Ты часто делаешь такие визиты?

— Нет, в первый раз, — чуть смущенно ответил Локс. — Но мне приходилось слышать рассказы про заоблачный город белой скорлупы.

— Объясни наконец, что такое белая скорлупа? — Неужели ко мне в насквозь земную и реальную ветеринарку занесло пришельца? Или я все же уснула на дежурстве и теперь имею удовольствие наслаждаться веселым сновидением?

— Вот она. — Локсер еще раз отхлебнул чай и показал на пустышку от йогурта.

Кое-что стало ясно. Мы и правда живем в мире пластика. Понять бы, из какого мира явился гость. И собирается ли он отправиться обратно.

Локс словно услышал мои мысли.

— Пора домой, я и так слишком задержался, — серьезно поведал он, вставая. — Тень Сна отошла от нас, мы скоро будем здоровы. Надо домой. Другие тоже нуждаются в помощи. Я буду благодарен, госпожа глазиня, если ты проводишь меня на то место, из которого взяла.

Хм, странная постановка вопроса — я его, видишь ли, «взяла» откуда-то. А по-моему, он сам там взялся. Но ладно, не суть.

— Провожу, конечно, мне самой пора. — Быстро накинув куртку и подхватив рюкзак, я провела Локсов к выходу и погасила везде свет. — Пошли, тут два шага. Провожу, а потом вызову себе такси.

Черт, кажется, я забыла выложить из рюкзака хирургический набор. И кое-что еще — плечо прямо оттягивает. Вернуться и выложить? Да не, по закону подлости с утра настигнет домашний вызов.

Устала за день… но тут и правда два шага по тропинке, а от общего офигения необычным днем я прямо на полном серьезе уже думала, что эта странная парочка исчезнет так же, как появилась, — без следа и проблем.

Мы вышли на пустую площадку. Вот сейчас я поняла, что с ней и вправду что-то не то. То ли какое-то дальнее гудение, то ли дребезжание. Будто в глубине линия метро.

— Ты очень хорошая целительница, — сказал вдруг Локс, оборачиваясь ко мне и загораживая тропу. — У тебя есть муж?

Ну и вопрос. Надо бы сказать: не твое дело. Но кот ласкался ко мне, взгляд парня был серьезным, поэтому я ответила правду:

— Нет. Счастливого пути.

— Ты очень хорошая целительница, — повторил Локс. — Извини, пожалуйста.

И тут произошло то, что я подсознательно ожидала. Парень исчез, кот тоже, зато появился давешний монстр. Ну да, пусть уходят единым существом.

А потом — то, чего я не ожидала. Монстр положил свои лапы мне на плечи. Спасибо хоть, когти втянул.

И земля ушла у меня из-под ног в полном смысле слова.  

Глава 4

— Ты что натворил, мать твою кошачью за хвост и об забор?!

От собственного крика у меня зазвенело в ушах, а с высоченных разлапистых деревьев со странной фиолетовой корой с удивленными воплями сорвалась стая серебристых птиц и одним махом унеслась за рыжие скалы, торчавшие среди буйной зелени.

— Ты совсем охренел, кошак драный?! — Монстр только коротко жалобно мякнул и попятился, когда я со всей дури врезала ему коленом туда, где броня от черепашки-ниндзя уже закончилась, а ноги только-только начались. — А ну, верни меня обратно, придурок!

Вообще-то я вежливая, воспитанная и спокойная девочка. Да. С животными и их хозяевами по-другому просто нельзя. Но когда полузнакомый монстр без разрешения утаскивает вас неведомо куда, вы еще не так ругаться и орать будете!

— Гос-с-спожа глазиня… — просипел монстр, все еще держась обеими когтистыми лапами за пострадавшее место. — Прос-стите, но…

— Верни откуда взял, рожа клыкастая, а не то лапы переломаю, когти повыдергаю, хвост оторву и им задушу! — выкрикивала я, пытаясь задавить в душе нарастающее тоскливое предчувствие.

— Не могу… — признался зверогад и развалился на составляющие. То есть на парня и кота. И оба шмякнулись оземь, отчаянно баюкая пострадавшие части тела. Ну да, по монстру-то я лупила коленом от души.

— Чего ты не можешь? — Я злобно рылась в рюкзаке, искоса поглядывая на свернувшегося клубком кота. Его мне было немножко жалко, в отличие от парня. — Сюда затащить смог? Вот и возвращай на место.

— Туда я могу только… на зов, — признался паршивец, с трудом разгибаясь и выдыхая. — Ты позвала, я пришел. А сюда… Если там тебя никто не ждет, почему ты так хочешь вернуться? Здесь ты нужнее!

— Кому нужнее?! Кто не ждет, придурок ты малолетний?! — снова обозлилась я. — С чего ты взял?

— Ты сама сказала, что у тебя нет мужа.

— А кроме мужа что, больше никто не важен? — Я уже немного успокоилась и перестала орать. И шипеть. Но сарказма в голосе не убавилось. — Умник хвостатый. У меня сын там остался, ты, чучело с ушами. И мама! И я тебе и уши, и хвост с корнем купирую и ампутирую без наркоза, если ты не скажешь, как отсюда выбраться!

— Не надо. — Парень попятился, а кот вскочил и быстренько спрятался за своим хозяином. Ну да, вообще-то, выдающиеся уши и хвост есть как раз только у него. — Я не знал… не подумал…

Кажется, до него дошло, что с мужем и прочими ждунами он здорово промахнулся. Прямо на лице написано. Я даже полыхать перестала, так явно он раскаялся. Хотя… что толку-то?

— Прости… но нам правда нужна твоя помощь, — пробормотал этот похищун иномирный. — Ты вылечила Локса. Но его раны не были по-настоящему серьезными и зажили бы сами. А в деревне есть морфы, которые без твоей помощи умрут. Или останутся калеками. Если ты не вольешь в них жизнь через волшебную трубочку и не зашьешь раны волшебной ниткой.

— О боже. — Я потерла лоб и посмотрела на парня с котом со смесью жалости и раздражения. — Даже если я соглашусь посмотреть на твоих мор… марфуток. Даже если! Скажи мне, умный мальчик, ГДЕ я возьму среди этих ваших посторонних миров с деревьями и деревнями волшебную, мать ее, трубочку и, через колено бабушку, волшебную ниточку?! Они, если ты не заметил, остались там! В клинике! На Земле! А мы с тобой сейчас здесь!

— Ну… — вздохнул парень, — я знаю, что красть нехорошо. Но у меня не было другого выхода.

С этими словами он распахнул бурую куртку, и я глазам своим не поверила. Вся подкладка этого просторного предмета гардероба состояла из огромного количества карманов. И по этим карманам были распиханы…

Системы для внутривенного вливания, флаконы с физраствором и лекарствами, катетеры, шовный материал, ампулы…

— Ты что, все ящики в смотровой выгреб, жулик малолетний? — ошарашенно спросила я, рассмотрев уворованное. — Когда успел?

— Когда вы отлучились оказать услугу пожаловавшей госпоже, — ответил парень, слегка смущенный, как и все непрофессиональные воришки.

 — Молодец, — немного растерянно сказала я. — Послеоперационные попоны и елизаветинские воротники не прихватил заодно?

— У меня было мало времени и всего шесть карманов, — совсем грустно ответил парень. В его голосе послышались интонации Машеньки, как всегда не написавшей список для аптеки: «Лидпална, я все помню» — и как всегда забывшей дексафорт или дюфалак. Я даже усмехнулась.

Смех — один из этапов стадии принятия. Но, блин, я что, готова принять все это? Похитили, забросили неизвестно куда — и я должна лечить этих зверолюдов или людозверов?

Смех прочищает мозги не хуже чашки кофе. Ну да, я попала. Не в том смысле, что в другой мир, а в обычном смысле слова. А что, раньше не попадала? И экзамены заваливала. И на работе меня подставляли, под уголовную статью кстати.

А еще однажды застряла в далекой стране, с попугаями и мартышками, без языка, денег и авиабилета, зато с Чучундром.

Чучундр... Кстати, этап слез я еще не проходила. И не пройду!

Короче, всегда выбиралась. Выберусь и на этот раз…

— Гос-с-пожа, с вами все в порядке? — промурчал Локс.

— В порядке, — ответила я спокойно, но твердо и громко. — Я буду лечить ваших мор… морфов.

Так, Лидочка, мы входим в норму, мы запоминаем новые слова.

— Я буду лечить, а ты узнаешь, как мне вернуться. И запомни: нет ничего страшнее, чем обмануть ветеринара! Если ты поклянешься, но не исполнишь клятву, все, кого я лечила, засохнут или окаменеют!

— Госпожа, — тихо, но радостно произнес парень, — чем мне поклясться?

— Собой и всем, что тебе дорого, — сказала я как можно строже.

— Клянусь дневным и ночным светилом, клянусь той, что меня родила, и той, кого люблю, что буду денно и нощно стараться вернуть тебя в твой волшебный мир, — громко и торжественно заявил Локс.

— Пошли к твоим марфуткам, — вздохнула я. — Идти-то далеко?

— Полчаса, — ответил парень, и я подумала, что смогу проверить его правдивость. Или соврет — недорого возьмет.

     *** 

Когда злость и отчаяние отступили, я спокойно взглянула на мир, раз уж в нем пришлось задержаться. Дневное светило, которым клялся Локс, грело, но не палило. Все равно куртку придется снять. Травка, кустики перед глазами — все привычно. Интересней с деревьями. У одних была фиолетовая кора, у других — оранжевая, а некоторые стволы зелены, как листва. Не деревья, а набор разноцветных карандашей!

Под стать деревьям были скалы — рыжие и белые, с острыми краями. Я на всякий случай постаралась заметить точку входа в мир марфуток — на равном расстоянии между серебристым пиком и красноватой горой, чья вершина напоминала коровьи рога.

— Это — Лунное Копье, а это — Вечерние Весы, — ответил Локс, когда я спросила названия вершин.

Кстати, что приятно — мы понимаем друг друга. Оказаться непонятно где без языка — еще тот квест.

Немного погодя наша тропа обогнула подошву горы. Ее название я решила не спрашивать.

Внезапно кот мявкнул. Коротко, тревожно и резко. 

Глава 5

— Госпожа, — спокойно сказал Локс, указывая на густой кустарник в стороне от тропы, — нам нужно спрятаться.

— Поверю на слово, — хмыкнула я и полезла в заросли вслед за хвостатым проводником. Локс-человек замыкал шествие, страхуя нас с тыла. Даже интересно, от кого мы прячемся?

— Надо зарыться в листья, они экранируют тепло тел, — озабоченно прошипел Локс, сталкивая меня в какую-то яму и шустро забрасывая чем-то шуршащим, влажным и синим. Я разглядела широкие мясистые листья. Непонятно, что это за процесс: предзимний листопад или сезонная смена покрова? Потом выясним, а пока текущий момент очень уж напряжный.

Рядом так же быстро закапывался в прошлогоднюю листву кошак. Я прикрыла рот, потому что отплевываться от местного перегноя мне не понравилось, и затихла.

— С ними маг. Он смотрит, — в самое ухо прошипел прижавший меня проводник. — Плохо… Морфы не должны владеть магией, это противоестественно!

— Кто бы говорил, — пробухтела я совсем неслышно, потому что Локс вдруг навалился сверху, пригибая мою голову к земле. Черт. Когда не видишь опасности, она кажется намного страшнее! Что там за морфомаг такой страхолюдный? И действительно ли я хочу это знать? И что я обнаружу раздавленным в рюкзаке, когда открою?

Сначала я услышала клекот, потом — странные звуки, напоминавшие хлопанье. Чего? Может, крыльев. Если так, то, судя по интенсивности шума, нас посетила стая каких-то орлов. Или птеродактилей.

Вот шум стих… но не потому, что пролетели. Послышались шаги неподалеку от того места, где меня закопали в палую листву и старательно утрамбовали сверху. Какой-то орлуша вполне по-человечески шагал по соседству.

Лучше бы я три дня на срочных вызовах отработала… котик покусай мою излишнюю доброту.

Несколько минут тянулись резиной, мне еще и дышать стало трудно под навалившимся сверху Локсом. Я уже было подумала, что черт с ним, пусть нас уже найдут, тогда я как минимум надышусь вволю. Но тут хлопанье возобновилось, стало удаляться и примерно через пять ударов сердца с меня слезли.

Одна неприятность закончилась. Интересно знать, сколько их впереди?

Я покинула кусты, поблагодарив их за то, что хотя бы не колючие. Не хватало оставить им в качестве дани за укрывательство ошметки куртки и рюкзака. Из рюкзака, кстати, ничего не капало — еще одна скромная удача. Если солнышко будет так же жарить и дальше, имеет смысл запихать куртку в рюкзак, учинив ему оперативную ревизию.

Интересно, а нам вообще далеко идти? Как-то не хочется покидать место, откуда я, чисто теоретически, может быть, если повезет, могу попасть обратно на пустырь возле клиники.

Между тем Локс начал достаточно быстро и аккуратно стряхивать с меня листву. Рядом усердствовал кошак, поднявшись на задние лапы, как лев со шведского герба. В другой ситуации такая картинка меня изрядно повеселила бы. Но мое чувство юмора застряло между мирами, поэтому этот цирк с конями и морфами меня не радовал.

— Извините, госпожа целительница, — смущенно сказал Локс, — вы не сердитесь за то, что мне пришлось немного грубо и торопливо?..

— Извиню, прощу и амнистирую, — прервала я излияния, — если ты или хотя бы твой кот расскажете мне: у вас всегда так стремно или только в честь моего визита?

— Нет, — искренне вздохнул Локс, — все началось недавно. Мы были вольным народом, ну, почти вольным. У нас был свой князь. Например, когда мы хотели собрать айквы в княжеской роще, старый Студ разрешал это нам с условием, что каждый, выходя из сада, положит один плод в корзину у калитки. Нам казалось, что это несправедливость: деревья айквы высоки, колючи, а есть ли на них плод, можно понять, только когда залезешь на верхушку.

— А потом стало ясно, что это льготный режим? — предположила я.

— Потом дом Студа стал логовом Пустоглазого. Нам разрешено собирать айквы, но, выходя из сада, мы должны положить всю добычу в корзину и оставить себе один плод.

— Но что же произошло? Вы разочаровались в этом Сты… в этом Студе?

— Нет, но мы сделали глупость, — ответил Локс. — В начале войны Пустоглазый сказал, что воюет только со Студом и его братьями-воинами. А мы ни при чем. И можем не вмешиваться. Мы остались в своих поселках ждать исхода битвы. Когда она закончилась, стало известно, что у нас новый князь, который теперь называется «король», и наша жизнь тоже будет новой.

Рассказ давался Локсу непросто, но, спасибо, он не забывал поглядывать по сторонам. Я любовалась окружающим миром, оказавшимся гораздо проблемней, чем думала вначале. Гребаное средневековье, проще говоря. Только этого мне не хватало… Если вспомнить общественную гигиену тех времен, доктору, даже звериному, сразу как-то очень грустно становится. И это еще если не учитывать крепостной строй, феодальную раздробленность, религиозные войны и охоту на ведьм, к которым я, возможно, отношусь по нескольким параметрам. Очкам, например. Уф-ф.

 Пока я себя жалела, мы обогнули небольшую скалу и спускались в низину. Среди густой и даже на глаз сочной травы тянулись цветы, отчаянно конкурируя ароматом за внимание таких же красочных насекомых. По сторонам от дороги синели, желтели и розовели рощи. Даже издали было видно, что ветви ломятся от плодов. В таком симпатичном мире воевать и портить друг другу жизнь — невообразимое свинство.

Что поделать? Люди почти везде одинаковы. Даже если умеют сливаться с кошкой в общемонстра. А в принципе, вспоминая фильмы и книги про средневековье, где вечно серо, мокро и противно, все не так плохо вроде бы.

Тут Локс снова заговорил: видимо, почуял, что у меня немного исправилось настроение, и решил повлиять на этот факт.

— С каждым днем, точнее ночью, нам все труднее добывать нужные плоды и коренья, не нарушая новые законы. Поэтому многие морфы ранены или больны. Кто-то пострадал от оружия, кто-то — от колдовства. И когда я почувствовал, что существует человек, способный помочь… когда вы меня позвали...

«Да-да-да, у них ангина, скарлатина, холерина, дифтерит, аппендицит, малярия и бронхит», — вспомнила я сказку, которую положено знать каждому ветеринару. Теперь я попала в эту сказку, да еще в ухудшенном варианте. Ведь там еще был Бармалей. Но он, как помнится, всего лишь мешал лечить обезьян, а не создавал им диагнозы. Похоже, здешний Бармалей гораздо зловреднее.

— Э-э, а когда это я тебя звала? — Действительно не помню такого.

— Вы сказали заклинание. О том, что придете на помощь всем, кто нуждается в помощи. И я пришел на ваш зов.

— Зашибись… песенку уже спеть нельзя, — проворчала я. Нет, правда, от Чипа и Дейла такой подлянки никогда не ожидала. Вот тебе и диснеевские мультики, заклинания у них там зашифрованы. Это вообще как?!

— Госпожа целительница, давайте решим… — сказал Локс, но не договорил.

Глава 6

— Ох, кого я вижу, если не врут мои глазоньки!

Навстречу нам энергично шагала пожилая дама в широкой цветной юбке. За ней так же уверенно бежала пегая коза.

— Тетушка Долна, — шепнул Локс. — Не бойтесь, госпожа целительница, она почти всегда добра и миролюбива.

Интонация у моего спутника была такая, что, похоже, меня-то он уговаривал не бояться, а вот сам иллюзий не питал. Я оглянулась на него, оценила степень встревоженности и предпочла остановиться, а Локс вдохнул поглубже и сделал несколько шагов вперед.

— Ох, племянник дорогой, мертвенький или живой? — быстро и нараспев сказала тетушка Долна, приближаясь к нам со стремительностью вражеской подводной лодки. И тут же, без паузы, шарахнула Локса длинной палкой пониже спины. Бедняга попытался отскочить, удар пришелся по касательной, но все же был эффективным, судя по красноречивому «ой!». К счастью, коза не присоединилась к расправе. Животина флегматично встала в трех шагах и не менее философски зажевала пучок особо сочных и аппетитных стеблей.

— Оф-ф-ф, тетушка, за что? — проныл Локс. Кот, вместо того чтобы вступиться, спрятался за ногами двуногого хозяина и прижал уши. Или двуногой половинки — я с этими марфутками до конца еще не разобралась.

— Не за что, а почему? — уточнила тетушка, прицеливаясь звездануть парня еще раз. — Если ты мертвяк поднятый, тебе не больно, а если живой поганец — поделом.

— Тетушка…

— Я тебе дам «тетушка»! Мать все глаза выплакала! Ариска переломанная лежит, того и гляди калекой останется, сын вообще пропал, не иначе погань крылатая утащила! А он гуляет, смотри, с девками!

А, вот и мне прилетело ни за что ни про что. Эх, тетка, я девкой была примерно тогда же, когда и ты, судя по всему. Но лучше сохранилась, конечно. Не увлекалась мучным и жирным!

— Тетушка Долна!

— Что «тетушка», что «тетушка»?! Помру я с вами, узнаешь тетушку! На дядьку Джоя порчу навели, он вряд ли до ночи доживет! Тебя по кустам искать, то ли живого, то ли мертвого, а то и взятку падали крылатой собирать, чтоб вернула, коль сцапала! Сестра-то видела, как твоя кровища брызнула. А в это время…

— Да дайте же мне сказать! — вспылил наконец Локс. — Я не шлялся! И это не девка! Это целительница, и она согласилась нам помочь!

Ни фига себе, согласилась! Посадить бы тебя или вас вдвоем на цепь, чтоб ходили вокруг дуба и песни пели, как сами согласились!

Но злиться не было времени. Пора познакомиться со вторым обитателем этого мира — патруль, от которого мы шуганули в кусты, не считался.

Тетушка наконец-то осознала, что племянник не просто подружку выгуливал, и шагнула ко мне. Коза прыгала следом с недоеденной травой в зубах.

— Так вы этого недотепу полечили? Ой, и лицо-то у вас волшебное, и глазки у вас удвоенные. У синих колдуний мастерству учились?

— Она не с Синей горы, — уточнил Локс. — Она нам на помощь пришла.

— Значит, появленка, — воскликнула тетушка. — Пойдемте скорее, может, вы еще успеете помочь!

Появленка, надо же… интересные у них тут слова. Красноречивые. На каком, кстати, языке? Я слышу русский, но вот чего-то прямо сомневаюсь.

Тетушка тронула козу за рога, и в ту же секунду передо мной появилось некое парнокопытное величиной с небольшого коня, столь же пегое и рогатое, как исходный образец. Я испугалась, лишь когда козаконь или козакобыла слегка подогнула ноги, недвусмысленно приглашая меня сесть на спину.

— Госпожа целительница, вы не упадете! — заверил меня Локс, помогая взгромоздиться на тощую спину. — Держитесь за рога! Нам недалеко.

Спасибо моим свободным джинсам. Седло не помешало бы. Ну да ладно, «недалеко».

Коза двинулась на удивление ровным и плавным, но при этом быстрым шагом. Локс и кот не стали соединяться: парень бежал рядом, придерживая меня за руку, а кот пылил впереди, будто коза не знала дорогу.

— Это твой-йя родная теть-тя? — шепнула я, немного трясясь.

— Она, пыф-ф, уф-ф, воспитывала нас, когда родите… пыф-ф-ф... были заняты, — ответил слегка запыхавшийся Локс. 

 *** 

Мой застенчивый похититель по мелочам не врал. Не успела я разочароваться в средстве передвижения, как увидела зеленую ограду поселка. В ворота мы въехали без труда — они были выломаны. Локс пытался рассказать когда и кем, но я слышала лишь «уф-ф» и «пыф-ф-ф».

Я глазела по сторонам — все же какая-то цивилизация, пусть и средневековая. Особо страшной грязищи и тесноты не было. Домики — хижины из веток, приросшие к огромным деревьям. Или аборигены совсем не мерзляки, или морозы здесь не частые гости.

Обитателей разглядеть было труднее. Тетушка Долна уверенно везла меня к пункту назначения.

Уже скоро я увидела особо широкий и раскидистый ствол. Домишек вокруг не было. Зато рядом меня ожидали несколько самых разных существ, в порядке очереди. Если бы я была циником, то добавила бы — «еще живой очереди».

Первая, на кого я обратила внимание, была девица, чем-то похожая на Локса. Рядом с ней сидела сова, точнее сыч, габаритами с трех обычных сов. Или филин? Вот тут я не спец, признаюсь. Так, по верхам. Впрочем, для ветеринара в первую очередь важны не размеры, а состояние пациента. С этим у птицы было совсем не в порядке: правое крыло окровавлено и так вывернуто, что сомнений нет — сломано.

Локс метнулся к девице, да так быстро, что по дороге на миг слился в прежнего боевого монстра. Но, сообразив, что это не самый человеческий вариант общения, рассоединился в следующем прыжке.

— Ариска! — крикнул он, упав на колени рядом с лежащей девушкой. — Тортырра! Арька, ты как?!

— Живая, — бледно улыбнулась его сестра. — Ты же видел, что к ним подоспела крылатая стража. Козлы летучие! Сеть бросили, представляешь?! А потом кто-то с земли из ручного камнемета… когда я под сетью проскользнула. Я на них валун с острого края уронила и потому сумела ногами убежать… и Вардис тоже успел. Так что все живы, один ты… где-то шляешься!

Как ветеран суставной боли и ревматик со стажем, я отметила: а молодец девчонка, терпит, как… даже хватает сил рассказывать и ругаться. Это не просто спокойствие, а стоическое претерпевание боли.

Еще я подумала, что ветеринары делятся на две категории. Первая, самая мудрая, никогда не берется лечить птиц. Вторая, самая наглая, делает вид, будто умеет. Говорят, есть третья, которая лечит, и успешно... Похоже, мне грозит принудительное зачисление во вторую категорию.

— Сломано крыло? — то ли спросил, то ли подтвердил Локс. И голос у него был такой, словно он это крыло уже похоронил. М-да, притащить-то он меня притащил, а вот в чудеса не верит. Ну или в меня не верит. Свинота кошачья.

— Ну сам видишь. — Бледные губы девчонки сложились в кривоватую усмешку. — Еще ребра. Да ерунда! И вообще. Долна сказала, ты целительницу привел, так не стой тут столбом, давайте к дядьке Джою! Ему уже не хватает сил разделиться. Если не помочь прямо сейчас, можно только попрощаться. 

Глава 7

Джой… Это тот, на кого вроде бы навели порчу.

— Он был ранен колдовской стрелой, — уточнила Ариска, будто услышав мои мысли. — Мы вынули стрелу, но порча осталась и разрушает тело. Помогите ему… пожалуйста! — И так на меня посмотрела, что у меня в затылке заныло: я ветеринар, а не волшебница.

— Постараюсь. Где больной?

Локс, сестра и тетушка Долна повели меня к самому проблемному пациенту. Я его увидела почти сразу, и мне увиденное категорически не понравилось.

В тени высоких ветвей лежал то ли огромный пес, то ли волк. В его крупной морде было что-то человеческое. Несчастный дергался, будто танцевал страшный лежачий танец, разбрасывая лапами землю и клацая пастью с могучими зубами.

На одну секунду я взглянула в желтые глаза, звериные и человеческие одновременно. И провалилась в прошлое.

Я снова в клинике. Может, в первый день, на первом дежурстве. И нет ни обид, ни интриг, ни разочарований, даже Чучундра как будто нет. Есть только эти глаза, звериные и в то же время такие разумные, поймавшие твой взгляд и успевшие крикнуть: спаси! Кроме тебя, этого не сделает никто.

Шум вокруг ударил по ушам, солнечные блики в трепещущих листьях дерева вместо ласкового тепла вдруг впились в виски яростным жжением и невыносимо яркими вспышками, я словно почувствовала зарождение новой судороги в теле великолепного когда-то волка.

— Всем отойти! Молчать! Не мешать! Не дышать! — Кажется, я орала, но, может быть, мне только показалось. Главное — послушались. Черт-черт-черт! Ему бы не на улице, его надо в темное тихое место, но я не знаю, сколько он уже так мучается, и не уверена, что его успеют куда-то донести. Может быть, он вообще жив только потому, что не просто волк, а морф, у них, похоже, живучесть невероятная. Но счет явно пошел на минуты…

Так, соберись, Лидия.

— Покрывало! Много покрывал несите, и палки! Мне нужен навес над ним и тишина! Да бегом же!

Выкрикнула, а сама лихорадочно стала перебирать трофеи, который наворовал в клинике Локс. Надо же, не заметила, когда он успел выложить их на мою куртку. Так… ага. Самое необходимое для первого этапа реанимации у меня в рюкзаке. Я почти не глядя выхватила из него флакон с золетилом — препаратом для наркоза — и первый попавшийся шприц. Набрать препарат по сотым долям я смогу в любой.

Пока пальцы тянут поршень, голова рассчитывает дозировку, а в уголке сознания возникла история восьмилетней давности. Как учебный ролик.

На полу клиники распростерся Зигмунд, великолепный зенненхунд. Жил на своем участке, какой-то оглоед кинул через забор кусок колбасы со стрихнином. Меньше чем через час уже был в клинике. И так же корчился в страшных судорогах. И я знала, что на верхней точке очередной конвульсии у него может остановиться сердце. А самое страшное — я не знала, что делать. Так и стояла, уставившись на него в бессильном оцепенении.

К счастью, Борменталь еще не укатил домой на своем велике. Не снимая шлема и перчаток, совершил чудо. Уже к утру Зигмунд был на ногах.

Потом окрестные жители объединились, вычислили мерзавца и накормили его же колбасой, вроде не до смерти. Это хорошо, но собаки с таким диагнозом в нашу клинику восемь лет не поступали.

Значит, мне предстоит повторить волшебство, которому была свидетелем. Ладно, не в первый раз.

Тем временем в шприце уже было 0,8 мл золетила. Масса Зигмунда была килограммов под шестьдесят, а этот волк-оборотень потянет… минимум на девяносто. Значит, нужно в полтора раза больше.

Теперь мне был нужен ассистент. Благо мои вопли о темноте и тишине не прошли даром: вокруг умирающего зверя словно сами собой в землю воткнулись крепкие шесты, на которые все окрестное население побросало кучу тряпок и покрывал. Вышел тесный, но достаточно темный шатер. То что надо...

— Локс, держи его заднюю лапу. Крепко держи, не давай дергаться!

Локс, как выяснилось, отличался понятливостью, реакцией и, к счастью, силой. Он в железной хватке зажал заднюю левую лапу волколака и сел на корточки. Я быстрым движением нащупала мышцу под серой гладкой шерстью и ввела иглу. Так… так, собачка, спокойнее, спокойнее… сейчас… Главное — не ошибиться с дозировкой… но я не ошибусь!

Уже через две минуты судороги начали ослабевать. Мозг волка, отравленный местным аналогом стрихнина, издерганный звуками и светом, медленно погружался в сон. Вот так, хвостатый… поспи. Спи крепко и не просыпайся, пока не поправишься, понял? Я не знаю, как ты сумел дожить до моего появления, но теперь я тебя не отпущу. И плевать, что ты не собака и даже не волк, а непонятный морф. Я все равно тебя вытащу.

— А теперь — полнейшая тишина, — тихо сказала я, очень медленно и осторожно убирая руки от расслабившегося мехового тела. Потом подняла голову и посмотрела на окружающих. Ага. В палатке только Локс, а у входа замерла Долна. Эти поймут. — Любой звук может разбудить его, и тогда снова начнутся судороги, которые рано или поздно остановят его сердце. Джой погибнет. Никаких резких звуков. Вообще никаких звуков. Стонать, страдать, ржать и гавкать — подальше отсюда.

— Да, госпожа лекарка, — благоговейным шепотом ответил Локс, а Долна серьезно кивнула и исчезла, а еще через пару секунд я услышала, как она сердитым шепотом разгоняет толпу взволнованных зрителей. Даже удивительно, какие, оказывается, они дисциплинированные, эти средневековые странные люди-звери. Судя по едва слышным шагам — рассосались в момент. На цыпочках.

 Первоочередное дело сделано, работаем дальше. Только накрою больного еще одним покрывалом, чтобы даже лучик света от входа его не побеспокоил.

После этого у меня на очереди был осмотр трофеев. Благодарить воришку Локса я не собиралась. Но спасибо за литр хлорида натрия в пластиковом баллоне. Когда я работала на дому, на что только его не вешала — на гвозди от картин, торшеры, вешалки. Если рядом с лежанкой пса или кота была голая стена, вешалкой-штативом у меня работал добрый хозяин.

Здесь импровизированным штативом оказалась спиленная ветка, очень удобно торчавшая из шеста-подпорки прямо над головой уснувшего волка.

В баллон надо добавить рибоксин и панангин, чтобы поддержать сердце. Потом я поставила внутривенный синий катетер и подключила капельницу на самом медленном режиме. Искусственный сон — на шесть часов, будет течь жидкость и вымывать яд…

Чтобы процесс был эффективным, чуть позже надо ввести лазикс для стимулирования работы почек.

 А сейчас меня вырубает саму. Черт, там, дома, уже по времени небось ночь прошла и к утру дело двигается. А я еще со вчера спала не больше четырех часов… Нет, так не пойдет. Если я превращусь в сомнамбулу — начну лажать и пострадают пациенты.

— Он будет жить? — шепотом спросил Локс.

— Ты должен мне помочь, — сказала я вполголоса, но как можно отчетливей и настойчивей. — Сейчас я немного подремлю. А ты должен сидеть здесь, не шуметь и сторожить. Если Джой начнет просыпаться, разбуди меня быстрей, чем он проснется. Ты понял?

— Понял, госпожа целительница, — сказал Локс.

Я положила куртку на относительно невытоптанную траву и вырубилась.

Глава 8

— Джой! Джой! — орал кто-то у меня прямо над ухом как ненормальный, а еще на меня, кажется, упал потолок вместе с яркой люстрой. Это что за…

Мягкие объятья сна нехотя отпустили, и только тогда я вдруг все вспомнила — клинику, пустырь, наркоманов, бронированного кота-ниндзю… иной мир.

…И отравленного иномирным стрихнином огромного волка, который должен спать! В тишине! Ну все, сейчас я сама кого-то загрызу. Сказала же, чтоб не смели орать и разбудили меня вовремя!

Когда я проморгалась, оказалось, что все еще хуже, чем думалось. Этот, который орал, обрушил палатку, защищавшую спящего волка от света. У меня спина похолодела, когда я подумала о том, что все мои труды напрасны и могучее благородное животное сейчас под этими упавшими тряпками снова выгибается в мучительной судороге.

Злость отошла на второй план. Надо спасать, разберемся потом. Я ринулась разгребать ворох ткани, надеясь, что еще успею. Разгребла. И обнаружила, что под тряпками никого нет.

Растерянно откинув ткань, я поднялась на ноги и огляделась. Вокруг собралась почти вся деревня, но больше никто не кричал, и вообще все стояли словно к месту пришитые. И смотрели мимо меня. Куда-то мне за спину.

Я резко обернулась и обнаружила в паре шагов от себя взъерошенного, очень бледного мужчину средних лет с бородой и волосами цвета «перец с солью» и янтарными глазами. А у его ног, привалившись мохнатым боком, лежал волк. Но не тот, которого я лечила, — этот зверь был гораздо меньше и… ну, просто волк. Не морф. Симпатичная серая морда, без намеков на человеческое лицо.

— Ты вылечила Джоя, — растерянно сказал у меня прямо над ухом Локс. — Прости, я не успел тебя разбудить, потому что он спал-спал, а потом взял и разделился и сразу вскочил… палатку уронил себе и тебе на голову. Хотел куда-то бежать, хотел драться, мстить. Еле успокоили.

— Уф-ф-ф… — Я выдохнула и потерла лицо руками. — Я опять забыла, что у вас тут метаболизм гораздо быстрее, чем у привычных пациентов. Так, мужчина. Постойте в сторонке, мне надо осмотреть вашего зверя.

— А не меня? — Голос у Джоя оказался глубоким и гулким, как из бочки. И на удивление спокойным для человека, который столько мучился от отравления сильным ядом, потом чуть не умер, ожил, проснулся непонятно где и собирался подраться.

— Я ветеринар. Звериный доктор. Лекарь. Я гораздо лучше пойму, если со здоровьем будет непорядок у вашего волка, чем если у вас, — все это было сказано между делом, торопливо, поскольку мои руки уже были заняты разгребанием завалов тряпья над крадеными припасами из клиники. Где-то среди них затерялся стетоскоп, который я сняла с шеи, прежде чем упасть спать.

Кажется, Джой мне не особенно поверил. И это естественно, если он не помнил последние часы в судорогах. Зато его зверь на удивление мирно отнесся к тому, что я не только подошла вплотную, но и полезла ему в пасть, смотреть цвет слизистой. И остальной осмотр волк перенес стоически, умудрившись пару раз очень щекотно лизнуть меня в ухо. Прямо как обычный дружелюбный пес. Правда, с превосходными клыками, вполне годными для моментальной ампутации не очень толстой руки.

— А нам уже можно разговаривать или дядьке Джою все еще нужна тишина? — робко спросил кто-то из зрителей.

— Можно. — Я разулыбалась от уха до уха. Волк был еще слаб, ему не помешает вколоть гамавит, если Локс его слямзил. Но опасность для жизни миновала совершенно точно. — Можно даже спеть! И сплясать. На радостях!

— Спасибо, великая глазиня, — очень серьезно поблагодарил меня стоявший ближе всех парнишка. — А теперь ты сможешь полечить остальных итакари? Они все ждали, пока ты спасешь дядьку Джоя.

А не спасла бы — съели бы всей деревней? Ладно, не будем плохо думать о людях, пусть не совсем людях. Зато подумаем о своих потребностях.

Первая — пить. По дороге я слегка утолила жажду из пластиковой поллитровки, бутылка почти пуста. Пора прибегнуть к местным ресурсам. Помню, что в средние века водопровод и канализация иногда совмещались в одной канаве. Познакомиться с местной медициной не хотелось бы, даже если коллег-ветеринаров принимают без очереди.

Кажется, придумала…

— Я смогу полечить остальных итакари, — неторопливо ответила я. — Но сейчас мне нужно укрепить свои силы водой, нагретой до белых пузырей.

Не удивлюсь, если кипяченой воды здесь не обнаружится. Вдруг, едва абориген собирается затопить печку, итакари берет верх над человеческой составляющей, а животные огня не любят.

— Вам достаточно одного линя перегретой воды? — уточнил парнишка. Я махнула рукой — будет недостаточно, пусть принесут еще парочку.

Морфы шустрили так, что не уследишь взглядом. Уже минут через пять на ровной площадке между двух кольев разгорался костер, а на поперечной жердине висел котелок. Линь воды, который в него влили, на глаз соответствовал пяти литрам.

— Госпожа целительница, вам, верно, и поесть охота, — сказала тетушка Долна. — Путь-дороженька долгой выдалась.

Я согласилась. Вода уже закипала, и если здесь дружат с огнем, значит, можно надеяться, что на обед мне не предложат сырых мышей.

Так и оказалось. Уже скоро рядом с моим рюкзаком на огромном листе местной пальмы или лопуха лежали серые лепешки и запеченные фрукты. Лепешки — из грубо смолотого зерна, зато внутри кисловатой печеной дыньки была мясная начинка, и все оказалось очень вкусно, пусть и с поправкой на мой голод. К разочарованию аборигенов, я не стала пить кипяток, зато объяснила, что нагретой водой мне надо помыть руки перед едой.

Все это время я думала о несчастной Ариске. Она уже получила от меня таблетку кетонала плюс — хотя бы не так больно ждать. А подождать ей придется. Лечение переломанного крыла — всегда импровизация. Мне бы войти в рабочий ритм на случаях попроще и попривычней.

На десерт предложили корзину фруктов.

— Здесь нет вашей рискованной айквы? — спросила я.

— Айквы? — удивился пожилой человек-енот. — Разве ты не знаешь, что в айкве надо съесть ядрышко, чтобы было проще совершать переходы?

— Не знаю, — честно ответила я. — Я знаю, как вылечить больного, которого вам не вылечить. Расскажите мне про айкву, пока я этим занимаюсь.

         ***

Мой послеобеденный отдых состоял из двух случаев попроще, чем крыло, но актуальных. Девица-куница вернулась с ночной вылазки, раненная стрелой. Спасибо, не отравленной. От стрелы избавилась она сама, наконечник пришлось доставать мне. Дядя-бык получил резаную рану, не обработал, и пройди еще денек — понадобилась бы реанимация.

Я трудилась, накладывая шов, а заодно отвлекала пациента, спрашивала и слушала:

— У вас только айква такая труднодоступная?

— Не только она. Крылатые вишенки не каждый год родятся…

— А как можно стать морфом?

— Это, милая, дело нехитрое: надо, чтобы отец-мать морфами были. Хитрое дело — итакари завести. Не у всякого выходит своего зверя встретить. Бывает, везет и найдешь осиротевшего возле гнезда или разоренной норы. Такой итакари будет с тобой особо крепок. А бывает и… м-м-му-у-у-у-у...

— Не мычи, пожалуйста, так громко. Еще два стежка — и будет порядок. А этот король у вас по соседству недавно появился?

Король, как выяснилось, живет здесь давно и не так уж далеко: «на верхушку этой горы залезь, так увидишь главную башню». Предшественник нынешнего короля пару раз домогался до долины Эраудэ и ее хозяина князя Студа с требованием полной покорности. Приходил в рогатом шлеме во главе войска, получал по рогам, мирился или удовлетворялся терпимой данью, в том числе полезными плодами.

Потом он долго не приходил — маялся болезнями от пьянства и обжорства — и ушел в мир вечного пира. Потом откуда-то издалека явился наследник, и тут о покойном монархе всплакнули непритворно. Наследник оказался очень сильным магом, что бывает редко, да заодно еще и морфом — что возможно такое, никто и не помнил. Создал постоянную армию, одетую в сталь от копыт до макушки, вооружил магическим оружием, например ручными камнеметами, да еще создал крылатый отряд из заморских морфов.

С таким противником помириться после долгой битвы уже не получилось. Оставалось покориться и подчиняться. И лишь иногда, с переменным успехом, похищать плоды из охраняемых садов неподалеку от селения.

Кстати, насчет крыльев. Пора заняться Ариской.

Глава 9

Я мысленно воззвала к духу великого Хэрриота и присела рядом с девочкой. Вообще, конечно, дело мне предстояло непростое, но пара мыслей, как с ним сладить, у меня была.

— Скажи, детка, когда я лечу рану твоего итакари, ты тоже выздоравливаешь, верно? — спросила я у Ариссы, терпеливо дождавшейся меня у самого ствола «больничного» дерева. Юная дева сидела, прислонившись спиной к шершавой темно-фиолетовой коре, и выглядела хотя и бледноватой, но вполне живой. И очень терпеливой.

— Наоборот тоже работает, — к моему облегчению, ответила девочка и даже попыталась улыбнуться. — Ты мне дала горькую косточку, стало меньше болеть и у меня, и у Ариссы. — Она кивнула на беспокойно дремлющего рядом филина.

А, ну да, у них же тут одно имя на двоих. Уф-ф-ф… ну что, приступим.

Сложность в том, что вылечить дикую птицу с переломанным крылом можно, но вернуть ей привычную подвижность почти никогда не удается. Если после выздоровления птица и будет летать, то она все-таки не достигнет прежней скорости и маневренности полета. Выпущенная на волю, она погибнет либо от когтей хищника, либо от голода. Особенно мало шансов на полное выздоровление у хищных птиц… но здесь-то у нас другой случай. Плюс надежда на повышенную регенерацию странных оборотней. А еще на то, что при разделении птица и девочка как бы отчасти «поделили» травмы. Например, у Ариссы-человека еще и ребра помяты, плюс здоровенная ссадина от левого виска до подбородка. И закрытый перелом руки. А вот у филина морда с клювом абсолютно целы, зато крыло… ой-ой. Кровь перепачкала весь бок и само крыло, значит, открытый… ладно.

— Сейчас я наложу тугую повязку тебе на ребра и шину на руку. А после займусь…

— Нет, сначала Арисса! — вскинулась девочка, и ее филин недовольно ухнул — то ли на нее, чтоб не прыгала, то ли на меня, чтобы не обижала, тут я не поняла.

— Тихо. Сначала я сложу твой перелом, и, возможно, это как-то повлияет на крыло твоей птицы. Тогда мне легче будет помочь ей и не заставлять ее страдать, понятно?

Девочка испытующе посмотрела мне в глаза и кивнула.

— Умница. Приступим. Локс, ты все принес, что я сказала?

— Да, госпожа лекарка! — тут же отозвался мой похититель и расхититель ветеринарных ценностей. — Вот полоски полотна, смолы немного, ровные деревяшки и лучина. Я все правильно сделал?

— Угум. — Я быстро разложила свои скудные припасы, присовокупив к ним местные перевязочные материалы. Так…

Через пятнадцать минут тугая повязка на ребрах была готова, а руку Ариссы я зафиксировала с помощью импровизированной шины. Выдохнула и повернулась к филину.

— Ну, малышка, надеюсь, ты мне нос с лица не склюешь, вон у тебя какое грозное оружие… Давай, покажи крыло. Тебя надо подержать или сама не будешь вырываться? Ты же умница? — «Заговаривая клюв» довольно внушительной и страшно недовольной птице, я тем временем подхватила и развернула сломанное крыло. Уй...

— Тихо-тихо, красотка, не все так страшно, как выглядит, — ворковала я, стараясь не обращать внимания, как филин шипит и переступает когтистыми лапами в сантиметре от моих рук и коленей. — Ну извини, вокруг перелома придется выщипать оперение, а потом помазать йодом… Зато никакая зараза не заведется, обещаю! Во-о-от… Локс, подай вот это. — Я ткнула локтем во флакон с перекисью водорода. — И разведи этот порошок, он называется марганцовка, буквально три крупинки, в чашке вареной воды.

Филя-Арисса шипела на меня и периодически толкала здоровым крылом, но больное не выдергивала даже тогда, когда я ликвидировала мешающие перья и ощупывала на предмет осколков. Слава богу, перелом был чистый, так что сложить косточки в правильное положение оказалось несложно. Труднее было прикрепить лучинки так, чтобы не было смещения, а потом еще уговорить здоровенную глазастую пациентку разрешить прибинтовать к туловищу оба крыла, потому что иначе, если я не держала раненую часть тела, она рефлекторно ей дергала, когда хлопала здоровым крылом.

— Умничка, теперь надо еще кетонал вколоть, — устало сказала я. С Джоем нервяков было побольше, но все прошло побыстрей. А еще к этой девчонке я успела почувствовать симпатию, в отличие от ее непутевого братца. Она же меня не похищала, не отрывала от… Стоп, никаких воспоминаний!

Она же и пострадала, защищая родню и соседей в неудачной вылазке. Кстати, я так и не поняла, стянули они то, что хотели, или, как говорится, пошли по шерсть, вернулись стриженными. Этак они еще раз намылятся в тот же проблемный сад, в ту же засаду. На сколько таких вылазок мне хватит перевязочных материалов?

Тем временем выяснилось, что местное солнышко тут не круглосуточное. Оно зашло по ускоренной программе, и настала ночь, к счастью нежная и теплая. Тотчас же на небе обозначилась местная луна, раза в полтора ярче, чем земная.

Спать пора, уснул бычок... Может, бычок с зашитым и обработанным бочком и уснул, но мне не спалось. Погода уж очень приятная, никакого желания стремиться под крышу.

Крыша, между прочим, образовалась: Локс и еще пара парней под добродушными понуканиями тети Долны соорудили небольшой шалаш или навес. Было забавно смотреть, как человек втыкает в землю заостренное бревнышко, потом сливается с чем-то мощно-копытным и, встав на задние ноги, вгоняет этим копытом бревно в землю, как свечку в праздничный торт.

— Крышу-то тебе вдвойне накрыли, — удовлетворенно сказала тетя Долна, показывая на широкий лист, — никакому дождю не прошибить.

Я поблагодарила за заботу. Дареному жилью на крышу не смотрят, хотя, милые мои когте-копытные, могли бы и спросить, такой ли мне домик по нраву, да и насчет места. Жить в десяти шагах от клиники, пусть и под открытым небом, я не собиралась.

Может, тоже прочли местный вариант сказки и решили: если добрый доктор Айболит под деревом сидит, то и жить должен под деревом? Спасибо, не на дереве. Я, пару раз оторвавшись от операций, оглядывала поселок и заметила несколько шалашей на ветвях. Для девицы-куницы самое то.

Хорошо, что, хотя мне и казалось, что я так быстро не усну, стоило прилечь на импровизированную постель — мне натащили каких-то вроде бы чистых одеял и соломенный матрас, — я просто выключилась.

И правильно, потому что, когда я утром проснулась и наскоро перекусила лепешками с сыром, оказалось, что очередь пациентов уже от дерева и аж дотуда, где мне не видно. К счастью, тяжелые случаи закончились еще вчера. Но всякого хватало, помимо застаревших шипов-заноз, не поддающихся человеческим пальцам. Ну так есть скальпель с пинцетом.

Звери шли, шли и шли, как к настоящему Айболиту. Вот не зря меня Чучундр в детстве Айболида называл, как в воду глядел.

Заканчивать прием я не спешила. Чувствовала: сразу же набегут непрошеные тяжелые мысли. Лучше как следует устать. Тем более день уже к концу, когда я там ела в перерыве и что именно — сама толком не заметила. Во мне, кажется, все еще жила надежда, что если вылечить всех поскорее, то меня отпустят домой...

— Ыш-ш-ш, ш-шаш-ш.

— Назовите симптомы человеческим языком, — не глядя сказала я.

— Уш-шаш-ш, шыш-шыш-ш-ш, у-у-уэ-э-эш.

Я оглянулась. На лечение пожаловал колючий холмик. Не, судя по высунувшейся розовой мордочке, холмик был вполне подвижный.

Не то чтобы я обиделась и рассердилась, но захотелось поворчать. Совсем обленился товарищ-домосед, решил выспаться, а своего итакари прислал полечиться. Представила, как в клинику явился бы кот без владельца и начал бы вылизываться, указывая на то, что ему следует отчикнуть.

Вот как удалю тебе пару иголок, небось двуногий примчится посмотреть, кто его эпилирует во сне!

Но дикоёжик ткнулся мне в руку розовой мордочкой, далеко убрав колючки, и я постыдилась такой садистской шалости. Попросила шагнуть в яркое лунное пятно… А, у нас все совсем не страшно. Попали задними лапками в сеть, где дотянулись — перегрызли, но остальные петли тебя, бедняжку, стреножили. К счастью, не так давно — ни ран, ни онемения. Все равно полоски от сети обработаю.

Ну, иди к хозяину.

Однако дикобразик не спешил. Он еще раз поглядел на меня живыми бусинками, ткнулся мордочкой. И отошел в темноту.

 ***

 Похоже, я таки уработалась. Когда второй раз в этом мире стемнело, мне даже было лень зайти в шалаш. Но пришлось брать ноги в руки, ползти и падать. По дороге зацепила из деревянной миски у входа лист какой-то местной капусты, ощутила носом ароматную свежесть и успела заснуть, пережевывая его, как коза на грядке. Самое главное — до прихода тоскливых мыслей.

Проснулась я не от тоски. И не от луча солнца, дотянувшегося до моего лица. Этот луч я ощутила сквозь сон.

Проснулась же, потому что луч закрыла огромная крылатая тень.

Глава 10

Раис:

Я не раз слышал, что даже короли не властны над снами. Обычные короли, такие как мой отец, — да. Про них и рождаются пошлые пословицы.

А я — властен. Я мог бы превратиться во сне в парящую птицу, в солнечный луч, в безмятежно спящую заоблачную вершину. Или спать без снов.

Но я разрешаю снам выныривать из моей памяти. Они неприятны, это да. Зато после них приятно просыпаться. Например, такой сон…

…Непритязательное селение у подножия Серого Хребта. То, что дождь льет на него, когда над округой солнце, — самая мелкая неприятность для жителей. Морфов в селе раз-два и обчелся, а если есть, то такие забавные варианты, как Заморыш. Итакари Заморышу не защита, он сам защищает его. Конечно же, не кулаками, но ведь можно быть все время настороже и убежать, спрятаться от шутников...

…Утро в селе после унылого вечернего пира. Взрослые спят, детвора играет. Мальчишки — в три камня и три палки, девчонки — в кукольную свадьбу. Заморыша мальчишки играть не берут, но и девчонки начинают над ним посмеиваться — не малыш. Еще два-три года — и начнут расти усы…

…В селение въезжает конный отряд под королевским стягом. Командир машет похмельным жителям — спите дальше. Те, кто нужен нам — дети, — и так на улице. К мальчишкам и девчонкам, построенным в ряд, подходит маг — очень слабый чародей, как потом узнает Заморыш. Но в его руке сильный артефакт — скляница с каплей королевской крови. Маг подходит к каждому подростку, бормочет, прикладывает грязную ручонку к стеклу, вздыхает, протирает ароматным платком, прикладывает опять. Подростки с усами в стороне — их проверили два года назад, совсем малышам еще не срок.

Заморыша чуть не обходят стороной — смеется даже маг. Но выполняет долг. Заморыш вздрагивает, фиал светится, доносится громкий струнный звук.

— Эвон оно как, — замечает выползший мужичок. — Вон почему малого иногда байстрюком кличут. Вот, оказывается, он чей байс...

— Бастард, — уточняет командир, подкрепляя уточнение оплеухой. — В седле умеешь? — спрашивает уже Заморыша.

Заморыш, вышедший из ступора, отвечает, что только бывал возницей.

— Все равно садись, к седлу привяжем, — говорит командир.

…Он едва успел подхватить из травы Риса. Общего сердца у них тогда еще не было. Да ни у кого в деревне не было — кто станет тратить айкву на смердов?

 *** 

Самое приятное в этом сне для меня — рожи односельчан, выскочивших на улицу и глядевших вслед мне, внебрачному принцу, навсегда покидающему село.

Откуда им знать, что таких сел в королевских владениях — под сотню, а таких принцев при дворе взрослеет с полсотни. Потому что бастардам лучше подрастать, жить, ну и умирать под присмотром. В перспективе, когда-нибудь, один займет трон. Вот объявленного кронпринца не будет. Если существует законный наследник, всегда есть соблазн сесть на трон раньше времени, не у него, так у придворных интриганов, а король не такой пьяница, чтобы это допустить.

                 ***

Есть и другой, более приятный сон. Такой приятный, что иногда мне хочется его себе приснить. Но я этого не сделаю. Пусть придет сам...

Звон мечей, свист тетивы, азартные «гррыд, гррык». Звуки доносятся со двора, там солнце и аромат цветов. Я, теперь не Заморыш, а Задохлик, слышу их из подвала, в небольшой компании таких же задохликов, коротающих время с учителем-магом. Для мечей и булав я не годен, а магия — почти не нужна. Много битв выиграно мечами, и ни одна — чарами. Слабые заклинания выучить трудно, сильные — невозможно. Они скрыты в магических текстах, но их знатоки умерли. Попробуйте в полутьме продеть нить в пять игольных ушек, не сбившись. Сумели? Тогда беритесь за магические книги.

Потому-то старый учитель-маг не злится на учеников, щадит их головы и свои нервы. Что он может? Разве научить предсказывать дождь, глядя на облако, да и то с ошибкой в двух случаях из пяти.

Маг дремлет, ученики тоже. Не дремлет только Задохлик. Он должен сберечь своего итакари. Морфами при дворе иногда пользуются, но их не любят. А шутники-бастарды еще злее деревенских — могут бросить не только в воду, но и в очаг.

Потому что морф, владеющий магией, — это как курица с двумя головами. И как морф никудышка, и маг из него будет — селянам на смех. Ни тут ни там, ни туда ни сюда, везде пнут и посмеются.

И уж совсем плохо, когда за дело берутся бастарды постарше. Каждый из них мечтает о троне, каждый готов взойти по трупам соперников, а перед этим — поупражняться в жестокости.

Задохлик не знает, что вечером их с итакари ждет новая шутка.

— Кого повесить, тебя или его?

Задохлик отвечает: «Меня». И не ошибается — когда один шутник выбивает табуретку, второй перерезает веревку. Но не сразу. Вот смеху-то… Звереныша никто не стал бы спасать, потому что за него не накажут. А мальчишку пришлось — над жизнью и смертью своих бастардов властен только король, и, пока он не отдал приказ, за убийство слишком шустрому «наследнику» самому голову снимут.

 *** 

Я резко сел в кровати. За маленьким окном с резными узорчатыми ставнями низко тлел рассвет. Рука сама потянулась к горлу. Темная полоса чуть ниже кадыка горела огнем, хотя прошло уже много лет. Она не исчезла даже тогда, когда мы с Рисом слились в одно сердце и остальные старые раны потихоньку рассосались. Память о том, как удавка сжимала горло дикой болью и ужасом, а где-то там, под ногами бастардов, бился и верещал маленький зверек, — это не сон. И хотел бы забыть, да не получается.

А может, и не хочется. Потому что тогда, почти умерев, мы с Рисом стали другими. Из-за чего, как — я сам много раз пытался найти ответ на этот вопрос. Пока не нашел. Зато запомнил на всю жизнь — именно в тот момент все изменилось. Пожалуй… надо досмотреть сон до конца. Потому что осталась самая приятная часть.

*** 

Лужайка под ярким солнцем. Все бастарды, кроме двух-трех, самых взрослых и серьезных, собрались поиграть в тунг или посмотреть на игру. Неожиданно к игрокам присоединяется Задохлик. Ругань и стон: забивала от удивления роняет тунг на ногу, а тот, хотя из кожи, тяжелей якоря рыбацкого челна.

— Давайте его не убивать. До конца, — с усмешкой шепчет кто-то.

Шутка понятна. В летописях упомянуты две смерти высокородных от ударов сильно пущенного тунга, а скольким людям попроще он вышиб мозги — ведомо богам. И вот за это не наказывают — несчастный случай во время игры, бывает.

Удары, ругань, смех. Наконец тунг летит в голову Задохлику. Замирает возле лица, качается. А потом, ускоряясь, летит к обидчику и сбивает его на траву. Не до смерти, но встать тот смог далеко не сразу.

Тунг продолжает полет. Кого-то бьет в голову, в плечо, в спину, ниже. С разной силой. Задохлик помнит всех, и каждый удар — по заслугам. А еще… тонг можно пустить и по второму кругу. Заманчивая мысль.

Почти все корчатся на лужайке. Один из игроков, скорее шутник, чем мучитель, ловит взгляд Задохлика, и в его собственных глазах отражается понимание. Тонг летит быстро, но мальчишка успевает броситься под ноги внезапно разбудившему свою силу магу:

— Ваше высочество, пощадите!

         ***Впрочем, может, мне отключать сны? Я и так помню тот день. Свист тунга, стоны, мольбы.

Кстати, в тот же вечер я поговорил со вчерашними шутниками и предоставил очень добрый выбор: поцеловать мне ногу или лапу Риса. Странно, вчера, затягивая петлю, они смеялись одинаково, а выбор оказался разным. Они и потом, позже, когда настало время главного выбора, поступили очень по-разному. Наследником, единственным и неоспоримым, я стал уж очень не сразу, время на выбор было.

*** 

— Ваше величество, важное донесение! — Осторожный стук прогоняет остатки сонной задумчивости. Уже утро, пора начинать новый день и снова жить. — Есть вести с новых земель!

— Ши-и-и-и-и! — Рис высунул голову из-под одеяла и неодобрительно пошевелил пышными белыми усами в сторону двери.

— Просыпайся, лентяй. Будем завтракать, а потом сходим на реку, поплаваем. — Я пощекотал меховое пузо зверя и вскочил с кровати. Важное донесение с новых земель? Это интересно.

Глава 11

Лидия:

— Прием пернатых по предварительной записи, — сонно пробормотала я.

Протерла глаза, пригляделась, высунулась из шалаша. И ощутила себя, будто я в клинике, а вместо особо скандально-требовательного посетителя пожаловал городской ветнадзор. В лице главного инспектора.

С лицами как раз было непросто. Над площадью Одинокого Дерева кружили восемь крыломонстров. Сперва мне показалось, будто это восемь огромных орлов, но, несмотря на шок первых секунд, я все же отметила, что одна из птиц крупней и рослей прочих — вроде гигантского аиста. Такой птиц используется не для транспортировки младенцев, а доставляет на усыновление вполне взрослых дядь и теть с избыточным весом.

К орлам подошло бы подобное сравнение. Каждый из них, посетив отару, не стал бы размениваться на ягненка, а зацепил бы сразу барана поувесистей.

К сожалению, судя по диспозиции птиц, сомнений быть не могло: они прибыли не за овцами, а за дичью покрупнее. Три орла коснулись почвы, после чего разделились на пернатых хищников, все равно весьма крупных, и воинов в латах. Их шлемы заканчивались орлиными клювами, у одного — с золотым ободком, должно быть начальник. Остальные орлы и аист парили над головой.

Чучундр одно время увлекался боевиками про всякие спецназы. Передо мной повторилась такая же картинка: десант внизу, вверху летучее прикрытие. Только вместо оглушительного рева вертолетных винтов — хлопанье крыльев и негромкий орлиный клекот.

— Вы та целительница, которая недавно вылечила сломанное крыло? — учтиво спросил командир, делая шаг к моему шалашу.

Еще вчера утром я чистосердечно ответила бы «нет» — я его еще лечу. Но к вечеру Ариска заглянула ко мне, и я не поверила глазам: крыло ее фильки было цело. Кости срослись! Неужели же вся беда здешних обитателей в том, что они не умеют правильно сложить перелом и зафиксировать его?! А похоже…

Конечно, в нормальной клинике нужен контрольный рентген. Конечно, она получила совет — не махать крыльями еще дня три. Но как мне показалось, если бы ей понадобилось сейчас взлететь, она бы взлетела.

— Да, — ответила я и добавила, не удержавшись: — Ваши крылья целы. Надеюсь, вы не намерены их сломать?

— Нет, госпожа. Мы намерены доставить вас к королю, — сказал офицер.

Как-то уж очень резко. За одну секунду одинокое дерево и кривоватый шалаш показались мне родным домом, а морфы-пациенты — близкими родственниками. Кстати, не захотят ли они повоевать с пришельцами за свою целительницу? Судя по всему, особой законопослушностью они не отличаются…

Действительно, я увидела «родственничков», но в отдалении. Что интересно: и Арисса, и Локс, и тетя Долна, и дядя Джой наблюдали происходящее порознь от своего итакари. То есть сами толпились возле выхода на площадь из одного проулка, но зверушек с ними не было.

Один из орлов вышел из своего облетного круга и направился к морфам. Жители селения попятились и скрылись в прилегающих улицах.

— Как видите, — усмехнулся командир, — они не очень хотят попрощаться с вами. Прошу. — И он махнул рукой туда, где трава на поляне пригибалась от ветра, создаваемого взмахами гигантских крыльев.

Гулливеровский аист сел, но раздваиваться не стал. Я увидела упряжь и огромный закрытый гамак из кожаных ремней, прикрепленный точно вдоль живота птицы. Когда она летала в небе, выделяясь на фоне его контрастным черным силуэтом, таких подробностей видно не было.

Пожалуй, предстоит очень неприятный аттракцион. Меня в самолете всегда укачивало… А что делать? Может, хотя бы покочевряжиться для порядка?

— А нет ли другого варианта? — спросила я, оглядываясь в поисках путей отступления. Чем черт не шутит, может, ломануться в кусты, а там огородами обратно к рыжим скалам и попробовать побиться о них лбом — вдруг меня пропустит сквозь камень, и прямо домой?

— Есть, — кивнул воин. — Я могу предложить вам вот такой вариант. — Он поднял руку и сделал какой-то знак. Я сначала даже не поняла, кому именно, а потом...

Один из орлов спикировал в переулок, оттуда послышался короткий визг, возня, а потом птиц взмыл в воздух и тяжело полетел над крышами, над поляной, держа в когтях кота Локса. Локс бежал следом и кричал.

— Вашу мать! — крикнула я еще громче. — Да ваше же… отпусти зверя, гад! Поняла я все!

Видимо, у незваных гостей была какая-то невидимая радиосвязь. Орел выпустил кота, тот упал на траву, перекувыркнулся, вскочил на ноги и, к моей радости, умчался в сторону Локса как ни в чем не бывало. Вроде не ранен...

— Это другой вариант, но я по-прежнему предлагаю вам путешествие в воздушном экипаже, — спокойно заметил офицер, словно я и не орала на него, поминая предков по женской линии.

— Чтоб вам провалиться, — вежливо сказала я. — Полетели.

Воин кивнул. Я сунулась в шалаш, оглядела свое имущество, чуть не всплакнула от обиды и досады. Только чуть-чуть устроилась — и надо же. Даже попросила выкопать яму — хранить диоксидин и прочие препараты, требующие сухого прохладного места. Не холодильник, но лучше, чем на солнцепеке. И вообще… у меня оставалась какая-то подспудная надежда на то, что пока я поблизости от места перехода — у меня есть шанс. А теперь и с ней придется попрощаться.

Прощай, ямка, прощай, шалаш, здравствуй, не знаю что…

Тьфу! Скорей бы собраться, чтобы не разреветься, как последняя клюкса. А ну! Лида! Сжала зубы — и вперед! Мало тебе по жизни прилетало неприятностей? Сумела же преодолеть? И сейчас справишься без этого мокрого дела. Хотя, может, к королю заплаканными и являются. Не знаю, чего ему надобно, вот моя просьба известна: «Ваше величество, отправьте меня обратно-о-о-о!»

Чтоб не зарыдать, поскорее побросала в рюкзак свои немудреные пожитки и выскочила из шатра. Те вещи, что мне принесли жители деревни, мешок какой-то местной картошки, которую можно есть сырой и по вкусу похожей на помесь морковки с жареным каштаном, — все оставила. Здесь небогато живут, им пригодится.

Но похоже, эти соображения ничуть не волновали моих крылатых пленителей. Один из воинов нырнул в шалаш и через минуту вытащил битком набитый мешок — тот самый, из-под «маркошки». Кажется, он не глядя запихнул туда все, что нашел. Этот мешок был заброшен куда-то в «грузовой отсек» позади гамака.

В ту же секунду другой воин достал из красной сумейки, прицепленной к поясу, камушек и кинул на крышу хижины. Камень зарделся и задымился еще в воздухе, прожег листья, послышался жадный треск. Ну и в чем смысл этого ритуального сжигания шалаша? Это же времянка… за пять минут можно построить новую. Хотя, конечно, как символический жест — оно понятно. Это такая угроза на будущее для жителей села. Их дома тоже деревянные.

Вот прямо заранее я чего-то не симпатизирую королю, практикующему подобные методы управления. Фу таким быть.

Птица оттолкнулась от земли мощными лапами и взмыла в воздух, хлопая крыльями так громко, что у меня заложило уши. Внизу остался веселый костерок на месте моей импровизированной клиники, крона большого дерева и все село. Да уж, мосты сожгли, корабли затопили, вздохнула я, вцепившись в кожаные петли. 

Глава 12

Полет неожиданно оказался комфортнее, чем можно было предполагать. Для начала меня не укачало. Уф-ф-ф, радость-то какая, аж в рифму. Трясло умеренно поначалу, а потом не трясло совсем. Веревки, из которых был сплетен гамак, канатной толщины, казались надежными, на взгляд и на ощупь. Пернатая эскадрилья не стремилась к облакам, и если и поднималась, то лишь чтобы обогнуть горную вершину. Вдобавок один из орлушей летел внизу, судя по всему изображая что-то вроде воздушной страховки. Чтобы скогтить меня, если канатная колыбелька окажется ненадежной. Или я как-нибудь ее прогрызу, окончательно подвинусь башней и выпрыгну.

Вид сверху идеально подходил для компьютерных заставок. Разноцветные рощи, луга, украшенные россыпью цветов, озера безупречной синевы, зажатые в скалах. Мы облетали водопад так низко, что я ощутила прохладу и радужную водяную пыль. Вот прям сиди и наслаждайся, так нет же, закон подлости — он и в другом мире закон. Вместо радости по поводу прекрасных видов — тревога за свою судьбу, за оставленных в другом мире родных и друзей, за Чучундра… а теперь еще и за жителей деревни. Вот что за гадство-поганство?!

Хороший туристический аттракцион, да? Ага. Вот только что впереди? Турист после него возвращается в отель. А меня ждет какой-то дворец, наверное? Королю, к которому меня тащат, по идее положен дворец. Или замок. Чтоб он им подавился, морда коронованная… Мой шалаш под деревом сейчас казался куда привлекательней любых средневековых архитектур. Впрочем, он все равно сгорел…

 Из-за этих грустных мыслей я не сразу заметила башни на склоне холма. Золотисто-розовый камень, матово-шершавый на вид, я такой на юге видела, называется, кажется, ракушечник. В первый раз вижу, чтобы такие пузатые и грозные на вид башни были построены из такого несерьезного материала. Нам что, сюда? Ага. Орлы устремились именно в этом направлении.

Все оказалось предусмотрено: аист сел на жердочку, точнее, толстое бревно, торчавшее между двумя башнями, а колыбелька замерла над поверхностью птицедрома. Здешние продуманные хозяева еще и обеспечили себе мягкую посадку, устлав ее надутыми кожаными мешками.

Тотчас воздушную переноску открыли двое молчаливых слуг. Я выбралась сама и пошла следом, сначала по открытой площадке, потом по темным коридорам, стараясь не шарахнуться о какой-нибудь особо коварный выступ. Один из слуг шел впереди, другой слегка пыхтел за спиной — тащил мое имущество.

Почти пятизвездочный отель. Ага, вот только для извращенцев-клаустрофилов и особых любителей темноты.

Блин, зачем так жить? У морфов все на солнышке, на ветерке, в тени уютного дерева. А здесь?! Развеселый розовый камень оказался обманкой — то ли просто облицовка, то ли изнутри он так плохо выглядит и ощущается. Но коридоры были темными, сырыми и неприятными. Добровольно я б в такое место ни в жизнь не полезла. Так нет, король на мою голову! Чтоб его короной внутрь вывернуло… Мало того что коронованный мокриц поселился в пещере, так и других сюда тащит. Назад хочу!

Пока я мысленно ругалась и желала всяких экзотических глистов тому, кто без спроса вмешивается в мою жизнь, мы наконец дошли до холла, освещенного парочкой узких и бестолковых окон под самым потолком.

— Ждать, — распорядился сопровождающий. Вежливый какой, надо же. Как собаке команду отдал.

Глаза привыкли, я огляделась. Пространство выглядело очень уж экономно и бюджетно, даже нет стула. Сколько ждать-то?

Внезапно в противоположной стене открылась дверь.

— Войти, — донесся голос. Ну, хорошо хоть, не «лежать» или «служи».

Дважды приглашать меня, впрочем, не требовалось. Впереди по крайней мере светло. Да и смысл упираться?

Действительно, новый зал был освещен большим потолочным окном. Я замерла в этом свете, прищурившись с отвычки и не зная, куда идти дальше.

— Теперь я понял, почему тебя называют глазиней.

За день до этого:

Раис:

Купание пришлось отложить. Я позавтракал фруктами и орехово-медовыми лепешками и решил ознакомиться с новостями.

Прислуга шепчется, что я ем фрукты, так как их труднее отравить, чем другую еду. Конечно же, мне никто не доносит — я сам, как только пожелаю, слышу любой шепот за тридцать шагов. Все же в существовании странного монстра и смеска морфа-мага есть свои плюсы.

Пусть шепчутся. Фрукты я просто люблю — в детстве мне доставались только окончательно загнившие паданцы. Да и то не всегда: тетка говорила, что отдать их чавк-чавкам — больше пользы и мяса зимой. Ну а про орехово-медовые лепешки я тогда только слышал. И иногда чувствовал их запах, когда Старший привозил родным детям гостинцы с большой ярмарки в Синегорье. И только когда я из деревенского, никому не нужного байстрюка стал королевским бастардом — я их увидел. Правда, попробовать все равно не довелось: такую ораву мальчишек баловать — казны не напасешься.

Теперь ем, сколько захочу. Жаль, обычно хочу немного. Теперь неинтересно...

Что же касается отравы, то в тайной библиотеке есть энциклопедия ядов в трех томах. Во втором описано, как и чем можно отравить самый свежий и манящий фрукт. Сам я никого травить не собираюсь, но и со мной не пройдет — яд, как и любую опасность, определю, как и шепот, за тридцать шагов. Кое-кому из слуг уже пришлось на себе ощутить результат. Казнить не стал, заставил съесть одну из лепешек. Потом прохвост получил противоядие, в обмен на имя заказчика. И пинка за ворота.

Что же касается заказчика… Неприятная история… Хватит воспоминаний, пора узнать новости.

Докладывал Гонрад, старый камердинер покойного короля. Между той памятной игрой, когда передо мной первый раз встали на колени мои же братья по отцу, и коронацией прошло восемь лет. На пути к трону я видел многие вещи снизу и запоминал.

Например, то, что Гонрад всегда накрывал отца-короля плащом, когда тот раздевался в пьяной пляске и падал на каменные плиты двора в одной нательной рубашке. Гонрад получал за это наутро монетку и частенько подзатыльник или тычок на закуску. Когда король упал, чтобы больше никогда не встать, старый камердинер опять накрыл его плащом, уже не надеясь на плату. И сел рядом, охраняя покой своего мертвого господина вплоть до того часа, когда за ним пришли служители неба. Другие слуги в это время рыскали по королевским покоям в поисках наживы.

Я тогда не стал наказывать никого, только воспламенил похищенное в их карманах и изгнал из дворца, а Гонрад остался. И в первое же утро принес мне выстиранную, выглаженную одежду и подал теплую кашу с молоком в глиняной миске. А ведь ни прачек, ни стряпух в замке тогда почти не осталось. Я оценил. И потом еще какое-то время приглядывался. Потом сделал выводы. И Гонрад был повышен до секретаря. То есть — моего доверенного человека.

— Важное донесение с новых земель, — доложил он, выкладывая на стол половинки листов с короткими сообщениями дозорных. Я долго приучал командиров десяток излагать события кратко и по существу. Долго… потому что сначала многих из них пришлось учить читать и писать.

Глава 13

— Сначала новости с побережья. — Я отодвинул листы с внутренними донесениями, они были заметны в общей пачке по цвету печатей. — Никаких следов Роя?

— Так же, как и вчера, — неторопливо ответил Гонрад. — Патрули облетают границу суши и моря, но не видят признаков. Про патруль, решившийся осмотреть Малые острова, известий нет.

— Плохо. — Я нахмурился, бегло проглядывая записки одну за другой. — Мой приказ — усилить патруль. Я сам снаряжу его — вооружу амулетами, чтобы он увидел, что происходит на островах, и смог вернуться.

В прошлый раз разведчиков Роя заметили в тех краях. Патрульные заметили, но умчались, не приглядевшись. Я не наказал воинов за такую поспешность: хорошо, что сумели остаться в живых и рассказать.

Гонрад молча поклонился. Я кивнул: не сомневаюсь, приказ будет исполнен в кратчайшие сроки и без ошибок.

 Теперь можно было просмотреть донесения с внутренних постов.

— Так что же произошло на новых землях? Жители поклялись не нападать на королевские угодья? Уроков было достаточно?

— Пока нет, — улыбнулся Гонрад, — но после одного из уроков произошло любопытное событие. Патруль заметил, что жители нескольких окрестных селений чем-то встревожены или, наоборот, обрадованы. Некоторые из них, по нашим наблюдениям, брали своих итакари и шли в Рачью Падь — это та деревня, что ближе всех к ущелью морфьих яблок. Нам удалось незаметно подослать в эту толпу своего человека, и он выяснил очень интересные вещи. Там объявилась пришедшая с той стороны, или, как говорят местные, «появленка».

— Во-о-от как? — Я быстро отложил остальные донесения, которые быстро просматривал во время доклада. — Это действительно интересно.

— Она явно пришла на зов, как и положено. На этот раз — лекарка. Несколько местных морфов выздоровели неожиданно быстро именно благодаря этой целительнице. Среди исцеленных была птица со сломанным крылом.

— Что? — Я аж привстал. — Доставить ее сюда, немедленно!

Гонрад опять кивнул и без лишних разговоров вышел. Я улыбнулся и еще раз похвалил свой выбор. Другой бы спросил: «Кого доставить, целительницу или морфу?» Мой секретарь, или сенешаль, понимает с одного слова.

*** 

И вот она передо мной. Если верить докладу старшего Крыла, женщина не особо хотела лететь, но и не сопротивлялась. Особенно когда старший Крыла продемонстрировал, что бывает с непослушными морфами на моих землях. Испугалась? Почуяла выгоду? Посмотрим.

Я откинулся в кресле, ожидая, когда необычная гостья выйдет из темного дверного проема на свет. И в первую минуту даже немного опешил. Такая… маленькая? Это точно пришелица, владеющая секретом исцеления крылатых?

Да, у нее на лице стеклянные глаза поверх своих собственных. Она. Но я все равно был несколько разочарован.

— Теперя понял, почему тебя называют глазиней.

Маленькая женщина в странных штанах и куртке из незнакомого ярко-красного материала, мягкого и чуть пушистого на вид, сняла стеклянные глаза, протерла их полой своего одеяния и надела обратно. Явно для того, чтобы получше рассмотреть меня.

— Я так понимаю, у вас тут есть птица со сломанным крылом. — Голос у нее оказался спокойный, четкий и… мне показалось, что эта женщина привыкла отдавать команды и ждет, что их будут выполнять, причем сразу и бегом. — Где пациент?

— Кто? — немного удивился я и в следующую секунду понял, что она требует предъявить ей раненого, раз уж так срочно позвали. То есть она решила…

— Ты здесь для того, чтобы лечить пострадавших, это верно, — сказал я, выдержав паузу и смирившись с тем, что эта женщина не только не склоняет голову, но еще и имеет дерзость смотреть мне прямо в лицо, не отводя взгляд. — Но не только ради этого.

— И ради чего же еще? — ожидаемо спросила малорослая и такая слабая на вид пришелица. Спросила опять же спокойно, но с ясно различимой ноткой усталого неудовольствия в голосе. Словно я мальчишка, отрывающий от дела занятых людей.

— Ты обо всем узнаешь в свое время. — Я вдруг почувствовал раздражение. Тоже мне… Откуда у нее такая самоуверенность? Или она действительно необычайно сильная целительница, привыкшая ко всеобщему поклонению? Тогда почему она не одернула моих воинов еще там, в деревне? — А сейчас иди. Слуги покажут тебе комнату, в которой ты отныне будешь жить. И сразу предупреждаю: не пытайся бежать. Все равно отсюда не уйти никому, у кого нет крыльев.

— Я могу получить мои вещи? — все еще спокойно спросила женщина, не торопясь выполнять мой приказ. Да, ей еще придется этому научиться, потому что я не терплю, когда мои указания выполняются кое-как и с оговорками. Но не сейчас. Есть более срочные дела, а эту… нахальную лекарку все равно сначала предстоит проверить. Может быть, мои соглядатаи переоценили ее умения. И нахалку придется через пару дней выкинуть обратно в деревню, чтобы не проедала зря королевский хлеб.

— Тебе принесут все в комнату, — отрывисто бросил я, вставая с кресла и больше не обращая на лекарку внимания. Только щелкнул пальцами, отчего медный гонг над входом в залу издал долгий протяжный звон. Повинуясь этому сигналу, позади лекарки возникли два морфа из моего личного Крыла и положили руки ей на плечи.

Я ждал, что она хотя бы теперь испугается. Или согнется под тяжестью латных перчаток на руках самых мощных и высоких морфов в крепости — я специально таких отбирал в свою личную охрану. Но нет. Хм…

— Отведите ее в башню. Принесите ее вещи, а также покормите ее. Дверь заприте на ключ.

И именно в этот момент крепость вдруг вздрогнула, колыхнулись висящие под потолком стяги и задребезжали стекла в деревянных рамах окон. Оглушительно громкий удар колокола повторился раз, второй, третий… набат! Тревога!

— Ваше величество! — В зал, оттолкнув моих телохранителей и лекарку, ворвался Гонрад. — Патруль с островов! Срочные вести! Только что Михайр упал во внутреннем дворе, не дотянув до приемной башни! Он ранен и не может разделиться, но принес Веритая, тот без сознания! Михайр успел сказать, что должен срочно вас увидеть, и тоже ушел в сумеречную зону.

Я коротко рыкнул от злости и тревоги, отбросил свиток, который секундой раньше взял в руки, и стремительно кинулся из тронного зала во внутренний двор. Притормозил только на мгновение около пришелицы:

— Ты идешь со мной! Вот и посмотрим, стоишь ли ты хоть чего-то как лекарка, или с тобой придется обойтись как с шарлатанкой!

Глава 14

Лидия:

Если меня обижают, я стараюсь не злиться. Когда в первом классе Степка Сурков залепил мне в очки жеваной промокашкой из трубочки, а я вылила ему компот за шиворот, то потом долго объясняла: если бы я на него злилась, вылила бы горячий суп. А так я нарочно старалась, чтобы ему больно не было. Взрослые меня поняли не все. Понял Степка, и это главное.

Так вот сейчас я разозлилась. Ладно, меня утащили из моего мира (не думать о Чучундре и маме, иначе злость перейдет в истерику!). Утащили, вынудили лечить неведомых зверей. Ладно, понимаю немножко — им плохо было, нужна была помощь. И что дальше?

Только я чуть обустроилась, нате вам через забор, явились военные орлуши, чуть ли не в начищенных сапогах со шпорами. Поломали мой скромный медпункт, напугали моих новых друзей и опять утащили, спасибо, не в когтях.

Думала, у них и правда проблемный пациент — реально поломанный орлуша, когда проще врача на дом, чем больного в клинику. Счас! Устроил дешевое шоу — визит к страшному властелину, Диктатору Тирановичу. И это ожидание в потемках. И сам кабинет — я стою под окном-фонарем, вырезанным в потолке. Он сидит в полумраке. Ключевое слово — сидит. Не то чтобы я фанат разных галантностей, но если у вас тут короли, рыцари и прочая хрень, то я, должно быть, дама, а даме тоже как минимум положено предложить сесть… или встать самому, как вежливому человеку.

В глубине души я осознавала, что моя злость не то что неуместна, а может быть и опасна. Фильмов и сериалов про средневековье я смотрела не очень много. Однако понимала, что при дворе такого Тираныча трудно встретить омбудсмена или адвоката, зато палач — всегда под рукой. И не стоит нарываться там, где можно не нарываться.

А фиг с ним, с разумом. Жертву изображать не буду, не дождутся. Поэтому, войдя в кабинет и еще толком не приглядевшись к затененному собеседнику, но услышав его реплику насчет моих очков, я с сарказмом сказала:

— Я так понимаю, у вас тут есть птица со сломанным крылом?

А перед этим демонстративно протерла очки. Надеюсь, Тираныч понял незаданный вопрос: «Если этой птицы здесь нет, то на какой такой меня сюда притащили?!»

Интонация интонацией, но само предложение можно было расценить как робко-заискивающее. Поэтому я резко добавила:

— Где пациент?!

— Кто? — удивленно спросил собеседник.

Так-с, вот мы и выведены из равновесия. Не буду нагнетать, тем более отвечать рифмами про деда Пихто и коня в пальто. Позволим догадаться самому, заодно и разглядим. Если шагнуть чуть вперед, солнце перестанет бить в глаза и Пластилиновый Пластилин всех орлов проявится из полутьмы, как в старые времена черно-белая фотография в ванночке с нужными реактивами.

Я и правда шагнула, всмотрелась и немного удивилась. Почему-то была уверена, что местный король — это злой, самодовольный мальчишка. Ну, раз он, по некоторым обмолвкам морфиков из деревни, королем стал недавно и так и называется среди них — новый. Вроде как решительный, храбрый, этого не отнимешь, но злой. Жил в тени пьяницы-отца, злился на него и остальной мир, мечтал отомстить. Теперь играет с живыми существами как с глиняными фигурками.

Ну так вот, насчет мальчишки — это я погорячилась. Передо мной сидел вполне взрослый мужчина. То есть молодой, конечно, но именно мужчина, не мальчик и не юноша. Да, зажатость и напряженность ощущалась. Но подростковой бравады и злости — не видно. И я, стоявшая перед ним — спасибо, не требует говорить «ваше величество», — была для него не игрушкой, а чем-то интересным. Или проблемой, с которой следует разобраться.

Вот глаза были совершенно пацанячьи. Любопытные и нетерпеливые, хотя и утомленные, как от долгого чтения. Кстати, интересно, почему его называют не только новым, но еще и Пустоглазым? Взгляд вроде нормальный.

Я ожидала, что на голове собеседника будет корона. Или какой-нибудь венец. Но его величество не нуждался в мелких знаках, подчеркивающих статус. Темные волосы слегка вились и падали на плечи довольно густой волной, ему даже шла эта легкая небрежность. Подчеркивала волевой подбородок и хорошей формы прямой нос.

А еще король кого-то напоминал. Пока я не могла с этим разобраться. Да и не ко времени.

Не то чтобы моя злость растворилась совсем. Ее разбавило удивление.

— Ты здесь, чтобы лечить пострадавших, это верно, — то ли спросил, то ли сам с собой согласился король.

«Нет, чтобы гулять и загорать под вашим солнышком», «пострадавших от ваших воинов» — два грубых ответа вертелись на языке. Но я удержалась от грубости. Совсем уж явно. Только строго спросила:

— И ради чего же еще?

Его величество малость опешили. Потом изволили сердиться. Не капризничать, как обиженный мальчишка. Но неудовольствие показали. Сказали, что я обо всем узнаю в свое время, а сейчас будь добра, изолируйся в отведенные апартаменты. Да, еще бежать не смей, пока крыльев не отрастишь.

И всего-то? Я приготовилась отвечать, откуда такая взялась и какого ради собачьего хвоста исцеляю тех, кого его величество изволили покалечить. А тут — «аудиенция окончена».

Но король явно в гневе, зачем раздувать? Поэтому я не стала шутить: у вас тут и с крыльями не всегда улетишь — ломают. А только скромно спросила, могу ли получить свои вещи.

Похоже, его даже это уже раздражало. Король резко встал, оказавшись очень высоким, и сообщил, что мои вещи будут доставлены в комнату. Я не успела сообразить, как поблагодарить его за эту любезность, как что-то зазвенело-загудело и я успела ощутить затылком приближение двух стражей баскетбольного роста и габаритов борцов сумо. Они положили мне на плечи что-то тяжкое, похоже свои бронированные клешни.

Так, не боимся. Ничего и никого не боимся. Это у них почесть такая.

— Отведите ее в башню и закройте дверь на ключ, — бросил король, уже успевший взять какую-то рукопись.

По-моему, он еще что-то сказал про мои вещи и про еду. Но я думала не об этом, а готовилась ехидно заметить, что с такими дуболомами ключи излишни…

И тут все задрожало, запрыгало, стало резонировать и звучать.

Потом в комнату ворвался пожилой дядька, не важно, как одетый, в местной униформе не разбираюсь, важно, что без приглашения, и стал кричать про какой-то патруль, вернувшийся с потерями и тревожными новостями. Король кинул бумагу, вскочил — вот это совершенно по-мальчишески — и кинулся к дверям, пригласив меня составить ему компанию и заодно проверить мои способности.

Вот, блин, поворот! А я только собралась отдохнуть после авиаперелета!

Глава 15

Раис:

О том, что из себя представляет Рой, я почти не знаю, хотя прочел все книги на острове и расспросил всех живых свидетелей. Второе относительно просто: живых свидетелей появления Роя очень мало. Выживают те, кто видел его издали и помчался прочь со всех четырех ног. Лучше — устремился на крыльях. Человечьими ногами уйти от него невозможно.

Подумал вот и мысленно усмехнулся — словно и правда говорю о каком-то облаке насекомых. А на самом деле — ничего подобного. Рой — это люди. Очень, очень много людей, организованных в одну силу и владеющих странной магией. Или не магией. Этого я не знаю. Знаю только, что морфов среди них нет.

Книги и донесения из других стран сбивчивы, запутанны и говорят об одном: Рой пришел, опустошил часть материка, потом, милостью богов, ушел, и те, кого не тронула эта лавина, молились, чтобы не вернулся. Глупее, чем сопротивляться ему, только сдаться. Сопротивление дает шанс кому-то отступить, капитуляция не дает ничего, кроме смерти.

Сейчас Рой разгулялся всерьез. На северной части материка поживы для него не осталось, на юге его пока удерживают горы Синих Лис, и Рой временно застрял на побережье, в лесах Аскенхольма, бывшего королевства Лиственных Владык. Оттуда он может или перебраться на наш остров, или снова исчезнуть, отступив в неведомые восточные земли, как уже было не раз.

Между нашим островом и Роем — россыпь Малых островов. Мореплавательных талантов у Роя пока не обнаружено, а вот прыгать с островка на островок он умеет. И если неведомая сила или неведомый разум потянет его в нашем направлении, как остановить его на большой суше, пока не представляю.

Сейчас что-то удастся узнать. Но вряд ли новости обрадуют.

Лидия:

— Мне нужен рюкзак, — резко сказала я, когда мы выбегали из кабинета. На всякий случай уточнила: — Кожаный мешок с двумя ремня.

Король на бегу отдал команду. Я им даже залюбовалась — он несся по лестнице, перепрыгивая четыре ступени сразу. Может, в этом мире принцев заставляют освоить профессию гонца или курьера? Ну, в любом случае в хорошей форме мужик. Мне, как доктору, такое приятно, хотя я и не по человекам.

Воины старались не отставать от своего прыгучего короля. Все бы хорошо, но они по-прежнему волокли и меня. Так что временами я поджимала ноги и философски пережидала очередной прыжок чуть ли не через десять ступенек. Кстати, тут во дворце, по ходу, все такие шустрые. Потому что, когда я выскочила на залитый солнцем двор, рюкзак уже стоял возле стены. Все инструменты, все медикаменты у меня и так перед глазами. К счастью, пока ничего до конца не потратилось. Глядела же я на пациентов — двух великолепных орломорфов. Были они в том состоянии, в котором этих птиц изображают на постаментах памятников погибшим героям: герои пали, ну и орлы заодно.

Подобно отряду, доставившему меня из поселка, крылатые разведчики были в серебристой броне. Не успела я спросить, как решить эту проблему, король присел к ним, провел пальцем по латам, быстрей, чем если бы расстегнул молнию. Панцирь распался на две половинки, как скорлупка ореха.

— Это все, что может магия, — спокойно сказал король-бегун. — Дальше действовать будешь ты, женщина, назвавшая себя целительницей.

Окончание фразы прозвучало громче начала. Донесся то ли клекот, то ли ворчание. Нас окружало десятка полтора воинов, на их плечах сидели орлы. Кто-то был в такой же броне, как королевские телохранители, остальные — в серебристых камзолах, будто усыпанных сверкающим тополиным пухом. Их вряд ли позвали для охраны, скорее всего, собрались сами — посмотреть, что же случилось с товарищами. А если все выйдет совсем плохо, могут и заклевать «женщину, назвавшую себя целительницей».

Так, спокойствие. Борменталь не раз при мне вспоминал, как в давние, впрочем в не очень давние, годы бандиты привозили в клинику пациентов особой значимости. Например, алабаев и кавказцев, порванных в собачьих боях. Клали пачку долларов, вынимали пистолет. Иногда вызывали домой, показывали пациента и говорили: «Если он умрет — отсюда вынесут два трупа». И как-то у него все обходилось.

Хватит воспоминаний, хватит гляделок по сторонам. Сейчас передо мной два живых существа, и они должны жить дальше…

Впрочем, лучше, чтобы их стало четыре. Я все же больше по нормальным зверушкам специалист, а не по гигантским орломонстрам. Да и с Ариссой удалось потому, что она отделилась от своего филина-сыча.

Беглый осмотр. Не надо глядеть на кровь и опаленные перья, надо оценить состояние.

Один из птиц, особо окровавленный, в полной отключке. Тот самый Веритай, коль правильно запомнила имена. Второй клекочет, видимо, погрузился в сумрак не до конца. Будем вытаскивать.

Я подскочила к рюкзаку. Быстро обтерла руки одной из последних спиртовых салфеток — если меня не заклюют, пусть король построит перегонный аппарат. Набрала в шприц сульфокамфокаина — мысленно назвала его полностью, а не привычным «сульфиком». Сейчас ты должен спасти нас троих.

Прицелиться, найти место в длинной когтистой лапе... Кстати, надо придержать ее левой рукой: если пациент дернется в беспамятстве, такая лапа ударит один раз — и упс. Нету Айболиды. Вводим. И пожалуйста, не клюйте меня взглядами в затылок!

Сульфик — проверенный, надежный реаниматор. Но такого эффекта не получал ни один ветеринар. Огромная птица дернулась и не ударила меня, а разделилась на птицу поменьше и человека. Конечно же, оба были хуже некуда — пернатый сразу нахохлился и прилег, человек сел. Серьезных ран я не увидела, но если он тащил бессознательного товарища неведомо сколько километров, да еще по воздуху, то выложился герой серьезно.

— Ваше величество, — хрипло сказал Михайр, — они достигли островов. Теперь они мечут дымные камни. Я только ушиблен ими, но у Вера пробита броня.

— Их много? — спросил король.

— Нет. Это только разведка, но крупная.

С каждым словом голос раненого слабел. Я обратилась к королю:

— Его можно погрузить в сон?

— Да, — ответил король. — Но какое гнусное оружие — дымные камни!

— Не гнуснее, чем отравленные стрелы, которыми ранят ваших подданных, — не удержалась я от горького упрека, но руки при этом работали независимо от головы.

— Я запретил их использовать, — тут же нахмурился его величество и бросил грозный взгляд куда-то в сторону.

— Значит, плохо проследили за исполнением, — пожала плечами я и добавила, упреждая дальнейшие разборки: — Все потом! Теперь нам нужна тишина.

Не очень хороший технический прием прекращения спора, но удачный. Немного погодя Михайр задремал. Капельницу, разумеется, получил человек, но было видно, как птице лучшеет на глазах.

Уф-ф-ф. Можно заняться и вторым.

С Вером было серьезней. На груди, к счастью ниже сердца, я обнаружила рану. Мне попадались на операционном столе собаки, в которых стреляли разные идиоты. Поэтому я назвала рану «входным пулевым отверстием». Вот что такое «дымные камни».

Понимание — не лечение. Что же делать? Пулю можно вынуть у птицы. Потом — разделить и лечить.

Дошло до хирургического набора и фонарика из рюкзака. Но я не могу орудовать и светить. Кто помог бы?

— Ваше величество, мне нужна помощь, — сказала я и для объяснения активировала фонарик.

К моему удивлению, король не стал никому передоверять ассистентскую работу. Он сам взял фонарь и присел на колени. За пару секунд сообразил, как нужно светить. Издали могло показаться, будто луч вылетает у него из кулака.

Пуля ушла недалеко, да иначе и быть не могло — большой бесформенный камень то ли из свинца, то ли из олова. То, что он вышел, было хорошо. Плохо, что кровь, до этого капавшая, полилась струей. Сульфик тут не поможет.

— Его нужно разделить, — вслух попросила я.

— Если это нужно, я помогу, — сказал король. Достал маленькую склянку и, не успела я догадаться, что он сделает, плеснул несколько капель прямо в рану. Ох, ни фига себе! Что это за зелье?!

Реакция была мгновенной. Передо мной опять были человек и орел. И если орел еще более-менее держался, то человек упал без сознания.

Я быстро положила руку ему на грудь. Трындец… Сердце не билось.  

Глава 16

Сердце — моторчик. Если остановка, можно перезапустить. Главное — быстро.

Борменталь говорил это не просто так. При мне он два раза чинил моторчики. Однажды на моих глазах сымпровизировал дефибриллятор из паяльника и чайника — погубил оба прибора, оторвав провода и приложив провода к бедной собачке, запустил сердце.

Вот только у меня под рукой никакого электричества. Нет его в этом мире. Значит, будем действовать вручную.

Как реанимировать людей, я знаю. Ходила на курсы, это недолго и довольно интересно, а с моим образованием педиатра — нетрудно. Вот только одно дело манекен… а другое — живой, в смысле неживой, человек, которого надо вернуть с того света. Так, Лида, соберись, ты справишься.

Начать надо со скальпеля — разрезать камзол. Пациент Веритай — вспомнила полное имя — достаточно молодой парень. Это к лучшему. Сердце вряд ли подпорчено.

— Эй, женщина, он жив или нет?

Я ничего не слышу. Я начинаю реанимацию. Кладу руки на грудь и делаю сильные толкательные движения. Сколько? Сколько нужно. Никаких криков, клекотов. Тридцать толчков и вдох.

Говорят, этот процесс кажется бесконечным. Значит, мне повезло. Сердце забилось после первого подхода.

Теперь надо остановить кровь, наложить повязки. И поставить вторую капельницу.

Только закончив со всеми самыми необходимыми делами и убедившись, что пациент скорее жив, чем мертв, я встала с колен, машинально вытерла рукавом флиски пот со лба и обернулась к публике.

Угу. Немая сцена. «Ревизор», бессмертная классика. И самый главный немой зритель — король. Наверное, он не раз видел, как живые становятся мертвыми. Да и сам способствовал. А вот обратную трансформацию наблюдал впервые.

— Магии оживления я не знаю, — удивленно заметил он.

— Зато, наверное, знаете много магий для убийства, — устало ответила я. — Вы говорили про какую-то башню, где я могу отдохнуть…

— Сначала я прикажу проводить вас в купальню. — Его величество окинул меня взглядом с головы до ног, и я невольно представила, как выгляжу со стороны. Ну да, растрепанная, потная, слегка, верней не слегка, окровавленная. Короче, основательно замурзанная после всех приключений. — А потом я хочу вас видеть во время традиционного ужина с моими вассалами. Отдыхать будете ночью.

Развернулся и утопал, тиран крокодильский. Я только рот ему вслед открыла — какой такой ужин с вассалами?! Я тут при чем? Вот зараза.

          *** 

История с реанимацией меня вымотала, и не скажу, что слегка. Спасибо, что персонал этого принудительного отеля оказался подчеркнуто вежлив и заботлив. Скорее всего, дело было в воинах-орлах. Когда они осознали, что их товарищи будут живы, то желание меня заклевать сменилось на желание отблагодарить и сохранить для будущих исцелений. Они безропотно выслушали мои указания — например, что Михра и Вера не надо сейчас никуда переносить, а лучше натянуть над ними тент и укрыть одеялами. Благо что-то типа толстых стеганых матрасов, крытых кожей, нам притащили еще в самом начале эпопеи с реанимацией и парни не лежали на камнях. Кстати, птиц я все же осмотрела, убедилась, что ни одна не умирает, что у них ничего не сломано и что пернатым явно стало легче после того, как их человеческие половинки получили медицинскую помощь.

Потом привели старого подслеповатого замкового цирюльника и его ученика-поводыря, бывшего, как я поняла сразу, не только глазами, но и руками. Я за минуту оценила профессиональные качества обоих, отправила старика отдыхать, а мальчишке велела следить за капельницами. Заодно объяснила суть процесса, приняла краткий экзамен и осталась довольна.

Его величество к тому времени удалился. Ну да, раздал всем звездюлей… в смысле, ценных указаний. И ушлепал по своим важным королевским делам, уверенный, что все вприпрыжку кинутся исполнять.

Ненадолго задержался тот самый старый горевестник, что вторгся без доклада. Я уже выяснила, что его зовут Гонрад, его должность — сенешаль, что-то вроде исполнительного директора. Я попросила Гонрада вознаградить парня, если тот сделает все, как надо.

— Его кормят, и он работает, — возразил старик, пожав плечами. — Этого достаточно.

Я только вздохнула и попыталась объяснить, что человека, освоившего новую компетенцию, следует премировать. Один из воинов, внимательно слушавших мою лекцию, явно проникся: просто достал серебряную монету и положил перед парнем, правда, заодно показал кинжал. Ученик, уже по своей инициативе, пересдал экзамен по капельнице, и я с чистой душой отправилась в купальню, велев одному из орлоносцев транспортировать мой рюкзак по нынешнему месту прописки.

Идти оказалось так долго, что я была готова попросить поднять меня на каких-нибудь крыльях. Зато отель оказался неожиданно комфортным. Купальни — прямо мечта турецких спа. Огромное помещение со сводчатым потолком, несколькими бассейнами, выложенными нежно-голубой с перламутром мелкой плиткой, краны с горячей и холодной водой и даже самая настоящая парная с каменкой в углу, около которой пристроился ковш с запаренными травами. И ни-ко-го, кроме меня. То есть полная свобода в пределах одного конкретного помещения.

В общем, мойся — не хочу. Заодно и релакс… Вот только пришлось сначала замочить и постирать одежду. Мелочиться я не стала, прикинув, что, если выполоскать носки-трусы-лифчик-футболку, до комнаты можно добежать в джинсах и флиске — никто в обморок не упадет. А потом как-нибудь и с верхней одеждой разберусь… Про вечерний ужин с вассалами короля я сейчас даже думать не хотела. Может, еще какой орлуша вернется из разведывательного рейда и я спокойно займусь тем, в чем хорошо разбираюсь, то есть лечением живности? А вассалов его величество пусть оставит себе, это, собственно, его вассалы. Мне-то они за каким клизмом дались?

Мысленно воззвав к вселенной и еще каким-нибудь высшим силам, я более-менее успокоилась и решила раньше времени не парить себе мозг. А лучше попарить тело.

Вот только когда я отдыхала в бане с травами, кайфуя и впервые за эти дни по-настоящему расслабившись, кто-то скоммуниздил из купальни не только мои аккуратно постиранные и разложенные на теплых камнях нижние бебехи, но и одежду, включая куртку.

Я аж глазам своим не поверила, когда вынырнула из бассейна и обнаружила пропажу. А… как теперь?! Это что за на фиг такой?!

Ну и, конечно, закон подлости тут же подкинул мне новенького в довесок, видимо, чтобы не скучала. Дверь в купальню хлопнула, и послышались уверенные быстрые шаги.

Епть! Чтоб мне провалиться, если это не его тираньшество пожаловал. А может, он тут вообще давно рассекает? И не он ли приделал ножки к моим трусам?

Глава 17

Для начала я нырнула поглубже в воду. Так себе защита, скажем прямо, но хоть иллюзию прикрытости она дает. Не то чтобы я стеснялась, но и светить прелестями перед Деспотом Тиранычем — обойдется. Не заслужил.

Товарищ король действительно вышел из короткого коридорчика прямо на берег бассейна, где и остановился, как мне на секунду показалось, в оторопении. Ну, потому что он и сам начал раздеваться еще там, у двери, и теперь держал в руках собственную рубашку, несколько растерянно прикрывая ею кубики на прессе и хорошо развитые грудные мышцы. Я старательно отвела взгляд и спросила:

— Что вы сделали с моим нижним бельем, ваше величество?

— Что?! — переспросил товарищ Тиран.

— Если так любопытно было, могли бы попросить. Я бы вам… нарисовала. Как оно устроено, — сердито ответила я. — А теперь как? Мне что, сидеть тут, пока вы не насмотритесь, изображать жабу?

— О чем вы вообще говорите? — Король… кстати, как его зовут? Не знаю. Дожили, общаюсь тут голышом с полураздетым властным пластилином, ситуация самая двусмысленная, а имя спросить забыла. Впрочем, он моим тоже пока не интересовался.

— Я говорю о том, что вы напрасно забрали мое нижнее белье, — терпеливо пояснила, плюнув на все и подплывая ближе к бортику. — Да и верхнюю одежду тоже. В чем я, по-вашему, теперь пойду на этот, как его… ужин с вассалами? Да если на то пошло, в чем я вообще отсюда выйду?

— Я не брал ваших вещей. — Его тираншество наконец перестал комкать рубашку и небрежно бросил ее на мраморную скамейку возле стены. — Как вы сюда попали? Кто вам разрешил? Что вы тут делаете?

— Эм-м-м… — теперь удивилась я. — Первым делом мне никто не запрещал. Куда привели, туда я и пришла. И я здесь моюсь, а вы что подумали?

Властный властелин на секунду завис, а потом выругался себе под нос с использованием множества местных непереводимых идиоматических выражений. Помянув почему-то Гонрада. Потом опять посмотрел на меня:

— Это моя личная купальня. Я меньше всего ожидал застать вас здесь. И я не брал ваши вещи.

— А кто ж их спе… в смысле, утащил? — Забавная в целом ситуация. — М-да… Значит, такие человеческие удобства в этом мире положены только королям? — Я бросила сожалеющий взгляд в сторону парной. — Жаль…

— Вы можете пользоваться моей купальней, — после недолгой паузы выдал тиран. Хм, а может, не такой уж и тиран? — Естественно, в те часы, когда я ею не пользуюсь. Насчет вашей одежды я распоряжусь выяснить.

И, не надевая рубашки, развернулся на сто восемьдесят градусов, решительно прошагал обратно в коридорчик, ведущий к двери в купальню. Там что-то хлопнуло, бдзынкнуло и немного погудело. Ровно через тридцать секунд вместо короля в купальню влетела насмерть перепуганная девушка с охапкой каких-то одежек в руках.

— Ваше платье, госпожа! — проблеяла она, чуть ли не зажмурившись от ужаса. И прежде чем я успела хоть как-то отреагировать, расспросить, что, собственно, происходит и в чем смысл, грудой свалила принесенное поверх королевской рубашки, развернулась на пятках и улепетнула с такой скоростью, словно я отрастила в этом бассейне крокодилью пасть и уже приготовилась выскочить на бережок, чтобы сожрать неосторожную дичь.

Та-а-ак. Вот, кажется, и отгадка, куда и с чьей помощью исчезли мои пожитки. Не, ну хоть замену принесли — это плюс. Но спионерили нормальное белье — это минус! Сильно я подозреваю, что в средневековье с трусами все грустно было…

Как в воду глядела. В прямом смысле слова. Вместо белья — нижняя рубашка и две… хм... штанины. На завязках. Не сшитые между собой. С одной стороны, присесть по срочной надобности в кустах, не снимая защиты от комаров, — это неплохая идея. С другой… Так, едем дальше. Штанины эти чуть ниже колена, дальше чулки. Вязаные. А, вот этими ленточками их, значит, крепим… Нижнюю рубашку в такую жару пусть сами надевают. Я ее переименую в ночнушку. Бюст у меня, слава капризному Чучундру, не желавшему высасывать из мамки слишком туго идущее молоко и с чистой совестью переключившемуся на искусственное вскармливание, остался в юношеском размере. Как говорят в Одессе: «Де-е-еушка, таки прыщи зеленкой мазать нада!» То есть лифчиком можно пренебречь. Ага, и шнуровочка… Ну, в целом это синее, из тонкого полотна платье село на меня неплохо. С длиной только промахнулись — не рассчитывали на девицу, которая на каблуках-то ростом с сидящую собаку. Подол по полу метет. Да и ладно, спереди подберем этаким жестом благородной дамы, сзади пусть волочится, типа шлейф.

А кроссовки они мне мои оставили! Ы! Круто буду смотреться — в платье и адидасах… А нет, во! Шлепанцы с загнутыми носами. Ну нет.

Короче говоря, с горем пополам облачившись, собрав в кучку то, что не пригодилось, и пару использованных полотенец, я таки выбралась из купальни. Открывая дверь, еще подумала: а куда теперь идти? Для ужина вроде рано, комнату мне так и не показали.

— Госпожа лекарка, прошу следовать за мной! — рявкнуло вдруг у меня над ухом, едва я высунулась в коридор. Чуть пожитки не разроняла!

— Да чтоб тебя! — искренне сказала я здоровенному мужику с попугаем на плече. — Зачем же так орать? Я не глухая. Была.

— Простите, госпожа лекарка! — исправился страж. — Пойдемте, я провожу вас в вашу комнату. Вы сможете немного отдохнуть, а потом служанка отведет вас в обеденный зал.

— Кар-р-р, — подтвердил его слова ярко-оранжевый попка, подняв зеленый хохолок и склонив голову к одному плечу.

— Полиглот, что ли? — улыбнулась ему я. Но тему развить не успела, потому что от купальни до выделенного мне обиталища оказалось подозрительно близко: десять шагов по коридору, лесенка наверх и еще немного налево.

Ну что, комната как комната. Довольно большая, внешняя стена — полукруглая, и в ней окна-бойницы, аж три штуки. Все зарешечены. Слева кровать под балдахином, справа какие-то сундуки и тусклое металлическое зеркало на подставке — похоже на полированный поднос. И коврик посреди помещения.

Мой мешок с маркошкой лежал у порога. Я только подумала, не закусить ли корнеплодом, а то кто его знает, как на королевском приеме все обернется, как обнаружила на столе поднос, накрытый салфеткой. Под ней были фрукты и лепешки с паштетом, рядом — графин с каким-то розовым напитком.

Уже не помню, где прочла мудрость, что перед пафосным пиром разумно наесться. На самом деле просто хотелось есть, и я ням-нямкнула два бутерброда. Потом от голода или вкусности утащила третий. Напиток оказался алкогольным морсом. Слабым, но вторая кружка будет лишней.

А самое главное — то, чего не видела три дня: на кровати под балдахином — нормальная постель с подушками и одеялом. Только тут я поняла: за все эти дни и ночи приключений, как следует не выспалась.

Сейчас поиграем в Штирлица — заведем в голове невидимый будильник на пятнадцать минут. В клинике я так делала не раз. Страховалась будильником, но просыпалась прежде звука. Поиграем…

 *** 

Шур-шур-шур-шур-шур.

Что это? Локс в образе кота царапается в дверь? Или пациенты из моей клиники пришли звать меня обратно? Надо проснуться, пока скулить не начали.

Сколько я проспала, так и не поняла. Проще оказалось со звуками — они раздавались не из-за двери, а из мешка с маркошкой. Когда я встала, шуршание прекратилось.

Выяснить, кто там шаробобится в моих припасах, я не успела. В дверь постучались.

Глава 18

На пороге стоял знакомый дяденька Попугай — так я решила звать местных, пока не запомню имена.

— Его величество изволит пригласить вас на ужин, — сказал он  густым басом, спасибо, хоть не крикнул, как в прошлый раз.

«У вас всегда заводятся полтергейстики в багаже гостей?» — хотела спросить я. Но шуршание из мешка казалось таким мирным, к тому же так конспиративно замерло, что я решила сохранить его в тайне.

— Мне необходима минута, — ответила я гостю, отходя к зеркалу. Попугаюшка дал мне пять минут, но при этом остался стоять в дверях — проверить мешок возможности так и не выпало. Ну что, я быстренько причесалась перед полированным подносом, одернула платье и сказала:

— Все, я готова.

Интересно, как они выглядят в морфированном состоянии? Можно было бы сделать селфи с гигантским попугаем. Если бы мобила не разрядилась давным давно.

Вот такая игривая мысль пришла в голову. Лида, радость моя, не надо расслабляться. Пусть нам предложили купальню премиум-класса, а потом апартаменты того же уровня и впереди званый ужин, пока все тревожно. Какая-то внешняя пакость на границах, да и внутри феодального социума обычно живут не няшно и мяшно. Не говоря уже о том, что все эти ванны и перины махнула бы не глядя на билет до дома, пусть и эконом-класса.

Не надо об этом! Лучше посмеюсь над тем, что говорю о себе во множественном числе. Своего ита у меня пока еще нет.

 *** 

Пиршественный зал делился на два яруса — верхняя часть на несколько элитных посадочных мест и большущий стол внизу.

Не успела я определиться с отношением к такой узаконенной дискриминации, как Попугай громко произнес:

— Целительница — появленка из мира белой скорлупы, почетная гостья его величества!

И широким жестом указал мне, куда следовать. В вип-зону. Ну, так даже лучше. Мне сверху видно все. Но сначала надо рассмотреть окрестности. За верхним, почетным столом три кресла. Королевское, кстати, настолько широкое, будто его величество планирует располнеть вдвое, причем как можно скорее. Или это знак особого уважения — большой птице большой насест?

Я также отметила, что за верхним столом нашлось бы место для еще трех-четырех кресел. Разумно: где король, там обычно и королева, наследник, прочая семья. Только вот за столом никого похожего на жену и детей монарха не наблюдалось. Один сенешаль Гонрад да одно пустое кресло — как выяснилось, для меня.

Картина внизу была интересней. Раньше мне казалось, что местный феодальный мир простой, без изысков. Живут в своих деревнях людозвери, собирают вкусные и полезные плоды, в эту жизнь вторгается тиран из замка со своей дружиной, и всякие бароны-графоны тут излишни.

Однако к ужину пригласили нарядную публику, судя по первому взгляду, самых разных феодальных статусов. Кому-то из гостей, сидевших поближе к королю, позволили явиться семьей: жена плюс юноша или девица. Девиц, по первому наблюдению, было больше. Дальше к двери сидели гости-одиночки, среди них, кстати, заметила немало воинов-орлов.

У многих гостей были с собой их итакари. Я решила их запомнить по итам. Вот, судя по наряду, как минимум граф Лев или, скорее, американский Пум — грива у льва подкачала. Вот серый Медведь чуть попроще видом. Сам мишка, кстати не очень крупный и худощавый, сидел рядом в кресле. Пару раз я сдержала усмешку, разглядев сначала кабана, а неподалеку — барана. Баран, правда, даже отдельно от человека выглядел внушительно: густая блестящая шерсть, мощные белые рога. Захотелось назвать его по-старинному — овном. А его половинка-человек выглядел настоящим барóном — толстый, в парче и с цепью на груди, как будто нарочно сбежал из детской книжки про кота в сапогах.

Всех гостей и их бестий я рассмотреть не успела. Встал Гонрад и поднял кубок.

— Здоровье его королевского величества!

Его поддержали дружными криками из зала. После этого гости приступили к еде. У каждой тарелки лежала не очень удобная двузубая вилка, но основная масса присутствующих обходилась руками. Большинство угощений напоминали тарталетки или профитроли с начинкой из мяса и овощей. Не скажу, что столы ломились, но хватало всем.

Мне понравился такой распорядок. Вспомнила, как на одной свадьбе после первого «горько» тамада предложил десять минут поесть и говорить последующие тосты уже на полный желудок. Здесь поступили столь же разумно.

Конечно же, я ела не в темпе «гестапо гонится». От любой незнакомой снеди всегда жди подвоха — еще попадется чеснок в красном перце. Впрочем, скоро стало понятно: пряного экстрима местная кухня не признает. Иты едят вместе с людьми, а травить мишку или барашку двойной порцией жгучего перца — неразумно. И славно: никакая тухлятинка под ароматом не замаскируется.

Закуска в номере позволяла мне ужинать в дегустационном режиме, заодно продолжая рассматривать гостей. Они жевали интенсивней, но тоже вовсю глазели на меня. Во взглядах было любопытство, и не только. Надо попытаться прочесть эти чувства. Тиран тираном, но подлянку может замутить не только он.

Между тем Гонрад поднял руку с небольшим колокольчиком. Жевание и шепот мгновенно прекратились.

— Приветствую вас, — сказал король. — Многие уже слышали о том, что разведчики Роя замечены на Малых островах. Сегодня утром патрульное Крыло встретилось с ними. Мои воины были ранены, но сумели уничтожить дымную лодку врагов и вернуться. Воздадим честь их доблести!

Приветственные крики были коротки — король еще не окончил речь.

— Им хватило сил вернуться, — продолжил его величество, — но они остались в живых и рассказали об увиденном благодаря моей гостье — удивительной целительнице из далекого мира. Она принесла к нам волшебные лекарства и новые знания. Так поднимем же бокал за нашу гостью!

Тостуемый пьет до дна. Я осушила бокал и поторопилась закусить. А еще заметила, что крики в мою честь были не столь громки, как в честь воинов. И вообще… ну вот я так и знала! Только этого мне не хватало для полного счастья.

Одна из девиц, та, что сидела рядом с бароном-бараном и держала на руках какую-то птичку, больше всего похожую на карликовую белую курочку, сверлила меня таким взглядом, что я даже украдкой проверила, не задымилось ли платье на груди. Она же толкнула локтем сначала своего папочку, а потом и брата. У них у всех троих фамильное сходство было написано на лицах крупными буквами, так что я даже не сомневалась, кто кому кем приходится.

И вот эти трое принялись рассматривать меня с таким видом, словно обнаружили за королевским столом личного врага.

Весело...

Глава 19

Мне только проблем с баранами не хватало. Я, конечно, не тот ветеринар, который привык работать с крупным и мелким рогатым скотом, но все равно сильно подозреваю сие семейство в фамильном упрямстве и желании забодать врага во что бы то ни стало. А врагом они, судя по взглядам, назначили меня. С какой стати?

А его величество тем временем продолжал толкать речь.

— Мои воины выздоравливают, я только что их навестил и узнал подробности короткой битвы. У врагов появилось новое оружие, и это тревожная новость, которую я ждал и о которой не раз предупреждал. — Тут товарищ король обвел своих вассалов таким тяжелым взглядом, что, как мне показалось, весь зал вжался в кресла. — Но это не помешало двум тренированным морфам забросать их разведывательный корабль горючими камнями. Все же наша способность сливаться с итакари вполне может противостоять страшным придумкам этих дикарей. Но теперь, согласно обычаям Роя, надо ждать усиленную разведку. — И-и-и еще один трехтонный взгляд в зрительный зал, чтобы размазать окончательно того, кто еще не проникся. — У вас есть время, чтобы решить, как вы готовы послужить общему делу обороны: сами или своим богатством.

Ишь ты… прямо Петр Первый. Еще немного — и начнет всем бороды рубить во имя победы над врагом. Правда, с бородами у местных «бояр» негусто, но мало ли… хвосты, например, скажет купировать. Как раз у него штатный ветеринар под рукой завалялся.

Я смотрела на пирующих, ловила реакции. Особенно меня интересовал тот самый недоброжелатель со своей семьей. Шкурный интерес.

— Тебя заинтересовали Кеннеры? — Оказалось, что его величество заметил мое пристальное внимание к семейству.

Наябедничать, что ли? Ага, и что скажу? Они меня не любят, наверняка потому, что злыдни? Оч-чень смешно. Нет уж, пусть уж его величество сами все увидят, вон курья подружка так и долбит мое декольте взглядом василиска.

— Скорее я их заинтересовала. — Нейтральненько и ни слова вранья. Ну, отвечать-то что-то надо, невежливо отмалчиваться на прямой вопрос венценосной особы.

— Гонрад, расскажи гостье о Кеннерах, — распорядился король, а сам отвернулся к подошедшему воину в особо изукрашенном камзоле. Тот поклонился королю, развернул свиток, стал что-то показывать на карте.

Отмазка засчитана — отвлекли по делу. Все равно немного неприятно. Пригласил девушку, ужинает ее, а разговаривать ее не хочет. Если в программе танцы, он и тут Гонраду передоверит?

Впрочем, не будем дуться, а лучше послушаем. Интересно же: ты еще не знаком, а тебя уже не любят и даже этого не скрывают.

— Кеннеры — богатый и знатный род, хотя и не очень древний, — начал сенешаль. — На юго-западных землях у них и пашни, и пастбища…

История была интересной. Потому, что я много узнала не только о Кеннерах, но также о морфах. Оказалось, что они не распределены равномерно по всей территории острова. В горных лесах заморфироваться с кем хочешь — без труда. Другое дело — те же юго-западные области, где леса давно вырублены и земли зачищены под пашню. Из диких четвероногих остались только кролики, куницы и все, что поменьше. Морфироваться можно и с домашней живностью, но, судя по поверьям, такая связь не очень надежная — итакари должен быть другом, а не собственностью. Теперь я поняла, что коза тетушки Долны — дикая.

— Но на земли Кеннеров иногда приходили волки и пытались там поселиться, — продолжил Гонрад. — Однажды младший в семье решил выследить волчицу, уносящую овцу в заросли, застрелить ее и усыновить кого-то из волчат. Кстати, опасный поступок.

— Почему? — спросила я.

— Чтобы зверь стал твоим итакари, ему надо помочь в опасной ситуации. Но подстроить ее нельзя. Если ты выпутал дикого кота из чужих силков, он станет твоим лучшим другом. Если же расставил силки сам, то связь может неожиданно порваться. Многие не рискуют и не заводят ита, пока не представится естественный случай.

— Спасибо, что предупредили, — улыбнулась я, пробуя местную паэлью. — Не хотелось бы спасти мышь или крысу.

— Морфирование не произойдет сразу, — ответил Гонрад, — но если поступить, как барон Кеннер…

Юноша выследил и подстрелил волчицу с живой добычей возле норы. Но волчат в норе не нашел. Зато добыча — ягненок из стада — оказалась лишь слегка придушена. Чтобы отцовское богатство не пропадало, стрелок взвалил его на плечи и потащил домой. В итоге все срослось так крепко, что у ворот он ощутил себя на четырех копытах, а когда постучался лбом в калитку, то нечаянно ее вышиб.

Угу, какая приятная новость. Как бы этот баран и меня не вышиб куда-нибуд.

— Кеннеры упорны и умеют все обращать себе на пользу, — продолжил Гонрад. — Юнец стал откармливать себя и барана и постоянно упражняться, так что братья — волк и рысь — избегали даже шуточных поединков. Но во время мятежа против покойного короля братья ушли на войну, а баран остался стеречь замок. Братья пали, младший сумел договориться с победителем и остался главой рода.

— А почему они не очень веселы? — спросила я. Хотя следовало спросить: чего смотрят, как крыса на кота?

— Их не обрадовали новости, — ответил король, освободившийся от разговора. — Кеннеры — мои верноподданные, но не любят воевать. А значит, им придется поучаствовать в войне другим способом: отвалить на общее дело четверть всех доходов баронства.

Ага… налоги. Понятненько. Ну, дело такое… королевское. Только объясните мне, с какого перепуга доходы у баранов отбирает король, а злятся они явно на меня?

Его величество и дальше говорил о какой-то казне, вроде пенсионного фонда, откуда платят воинам и их семьям. А я еле-еле сдерживала скептическую улыбку. Все же я слишком привыкла к некоторым реалиям своего мира, чтобы верить в то, что государство, собирая налоги, будет радостно тратить их на граждан.

Кстати, девица-курица, судя по всему, тоже так считала. Может, она решила, что мое новое платье уже куплено на ее деньги? Или что король транжирит средства налогоплательщиков, откармливая какую-то очкастую тетку за своим столом? Да пес ее знает.

Дальше королевский ужин шел своим чередом. Если за ближними столами сидели более-менее чинно — потягивали вино и что-то обсуждали, то дальние гости просто не упускали шанс напиться и наесться. Гонраду приходилось два-три раза настойчиво звонить в колокольчик, чтобы предоставить слово кому-нибудь познатнее.

Когда выступал Кеннер, я прислушалась. Говорил он витиевато, но смысл я уловила.

— Нам будет сопутствовать успех и в мире, и в войне, если придерживаться традиций. Пью за здоровье, долголетие, успех его величества, а также за надежду, что мы однажды увидим рядом с ним столь же достойную…

Баран взглянул на свою Курочку. Видимо, задумался, как же на нее намекнуть попонятнее, мол, деньги берешь — женись, вот тебе кандидатка же!

— Достойная уже есть, и она рядом! — раздался пьяный выкрик из-за дальнего конца стола. — Четырехглазая красавица!

Вообще-то, обидеться должна была я. Но обиделась Курочка. Девица и птица мгновенно сложились в клушу таких размеров, что стул с братом опрокинулся, а отец-баран сначала шарахнулся в сторону, а потом кинулся ловить свою птичку за крылья. Потому как она разлетелась заклевать кого-то за королевским столом. 

Глава 20

Кого-кого, меня, конечно. Вот же ж! Ни сном ни духом, а умудрилась вляпаться в бабские разборки, на предмет — кому король больше подойдет к наряду. Главное, сам его величество, только что весьма разумно рассуждавший о налогах и обороне, тут сделал удивленные глаза. Ну да, ну да. Борода отросла под бритву, а понимание женских разборок — на уровне Чучундрового пятого класса.

Хорошо, боевую курицу вовремя отловили родственники. Я, конечно, на всякий случай незаметно сжала ножку тяжелого серебряного кубка — если бы эта пернатая ревнивица долетела, я б ее встретила… но нет.

Секундой позже клуша разделилась на девочку и курочку, причем обе были злющие и встрепанные, как не знаю кто. Раздался смех, но тотчас же оборвался. Я поняла почему: король встал. И-и-и… подтвердил мою теорию про Чучундровый пятый класс.

— Барон, не знаю, что послужило причиной спонтанного превращения, — король обратился к Барану. — Возможно, девушка слишком молода или ее птицу напугали громкие крики. Но если ваша дочь не научится держать слияние с итакари под контролем, ей лучше не посещать пиры. А крикуна вывести, искупать в бочке с холодной водой и не пускать на пир год.

— Благодарю, ваше величество, — ответил Баран. — Вы не возражаете, если мы удалимся, чтобы освоить эту науку?

Поскольку король не возражал, барон-баран быстро уволок свою пернатую доченьку прочь из зала. А я заметила еще одну интересную вещь: все остальные присутствующие девицы проводили курочку весьма злорадными взглядами. Но это бы ладно, после того как баронье семейство скрылось за дверью, эти юные леди дружно переключились на меня. И надо сказать, доброжелательностью тут не пахло…

Хорошо, что пир довольно быстро кончился. То есть король с воинами остались пьянствовать, а вот дам настойчиво «отпустили» отдыхать. Чем я и воспользовалась.

Да ну на фиг, мне только не хватало соперничать с целым выводком юных дев за внимание короля. Я вообще стара для такого развлечения, не знаю, с чего все эти свежие розы так возбудились…

С этими мыслями я под конвоем Попугая дошла до своей комнаты, обнаружила там свою земную, выстиранную, высушенную и выглаженную одежду и так обрадовалась, что забыла о важном.

А именно о мешке с маркошкой, который хрюкал и подозрительно ерзал перед моим уходом на королевский пир. Я вообще вспомнила о нем, только когда уже переоделась в родные трусы и футболку с намерением залезть в этом самом лучшем наряде под одеяло. И тут все мои планы были порушены одним смачным «хрусть!» из мешка.

Я аж подпрыгнула и с большим трудом удержалась от того, чтобы не заорать. Остатки мозгов все же сообразили, что это не может быть диверсия от местных боевых девиц, поскольку я поселилась в своей комнате раньше, чем вообще познакомилась с местными курами. Но что тогда?!

Из оружия у меня только скальпель. Ну, еще трубочкой от капельницы можно кого-нибудь задушить. Или дать по заднице, чтоб не пугал честных ветеринаров. Что выбрать?

Я выбрала мирное урегулирование с одеялом в руках. Все же в мешке вряд ли кто-то большой. Значит, это зверек. А его прекрасно можно нейтрализовать, набросив большую тяжелую тряпку.

Подобравшись на цыпочках к маркошке, я осторожно вытянула руку и резко дернула за горловину мешка. Он незамедлительно шмякнулся на бок, а из раскрывшегося зева выкатилось несколько корнеплодов. Следом показалась сердитая усатая морда...

Раис:

В бою меня не берут стрелы, а на пиру — вино. Вот и сейчас после пира я беседовал с Гонрадом за бокалом крепленого, но пил его как сок. Мой верный слуга, пожалуй, самый старый царедворец,  был наблюдателен и смел в оценках.

— Они поняли, насколько опасен Рой? — спросил я.

— Они услышали вас, но поймут не раньше, чем его авангарды высадятся на побережье, — ответил слуга. — «Дом горит, а хозяйка стряпает» — эта пословица не только о простолюдинах, но и о самых благородных.

— Гости надеялись состряпать себе льготы, но были угощены новым налогом, — усмехнулся я, отхлебнув вина.

— Не только, — ответил Гонрад с улыбкой. — Кое-кто из гостей слушал вполуха, а смотрел во все глаза. Кстати, вы заметили, что сыновей на этом пиру, как и на прежнем, было меньше, чем дочерей?

— Отцы боятся, что я не выпущу их из дворца — зачислю в гвардию, возьму в почетные заложники?

Гонрад снова улыбнулся лукавой старческой улыбкой. «Он камердинер, — подумал я, — но наставник из него вышел бы неплохой, хоть и ехидный». Наставник, который ждет, что ученик догадается сам.

— У них не страхи, а надежды, — наконец ответил собеседник. — Надежды, что одна из дочерей останется во дворце и займет место рядом с вами.

Я крякнул. Ну да. Как-то подзабыл об этом деле.

Кстати... Рано или поздно это произойдет. Наверное, поздно, потому что я не хочу. Нет, мне знаком не только вкус хорошего вина. Не раз во время разъездов в мой шатер приходили смазливые девицы и уходили довольными. Еще довольней были их семьи — мешок серебра пригодится в любом хозяйстве. Это серебро станет хорошим приданым, чтобы жених не задавал глупые вопросы. Вот бастардов я плодить не буду. Слава предкам, у морфов, прошедших единение с итакари, а потом нежданно-негаданно оказавшихся магами, есть такая возможность. Женщина забеременеет от меня не раньше, чем я сам того захочу. И точка.

— Ваше величество, — продолжил Гонрад, будто читавший мои мысли, — вы понимаете, почему ваш отец держал двор бастардов? Он мог по старым обычаям взять девицу из самого знатного рода. Но это обидело бы другие семьи. К тому же королева всегда будет щедро одаривать деньгами и почестями свою родню, а это дополнительный повод к мятежам и злоупотреблениям.

Я нахмурился — меня никогда не радовали напоминания о практиках  отца. Но пусть Гонрад говорит дальше. Других собеседников у меня нет.

— Песни о королях и прекрасных пастушках родились не случайно, — с улыбкой продолжал Гонрад. — Если взять во дворец пастушку, ее отца можно назначить главным скотником — и кто обидится? Если же красавица явилась издали, без родни, к тому же умна, то лучшего выбора быть не может.

— Ты намекаешь?.. — удивленно спросил я.

Старик улыбнулся еще шире и изобразил пальцами возле своих глаз прибор из тонкого стекла на лице моей гостьи.

— Хм. Но девица из знатного рода принесет с собой не только проблемы, дурную родню на важных постах и прочую муть. С ней придет приданое, возможно, новые земли в домен короля, а также дополнительные союзники. Не обязательно выбирать ту, у которой в роду одни дураки и мздоимцы, — прищурился я, нарочно приводя доводы против. Мне было интересно, что скажет старик.

— А девица с приданым, но без родни — это ведь еще лучше, — невозмутимо возразил Гонрад.

— С приданым? — Я удивился. Какое приданое у этой лекарки? К тому же она не юна и не красавица. Обычная женщина.

— Ваше величество, — старик укоризненно вздохнул. — Я был лучшего мнения о вашей прозорливости. У этой появленки самое богатое приданое на острове.

— Ее мешок с лекарствами? Но они закончатся.

— Ее голова. Ее знания. Умения. И не только в том, что касается спасения от ран и болезней. Вы не подумали о том, что ее мир — другой? Возможно, рядом с ними мы такие же дикари, как люди с пальмовых атоллов рядом с нами?

— Ты намекаешь… — я даже привстал, — что ей могут быть известны методы ведения войны… оружие…

— Может быть, да, может быть, нет. Но в любом случае неразумно выпускать эту женщину из рук. А что привяжет ее крепче, чем замужество? Нет, ваше величество, просто охранять ее мало. Она должна захотеть помочь добровольно. А это случится только в том случае, если ей здесь будет кого защищать. Своих детей, например.  

Глава 21

— Наглая ты морда, — растерянно сказала я и в ответ получила серию громких звуков, похожих на птичий щебет и скрип несмазанной двери одновременно. — А я говорю, наглая! Выдры — хищники! Какого такого вкусного ты забыла в моей маркошке, жопа волосатая?

Ругалась я от облегчения. Потому что зверушка была ужасно смешная и отчетливо неопасная. Она сидела на мешке и возмущенно верещала, умудряясь при этом быстро-быстро точить корнеплод.

— Вылезай оттуда. Как ты вообще умудрилась в замок пробраться? — поинтересовалась я, на пробу осторожно протягивая руку к зверю и ежась от щекотки: выдра нюхала ладонь, активно шевеля белыми усами. — Ты наверняка не местная, да? Итакари далеко от своих хозяев не отходят, насколько я поняла. Значит, ты непривязанная дикая зверюга… А! Ты ночью влезла в шалаш воровать маркошку, а когда эти орлодеры паковали мои пожитки, тебя умешочили просто заодно. Понятно.

— Св-в-ви-и-и-ир-р-р-р! — Выдра, кажется, наелась, потому что бросила огрызок, поймала передними лапами мою все еще протянутую ладонь и проворно вскарабкалась по руке мне на грудь, чтобы пощекотать усищами подбородок. А увесистая какая!

— Так, для дикого зверя ты тоже подозрительно дружелюбная, — констатировала я, проходя к кровати и усаживаясь так, чтобы зверище оказалось у меня на коленях. — Значит, деревенская. Но пока ничья. Ну что ты ерзаешь? Я вот теперь даже не знаю, как тебя на волю-то выпустить… Мне самой, знаешь ли, вряд ли позволят нос за стену высунуть. А отдать тебя орлодерам не вариант, пока не узнаю точно, что чужих бесхозных животных не принято пускать на корм своим родненьким.

Выдру такие тонкие материи не беспокоили. Она своими вибриссами ощупала меня всю, даже в уши нос сунула, попыталась цапнуть с лица очки, получила пальцем по моське и обругала меня в ответ. Потом слезла с моих колен и с самым хозяйским видом прошествовала через кровать к подушкам, выбрала одну, помяла ее лапами и мордой и свернулась клубком, словно так и надо. Еще и меня обсвистела — мол, чего сидишь, спать пора! Иди, так и быть, тут еще одна подушка есть.

— А знаешь что… ты права. Утро вечера мудренее. Только не вздумай ночью огрызки в постель таскать. — Я плюхнулась на довольно мягкий матрас, натянула стеганое одеяло и подумала: а катись оно колбаской, спать хочу так, что вот-вот челюсть вывихну. Все равно прямо сейчас ничего я изменить не могу. Значит, на фиг. Будет день, будут проблемы, а ночью надо отдыхать!

Хорошо, что я так устала… Мысли о доме, Чучундре и маме только было приготовились напрыгнуть на меня из темных углов, чтобы замучить бессильными страхами и тоской, но не успели. Я отрубилась, едва коснувшись головой подушки. Может быть, потому, что выдра перебралась поближе, обняла меня лапами за голову и сладко засопела мне в ухо, навевая мгновенный сон.

Последнее, о чем я подумала: надо же, с выдрами на голове я еще ни разу не ночевала…

Когда наступило утро, впору было подумать, что никакой выдры не было, она мне приснилась. Даже волоска в постели не осталось, и я бы даже поверила в выдрячьи сновидения, если бы, спуская ноги с кровати, не наступила на огрызок маркошки и не обнаружила пустой мешок на полу. Видимо, моя гостья уже позавтракала и отправилась по своим делам.

Вот ведь! И где ее теперь искать?! А если неразумную тварюку поймает какой-нибудь голодный орел из местной стражи?! Жалко…

Мысленно ругаясь, я оделась в свои джинсы, натянула флиску и отправилась на поиски. Дверь в мою комнату оказалась не заперта, и никакое пернатое воинство с той стороны ее не сторожило. С одной стороны — плюс, выйду беспрепятственно. С другой — вот так они и выдру проворонили. Пропопугаили, проорлили!

Ладно. Все равно надо осмотреться и сообразить, куда эта жопа волосатая навострила свои ласты. Может, пить захотела? Или поплавать? Значит, надо проверить купальню и кухню… Первое найду — топографическим кретинизмом отродясь не страдала. Второе — ну, если только по запаху. Я тоже проголодалась, в таких случаях обоняние обостряется.

Н-да. Кухню я найти не успела, потому что в купальне нашла короля. Голого. А его никто, блин, не учил двери в ванную на задвижку запирать? Не, не учил. Тут и задвижки-то на дверях никакой не было.

Главное, сначала мне показалось, что купальня пуста. Было тихо, светло от прорезанных под потолком окошек, закрытых мелкими осколками голубого стекла в частом металлическом переплете, и пахло… какими-то травами. Я подошла к бортику пустого бассейна и приподнялась на цыпочки, вглядываясь в глубину — не плавает ли там выдра. И по дну действительно стремглав метнулась темная тень, рефракция и блики на поверхности не позволили мне сразу оценить ее размеры, а потом она как выпрыгнула из воды!!! С фонтаном брызг и громким уханьем.

От неожиданности я взвизгнула, оступилась и непременно свалилась бы в бассейн прямо через бортик, если бы меня не поймали на лету.

— Вас прислал Гонрад? — спокойно и холодновато спросил голый король, сходя с бортика и направляясь к мраморной скамейке у стены. — Он объяснил вам, зачем вы должны прийти?

Его величество с такой многозначительностью в голосе это спросил, что я на пару секунд зависла. И пока висела, как неисправная программа, меня усадили на полотенца, спиной к теплой стеночке, и нависли сверху. Так, что я почти уткнулась носом во впечатляющие кубики на прессе и смогла оценить то… кхм... что ниже. И это что-то было весьма заинтересовано происходящим.

Король наклонился ко мне и осторожно снял с моего носа очки. Я увидела близко-близко карие глаза с золотым солнышком вокруг зрачка и мимолетно позавидовала густоте ресниц. А потом вдруг опомнилась, почувствовав на губах его дыхание, пахнущее все теми же пряными травами.

— Эм… — Уперевшись ему в грудь обеими ладонями, я с усилием отодвинула его величество на чуть более приличное расстояние. — Простите. Я не знаю, о чем вы, меня никто не присылал и не предупреждал. Я просто…

— Просто что? — Он склонил голову к плечу, рассматривая меня с любопытством ученого, обнаружившего, что к нему под микроскоп случайно залезла редкая вымирающая козявка, которую он долго и безуспешно искал по всему континенту.

— Просто интересуюсь. Вы меня отпускать не собираетесь, так?

— Не собираюсь. — Он опять наклонился ко мне и убрал выбившуюся из прически прядку с моего лица. Этот интимный жест придал мне ускорения.

— Тогда я вынуждена предъявить вам некоторые требования! — выпалила и замерла. Потому что теперь и король завис, даже ресницами пару раз хлопнул, как нормальный человек, а не как… величественное величество. 

Глава 22

— Требования? — Он иронично выгнул бровь. — Вы еще не вышли за меня замуж, а уже предъявляете требования?

— Какой еще замуж! — возмутилась я, оттолкнула его подальше, вывернулась из рук, быстро сползла с лавки и отпрыгнула на пару шагов. Уф! — Замуж оставьте себе, еще мне не хватало… я про оборудование будущей клиники!

— Кли…ники? — теперь здорово удивился король. Кстати, он уже не был голый, потому что на скамейке лежало белое полотенце, большое такое. Вот он в него и замотался ниже пояса на манер египетского жреца.

— Клиника — это место, где специалист осуществляет врачебную деятельность, короче, помогает нуждающимся. — Я немного выдохнула, перестала зависать, кипеть и булькать. — К клинике существуют определенные требования. Гигиена, оборудование, прочие вспомогательные материалы. Освещение, вентиляция, обеззараживание воздуха.

Не слишком ли я загнула? «Папа, ты с кем сейчас говорил?»

— Вы так уверены, что вам позволят организовать в моем замке эту вашу клинику? — поинтересовался его величество, усаживаясь на скамью.

— А зачем еще вы меня сюда притащили? — удивилась я. — Ну не в гарем же. И не замуж. Это совсем глупо.

Я не поняла, что смешного сказала, но впервые видела, как этот мужчина смеется. Это было даже… симпатично. Сразу слетело все хмурое величие и его величество даже словно помолодел. Жаль, продлилось недолго. Король вернул на место серьезную каменную мину и сказал:

— Идите выбирайте помещение. Спросите у слуг, где находится хозяйственное крыло, там налево по коридору много пустых комнат. Можете занять любую, которая вам понравится. Я пришлю Гонрада, составите список того, что можно найти в замке из этого вашего… специального оборудования.

— Спасибо. — Я с достоинством стряхнула капельки воды, накапавшие на мою флиску с его мокрого величества. — Тогда не смею вас больше отвлекать. Плавайте.

— Спасибо за разрешение, — фыркнул он. — Я привык пользоваться купальней между двумя центральными башнями с утра и от западного зубца до флагштока по вечерам. Все остальное время она свободна, можете приходить и тоже… плавать.

Я слегка подзависла от его объяснения, а потом вдруг сообразила, что он имеет в виду солнце — отмеряет время по тому, как оно движется на небосклоне. Утром — пока переползает между центральными башнями, вечером — от северного зубца и так далее. Понятно. Надо только выйти оглядеться, где у них тут башни, а где флагштоки…

— Спасибо еще раз. — И вспомнила фразу из латиноамериканских сериалов, которые лет десять назад обожала мама: — С вашего позволения.

Меня отпустили величественным взмахом руки, а потом так явственно взялись за полотенце, намереваясь размотать его, что я поспешила ретироваться. Ну на фиг… Не понравились мне эти намеки про замуж и невооруженным глазом заметный королевский интерес к тому, что у меня под флиской. Пускай голый король плавает в одиночестве…

И все бы хорошо, но, уже выходя из купальни, я краем уха вдруг уловила знакомый свист и чириканье пополам со скрипом. Тихо так, я даже не была уверена, что мне не почудилось, но… выдры любят воду. Что, если зверюга соблазнилась королевским бассейном и попытается поймать там рыбу, а выловит только его величество без полотенца? Блин!

Я развернулась, намереваясь снова проникнуть в помещение и незаметно выманить глупое животное, но не тут-то было. Оказалось, что некая невидимая задвижка там все же есть, а король не горит больше желанием светить голым задом на публику. Дверь не поддалась.

И что делать? Да ничего. Наверняка мне послышалось, я же была в купальне, и никакая выдра там не барагозила, в воде не плескалась и по углам не шастала — у меня хватило времени осмотреться. Этот скрип, возможно, вообще откуда-то снаружи прилетел и был ни разу не выдриный, а, например, от несмазанной телеги.

Кое-как успокоившись этими мыслями, я сунула руки в карманы флиски и потопала искать хозяйственное крыло. Ну или языка, который меня до него доведет. 

Раис:

Король должен видеть все. Например, как закаляют клинки — бросают рдеющий металл в высокую бадью с водой. И какое облако пара с шипением взлетает к небу.

Наверное, когда я рассекал воду, над купальней стояла такая же парная туча. Потому что, расставшись с этой четырехокой нахалкой, я устремился в воду, ощущая себя горячей сталью. И эта сталь с каждой мыслью раскалялась еще больше, как подземное нутро огненных гор, где, говорят, даже плавятся мечи.

Мне никогда не отказывали. В детстве — в деревне и в первый год во дворе бастардов — потому, что я ничего не просил. Потом не отказывали тоже — знали: я всегда добьюсь своего, и лучше пусть будет по-хорошему. А когда голову утяжелил королевский венец, тогда понятно, почему никому не приходило в голову мне отказать.

«Какой еще замуж?», «не для этого же меня сюда притащили». Поначалу мне было смешно. Но потом…

Какое счастье, что это случилось за толстыми стенами. Существо, посмевшее отказать королю при свидетелях, должно навсегда исчезнуть с его глаз. В лучшем случае удалиться за замковые врата. В худшем — поселиться в подвальной камере, и солнечный свет увидят лишь кости!

Но вот что странно. Я не был уверен, что смог бы отдать такой приказ. Мне хотелось, чтобы это странная женщина увидело во мне кого угодно, но без короны.

Мне памятны легенды о королях, переодевавшихся воинами, торговцами, даже бродягами. Первый раз мне захотелось сыграть в такую игру. Чтобы как-то понять ее… эту игру. Или эту женщину?

Холодная вода остужает любой металл. Когда в моих мыслях не осталось ни капли пара, я понял, что могу показать себя подданным. Король не имеет права гневаться неизвестно на что.

Похоже, я остывал слишком долго, утро перешло в день. Скоро мне встретился Гонрад. Сенешаль выглядел слегка усталым.

— Ты выполнил просьбу целительницы? — спросил я.

— Я дал ей право просить самой, — ответил слуга. — Ей запрещено заходить только в сокровищницу, остальные помещения ей доступны. Ваше решение позволить ей открыть свою лечебницу было мудрым. Мне поступили донесения о том, что жители вольных деревень вроде Рачьей Пади готовы нести дополнительную дань, лишь бы к ним отпустили целительницу.

— Пусть несут дань в замок, — усмехнулся я. — Не было ли происшествий, о которых мне не донесли утром?

— Только одно — я сам узнал час назад. Но очень тревожное. Кто-то пытался прогрызть тайную калитку у северной стены замка.

Глава 23

Ну что. Клиническое помещение вроде выбрано. Просторное, под шестьдесят квадратов, на первом этаже флигеля с мансардой. Апартаменты-люкс, надеюсь, за мной зарезервированы, но койко-место для себя здесь тоже надо предусмотреть.

С освещением — терпимо. Окна хоть и в частом переплете, но не по-средневековому большие, света достаточно. Вести прием придется в дневное время, а там буду напрягать местных стеклодувов. Может, отыщу какого-нибудь Кулибина, он вроде сделал для царицы зеркальный прожектор, концентрировавший свет нескольких свечей. Впрочем, сперва надо найти здесь нормальные стеклянные зеркала.

Зеркала… О чем я вообще думаю?  Глаза б мои не смотрели и на этот будущий ветпункт, и на этот красивый замок, куда меня притащили, и вообще на этот мир. Чем больше дней проходит, тем сильнее болит сердце. Как там Чучундр? А мама? Ох… думать об этом спокойно не могу. Успокаиваю себя — пацан уже не маленький, если переедет в квартиру бабушки, нашу сможет сдавать, будет на что по минимуму есть и учиться, ну, чуть-чуть подработает в нашей же клинике, Борменталь не бросит. Если будут юридические проблемы с опекунством, бабушке поможет, подскажет. Тем более Петька уже работал в каникулы, к счастью не торговцем кальянами.

Все эти мысли ни капли не успокаивали, только растравляли рану.  Кстати, у самой клиники тоже проблемы, а я так и не успела узнать, попав в когти этого Локса. Может, Борменталь сейчас никому не может помочь, ему бы кто помог. А я застряла в неведомой феодальной дыре…

Прочь эти мысли! Сойду с ума — кому будет польза? А вот устроюсь здесь, тогда и пойму, как выбраться.

Нечего киснуть, Лидка, давай-давай! Соберись, тряпка! И шагом марш на поиски оборудования. На одном рюкзаке лекарств далеко не уедешь.

 Из всех встреченных мною в то утро местных жителей Гонрад сдался первый. Выдал мне огромный лист с большой, чуть смазанной королевской печатью, позволяющий заходить куда угодно, кроме сокровищницы и личных королевских покоев. Что интересно, прочесть текст я смогла, когда основательно пригляделась к витиеватым буквам, похожим на помесь латиницы с бешеными пауками. Хм, тот же бонус, что и с местным языком? Откуда, интересно? А, ладно, спасибо, что есть.

Так вот, свиток с печатью позволял мне заходить, куда нужно, и требовать то, что я считаю нужным. И что я сделала? Правильно. Составила список, куда мне придется ходить и что там требовать.

Сначала провела ревизию своих запасов. Мало всего. Хорошо, хирургический набор пережил путешествие из клиники в деревню морфов,  оттуда — перелет в замок и так и остался в полном комплекте. Плюс порознь несколько одноразовых инструментов, в том числе система для капельницы и шприцы. Спасибо вору Локсу, что утащил. И большое неспасибо за то, что не придумал украсть еще больше прибамбасов, а меня — оставить.

 Силиконовые трубки придется кипятить, как и иглы, это уже понятно. Поэтому для начала я решила заняться стерилизацией. Не пациентов, а инструментов.

Сначала я планировала отправиться в кузницу и начать борьбу с местными ковалями, но подумала, что неплохо бы обзавестись помощником, которому можно поручить кураторство проектов. Вспомнила сообразительного парнишку — помощника-поводыря старого цирюльника.

 Выяснить, в какой каморке они живут, оказалось непросто — обитатели замка не очень доверяли старому брадобрею, а его ученика считали непосвященным. Зато когда нашла, оторвать от занятий было нетрудно. Старик спал, юноша в полусне гонял мух над его головой капустообразным листом. Я быстро рассеяла мух несколькими взмахами королевского указа, отчего юноша проснулся.

— Пошли, — просто сказала я и лишь на пороге, слегка устыдившись, спросила: — Ты не против?

— Я согласен, — бодро ответил юноша. — Ты научишь меня, как спасать людей и итакари без магии?

— Научу, — обещала я, — когда мы вместе произведем необходимое оборудование.

Тайнис — так звали юношу — оказался незаменимым помощником. Любой замок — не замок, если не перестраивался три-четыре раза тремя-четырьмя разными зодчими, которые старались дополнить работу предшественника. Я бы сама, например, не догадалась, что оптимальный путь в кузницу — через галерею третьего яруса.

По дороге выяснилось, что экономические отношения в замке  — какой-то феодальный социализм: мастера работают за жилье и кормежку, а заказы исполняются в порядке очереди. Правда, медная и тем более серебряная монетка ускоряют процесс.

Монеток у меня не было даже деревянных, но в королевской грамоте оказалась своя магия, и кузнец согласился изготовить за два дня стальной ларец с решетчатой полкой внутри. Правда, согласно чертежу металла на это должно было потребоваться как на сейф среднего размера. Но по шепоту Тайниса я поняла, что мастер хочет заработать на королевском материале.

После кузнеца мы направились к стеклодуву. Ему я заказала шприцы по образцу одноразового. Пока мы беседовали, Тайнис привел за руку спесивого и надутого, как индюк, мастера-ювелира. (Потом оказалось, что у него соответствующий ит, как в воду глядела.)

К швеям — за шовным материалом. Мне нужен был самый тонкий шелк. Как выяснилось, тут его добывают не из гусениц шелкопряда, а из паучих особого вида. Высаживают тех на деревянные рамки, и трудолюбивые арахны заплетают их золотистыми нитями. Вот это прямо порадовало, потому что я читала: паутина способствует заживлению ран, в древнем Китае ее даже специально накладывали на операционное поле. Шить там, правда, не пробовали, ну так мне никто не мешает.

Ну, смотровой стол, кушетки, стойки для капельниц, полки и шкафы — это даже не проблема оказалась на первый-то взгляд:  как пояснил Тайнис, в замке был полный штат столяров и плотников. Только вот все дятлы. В прямом смысле этого слова. Я упарилась объяснять мужикам, что именно мне надо и почему, если на чертеже указаны размеры (я не поленилась, вытрясла из Гонрада местный измерительный инструмент, этакий здоровенный деревянный треугольник с делениями), им надо следовать в точности, а не как клюв в дерево попал. Тайнис стоял рядом и так явно восхищался мною, что я даже слегка возгордилась. А потом сама себя одернула — нашла кого впечатлить, средневекового подростка! Да он любой клизмой восхитится, если ее правильно показать.

Короче, к середине дня я так набегалась, что рухнула на новопостроенный стул в своей будущей клинике и почувствовала, что все. Ног не чую. И поесть бы не мешало.

Хорошо бы выяснить, как тут организовано питание для гостей. Иначе — быть голодной. В моем номере на подносе осталось только какое-то местное грушеяблоко, о хлебцах с паштетом позаботилась выдра.

И тут на пороге появился ожидаемый гость.  

Глава 24

— Госпожа целительница, вы удовлетворены?

Пожилой топ-менеджер этой феодальной корпорации был вежлив, хотя ему, наверное, на меня уже нажаловались. Ну да, пронеслась по замку, как электровеник в турборежиме, нагрузила столяра и стеклодува, задвинула производство мечей и лат ради создания неведомой стальной конструкции. Да еще похитила мальчишку у цирюльника, пусть и работавшего преимущественно поводырем.

Разумеется, я сказала Гонраду, что у меня все в порядке, что его грамота — это прямо волшебная палочка. Еще сказала, что у юноши обнаружены особые зверолечебные таланты, и, пустившись в грубую лесть, предположила, что он, Гонрад, без особых усилий выделит для обслуживания брадобрея какого-нибудь поваренка-поводыренка, а Тайниса оставит мне.

К удивлению, старик нескрываемо обрадовался:

— Я рад вашему выбору, госпожа целительница. Недавно его величество попросил меня подумать о помощнике для вас — ведь опыт и знания всегда нуждаются в передаче. Я рад, что вы сами решили это затруднение.

Интересно, чего величество так задумался над помощником? Может, некоторые появленки из нашего мира становились пропаданками — возвращались на место прописки? Это было бы славно: отдам весь опыт и все знания, в том числе технологию домашней окраски волос и рецепт салата из крабовых палочек за десять минут, лишь бы меня вернули.

Пока что голод брал свое, и я спросила Гонрада, как там у наемного персонала вроде меня насчет обеда. И честно призналась, что турборежим съел во мне все запасы резвости — то бишь, а можно кухню не предлагать?

— Вам не нужно есть на кухне с прислугой, — тут же прервал мое нытье Гонрад. — В будущем стоит просто послать вашего помощника с вестью — и вам все принесут.

— Прямо на рабочее место, что ли? — обрадовалась я. Да, не все поймут трапезу среди ветеринарной клиники, но мне не привыкать.

— Именно. А сейчас позвольте, я сам распоряжусь. — Гонрад поднялся с новенькой табуретки и с достоинством выплыл за дверь.

Если бы я знала, чем оно все обернется, ей-пряник, лучше бы оторвала попу от стула и сама сходила за пропитанием.

Сначала мне в комнату четверо слуг втащили неучтенный стол. Накрытый белой скатертью. Потом еще толпа каких-то оглоедов протоптала муравьиную тропу от кухни в мою обитель и натащила столько всяческой провизии, что я заопасалась: вдруг мне таким макаром за один раз выдали паек на год, а там вертись как хочешь.

Но реальность оказалась еще страшнее. Или страннее. Ко мне на обед пожаловал король. Слава богу, больше хоть не голый.

Он вошел в комнату, увидел стол и так явно удивился, что я ему даже посочувствовала. И сильно заподозрила кое-кого в наглом сводничестве. Потому как некоторые обмолвки утренние, осторожные расспросы дневные и вот этот вот сюрприз для двоих навевали определенные мысли. Вот… старый! Интересно, кто у него ит, случайно не козел?

Король между тем быстро освоился, утащил из угла мой стул, оставив свободной только табуретку. Я уж думала, что ему трон по должности положен, поэтому он наплевал на рыцарство и прочие предрассудки, но не угадала. Этим самым стулом его величество как-то очень ловко сманеврировал, и я сама не поняла, в какой момент получила мягкий толчок под коленки и оказалась сидящей за столом. На стуле. Зажатая между столешницей и спинкой. Это, я так понимаю, чтоб не сбежала? И как это сделалось?

Король меж тем спокойно устроился напротив, подхватив табуретку, и уставился на меня поверх жаркого с искренним интересом.

— Что? — спросила я, слегка занервничав. — У меня нос грязный?

— С чего вы взяли? — в свою очередь не понял его величество.

 — А почему вы тогда так смотрите? — Я нервно поправила очки, и тут же за спиной короля послышался грохот.

Я едва не подпрыгнула, наклонилась в сторону, чтобы видеть дверной проем, который товарищ Тиран мне своими плечами загородил, и захлопала глазами.

Оказалось, нам еще не весь обед доставили, один из муравьишек лет десяти на вид припоздал и только прибыл, имея на круглой кучерявой головенке поднос с фруктами и большим графином то ли сока, то ли вина.

И этот маленький поваренок явно впервые в жизни увидел настоящую тетеньку в настоящих очках. Это прям понятно было, что королевские тылы его не напугали и не удивили, а вот окуляры на моем носу впечатлили так, что ребенок споткнулся о порог. И уронил поднос. Это он грохотал — но так, не в полную силу, просто тарелка с фруктами немного боднула графин, перед тем как отправиться в полет.

А вот дальше начались чудеса в решете.

Король молниеносно обернулся и сделал некий такой сложносочиненный жест, словно схватил за шиворот невидимку, да с подвывертом. Я глазам своим не поверила: падающий поднос застыл в воздухе, сам собой выпрямился и ме-е-едленно поплыл от округлившего в ужасе глаза муравьишки прямо на стол.

Графин, стаканы, тарелки и все, что на них лежало, благополучно опустились на белую скатерть между супницей с наваристым куриным бульоном и большой гусятницей. А я сняла очки, чтобы тщательно протереть их краем футболки. Ишь ты, какие тут, оказывается, фокусы показывают…

— Без стеклянных глаз ты выглядишь моложе и красивее, — заметил вдруг король. Я едва не уронила драгоценные окуляры в тарелку и поспешно напялила их обратно на нос. Это что за намеки, я вас спрашиваю?!

— Ваше величество, вы тоже ничего. — Ну, в любом случае надо быть вежливой. — В смысле, хорошо выглядите. Я не знала, что вы еще и телекинетик.

— Кто? — Король проводил взглядом испарившегося мальчишку-муравьишку и посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Человек, владеющий телекинезом. Ну вот как вы сейчас с подносом сделали.

«Папа, это ты сейчас с кем разговаривал?» С чего это я решила, будто каждый симпатич… ладно, немного симпатичный мужчина не дремал на уроках физики или хотя бы смотрел научно-популярные каналы? Может, телекинез у них вообще ругательство?

— Это магия, а не телеки…нез. Впрочем, название может быть любое, в твоем мире, может, вот такое. У вас тоже есть маги? — спросил его величество и как ни в чем не бывало принялся накладывать в мою тарелку жаркое. А суп? Тут его едят после второго, что ли? Ладно, не буду капризничать… Хм, вот интересно, на пиру нам прислуживали те самые муравьишки, а тут притащили снедь, и товарищ Тиран самолично за мной ухаживает. Мой новый помощник, кстати, так и не вернулся. В программе первое, второе и разговор повышенной интимности?

Ох, не нравится мне что-то. Даже аппетит пропал.

— Что? А… нет. Нету. Во всяком случае, тех, кто может доказать свои способности. Есть только сказки.

— Сказки тоже могут о многом поведать. Например, о том, как правитель выбирает себе жену.

Глава 25

Поздравляю, ваше величество, вы мастерски ушли от ответа. Ну или не мастерски, а по-хозяйски. Мол, сам решаю, какие сказки у нас за обедом. Может, мне хотелось поговорить про волшебство, а не принцев-принцесс.

Ладно, сказки так сказки. И воспользуюсь тем, что мы за накрытым столом. Когда темп беседы совмещен с темпом поглощения еды. Проще говоря, жрать хочу зверски, даже король и его застольные манеры не могут испортить мне аппетит.

Поэтому я неторопливо съела три ложки вполне достойного прозрачного супа в ожидании, когда собеседник сам продолжит начатую тему. Но король столь же невозмутимо обедал, явно намекая, что мяч на моей половине.

— У нас немало сказок о королях, которые выбрали себе жену и были счастливы с ней, а она — с ним, — неторопливо начала я.

Показалось или нет, но на второй части фразы его величество изволил улыбнуться. «Она была счастлива в браке?» Может, и птичка, угодившая в этот суп, тоже была счастлива? Она вкусна, и этого довольно.

— Есть сказки о том, как короли женились на дочерях других королей и императоров, — столь же размеренно продолжила я. — Впрочем, эти сказки называются «история». Есть сказки о том, как вельможи приводили во дворец своих дочерей в надежде, что король выберет одну из них. Недавно я видела нечто подобное. Есть настоящие сказки о том, как король переодевался простолюдином и обходил свои владения, чтобы найти самую красивую, добрую и умную девушку. Иногда он спасал ее от разбойников, дракона и даже ее собственных родителей…

Король слушал внимательно, отложив ложку и взяв в руку бокал. У него на лице само собой высветилось некое выражение, сложное такое. Удивленно-ироничное, я бы сказала. Или не понимает, куда я клоню. Или понимает, но делает вид.

— Я знаю много сказок о том, как король выбирал себе жену. И ни одной о том, как король приказал своим воинам привезти в свой дворец женщину, чтобы предложить ей стать своей женой, — четко договорила я. — Или — нет. Я знаю сказки с таким сюжетом. Иногда они кончались хорошо, иногда плохо. Но никогда тем, что похититель жил долго и счастливо!

Эк я завернула! Даже сама себя зауважала. А ведь ни капли не сказочник или этот, кто по ним спец — фольклорист, что ли? Может, такие сказки у нас и есть. А, все равно не проверит. И вообще, я ему все кошмарики про Кощея и его железное яйцо вспомню, только бы странные желания отбить. С подробностями!

Удар был удачным. Его величество как раз решил запить мой рассказ глоточком вина. Рука чуть дернулась, вино не пролилось, но король выпил почти весь бокал, медленно, явно раздумывая над ответом. Из меня физиономист не ахти какой, но все же догадывалась — пару раз он хотел ответить очень резко. Надеюсь, не вылить на меня супницу мановением пальца.

— Тогда без сказок, — наконец сказал он. — Ты красива, но не молода. Это я вижу.

Блин, это комплимент? За-ши-бись. Ну, с другой стороны, нового ничего не сказал.

А чего так заболела голова? Будто я прижалась лбом к двери и в нее стали колотиться пяткой или кулаком. Или нет, стучатся в саму голову. Стучат, но открыть не могут.

— Ты и вправду из другого мира, — продолжил король, — я не могу читать твои мысли.

Он еще и телепат? Вот только этого не хватало. Выйдешь за такого, проснешься утром, услышишь: «Дорогая, я знаю, ты сегодня хочешь не на пикник, а выпить винишка в компании подружек». Или нет, сказал же, что мои мысли не читает. Слава божественному клистиру!

То ли от радости, то ли смущения я сама отхлебнула вино. Очень неплохое винишко, вот только разговор не очень хороший.

— Ты красива, — повторил король, — это я вижу. Кроме того, я знаю, что у тебя есть сын, но нет мужа. И я знаю, что ты работаешь ночью в кил… в клинике, в которой кроме тебя есть несколько других работников. Если трактир открыт ночью, хозяин заведения оставляет слугу принимать ночных гостей, а сам спит. Ты не хозяйка клиники, это правда?

Может, врет, может, и правда телепат? Если я и обмолвилась о сыне, в клинике он же не бывал. И никто из этого мира не бывал… кроме... Локс дал подробное интервью о своем визите?

— Вы узнали об этом от человека, из-за которого я оказалась здесь? — растерянно спросила я. — Его схватили и мучили?

— Я не отвечаю на вопросы, не получив ответа на свой, — резко бросил король.

 — Да, я не хозяйка клиники, — немного напряженно ответила я. Поскорей бы узнать, что случилось с этим оболтусом, которому я каждый день желала по нескольку несчастий, а сейчас — пожалела.

— Можешь не волноваться, его не пытали, — улыбнулся король. — Вино, разговор — и человек говорит все, что хотел и не хотел. Я ценю мастеров — умельцев получить сведения без мучений. Мне самому слишком хорошо известны боль и отчаяние, чтобы подвергать им других.

Мне показалось, что последние слова были произнесены искренне. Слава богу, только садиста мне не хватало.

Кстати, почти сразу произошло подтверждение. Его величество перестал философствовать. На секунду замер, а потом сказал:

— Слуга Тайнис, войди.

Несколько секунд спустя появился мой помощник. Взгляд мальчишки был изумленным, он мотал головой, будто пытаясь вытрясти из уха воду, налившуюся во время неосторожного купания.

— Почему ты подходил к двери тихим шагом? — спросил король.

— Я… Я… Я хотел услышать, о чем говорит с вами моя новая госпожа. Ваше величество, пощадите…

— Я знаю, что ты сначала хотел сказать, будто берег ее сон, но потом изрек правду. Честность тебя спасла, но запомни, что всегда она спасать не будет. Будь так же честен со своей госпожой, а сейчас — полчаса погуляй.

М-да, он и вправду телепат. Спасибо, у меня какая-то природная защита.

— Я не способен читать твои мысли, — повторил король. — Но я умею думать. И вот что я думаю о тебе. В своем мире ты была немолодой вдовой, наемной работницей. До заката твой жизни далеко, но полдень уже прошел. Почему же ты не обрадовалась, услышав, что король намерен взять тебя в жены?

Хар-роший вопрос.

— М-м-м… Вы очень жестоки, ваше величество, — чуть растерянно сказала я. — И вообще. Мы с вами еще слишком мало знакомы.

— Я могу быть очень жестоким. Но у моей жестокости есть два извиняющих обстоятельства, — ответил король, похоже окончательно забывший про обед. — Я ни разу не совершил большую жестокость, чем была совершена со мной. И я никогда не поступал жестоко с тем, кто не сделал мне ничего плохого, кроме отказа.

— Как же «не жестоко» поступят со мной? — спокойно спросила я даже чуть кокетливым тоном. Это у меня наконец-то, с третьего пинка, включилась система самосохранения и взвыла дурным голосом на тему: «Чучундра не обрадует мама без головы, он тебе не Колхаун!»

— Если вы разгневаете меня, ваша клиника будет перенесена за стены замка. У вас будут слуги и любые мастера и припасы. Нет, я не могу предоставить вам свободу — вы ценный трофей для врагов и не менее ценное приобретение для меня. Впрочем, кое для кого — помеха. Вам нужна охрана, и вас будут охранять как самую важную сторожевую башню за стенами замка. Наказание для вас будет очень простым.

— Каким? — внешне беспечно спросила я, хотя на сердце слегка похолодело.

Глава 26

— Вы меня больше ни разу не увидите. Ворота замка будут навсегда закрыты для вас, а я стану объезжать вашу клинику стороной, вот и все. Ваша кара — сожаление об упущенном шансе. Вы останетесь вдовой, хозяйкой заведения и будете помнить, что могли стать королевой. Только и всего, — как ни в чем не бывало, светским таким тоном произнес король и поставил на стол допитый бокал как символ того, что он сказал все, что хотел.

Ну, остаться мне вдовой или не остаться, надеюсь, решу я сама. Если его тираншество не додумается особым указом запретить мне замужество. И вообще, я еще не потеряла надежду уволиться из этого мира на фиг совсем — и домой, к Чучундру.

Наверное, надо бы возмутиться. Но у меня с детства дурацкая привычка смеяться над черно-розовой готичненькой романтикой. Я представила, как престарелый король объезжает свои владения, как его спрашивают юные оруженосцы: почему мы повернули коней на перекрестке, а он объясняет — когда-то я дал обет объезжать стороной эту лечебницу и выполняю его уже тридцать лет. А я, старушенция, буду стоять на балконе с подзорной трубой и вздыхать: опять не заехал на вечерний чай. Вот упрямец!

Чтобы ограничить полет фантазии и не объяснять свой смех, я поторопилась сказать:

— Ваше величество, ваша кара еще страшнее, чем вам кажется.

— Почему? — удивленно спросил король.

— В клинике за стенами замка мне будет очень не хватать вашей купальни.

— И только? — скептически ухмыльнулся Тиран Тираныч.

«И еще ваших появлений в купальне без... спроса», — захотела я сказать. Но воздержалась от шутки. Мало ли какие кары у него в запасе? Или не кары, а намерения? Решит, что я заигрываю, и превед-медвед, пожалте замуж.

— И только. Разве еще ко мне в спальню не будет забираться очаровательная выдра, доедать угощения и ложиться на подушку, — с усмешкой добавила я.

— Выдра? — удивленно спросил король. Как показалось, даже слишком удивленно.

— Выдра, обыкновенная речная выдра, или не речная, — продолжила я. — Впрочем, не совсем обыкновенная, без обязательного двуногого приложения, как принято у вас. Ну и увесистая такая. Откормленная. Может быть, даже самец… — это я вот только сейчас подумала, обругав себя дурочкой. Ветеринар, называется. Хотя под хвост зверюге я не заглядывала, надо сказать в свое оправдание.

Взгляд его величества стал совсем странным. Мне показалось, он что-то сдерживает. Неужели гнев? Может, бесчеловечный зверь, в смысле зверь без человека, здесь нечто вроде тараканов на полу пятизвездочного отеля? Может, сейчас будет объявлена облава с приказом взять живой или мертвой?! А ведь она так уютно спала на моей подушке…

— Ваше величество, — в легком испуге сказала я, — вы можете обещать мне исполнить одну маленькую просьбу?

— В моих силах многое, — загадочно ответил король.

— Тогда обещайте мне, что, если это несчастное животное, этот ит, потерявший своего человека, будет пойман, ему не причинят вреда, а выпустят в ближайшую реку. Или… пусть отдадут мне.

 Кстати, почему бы и нет? Тайнис симпатичен, но, если мне бы захотелось вечером с кем-нибудь пошептаться, выдра пока что наилучшая подружка. Даже если она — выдр.

Король недоуменно посмотрел на меня. И сорвался. Но не в гнев, а в смех. В дикий, обвальный хохот по нарастающей. Махал руками, тряс головой. Пару раз опускал голову, всматривался в пол, застеленный какой-то местной циновкой, будто решая — лечь или нет. Все же усидел на стуле.

— Целительница, — наконец произнес он, отдадим должное, полностью взяв себя под контроль, — я не могу исполнить эту просьбу. Но уверяю вас, выдра, о которой вы говорите, находится в полной безопасности.

И что я такого смешного сказала, кто-нибудь мне объяснит? Может, согласно местным традициям выдры — животные повышенной неприкосновенности? Ну ладно, начальник-хохотунчик не самый худший вариант, а других начальников здесь пока никто не предлагал. А что решил насмеяться вволю в моей компании, так это понятно. Со своими орлами и баранами не особо-то и посмеешься.

— Госпожа целительница, — продолжил его величество, сдерживая остаточные смешки, — кстати, я знаю, что вы вдова, знаю про вашу любовь к купальне и выдрам, но пока не знаю вашего имени.

Ох, бедненький! Так и выставил бы меня в удаленный офис, не познакомившись.

— Ну да, вам же жениться надо было быстрее, чем познакомиться, — фыркнула я добродушно. — Я скажу свое имя, но с условием: если услышу в ответ ваше.

— Любите вы королям условия ставить и требования выдвигать. Хорошо. Согласен.

 — Меня зовут Лидия.

— Мое имя Раис, — улыбнулся его величество. — И вы можете называть меня так, когда мы наедине.

«Жил да был король Раис, повелитель дохлых крыс», — сочинила я нескладушку. Может, его имя, кстати, я слышала на пиру, но решила — титул.

— Госпожа Лидия, из-за купален и выдр мы забыли про обед, и он остыл, — заметил король и стал потирать палец о палец. Я решила, что прибегут слуги и отнесут яства на подогрев. Но все оказалось проще и интересней. Над супницей появился парок, а запах жаркого стал чуть сильнее.

Точно, маг высшей категории. Такой может не тратиться на нагреватели: отключили горячую воду, а он решил проблему щелчком.

Король, похоже, сказал все, что хотел, и наконец-то решил пообедать. Поэтому десять минут мы просидели молча.

— Раис, — спросила я, чуть страшась собственной фамильярности, — а вы не способны лечить магией?

— Я пробовал, — ответил король, чуть погрустнев, — но мои приказы иногда приводили к смерти. Ваши знания больше моих, поэтому я не тороплю вас с ответом. Продолжайте лечить в вашей клинике, но помните — когда-нибудь вам придется принять решение.

В этом суровом средневековье десерт вроде бы не предусмотрен. Будем считать — на сладкое эти слова. Как бы поизысканней поговорить о том, что меня не гонят?

А, не буду. Хорошенького понемножку. Вон имя сказал, с королевским жезлом и брачным венцом наперевес по спальне не гоняется — почти хороший мужик. Но все равно король. Кто его знает, в каком месте рванет…

*** 

Его величество Раис сдержал слово. Правда, со мной больше не обедал, но пока не требовал ответа. Я понемножку дооборудовала клинику и принялась за лечение. Это, конечно, отдельная песня, каким макаром и через какое место приходится врачевать современному ветеринару в средневековых условиях.

И ладно бы ко мне несли итакари — фигушки. Люди шли, а я не человеческий доктор вот ни разу. Не, ну понятно, общие принципы не пропьешь. Но блин!

Поэтому, когда на третий день моего пребывания в замке под вечер ко мне с квадратными глазами прибежала местная скотница и возопила, что все коровы пали и ее, несчастную, казнят за такое дело, памагити, я даже обрадовалась. Потом ужаснулась, но так — профессионально. Такой ужас — он мобилизует.

— Показывай свой коровник, разберемся. 

Глава 27

Аве Хэрриот! И хвала тому, что у скотницы глаза оказались велики: полегли далеко не все коровы в хлеву, а только две недавно отелившиеся красотки — темно-рыжая довольно упитанная буренка с милым белым пятном на морде и могучая, хотя на вид довольно мосластая корова привычной черно-белой масти.

— Ой, кормилицы, да самые удойные! — причитала скотница, а у нее на плече отчаянно верещала какая-то неизвестная зверюшка, похожая на помесь кошки с обезьянкой. Маленькая такая, а вопила как большая. Аж в ушах зазвенело.

Эх, блин, я ни разу не сельский спец, но настольная книга детства — это ж практически священное писание на всю мою жизнь, и записки шотландского ветеринара не раз и не два помогали выкарабкаться из почти безнадежных ситуаций. Взять хотя бы тот случай, когда... Так, это не ко времени воспоминание. Сейчас мне надо другое.

— Раз самые удойные и сразу после отела полегли, значит, послеродовой парез, — сообщила я скотнице после осмотра, и та, услышав незнакомое, но явно страшное слово, опять взвыла, как пароходная сирена. Как две пароходные сирены — одна выводила классическим контральто, вторая — мохнатая — включила сопрано.

— А ну, тихо! — не выдержала и рявкнула я, обходя безразлично лежащую на боку рыжулю. Мозги проворачивались со скрипом, пытаясь выцепить из памяти подробности. Хлористого кальция для внутривенной инъекции у меня нет. Но я точно читала, что даже до появления этого чудесного средства ветеринары как-то справлялись и поднимали на ноги почти безнадежных… Как? Почему у меня в голове пляшет велосипедный насос и раздутая, как воздушный шарик на веревочке, игрушечная корова? А!

— Так, быстро! — Я обернулась к скотнице и остальному персоналу хлева, столпившемуся у нее за спиной. — Ты! Бегом в клинику и скажешь моему помощнику, чтобы тащил резиновый шланг и насадку от клизмы. И моток липкой ленты, которую я никому не даю, но сейчас надо! Скажешь, я велела. Ты! — Я невежливо ткнула пальцем в другого зрителя, парнишку постарше и покрепче. — Бегом в кузню и возьми у них самые маленькие мехи для раздувания горна. Не дадут — скажи, тогда к ним явится четырехглазая целительница! Ну что застыли, шагом марш!

С места сорвались почему-то не только назначенные мною гонцы, но чуть ли не половина присутствующих. Пришлось ловить скотницу за юбку — эта-то в какие дали, спрашивается, намылилась? — и орать на остальных:

— Стоять! Куда?! А ну, за дело все!

Запыхавшиеся гонцы вскоре примчались — один с Тайнисом, вооруженным насадкой от клизмы (не помню, почему эта штука оказалась в рюкзаке) и драгоценным строительным скотчем, который я купила в день похищения для дома. Второй с кузнецом, двумя его подмастерьями и без мехов. Глава здешней металлургии заявился лично, чтобы разузнать, с какого такого ита ничейного я разоряю его хозяйство.

На бородатого громилу, которому я в прыжке доставала макушкой аккурат до кадыка, пришлось даже ногами потопать. Но мехи мне все же принесли, причем мой грозный рык оказался настолько действенным, что даже не одни.

А за упрямство и нерасторопность кузнецу пришлось расплачиваться — я припахала его держать корову за рога, а заодно все время проверять ее состояние, прижимая палец к уголку глаза: начнет дергаться или нет? Вместо угроз прибегла к простейшей манипуляции:

— Ворчать каждый может. А корову за рога удержишь? Держи!

Тайниса, вовремя вспомнив еще и про уровень сахара в крови парезных коров, погнала на кухню за теплой водой с сиропом — буду вливать коровушкам в глотку.

Уф-ф-ф… То, как с помощью скотча и такой-то матери я приладила клизму к мехам, а потом всю эту конструкцию к рыжухе, — это отдельная сага, достойная лучших скальдов. Честно говоря, зрители от такого сначала ошалели, а потом чуть не разбежались, когда я рявкнула на заголосившую что-то про «ой, дык добьете кормилицу» бабу, пообещав и ее так надуть, коль не замолчит.

Если честно, страшно было не меньше, чем во время спасения раненого орлодера. Потому как после такого цирка если коровы не встанут, то работать мне в этом замке будет ох как трудно. Да и выживать тоже.

Ну ничего, где наша не пропадала. Тайнис приволок сироп (вместе с главным поваром, они сговорились, что ли, не верить в мои приказы на слово?!), я заставила кузнеца держать голову корове и массировать ей горло, пока вливала ровно половину сладкой воды в пациентку, а потом взялась за мехи. Ну… с богом и Хэрриотом, как говорится. Сначала задние соски, осторожненько, без резких движений…

— Ой! — едва не подпрыгнул дюжий кузнец, когда коровья голова на его коленях дернулась и едва не ткнула рогом в живот. — Живая!

— Не зевай, держи, кур-р-рва мать! — на эмоциях рявкнула я, переключаясь на передние соски несчастной животины. Пот лил с меня градом, труха какая-то насыпалась за шиворот, все тело чесалось и кололо, но я уже не обращала на это внимание. Пошло дело-то, пошло! Не обманула книга из детства!

— Уф-ф-ф-ф… — только и хватило сил выдохнуть, когда заметно ожившую скотинку общими усилиями перевалили на грудь и она ничтоже сумняшеся тут же потянулась к брикету соломы, которыми ее обложили. Выдрала клок и стала медленно, неуверенно жевать. Зрители и участники операции встретили этот трюк бурными овациями.

— Рано радоваться, у нас вторая вон помирает, — охладила я восторги, вытирая рукавом пот со лба. — Ну, ребята, по накатанной, навались!

— Пятнуха-то злая, — предупредила меня заметно успокоившаяся скотница. — С ней постороже надоть…

— Разберемся. Мужики, разбирайте рога и копыта, кто за что хватает, через три минуты вымя должно быть готово. Тайнис, напои пациентку.

К моей великой радости и везению, здешние рогатые роженицы оказались весьма чувствительны к древней ветеринарии с Земли. Накачанный в вымя воздух вместе с сахарным коктейлем чудесно подействовал — черно-белая буренка первым делом попыталась забодать всех подряд, когда очнулась. Хорошо, сил подняться у нее еще не было, а уже опытный кузнец бдил за рогами. Подсунули второй пациентке сена-соломы, утеплили попоной, привалили по бокам брикеты — можно было выдохнуть.

Немного попрыгав от радости по коровнику вместе с толпой, я почувствовала, что все, однако. Выдохлась. Адреналин схлынул, пошел откат, сразу заболело и зачесалось все тело, а на щеке обнаружилась корка из подсохшего уже навоза — где только вляпалась? Зато прям аутентично, как в книге любимого автора.

И вот такая красивая я, покачивающаяся от усталости, потная, пыльная и в навозе, на выходе из коровника столкнулась с кем бы вы думали? Правильно.

Глава 28

— Здравствуйте, Лидия, — сказал король. — Мне стало любопытно: почему вы переместили в коровник половину всей замковой кузницы вместе с кузнецом?

— Ваше величество, для дела надо было, — устало произнесла я. — Тут у нас падеж лучших молочных коров случился, без кузнеца ж никак…

Раис удивленно приподнял бровь и осмотрел меня с головы до ног. Впечатлился — особенно пристально он рассматривал лепешку навоза у меня на щеке.

— Хм… лечение коров обходится настолько дорого? Я имею в виду, все, кого вы привлекли, теперь так выглядят?

Я замялась. От усталости, конечно, но как объяснить этот кипеш, поднятый в замке? Ох, не эксперт я по феодальной экономике, но предполагаю, что в собственности его величества таких коровенок будет под сотню. Как объяснить, что если уж я взялась спасать, так притащу и кузницу, и мельницу, и черта лысого, со ступой и без?

Выручила скотница. Она подскочила к королю, пала в ноги, вскочила и заголосила.

— Ваше величество-о-о, спасибо вам за мастерицу-то вашу премудру-у-ую! Она без зелий, без чародейств оживила животино-о-ок! Я уж в петлю полезть была готова-а-а!

Обезьяно-кошка на плече скотницы подвывала в унисон, а потом от избытка эмоций сформировалась вместе с хозяйкой в здоровенного лемура величиной с гориллу. Или лемуриху. Консолидированное существо возопило с утроенной громкостью. Но тут же, устыдившись, распалось на составляющие, которые, к счастью, замолкли.

Король сделал какой-то жест пальцем. Я подумала, что он колдует, но властелин всего лишь повелел скотнице вернуться в хлев. После этого шагнул ко мне и приподнял мои очки, чтобы заглянуть в глаза.

Может, еще и протрет заодно? Как бы не упасть?

— Ты очень устала. Как после битвы, — приглядевшись, заметил он. А мы опять на «ты»? Сбивается его величество, мотает его туда-сюда.

— Это и была битва. Со смертью, — устало произнесла я. — Ваше величество, позвольте мне уйти и помыться…

И тут я ушла. Отключилась. Вернее, перешла в мерцающий режим. Ну извините, день отпахала на приемах, без подмены, с ассистентом-стажером, которому надо через раз вбивать азбучные истины. И увлекательный вечерний треш.

Нет, конечно, я мутно видела, глухо слышала и даже пыталась невнятно говорить. Только что говорю — не очень понимала.

Зато король Раис все понял. И я впервые в этом мире, а впрочем, и за долгие годы в предыдущем ощутила, что меня подхватили на руки и несут. Прям как спящую царевну или другой какой сказочно-романтический персонаж. Жаль, костюмчик подкачал и макияж исключительно натуральный. Как и парфюм.

Мелькнула даже ехидно-разумная мысль: сейчас я никакой домогательный объект. Так что бояться нечего.

Не, на фиг. Глупая мысль. Обо мне заботятся, меня несут на руках. И правильно. Идти уже нет сил. И вообще, как там было… хочу власть над миром, шоколадку и на ручки? Власть пусть оставят себе, от шоколадки я бы не отказалась, а «наручки» у меня уже есть. В «наручках» хорошо, расслабленно и приятно путешествовать через замковый двор и дальше. Слышать, как скрипят отворенные двери, замечать из-под опущенных век свет встречных факелов, воткнутых в кольца на стенах...

А потом — плеск и запах, от которого я ожила. Купальня.

Кстати, надо было бы за тем самым ужином оформить право-привилегию на юзанье этого мини-спа-комплекса. Хотя бы график посещений.

— Благодарю, ваше величество, — бодро сказала я, подняв голову с королевского плеча. Опустим сейчас вопрос, когда успела там прикорнуть и чем измазала королевский камзол. — Я в силах принять ванну

Поймет ли его королейшество, что самое время оставить меня одну?

— Между прочим, вам известно мое имя, — сказал король. То ли с обидой, то ли с грустью.

— Раис, я очень вам благодарна, — улыбнулась я. — Мне хватит сил принять ванну и не утонуть.

— Вы точно не нуждаетесь во внимательном пригляде? — спросил король.

— Поверьте, не нуждаюсь, — ответила я с непритворной усталостью.

Раису — интересно, как его называть, если уменьшительно? Тьфу, о чем я думаю? — хватило такта оставить меня одну и утопать за дверь, предварительно выложив на скамью ворох полотенец. Я разделась и вошла в купальню…

А это что? Или кто? Моя знакомая выдра. Опять пробралась в купальню. Крупный экземпляр. Это даже не речная выдра, а морская. Как ее? Каплан, нет, калан.

— Калаша, потри мне спину, — лениво попросила я. — Не можешь? Тогда не тыкайся усатой мордой. Впрочем, ладно, тыкайся.

Выдра почти не мешала. Так, слегка сновала в моих ногах, так что пришлось дать пару добрых ватер-пенделей. Зверюга не обиделась.

— Слушай, — объясняла я, — была бы жива, знаешь, как погонялись бы в этой плескальне. Извини, игры в следующий раз.

На усатой морде мелькнуло понимание. Я вздохнула и стала одеваться, а выдра куда-то шмыгнула. Ну, раз она до сих пор не пострадала, выглядит вполне довольной жизнью и откормленной, то и мне беспокоиться не о чем.

Приятный сюрприз: его величество ждал меня у дверей купальни.

— Вода пошла вам на пользу, — произнес Раис. Ха, ну еще бы! Любому чучелу на пользу купание вообще-то, особенно потному и навозному. Но не будем придираться, как-никак королевский комплимент. Может, он другие не умеет.

У меня все равно нет сил ответить какой-нибудь забавной колкостью.

— Благодарю. — Хотела добавить, что дойду сама, но не стала.

— Кстати, — произнес король, когда мы прошли несколько шагов, — вы не ощутили связь с одной из спасенных коров?

Я остановилась. Связь, с коровой?! В каком смысле?

— Она не итакари, — пояснил мне король, как ребенку пониженной восприимчивости. — У этого существа нет своего человека. Вы спасли жизнь. Вам не захотелось стать единым целым с этим животным?

«А потом меня пристроят на удой и на убой», — вспомнила я какую-то песенку. Консолидироваться с коровой… Нетушки!

— Ничего не почувствовала, — сказала я, и, что важно, истинную правду.

— Будь вы жителем моего острова, причина была бы очевидна: вы уже в единстве с неким итакари. Но скорее всего, существу из вашего мира это невозможно, — сказал король тоном студента-ботаника, решившего во время медленного танца обсудить последние достижения мировой генетики. Кстати, мы пришли.

— Спасибо, ваше величество, — с чувством сказала я. — До подушки обязуюсь дойти сама. 

*** 

Я точно помнила, что дошла до постели и легла. Но не помнила, успела ли накрыть себя одеялом, до того как провалилась в сон. А значит, укрывал меня его величество.

Очень мило и любезно с его стороны. Вообще, после вчерашнего вечера стало как-то спокойней и легче. Вряд ли вот прямо сейчас мне скажут: раз не идешь за меня замуж и даже из моей купальни выставила, собирай имущество. И выселяйся в охраняемую избушку, да так далеко, чтобы ее крышу не было видно из замка.

Не то чтобы спокойствие было совсем уж полным. Блин, это не мой дом!

Как ни странно, кое-что о переходах смог рассказать Тайнис. Парень отлично запоминал разные были и небылицы, а в компании его старого наставника таких баек хватало. Я поняла, что необходимы два условия. Точнее, три. Во-первых, должно очень уж припечь. И если тебе очень надо перейти и в эту минуту тебя зовут с другой стороны, появится что-то вроде двери. Во-вторых, чтобы ее открыть, нужна сильная поддержка в виде итакари. Ну и в-третьих, в-главных: нужен ключ. У кого-то из соединяющих миры обязательно должен быть ключ. Что это за фигня, как она выглядит и где искать — не знал никто.

И как тут быть? Я хочу обратно. Но не так, чтобы заорать: «Хо-о-очу-у-у-у!» И меня не зовут. И нет своего ита. Даже корова не согласилась со мной дружить, впрочем, я и не предлагала.

Значит, стискиваем зубы, работаем дальше. И ищем информацию. Ищем ключ, будь он неладен.

Работы, между прочим, хватало. Обитатели замка уже более-менее вылечены, потянулись жители окрестных и дальних населенных пунктов. Я почти смирилась с сословным неравенством, с тем, что разные бароны-бараны лезут первыми (впрочем, знакомого барана не было). Лишь иногда сама модерировала очередь: принимала тех, кто с неотложной проблемой, а застарелый перелом хвоста — подождет.

Дневной перекус проходил прямо на рабочем месте. Вот и сегодня я оторвалась минут на десять, вымыла руки и взялась за пирожок, недавно принесенный с кухни.

Мясные — грубоваты. Хочу с маркошкой. Для этого надо откусить с краю…

Что это?! Странный вкус. Толченый миндаль? 

Глава 29

Раис:

— Гонрад, каковы новости с наших морских границ?

— К сожалению, ваше величество, их нет.

Старому, почтенному слуге позволительно говорить парадоксами, но я потребовал разъяснений:

— Разве отсутствие плохих новостей — плохая новость?

— В нашем случае — да, ваше величество. Море чисто от кораблей. Похоже, Рой захватил или блокировал все порты континента. На островах не осталось жителей, а наши Крылья недостаточно сильны, чтобы провести дальнюю разведку.

— Зная повадки Роя, полагаю, это затишье перед бурей, — озабоченно заметил я, всматриваясь в расстеленную на столе карту островов.

— Все так, но это знаете лично вы. Ваши подданные, от богачей Кеннеров до жителей самой нищей деревни, не верят в угрозу. Меньше собирается налогов, новобранцы не желают служить в армии, которая непонятно с кем должна воевать. Тех, кто видел Рой вблизи, слишком мало, чтобы убедить остальных в опасности. Все, от барона до бедняка, хотят жить как прежде, без тревог. Особенно жители дальних горных селений, где все поголовно — морфы. Они не хотят понять, почему теперь рощи волшебных плодов не принадлежат им, как раньше.

— Им придется понять, что король всегда добивается своего, — спокойно констатировал я то, в чем был полностью уверен. — Есть ли серьезные происшествия в сопредельных владениях вассалов и в самом замке?

— Есть, — нехотя начал Гонрад — так обычно говорят о серьезной личной неудаче. — Сотник Толсе, страж южных ворот, разрешил ночевать в замке болеющим визитерам — построил для них пристройку возле конюшен, чтобы их ночлег не привлекал лишнего внимания. Он сделал это, чтобы они могли первыми прийти на прием. Понятно, не задаром.

Я вздохнул. Ну как с такими жить? Приказ моего предшественника о том, что тот, кто пустит постороннего в замок на ночь и не уведомит короля, умрет, я не отменял. Может, применить?

— Ваше величество, что вы прикажете?

— Отправить рядовым воином в стражу на побережье. И пусть сдаст в казну все, что нечестно заработал. Передай, что перед расставанием с ним поговорю я, и если он утаит хоть один сребреник, то лишится головы. Пристройку разобрать, из досок построить балаган за воротами, пусть ночуют там.

Я не надеюсь, что людей можно сделать честными. Достаточно пробудить в них разум. От моего взгляда не укроется ни его карман, ни голова.

— Кстати, что говорят про мою гостью?

— До меня дошли толки, — с улыбкой сказал Гонрад, — как было бы славно, если бы эта гостья из иного мира стала королевой. Может, тогда король стал бы добрее и сбавил налоги. Конечно же, это слухи среди простонародья. В знатных семействах, где есть спелые дочери, помалкивают.

Я усмехнулся. Дошли до него слухи, как же. Он их и распустил, после чего дождался, пока болтовня сделает круг и вернется к автору. И притащил этот результат мне. Жулик. Но полезный.

Вот пусть и отвечает на следующий серьезный вопрос:

— Ходят ли слухи, будто король сделал ей это предложение, а она отказалась?

— Мне они неизвестны, — без колебаний ответил Гонрад. — Я понимаю, куда вы клоните: в этом случае четырехглазой гостье пришлось бы покинуть замок. Но пока что народ лишь мечтает, а не злословит.

— Вот и хорошо. Гостья пусть лечит дальше, а там посмотрим… Посмотрим. Гонрад, есть ли еще интересные новости, кроме не-новостей о Рое и толков о целительнице?

Сенешаль замялся. Значит, ему придется сказать что-то, не очень похвальное для него. Но скажет — за это Гонрада я и ценил.

— Ваше величество, вы же помните историю с прогрызенной дверью?

— Да. Я не почувствовал, что в замок проник морф. Это зверь-одиночка, возможно, чей-то ит, ищущий потерянного друга. Я распорядился выследить его. Приказ исполнен?

— Не до конца, — виновато сказал Гонрад. — Мы выяснили, кто он: чукчук, достаточно молодой и проворный. Погоня закончилась ранами двух воинов — такими легкими, что не пришлось обращаться к целительнице. Но чукчук укрылся в старых погребах, возможно, успел вырыть там нору.

— Золотой тому, кто доставит его мне, — сказал я. — Дикий зверь не будет просто так стремиться в замок.

Если бы я сам пришел в старые погреба, то без труда понял бы, где скрывается наглый гость. Но дело короля — вершить правосудие, а не подменять ищейку.

— Все будет исполнено, ваше величество, — сказал Гонрад.

И тут в дверь резко застучали. Потом выглянул встревоженный телохранитель:

— Ваше величество, беда! Там целительницу отравили!

Я оттолкнул воина и помчался по коридору. В сторону ее кил… нет, все-таки клиники, как она ее называет. Сзади мчался Гонрад, несмотря на свой возраст, не отстававший от меня. Подозреваю, он, как и я, в одну секунду забыл и вороватого сотника, и чукчука, вырывшего нору в старых погребах.

Лидия:

Вашу ма-а-а-ать! Это не миндаль! Это какая-то местная вариация на тему синильной кислоты. Или цианистого калия. Да резекцию вам по самые уши! Отрава!

Если бы я съела чертов пирожок — все, прощай, мамочка. Но я успела проглотить только один кусочек прежде, чем почуяла подвох. Значит, шансы есть. Во-первых, немедленно выплюнуть то, что во рту. Во-вторых — не очень приятная процедура, но что поделаешь. Быстро выпить полведра воды со слабым раствором марганца, очиститься. У-у-у-у!!!

Не смотрите на меня так, дорогие пациенты. Доктору хуже, чем вам. Вы скоро можете его вообще лишиться.

Придется потратить на себя активированный уголь. Не станет меня, кто вас будет спасать, людозвери и людоптицы?

Пока я очищалась, испуганный Тайнис выгнал всех сегодняшних пациентов и растолок уголь. Я выпила и прилегла. Привкус миндаля исчез, будто и не было.

Остается только понять, что сейчас со мной: симптомы или психосоматика. Дыхание почти ровное, надеюсь, что так. Головушка не болит. Зато имелся симптом, о котором не читала: обильное слезоотделение пополам с жуткой злостью. Какого хрена вообще?! Притащили в чужой мир. Потом уволокли в дурацкий замок, из которого тут же пригрозили выгнать, если замуж не пойду. Теперь еще и травят?! Да на какого беса мне такие приключения?! Узнаю, кто нагадил, — лично налью в клизму скипидара! Если его тут не знают, сама произведу!

— Тайнис, принеси молока! — Голова все же кружилась, подташнивало. — И возьми вон на той полке порошок белой глины. Четыре ложки на маленький кувшин, как следует взболтай и дай мне.

Ох… чер-р-рт, неужели уголь не помог?! Слабость как будто нарастает, во рту появился горький привкус. Плохо дело. 

Глава 30

Сквозь шум и звон в ушах до меня вдруг донеслось:

— Лидия, как вы себя чувствуете?

О! Его величество…

— Вы уже глюк или еще сами по себе? — заплетающимся языком спросила я, вогнав, кажется, нашего Тирана Сатраповича в недолгий ступор. Впрочем, он быстро опомнился, забрал у вбежавшего Тайниса кувшин с молоком и что-то спросил. А потом сел рядом со мной, налил белого в большую керамическую кружку, лично взболтал и поднес к моим губам. Ну кто я такая, чтобы сопротивляться?

— Лучше? — спросил он минут через пятнадцать, когда молоко в кувшине кончилось, а мне все же слегка полегчало.

— Лучше, — тихо сказала я. И добавила: — Я хочу домой. Ни в одно место, уж простите, мне не уперся ваш мир, ваш замок и ваш замуж! Оглянуться не успеешь, как отравят.

*** 

Его величество опять оказался джентльменом. Он не обращал внимания на мою злость, даже не разгневался за дерзость, он просто заботился. Мне принесли несколько грелок, причем воду согрел король, щелчком пальцев. Он же устроил магическую вентиляцию — легкий ветродуй на уровне моего лица.

Сквозь дремоту я слышала результаты экспресс-расследования, произведенного королем. Мальчишка-посыльный с кухни бежал с корзиной теплых пирожков. В темном коридоре с ним столкнулся какой-то верзила, извинился, помог поднять пирожки, обдуть, положить в корзину. Мальчишка заодно признался, что до столкновения съел один пирожок на бегу.

— Твое счастье, что не после, — сказала я слабым голосом.

Король велел мальчишке вести его на место инцидента. «Похоже, он хочет допросить стены», — вяло подумала я…

Над головой что-то свистнуло, в стену вонзился дротик.

Что это? Покушения продолжаются? Нет, древко обернуто исписанным листом. Я даже встала с лежанки, осторожно-осторожно выдернула из стены перелетную иголку, развернула бумажку, прочитала.

«ГАСПАЖА ЦИЛИТЕЛЬНИЦА. МЫ ВАС АСВАБАДИМ ЭТОЙ НОЧЮ. БУДТИ ГАТОВЫ ВСВАЕМ ДОМИ ЛЕКАРСТВЫ И НИБОЙТИС!»

Ничего себе, освоила здешнюю грамотность. Даже ошибки понимаю. Кстати, это не деревянная стрела, это, кажется, чья-то игла. В смысле — какого-то животного. Судя по размеру — как минимум дикобраза. Это что, меня придет спасать стая диких ежиков?

Я повертела в пальцах импровизированную стрелу и еще раз внимательно ее осмотрела. Ну да, костяная, полая, расцветка вполне дикобразья… О, а в тот конец, что пошире и с дыркой, напихано что-то типа оперения, только почему-то больше смахивает на шерсть. Знакомой такой расцветки. Как ветеринар могу сказать, что явно кошачья, а как нормальный человек с глазами и памятью — Локсова. Того, который четвероногая часть морфа.

«В лесу родилась елочка, а кто ее родил? Четыре пьяных ежика и Локся-крокодил».

Хорошая песенка, особенно если напевать ее вполголоса себе под нос. Думается под нее хорошо… и взбадривается. Меня уже даже не тошнит. То ли молоко с белой глиной помогло — абсорбировало остатки отравы, то ли отвлеклась так качественно, что вся психосоматика сгинула.

Значит, так. По мою душу явились спасатели. Вот прям сюда ночью и влезут, прям через окно. Через него же и меня умыкнут. Хм.

Что-то я подзадолбалась, если честно, выступать в качестве движимого имущества. Как-то я в своем мире привыкла к большей самостоятельности и инициативе, а тут где посадили, там и лечу. И вот что я по этому поводу думаю…

С одной стороны, молодцы, котята, не бросили. С другой — а мне какая, собственно, разница, где работать? У его величества, если рассудить здраво, материальная база получше будет, плюс спа. Зато в деревне: а) близко к месту провала в этот мир, вдруг обратно получится. И б) замуж не зовут. Только и исключительно потрудиться во славу здоровья местного населения. В шалаше на полянке… М-да. Как там организмик мой, травленный какой-то мерзкой мордой? Очухался? Вот кстати. В шалаше под дубом меня ни одна тварь отравленными пирогами и не думала угощать.

За этими мыслями незаметно пролетел остаток времени до глубокого вечера. Прием я отменила — у меня у самой больничный в связи с покушением. Король, ушедший допрашивать стены, не возвращался, видать, интересный у них там разговор получился. Тайнис какое-то время после того, как я его впустила, крутился-суетился вокруг меня, предлагал то водички, то еще молочка, пока у меня не лопнуло терпение и я не отправила его отдыхать.

Главное, чем темнее становилось за окном, тем я больше нервничала. Потому что ни фига не могла решить, надо ли мне спасаться. Вроде надо… ну дура не сообразит, какая тут связь между королевским замужем и отравленными пирогами. Так что это не последняя попытка. Плюс в сам замуж я все равно не очень, хотя вроде на второй-то взгляд тиран не такой уж и сатрап.

Не, лучше все-таки держаться от этого всего подальше — я ветеринар, а не политик. Королева — должность такая, обязывающая. И в работе наверняка помешает. Ладно, ждем, где там мои спасители. Я уж и окно заранее открыла, плюнув на наглое комарье, тут же слетевшееся на свет.

Время тянулось как резиновое, меня снова начало подташнивать, то ли от волнения, то ли остаточными явлениями вражеского пирожка. И вот в тот самый момент, когда за окном что-то зашуршало и мяукнуло, входная дверь распахнулась и на пороге нарисовался его величество собственной персоной. Да епть!

К собственной чести, должна заметить, что за себя я не испугалась. А вот за дурномордого кота с примесью не менее «умного» человека — вполне-таки. И это еще слава богу, что мою бледность и трясущиеся руки не умеющий прочесть мысли попаданки король счел последствиями отравления, а не испугом пойманной с поличным заговорщицы.

— Лидия, нам надо поговорить, — решительно заявил его величество. — И думаю, откладывать этот разговор не имеет смысла.

 — Э-э-э… — За окном продолжало что-то шуршать, поэтому я торопливо его закрыла. Черт! И что теперь? Как? Да наш Тиран Сатрапыч этих непутевых заговорщиков в мокрое место размажет, даже не напрягаясь, он же маг! Еще повезло, что до сих пор не учуял…

 — Ну, давайте поговорим. — Мысли укуренными овцами скакали в голове, шарахаясь во все стороны. — Только… не здесь. Я собиралась вот в купальню… хочется, знаете, привести себя в порядок после всего, расслабиться.

 — Мяу! — громко сказали за окном, и я мысленно взмолилась: черт, даже замуж соглашусь, временно, только не… 

Глава 31

 — Ты уверена, что купание сейчас пойдет тебе на пользу? — спросил король чуть-чуть растерянным тоном. Кажется, он то ли не услышал преступное мяуканье под окном, то ли, что правдоподобнее, не обратил на него внимания. Кошки в замке точно были, мало ли кто из них вышел на променад.

 — Да, — торопливо ответила я, — мне станет лучше. А поговорить можно и в купальне.

Ну пожалуйста, прислушайся к просьбе! А в голову мне лезть не надо, никаких интересных мыслей там нет, да ты и не сможешь.

 — Я сам собирался в купальню, — ответил король после короткого молчания. — Обычно в это время я всегда провожу там час-другой, для меня это лучший отдых после долгого дня. И я никого в этот момент не допускаю туда. Но ты… Пошли.

Уф-ф! Вот только не окажется ли его величество в когтях, когда мои друзьяшки увидят, что целительницу уводят? Он-то, конечно, маг, но засада есть засада.

К счастью, за дверями стояли двое телохранителей — знакомые молодцы с орлами на плечах. Я порадовалась, что орлу видно все, но сверху и не во тьме, он же не сова.

Кстати, и сова тут тоже должна быть. Даже вспомнила имя — Арисса. Ох, вот чего совсем не хочу — это чтобы мои друзья заклевали, растерзали и заколдовали друг дружку. Среди орлов, между прочим, тоже мои пациенты есть.

Обошлось. Деревенская банда решила, что такая засада им не по зубам и не по когтям, и не напала.

Король остановился, как мне показалось — принюхался.

 — Здесь недавно что-то затевалось, — задумчиво сказал он. — Нет, не покушение на чью-то жизнь, но что-то против моей воли.

Его величество щелкнул пальцами, ночное небо озарилось красноватым светом, будто во дворе включили лампу средней мощности.

«Топор, топор, сиди, как вор, и не выглядывай во двор!» — взмолилась я. То ли друзья уже отползли от клиники, то ли грамотно запрятались, но я их не увидела. И орлы, к счастью, тоже. Лампа погасла.

 — Ваше величество, — торопливо заговорила я, чтобы отвлечь властелина, а также шагнула вперед, мол, совсем не терпится в купальню, — а вы что-то выяснили про пирожок со смертельной начинкой?

 — Нет, — ответил король, видимо решивший, что взять след не удастся, и зашагавший к водному комплексу. — Там, где произошла подмена пирожков, тоже поработал маг. Магов немного, они слабы, но стереть память со стены сил хватило.

Да что у меня за каникулы Бонифация?! Того и гляди не отравят, так заколдуют! Может, я наказана за то, что в прежнем мире часто желала себе отдохнуть от истеричных клиентов и вороватых проверок Потребнадзора? Вот и дожелалась.

И под ногами засада! Какая-то железяка, нет, целая мощная стальная цепь в траве. Я об нее споткнулась. Спасибо, не упала. Зачем она тут вообще? Странно.

Хотела обратить внимание его величества на дворовые беспорядки, виданное ли дело — засаду какую-то чуть ли не поперек всего замка кто-то протянул. Но он о чем-то говорил с орлом, а сам на цепь не наступил, перешагнул ее. Значит, увидел и ничего странного в этом не нашел. И ладно, одной проблемой меньше.

Воины удалились. Когда мы вошли в купальню, король обернулся к закрывшейся двери и щелкнул пальцами. Показалось или нет, но дверная ручка дернулась.

 — Пока я не выйду, сюда не проникнет ни один человек или морф, — сказал он в ответ на мой вопросительный взгляд.

А я-то выйти смогу? Ну, жизнь! Представила, как еще недавно мужчина завел бы меня в баньку и сказал: пока я не выйду, никто не войдет. Напугалась бы, стала нашаривать глазами тяжелый предмет для самообороны. Сейчас же немножко обрадовалась: «Никакой на свете зверь не откроет эту дверь». Или зверь как раз пролезть может. Вот с людьми — проблема.

 — Ваше величество, неужели все так серьезно? — спросила я.

 — Да, — ответил он усталым голосом. Причем настолько, что я решила пока не стремиться в водоем, а дать человеку выговориться. Ну, наводящий вопрос задам вот, чтобы легче было беседу вести.

 — Вы все еще думаете об этом пирожке?

 — Не только, — сказал король. Шагнул к шкафу или буфету, который раньше в моих глазах притворялся складом полотенец, но оказался не так прост, достал высокий металлический графин и два кубка, налил, протянул мне.

Я не стала говорить, что в моем мире возлияния происходят после бани, а просто осторожно отхлебнула. И правильно, что осторожно. Напиток был густой и крепкий. Сумела не поперхнуться и стала ждать, когда король продолжит.

 — Если я выясню, что это Кеннеры, кара будет суровой, — задумчиво проговорил Раис. — Но вот что странно. Кеннеры — мои союзники, их мечта — видеть свою дочь рядом со мной. Есть еще семья Фаердан, ближайшее герцогство, граничит с королевскими землями на севере и на западе. Не так давно усыновили моего единокровного брата-бастарда, еще совсем мальчишку, одного из последних сыновей отца. Вот они хотели бы видеть меня мертвым. И никогда особенно этого не скрывали. Еще недавно эти желания меня только веселили. Тот, кто убил бы меня, стал бы жертвой народного гнева. Но сейчас, когда мои подданные раздражены непонятными им приготовлениями и новыми запретами, Фаерданы могут отважиться на нападение… но они не станут травить вас, в этом нет никакого смысла. Если только не с целью ослабить меня накануне восстания.

Я слушала вполуха. Одни хотят убить меня как потенциальную королеву. Другие — короля, но и меня прикончить не откажутся. Как мне это надоело!

— И если станет известно, что ты — королева, одной заботой для меня станет меньше. А когда ты родишь наследника престола…

— Конечно! — Я сжала зубы и быстро отвернулась. — Одной проблемой или одной королевой точно станет меньше! А меня вы спросили, чего я хочу?!

— И чего же? — Голос Раиса ощутимо похолодел. Угу, а на что он рассчитывал, что я после промывания желудка радостно кинусь ему на шею и начну строчить наследниками, как из пулемета?

— Хочу домой, — зло всхлипнула я, стараясь изо всех сил сдержать слезы. Как мне все это надоело! Что король, что спасатели эти — тягают между собой, как тряпичную куклу, того и гляди разорвут! — Домой! Я не собираюсь. Становиться. Вашей королевой! И рожать вам детей! Я взрослая женщина, и ребенок у меня уже есть! Там, дома! И маме моей уже шестьдесят пять! Ей одной поднимать внука, думаете, легко?! А переживать, куда я пропала?! И мне надо к ним, а не играть тут в ваши дурацкие игры с заговорами и отравлениями! Понятно?!

Глава 32

— Лида, не плачьте, — после некоторой паузы его величество снова перешел на «вы». — Я все понял. Я обязательно что-нибудь придумаю. Вас никто не тронет, не обидит… только не плачьте.

Ничего себе! Похоже, его тираншество ни разу не сталкивался с женскими слезами и не знает, как быть. Закатить ему истерику со слезами, соплями и дикими воплями? Не, чего-то не хочется, хоть при этом очень даже не помешало бы. Но я не умею. Зато хоть выскажу все, что думаю.

— Хочу домой! Я готова даже потом вернуться, черт с вами, наладить вам тут ветеринарную службу, общее здравоохранение и хоть черта в электроступе! Но сейчас я хочу домой. Увидеть, что с родными все в порядке, что… Пожалуйста, Раис, пожалейте меня, помогите мне. Вы ведь маг! Ну должны же вы знать хоть что-то про этот проклятый переход между мирами и дурацкий ключ! Где его искать хотя бы?!

Я замолчала, сама удивившись своей просьбе. В наступившей тишине услышала, что в купальне кто-то плещется. Неужели тот же самый выдр опять осмелился проникнуть в королевский бассейн? И что за шорохи в углу?

— Что значит «где искать ключ»? — нахмурился король и протянул руку к моей шее. — Разве вы сами не знаете, что висит у вас...

Договорить он не успел.

Мне уже давно казалось, что я слышу какие-то странные звуки, но глухо, издалека, как будто что-то тяжкое и чугунное ворочают снаружи, под стенами замка. Какой-то лязг, будто работают неведомые механизмы особой мощности. Может, та самая цепь, которую спокойно переступил король?

Но сейчас лязг раздался особенно громко, так, что я замолчала, да и его величество явно заинтересовался. Но прекратить разговор — не то чтобы не по-королевски, не по-мужски.

— Лидия, — сказал он, — не в моих правилах удерживать под стражей невиновных. Я могу рассказать вам, что нужно для перехода. Вы должны очень хотеть этого. Переход лучше начинать морфом, даже если перейдя, вы разделитесь. Но главное — ключ. Я не могу создать его магической силой, его нет в моей сокровищнице. Но у вас...

— Но ведь я как-то перешла! — перебила я, все еще прислушиваясь к шуму снаружи. Что происходит вообще?

— Возможно, вас в эту секунду держали, — машинально ответил Раис, быстро обходя бассейн и вскакивая на скамью, чтобы выглянуть в одно из тех витражных окон, что были под потолком.

Вот, блин! Ведь так и было. Значит, у меня никакого шанса?

И тут земля, в смысле пол, ушла у меня из-под ног. Нет, не только у меня. Раис тоже едва не полетел в бассейн, схватился за стену и яростно выругался. Башня дрожала, стены тряслись.

— Господи, что это?! — Я едва не шлепнулась в купальню и с ужасом смотрела, как ходят ходуном балки у нас над головой.

— Измена, — спокойно сказал король, — покушение на убийство.

Да чтоб его! Он таким тоном это произнес, словно доложил мне, что там за окошком нечаянно пошел дождик, но ничего страшного, скоро закончится.

— Ваше или мое? — быстро спросила я, как показалось, спокойным тоном.

— Не знаю… скорее мое. — Раис ловко спрыгнул со скамьи, махнул рукой в сторону двери и скомандовал: — Бегите отсюда. Быстро!

Я хотела рвануть к двери, но вспомнила, что его величество собственноручно ее запечатал. На вход или на выход — уже не помню.

На секунду я замерла. И сразу поняла, каким способом должно произойти убийство.

Раздался нарастающий грохот, и башня, в которой была расположена купальня просто поехала в сторону, как палатка, которую тянут за шест. Да еще трясут.

Так вот для чего нужна была толстая стальная цепь! Ее прицепили к несущей конструкции и теперь тянут каким-нибудь сверхтяжелым противовесом, чтобы вырвать опору.

А потом произошло несколько вещей одновременно. Я все еще колебалась — стоять на месте было страшно, стены трещали, вода в бассейне плескалась и грозила выйти из берегов, но кто сказал, что за дверью не ждут эти… заговорщики и покушенцы? Может, они только и хотят принять в ножи каждого, кто кинется спасаться? А еще не в моих правилах вот так бросать товарища по несчастью, пусть даже он и король.

— Ваше величество, осторожнее!

— Лидия, беги отсюда!

— Ага, щаз! — Мое почтение улетучилось еще быстрее моего желания выходить замуж. — А вдруг вас тут завалит, а меня в этом обвинят?! Нет уж, вместе!

Король что-то сердито рыкнул и попытался добраться до меня по бортику бассейна, что было не так-то просто, поскольку все здание тряслось и вывертывалось из-под ног.

И тут раздался нарастающий грохот, перекрывший все остальные шумы. Центральная колонна не выдержала и рухнула, перестав исполнять роль несущей конструкции.

Я отскочила, надеясь, что стены хоть немного продержатся…

Это что за кара?!

На меня выскочил какой-то колючий зверь, врезался в меня мордой и мощным толчком сбил с бортика бассейна на пол, к стене, в узкий сводчатый коридорчик-арку. И хорошо, так как потолок купальни тоже пошел вниз, еле удерживаемый стенами, по которым уже змеились трещины.

В полутьме я успела разглядеть другого зверя — того самого выдра, который вылетел из бассейна, прыгнул к королю, сбивая и его с ног, да не куда-нибудь, а прямо в воду.

Но, блин, от камнепада там не скрыться. Куски кладки, камни и балки сыпались в бассейн, а там под ними оказались и человек, и выдр.

За моей спиной с треском распахнулась дверь, и никого за нею с ножами не было. Можно бежать, спасаться, но…

Я злобно выругалась, спихнула с груди тяжелое, колючее и непонятное и кинулась обратно к бассейну, в который продолжали падать камни и доски. Едва увернувшись от подарка с неба в виде какого-то бревна, я в отчаянной надежде спрыгнула в воду, набрала воздуха в грудь и нырнула. Ну?! Где ты, мать твою, величество чертово?!

Сама не знаю, как я разглядела в темной воде отчаянно бьющийся по дну мохнатый толстый хвост и скребущие задние лапки. Остальная часть зверотуловища была придавлена непонятно чем. Выдра! А где выдра, там и король… надеюсь!

Из последних сил нырнув еще глубже, я вцепилась в выдриный хвост обеими руками и резко дернула зверюгу на себя, еще подумала: странно, вроде раньше эта животина не была такой здоровой…

В мутной от строительного мусора воде у меня перед глазами вдруг всплыл и закачался круглый темный предмет. Да это же… медальон! Который я подобрала в клинике и надела на шею! Как он тут очутился?! Да пофиг! Выдра застряла намертво, не выдергивается и уже почти не дрыгается, а у меня кончается воздух в легких.

Бронзовый диск с темными каракулями вдруг налился яростным белым светом, а потом взорвался, поглотив все вокруг.

Но выдриного хвоста из намертво сжатых пальцев я так и не выпустила.

Глава 33

Раис:

Что произошло, я понял за одно мгновение. Лида споткнулась во дворе обо что-то, невидимое для моих глаз. Если бы сам споткнулся, увидел бы тоже. А так только ощутил чей-то не совсем спокойный ментальный след, в эту минуту не опасный.

Моя сила и так постоянно тратится на мелкие происшествия. Мне пришлось специально учиться отсекать лишнее. Мало ли, слуга в плохом настроении пробежал через двор, или ит стражника лапу занозил — все это отражается на эмоциональном плане. И злости на меня тоже полно — не все королевские приказы нравятся слугам, а если их еще и оштрафовали за безответственность, так этой злостью можно двор вымостить. Правда, гаснет она быстро, но, чтобы вычленить из этой мешанины настоящую опасность, надо постараться. Это непросто. Если бы кто-то захотел пустить стрелу из темноты, я ощутил бы угрозу за секунду до выстрела. А вот цепь, доведенную до стены, скрытую магией и сброшенную с противовесом, почувствовал, лишь когда она потянула опорный столб. Потому что непосредственного автора этой ловушки рядом не было.

Вот и дождался покушения. Тотчас же рядом появился друг. Сбил в бассейн, в самую глубокую часть. И это было спасением. Мощная потолочная балка на бортике меня раздавила бы. А когда она входила в воду, я успел уменьшить ее вес до того, как стал единым со своим итом.

Но, став единым, я потерял возможность колдовать.

Убить меня балка не смогла, зато придавила ко дну. Сейчас следовало сделать то, что особенно трудно: разделиться в миг опасности. Друг, став частью меня, не хочет этого, и понятно отчего: лапы всегда сильнее рук. Но разделиться надо. Иначе даже у выдры в легких кончится воздух и мы захлебнемся. А по отдельности хоть Рей спасется, а может, и я сумею выскользнуть...

Разделиться не удалось — напуганный ит вцепился в мою ментальную сущность как клещ. Я уже прощался с жизнью, и тут кто-то дернул меня за хвост. Еще и еще. Я с огромным трудом извернулся и разглядел во взбаламученной воде бассейна нырнувшую за мной Лидию. Зачем?! Что она... она вцепилась в меня? И что у нее на шее?

…Разделение произошло. Надо мной вместо балки и толщи воды странное, не дневное, но и не ночное небо. И не падают бревна и каменные глыбы, нет развалин купальни. Зато под ногами трава, а рядом — моя странная пленница без своих вторых глаз, такая же мокрая и ошеломленная.

Конечно же, рухнувшая купальня мне не приснилась — одежду надо выжать, и поскорее. В этом мире не то чтобы очень холодно, но прохладней, чем в моем замке.

Простейшее согревающее заклинание — и проблема будет решена. Миг приятного озноба, почти обжигающий парок поднимается от мокрого камзола, улетая в незнакомое небо…

Одну секунду я уже почти чувствовал и тепло, и пар. А потом понял, что ни-че-го не произошло. Тепло появилось лишь в моей голове. Заклинание не сработало.

Я попробовал зажечь над головой летающий светильник — белесая полутьма осталась прежней.

Может, попробовать самое первое заклинание? Игрового мяча рядом нет, но неподалеку стоит странный сундук без крышки. Неужели те, кто поставил его, не догадались, что проходящие простолюдины будут кидать в него мусор?

Уже произнося заклинание, я понял, что оно не сработает и в третий раз. Не потому, что странный сундук из тонкого плохого металла так надежно закреплен, я не поднял бы его, будь он из соломы. В этом мире я не могу поднять даже сорванную сухую травинку, не прикоснувшись к ней.

На миг мне стало так жарко, будто сработало первое заклинание. Конечно, нет. Мгновенное, затопляющее сочетание страха и тоски: где я?! Кто я здесь? Что я могу?

Глубокий вдох, и все встало на свои места. Спокойно, Раис. Бывало и хуже. Когда-то я был совсем один. Теперь со мной Рей и моя целительница Лидия, которая почему-то не бросила меня умирать под водой, а взяла и утащила… в свой мир?

— Ваше величество, вы живы?

Лидия:

Что же это значит? Эта гадость все эти дни висела на мне и активировалась, когда меня чуть не утопило и не зашибло? Но как так? Я, извините, мылась каждый день. И чутболку через голову снимала, а этой фигульки, получается, не заметила ни разу? Он что, нарочно маскировался? Аааа, гори оно синим пламенем. Активировалась, ну и ладно. Я дома!

Дома-дома-дома, тут белые ночи, цивилизация и нормальные сортиры! Тут мама и Чучундр!

Спасибо, что вынесла меня в точку старта, на пустую площадку в пяти шагах от клиники. До сих пор в ушах стоит грохот камней. А может, доносится из-под земли. Надо бы это место запомнить. И обходить стороной. Нааафиг мне опять куда-нибудь провалиться, пусть даже в знакомый соседний мир. Обойдусь! Я дома!

Не, я еще не дома. До дома нужно добраться, а я без мобилы и денег, мокрая к тому же. И… ну обалдеть теперь, у меня еще и прицеп. В виде гигантской… выдры, довольно шустро развалившейся на уже знакомую зверюгу и знакомое величество. Поняяяятненько, почему он ржал, когда я за эту мохнатую задницу переживала и просила не обижать. Вот чей это нахальный итакари. Конечно, шастает по всему замку, попробуй кто тронь! 

— Ваше величество, вы живы?

— Да, Лидия, — ответил его мокрейшество. К счастью, в нашем мире он меня понимает.

Кстати, проблему можно решить. Он же у нас колдун.

— Вы бы не могли высушить себя, да и меня заодно?

— Моя магия здесь не работает, — ответил Раис таким тоном, будто бойфренд пригласил тебя в кинокомплекс с фастфудом и уже на этаже сообщил, что денег нет.

М-да. Со мной из загрантура прибыл мокрый король-чародей без волшебства и королевства. Зато с выдрой, тоже мокрой.

Что это, бонус или проблема, пойму позже. Пока что никак не бонус. Выдра — не банковская карта, привязанная к телефону, выдрой поездку в такси не оплатишь.

Что делать? В клинике окна хоть и зашторены, но горит свет. Значит, нам туда дорога. Только надо предупредить его мокрейшество.

— Раис, думаю, вы уже поняли, что мы перенеслись в мой мир. Сейчас мы зайдем туда, где я работаю. К сожалению, вы тут без короны, и лучше всего, если никто не узнает, что вы король. Это наша маленькая тайна, — улыбнулась я.

— Я прожил долгие годы без короны и надежды, что буду королем, — спокойно ответил Раис. — У жителей вашей страны есть итакари?

— Почти не встречаются. Поэтому будет лучше…

Я хотела добавить, что выдру лучше оставить за порогом, но подумала, что зайти в ветклинику с четвероногим — обычное дело.

Позвонила. Раздался голос Ивана Царевича.

— Вы по записи? — тревожным тоном спросил он.

— Это я, Лида! — крикнула я.

— Подойдите к глазку, — потребовал он.

Фигасэ-фрикасэ. Что за повышенный уровень атомной тревоги?

Пришлось подставить физиономию под стеклянный зрачок. Ветеран трудового коллектива, видимо, успокоился, послышался лязг щеколды. Потом скрежет ключа. Потом еще одного ключа.

Блин-оладушек, откуда, зачем?

Наконец железная дверь медленно открылась. Иван Царевич стоял на пороге с газовым пистолетом. Разглядев моего спутника, он навел на него ствол.

— Он со мной, — слегка обалдело сказала я.

— Я не причиню тебе зла, — спокойно добавил Раис. — Опусти свой метатель.

«Мне только нужна твоя одежда, ботинки и мотоцикл…» — мысленно закончила я фразой из великого фильма. Кстати, сухая одежда и ботинки не помешали бы. Да и мотоцикл, чтобы добраться до моей квартиры.

Ситуацию разрядила выдра. Итакари Раиса встал на пороге, потом направился к Ивану Царевичу и понюхал его обувь, как пес.

— А, так ты с пациентом, — удивленно и облегченно сказал Иван Царевич. — Вроде дождя не было. Проходите, я закрою.

Я вошла в клинику как в родной дом. За спиной слышался скрежет ключа… нет, двух ключей.

— Почему ты решил, что он хочет выстрелить? — шепнула я Раису. — Ты прочел его мысли?

— Нет, не смог. Он держал его как стреляющее оружие, — тихо ответил король.

— Лидочка, где ты пропадала целую неделю? — спросил Иван Царевич, напоследок лязгнув щеколдой. - Почему никого не предупредила?

Ничего себе! Неделю! Я-то думала — месяц. Со счета сбилась, что ли.

— Понадобилось срочно отъехать, не смогла позвонить.

— Понятно. Я уж подумал, ты решила сбежать от наших проблем. Особенно после тех наркоманов. И Петя по телефону странное что-то говорил.

— Каких проблем? Что говорил? — спросила я, ощутив сильный озноб, и явно не только от мокрой одежды.

Глава 34

Лидия:

— А потом они наняли какую-то малолетку, которая ходила перед клиникой с плакатом «Здесь убили мою Белочку» и фотографией породистой кошки. Мы узнали: это фото из инета, кошка вполне себе жива, прошлогодний победитель кошачьей выставки в Париже. Хорошо, хоть окна больше не бьют. Но у нас остались только старые клиенты, новые не приходят.

Вот такие ужасы нашего городка. Стоило на неделю отлучиться — и на тебе…

Ужасы я выслушивала в комфортной обстановке. Иван Царевич, подобно Бабе-яге, понимал, что добры молодцы и красны девицы особо общительны, если их обогрели и накормили. Поэтому я сидела в собственном халате, король — в запасном хирургическом облачении Феди, мы сушили одежду на спешно включенном обогревателе, пили горячий чай с остатками офисных угощений и слушали. Я с большим трудом сдерживалась от того, чтобы не вскочить и не кинуться прямо в халате босиком по асфальту домой — к Чучундру. Но сдерживалась. Полчаса совершенно ничего не решат, а дозвониться сыночке пока не получалось. Ни на домашний, ни на мобильный. И от этого мне становилось плохо даже физически. Но я держалась, стараясь вникнуть в то, что произошло. Тем более что маме я все же позвонила и узнала, что та по-прежнему на даче и вообще не в курсе того, что я куда-то пропадала, Петька ей ничего не сказал, но каждый день писал или звонил в вацапе, сообщая, как занята на работе мама и как у них, то есть у нас, все в порядке.

Ну хоть что-то… хоть мама с инфарктом не слегла… а Петька сегодня днем с ней разговаривал — значит, жив. А с клиникой...

История завертелась еще до моего отбытия в мир морфов. За сутки до этого к Борменталю обратился арендодатель. И сообщил, что вынужден поднять арендную ставку: «Рядом с нами через месяц станция метро открывается, квадратные метры становятся золотыми, ну вы же понимаете…» Борменталь ответил, что подумает, платить ли через полгода по повышенной ставке или съехать. Услышал, что появился новый претендент на помещение и хотел бы начать переоборудование прямо сейчас, чтобы презентовать заведение в день открытия станции. Борменталь узнал, что это сетевой ресторан евроазиатской кухни, и сказал, что суши-делам придется подождать полгода: у него свой график операций, и нарушать его, чтобы бродить по подвалам, выбирая будущую клинику, он не собирается.

Едва за арендодателем захлопнулась дверь, позвонил хозяин ресторана. Сказал, что очень любит животных, у него дома живет игуана. Еще сказал, что готов в порядке поощрительного бонуса за свой счет перевезти оборудование клиники по любому адресу в пределах города. Но это в случае немедленного согласия.

— А если я откажусь? — спросил Борменталь.

— Тогда — никаких бонусов, — заметил ресторатор.

Борменталь отказался. И началось. Борменталь подумал, будто с самого страшного — с нападения на клинику, похищения меня, препаратов и продуктов из холодильника. Странно только, ничего не разгромили. Точнее, про похищение они не всерьез все же восприняли, тем более что Петька почему-то на звонки отвечал, что мама уехала, но у нее все хорошо. Мои добрые доктора решили, что бандитская шушера так меня напугала, что я решила сбежать и затаиться. Ф-ф-фх-х-х, даже обидно. Они что, первый день меня знали?! Ну да бог с ним...

Ну вот, высказавшись про похищение, Иван Иваныч бросил на меня настырно-умоляющий взгляд: объясни, наконец, где ты пропадала, почему не звонила? Я отмолчалась, а про себя подумала: возможно, визит наркоманов в клинику был первой ласточкой. Подцепили двух неадекватов, привезли, указали дверь, сами укатили. Но какой смысл об этом говорить?

Началось с массовой атаки в СМИ и социальных пабликах с заголовками: «Ветеринарное кладбище домашних животных», «Лицензионная убивальня», «Оставь здесь деньги и надежду». Внеплановую проверку устроил Потребнадзор, но нашел только окурок за тридцать сантиметров до разрешенной территории курения.

— Мы подумали, что ты это прочитала и решила уйти в другую клинику, — вздохнул Иван Царевич. — Тем более после нападения тех отморозков. Машенька вот ушла и без таких ужасов.

Еще раз попросил меня взглядом — расскажи, что же с тобой случилось? Я опять промолчала. А что рассказывать? Про похищение котом-ниндзей? Хотя и обидно, что тебя сочли крысой, бегущей с тонущего корабля, оправдываться пока нечем. Сначала надо еще придумать что врать.

Дня четыре назад пошел уже какой-то откровенный прессинг, с битьем стекол, пачканьем стен, каплями красной краски на асфальте, имитирующими следы животных. По ночам ломились непонятные люди, поэтому стали по очереди дежурить.

— Может, и надо было бы уехать, — вздохнул Иван Царевич. — Как говорится, с сильным не дерись, с богатым не судись. Но очень уж они нагло: «Перевезем, куда хотите». Хоть срок бы нам дали и предложили компенсацию. Борменталь теперь ни в какую — мол, уходите, если боитесь, один тут останусь. Сначала меня вынесут, потом клинику заберут.

Хорошо, что горячий чай уже почти допит, иначе бы расплескался. Рука дрожала, но не от страха, а от злости. Я вспоминала свою клятву разорвать, горло перегрызть за клинику. Вот и пора настала.

Жаль, что в том мире так и не научилась морфироваться. И ценного плода для озверения не прихватила. Одолжила бы у клиента алабая, особачилась бы с ним в сукиного сына величиной с кобылу. И клочки по закоулочкам! Вместе с роллами в придачу.

Кстати, вот что странно. Желание рвать негодяев у меня в мозгу, ну, или в душе. И при этом происходит что-то непонятное, какой-то привязавшийся инстинкт, поселившийся в организме непонятно где. Но поселившийся прочно. Например, я гляжу на скамейку и прикидываю: смогу ли под нее залезть? Или на дверь из ДСП — успею ли быстро ее прогрызть? А заодно на соленые орешки, предложенные Иваном Царевичем к чаю: вкуснятина, но зачем столько соли?

Что за маразм? Абсолютно не собачье поведение! Может, на меня так действует соседство выдры-ита? Не знала, что выдры любят грызть двери. От бобров насмотрелись?

Кстати, Иван Царевич не забыл, что мы здесь втроем, и решил осмотреть выдру. Его величество не препятствовал. У зверюшки обнаружился небольшой ушиб, ее обработали перекисью водорода и левомеколем. Король вел себя как премиум-клиент: не спорил, не говорил: «Что вы, она не кусается», держал выдру на руках. Мне показалось, что после процедур ему самому слегка получшело.

Где я подцепила кавалера с выдрой, Иван Иваныч не понял. Я многозначительно бросила: «Интересное кино». Пусть думает, что мы со съемочной площадки, форма одежды располагает.

С королем Иван Царевич почти не общался. Лишь задал вопрос, когда рассказал о наших несчастьях:

— Что же нам с ними делать?

— Это корыстолюбцы? — спросил Раис. Иван Иваныч недоуменно посмотрел на него, потом на меня — где я такого подцепила? Потом сказал:

— Да, это корыстолюбцы.

— Тогда все просто, — ответил Раис. — Корыстолюбцы — самые понятливые враги. Надо найти то, что им дорого, а потом — то, что им еще дороже. Уничтожить то, что им дорого, и сказать, что если они не отступят, то будет уничтожено то, что дороже.

— Да вы, молодой человек, заигрались, — усмехнулся Иван Царевич. — Приведите с вашей площадки палача с топором, отрубите голову кому-нибудь из этих подонков, потом скажите, что не вышли из роли.

Его величество странно посмотрел на ветеринара. Мне показалось, что чуть усмехнулся. Но промолчал. Кстати, почему Раис свободно заговорил по-русски? Я вот в какой-то момент заподозрила медальон, притаившийся на моей шее. Он меня из мира в мир перетащил, он и перевод обеспечил. А у его величества никакого медальона нет. Или на него мой действует? Кстати, где он? Снять бы от греха подальше. Что, опять пропал?! Безобразие… Ладно, потом разберусь, сначала дела земные.

Головы мы врагам поотрубаем или поотрываем — без вопросов. Но сперва надо побывать дома, узнать, что с Чучундром. Тем более от чая я взбодрилась, а уж Раис, подобно Локсу, поймал кайф. Да и одежда подсохла.

Последовала еще одна короткая деликатная борьба с Иваном Иванычем — конечно, он даст мне телефон… в десятый раз за сегодня. Но, может, все-таки я расскажу, куда девался мой собственный, и вообще расскажу? Конечно-конечно, потом-потом, а сейчас дайте позвонить детищу. Вдруг возьмет трубку?!

Пять длинных томительных гудков.

— Здравствуйте… Мама? Мама, ты в городе?

Не то чтобы я огорчилась. Но энтузиазма меньше, чем я ожидала. Будто мамочка смылась на дачу и вернулась на день позже. Или раньше.

И почему «мама», а не «малида» — мама Лида?

— Сына, ты в порядке?

Чучундр ответил не сразу. Потом чуть охнул или вздохнул. И сказал:

— Мама, приезжай поскорее.

— Сына, ты дома?

— Да. Мамочка, приезжай поскорее. И привези деньги.

— Де…ньги? Чучундр, во что ты влип?!

Глава 35

Раис:

Что будут делать мои подданные, когда стража разберет каменные обломки и выяснится, что меня нет на дне бассейна? Скорее всего, обрадуются. Но Рой обрадуется еще больше, если ему доступны эмоции. Не пройдет и двух месяцев, как королевство можно будет брать голыми руками.

Неприятная мысль уселась на краю сознания, но я отогнал ее, как муху. Сейчас я ничего не могу сделать для королевства, а значит, не буду о нем думать. Надо разобраться с этим незнакомым миром.

Я ни разу не покидал свой остров, но слышал смутные легенды, что где-то на другом краю земли, за континентом, с которого пришел Рой, есть огромные города, в которых не пользуются магией, зато горят прозрачные светильники, а тяжелые грузы перемещаются с использованием пара. Наверное, это такой же город, только еще более интересный.

Впрочем, в любом городе есть заботы и опасности. Наши заботы я понял сразу: обсушиться и попасть в дом Лидии. Но целительница предпочла войти в свою клинику, и это было разумно.

Мы еще не успели согреться и поесть, как начался разговор об опасностях. Пожилой служитель клиники, судя по глазам, боязливый, но верный, рассказал о злодеях, желающих выселить это заведение, хотя оно исправно платит аренду. Я не удивился тому, что стража и суды не могут помочь клинике. Так бывает часто при ленивых и старых королях.

Чтобы лучше понять ситуацию, я задал вопрос пожилому служителю, которого в шутку называют принцем. Я не стал смеяться, хотя оценил юмор. Ответ меня порадовал: это корыстолюбцы, а значит, справиться с ними будет легко.

У меня здесь по-прежнему нет магии. Но я уже давно не заморыш. Рей вырос из выдренка в сильного зверя, способного вытащить на берег рыбу весом вдвое больше его. Я и сам нередко упражняюсь с оружием — приятно делать то, что тебя не заставляют, а главное, сила ита передается мне.

Правда, после перехода у меня заболела спина. Напуганный служитель полечил Рея, моя спина прошла, и я решил при первом удобном случае сказать Лиде, что готов ей помочь.

Однако уже скоро появилась новая забота, вернее — опасность. Лидия взяла амулет для разговора. Можно было легко догадаться, что говорить она собралась со своим сыном.

Разговор оказался коротким: сын попросил привезти деньги, после чего амулет перестал работать. Так как в этом мире магии нет, я понял, что сын не может говорить.

— Твой сын находится в опасности, — сказал я. — Он не столько рад разговору с тобой, сколько боится того, кто рядом и угрожает.

Лидия на миг побледнела. Однако тут же успокоилась. Я отметил, что она еще раз попыталась использовать разговорный амулет и, услышав, что сын не отвечает, больше не повторяла бесполезные действия.

Вообще-то, она спасла мне жизнь, хотя, спасая, и утащила меня из королевства. Я не успел ее поблагодарить, зато у меня появилась возможность в ближайшее время помочь. Мой камзол высох на странном нагревателе, питающемся невидимым жаром из стены, остальная одежда так и оставалась на мне.

По словам Лидии, нас уже ждет повозка без лошадей — ее короткую аренду оплатил боязливый принц, используя разговорный амулет. Похоже, в этом мире охотно дают в долг. По-своему это хорошо, но этим часто пользуются злодеи.

Мне не обязательно говорить с Реем. Но он все понял и, когда мы выходили из клиники, обнажил зубы.

Лидия:

Сначала я решила заорать во все горло, потом еще раз  позвонить маме, потом — в полицию.

За одну секунду я отвергла все три идеи. Орать нет никакого смысла. Даже жильцов первого этажа не напугаешь: потолок надежно звукоизолирован, чтобы мирные граждане не слышали громкого гавканья и особо одиозного мява. Мама забросает меня вопросами, на которые я сейчас отвечать не в состоянии, а про Чучундра, Петеньку моего любимого, ничего толком не скажет. Полиция тоже будет спрашивать, и отвечать мне нечего. С собой у меня ни паспорта, ни любого другого паршивого документа. Так что, когда я попрошу доблестный наряд прибыть по адресу: проспект Героев, 16, корпус 2, квартира 38, у меня нет никаких шансов объяснить, какое отношение я имею к этому месту.

Значит, без полиции, зато с королем и его выдрой. И без промедления, или я все же закричу.

Иван Царевич был столь любезен, что вызвал мне такси со своего телефона и с него же оплатил. Мы пошли на выход.

Король молчал. Кстати, я знаю его имя, но имя его ита мне неизвестно. Может, у него, как у деревенских, одно имя на двоих, а может, и нет. У замковых обитателей было по-разному. А заодно неплохо бы понять, кто это, выдра или выдр? Хотя бы отвлекусь.

— Его зовут Рей, — ответил король, когда мы подходили к такси, — он мужчина.

«У мужчины должны быть деньги, а это — самэц!» — вспомнила я анекдот, но промолчала. Зато предупредила Раиса об опасности. Еще и честно добавила, что сама не знаю, в чем дело.

— Я понял, — сказал он, залезая в машину вслед за мной. Причем так уверенно, будто это был его собственный кабриолет. Удивительно вообще, насколько его величество невозмутим. Я на его месте впала бы в истерику… А хотя нет. Не впала. Так, немножко поорала и ногами потопала. Но Локс меня за хвост из-под рухнувшей башни не спасал.

Возникла неожиданная проблема. Шофер потребовал доплаты за перевозку животного. Я мгновенно сочинила историю про то, как домашнего любимца спасли в клинике, как мы обрадовались, как поспешили домой и забыли указать, что едем с животным. Короче, заболтала. Правда, шофер назвал Рея сусликом.

— Мне просветить его, что выдры живут в воде, а не в степях? — шепнул король.

У него что, кроме нашего языка в голове еще и энциклопедический словарь? Сказала, что просвещать таксистов времени нет, так как мы уже доехали.

Знакомый подъезд. Как я ждала этой минуты. И как я сейчас боюсь.

Четыре кнопки в домофоне. Ожидание. На табло загорелось «Open». Я быстро вошла, подавила дрожь, когда лифт тащился с последнего этажа, заскочила, вдавила кнопку и лишь тогда подумала: не испугаются ли мои спутники этой конструкции? Нет, король вошел следом, с Реем на руках. Чтобы унять дрожь, присмотрелась к выдру — он не боялся.

Уф-ф, приехали.

Я позвонила в дверь. Она открылась, но на пороге стоял не Чучундр.

Глава 36

Лидия:

Вместо Чучундра на пороге стоял худой парень лет под тридцать, с модной, но неухоженной бородкой.

— Мамочка вернулась из загула? И не одна, а с прицепом? — спросил он хрипловатым голосом. — Ну проходите, гостями будете.

Сказал и отошел шага на три назад.

«Гостями будете…» Надо бы успокоить дыхание, и неторопливо  спросить: кто ошибся номером квартиры? Подозреваю, что вы.

Но я не удержалась. Отчетливо и громко — наверное, мне показалось, что так, — сказала:

— Петя, мама вернулась!

— Ма… — раздался знакомый голос из столовой и тут же оборвался на полуслове. Мне показалось, Чучундр даже болезненно вздохнул…

Есть выражение «взять ноги в руки». Мне казалось, будто я крепко ухватила руками свои ноги, чтобы они не помчались на этот звук. Чтобы не броситься сломя голову, как кошка, услышавшая писк своего котенка. А спокойными неторопливыми шагами направиться в столовую.

— А это че такое? — удивился бородач, показывая на выдра, семенившего рядом с королем.

— Я же ветеринар, не знал, что ли? — сказала я насмешливым тоном. Кажется, даже голос не дрожал.

Бородач ничего не сказал, видимо решив, что рядом с ветеринарами всегда ходят их пациенты. Просто показал на открытую дверь, отошел, пропустил меня и короля.

Еще один шаг — и я увидела Чучундра. Мой сын не вскочил мне навстречу. Во-первых, он сидел на диване, прикованный наручниками к подлокотнику, а во-вторых, корчился, похоже от боли.

Кроме Чучундра в комнате были еще двое: небритый здоровяк в футболке с «карибскими пиратами», сидевший рядом, с ножкой от табуретки в правой руке, и худощавый тип в темных очках в углу на стуле. На его коленях лежал пистолет.

— Ну что это такое? — укоризненно заметил он. — Говорил, что маманя загуляла, а что с диджеем — не сказал. Еще и сюда его притащила.

Здоровяк замахнулся на Чучундра, тот сжался в комок.

Только пусть тронет. Я кинусь к нему и мгновенно заколю. Или исколю. Проткну разом в двадцати местах. А потом — еще и еще!

— Оставь его, Гриня, он этого не знал, — сказал тип с пистолетом, явно вожак. — А хорек зачем?

Что это было со мной? Почему мне на одну секунду захотелось проткнуть мерзавца? И не рогом, а какими-то маленькими остриями вроде игл?

Не рассердится ли его величество на хорька? Нет, даже не вздрогнул.

— Она же из ветеринарной клиники, — напомнил бородач.

— А, работу на дом взяла? — предположил вожак. — Хорек нам не помешает, и диджей тоже. Поговорить нам надо, ветеринарка. Для спокойствия сперва обезопаситься. Алик, сделаешь?

Бородач достал наручники, шагнул к королю.

— Давай руки. Не хочешь — тогда их Гриня переломает.

К моему удивлению, его величество спокойно протянул руки. Бородач соединил их, хотя не сразу — у него у самого отчетливо тряслись ладони.

— Молодец, — заметил вожак. — Теперь поговорим.

— Кто вы такие? — спросила я спокойно и негромко. — И как вы…

— Ветеринарка, — перебил меня вожак удивленным и, как показалось, обиженным тоном, — ну зачем задавать глупые вопросы о ненужных вещах? Вот будем тебе рассказывать наши биографии, потом встанем, уйдем, а это малолетнее чмо останется здесь холодным и недышащим. Ну скажи, тебе так важно узнать наши имена, где мы родились, где живем? Или сейчас для тебя есть что-то важнее?

Чучундр украдкой посмотрел на меня. Во взгляде была только одна просьба: «Сделай хоть что-нибудь, и как можно скорее».

— Что произошло с моим сыном? — спросила я еще спокойней.

— Бинго! — с улыбкой ответил вожак. — Вот теперь правильный вопрос. Рассказываю: твой сынок, как только ты загуляла, сразу же связался с плохой компанией. Стал наркотой торговать…

— Это вы… — внезапно сказал Чучундр. Здоровяк ударил его локтем в бок.

— ...хамить старшим, — продолжил вожак, — короче, много чего. А мамки нет. Загуляла. Пришлось взять сынка под нашу опеку. Присмотреть, чтобы в квартире не поселился черт знает кто.

Чучундр промолчал, но буквально бросил кричащий взгляд: вот эти и поселились!

— Только начали педагогическую работу, и тут вернулась маменька, да еще с отчимом-аниматором. Значит, нам тут делать больше нечего. Но так как сынок ввел нас в некоторые расходы и разрушил наши бизнес-планы, то придется заплатить неустойку. Небольшую, два лимона в нашей родной валюте.

Да я им и десять пообещаю. Только убрались бы, оставив Чучундра в покое!

— Ну а чтобы без кидалова, мы опеку пролонгируем, — продолжил вожак. — Мальчик поживет с нами.

— Где поживет? — напряженно спросила я.

— В пятизвездочном отеле, где еще. Поэтому за каждый день просрочки — четырехзначный счет. Ну а если за неделю денег не будет, — вожак повысил голос, — посмотри на сынка повнимательней. Последний раз видишь!

Опять эти иголки. Где они? Почему я хочу съежиться и колоть, колоть, колоть?

Повисла тишина. Казалось, я слышу, как бьется сердце Чучундра. Не выскочит ли мое сердце ему навстречу?

— Э, чего на меня зыришь? — внезапно спросил здоровяк, обращаясь к стоящему за моей спиной молчаливому Раису.

— Хотел понять, ты убивал кого-то или нет, — ответил король.

— И что понял? — спросил его уже вожак.

— Что никто из вас никогда никого не убивал, — ответил Раис.

Незваные гости несколько секунд глазели друг на друга.

— А ты сам убивал кого-нибудь? — удивленно спросил вожак.

— Убивал, — спокойно ответил король таким тоном, что лично у меня никаких сомнений в правдивости его слов не осталось.

И опять на несколько секунд установилось молчание.

— Ладно, — прервал его вожак, — мы люди добрые, мирные, нам рядом с убийцей тусить неохота. Пошли, мальчик. Мамочку попроси, чтобы была тоже доброй и умной и поскорей нашла бы деньги. Тогда сюда вернешься. Погоди, Гриня, не поднимай его. Стукни сначала клоуна, пока он не снял наручники и не начал нас убивать.

Раздался общий хохот. Здоровяк поднялся и, поигрывая ножкой от табуретки, направился к Раису.

И тут произошло то, чего я не ожидала.

Глава 37

Правильнее сказать, что ожидала. Но не этого. Выдроморф, которого я тащила за хвост из бассейна, был здоровенный — выше меня ростом и раза в полтора-два шире. А сейчас, когда Рей прикоснулся к Раису, будто прижимаясь в испуге, произошло нечто странное. Вместо того чтобы вырасти в монстра, человек на секунду-другую словно бы впитался в маленького зверя и стал размером чуть больше своего итакари.

Естественно, наручники свалились со звериных лапок и с металлическим бряканьем упали на пол. Этот звук словно взорвал тишину в комнате, и события понеслись галопом.

Все произошло одновременно — выдрокороль так же быстро увеличился до почти человеческих параметров, в процессе умудрившись подхватить с пола те самые наручники и запустить их прямо в лоб вожаку преступной компашки.

Не очень сильно, но очень неожиданно. Так, что заоравший от непонимания и страха поганец лишился очков и выронил пистолет.

Поднять оружие он не успел, хотя пытался, сволочуга.

Выдр устремился к нему. И уж тут с каждым прыжком еще и еще увеличивался, поэтому в момент соприкосновения стал величиной с небольшого медведя, только очень худого.

Пришлось опять вопить: «Убивать нельзя!»

Ну а куда я трупы потом дену в городской квартире? Опять же брызги крови… Сейчас криминалистическая экспертиза их враз выявит, оправдывайся потом, что невиноватая я, они сами пришли… Ах ты черт, брызги все равно будут, как и клочки от одежды.

Предусмотрительный Чучундр схоронился слева от дивана, а по комнате метался коричневый вихрь в сопровождении воплей, рычания и каких-то мелких лохмотьев, я орала как ненормальная что-то вроде «фас, ваше величество! Так их!», а выпавший из общей выдрочехарды Гриня кинулся поднимать укатившуюся под кресло дубинку. Ну нет!

Я ни разу не Чак Норрис, но на одну подножку меня хватило. Так что паразит с палкой кувыркнулся прямо под лапы озверевшему величеству, и тот в момент перекусил дубинку пополам не хуже бобра с бензопилой во рту. Половинки здоровенной деревяшки эффектно разлетелись в стороны, а злобный выдроморф растопырил белые усищи и зашипел. Уй…

Такое впечатление, что в комнате разом наступили на хвост десятку королевских кобр. Бандитская шайка так впечатлилась, что прижался к полу даже неугомонный вожак, который секунду назад вопил, дрыгал ногами и пытался выползти из-под монстра с явным намерением дать тому в морду.

Я подняла пистолет. Та-а-ак.

— Баста, карапузики. Кончилися танцы. А ну, лежать!

Не сразу я поняла, что трясущийся бородач явный наркоман. Но уж очень характерно его ломало. От стресса запас дури в крови перегорел, что ли? Козлина заполз под диван, Раис его оттуда выцарапал в прямом смысле слова — цапнул когтями за штаны и потянул, под аккомпанемент тихого скулежа.

— Чучундр, вылезай, иди умойся, — скомандовала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Слава богу, сыночка выбрался из своего убежища помятый, бледный, с квадратными глазами, но живой и невредимый. Пока Петька диковато косился на боевого выдра, я быстро отомкнула наручники на его запястьях выуженным из кармана вожака ключом и подтолкнула сыночку пониже спины, чтобы шел в санузел и под ногами не путался. С ним я потом поговорю… сейчас на повестке дня чертовы мафиози, и я прямо чувствую в себе зверя. Дешево они не отделаются.

С помощью зверовеличества и припомнив криминальные новости с сериалами, я разложила пленников на полу, мордой вниз, руки за голову. В рядочек. И приступила к репрессиям.

— У кого ключи от моей квартиры? Живо, кур-р-рва мать, а то без руки останешься! Ага… поехали дальше. Деньги из карманов! Все! Вы мне тут счет выставляли, уроды, на счетчик пытались поставить. Так вот, теперь моя очередь!

Выуженная из-за холодильника палка-копалка, сделанная когда-то из заостренного куска арматуры, очень простимулировала процесс. Было удобно колоть ею в задницу замешкавшихся поганцев. В сочетании с шипением Раиса действовало великолепно.

Мне отдали деньги, мои документы, Чучундровы документы, паспорта самих мафиозов. Последние я тщательно и демонстративно сфотографировала на мобилу Чучундра, закинула на облако. И тут же порвала документики в клочья.

Следом вытрясла из вымогателей их телефоны. Извлекла симки, хозяйственно прибрала их в надежное место, а сами аппараты безжалостно расколотила молотком в мелкое крошево на глазах у деморализованных бандитов. Заодно капельку стресс сняла, колошматя инструментом по экрану.

Отдышавшись, я постучалась в ванную к сыну, убедилась, что он там живой, хотя и напуганный, а потом вернулась вершить правосудие: раз и навсегда впечатывать в башку гадам, чтоб на одном гектаре со мной, моим сыном и моим домом ни одного из них в жизни больше не проросло.

Присев рядом с вожаком и мимолетно погладив слегка удивленного моим жестом выдрокороля по усатой морде, я ласково-ласково улыбнулась перепуганному вожаку, решив визуально контактировать с ним, и прощебетала:

— Ну что, гаврики. Пора от вас избавляться. А знаете, что я могу с вами сделать? Приказать ему, и он вас съест. Заживо!

Король странно на меня поглядел — приказать? Но не стал спорить. Фыркнул, облизнулся и вдруг раздулся еще больше, до габаритов откормленного медведя.

— Он вас съест, и вас никто не найдет! Никакая полиция! Съест и переварит! — все тем же ласковым тоном продолжила я, наслаждаясь диким ужасом на рожах злодеев. А вот так, нечего было угрожать моему сыну!

— Жаль, что зверь не голодный, — с искренним сожалением поведала я. — Но это не навсегда… вот что мы сделаем.

Я встала, сходила на кухню за ножом и, вернувшись, под дружный вой пленников, сделала каждому аккуратненький разрез на мочке уха. И не такие операции делала на дому.

 Взглядом попросив разрешения, сделала вид, что вытерла кровавый нож об усы выдромонстра и ехидно объяснила:

— Все, гаденыши, мой зверь вас запомнил. Найдет на краю земли, придет и сожрет. А если почует вблизи от моего дома или от нас с сыном — разорвет в клочки, где застанет. Понятно?! Только попробуйте еще сунуться или как навредить — пожалеете. А теперь пшли вон, пока я не передумала!

Угу. Это и называется: семь шкур с тебя спущу и голым в Африку пущу. Убегая, мафиози недоделанные побросали не только свои куртки, но и ботинки, выскочили в подъезд и дунули вниз по лестнице, игнорируя лифт, в одних носках. Так торопились. И пистолет свой они тоже нам оставили. Как и наручники, какие-то свертки, а также большую сумку с непонятными пока бебехами.

— Чучундр, вылезай из ванной. Я тебя сначала поцелую, а потом сама прибью. Что это вообще было?!

Глава 38

— Выходи, радость моя. — Я еще раз постучала в дверь ванной и тихонько, про себя, вздохнула. Бедный мой Петька… дурак такой, жаль, что я яростная противница физических методов воспитания, а то бы… аж два раза пальцем погрозила. — Чучь, ну выходи, ушли они.

— Да наср… пофиг на них, — мрачно отозвался сыночка, и шпингалет на двери в ванную наконец щелкнул. — Ты где была?!

Понятно, лучшая защита — нападение. Петька уверен, что я сейчас ему вкачу за безобразия по полной, поэтому надулся, как еж в сметане, и растопырил иголки. Даже на голове — мокрые волосы встали дыбом и слиплись в убедительные шипы.

Интересно, почему я постоянно вижу шипы и иголки?

Я молча отступила на полшага, давая сыну выбраться из убежища, а потом, не вдаваясь в долгие разговоры, подцепила за футболку, дернула к себе и обняла крепко-крепко.

— Все хорошо, Петь, все кончилось, — шептала я ему на ухо, гладя переросшего меня чуть ли не на голову оболтуса по спине и чувствуя, как расслабляются канатами натянутые мышцы. — Все хорошо, Чучь, я дома, я с тобой…

Честно говоря, не было ни малейшего желания ругаться. Стоило представить себе, что бы было с сыном, если бы не это покушение на короля… если бы я не вернулась… Да к черту, вот он, со мной, живой, невредимый, в безопасности. А кто из нас молча плачет другому в плечо — это никого не касается...

Через полчаса мы сидели на кухне и ели яичницу с помидорами. Подонки, о которых хотелось забыть поскорей, поназаказывали пицц — оставили груду картонок, а в холодильник, к счастью, не полезли.

Рею тоже выделили тарелку и поставили на стол, потому что с пола есть зверюга отказался и чуть не обиделся.

— Ну вот… я понял, что с ментами каши не сваришь, — рассказывал Петька. — Они даже заявление не приняли, сказали: сама мамаша загуляла с любовником… — Тут он покосился на невозмутимого Раиса и прикусил губу. Слава Богу, Чучундру хватило мозгов понять, что все не так просто с моим исчезновением. И выдромонстра он своими глазами видел. — Я… мне было за тебя очень страшно. На камерах в клинике еще эти наркоши… Вдруг они тебя подкараулили после работы на пустыре?

Я ласково погладила Петьку по руке. И мысленно содрогнулась — бедный, что он пережил за эту неделю. Хорошо хоть, никаких повреждений, кроме синяка на скуле и следа от наручников, который быстро сойдет.

— Ну вот, я решил попробовать частника нанять. А это деньги… Там в коробочке в серванте было на новый ноут, и еще на карте немного. Но для частника этого не хватило. И я полез в объявления.

— Понятно, и сразу купился на «заработай тридцать тыщ за полчаса», — вздохнула я. — Ну Петька… ну…

— Мам, я знал, чем рискую. Но какой у меня был выход?! Я читал, даже когда таких курьеров, развозящих наркоту на точки, берут, то не с первой закладки, а раз на третий-четвертый, как во вкус войдут. Типа к легким деньгам привыкнут, потеряют осторожность плюс примелькаются. Но я-то больше одного раза не собирался… мне только выяснить надо было, что с тобой!

Я молча сжала его руку и мысленно пожелала Локсу… не знаю, занозу под хвост. Более серьезных несчастий сулить котомонстру не хотелось, несмотря на то что он ворюга последний и устроил мне кучу неприятностей с другим миром.

А в придачу еще и одарил королем-выдром. У кого там в сказке был король-олень? А у меня вот выдр. Именно у меня, потому что куда я его дену, не выгоню же на улицу?

Медальон, падла нехорошая, опять пропал — я его не видела и не могла нащупать, но шестым чувством и пятой точкой угадывала, что здесь он, зараза. Когда рванет, в смысле перебросит — фиг его знает. Может, завтра, а может, никогда… А у короля медальона нет.

— Мам, где ты была? — слегка опомнившийся Петр всерьез взялся задавать вопросы.

— Чучь, если я расскажу, ты не поверишь, — вздохнула я.

— Да что ты?! — ехидно так. Мой сынуля. Местами. — После того как ты натравила на этих гадов помесь дяденьки и плюшевого мишки, я поверю во все.

— Это выдра. Сын ветеринара, не стыдно тебе?

— По отдельности, может, и выдра, — ничуть не смутился Петька. — А когда два в одном — вылитый Паддингтон, только без красного пальто. Кто это вообще?

Интересно, что Раис именно в этот момент почти скрылся за большой чашкой кофе с молоком. Напиток ему чрезвычайно понравился, и он, насмотревшись на Петьку должно быть, как-то умудрился раскрутить меня на вторую порцию только с помощью взгляда. Нет, до котика из «Шрека» не дотянул, а вот умильный вид толстомордого выдренка у него вполне получился. И это при том, что внешне чуть угловатое, с острыми скулами и жестким подбородком королевское лицо на щекастую моську зверика вообще не было похоже, даже близко.

Обалдеть, короче, вот уж меньше всего я ждала такого поведения от его величества. Ну там, думала, будет ругаться на судьбу, может, грустить и беспокоиться… а этот разогнал бандитскую малину на дому и сидит кофе дует как ни в чем не бывало.

И кивает в такт моему краткому пересказу. Иногда хмыкает, иногда чуть шевелит бровями на особо интересном моменте.

— Ключ перенес тебя в твой мир в момент опасности, — резюмировал он наконец. — Вполне возможно, обратная дорога откроется таким же способом.

— Мне обратно не надо! — тут же отодвинулась от него я. — Надеюсь, ты не собираешься собственноручно организовать мне этот опасный момент? Тьфу… в смысле, вы не собираетесь, ваше величество?

— Нет, не собираюсь. И говори мне «ты», здесь я не король. И не маг. И скорее теперь я у тебя в плену. Мы поменялись местами, — спокойно так выдал, типа, ну, подумаешь, я теперь твой пленник, владей мною, как тебе захочется, о великая четырехглазая госпожа… Кстати! Очки! Я ж их еще в бассейне посеяла. А почему тогда вижу так хорошо?

— Мам, а он теперь тут останется жить? — после недолгого раздумья уточнил Чучундр, покосившись на короля.

— Петь, невежливо говорить о присутствующем человеке в третьем лице, — во мне проснулся мамский инстинкт. — Да, Раис останется. В том мире он мне помогал, в этом моя очередь.

Петька хмыкнул — я про похищение орлодерами и принудительный замуж не упоминала, но сынуля как-то сам догадался, что не все так просто. А его выдриное величество на меня так внима-а-ательно посмотрел и усмехнулся едва заметно уголками губ.

Один выдр просто и без затей полез обниматься, радостно свистя. А я что, я обняла, потому что зверушек люблю, а у калана одна из самых шикарных шкур на планете, их за нее почти истребили, между прочим. Густющая, мягкая и шелковистая — тискать не перетискать.

Эх, если бы так же легко и с удовольствием можно было решить все остальные наши проблемы…

— Я к чему, — снова влез Петька. — Денег нет. Я заначку потратил. И клиника вот-вот закроется. Чем мы гостей кормить будем?

Глава 39

Лидия:

ДДДРРРРЗЗЗЗ!

Звук был столь настойчив, что пришлось встать.

Ну да, газонокосилка. Я проснулась в мире, где траву на газонах косят противно жужжащей бензомашинкой, а не бесшумной косой.

За окном гудели автомобили, издали донесся скрежет трамвая. Под какие звуки я просыпалась в замке, сразу и не вспомнить: вскакивала — и за дела, пара человеко-зайцев и человеко-псов уже в очереди.

А сейчас можно позволить чуток поваляться, повспоминать…

 — Чем мы гостей кормить будем? — спросил вчера мой анфан террибль, мой драгоценный, но ужасный ребенок.

Я с некоторой долей смущения посмотрела на Раиса. И обнаружила пустое место. Его величество соизволил покинуть кухню. Причем даже не по-английски, а проявив умение суперспецназа, без скрипа и шороха. Выдр удалился столь же тихо.

Из совмещенной ванной донеслось журчание воды. Звук был ровный и стройный, Его величество легко освоил купальню своей несостоявшейся невесты.

— Чуча, — заявила я строгим педагогическим тоном, — при гостях гостей не обсуждают. — Деньги, потраченные на мои поиски, я верну, раз нашлась, — добавила уже не столь уверенно. — А откуда ты узнал, что клиника закрывается?

— Я же там был, — напомнил сын. — Мне рассказал, какие траблы начались, тот самый лысый дядька. Вот я и подумал: где ты будешь работать теперь? У тебя же и ветеринарного образования нет.

Что на это ответить? Я просто подсела к Чучундру и крепко его обняла. Пригнула голову, чтобы он уперся затылком в плечо.

— Сына, вспомни, от какой проблемы мы избавились час назад. Не говори, что не хочешь вспоминать, я сама не хочу. А еще вспомни: ведь немного раньше ты не был уверен, что еще раз увидишь меня. Правда?

Сын не то вздохнул, не то всхлипнул.

— Проблема с деньгами — такая мелочь, и мы ее решим. Только когда выспимся. Иди в ванную, его величество ее уже освободил, а я сделаю кровать. И все же помни: он — король. Может, когда-нибудь к себе вернется, а мы будем к нему в отпуск летать, через миры.

— Ну, пока что он полезен в момент гнилых базаров, — ответил Чучундр, сладко зевнув. — Ма, может, он съест тех, кто на клинику напал?

— Выспимся и подумаем, — ответила я, — а сейчас пора спать.

Сразу лечь не удалось. Оказалось, что Раис моет комнату. Конечно, самые одиозные ошметки недавней баталии я убрала. Но остались, например, обрывки одежды и мелкие капельки крови — когти выдроморфа не тупые. Теперь мусор был сметен, а король домывал пол шваброй-складушкой.

Я вспомнила мультик про Вовку в Тридевятом царстве и царя-маляра. Отметила, что его величество так же легко разобрался с современной шваброй, как и с краном.

— В жилище не должно быть следов битвы, — сказал Раис.

Я настолько устала, что не было сил помогать или восхищаться. Разложила для него кресло, правда в комнате Чучундра, преодолев легкое сопротивление сына, застелила кровати и уснула.

Вот и новый день. И новые заботы, итить их итом и морфом!

Кстати, который час-то? Привыкла вставать по будильнику на мобиле, но мой телефон остался в тридевятом царстве. Это не проблема, а проблемка, предыдущий аппарат я не выбросила, симку восстановлю, а без хорошей камеры и памяти пока поживем.

Настенные часы в кухне показали первый час дня. Идти и будить?

Что это такое? Мой сынок опять прикован наручниками. Правда, к компьютерному креслу.

— Ты видел, как это сделал я? — говорил ему Раис. — Теперь повтори.

Сынуля нащупал большую черную шпильку и несколько раз неуверенно тыкнул.

— Показываю еще раз, — терпеливо сказал Раис. Взял шпильку, ткнул в замок и освободил Чучундра.

Я зааплодировала в дверях.

— Вы хотите стать фокусниками?

— Нет, — ответил Раис, — но случившееся однажды может повториться.

— Но у меня может не быть с собой шпильки…

— Носи ее с собой, — сказал сыну король без королевства.

Я оглядела комнату. Перед сном видела ее мельком, но уже сейчас было очевидно, что в ней появился самый редкий и нежданный гость — Порядок. Зная характер Чучундра, я была уверена: заставить его убраться и убрать его комнату в его присутствии — «ма, не трогай мои вещи!» — одинаково невозможно.

Впрочем, в первую очередь мое внимание привлек пистолет. Он лежал на столе, в разобранном виде.

— Очень странное оружие, — сказал король, заметив мой взгляд. — Сначала над ним работал искусный мастер, а затем — переделал другой, более грубый. Оно мечет эти маленькие тяжелые дротики магической силой? — спросил король, показывая на патрон.

Я ни разу не спец в огнестрельном оружии. Но детективы читаю, криминальные сводки смотрю, поэтому сразу разобралась в «искусном» и «грубом» мастере. Это газовый пистолет, переделанный в боевое оружие, понятно, не в заводских условиях. Блин, надо же, какой глазастый его величество!

— Раис, да вы гигант! Как так легко разобрались и со шваброй, и с пистолетом?

— Лидия, я давно научился видеть и соображать, иначе…

— Иначе не стали бы королем?

— Иначе не остался бы в живых. Но вы не ответили на мой вопрос.

Я потрепала по голове Чучундра, пытавшегося разомкнуть наручники, правда не на своей руке:

— Сын! Настал твой час вспомнить, для чего ты ходил в школу! Вспомни физику, вспомни, что такое порох, вспомни, как это называется… Я сама вспомнила: «пороховые газы». Освежи в голове школьную программу и объясни его величеству. Я верю, ты справишься!

Педагог я почти никакой, но редкие удачи у меня бывают. Чучундр вдохновился и начал объяснять королю. Я взяла его мобилу и пошла в другую комнату, объясняться с мамой. Ей таки надо было сообщить некую урезанную версию случившегося, очень отредактированную и поданную в стиле — ой, мамуль, у нас тут такая ржака… ну, то есть, представляешь, ко мне друг приехал издалека, и они с Чучундром увлеклись историей оружия, а в клинике какие-то дурни с переездом голову морочат. А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо!

Потому что у меня одна мамочка, и слава богу, что все случилось в это время года, когда она на даче и сумела не заметить катастрофы сразу.

Ага, только я забыла про мамину интуицию. Каким местом она чует мои неприятности, я не знаю, наверное, тем же, которым я моментально определяю, куда бежать-орать, спасать Чучундра. Вот и сейчас… Вчера-то она бодро со мной разговаривала, а сегодня, видимо этим самым неведомым органом определив, что немного отпустило, мамочка моя, мамулечка даже не расплакалась, а сразу принялась за дистанционную педагогику. Хорошо хоть, не пыталась выяснить, где я пропадала (спасибо, Чучундр, что держал ее в блаженном неведении). Минут десять я слышала монолог в стиле: никогда такого не было, и вот опять!

Наконец я пообещала заехать сегодня, в крайнем случае — завтра. Когда вернулась, Чучундр открыл ноутбук, нашел какую-то программу на «Дискавери» и смотрел вместе с королем. Правда, иногда что-то пояснял сам.

Я направилась на кухню готовить завтрак, точнее экспресс-обед, потому что намеревалась оказаться в клинике как можно быстрее.

         *** 

Очень быстро не получилось. Надо было найти старый телефон — легко, потом зарядку к нему — непросто, а потом, уже выскочив из квартиры, сообразить, что без паспорта — никак, и вернуться.

Потом визит в сотовый салон — и я из безмолвного средневековья окончательно перенеслась в современный мир. Не без труда закачала такси-приложение и устремилась в клинику.

Что это такое? Весь трудовой коллектив — на улице. Рядом с ними люди в камуфляже и, похоже, единственный пациент: роскошная овчарка с высунутым языком. Но и та скрылась в клинике.

Глава 40

Лидия:

Вся прежняя злость мгновенно вернулась ко мне. Они что, решили просто захватить клинику? Да я сейчас их сама не порву даже — заколю, а будет мало — искусаю!

Во мне боролись два бешенства — одно какое-то темное, по-прежнему мне непонятное, связанное с иглами. И обычный человеческий гнев. Я рванулась к ближайшему человеку в камуфляже, еще не зная, что с ним сделаю…

— Лида, стой! — резко сказал Борменталь, удерживая меня за руку. — Эти с… самки собаки позвонили в полицию, сказали, что клиника заминирована. Сейчас нас проверяют. Уже понятно, что ничего нет.

Уф-ф! Впрочем, чему радоваться? В нашем городе сотни ветеринарных клиник, на любой вкус и кошелек. Кому охота ходить в клинику, где то проверка, то окно разбито, то «телефонная бомба»?

— Из-за этой шуточки, — гневно продолжил Борменталь, — три пациента, две операции — псу под хвост. На два часа должны были у Персея камни удалять, как раз подъехали к началу катавасии. Я позвонил Саше на юго-запад, попросил принять вне очереди, сам такси оплатил. Вроде бы нашей вины нет, а все же…

Иван Иваныч грустно вздохнул, Федя просто посмотрел на облака.

— Чисто, заходите, — сказал седоватый мужчина, поднимаясь из подвала. — Первый раз такое. Оболтусы школы минируют, опоздавшие идиоты — самолеты. Бывает, сразу целый торговый комплекс, это просто панику навести. А чтобы ветеринарную клинику... К вам клиентская претензия?

— Нет, рейдерство, — ответил Иван Царевич. — А как выяснить, кто позвонил?

— Это не к нам, — ответил офицер. — Если рейдерство, то я прямо сейчас скажу, откуда звонили: с левой сим-карты, из другого города. Где серьезные деньги, там серьезный подход, с подготовкой, чтобы не спалиться.

— Можно Альму из вашего кулера напоить? — спросила девушка-кинолог.

— Можно, — махнул рукой Борменталь. — Мы заходим?

Я вошла одной из первых. Взрывотехники работали деликатно: рабочий беспорядок остался нетронутым. Все равно неприятно.

Отвлекусь-ка на овчарку, громко лакавшую воду возле кулера. Девушка поила ее из маленькой переносной красной миски. Напившись, Альма села, потряхивая ушами. Казалось, она с интересом смотрит на плакат «Витаминизированные корма для собак крупных пород».

— Можете погладить, — сказала кинолог по принципу «любезность за любезность».

— Давайте-ка лучше посмотрю, что у нее с ушами, — предложила я. — Она ими часто так встряхивает?

— Бывает, — согласилась девушка. — Надо бы к ветеринару…

— Вы уже в клинике, — заметил Борменталь. — Лида, посмотри.

Я взяла отоскоп. Работать с крупными собаками, тем более служебными, — удовольствие. На меня гавкали и рыкали только четвероногие малявки, а единственный след укуса на руке — паршивый и злобный шпиц по кличке Азалия. С тех пор я не подходила к зубастой мелочи, не надев перчатку больше и толще, чем такой звереныш.

— Отит, — сказала я через минуту и, не удержавшись, погладила черно-рыжеватую шерсть, ощутив на щеке огромный язык. — Начальная стадия, ничего страшного. Сейчас накапаю суролана, потом купите, покапаете еще.

— Спасибо, — поблагодарила девушка. Командир поблагодарил тоже, хотя, усмехнувшись, добавил: «Коррупционная услуга».

— Коррупционные услуги, — устало ответил Борменталь, — оказывают в расчете на будущие преференции. А мы были бы рады с вами не встречаться.

— Да, — согласился офицер, — мы, как работники морга, «до свиданья» не говорим. Желаем вам удачи и никакого рейдерства.

— А вам — только учебных взрывных устройств, — отблагодарил Борменталь. Альма согласно кивнула своей крупной головой и потрусила к выходу.

— Что, Лидочка, втянулась в работу? — невесело заметил Иван Царевич, показав на удаляющийся вилявший хвост.

Я кивнула. Во всем есть свои плюсы. Мы заварили антистрессовый чай, пили его и обсуждали, какие еще пакости могут нам подкинуть враги. О том, где я пропадала, к счастью, не говорили.

Потом потянулись вечерние клиенты. Все как обычно. Только хозяйка старого бобтейла Мурзика вспомнила новость, которую недавно слышала по радио.

— Это же у вас был звонок о заложенной бомбе?

Борменталь, пальпировавший кота, подтвердил — у нас. Потом, краснея, объяснял, что это какое-то недоразумение, что неизвестные злодеи хотели навредить торговому центру, но перепутали с нами. Хозяйка Мурзика кивала, соглашалась, не без труда удерживая мяукающего любимца. Но потом сказала:

— Вы уж поосторожнее с этим. У меня в классе мальчик учился, баловался с патронами, взрывал на плите, так ослеп на один глаз. Смотреть на него было страшно.

Я чуть сама себя не проколола внутренними иголками. Даже нашла объяснение: ассоциативный ряд. Что поделаешь, «телефонная бомба» рассчитана в том числе на такие подсознательные реакции: страх, детская психотравма. Не понятно, что случилось, но лучше держаться подальше.

Еще позже я пообещала, что выйду на ночное дежурство, но не сегодня. Борменталь остался в клинике на ночь. Показал мне нашу почту. Через час после взрывотехников пришло письмо-реклама от погрузочной фирмы: «Перевезем в день обращения». Никто не подумал, что это совпадение.

Из клиники я выходила в печали, а вот домой вернулась в боевом настроении. Кажется, я понимаю, что делать. И спасибо вам, господин король, за подсказку.

Дома меня ждал букет запахов: непередаваемая смесь специй, добавленных в какую-то мясную вкуснятину, и горелой резины. В кухне на электроплите стояла большая кастрюля, она чуть-чуть булькала и благоухала. В комнате обнаружились Раис и Чучундр, сидящие на полу вокруг открытого набора «Юный электрик».

— Я спросил, откуда берется тепло, которое используется для приготовления пищи, — объяснил Раис, — и хочу разобраться с истоками.

— Круто! — восторженно сказал сын. — Я сам все вспомнил! Сейчас думаем, как отправиться в его королевство и построить там электростанцию.

Я потрепала сына по голове. Немного отвыкла от его фантазий. Впрочем, как теперь без них обойтись. Может, и правда, отправиться туда, построить электростанцию, а в качестве аванса захватить пару орлодеров и посетить с ними вражеский офис.

Впрочем, по моему плану можно справиться своими ресурсами.

Они еще не знают, с кем связались.

Узнают!

Глава 41

Раис:

Ночью иногда приходят странные и ненужные мысли. Но если они пришли, с ними надо жить.

Например, захотелось задать Лиде вопрос: как ей самой спалось в моем мире? И вообще, как она там себя чувствовала?

Если же она задала бы этот вопрос мне, я бы ответил честно: привыкаю с трудом. Наверное, ей тоже было легче трудиться не поднимая головы, чем засыпать, думая о том, кто остался в ее городе.

Пока что работать почти не приходилось. Вчера я приготовил ужин из снеди, хранившейся на верхних полках железного шкафа и в лéднике, на нижних. Оказалось, что та же сила, которая освещает дом, также создает холод и мороз в шкафу, а в железном очаге рядом с железным шкафом — порождает жар.

Чу — так зовут сына Лиды — сначала пытался надо мной смеяться, когда я стал задавать вопросы, но уже скоро покраснел, потому что не смог на них ответить. Я попросил его показать, как создается электричество, но сначала наточил ножи, и мы приготовили обед. Потом я сам выбрал режим тушения, который соответствовал бы почти погасшим углям, и Чу отправился объяснять мне про электричество.

Удивительно: я дружу с мальчишкой. В свое время каждый ровесник был моим недругом. Со мной не хотели водиться, когда я считался самым слабым. Когда же я смог поднимать над землей любого силача, не прикасаясь к нему, то искал друзей среди взрослых — ровесники были мне просто не нужны.

Чу стал для меня загадкой. Пока что определенно я мог сказать лишь одно: он вырос с женщиной, которая тратила слишком много времени на работу. Он не знал некоторых вещей, которые в моем мире знают малыши, но и я пока не понял, что нужно знать, чтобы выжить в его мире.

Мне было понятно одно: он не стал бы швырять в меня камни, как в деревне, и стрелять тупыми стрелами, как в замке. Поэтому-то я легко общался с Чу — резал корнеплоды и мясо, тоже размороженное электричеством, а потом вместе с ним стал изучать провода, по которым оно проходит. Рей с интересом наблюдал, как мы готовим, но, когда нашли коробку с игрой, показывающей детям, как устроено электричество, решил смотреть со стороны.

Мы постоянно отвечали на вопросы друг друга, причем у сына Лиды их оказалось не меньше. Чу начал вспоминать прошлую ночь и попытался понять, что ему приснилось, а что — нет. Чтобы мальчишка не сошел с ума, мне пришлось на его глазах сморфироваться. Конечно, я его предупредил, конечно, он опять чуть не оказался за диваном.

После этого тема электричества была временно забыта и я долго рассказывал про морфов. А заодно и про магию.

— А мама не завела себе итакарика? — спросил Чу.

Я ответил, что итакари завести нельзя, с ним можно только подружиться.

— А как ты подружился с Реем?

Вопрос был столь внезапный, что мне пришлось ответить. Я не сразу сообразил, что впервые в жизни кому-то рассказываю про свое детство. Чу слушал внимательно, один раз чуть не всхлипнул, потом сказал:

— Вот крутая манга бы получилась. А когда ты вернешься к себе, сможешь колдовать как угодно?

Я понял, что он хотел бы нарисовать картинки о моих приключениях, такие продают на ярмарках для простолюдинов, а на вопрос ответить не успел — пришла Лида. Она не заинтересовалась нашими электрическими опытами и поспешно поела, заявив, что все прекрасно, хоть и недосолено.

Я не обиделся, так как мне сразу стало ясно: Лида додумалась, как защитить клинику от корыстолюбцев. Я не понял, сколько воинов в нашей армии, но в том, что она главнокомандующий, не сомневался. Право командующего — хранить свои замыслы в тайне от воинов, поэтому я только слушал приказы.

Приказов было немного: плотно поесть, выспаться и быть завтра готовым к сражению. Поэтому сейчас я выполнял вторую часть приказа. Пока что неудачно — меня немного смущало, что Лидия и Чу что-то обсуждают без меня. Но пока в этом мире все, что я мог, это изучать его и повиноваться. Поэтому заснул.

      *** 

Лидия:

Предполагаю, что за этот вечер его величество узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь. Впрочем, я не собиралась устраивать ему экзамен на тему «электричество в повседневной жизни». У меня был свой проект, и к реализации его я приступила сразу после непродолжительного семейного ужина.

В дальнейшем король мог быть лишь источником помех, поэтому я загнала его спать. После этого объяснила Чучундру — он должен доказать, какой он суперский программист и хакер. А нужно ему выйти в интернет с неопознаваемого адреса. Ну и чуток помочь маме с дизайном.

Сын врубился не сразу. И не только потому, что я поставила супер-пупер-задачу, а потому, что весь был в разговоре с королем. Едва тот улегся, Чучундр сразу забросал меня вопросами:

— Ма, а правда, что там кто хочет, может с любым животным заморфироваться? А правда, если король хотел чайник вскипятить, он это делал волшебством? А правда, он мог читать любые мысли, кроме твоих?

Приходилось отвлекаться, отвечать. Даже было немножко не по себе. Уж слишком сына заинтересовался миром, который я покинула не без труда. И до сих пор до конца в это не верю. «Но папочка и мамочка уснули вечерком, а Танечка и Ванечка — в Нарнию бегом». Или нет, в Африку. Чучундр, миленький, думай больше про учебу и компьютер, а не про морфов и магов.

Конечно, вслух это я не сказала. Наоборот, похвалила сына за то, что кроме учебных занятий с королем и обеда выполнил мое задание: собрал все, что можно, об этих негодниках — сети ресторанов дальневосточной кухни «Имбирь и васаби». В нашем городе — восемь ресторанов, Чучундр вычислил, который из них центральный. Значит, с него и начнем.

Но сначала — небольшая информационная атака. Главная задача которой — замести следы. Чтобы никто не подумал про скромную ветеринарную клинику. Конечно, кроме их генерального директора.

Я трудилась полночи. Еще раз удивилась, что сижу за компьютером без очков. Надо бы проверить глазоньки, вдруг и вправду оставила там не только очки, но и близорукость. Возвращаться за ними не хочу!

Встала не очень рано. Еще раз все перечитала. Подняла сонного Чучундра, привела в почти живое состояние и велела выйти в интернет, с максимальной анонимностью.

Ну, поехали! Будет вам кило имбиря в глотку и фунт васаби под хвост, или я не четырехглазая целительница! Хотя уже не четырехглазая.

Глава 42

Лидия:

Для начала в главные городские информагентства и электронные газеты отправилось заявление от нового международного экологического движения "Нет рыботорговле!».

Я долго сидела и читала разные манифесты в сети, стараясь вычленить из них самое главное, а потом самое дурацкое. Мне надо было соблюсти точную дозировку того и другого. Ну, вроде получилось.

«Какое живое существо самое несчастное? Собака гавкает, когда ей больно. Кошка — мяукает. Птичка — щебечет. И только рыба безмолвно терпит страдания, на которые ее обрекает бессовестный человек…»

Я мельком прошлась по глобальным преступлениям вроде загрязнения вод Мирового океана и сразу перешла к кулинарии.

«Поэтому ни одно другое существо не подвергается такому издевательству, как рыба. Только ради нее в городах строят рестораны, в которых несчастное безмолвное существо подвергается ритуальному поеданию. Рыбу режут на кусочки, закручивают в противоестественные кружки, смешивают с овощами и рисом. Мама-рыба, придя в суши-бар, не узнала бы, во что превратились ее дети, выросшие из икринок».

Еще два абзаца заявления напоминали страницу из кулинарной книги. Я так прониклась страданиями рыб, что, каюсь, не удержалась, сбегала к холодильнику и открыла банку атлантического тунца в оливковом масле. Чучундр тоже не отказался.

«Рыбы — немы, — закончила я этот текст. — Поэтому мы объявляем себя голосом рыб! Долой рыботорговлю и рыбоедство! Наш первый удар будет нанесен по тем местам, где заканчивается земной путь несчастных существ. Пусть в ресторане «Имбирь и васаби» пресыщенным клиентам подают полные тарелки имбиря и васаби, а рыба не должна в этом участвовать. Вы похищаете рыбу из моря. Знайте: море однажды придет к вам!

Рыбе место в море, а не на столе!»

Уф-уф-уф… а трудно, оказывается, быть лидером протестного движения. Особенно когда ты сама его только что придумала.

До этого я никогда не писала общественных заявлений. Но уж извините, других писателей, кроме себя самой, у меня нет.

— Ма, круто! — одобрил Чучундр. Еще раз пообещал полную анонимность и разослал заявление по адресам. Ну а я стала готовиться к второй части Марлезонского балета. По крайней мере дальнейший план я могла легко объяснить Раису.

— А железные глаза, которые повсюду? — сразу задал он дельный вопрос. — В вашем мире нет морфов. Но очень много людей и стран, а значит, стражи и властителей. Не заинтересует ли их такое странное существо, как я? Не хотелось бы привлекать внимания.

— Ох... — Я об этом не подумала. Вот черт!

— Я не отказываюсь помочь, — поспешил заверить король-выдр. — Но предлагаю обдумать, как избежать неприятностей. Прикинуть наши возможности и выбрать наилучший путь.

— Во! — из коридора поддержал Чучундр. — Учись, ма, государством управлять — это тебе не уколы в неприличное место бедному беззащитному сыну ставить! Тем более что этот сын уже все придумал. Нате!

С этими словами потомок забросил в комнату большой раздутый пакет, а потом ввалился сам с полными руками каких-то тряпок.

Мне даже интересно, что подумали служащие ресторана, когда к ним в зал ввалились толстая тетенька в бейсболке, надвинутой на маску в виде оскаленной акульей пасти, и мужик с выдрой в руках. Тоже в маске и в бейсболке.

— С собаками нельзя! — первым отреагировал охранник, бросаясь нам наперерез.

— А где вы видите собаку? — удивился король-выдр и втянул своего ита в себя. И сразу коричневая меховая пижама, которую Чучундр купил на Али и гордо именовал «кугуруми-мишка», перестала висеть на нем живописными складками, туго натянувшись поверх естественного мехового боевого облика истинного морфа.

Охранник, попытавшийся толкнуть еще неморфированного странного посетителя, по инерции налетел на чудовище и отскочил обратно, как резиновый мячик. Раис его даже пальцем не тронул, но довольно крепкий дядька растянулся на полу, коротко вскрикнул и прямо на четвереньках удрал куда-то в сторону кухни. Кажется, он заглянул монстру в глаза… и что-то ему в этих глазах не понравилось.

Король поднял морду в сильно растянувшейся маске к потолку и… зарычал. Итить-колотить, такого эффекта я не ожидала! Разве выдры вообще рычат?! А когти по двадцать сантиметров откуда?! Это вообще законно? Так, кажется, кто-то показал пришельцу «Людей Икс» и «Росомаху»…

Тьфу, блин, а я-то чего пугаюсь? Это ж мой выдр, в смысле король, и сейчас мы тут устроим похохотать. Тем более что официанты и посетители сбежали еще до того, как милый выдроморфик перестал рычать и встряхнул торчащими из-под маски белыми усищами. Вот прям быстро-быстро, в этот час клиентов в целом было немного, так что в дверях никто не застрял. А мы с Раисом специально встали так, чтобы выход не загораживать, нам же материальные ценности предстояло уничтожать, а не персонал и тем более не посетителей.

— Р-р-рау? — Король проводил взглядом последнего официанта, улепетнувшего в дальнюю дверь с нарисованной на ней чокнутой, но счастливой рыбой, уже разрезанной на аккуратные роллы и все равно улыбающейся.

— Крушим все! — кивнула я и с размаху долбанула вынутой из сумки садовой лопаткой по ближайшей витрине, в которой были разложены аппетитные образцы.

На все про все ушло всего-то минут пять — снаружи еще даже не начали выть полицейские сирены, а мы уже добили кухню — выдрино-росомаховые когти оказались незаменимы в деле дырявления всего подряд — и выскочили через черный ход. Его легко оказалось вычислить по тому, куда драпал обслуживающий персонал, еще до того, как король покрошил в лапшу первую кастрюлю. А дальше дело техники — центр я знаю отлично, а еще мы в гугле все подробно рассмотрели и живо сменили несколько проходных дворов, перелезли через старый кирпичный забор, миновали подворотню и за мусорными баками живо избавились от улик: кугуруми, бейсболки, маски и очки — в сумку, туда же все сто одежек, в которые для изменения силуэта обрядил меня сыночка, летнее платьице мне, футболка Чучундра и родные кожаные штаны королю… На Владимирский проспект мы выбрались весьма обычной, незаметной в толпе парочкой, прогулялись до Рубинштейна, потом по Загородному и с «Техноложки» вызвали такси.

Все. Ищи ветра в поле!

Глава 43

— А дальше что, мам? — первым делом спросил меня слегка бледненький Чучундр, рассматривая в интернете уже выложенный в сеть погром. Снимали телефоном, потому гигантский выдр в буром кугуруми выглядел ровно так, как я и хотела, — ряженым бугаем. А я рядом с ним прыгала точь-в-точь как агрессивный колобок в маске. — Чем это поможет клинике?

— Как минимум отвлечет ненадолго и даст нам фору, — ответила я, ныряя в холодильник. От таких приключений мне жутко захотелось есть. — Раис, будешь борщ?

— Это тот красный вареный салат с мясом? — уточнил король-выдр, возникая в дверях кухни. — Буду. Странное блюдо, но мне понравилось.

— Отлично, садись, сейчас разогрею… Чучундр, тебе налить?

— Да, — мрачно выдал сынуля, в свою очередь нарисовавшись у порога. — Знаешь, мам… я вчера не подумал, что все настолько серьезно. Я тут чуть кирпичей не отложил, пока ждал вашего возвращения. А вдруг бы вам попалась более подготовленная охрана? А вдруг бы менты быстрее приехали? И вообще… давай ты больше не будешь ходить и громить сушильни лично?! Очень страшно было за тебя… а хуже всего неизвестность. Телефон ты зачем отключила?!

Я усмехнулась, вышелушивая дольки чеснока из кожуры и вкладывая их в чеснокодавилку. Да неужели?

Оглянулась на Петьку и не удержалась, хмыкнула многозначительно.

— Ну, ничего же не случилось, Петь. С чего ты взялся себя накручивать?

Слово в слово воспроизвела его обычную отмазку. Прям вот с удовольствием, хотя это и нехорошо, непедагогично, и вообще — мать-ехидна.

— Что?! — сразу нахохлился потомок, прекрасно уловив намек. — Ну да, ну да! Понял я! Буду на связи, даже если улечу на Луну! Нечего тут… пародировать! Рассказывай лучше, какой план.

— Ну, громить в открытую сеть мы не будем. — Я выложила в тарелки по белому островку сметаны и полезла за черным хлебом. — Во-первых, повторяться глупо, во-вторых, нас будут ждать, в-третьих…

— Вот именно! — горячо поддержал сына. — Нефиг рисковать! Женщине вообще не поло... ай! Нечестно драться!

— Я с ним согласен. — Раис пододвинул мне стул и взял ложку. — Женщина не должна рисковать собой. Это неправильно.

— Ему тоже подзатыльник отвесишь? — сразу съехидничал Петька, устраиваясь на табуретке.

— Нет. — Я положила на стол доску с нарезанным хлебом и тоже села.

— Нечестно! — надулся отпрыск. — Дискриминация!

— Станешь королем, тогда и будешь жить без подзатыльников, — утешил вдруг его Раис, причем произнес он это, оставаясь привычно серьезным и невозмутимым, но вот чтоб мне борщом подавиться, если глаза у него не смеялись. У нашего короля неплохое чувство юмора… — А пока терпи.

— Да она и королю залепит, не постесняется, — пробурчал в тарелку Петр. — Так что не обольщайся... Это просто ты маме нравишься.

— Петька! — Я аж ложку выронила от возмущения.

— Она мне тоже очень нравится, — спокойно и невозмутимо ответствовал Раис, передавая устроившемуся под столом выдру мозговую косточку из борща. Тот радостно засвистел. — Поэтому я с тобой согласен — твоей мамой мы больше рисковать не будем. У меня есть другое предложение.

— Какое? — спросили мы с Чучундром хором. Он с искренним интересом, а я просто машинально ляпнула, потому что вдруг смутилась. Кошмар, как школьница. С чего это я?!

— Как я уже говорил, корыстолюбцев надо бить по их карману. Крушить едальни весело, но опасно. К тому же морф может все же привлечь нежелательное внимание. А еще — люди любопытны. Они будут приходить в это место для того, чтобы увидеть странное существо.

— Ну, в целом да, — вынужденно кивнула я.

— Вот. А на складе лишних людей нет. Зато там есть рыба, — Раис выдал эту истину и с явным удовольствием вернулся к борщу.

Мы с Чучундром какое-то время тоже хлебали ужин и обдумывали его мысль. Потом я осторожно переспросила:

— Ты хочешь запустить туда итакари?

— Что не съест, то понадкусает! — в восторге развил мысль Петька. — Он маленький, значит, пролезет в вентиляцию. И умный — устроит разгром и вернется к нам! А еще!

— А еще Рей может пронести в то место, где корыстолюбцы держат свои запасы, мешок с крысами. Или жуками, — подтвердил нашу догадку Раис. — Чу сказал, что ваши трактиры регулярно проверяет… сан-эпид-конт-роль. Правильно? Если послать им весть, как думаете, они захотят проверить амбары с запасами?

— Еще как! — Я аж смущаться забыла. — Это такая жадная тварина, в смысле организация! Да они случая не упустят слупить с сети официальных штрафов, а если не штрафов, так взяток! Зуб даю, этим имбирям и сушам точно станет не до расширения сети!

— Осталось только узнать, где расположен амбар с их добром. — Раис встал, собрал со стола пустые тарелки, отнес их в раковину и открыл воду.

С ума сойти… мужик, который моет посуду… сам. Без напоминания… Эх, если б не король! Фу, Лида, о чем ты думаешь?!

— Это я узнаю! — подскочил Петька. — В сети все есть! Только надо на всякий случай заходить в интернет с левой симки не из дома, а потом логи почистить… Мам, ты крутая мстительница, но телефоны бандитские зря раскокала. Пригодились бы… Ну да ладно.

Планирование следующей операции шло аж до ночи. Вражеский склад нашелся довольно быстро, хотя и пришлось сбегать за пару кварталов от дома, чтобы там поюзать чужой интернет. Забавно, что недоеденные наркоторговцы до сих пор не заблокировали свои симки. Почему? Испугались настолько, что забыли? Да пес с ними, нам же лучше… И других проблем полно.

Мы все никак не могли решить, подкидывать на склад только тараканов и крыс или еще листовок общества защиты рыб добавить? Потом решили, что перебор, крысы и сами отлично справятся, без общественной поддержки. И лучше, если неприятности у имбиреедов будут выглядеть не связанными друг с другом.

Поскольку завтра мне надо было уже кровь из носу выходить в клинику на работу, да еще на сутки, два бессовестных мужика меня к полуночи победили и прогнали спать. А я что… я пошла. От двери оглянулась на две склоненные над планом операции головы и выдриную морду между ними. Петька смотрел на Раиса такими горящими глазами… эх. Бедный мой Чучундр, он всегда храбрился даже передо мной, только я знаю, как ему не хватало отца. А тут настоящий полковник, в смысле король… Сильный, умный. Помогает нам.

Только вот Раису надо домой. А мы останемся здесь. Как бы Петьке еще больнее не сделать…

А заодно и себе самой.

Глава 44

ТРА-ДРА-ТРА-ДРА-ТРА!

— Здравствуйте! Вы сегодня работаете?

Я буквально втащила в холл нашу постоянную посетительницу — других уже не осталось. Вопрос владелицы Вагнера — пожилого перса — был уместен. В пяти шагах от входа в клинику начались тротуарные работы. Пока шло уничтожение асфальта отбойным молотком. Иван Царевич, гений коммуникации, смог разговорить одного из работяг и выяснить, что до этого они работали на соседней улице, но почему-то сегодня перешли к нам.

Узнать что-то подробней на более высоком уровне не удалось. На металлическом ограждении не было обычного информационного щита с данными, кто тут трудится, когда закончит и какой контактный телефон. Попытки Борменталя что-то выяснить в Департаменте по благоустройству закончились ответом: «Если работают, значит, надо».

Тот же Иван Царевич заодно узнал, что за уничтожением асфальта последует рытье канавы, а вот мостик к клинике не предусмотрен. Надо было радоваться, что кто-то вообще еще может прийти.

— А еще, — говорил ветеран клиники, — они запустили к нам то ли белку, то ли бобра.

Я вздрогнула. Не потому, что боялась белок. А вдруг наши враги прочли наши мысли насчет крысино-тараканьей атаки и нанесли превентивный удар?

Оказалось, что Маша, любительница фитнес-пищи, оставила в своем шкафу пакет сушеных груш и абрикосов. Никто трогать не собирался — вдруг еще вернется? Но прошлой ночью, пока Борменталь дремал, кто-то прогрыз шкафчик и утащил груши.

— Но ведь не крыса, — сказал Борменталь, сдавая вахту Ивану Царевичу, — для крысы была в доступе колбаса.

Я осмотрела место происшествия. Да, правда, серьезный прогрыз.

— Он, бедолага, — вздохнул Иван Иваныч по поводу Борменталя, — так устал, что не расслышал.

Кроме хозяйки перса Вагнера, других посетителей не было. Мы плотно закрыли окна, чтобы не слышать оглушительное «дра-та-та», и обсуждали последние новости. Точнее, говорил Иван Царевич.

— Слышала, Лидочка, какое ЧП случилось у этих негодников? Какие-то экстремисты переоделись монстрами и им ресторан разнесли. Один посетитель на телефон заснял, выложил в интернет. Видела?

Вопрос не имел значения. Иван Царевич в любом случае собирался показать мне этот ролик, а я смеялась и негодовала, скрывая смущение.

— Ну этот-то мелкий хулиган ладно, — тараторил Иван Царевич, — а вот здоровый громила — будто артист из зеленого цирка. Сейчас в моде такие цирки, чтобы в них не звери выступали, а люди, в имитационных звериных шкурах. Вот такого и наняли, который посмотрел повадки… даже не знаю кого, медведя или росомахи. А вообще, им поделом. Это такой закон этикосферы — зло всегда к тебе возвращается. Помнишь ту дурочку, которая здорового кота к нам привезла усыплять? Через полгода в аварию попала.

Дурочку я помнила. Помнила и кота: конечно, мы взяли деньги за усыпление, отправили клиентку подальше, а коту сделали прививки, и уже через неделю он был пристроен в приличные руки.

                                      ***

 Ближе к ночи Иван Царевич пробовал играть в благородство: «Лидочка, давай я останусь». Но все же отправился домой. За окном установилась тишина: работы прекратились, при желании в клинику можно было зайти. Но в такое время, кроме экстренных случаев, никто бы и не явился.

Я выдержала небольшую телефонную баталию с его величеством. Своим телефоном он пока еще не обзавелся, поэтому воспользовался аппаратом Чучундра. Король долго объяснял мне, что женщине одной ночью оставаться опасно, что он готов прибыть и составить мне компанию на дежурстве.

Я отвечала совершенно спокойно: это моя работа, это мой выбор, и я сама вольна в оценке рисков. Если бы я реально опасалась нападения, то не осталась бы одна. Что у него, Раиса, и Чучундра на этот вечер свои планы. Причем в прямом смысле слова — планы операции. И они должны заниматься своим делом. И вообще, если он прямо сейчас сюда приедет — пожалуйста. Но будет ждать меня под дверью. Я не впущу!

Возможно, я была слишком резка, но король прекратил разговор и даже сам нажал отбой — научился. Зато минуту спустя позвонил Чучундр:

— Ма, — сказал он любяще-няшным тоном, — ма, ведь правда, если что, ты нам сразу позвонишь?

Пришлось сдаться и пообещать сыну, что сделаю именно так. Даже не пообещать, а поклясться его счастливым и благополучным будущим. Правда, я обозвала Чучундра манипулятором, но он счел это комплиментом. И заодно взяла заочную клятву с короля, что он не приедет.

Разговор меня немного утомил. Я стала смотреть в записи какой-то сериальчик, но скоро поставила на паузу и задремала. Видать, не слишком крепко, так как встала и в полусне выключила свет.

Что это? Какой-то шорох. Нет, не возле входных дверей, не возле наших подвальных окон. А именно в помещении.

Я открыла глаза. Надо бы встать, включить свет. Но, может, у меня преимущество? Источник шороха не знает, что я не сплю.

Под окном был маленький блеклый световой квадрат. И в этом квадрате мелькнула какая-то тень. Прошуршала и скрылась.

Что это такое? Какой-то распушенный мех. А, вот в чем дело! Ах, ваше величество, чемпион по феодальной интриге! Мастер соблюдать и нарушать клятвы в одном флаконе! Дал слово, что не явится сам, собственной персоной, и прислал своего итакари — несчастного Рея. Заставил выдра пробежать три километра по дворам и улицам, надеюсь, хоть переходил на зеленый свет!

Честное слово, мы в клинике и не за такое «отбирали» питомцев у владельцев. Уговаривали, выкупали… по-разному бывало. Если хозяин по своей тупости или по дурацким принципам губит несчастное четвероногое, приходится спасать. Не всегда получается, конечно… по закону животное — имущество. И просто так отнять его нельзя. Но часто те, кому наплевать на живую игрушку, все же брали деньги.

Я встала, шагнула к выключателю. И тут зазвонила мобила.

— Лидочка, слушай, извини, я не могу тебя оставить здесь одну. Я уже подъезжаю. Подежурим вместе, или отправляйся домой, чтобы Петька не беспокоился.

Весь мой боевой настрой улетучился. Третий мужчина, готовый заботиться обо мне, — это слишком. Сил не пустить в клинику Борменталя мне не хватит…

Я включила свет — выдра, естественно, и след простыл. И направилась открывать дверь заботливому начальнику. Если он решил пожертвовать своим сном… Что ж, боги в моем лице принимают жертву.

Глава 45

Проще всего получилось с крысами. Оказалось, что выдры — крысоловы, не хуже такс или фокстерьеров. За один вечер Рей осуществил дератизацию всего квартала. Я и король прогулялись по аллейке, выдр периодически ускакивал в сторону и некоторое время спустя выныривал из полутьмы, держа за шкварник придушенного грызуна, впрочем самостоятельно оживавшего, едва Раис его перехватывал и кидал в рыбацкий жестяной ящик в рюкзаке. Оттуда крысы, пришедшие в сознание, вылезти не могли, а чтобы с горя не стали кушать друг друга, на дне уже лежали несколько кусков булки. Я одно время подрабатывала в лаборатории, так что знала: даже дикие пасюки сначала будут жрать, что им дали, и только потом начнут бороться за иерархию и ресурс. До начала операции им хватит, а потом...

Не то чтобы я была знатным крысоводом, но предполагала, что, увидев доступную рыбу, грызуны сразу же забудут, сколько они перед этим умяли хлебобулочных изделий. 

— Ваше величество, уймитесь, в смысле, уймите своего зверского зверя! — попросила я через два часа таких прогулок. — Десять штук нам предостаточно. Кстати, как он так научился ловить грызунов? Ведь его специализация же — рыба?

— Когда мы поселились в замке, еды не всегда хватало даже мне одному, — сказал король с чуть-чуть натянутой усмешкой, как говорят о вещах, которые хочется забыть, но это невозможно. — Я потом рылся в бумагах, оставшихся от хозяйства отца, нашел опись коней в замковой конюшне и коров, сколько им собиралось корма, сколько расходовалось на слуг… но так и не нашел подобного списка королевских бастардов. Видимо, мы были не настолько ценным королевским имуществом и кормили нас по остаточному принципу. Поэтому Рей научился ловить крыс.

Последние дни я пару раз слышала эти истории — Раис рассказывал их Чучундру, а тот слушал, в легком трансе. Когда сильный уверенный мужчина походя говорит о страданиях своего детства, это впечатляет. Может, и к лучшему. А то сынок очень уж развесил ушки. Еще попросит мамочку организовать трансфер в этот жуткий и волшебный мир…

Вчера, между прочим, состоялся непростой разговор. Я передала дежурство Борменталю не сразу — немножко  побеседовали о былом, без попыток заглянуть в будущее. Дома я была лишь через сорок минут, достаточный срок, чтобы выдр промчался кратким, уже известным ему путем.

Поэтому я, конечно, планировала, едва все трое заспанных красавцев встретят меня на пороге, схватить Рея, повалить на спину и осмотреть лапы на предмет следов от ускоренного беганья по асфальту.

Но планы на то и планы, чтобы не всегда сбываться. Я не стала звонить заговорщикам и предупреждать, мол, еду домой, чтобы застать их врасплох. И поэтому, когда отперла дверь своим ключом, сама получила сюрприз.

Не знаю, кого караулил его величество в темной прихожей, скорее всего вражью морду. Но поймал он меня. Я пискнуть не успела, как неведомая сила сначала снесла меня с ног, вышибая обратно в подъезд. А потом та же сила молниеносно сориентировалась и не позволила мне отлететь к стене, смачно приложившись затылком. Я эту перспективу тем самым затылком уже чувствовала, летя от собственной двери.

— Лида, какого… вы бродите ночью по улицам, если обещали нам сидеть в клинике, заперевшись на все замки?! — яростным шепотом спросил Раис, стискивая меня так, что я даже пискнула от неожиданности. — Сумасшедшая женщина! А если бы на вас напали по дороге?! А если бы я допустил оплошность и не понял вовремя, что это вы?!

— Мам, ты офонарела, что ли?! — из темной прихожей подтвердил претензии ломкий басок потомка. — А еще обещала!

— Чу, поставь чайник и завари кофе, — не оборачиваясь, скомандовал его величество. И сын, вот волшебство-то, даже не пытаясь отмазаться, возразить или, по своему обыкновению, «черезпятьминутнуть», развернулся и ушел. В кухню…

А король-выдр, не отпуская меня из крепких объятий, вдруг резко приблизил свое лицо к моему, заглянул в глаза… В его собственных прямо-таки светилась злость на мою «безалаберность» и… и еще что-то.

А потом этот псих положил руку мне на затылок, привлек к себе и поцеловал. Да так, что у меня окончательно голова пошла кругом.

Впрочем, буквально через секунду все кончилось. Меня отпустили и даже отступили на шаг. Хотя все еще придерживали за руки.

— Простите, Лида. Я не должен был этого делать, — отрывисто заявил король-выдр, окончательно отстранился и сбежал на кухню к Чучундру.

А я осталась возле собственной двери с одним-единственным вопросом в голове: господи, что это было?!

Впрочем, долго так стоять столбом все равно было глупо, поэтому я вошла в квартиру и тщательно заперла входную дверь. Сняла и аккуратно поставила на обувную полочку кроссовки. Прислушалась к негромкому разговору мужчин на кухне… м-да. Словно ничего и не было. Ну… вот у меня тоже ведь было какое-то срочное дело. Какое? А!

— Рей! Иди сюда!

Сонный выдр выбрался из-под дивана и вопросительно на меня воззрился. Я без лишних разговоров кувыркнула его пузом кверху и тщательно осмотрела лапы. Удивительно: ни потертостей, ни порезов. Да и вид такой, будто не мчался недавно наискосок по дворам и перекресткам, а мирно дрых, зарывшись в экспроприированный с кресла мохнатый плед с немного косорылым тигром, прячущимся среди аляповатых розовых пионов.

Увы, когда с косвенными уликами туго, подследственные молчат, как партизаны. И даже изображают удивление. Разве что из Петьки удалось выбить, что именно он позвонил Борменталю. Но я была слишком усталая, чтобы учинять головомойку. А еще настолько ошарашенная тем, что произошло на лестнице, что покорно выпила чай (кофе мне не дали, ибо сына наябедничал, что на ночь вредно), съела приготовленные то ли потомком, то ли королем оладьи с вареньем и безропотно отправилась спать. Раз уж так вышло с дежурством и чтобы не превращать в крысариум свое единственное жилище, я назначила атаку на следующую же ночь, точнее — на четыре часа утра: уже светло, но никого нет. Именно такое время, когда сон валит с ног самых стойких гуляк.

Днем мы ходили ловить крыс. И вместе с королем дружно делали вид, что вчера на лестничной площадке перед дверью ничего такого особенного не произошло.

На этот раз навигационное обеспечение операции досталось Чучундру. Он сам забил нужный адрес, мы остановились в двух кварталах от склада, сам с подставной симки вызвал такси на соседнюю улицу, сам укутал короб с биооружием в несколько покрывал, чтобы водитель не заподозрил чего, услышав писк и царапанье… Потом мы эту бандуру затолкали в наш с сынулей единственный приличный отпускной чемодан и в таком виде уже отправились на диверсию. Все втроем. Ибо на этот раз потомок категорически отказался ждать у моря погоды.

Глава 46

Раис:

В давние, да и не только давние, времена случалось так, что отдельные непоседы из моего народа со своими итакари отправлялись в заморские края, где морфы — невидаль. Те, у кого ит помельче, потешали зевак за медяки на ярмарках, а если друг когтистый и зубастый, служили в наемных армиях, за серебро. До генерала и полковника никто не поднялся: в затяжных войнах враги быстро привыкают к морфам и понимают, как защититься даже от умной кошки величиной с лошадь. Разве что повезет попасть в королевскую гвардию и быть воином-шутом: морфироваться на глазах послов, стеречь покой в остальное время.

В детстве я подумывал об этом пути. Но тогда — не как сейчас — мой ит был таким же замухрышкой, как и я. Что же касается балаганов, я научился терпеть шутки над собой, а любить — не научился. Гвардию, уже позже, завел свою.

Сейчас казалось, будто моя судьба вернулась к дальней развилке и пошла отвергнутой тропой. Я и Рей в дальних краях, мы стали наемниками, которые воюют по приказу нанимателя. Главная опасность, как говорил Чу, — нас может поймать местная стража. Если она спросит, за что меня наняли, отвечу честно: за борщ. Ну, потому что… по-другому ответить я даже самому себе не сразу решусь.

Пора честно спросить себя самого. Почему я так держусь за эту бедную женщину, а не стараюсь найти по-настоящему сильных этого мира и предложить им свои услуги?

Ну…

Во-первых, я никогда не буду здесь самым могущественным. Потому что, для начала, не здесь родился. Мне нужно обратно. И другой надежды вернуться, кроме этой женщины, нет.

А во-вторых… Один из предков моего отца, впрочем и из моих тоже, овдовел и решил жениться на красавице. Королевский указ собрал в замок всех приглядных девиц, от крестьянских дочерей до баронских, — предок был тиран, мог позволить. Девицы гуляли в саду в одинаковых белых платьях, с венками из полевых цветов. Король выбрал, как оказалось, дочь мельника, заглушил недовольный ропот, провозгласил ее королевой.

Когда старого шутника настиг очередной приступ подагры, королева провела свой, необъявленный смотр и выбрала замкового конюха. Стены оказались глазасты, и некоторое время спустя менестрели в дальних краях выжимали слезы печальной балладой о двух юных влюбленных, умерших в одной могиле. Король успел потом выбрать некрасивую баронскую дочку и произвести наследника.

Я тоже мог выбирать из красавиц. Но не хотел стать отрицательным героем еще одной баллады. И вообще, к демонам всех предков и все баллады. Мне просто нравилась Лида.

Когда я предлагал ей стать женой и говорил, что она ничего не найдет лучше в моем мире, я был искренен. Теперь так же искренне был готов сказать себе самому: никого лучше во всех мирах… Это было неожиданно, не к месту и, не скрою, причиняло боль. Потому что я с каждым днем все яснее осознавал: место Лиды здесь. Это ее дом. А мое место… понятно где. Там, куда зовет не только честолюбие и тоска по родине. Но еще и долг.

Зачем я полез вчера с поцелуями? Не сдержался… как мальчишка. Больше такое не должно повториться, я не хочу причинять боль.

— Господин ко… Раис, мы приехали.

Я улыбнулся. Чу так до конца и не понял, как обращаться ко мне. Поначалу было просто: незнакомец, которого называют королем — мало ли «королей праздничного пирога». А потом понял: не шутка. Чу — забавный малый, с ним тоже расставаться бы не хотелось.

Но сейчас мне нужно за одну секунду забыть все прежние мысли. Впереди битва. А наемник, пусть и наемник за борщ, должен сражаться так, будто сражается за свою жизнь.

                    *** 

Битва оказалась простой. Мы отпустили экипаж вдали от места, где хранилась рыба, и прошли пешком. Склад находился внутри хозяйства, в котором когда-то располагалась огромная мастерская — Лида называла ее «завод».

Я подумал, что несколько разных арендаторов никогда не смогут обеспечить надежную охрану, и не ошибся. Мы легко преодолели забор с режущей стальной веревкой. Куда идти дальше, показывал Чу. Понадобилось немного усилий, чтобы добраться до глухой на первый взгляд задней стены, где уже не было «камер» и куда не заглядывали все же присутствующие за оградой сторожа.

Слишком было бы «палевно», как сказал Чу, врываться на склад самим. Там тоже есть камеры. А мы хотим, чтобы череда несчастий, обрушившаяся на корыстолюбцев, выглядела случайной и не связанной между собой.

Поэтому из моего рюкзака с легким щебетом вынырнула мордочка Рея, а из своего «звуконепроницаемого» Чу достал мешок с крысами из металлического ящика. Зверьки почти не пищали и не барахтались — Лида дала им с кормом какое-то снотворное. Но скоро его действие пройдет, и тогда почуявшие свободу вредители разбегутся по всему складу.

— Ты все понял? — на всякий случай уточнил я у своего ита, хотя мысли у нас уже давно были одни на двоих и спрашивать не было никакой необходимости.

Рей укоризненно зашипел, схватил мешок зубами за горловину и с моих рук вскарабкался к устью узкого хода, закрытого решеткой.

Эта преграда быстро поддалась сильным когтям моего зверя, так что еще секунда — и пыхтящий итакари скрылся в темном прямоугольнике, рывками затаскивая туда и свою поклажу.

— Идем к матери, — велел я Чу, потянув его в сторону ограды. — Дальше Рей справится сам. А нам тут незачем оставаться, это лишний риск.

Это нам еще повезло, что моя женщина… Проклятье. Да. Моя женщина осталась по ту сторону ограды «прикрывать отступление». Подвергать ее опасности я не хотел настолько, что несуществующая в этом воплощении шерсть поднималась дыбом.

Лидия:

Под конец я даже начала бояться: уж слишком благополучно все складывается. Мы выполнили намеченную программу за пятнадцать минут — пасюки получили свободу и доступ к рыбе, выдр змейкой просквозил через вентиляцию, а потом к нам за забор. И принялся сдержанно фырчать: явно отчитывался королю о проделанной работе. Я вообще заметила, что властность у Раиса не наносная, натренированная, а как бы прошита в саму настройку по умолчанию. Вот он просто такой, и все. Ничего специально не делает, но все моментально начинают его слушаться. Не только выдры, но и мой Петька, всю дорогу ниспровергатель авторитетов.

Ну вот с какой стати я согласилась ждать за оградой? Меня что, силой заставляли? Нет. Просто посмотрел, и я поняла, что он, зараза такая, прав…

Ладно, главное — все получилось. Вызвали такси и домой.

Мальчики отправились немного поспать. А мне не хотелось. Я села и набрала текст кляузы в санэпид. С этой организацией я, как работник клиники, на короткой ноге. Знаю, как работает система. Так что завтра утром одного весьма корыстолюбивого аппаратчика ждет прекрасный повод потрясти чужой карман. Основательно так потрясти. На очень круглую сумму. И этим васабям имбирным придется не только закупать новую партию продуктов, вызывать дератизаторов, но еще и откупаться от моего жадного знакомого. Дешево не отделаются. Авось не станет денег на новые филиалы?

Теперь бы чаю с молоком, пару тостов и в кровать…

Молоко и тосты отменяются. Молока нет, а хлеб таков, что не всякая крыса обрадовалась бы. Спать не так уж и хотелось, магазин в правом крыле дома уже открыт. Поиграла в экстремистку, теперь надо поиграть в домохозяйку.

Вышла из парадной. Хороший будет день. Может, вечером погулять…

— Сударыня, — донесся вежливый, но не очень приятный голос, — вы нам очень нужны.

Я обернулась. И пожалела, что не могу сморфироваться.

Глава 47

Раис:

Утром мы обнаружили, что Лиды дома нет, но ее опытный сын заверил, что мать, скорее всего, пошла купить еды на завтрак и сейчас вернется. А пока можно сварить кофе. Чем мы и занялись. И тут телефон издал какую-то красивую музыку, Чу отвлекся от затейливого ковшика для этого вкусного напитка и выхватил мобильник из кармана.

— Да, мам? Ты где? Почему задержа…

И тут я увидел, как мальчишка на глазах из нормального человека превращается в бело-зеленое умертвие. Он так резко побледнел, что я быстро шагнул к нему, чтобы подхватить, если упадет.

— Тебя… — одними губами произнес Чу, протягивая мне коробочку телефона.

— Лида? — Я уже почти знал, что сейчас услышу вовсе не ее голос. И угадал.

— Слушай, ты, чувелло, — произнес тот, кто еще не понял, что уже мертвец. — Хочешь получить обратно свою бабу — придешь на стрелку, понял? И без фокусов. Ментов ты сам звать не захочешь, отвечаю. Зато мелкого обсоска тащи с собой. И сумку с антресоли захватите, а то небось решили, что к вам счастье-богатство распожаловало?

— Какую сумку? Куда придти? Когда? — тратить много слов на смертников никогда не входило в мои привычки.

— Много базаришь, — хмыкнули в коробочке. — Пацан ваш знает, где последнюю забили. А насчет сумки не звезди, что не понял. Если товара не досчитаемся, бабу получишь по кускам, усек? За компенсацию моим ребятам на месте побазарим. Сегодня в семь жду. Ментов волочь не в твоих интересах, сам понимаешь. Мне на вашу хату вообще проблем нет навести, сядете на хороший срок. Да и по дороге перехватить могут, так что ходи и оглядывайся, лошара.

Голос резко умолк, в трубке запищало. Так бывает, когда разговор прервали с той стороны, это я уже понял. Отложил мобильник и посмотрел на бело-зеленого Лидиного сына.

— Спокойно. Они пожалеют, что связались с нами. С твоей матерью ничего не случится, обещаю. Она им не по зубам. Так что сядь, сделай несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом сосредоточься и ответь на мои вопросы.

Парнишка быстро закивал и устроился на табуретке возле стола, послушно выполняя приказанное. Я и сам дышал, как учили когда-то, медленно, на счет. Мне тоже надо было успокоиться. Одна мысль, что какой-то урод посмел коснуться моей женщины, туманила голову звериной яростью и желанием рвать в кровавые лохмотья.

Я усилием воли заставил себя унять бешенство, потянулся и положил руку на вставшую дыбом шерсть Рея. Мой ит чувствовал такую же злость, возмущение и желание убивать, но когда мы вместе — нам проще контролировать инстинкты. Так. Все. За дело.

— Смертник сказал, что ты знаешь место, куда надо прийти. — Я посмотрел на мальчишку. Ага, молодец, все еще в ужасе, но уже взял себя в руки. Правда, на мое замечание о смертнике резко вскинул на меня глаза, но тут же добела сжал губы, и взгляд у него стал… не знаю, как в этом мире, а в моем я бы сказал — из него воин выйдет. Если воспитать правильно.

— Если это те… с наркотиками, то знаю, — коротко кивнул он.

— Это они. По манере разговора, а также по тому, что этот упомянул оставленную в квартире сумку с товаром, можно догадаться.

— Сумку?! С товаром?! — Чу подскочил, словно его сквозь дно табуретки кольнули копьем в самое мягкое место. — Где?! Черт!

Он сорвался с места и рванул сначала в большую комнату, захлопал дверцами шкафов, с грохотом отодвинул от стены диван. Я встал и пошел за ним. Мальчишка метался из одного угла в другой, потом прошмыгнул в маленькую спальню, перевернул там все вверх дном, но ничего не нашел. Точнее, вытряс из материного шкафа кучку трофеев, оставшихся от тех троих, которых надо было еще тогда убить и съесть, как пугала Лида. Я не людоед, но ради такого дела мог бы преодолеть брезгливость.

В шкафу были пустые сложносшитые мешки-сумки, никакого товара мы в них не обнаружили.

— Да где?! — растерянно выдохнул Чу, запуская обе пятерни в волосы и выпрямляясь посреди разгромленной комнаты. — Может, он наврал, этот будущий мертвец?!

— Не думаю. — Я почесал спину Рею, сидящему на моем плече. — Так. Подожди. Мы изначально действовали неверно. У тебя есть запах того, что хочет мертвец?

— Наркоты? — Чу почему-то вдруг слегка покраснел. — Нет… но… А! Вот у этих гадов в сумках такое точно бывало! — Он прицельно пнул синий мешок с черными полосами, валявшийся на полу. — Вот в этой приносил тот, на обезьяну похожий. А зачем? То есть погоди… Рей?

— Да. Тц! — Я мысленно указал иту на сумку и попросил найти в доме другой мешок или любую вещь с похожим запахом.

Рей соскользнул на пол, сунул нос в мешок, а потом резвой трусцой направился в обход квартиры. Мы с Чу терпеливо ждали, давя панику и злость. Вот итакари прошерстил обе комнаты, кухню… ничего. Недоуменно топорща усы, выдра влезла в ванную комнату, но и там ничего не было обнаружено. Неужели Чу прав, а я настолько ошибся?

— Свити-и-и-и! — Мой ит вдруг встал на задние лапы и встопорщил усы, глядя куда-то вверх. Все это происходило в крошечном коридорчике между кухней и входной дверью, и я сначала не понял, как там вообще можно было что-то спрятать.

— Антресоль! — заорал вдруг мальчишка и кинулся в кухню за табуреткой. — Я вспомнил! Лысый урод меня в комнате приковал, а двое других все время туда-сюда шастали, и один табуретом в прихожей грохотал! Точно!

Антресоль — это оказался хозяйственный ящик под самым потолком, с оклеенными в цвет стен дверцами. Чу взлетел на табуретку, рванул за ручки, и ему практически на голову действительно вывалилась еще одна большая сумка, втиснутая в эту нору с силой и удерживаемая только дверцами.

— Ох и ни хрена себе… — выдал сын Лиды, спрыгивая на пол и роняя свою находку. — И это… все время было в квартире?!

Насколько я понял, пакеты с белым порошком, набитые в сумку, а также прозрачные мешочки с какой-то зеленой измельченной травой в этом мире стоят больших денег. Впрочем, и у нас в трактирах иногда продают некую курительную смесь, дурманящую мозг. Надо будет проследить и запретить… не зря же здесь за один мешочек отравы можно получить не только богатство, но еще и много лет тюрьмы.

— Если бы к нам пришли с обыском… — практически прошептал Чу. — Мы бы…

— Пока не пришли. И смертники требуют свое имущество назад. В обмен на твою мать, — успокоил его я. — Поэтому мы сейчас оденемся, приготовимся и пойдем на встречу с ними.

— А если нас по дороге загребут?!

— Не загребут. Я кое-что придумал.

Глава 48

Петр Агеев:

Бли-и-ин! Когда я проснусь?

Сон начался, когда ма не вернулась из клиники. Просто исчезла бесследно. А потом все страньше и страньше. Как в дурацкой компьютерной игре-квесте, когда ты не нарыл подсказок в сети. Я стал искать маму. Нашел вместо мамы кошмар — оказался дома в тюрьме, в родных стенах.

Потом начался другой сон. Вернулась ма и сказала, будто тусила в Стране чудес. Я бы не поверил, но, во-первых, маман вообще не фантазерка, а во-вторых, она вернулась не одна: в обществе зверомонстра, который порвал бандитов в клочья. И поселила у нас этого монстра, который еще и король-волшебник. А что без магии и королевства — бывает. Например, у мамы есть права, а машины — нет.

— Петь, ты что курил? — спросили бы меня друзья, если б я рассказал им половину того, что увидел или услышал.

Не! В эти страшные вечера я поклялся всем на свете, в том числе и мамой, что никогда в жизни не прикоснусь ни к какой дряни. Особенно когда увидел отморозков, которые этим торгуют, — на фиг надо.

Потому-то мне так и нравились эти дни, когда дома ма, король Раис и этот забавный бобер Рей, который, оказывается, выдр, и даже морской. Какая-то, блин, позитивная сказка: тебя чуть нежить не сожрала в своем доме, но мама вернулась, да еще с супергероем. И пока он был рядом, как сказочный сон, прежний кошмар забылся. Даже стало прикольно — мама объявила войну гадам, которые захотели клинику отжать.

Теперь кошмар вернулся. Ноги стали цементными, мир вокруг задрожал.

Заорать? Врезаться головой в стену и проснуться?

Я этого не сделал. Потому что, если так сделать, никто меня не пожалеет. Даже не потому, что я взрослый. Настоящая проблема у мамы. И маму тоже надо не жалеть, а спасать.

А еще рядом был король.

Сначала мы отдышались. Если бы это предложил школьный физрук или обэжешник, я послал бы подальше. А тут так и сделал. Сработало!

Потом Раис назвал бандитов смертниками — это меня окончательно восстановило. И сказал, что они ждут от нас свой товар. Вот тут я опять чуть ежа не родил, когда мы товар не нашли. Когда рылся на полках, искал, на пол швырял, чуть не захныкал: «Мамочка, мы все отдадим, лишь бы ты…» И захныкал бы, не будь короля.

Тут его супербобер унюхал дрянь. Ее отморозки засунули на антресоли. Дряни было на пол-лимона, если не больше, и на охренительный срок, если бы нас тут повязали. Не успел я родить еще одного ежонка, Раис вполне себе умно сказал, что от этой дряни мы избавимся через несколько часов. Я подуспокоился, и дядя король стал думать, что делать дальше.

Ну да, дядя. Или вообще папа король. А то я не вижу, как он на маман смотрит, когда думает, что она отвернулась. Это так круто, что в моем классе до такого никто не докурится. Ни курилки не хватит, ни воображалки. 

               *** 

Придумал Раис прикольно. Ну, весь прикол в том, что груз взял на себя. Бандюки жили не так и далеко, можно за сорок минут пехом пройти. Я и должен был прошагать этим маршрутом, не связываясь с автобусами и такси. А дядя король в форме морфа — круто, я это слово запомнил — собирался проскакать тем же путем, но по крышам и притащить бандитам пакет с товаром. Потому что, как сказал Раис, мы им это обещали и обещания надо выполнять.

Не будь они лохами, заодно заставили бы пообещать их не убивать. Но они лохи и об этом не попросили.

На словах, конечно, все было легко. Хорошая погода, отчего бы не прогуляться. За спиной рюкзак, посмотришь со стороны — груз внутри. А на самом деле его тащит Раис, которого с земли-то не видно.

Трабл оказался такой, какого не ожидал. Оказалось, за эту неделю я подсел на короля, как на наркотик. Вспомнил, как дома оставался несколько раз один, как запирался на все щеколды и замки, какой был реальный дискомфорт, пока их не было.

Но хотя бы дома. А тут я шел по улице. Один. Без защиты.

Раис, конечно, был рядом. Я его чуял то сзади, за кустами, то на крыше. Приглядывался, понимал: если что, он за десять секунд окажется рядом. И такой позитивный приход… Будто иду в рубашке по морозу и вошел в кафешку, а там тепло-о-о. Жаль только, сразу выходить надо. Нельзя же постоянно глазеть на Раиса. Так на него тоже кто-нибудь глазеть станет…

— Здравствуйте. Покажите, документы, пожалуйста.

А вот это уже ни фига не теплая кафешка! Это я в кипяток провалился. А спрашивают меня товарищи менты, или пенты, вышедшие из обычной машины без мигалки.

Ученический билет при мне, я его показал, тоже спокойно и вежливо. Теперь надо еще раз вдохнуть и выдохнуть, как учил король. И не спрашивать «можно идти?» — это они должны сказать сами.

Мне вернули билет. Но «можете идти» не сказали. Рядом стоял сотрудник, другой, в машине, смотрел в планшете. А потом я услышал:

— Петр Агеев, давайте вы сядете, и мы проедемся для разговора.

…Наверное, я плохо запомнил дыхательное упражнение. Язык мгновенно стал свинцовым, кто-то взял изнутри за горло.

— Вы меня арестовы… Вы хотите меня арестовать?

Говорить, к счастью, я могу. Только я точно говорю не то, что надо.

— Нет, — улыбнулся мент, правда очень уж профессионально-недоброй улыбкой. — Мы можем только задержать. Арестует — суд. Но мы не хотим вас даже и задерживать. Пока. Просто проехаться, поговорить.

— О чем, почему? — произнес я столь же тяжелым языком.

— Вас недавно видели в одной криминальной компании. Мы поговорим, вы сообщите, что знаете. Ты же честный мальчик, расскажешь правду, и мы привезем тебя на это место. Или куда скажешь.

Глаза «честного мальчика» — мои глаза — бегали по сторонам. На короля, наблюдавшего с крыши, смотреть не надо, он не поможет. Зато рядом остановились несколько прохожих — чего это полиция к подростку прикопалась? Кто-то даже достал мобильник, снимать.

И тут я представил, как крутой выдромонстр забрал меня в свое королевство. И ушел с Реем плавать на речку, а тут явились послы. И я должен их принять. И держаться с послами как королевский племянник или пасынок.

— Перед тем как поехать, — груз с языка куда-то провалился, — я прямо сейчас позвоню детскому омбудсмену.

— Не надо звонков, — сказал удивленный полицейский и протянул руку к моему мобильнику.

— Это государственная организация! — Я удивился, что могу говорить так громко и резко, не срываясь на крик. — Омбудсмен напомнит мне, можно ли мне ехать с вами без родителей и адвоката. И вообще, имели вы право остановить меня на улице или не имели!

Я плясал на канате. Ведь этот самый омбудсмен был у нас в школе, но год назад, и никто не записал его телефон. Включая меня.

— Зачем звонить? — повторил полицейский, но убрал руку.

— Вы правы, не надо, — так же громко и четко сказал я. — Лучше дайте мне вашу визитку, и я приду к вам. С мамой. А сейчас, извините, у меня дела. У вас есть ко мне законные претензии?

Полицейский удивленно посмотрел на меня. А я, словно по наитию, сдернул со спины рюкзак, откинул клапан и потянул шнуровку.

— Обыскивать вы меня тоже не имеете права. Но я по собственной инициативе хочу показать вам свои вещи. При свидетелях, — тут я оглянулся на маленькую толпу. Вообще, я читал, что, услышав слово «свидетель», все зеваки быстро сваливают, но, может, найдется парочка крезанутых? А остальные мне не нужны.

Мент, в смысле коп, или как там их правильно, очень удивился. И все же шагнул, заглянул в рюкзак. Мне показалось или у него глаза раскрылись чуть шире, когда он там узрел мятую пупырку, в которую две гантели завернуто? Он что, знал, что там наркота должна быть? Ни фигасе...

— Можете идти, молодой человек.

Губы поджал и сел в автомобиль. В небольшой толпе кто-то захлопал. А я зашагал по тротуару прежней уверенной походкой, опасаясь каждую секунду, что из-под одежды польется ручеек пота.

Глава 49

Раис:

По пути я проделал опыт с одним из предметов этого мира — тонким рукотворным листом, на котором местные жители оттискивают слова. Смятый лист валялся на крыше, был легким и подходил для моей цели.

Сначала я разморфировался. Морф колдовать не способен.

Прежде было достаточно силы мысли. На этот раз я щелкнул пальцами. Лист покатился на меня, вблизи оказался грязным, и я его оттолкнул, не касаясь. Потом с силой посмотрел на него. Лист скорчился, почернел, над ним поднялся дымок, несмело прополз язычок пламени.

Я глядел на маленький безопасный костерок. У меня еще полминуты, Чу стоит на перекрестке улиц, ожидая, пока пешеходный свет не разрешит ему перейти. Надо подождать, когда догорит костер, или лучше его потушить. И понять, почему ко мне вернулась магическая сила именно в это утро.

Впрочем, это нетрудно. Этим утром я умер. Пусть на одну секунду. Умер, когда услышал, что моя женщина в руках врагов. Потом ожил, и вместе со мной ожила магия.

Это важно и пригодится в ближайшие полчаса. Чу уже прошел половину пути. Я видел, как он беседовал со стражами. Не сомневался, парень найдет нужные слова, и мой пасынок — а может, уже и мой сын — их нашел.

Надо поторопиться, а значит, погасить костер. Я должен оказаться рядом с Чу, когда он дойдет до невысокого дома, в котором нас ждут бандиты. И где моя женщина.

Лидия:

Как ни странно, я была спокойна с самого начала. Первый раз похищают, что ли?

Правда, немного удивилась, когда поняла, что злодеи — не представители японской горчицы. Надо же, про нарколыг я и забыла. Вспомнила, как от них летели клочки, и успокоилась.

Пока же меня затолкали в фургончик и отвезли в «логово». Ехали недолго, что тоже хорошо: выдру не придется далеко идти. Потом остановились, надели мне на голову грязный мешок, спасибо, не из-под наркотиков. Вытащили из фургона, провели по скрипучим доскам, потом сняли с головы черную гадость.

Я была в большой комнате почти без мебели, а в ней проходило настоящее бандсобрание. В единственном кресле восседал главарь — седой грузный старец, похоже насмотревшийся фильмов про сицилийскую мафию. Рядом стояли подручные, сразу и не сосчитаешь, так как они то выходили из комнаты, то возвращались. В стороне была тройка страдальцев — те самые громилы, не в добрый час связавшиеся с моей семьей. «Хорошо, что морфы не стригут коготочки», — подумала я, глядя на их лица.

— Артурыч, — громко сказал главарю сообщник в камуфляже, с идеальной лысиной, — я поговорил. Товар скоро вернут.

— Спасибо, Паштет, — ответил главарь мощным, хоть и старческим голосом. — Значит, ждать будем. Красавица, расскажи нам, что случилось? Кто этих так обидел?

Красавица — это ко мне. Спасибо за комплимент.

Я сначала пристально взглянула в глаза главарю. Глаза были, конечно же, умными, жестокими, разочарованными. А еще в глубине наблюдался истинный интерес.

— Меня с детства учили не разговаривать с незнакомыми людьми, — спокойно ответила я.

Главарь усмехнулся, как добрый дедушка. Даже развел руками.

— А из дома пропадать, не предупредив, учили, красавица? Ай-я-яй, как так могла? Ребеночка бросила, он с плохой компанией связался.

Я не успела решить, как ответить доброму дедушке, а тон главаря стал куда резче.

— Мы можем тебе наши имена сказать, паспорта показать. Только ты же понимаешь, после этого тебе не жить. А ну-ка, скажи, как было!

Придется отвечать.

— Все просто. Я нашла настоящего мужчину, и он пришел со мной. А эти ваши ушлепки раньше настоящих мужчин не встречали, вот и все.

Главарь несколько секунд глядел мне в глаза, а я — ему. Для успокоения даже пыталась определить по его зрачкам наличие глистной инвазии.

— Настоящий мужчинка, — наконец сказал главарь, — скоро придет сам. Мы у него тоже спросим. А ты, красавица, его подождешь.

Меня подвели к окну, пристегнули наручниками к батарее, спасибо, нашли паршивую табуретку. И я стала ждать, заодно осматривая пространство.

Я бы, может, испугалась… Да блин, где-то там, внутри меня, и так уже билась в истерике та Лида, что жила до встречи с миром морфов. А здесь, сейчас, снаружи, была другая. Та, что верила в себя, а еще в своих мужчин — в Петьку и в Раиса.

В какой момент король-выдр стал моим мужчиной и согласен ли он с таким титулом, я сейчас не задумывалась.

Просто ждала и знала — за мной придут и все будет хорошо. Эти вышкварки не знают, с кем связались.

А еще у меня временами почему-то страшно чесалась спина, отвлекая от реальности странным ощущением прорастающих сквозь кожу колючек.

Петр Агеев:

Последний отрезок маршрута был стремный. Я свернул с широкой улицы, прошел короткий переулок и направился наискосок через двор. Дома вокруг были двух-трехэтажные. Говорят, что строили их когда-то немцы. Так вообще прикольно — рядом башни по двадцать пять этажей, а тут будто деревня. Березки, садики, на газонах под окнами даже овощи растут.

Стремно — потому что на улице народ ходит, а тут будто я один. Дом, в который мне нужно, на ремонте — леса рядом, и дверь, издали не разглядеть, то ли открыта, то ли закрыта. Сейчас отойду за этот сарайчик, дождусь папу короля, он мне передаст мешок…

— Привет, Петя.

— Здра…

Кто это такой вообще, откуда? А, вышел из-за фургона. И еще один, с другой стороны.

— Значит, ты принес товар?

— Ну, в смысле... да, принес. — Не говорить же, что товар вместе с морфом сейчас за ближайшим кустом сирени.

— Пошли. Мамочка ждет, и не только мамочка. Зет, посмотри вокруг, нет ли еще гостей.

Блин, эпичный попадос. Ведь у меня товара-то нет, только две гантели. Но пошел спокойно и уверенно. Будто в рюкзаке не то что товар, а набор волшебных палочек и я воспользуюсь ими, как только захочу.

Дверь, ободранная, будто закрыта. Нет, открыли. Впереди — деревянные мостки, шагаю осторожно. Вокруг ремонт, жильцов, наверное, нет. Хорошее место нашли, гады...

Шаги гулкие, эхо. Пошуметь, что ли, чтобы Раис смог незаметно подкрасться? Можно пошуршать газетами, что под ногами.

— Э, пацан, не спотыкайся. Ноги-руки переломать еще успеешь!

Шутники, блин!

А вот и комната. Я вошел как можно спокойней. Прикусил губу, чтобы не крикнуть: «Мама!» Улыбнулся ей. И увидел, кто здесь главный.

— Здравствуй, Петя, — сказал дедок в кресле. — Принес?

— Принес, но отдам в обмен на маму, — спокойно ответил я.

— Ну, как невежливо, — проскрипел дедок обиженным голосом. — Не здоровается, условия ставит. — Ты, малый, главного не понял. Нам не только товар нужен. Нам третий нужен, который по телефону говорил.

Глава 50

Раис:

Попасть в помещение, ставшее логовом местных смертников, оказалось не так легко. Дома здесь строили основательные, из обожженных глиняных кирпичей, с мощными перекрытиями. Где-то железно-каменными, где-то из толстенного почти не гниющего дерева. Я тут, продираясь с крыши двухэтажного строения в сторону подвала, оценил крепость этого материала. Даже задумался, не стоит ли поискать у себя на родине подобные деревья…

Очень хорошо, что дом оказался нежилой, иначе хозяева не обрадовались бы свалившемуся из дыры в потолке здоровенному шерстистому зверю со стальными когтями. Мне Чу показал историю в движущихся картинах — фильм, там был воин, обладавший такими же, почти морф и «супергерой». Мы с Реем постарались и отрастили себе похожие. Сейчас я понимаю, что без магии не обошлось. Она стала возвращаться ко мне в ту секунду, когда я впервые испугался за эту женщину, в вечер первой битвы…

Не думать о Лиде! Вперед!

Последнюю преграду пришлось разрушать медленно. Чуткий слух морфа уже помог мне найти то место в полу, откуда доносились голоса. Вряд ли у людей все так же хорошо со способностями, но если драть полы с грохотом — они услышат. А вот разбирать по досточке можно и осторожно…

— Ты, малый, главного не понял. Нам не только товар нужен. Нам третий нужен, который по телефону говорил, — произнес отчетливо чей-то мужской голос, и я ускорился. Меня им, значит, надо? Ну будет им… и товар, и дополнительная услуга.

Звериная ловкость вдобавок к человеческой — и с потолка на головы уродов даже песок не сыпался. Ну… почти не сыпался. Я уже видел сквозь щель стоявшего прямо подо мной Чу с сумкой. Все правильно, так и рассчитано. И я уже чую, что Лида тоже здесь. Хорошо.

— Давай-ка сумку, посмотрим, не прикарманил ли часть товара? А может, и употребил? Понравилось? — глумливо высказался пока еще невидимый мертвец. — А то твои новые друзья нам такие чудесные глюки нарисовали. Только не настоящего мужчину твоей матери, которого она, оказывается, встретила, а прямо чужого с шерстью.

Я на секунду замер — Лида так про меня сказала?! Но тут же отбросил неуместные мысли. Песок все же посыпался вниз, потому что пришлось ускориться: у парня из рук выдернули его рюкзак и раскрыли.

— Да ты что, нае...ть нас вздумал?! — взревел один из преступников, роняя сумку себе под ноги и замахиваясь на мальчишку. Ну все.

— Вот ваш товар-р-р-р-р! — подпустив в голос «инфразвука» (так Чу назвал то, что я для себя всегда определял как «отпугиватель для врагов»), рявкнул я, доламывая потолок, вспарывая когтями пакеты с порошком и рассеивая белое облако по всей большой комнате.

— …!

Внизу заорали, заметались, а наш мальчишка, как я учил, рывком натянул на лицо ворот водолазки и кинулся в ту сторону, где видел мать, тем самым показывая мне направление.

Я ускорился и ринулся в дыру, которую расширил, уже не заботясь о бесшумности. В тумане дурного порошка мельтешили тени, ругались и орали местные бандиты, а при помощи моей магии я отсекал от чувствительного нюха Рея воздействие вредной пакости и безошибочно шел туда, где Чу вжимал в стену мать, стараясь прикрыть ее собой.

Мне наперерез кинулся кто-то из бандитов, и на этот раз я не стал его щадить, как тогда, в квартире Лиды. Хороший враг — мертвый враг. Только такой не сможет больше навредить. И орущий амбал захрипел разорванным горлом, отлетая в туман. На меня кинулся еще один и тоже покатился по полу, обильно заливая его собственной кровью.

— Стреляйте, вашу мать, придурки, стреляйте! — орал невидимый главарь, а я только усмехнулся про себя. Надо же, сеть припасли. Пусть попробуют.

Мне оставались буквально два шага до моих женщины и сына, когда все пошло не по плану. Наверное, бандиты все же немного поверили тем недобиткам, что рассказали им сказку про страшного монстра. И теперь хоть кто-то один оказался готов к моему появлению.

Белый порошок немного замедлил его действия, но я все равно не успел.

Рывок во мгле — и Чу отлетел мне под ноги, опрокинутый сильным ударом, а Лида вскрикнула, когда тот самый старец, чей голос я слышал сквозь перекрытия, схватил ее за волосы и дернул на себя, прижимая стреляющий артефакт… пистолет к виску.

Не зря этот человек стал главарем банды. Он имел характер и волю. Мог сохранить рассудок среди всеобщей паники. И сейчас смотрел на меня поверх Лидиной головы холодно и расчетливо.

— Ну что, зверек, поговорим? Или хочешь собирать мозги своей бабы по всему помещению? Не дергайся, сучка! — это он моей женщине. — Я все равно выстрелю раньше, чем твой когтистый бобер допрыгнет!

Все застыло, и я тоже. Только взгляд глаза в глаза. Не бандиту, нет, Лиде…

Она не боялась. Как только поняла, что сын отлетел в сторону и не попадет под выстрел, сразу успокоилась. И смотрела на меня пристально, словно старалась запомнить надолго. Навсегда.

А под ногами у нее вдруг словно из пустоты шмыгнул… Я даже понял кто...

— Считаю до трех, козел! — рявкнул бандит. — Сбрасывай свой комбез с ножами, или прострелю твоей бабе башку! А потом и пацану! Раз! Два! Тр…

Он явно не собирался тянуть. Он даже не пытался дать мне время «снять костюм». Он хотел убить, и в его глазах уже загорелось звериное предвкушение. Ему все это нравилось… а еще он успел надышаться белым порошком, и эта дурь вовсю ударила по его мозгам, отключив страх и желание жить.

Я сделал единственное, что пришло мне в голову. Забыл, что морфы не колдуют. Собрал всю магию, что оказалась доступна мне в этом мире, и ударил. Целил в бандита, но этот скот все же успел заслониться Лидией и выстрелить.

— Мама-а-а-а-а-а! — Мальчишеский крик отразился от стен и заметался под потолком вместе с грохотом выстрела. Пистолет в руках будущего мертвеца продолжал грохотать, огненная стрела ударила мне в грудь, когда я уже летел разорвать врага, отбросила назад, а потом…

А потом раздался новый крик, и это кричал он. Проигравший главарь, нанизанный на огромные растопыренные иглы обратившегося морфа. Страшная, медленная смерть, которую он вполне заслужил.

Значит, я угадал… Тот зверь под ногами Лиды… тот, которого время от времени чуял Рей… он появился здесь не просто так.

Уже теряя сознание, я видел, как еще живой главарь, сброшенный с игл, отлетает в сторону. Как разъяренный морф мечется по комнате, добивая длинным игольчатым хвостом деморализованных врагов. Как ко мне подползает целый и невредимый Чу… Как становится тихо и с жалобным всхлипом новый воин распадается на перепуганную Лиду и колючего древесного чукчука…

Я улыбнулся и окончательно уплыл в страну вечной охоты.

Глава 51

Петр Агеев:

Когда выстрелы стихли, я окончательно проснулся или пришел в себя. Может, мне в нос попало немного этой дряни, я чихнул и опомнился, а может, мой мозг сообразил, что бояться уже нечего и загрузил операционку. Но я все четко видел и четко слышал, как в младших классах, когда училка диктует диктант, а я хочу получить пятерку.

Вообще-то, вокруг был трешняк премиум-класса. Штук семь-восемь трупов, в реальной кровище. Я с утра успел только бутерброд заточить с чаем до того, как эти насчет мамы позвонили. И хорошо, потому что даже эта мелочь бурно принялась проситься обратно. Надо держаться.

Папа король (как дурак, да, знаю. Но про себя я могу его так называть? Я ж не вслух…) успел разморфироваться. Он сидел на полу, бледный, в крови, но все же глядел по сторонам. А вот Рей лежал рядом, в растекавшейся кровавой луже.

Мама тоже была мамой. А не тем шипастым монстром с длинным хвостом, на котором жало, как минуту назад. Рядом сидел неизвестный мне маленький монстр — такого няшку, блин, точно не погладишь. Не, я вспомнил — это дико… дикобраз.

Важней всех сейчас была моя мама. Бледная, но целая. И решительная, как два офицера спецназа и один супергерой, вместе взятые.

Сперва мама нагнулась к Раису. Взглянула в лицо, положила ладонь на рубашку, махнула рукой, резко сказала: «Сиди». Обернулась к выдру, осторожно перевернула, поглядела.

И все за одну секунду!

А потом сделала то, что я меньше всего ожидал. Положила руку на нос этому дикобразу — а где его еще гладить? — и стала тем же колючим монстром. От этого реального глюка мой бедный крыш не то чтобы съехал, но ввел меня в ступор. Поэтому я не разглядел, какая из игл этого чуда оказалась с функцией ножа и откуда этот нож отрезал кусок ткани.

Очнулся, когда монстр распался и ма скомандовала:

— Помоги!

Ну да, ежики — это круто, но в ветеринарии они ассистенты хреновые.

Подержал лапу выдра, как ма сказала, пока она перетягивала. Потом встал, перевел глаза на труп, почти вскрытый этой же иглой-скальпелем, и…

— Стой! Сюда!

Заботливая мамочка уже стояла рядом и подставляла мне пакет. Я попрощался с бедным бутербродом и посмотрел на маму благодарно и удивленно.

— Мы не должны оставить здесь свою ДНК, — объяснила она.

Я понял, хотя все равно удивился. Но времени не было.

— Держи телефон. Вызывай такси — «Комфорт». Но не сюда, через два квартала. В клинику, адрес помнишь? Укажи, что с животным. Потом позвони шоферу, уточни, что срочно везем раненое животное в клинику, чаевые — максимум.

Мне реально полегчало, да еще дело нашлось, так что не было времени пугаться и быть на нервяках. Поэтому я занялся такси.

Краем глаза видел, как мама опять сморфировалась. На этот раз глядел спокойно. Все равно вздрогнул, даже помотал от удивления своей непривычно легкой башкой.

Мамочка моя маленького роста. Поэтому я, когда говорил с папой королем, представлял, что если она и сморфируется, то будет что-то величиной с крупного пса. А может, и не очень крупного.

Фигушки! Ма стала монстром в полтора моих роста. Могла бы у нас на кухне встать на задние лапы и ввернуть лампочку. Впрочем, такой лапой проще ее не ввернуть, а снести всю люстру одним легким взмахом. Лапы мощные, иглы на них — длинней любого кухонного ножа. Да и сами иглы — не просто копья, а лезвия, как ножи. И хвост расширяется к окончанию, как древняя палица, и там самые длинные и острые иглы, а на конце одна — ну точно жало, как я и подумал.

Мама орудовала своими новыми ножами, будто с детства училась. Срезала плотные шторы — я понимал, почему бандиты из всего антуража именно их оставили. Срезала, положила рядом с Раисом и выдром, потом один кусок скомкала.

— Здравствуйте! Вы уже в пути? Хорошо. Да, у нас проблема, надо срочно в ветеринарную клинику. Чистоту в салоне гарантируем, премиальные — тоже. Спасибо, ждем!

Надо же. Говорил с шофером еще лучше, чем с ментами. Ни разу язык не спотыкнулся.

Оглянулся, а Раис уже перевязан мамой, которая опять стала мамой. Блин, да она у меня и без этого ежика супергерой.

— Лида, он будет жить? — донесся слабый голос короля.

— Да. Особенно если мне не будут мешать, — резко ответила ма. — Придержи голову!

Ма и Раис перенесли раненого выдра на кусок шторы, положили в кресло главаря. Осталось несколько кусков ткани, мама кивнула головой — заберешь.

— На выход, — скомандовала она. — Иди первым, держи за руку Раиса. Нет! Не трогай, Рея несу я. Я врач, а не ты!

При мне ма так еще королями не командовала. Раис даже не вздохнул, а пошел за мной к выходу, почти не пошатываясь. Я так понял, что основную рану взял на себя его ит, а у короля только ребра помятые. Или нет, тоже кровь на футболке, но немного. А вот выдрик… Мама быстро вытерла его кровь на полу, не трогая бандитскую. Потом подумала и… как она так быстро превращается?! Ну, короче, монстр с иглами-пилами просто вырвал тот кусок ламината, где была кровь Раиса и выдра, смял его в кучу щепок и замотал в ту самую штору, чтобы унести с собой. Потом мама обратно превратилась, ежина залезла по одежде ей на плечо, а сама родительница подняла с кресла выдра, протянув сверток с уликами мне:

— Осторожно, не испачкайся, спрячь в рюкзак. У тебя там как раз пленка пупырчатая, оторви кусок и дай мне… и гантели свои не забудь здесь.

Я гадал, кто первый подъедет: полиция или такси. Хотя мы и отошли довольно далеко от того дома. К счастью, такси не опоздало, а ментовские машины мимо нас с воем не проезжали. Шофер был адекватный, в костюме и галстуке, профессионально умевший не удивляться. С ним говорила мама, уже изобразившая из пленки и тряпки хорошо завернутого младенчика с мордой Раисова выдра. Тело перепеленала, так, наверное, нужно, чтобы кровь остановить...

— У нас серьезная проблема. Постарайтесь быстрее. Петь, ты уже застелил сиденье сзади? Садись вперед. Он тоже с нами и тоже ничего не запачкает… Постели еще на спинку, чтобы не проколол. Я вам про него расскажу по дороге.

Может, таксист до этого возил в клинику раненых зверей, но дикобразов не возил точно. Поэтому он интересовался только Диком, как я его назвал. Спрашивал, что это за порода, чем его кормят, ходит ли в лоток или с ним надо гулять на поводке? Мама что-то отвечала про Африку, а я думал — выломала ли она все доски с кровью? Не будут ли короля искать по ДНК?

Потом поглядел на маму. И увидел, что в ней что-то изменилось. На груди висела какая-то забавная фигулька. Откуда у нее, с бандита, что ли, сняла?

Глава 52

Лидия:

Едва мы сели в такси, я позвонила Борменталю. Он сбросил, я позвонила опять. За что его ценю: на второй раз взял и стал слушать, хотя я не сомневалась, что трубка прижата к уху, а обе руки заняты неотложной работой на операционном столе.

— Ты будешь свободен через двадцать минут для полостной операции? — спросила я. Таким тоном, что Борменталь все понял.

— Да, — ответил он после короткой паузы. — Но если увижу, что твою проблему можно отложить, — отложу.

Я сказала «хорошо» и отключилась.

Уф-ф-ф! Меня первый раз чуть-чуть отпустило. Борменталь на месте. Он возьмется. Он…

Не буду говорить «сделает чудо». Просто будет как обычно.

— Я заметил, как ты очень легко стала морфом, — почти шепотом заметил король. — Мне памятен случай, когда морф-олень и полгода спустя через три шага вставал на задние копыта, забывая, что передние — это не руки. Ты сразу поняла, как распорядиться новой возможностью.

— Очень разозлилась, — честно ответила я. — А потом поняла, что могу не только колоть, но и резать. Поэтому-то и приготовила подстилки.

— Чукчук не ищет встреч с людьми, а люди — с ним, — некоторое время спустя так же тихо заметил король. — Если только ему очень плохо. Ты выбрала очень сильного итакари. Не зря я приказал давать тебе плоды единения.

Я выбрала? Это он меня выбрал. Я уже вспомнила и сообразила, когда это случилось — в усталую ночь, когда я уже не отличала зверей от людей. Видимо, Дик — так Чучундр обозвал ежину — просто загнулся бы без меня.

Но спорить не было ни малейшего желания. Я не только чувствовала своего ита — я чувствовала, что происходит с Раисом. Почти ощущала, как он напряжен и не хочет задавать мне ненужный вопрос.

…Не так давно, не помню из-за чего, мы заговорили о ситуации: как живет человек, потерявший итакари? По словам короля, все зависит от привязанности. Если она долгая и сильная, человек становится тенью самого себя, а потом тень исчезает. Нет худшего преступления, чем насильственная разлука. В древности был король, казнивший ита, а человека оставивший жить, в цепях. Несчастный узник просто не смог есть, а в фамильном склепе на гробнице короля нет ни статуи, ни имени — так решили потомки.

Поэтому я со страхом глядела на Раиса. И с облегчением на чуть-чуть вздрагивавшую ткань, в которую был завернут Рей.

В клинике Борменталь все понял с полувзгляда.

— На стол! — коротко приказал он. — Лида, ассистируешь. Бегом! Ежика сыну отдай.

— Да. — Я коротко кивнула и рванула в операционный бокс, готовить королевского ита к операции. Если Борменталь сказал «на стол» — значит, надежда есть.

Дальше время потеряло значение. Помню только, что, прямо как настоящая операционная сестра, время от времени промокала крупные капли пота со лба и породистого носа нашего доктора. А он сосредоточенно ковырялся в ране и краем глаза проверял, дышит ли пациент.

В какой-то момент я почувствовала, что маленький отважный зверек вот-вот умрет, и у меня внутри все оборвалось. А Борменталь вдруг рявкнул:

— Куда в операционную? Вон!

Оказалось, что это на пороге возник Раис. Борменталя он не испугался, шагнул к столу и… положил руку доктору на плечо, а другую — на тельце своего ита.

Время остановилось. Я отчетливо видела едва заметное сияние, перетекавшее из короля в оперирующего хирурга и в пациента. Это что, магия вернулась? Но у него же не было лечебной…

— Хватит! — скомандовал опять Борменталь. — Дальше я сам.

Он, кажется, совсем не удивился чудесам. Впрочем, наш собачий спаситель в операционной вообще ничему никогда не удивляется.

— Выйдите и выпейте горячего чаю с сахаром, — велел он Раису. — Лида, не зевай.

И работа продолжилась.

— Все, — выдохнул наконец ветеринар и выпрямился. — Жить будет. Лида, проследите за пульсом, поставьте катетер и начинайте капельницу с сердечными и лазиксом. А я — в душ.

Все. Если Борменталь пошел плескаться… а еще запел там под струями про «я свободе-е-ен», значит, операция и правда удалась. Значит, мы победили.

Ох, мне тоже не мешало бы в душ… а еще упасть и чтоб не кантовали пару суток.

Но нет, конечно, никуда я не стала падать, мне еще нужно было убрать операционный бокс и проследить, как наш выдрик будет выходить из наркоза. Оно, конечно, магия — дело хорошее, но и наше ветеринарное волшебство требует контроля, ответственности и аккуратности.

Рей уже спокойно посапывал в самой большой собачьей переноске, когда я упала на диван в приемной между сыном и королем. И устало выдохнула. Кажется…

— Наверняка решат, что они там своего же порошка нанюхались и между собой покрошились, — деловито заявил просидевший все это время тихо Чучундр. — А на крайний случай мы к Раису домой эмигрируем, да, мам? Там точно никаких наркобаронов с пистолетами.

— Да, там только барано-бароны и заговоры, — проворчала я. — И какие-то огнестрелы-завоеватели. Кстати! — тут я обернулась и в упор уставилась на его величество: — Что ты там такое ляпнул в такси про плоды, которыми приказал меня кормить?! Мне в машине некогда было выяснять подробности, но память пока еще не дырявая!

Раис вдруг смутился и даже… ей-богу, не вру, даже капельку покраснел! Бледный он был как смерть, поэтому легкий-легкий румянец на щеках и оказался таким заметным.

— Ну… я приказал давать тебе среди других овощей и фруктов плоды единения, потому что…

— Потому что королю-выдру и жена нужна с колючками, — насмешливо закончила я, выманивая из-под дивана своего нежданного нового родственника. — То-то ты беспокоился, чтоб я с коровой, или хрюшкой, или еще какой скотиной вылеченной не подружилась. Королева-кобыла — это не престижно?

— Или коза! — развеселился вдруг Чучундр. — Ты бы всех тогда забодала, точно тебе говорю. Но дикобразина — тоже хорошо. Грозный зверь.

— Может, вы теперь объясните, что все это значит? — задал вопрос появившийся на пороге чистенький и свеженький Борменталь. — Я не слепой и не дурак. И то, что я видел…

— Долго рассказывать, — вздохнула я. — И уж больно сказочно. Хотя сказка, конечно, страшная.

— Ничего, я уже во многое готов поверить, — усмехнулся мой начальник. — Даже в волшебников и оборотней. Наверное.

— Вот вы даже не знаете, насколько угадали! — окончательно развеселился Чучундр. — Ма, покажи! Все равно уже…

Закончить мысль он не успел, потому что в запертую дверь, ведущую на улицу, вдруг заколотили. И явно ногами.  

Глава 53

— Это уже перебор! — Я окончательно потеряла терпение, рассудок и вообще всю свою выдержанную выдержку на фиг.

Даже на Борменталя не оглянулась, встала, почувствовала рукой колючки своей дикобразочки и вот буквально на ходу, в три шага, слилась с ней, дойдя до двери огромным и очень злым монстром.

Да потому что достали! Сколько можно?!

— Мама! — еще успел пискнуть Петька, явно вспомнивший, как я… ох… я же там народ поубивала и… и даже не вспомнила об этом, не говоря уже про муки совести.

Их и сейчас не было. Только злость и решимость.

Я рывком отодвинула щеколду, распахнула обе створки и за грудки втащила в помещение двоих мужиков — одного упитанного лысенького, похожего на поросенка Ниф-Нифа, и второго — здоровенного громилу с плечами платяного шкафа.

— Н-н-ну?! — Мне, черт возьми, понравилось нависать над крупными самцами и смотреть на них так, чтобы…

— Э-э-э… Лида, будь добра, втяни иголки, — сказал у меня за спиной Борменталь. Ага, этот ничему не удивляется. Или виду не показывает. — И принеси, пожалуйста, нашатырь. Нам совершенно некуда складывать бесчувственные тела владельцев сушилен и их телохранителей, знаешь ли.

— Это не телохранитель, это адвокат, — заметил Петька, осторожно отведя мои иголки от Ниф-Нифа и ткнув пальцем в бейджик на груди бесчувственного поросеночка. — А вот этот шкаф — он самый и есть хозяин «сушей». Я его фотку в сети видел.

— Охрана осталась за дверью, — подсказал с дивана король. — Я усыпил ненадолго. Но надо бы их… хм. Занести в помещение. А то валяются на виду, еще привлекут ненужное внимание прохожих и стражи. То есть полиции.

Петька живо перепрыгнул через прилегшего в обморок у порога сушатника и высунулся наружу.

— Порядок, с улицы их не видно! — доложил он. — На лестнице разлеглись. Раз-два-три… четыре штуки. Ща!

И он скрылся из виду, но очень быстро вернулся, довольный, как слон:

— У одного голова немного торчала, я его за ноги подтянул вниз. Теперь не торчит. Ма, у вас там где-то раскоряка была, что клиника закрыта по техническим обстоятельствам? Давай я поставлю на тротуар, чтоб народ издалека видел и не лез. Там еще дорога перекопана на фиг, если поставить объявление, никто не станет даже близко подходить.

— Безобразие, — проворчал себе под нос Борменталь. — Хорошо еще, что у нас клиника в полуподвале, лестница с улицы не видна… но все равно мы так вообще всех пациентов распугаем.

— Ничего, — успокоила я свое начальство, ломая ампулу с нашатырем и смачивая ватный диск. — Вот сейчас мы с этими господами обо всем договоримся… и тротуар починят, и суши свои заберут откуда взяли! Правда ведь, господа?

Это я уже очухавшимся сушивладельцу и адвокату выдала, ласково улыбнувшись дикобразьими резцами, в облике морфа преобразившимися в саблезубые клыки.

— Стоять! Не сметь обратно в обморок! А то нашатырем напою! — прикрикнула грозно, ибо задолбали в несознанку прятаться. — Ну-ка, встали с пола, пошли и сели на диванчик смирно. Сами-сами, большие дяденьки, справитесь… да не на тот диван! Не видите, там занято? Вон на тот!

— Это незаконно, — пропищал наконец Ниф-Ниф с юридическим образованием. — Я на вас в суд подам!

— За что? — Я с интересом обернулась, встопорщив колючки. — За незаконное оборотничество? Или за то, что я вас съем? Так, боюсь, в моем кишечнике прокуратура не принимает.

— Значит, так, — вмешался Борменталь, зачем-то доставая из шкафчика раритетный железный ящик для кипячения инструментов и выкладывая из него на стол свои коллекционные корнцанги, скальпели и щипцы для кастрации телят. Ну хобби такое у начальства — коллекционировать ветеринарный арсенал прошлого века. — Вы, дурни, со своими ресторанами влезли в очень серьезные дела, которые могут выйти вам боком. Еще немного — и на вас выйдут наши боссы, а это очень серьезные… существа. И на их фоне наша милая иглокожая дама покажется вам добрейшим пушистым зайчиком. Поэтому! Дорогу привести в порядок, с арендодателем все уладить в кратчайшие сроки. И если мы еще раз что-то о вас услышим…

Гы-ы-ы-ы… молодец Борменталь! На ходу подметки режет, соображает и вкручивает! Как он ситуацию-то просек и туману нагнал, а?

— Вы инопланетяне? — в ужасе прошептал хозяин сушатни и попытался просочиться сквозь наш диван для посетителей.

— Хуже, — мрачно заверил его Петька. — Если что — даже из-под земли достанем!

— Демоны… — просипел адвокат и начал перебирать ногами на месте, словно уже бежал.

— Еще хуже, — окончательно разошлась я. — Ладно, вкусные люди. В этот раз мне начальство не разрешило вас нашинковать и съесть. Но если встречу еще раз… или услышу… вам показать, как я умею проходить сквозь бетонные стены? Это я на случай, если на расстоянии нагадите и решите спрятаться. А еще я через подпространство ходить могу, так что даже в другой стране не спасетесь, я ваш запах запомнила!

Н-да, ну блефовать — так до конца, верно? Я даже пару раз превратилась из боевой ежихи в мирную ветеринаршу, медленно, прямо на глазах у деморализованных врагов. Так сказать, чтобы закрепить впечатление: это не костюм, а самое настоящее оборотничество вместе с инопланетянством.

 — Ну? Сквозь стену пройти? И вас могу протащить для пущей убедительности, только сразу предупреждаю: это очень больно и не все органы потом могут на свои места вернуться. Вообще, фаршем выйдете!

— Н-н-не надо! — поспешно заверил меня шкафоамбал. — М-м-мы вам и так в-верим… Мы все поняли-и-и-и!

— Тогда валите на фиг! — скомандовал вошедший во вкус Петька. — Пока ежик-терминатор окончательно не проголодался!

— И охрану свою заберите! — крикнул вслед рванувшим с места визитерам Борменталь. — Нечего нам лестницу замусоривать!

— Как думаете, и правда отстанут? — спросил Петька, когда возня на лестнице утихла и от визитеров остался только звук торопливо удаляющихся шагов. — Вроде мы их хорошо напугали… а рассказать кому — так им не поверят. Даже собственные охранники решат, что их каким-нибудь газом траванули и боссов глюками накрыло.

— Думаю, глюки — не глюки, а сюда они больше не сунутся, — покачал головой Раис. — Лида, ты нарочно им свои иглы повтыкала в такие места, в которых они обнаружатся, только когда эти корыстолюбцы решат сесть?

— Угу. Это им на память. Чтобы глюки медом не казались! Ладно, Петь, иди баннер про технические причины убери и давайте работать… Мы все же клиника, а не отделение боевых Годзилл.

Глава 54

Раис:

Я не ожидал, что мои силы восстановятся так быстро. Возможно, этому способствовал белый крупитчатый порошок, который кладут в горячий напиток «чай». Может, другой — дурман-порошок, которого я нанюхался в бою. Но еще недавно, если бы я поделился жизнью со своим итакари и одновременно с лекарем, я бы приходил в себя несколько часов.

Сегодня мне хватило двух кружек этого сладкого напитка и недолгой дремоты на ложе со спинками. Дремота, конечно, была чуткой. Я ощутил опасность — не столь серьезную, как недавно, в заброшенном доме, но все же существенную. Без большого напряжения вошел в головы стражей-наемников, сопровождавших торговца-богача и кляузника, подарил наемникам недолгий, но крепкий сон. Сказал это Лиде и задремал опять.

Было приятно слышать, как моя женщина бодро пугает незваных гостей. Мне понравился и хозяин клиники — не только умелый мастер лечения, но решительный и сообразительный. Он был бы неплохим помощником Гонрада, пожалуй даже заменой…

Сейчас мне не нужно думать о Гонраде и оставленном королевстве — мои мысли о Рее. Когда мы в быстрой повозке мчались в клинику, мой итакари казался пробитым сосудом, из которого медленно истекает жидкость, и каждая капля проходила через мое сердце. Я знал, что это не кровь, — кровь остановила Лида в пустом доме. Уходила жизнь.

Умелый мастер залатал сосуд, и он снова стал наполняться жизнью, а я еще и помог. Это продолжилось и после того, как Рея положили в корзину из странной коры. Когда он проснется, то сможет и ходить, и плавать...

— Лида, ничему не верю, но, наверное, все так и было, — донесся голос лекаря животных. — О том, как этот волшебный зверь получил пулю, расскажешь в следующий раз. Сейчас я посмотрю его, и мы решим, надо ли ночевать в клинике.

Судя по шагам, они подошли к корзинке из искусственной коры.

— А вот теперь я верю в чудеса, — взволнованно сказал мастер лечения. — Пожалуй, вам даже капельница не будет нужна этим вечером. И это хорошо, потому что тебе, Лидочка, сегодня нужно отдохнуть. Ты еле держишься на ногах, будто в тебя саму стреляли. Точно не падаешь?

Что такое? Почему во мне ожил какой-то кусачий червь — мгновенная неприязнь к врачу? Через секунду я понял его природу — обычная ревность. Чувство, о котором я не раз слышал. И впервые с ним столкнулся.

— Спасибо, не падаю, но домой надо. Значит, выдру на ночь сделать амоксициллин, поскольку было инородное тело. И сегодня не кормить?

Я встал, помог проснуться задремавшему на кушетке в соседней комнатке-клетушке Чучундру, и мы отправились к выходу. Я чувствовал себя так легко, что даже вспомнил, как называется наемный быстрый экипаж: такси.

Мы вышли из клиники и стали свидетелями необычно старательной вечерней работы. Несколько землекопов поспешно закапывали траншею.

— Мужики, поживей, — торопил их знакомый кляузник, — премии не будет!

Увидев чукчука на плече Лиды, он охнул, зашатался и полетел в еще не зарытую траншею. Стоявший рядом рабочий проявил сноровку воина — успел его подхватить за воротник и вытащить.

Когда мы садились в такси, оказалось, что Лида не предупредила водителя экипажа, что мы везем двух итакари, по словам водителя — животных. Чтобы избежать ссоры, я влез в его голову и показал, как несколько самых симпатичных зверей ласкают его лапами и языками. Водитель улыбнулся, махнул рукой и даже подержал сумку Лиды с лекарствами, пока она садилась.

Интересно, может, теперь я смогу тоже заглянуть к ней в голову?

Эта мысль показалась мне немного непристойной. И все же я был обязан проделать этот опыт.

Нет, прежняя преграда, как и в моем замке. Я не удивился.

Это означало только одно из трех. Если ты не способен повелевать человеком, или он более сильный маг, чем ты. Или его сознание под защитой Медальона перехода, или…

…Или ты его любишь.

                        *** 

В квартиру мы заносили троих, точнее двоих — чукчук соскочил с плеча Лиды и шел своими ногами. Пришлось нести Рея и Чу. Парень за день не столько устал, сколько успел десять раз ощутить себя мертвецом и героем. В мире Лиды это называется «нервничать», надо расспросить подробней. Но я знал, что юнцы после первого боя или горланят до утра пьяные песни, или засыпают еще до заката, так что не удивился.

Мы уложили нашего юного воина спать и погасили свет в его комнате. Потом сделали с Реем все по рекомендации мастера-лекаря с необычным именем Борменталь и пошли на кухню. Я заметил, что чукчук все это время находился рядом с выдром.

— Он не ревнует? — спросила Лида.

— Наоборот, — улыбнулся я, — он чувствует, что мы рядом не просто так. Сейчас мы образовали подобие четырехугольника. Он увеличивает нашу силу, но при одном условии.

— Каком? — спросила Лида, наливая чай.

Я подождал, когда чашка опустится на стол. Потом положил руку ей на плечо. Взглянул в глаза, потянул к себе…

Лидия:

Я проснулась оттого, что в меня уткнулся холодный мокрый нос. Впрочем, через секунду к нему добавился еще один нос. Тоже мокрый и холодный, с колючками вблизи.

Я открыла глаза. Почему мне в руку ткнулся Рей — благодарил за вчерашнее спасение. Почему следом притопала Дикуша — напомнить, кто мой ит, и предложить выдру идти к хозяину.

Идти далеко не пришлось. Хозяин лежал рядом со мной.

За окном был день. А до этого — самая удивительная ночь в моей жизни. Самая светлая и радостная. Ночь, когда я поняла, что это — мой король. Заботливый, предупредительный и нежный мужчина.

Сейчас на его лице одновременно читались удовлетворение и беспокойство. Однажды он даже застонал во сне.

Мог бы и расслабиться. Он думает о своих придворных интригах?

Нет, конечно же, о своем итакари. Рей, будь умницей, прикоснись к своему другу.

Выдр ткнулся мордочкой в руку короля. На одну секунду лицо Раиса просветлело. Но мгновение спустя его опять исказила сильная тревога.

Я положила руку на его плечо:

— Раис, что с тобой?

Король открыл глаза, улыбнулся. Прикоснулся ладонью к моей щеке. И тотчас же сказал:

— Моя королева. Очень дурные вести. С границ, и не только.

Глава 55

Лидия:

— Там прошло не так много времени. По твоим объяснениям я боялся, что смогу вернуться в свое королевство, когда пройдет жизнь нескольких поколений. И не узнаю свою землю… — признался Раис, наливая мне кофе в большую красную кружку с логотипом нашей клиники. — Но нет. Не знаю почему, но теперь время идет день в день, час в час. А близость твоего проявившегося ключа позволила мне услышать зов с той стороны. Правда, только во сне, но так часто бывает - пока сознание спит, душа тоньше чувствует.

— Уже легче, — прокомментировала я, старательно давя в душе тоскливое предчувствие.

— Да. Но ты же понимаешь…

Я поставила кружку на стол и опустила голову. Потом снова взяла ее в руки, обхватила ладонями, чтобы согреться. Мне очень не хотелось при нем плакать. Потом пальцы сами потянулись к проявившемуся из ниоткуда кулону. Он больше не исчезал, и я могла его видеть, чувствовать и снять.

Проклятая медяшка!

Хотя какой смысл на нее ругаться? Если бы не эта висюлька, мы вообще никогда не встретились бы. А теперь она ясно показывает, что для Раиса есть дорога домой.

Беда только в том, что его дом — не мой дом. Он не может остаться со мной, а я… а что я? Кроме романтики и сказки про морфов есть суровая реальность в виде опасностей войны, заговоров, средневековой медицины… мамы моей, которую я не потащу туда с собой ни за что. И здесь не могу бросить одну. И Петьки.

Этот, конечно, поскакал бы с радостью. В его возрасте дворцовые интриги, возможность обрести ита и веселые фэнтезийные войнушки перевесят любой аргумент.

Но я-то взрослая. И я его мать… Чучундру надо заканчивать школу и учиться дальше. Необразованные неучи не нужны нигде — ни в нашем мире, ни в чужом. То есть диплом там не спросят, я же обошлась. А вот знания…

Господи, о чем я вообще думаю?! Я хочу с ним! Я… Мне на все наплевать!

— Рой начал атаку на наше побережье. — Раис аккуратно убрал чисто вымытую турку на полочку и сел напротив меня. — Я не возьму тебя с собой. Не сейчас. Не тебя. И не твоего… не нашего ребенка.

У меня задрожали руки. Так сильно, что горячий черный кофе выплеснулся на колени, расплывшись бурым пятном по глупой розовой пижаме.

 — Это моя страна и мои люди. Пусть они делают глупости и сопротивляются моим приказам, — Раис забрал кружку, поставил ее на стол, а меня снял с табуретки и затащил к себе на колени, крепко обняв, — но когда-то я принял власть и корону, пообещав не только править, но и защищать. Ты понимаешь? Я не могу остаться. Иначе…

— Это будешь уже не ты…

Все, силы держаться кончились, и я тихо заплакала, спрятавшись у него на груди. Ну почему, черт возьми?!

Первый за столько лет мужик, который… с которым… Он даже дома у нас жил, и мне не было от этого плохо, неуютно или некомфортно! Мне, социофобке и единоличнице… а теперь… так не честно!

— Лида, не плачь. — Раис поцеловал меня в распухший нос, потом в губы, и поцелуй вышел с привкусом соли. — Не надо…

— Как же не надо! Надо! — обозлилась я, вопреки собственным же словам прекращая рыдать и торопливо вытирая руками слезы. — Ты… когда? И как? Я все равно не поняла, как эта штука работает.

Медальон, снятый с моей шеи, мерно покачивался на цепочке прямо у нас перед глазами, посверкивая выбитыми узорами на патине.

— Я сам не очень понял, — честно призналось мое величество. — Но эта штука, ключ, тянется к моей магии. Точнее, моя магия тянется к нему. И это явно неспроста.

— В прошлый раз переход произошел, когда нам грозила опасность. — Я старательно давила в себе боль и тоску. Все равно ничего не изменить. — Надеюсь, в этот раз будет иначе. От опасности мы избавились. Вроде бы…

— Нет, опасность не нужна. Хотя меня все равно тревожит ваша стража. Но если они вдруг вздумают вас беспокоить, скажешь, что это был я, а ты ничего не знаешь. Ничего иного они не докажут, а меня не найдут, — поджал губы Раис.

А у меня опять больно кольнуло в груди. Не найдут… потому что его тут уже не будет. Я опять останусь одна. Нет, не одна, конечно, с мамой, с Петькой, с друзьями и коллегами. Но… одна.

— Тебе нельзя уходить с пустыми руками. — Скрутив собственный эгоизм в морской узел, я решительно слезла с королевских колен и перебралась обратно на свою табуретку. Раскрыла лежавший на столе ноут.

— Этот ваш Рой — из всего, что я поняла, он представляет собой более технически продвинутую цивилизацию. Вы с ним не справитесь. Такое уже было в нашей истории, и те народы, у которых не было нового, более сложного и смертоносного оружия, всегда проигрывали.

— Я не смогу унести в свой мир оружие, — покачал головой Раис, но я видела, как он весь подобрался. — Это один из законов перехода. Я когда-то читал в одной старой книге.

— Попробовать-то можно? А вдруг? Но если нет, значит, надо иметь запасной план. И нести не ружье с пулями, тем более что одна винтовка ничем не поможет тебе отбиться от целой армии врагов. Уносить надо идеи и знания.

— Куда уносить? — спросил вдруг сонный голос Чучундра, и сыночка нарисовался на пороге кухни собственной заторможенной  персоной. — Вы… куда собрались?!

— Мы — никуда, — суховато поджала губы я. — А Раису надо домой.

У-у-у…

Вот как-то не ожидала я такого скандала. Ну, то есть знала, что Петька захочет в другой мир, найти себе крутого итакари, поприключаться вдоволь. Но не думала, что, получив отказ, он начнет так громко орать и возмущаться.

И слушать меня, главное, не хотел, поганец малолетний. Совсем от рук отбился…

Конец его воплям спокойно и твердо положил Раис.

— Нет. Я не позволю твоей матери подвергать себя опасностям военного времени. А одного она тебя не отпустит. Тебе хватит совести тащить женщину туда, где она может погибнуть? Тебе мало того, что с ней уже чуть не случилось?

— Да почему не отпустит?! — моментально вычленил главное сынуля. — Не надо туда маму! А я…

— А ты подросток, у которого нет еще ни знаний, ни боевого опыта, ни итакари, — довольно жестко осадил его мой король. И я только всхлипнула про себя, то ли от боли, то ли от благодарности. — Даже если ты найдешь своего ита, чтобы по-настоящему помочь, нужно сначала научиться этому. А пока ты будешь обузой и мне, и моим воинам. А здесь...

Петька аж подавился очередным воплем, резко покраснел, развернулся и рванул с кухни, со всей силы шарахнув дверью о косяк.

Ну вот только этого мне не хватало… Жалко дурня до слез, а слезы у меня и так сегодня близко. Не дай бог, сын сейчас рванет на улицу и там вляпается сдуру и от стресса в какие-нибудь неприятности!

— Сиди, — сказал Раис, выходя следом за Петькой из кухни. — Это мужской разговор. Не волнуйся, все будет хорошо. Чу — очень умный и сильный парень. Он все поймет.

Они вернулись через полчаса, и все это время я просидела на табуретке, уставившись в окно бездумным взглядом. Мыслей почти не было, даже слезы и те пропали в пустоте.

— Мам… прости. Я не должен был на тебя кричать, — вздохнул Петька, садясь рядом, обнимая меня и утыкаясь растрепанной макушкой мне в плечо. — Я тебя одну не оставлю, все правильно… Здесь еще всякое случиться может.

Он покосился на Раиса, словно спрашивая одобрения, потом отпустил меня и потянулся к ноутбуку.

— Надо все продумать и найти в сети нужные описания. Фиг им, а не морфий остров! У нас целый интернет под рукой. Ща ченить нароем!

Глава 56

Уже скоро я принялась себя ругать. Разумеется, неслышно — все и так на нервах.

Оказывается, я неисправимая гуманистка. Странно. Суток не прошло, как я, пусть не совсем я, а в симбиозе с крупным ежиком, прикончила трех, нет, даже четырех врагов. Или сутки уже прошли, время мне стало не важно.

В любом случае — убила, забыла. И если еще раз выстрелят в моего мужчину или моего сына, убью не трех-четырех, тридцать — сорок сразу.

Но это — в бою. К счастью, этот треклятый Рой не целился и не стрелял в дорогих мне людей. Или, наоборот, сейчас к сожалению. Поэтому, когда я начинала слушать очередные убийственные фантазии Чучундра, в первую очередь на основе его знаний уроков химии, я представляла сотни задыхающихся или ослепших людей. А Рой — это не зомби, не киборги. Это люди, хоть и выбравшие для себя опасную работу наемника. Все равно, как представишь горы трупов...

С другой стороны, будет ли эта гора? Во мне внезапно, или не внезапно, проснулся менеджерский рационализм. В мои обязанности в клинике входило не только лечение животных. Так что опыт есть.

Хорошо, мы переправим вместе с Раисом подробную инструкцию — сам ее запишет. Плюс набор «Юный химик», надеюсь, невидимые стражи перехода не сочтут его оружием.

И что дальше? Пусть мятеж подавился сам собой и подданные, от человеко-крысы до человеко-быка, готовы слушать Раиса как отца родного. Потому что уже получили по мордасам от Роя и поняли, насколько серьезно дело. Ведите нас в бой, ваше величество!

А он скажет: быстренько создаем трудовые бригады! Бригада № 1 идет добывать сульфаты, бригада № 2 бурит нефтяную скважину, бригада № 3 совместно с мобилизованными кузнецами и кожемяками делает непонятные устройства. Которые для средневековых людей выглядят так же чудесато, как для нас — морф. Так еще надо соблюдать технологии. Так еще надо найти все эти залежи и месторождения.

Вариант же напугать врагов какой-нибудь мелкой технологичной пакостью в масштабах газовой бомбочки или электробатареи не прокатит. Это не дикари, их каким-нибудь фейерверком не напугать. Оружие надо создавать в промышленных масштабах.

Даже если напуганные подданные будут слушаться Раиса и не задавать вопросов, враг-то не дремлет. Пусть, согласно сну короля, он движется медленно. Но движется, а не ощутив сопротивления — ускорится. И захватит всю эту недоделанную оборонную промышленность. Так что зря я страдаю совестью насчет горы трупов — пока совершенно непонятно, как их произвести.

За время нашего интернет-военного мозгового штурма я расспросила короля о боевых возможностях его магии. Увы, ничего оптимистичного. Никакой «авада кедавры» он не знает, поднять каменную гору, подвести, как облачко, на головы врагов и обрушить — не может. Наколдовать грозу и ливень — нет, разве что дождь спровоцировать из облака. Или дистанционно подорвать минное поле, вот только это поле надо сначала заминировать.

Чтобы выйти из ступора, мы решили еще раз вспомнить сон короля и попытаться понять, как действует враг.

Коллективный мозгоштурм помог воссоздать недавние события. Капитуляция, предложенная бараном-бароном, поддержки у подданных не нашла, а блицкрига у врага не получилось. Орлы-гвардейцы с максимальной высоты стали забрасывать врага копьями и камнями. Не прицельно, но пугает — Чучундр даже попытался рассчитать энергию булыжника, упавшего с высоты в два километра.

Тогда враг привез на кораблях к берегам острова морфов дымящиеся движущиеся башни, я и Петя догадались: паровую колесную бронетехнику. Скорость этих примитивных БТРов ниже человеческого шага, зато они были недоступны ни клювам, ни клинкам, ни когтям, ни стрелам. Эту колонну примерно в тридцать единиц, ползущую от побережья, Раис разглядел отчетливо.

Сын начал фантазировать о противотанковых ружьях, огнеметах, бутылках с горючей смесью. Впрочем, сам же и критиковал свои фантазии: как это сделать, где взять сырье… А мне почему-то запали в душу слова Раиса: «Могу вызвать дождь из облака, но не могу создать грозу».

Без грозы обойдемся. А вот дождь… Это интересно.

— Раис, вспомни свои книги и легенды. Оружие пронести не удалось. А что-то удавалось? Не заплечный мешок, гораздо больше.

— Однажды обладатель медальона вернулся в наш мир и захватил с собой десять торговых гроссов сладкой белой крупы, продал их и стал самым богатым человеком в своей стране. Это было не на острове, на материке, поэтому до нас дошли только слухи, отразившиеся в летописях, но я склонен им верить.

Петька сразу же стал фантазировать на тему создания взрывчатки из сахарного песка, а я выяснила, что торговый гросс — примерно двадцать наших килограммов.

Ничего себе хомяк! Прихватил тележку сахара. А почему бы и Раису не взять с собой такой же груз, правда совсем не сахара?

А еще я вспомнила старый мультик, как деревянные солдаты тоже захватили сказочную страну. И их не сожгли, не взорвали, только приклеили.

— …а потом мельники королевства под контролем аптекарей должны размолоть песок в пудру…

— Сына! Отставить взрывные фантазии. Быстро ищи в инете сухой строительный клей!

Глава 57

Лидия:

Ночь, дождь, знакомый пустырь. Хорошая примета, говорят, отправляться в дорогу под ритмичный перестук капель. А еще в дождь лицо мокрое само по себе и на нем не видно текущих слез.

Дикуша сидит у меня на плече и время от времени наклоняется, лижет щеку и чуть слышно посвистывает возле уха. Утешает — она-то знает, что я чувствую.

А, кого я обманываю? Все знают.

Все пятеро, что находятся сейчас среди плотно упакованных и замотанных в скотч тюков. Как мы сюда притащили эти три тонны — отдельная история. Пришлось искать и заказывать с доставкой к офису специальную грузовую тележку на четырех колесах. Прямо к ней и примотали деревянный поддон с мешками… Помимо секретного ингредиента от врагов там еще куча нужных вещей, не являющихся оружием. Во-первых, большой запас медикаментов: как я ни умоляла и ни настаивала, что медик в битве — один из самых необходимых людей, взять с собой меня отказались категорически. Да, я в какой-то момент все же сдалась своим чувствам и уже готова была бежать за Раисом куда угодно… Но нет. И тогда я, сцепив зубы, в срочном порядке принялась гонять своего короля по программе курсов первой помощи. А еще заказала с аптечного склада тюк лекарств и прочего перевязочного материала.

Во-вторых, мы рискнули и вручили Раису компоненты для создания черного пороха. Не смешивая их между собой — понадеялись, что сами по себе сера, уголь и селитра не опасны, значит, таинственное нечто пропустит их через портал. А если все же нет — Петька заставил короля наизусть вызубрить формулу и способы изготовления.

Вот так… Недостаточно, мало, сердце от страха и боли почти останавливается… но мы сжимаем зубы и просто делаем все, что можем.

Раис еще раз внимательно осмотрел свой багаж, даже подержался за ручку тележки. Вздохнул и посмотрел на меня.

Рей сидел на руках у Петьки, они все наобниматься не могли, со вчера прощаются. И я точно знаю, что добрый выдр слизывал слезы с Чучундровых щек, как Дикуша с моих.

Я еще раз посмотрела в темное небо, подивившись мимолетно, как играют тучи с лунным светом и струями дождя, потом сняла с шеи медальон и подошла к Раису.

— Наклонись.

Он покорно опустил голову, и я сама надела на него ключ от другого мира. Его мира, недолго бывшего моим.

— Ты ведь все понимаешь… — шепот на грани слышимости.

— Конечно. — Я кивнула и даже попыталась улыбнуться сквозь слезы. — Конечно…

— Если бы я мог, — он сказал это с такой тоской, что у меня заныло сердце, — я бы остался с тобой…

— Я знаю. — Рыдать в голос нельзя, это я понимала. Но удержаться очень сложно. Очень.

— Я не знаю, что будет там. Смогу ли я быстро победить захватчиков. И не знаю, как быстро справлюсь с интригами, которые сразу же начнутся после победы.

Раис смотрел мне прямо в глаза, а я мысленно умоляла: ну соври! Скажи, что все будет хорошо! Скажи, что ты вернешься завтра!

Но нет. Мой король просто не умеет врать в таких вопросах.

— Даже те знания об оружии, что я смогу использовать позже, если мы устоим при первом натиске, они тоже не гарантируют постоянных побед… поэтому я не смею, не имею права просить тебя ждать. Я могу не вернуться.

Я внезапно почувствовала не только боль, но и злость.

— Не решай за меня! Я буду ждать, понятно?! Столько, сколько нужно, хоть сто лет. И только попробуй не вернуться победителем! Только попробуй не вернуться!

Раис вдруг улыбнулся, рывком притянул меня к себе и поцеловал. Потом так же резко отступил на шаг, протянул руку, и к нему послушной тенью метнулся по мокрой земле выдр. Секунда — и огромный морф легко толкнул тележку с грузом в сторону заискрившегося молниями овала.

И еще на одну секунду, будто руки великана раздвинули пространство, как тучи, я разглядела кусочек поляны, залитой жарким полуденным солнцем. И даже не поняла, почувствовала — небывалый переход с трехтонным грузом оказался удачен.

А потом мелькнувший среди разрядов солнечный кусочек чужого мира погас и осталась только темнота. И дождь из мелкого и моросящего немедленно превратился в ливень, сразу промочив меня до нитки. Ну, зато можно плакать, не сдерживаясь…

*** 

Прошло два месяца. Лето кончилось, Чучундр пошел в свой одиннадцатый класс, и все, что с нами случилось, уже казалось нереальным сном. Только Дикуша не давала мне в это поверить — она одним своим колючим существованием напоминала мне о том, что все было на самом деле.

А я… я живу. Все как обычно: дом — работа — мамина дача. Иногда только превращаюсь в морфа и бегаю проветриться в чахлый лесок возле дачного поселка. Вот и вся сказка.

Слава богу, чертовы сушилы сгинули совсем, на нашу клинику больше никто не покушался. Как заметил Борменталь, инвестиция страха — самая надежная инвестиция. Что же, в тот вечер мы с Дикушей постарались. А потом я не поленилась, съездила домой к сушатнику и оставила несколько живописных царапин на его пороге. Ну так, просто напоминание. Если он на установленной в дверном глазке видеокамере разглядит страшного клыкастого ежа — ему же лучше. В смысле, сразу мозги на место встанут и не захочется больше лезть куда не просят.

Удивительно, но наш финальный контакт с наркобандой тоже остался без последствий. С полицией никаких проблем не возникло. Скореее всего, я тогда действительно хорошо «зачистила следы», унеся часть пола с собой.

Не знаю, что там решили следователи, обнаружив побоище. Но могу представить ход их мыслей, ну, примерно. Вряд ли нормальные здравомыслящие мужики поверили в существование инопланетного монстра, даже двух монстров. И списали все на бандитские разборки. Максимум — на одного взбесившегося от наркотиков качка, решившего покрошить собратьев экзотическим способом — непонятными ножами и крюками, а перед собственной смертью успевшего куда-то девать орудия убийства.

Да и ладно. Я ни о чем не жалею, и, даже если бы ко мне пришли с расспросами, я знала бы, что им сказать. Кстати, я еще думаю, никто не пришел потому, что живых там не осталось. Ниточки, как говорится, оборвались.

Побаивалась, что Чучундр словил на этом инциденте серьезную психотравму, в его переходном возрасте вот совсем ненужную. Но обошлось. Наоборот, как с удивлением заметила мама, «парень за ум взялся». Учился лучше и по истории, и по естественным наукам, особо стал уважать биологию. Свободное время — книги нон-фикшн вроде «Ружья, микробы и сталь», научные фильмы, подкасты. Занялся единоборствами, утром бегал.

И ему еще хватало времени на то, чтобы я приходила в чистую квартиру. А из кухни доносились такие ароматы, что хотелось побежать туда, не разувшись.

Однажды он сказал:

— Сегодня в меню — крольчатина по-королевски. Не знаю, как я рецепт запомнил. Вроде только на него смотрел. Ни майонеза, ни кетчупа, только сухие зеленые травы. Мама, ты что?

Маме понадобилось в ванную. Умыться после смены. Мама, когда вышла, улыбалась. А что на миг всплакнула, так зеркало не проболтается.

На работе в последнее время один случай интереснее другого, благо без фатальных последствий. А еще Борменталь меня дожал, так что я со своим дипломом педиатра пошла на третий курс ветеринарной академии. Заочно.

Короче, если посмотреть со стороны — нормальная, обычная и почти счастливая жизнь.

Но почему-то она проходит мимо меня, словно старое знакомое кино на чуть запыленном экране дачного телевизора. Я ее вижу, слышу…

Но на самом деле я жду. Я все время жду. Я просыпаюсь с мыслью о нем и засыпаю, прислушиваясь, не раздадутся ли знакомые шаги в коридоре.

Я жду. И всегда буду ждать.

Глава 58

Ожидание бывает острым, когда клянешься себе не смотреть на дорогу или на часы и все равно смотришь. А бывает притупившимся. Ожидание в фоновом режиме, где-то на дне души.

В тот вечер было именно так. Мы закончили не опасную, но долгую и нервную операцию — облегчили крипторха, французского бульдога Людовика. Согласно журналу посещений, до вечера ожидались два визитера на уколы и консультации. Можно было неторопливо выпить чая и, пожалуй, собираться…

В ординаторскую заглянула Машенька. Она вернулась, едва у клиники закончились проблемы. Мы, конечно, ничего не заметили.

— Анатолий Павлович, мы лечим выдр?

— Не… В смысле, лечим, — ответил не сразу сообразивший, но вспомнивший Борменталь и быстро посмотрел на меня. Кажется, даже пододвинулся ближе — ловить, если в обморок соберусь.

— Просто странный клиент. На пороге, с огромным букетом. Выдра не в переноске, а стоит рядом. Чем больна, сразу не поня…

Машеньке в тот вечер повезло. Как заблудившемуся грибнику, который в темноте лениво пересек две стальные дорожки и тотчас же чуть не улетел, сбитый воздушной волной от промчавшейся «Ласточки». Или даже «Сапсана». Примерно с такой же скоростью я вылетела из кабинета и оказалась в приемной, а Машеньку ветром унесло в сторону Борменталя. Он ее и поймал.

На пороге стояли Раис и Рей.

И вот ведь что удивительно. По всем вечным законам я должна была смотреть только на него. На моего короля. Вглядываться в глаза, находить новые шрамы и морщинки.

Я так и делала. Но одновременно видела и букет. Огромный, больше свадебного. Собранный из самых разных и удивительных цветов. Большинство напоминали привычные розы, тюльпаны, пионы, гладиолусы. Но были и совсем удивительные. Например, гигантские трехцветные колокольчики.

И они не просто пахли. Их запах напоминал брызги шампанского, вылетевшие из только что открытой бутылки. Аромат поглощал и медицинские запахи, шедшие из глубин клиники, и машинные газы с улицы. А некоторые цветы даже светились. Я не могла понять, или это их природное свойство, или магия.

— Лида, здравствуй, — легко и беспечно сказал король. — У нас все более-менее в порядке, но накопилось много сложных ветеринарных случаев. Ты не могла бы проконсультировать? Да и Рея бы посмотреть.

— А что с Реем?! — тут же перепугалась я.

— С ним тоже все в порядке. Просто он не может без тебя. И я тем более не могу…

Когда я смогла хоть чуть-чуть соображать, а еще когда у нас кончился воздух в легких и мы перестали целоваться, как сумасшедшие, послышался шорох. Притопала Дикуша и взглянула на выдра. Только тут я заметила, что выдр тоже явился с подарком. В зубах был большой холщовый мешок, а из него доносился манящий запах сушеных плодов.

— Лидочка, — донесся голос Борменталя, — мы тут все закончим. Поезжайте. Только веник ваш расплющенный заберите. Жалко цветы, некоторые из них еще можно спасти.

          ***

 Извини, сынок, ты столько шутил в раннем подростковом возрасте, и не только первого апреля. Так что в этот вечер я тебе отомстила…

Сперва Чучундр услышал звонок. Но когда подошел и взглянул в глазок — я бы открыла ключом, — то не увидел на площадке ни одного человека. Только Рея.

Естественно, дверь мгновенно открылась.

— Рей, что случилось? С Раисом все в порядке? — крикнул сын, вылетая из квартиры. И чуть не врезался в Дикушу, которая сошла с верхних ступенек лестницы. А уж потом из засады выскочила я. А потом — король.

Чучундр и Раис обнимались так горячо, что я не сразу увернулась и букет слегка помялся. Пришлось восстановить королевской магией.

          ***

 Сынок любил готовить каждый день, вечерняя порция была на двоих, поэтому мы сразу заказали несколько пицц. Было открыто вино, и король начал долгий рассказ…

Раис:

Я шагнул на узкую тропу среди деревьев и резко дернул свой груз в сторону, уходя с линии атаки. Потому что над моей головой в шершавую кору старого дуба вонзился метательный клинок.

Моя магия начала просыпаться еще в мире, где я оставил свою королеву, но там она едва-едва тлела, просачивалась наружу мелкими каплями, словно запертая плотиной река, которая нашла маленькое отверстие в преграде.

А здесь преграда рухнула, и я сам не ожидал, что сила хлынет через меня неудержимым потоком. Впереди, в кустах, кто-то испуганно вскрикнул, и в следующую секунду мои магические путы резко выдернули из засады двоих морфов — мальчишку-кота и девчонку-сову.

Так. Кажется, я знаю, кто это и где я оказался.

— Чего стоим, кого ждем? — я нарочно скопировал смешную и немного нелепую фразу Чу. — Точнее, чего висим? Не ждали?

— Куда ты дел нашу целительницу?! — непримиримо сверкнула на меня глазами девчонка.

— Домой отвел. Чтоб неповадно было всяким ушлым мальчишкам воровать женщин без спроса, — очень серьезно пояснил я, опуская обоих на тропу. — Моей королеве не место в мире, где на нее покушаются, а у берегов стоит чужой флот. Все, хватит шутить. Рассказывайте!

Мне Лида говорила, что, когда я чего-то всерьез хочу и приказываю, не подчиниться почти невозможно. И не из-за магии, а потому, что… что-то есть во мне вроде другой силы. «Внутренней». Не знаю, так это или не так, но полагаться только на «психологию» я не могу. Я король этой страны. И моя магия при мне.

Может, эти деревенские упрямые дети и не хотели отвечать, но они подумали о том, что происходит, а этого для меня достаточно. Они тут устроили засаду вовсе не на меня, как ни странно. Хотя место знаковое, в прошлый раз именно в этой лощинке Локсу впервые открылся проход в «мир белой скорлупы», откуда он и привел мою женщину. Но сегодня дети не думали о других мирах, сегодня они защищали деревню от врага.

Увы, жители моего острова уже успели познакомиться с карательными отрядами Роя. Пока обошлось без больших жертв, потому что морфам было куда бежать. Да и враг скорее ходил в разведку, малыми силами. Но все уже поняли, что впереди нас ждет что-то страшное…

А тут еще мой братец-бастард, что засел в замке, такое принялся творить, что вовсю ворчавшие на мои нововведения жители за голову схватились. Все познается в сравнении — тоже Лидины слова.

Вот и сегодня эти двое ждали отряд наемников из замка, которые, по слухам, посланы собрать «налог» со всех деревень, а еще захватить Гонрада, скрывавшегося именно в этом селении.

— Так, — я не люблю тратить много слов попусту. — Локс, впрягайся в телегу, поможешь мне ее катить, пока не сумеем спрятать до времени. Арисса — лети в деревню и скажи моему первому помощнику, чтобы готовил подробный доклад о текущем положении. Пора наводить порядок.

Может, кто-то и удивился бы тому, что меня послушались беспрекословно. Но не я.

Глава 59

Очень удобно возвращать себе трон, когда твой преемник успел так насолить твоим подданным, что они готовы тебя на руках нести во дворец, лишь бы вернулись прежние порядки, на которые снова можно будет ворчать без риска оказаться повешенным возле сожженной деревни. М-да. Смертей уже достаточно, но некоторые морфы все же лишатся жизни в самое ближайшее время. Я не имею права оставлять за спиной гадюшник, из которого в любой момент может выползти новая ядовитая тварь. Особенно теперь, когда враг уже у наших берегов. Так что на одного брата-бастарда у меня станет меньше. А остальные братья, те, что еще не принесли присягу, — задумаются. Если они добровольно не явятся в течение трех дней после оглашения моего указа и не принесут магический обет — они тоже умрут.

А еще предстоит «мобилизовать», как выразилась Лида, всех магов острова. Это дело непростое. Маги — одиночки и очень дорогие наемники, им не нужна королевская палка над головой. Но сейчас и им придется вступить в мою армию и признать мою власть: люди Роя безжалостно уничтожают все, что хоть отдаленно похоже на волшебство — будь то морфы, способные слиться с итакари, или маги, умеющие повелевать стихиями.

Я все время вспоминаю Лиду и то, что она говорила… «Не было бы счастья, да несчастье помогло» — это про меня. Я несколько лет не мог убедить своих крестьян и баронов в том, что опасность реальна. А теперь, когда машины на огне и паре уже давят ребристыми лентами — гусеницами — нашу землю, оставляя за собой мертвый, выжженный берег, все разом поняли, что время разброда и одиночек прошло.

— Гонрад, распорядись отправить гонцов немедля. Все жители близлежащих деревень, имеющие крылатых итакари, с этой минуты — воины моей армии. Вручи им пакеты и разошли по острову. В каждый баронский замок, в каждый гарнизон.

И никто даже не пытался возражать. Это было непривычно, но удобно. Три дня ушло на то, чтобы собрать верных мне баронов и гарнизонных командиров. Как я и думал, очень многие из тех, кто раньше роптал на мою жесткую власть, теперь примолкли. А капитаны вообще подчинились моему брату по необходимости — я «погиб», он занял трон…

Когда моя вновь собранная армия двинулась брать королевский замок, мы рассчитывали справиться за два дня. Потому что больше времени у нас не было — железное войско Роя медленно, но неумолимо катилось от восточного побережья вглубь острова, а также на север и на юг от высадки — вдоль берега. Беженцы из тех мест все прибывали, новости они приносили одну страшнее другой.

Так вот, я выделил на захват замка два дня. И просчитался. Потому что, когда мы прибыли под стены крепости, ворота оказались открыты, а из защитников там остались только те самые коровы, куры и свиньи, которых еще совсем недавно лечила Лида. Правда, потом изо всех щелей повылезали слуги и радостно бросились ко мне навстречу…

Мой брат сбежал, прихватив с собой казну и несколько самых ближних приспешников. Как я понял из донесений воинов и слуг, этот умник рванул сразу на континент, не надеясь на мое братское милосердие. Ну-ну. Посмотрим, как он будет откупаться золотом от людей Роя и какую клетку в зверинце ему выделят за предательство. А важного ничего он рассказать не сможет, потому что не знает.

Прошел еще день. Жители самых дальних, самых непокорных сел стремились к замку, надеясь укрыться за его стенами от беспощадного врага, которому были нужны не столько поданные и даже рабы, сколько очищенная земля. Что же касается морфов, то по одному экземпляру в каждый зверинец каждого большого города. Но больших городов не очень-то много.

План битвы был разработан за несколько часов, и еще ночью начались приготовления — саперно-инженерные. Людям Роя необходимо было как можно быстрее захватить остров еще и потому, что я привез из Лидиного мира одну страшную тактику — «выжженная земля». Теперь мои подданные не просто бежали от врага, но еще и уничтожали всю еду и отравляли всю воду там, откуда уходили. Горючее для железных машин у захватчиков было с собой, а вот питаться они предпочитали тем, что найдут по дороге. Мы сразу лишили их этой возможности.

Мы выжидали, заманивая противника на выгодную нам позицию. И одновременно готовили крупную диверсию, состоявшую из двух частей: лишить врага его железных машин и отрезать ему пути бегства и снабжения. То есть уничтожить корабли на огне и паре, дрейфовавшие у нашего побережья.

И вот решающий день настал.

Вражеская паровая бронированная колонна медленно, но верно катилась вперед и уже отчетливо видела донжон замка. Дорога оказалась единственной. Мы очень тщательно заманивали людей Роя именно сюда, то имитируя убегающее в спешке население с припасами, то отрезая буреломами и канавами другие пути. Так что выбирать стало не из чего — долина с крутыми недоступными склонами. Зато между ними — хороший, накатанный путь. Правда, грунт был белый и пыльный. Как позже выяснилось, экспедиционный химик Роя признал порошок неядовитым и негорючим, поэтому колонна вошла в долину.

День был не дождливый, но облачный. Враги только позже поняли, из-за чего несколько облаков задрожали и пролились коротким ливнем. Не зря я собрал под свою руку всех до единого магов острова. Я был среди них не самым сильным, не самым опытным, но… обладал некими знаниями, принесенными из другого мира, благодаря которым сумел их впечатлить и организовать.

Белый грунт превратился в вязкое месиво, а оно — стремительно загустело, и даже железные шипастые гусеницы забуксовали. Мощи паровых механизмов не хватало, чтобы вырваться из этого клейкого болота. Прошло совсем немного времени, пока вязкий клейстер забился во все щели, сочленения и пазы железных машин, заклинив их намертво.

Воины в броне, надежно защищавшей от стрел и камней, выскочили, чтобы подтолкнуть машины и очистить колеса, и тоже… как сказал бы Чу — влипли. Нет, не приклеились, но вес доспехов сыграл с ними дурную шутку, ноги проваливались в клейстер по колено и выше, а еще эта жижа норовила загустеть и высохнуть, вообще намертво вцепившись в каждый сапог. Вся колонна, растянувшаяся на километр, замерла, как будто приклеенная. Впрочем, как скоро стало понятно, совсем не «как будто».

Между тем ветер — или не только ветер — нагнал новые низкие облака. И из-за этих облаков морфы-птицы, не только орлодеры, но и все, даже Арисса-сова, сестра Локса, начали забрасывать обездвиженного врага вязанками хвороста, пропитанного маслом. Не очень прицельно, потому что я запретил им опускаться ниже того предела, где их могут достать пули из огнестрелов, но без остановки, воздушным грузовым конвейером, так что враг уже очень скоро оценил грядущую жуткую перспективу.

Глава 60

Я не зря собирал магов по всему острову. И тем не менее сейчас со мной против боевых машин Роя была только половина — их сил вместе с принесенными из другого мира знаниями об атмосферных явлениях, конденсации пара и прочей «физике» оказалось едва достаточно, чтобы устроить дождь в нужный момент. Но у нас получилось. Ливень был недолгим, зато обильным: вода и клей соединились в одну смесь практически сразу.

А вторая часть моего магического войска была именно сейчас задействована далеко отсюда, у самого побережья. И поскольку я не могу сам ее возглавить, в душе у меня все растет и растет напряжение. Но показывать его нельзя. Потому что настал самый важный момент: враги спешно выбрались из превратившихся в железные ловушки машин и торопятся к обочинам дороги, надеясь, что вязкая трясина клейстера там будет менее глубока. И с ними явно командующий, судя по богато украшенному костюму и золотому плащу.

М-да. Сразу встал перед глазами Чу, насмешливо комментирующий очередной «ролик» из сети, историко-художественный: «А генералы в клоунов рядились, наверное специально, чтобы врагу было понятнее, кого бить первым».

Конечно, в богатых мундирах и доспехах командиров совсем другой смысл. Но сейчас я не могу не признать правоту Чу. Сразу видно, кто мне нужен первым. Этот самый лорд-командующий имел право подписывать долгосрочные соглашения. И он, естественно, согласился стать нашим гостем — все же это приятнее, чем изжариться живьем в своей железной машине.

— Вы пожалеете о своем коварстве! — первым делом прошипел мне в лицо этот человек. — Наши корабли вернутся в метрополию и привезут силы, в десять раз превышающие этот отряд! И от вашего поганого колдовства не останется даже ошметков!

— Ваши корабли уже никуда не вернутся, — со спокойной полуулыбкой просветил его я. — Потому что у вас больше нет этих кораблей. И впредь с любым без спросу приблизившимся к нашим берегам судном на огне и паре будет то же самое.

Лорд-командующий сначала презрительно прищурился, явно не воспринимая мои угрозы всерьез. Но потом глаза его расширились: он явно не ожидал, что я вот так запросто назову движущую силу их механизмов — нас ведь считают дикарями и наверняка уверены, что мы должны принимать их машины за страшную неведомую магию или силу богов.

Чтобы подкрепить его изумление, я махнул рукой, подавая знак. Тотчас из-за правого гребня скал, опоясывающих лощину, взметнулся крылатый морф с круглым предметом в лапах. Шестеро других моих гвардейцев (они заранее тренировались вытаскивать из клейстера тяжелые валуны и примерно могли рассчитать силу) выдернули из рукотворной трясины железную коробку с золотым гербом командующего и отволокли чуть в сторону. Как только грузовая команда убралась на безопасное расстояние, морф-бомбардировщик (мне понравилось это слово, подсказанное Чу) стремительно спикировал с небес, точным броском направив чуть дымящийся шар в открытый люк на крыше машины.

Секунда, другая — и вдруг долина содрогнулась. Изнутри железной коробки неведомый великан что есть сил ударил кулаками по ее стенкам, и она раскрылась, как страшноватый корявый цветок с металлическими неровными лепестками.

— Как вы думаете, лорд-командующий, что случится с кораблем, в трубу которого упадет несколько таких подарков? — спокойно поинтересовался я у бледного как смерть захватчика. — Здесь вам не рады, люди Роя. И поживы вы не найдете. Ваши механизмы не помогут вам. Мы в силах уничтожить и вас самих, и ваши машины.

Пришелец выглядел так, словно под его ногами на твердой тропе внезапно разверзлась пропасть. Я удовлетворенно кивнул. Что же… блеф еще никогда не бывал лишним на переговорах.

— Уходим! Пленных связать и доставить к побережью, их там уже ждут. А лорда-командующего я приглашаю к себе. Нам есть о чем побеседовать.

Командующего доставили в замок, где он подписал взаимовыгодный договор. Армия вторжения оставляла технику, оружие, вообще все материальные ценности более весомые, чем расческа и зубочистка, после чего — убиралась. На деревянных лодках и плотах, которые им еще предстояло мастерить самим. После того как под конвоем самых сильных морфов и вернувшихся в свои селения жителей починят и отстроят все, что разрушили, шествуя вглубь острова. Лорд-командующий оставался гостем в замке как гарант процесса. Захватчики, конечно, были не рады таким перспективам, но многие из них понимали: мы дали им самый ценный подарок — жизнь.

Не то чтобы я и мои подданные были слишком добры и милосердны. Но много бед натворить пришельцы просто не успели — все же морфы быстрее обычных людей и, пока было куда бежать, бежали, не даваясь в руки врагу. Так что пострадали дома, поля, но не крестьяне.

А еще — мне нужно было, чтобы вот эти, уже напуганные нашей силой наемники разнесли новости среди своих: на мой остров соваться опасно. Я твердо усвоил из истории Лидиного мира: за риск наемники хотят больше денег. А когда захватывать территории стоит дороже, чем можно с них потом получить, такие территории никому не нужны. Вот пусть мой остров станет таким местом. Для начала. А дальше — разберемся.

Некоторые из моих подданных стали приглядываться к особо работоспособным пленникам и предлагать их купить за пару серебряных монет. Но я был резко против. Рабы думают о бегстве и мятежах. Главное же, я понимал: рабство — это очень дурная привычка и уже скоро появятся рабы-морфы.

Зато тем из пленных, кто захотел остаться добровольно, это было позволено. Королевский надел, маленькая ссуда на хижину. А там, если бывший воин мастеровит и пригож, рано или поздно найдет вдовушку-хозяйку.

Все это я и рассказал своей королеве, когда пришел в ее мир, чтобы позвать с собой. Без нее даже победа не дарила настоящей радости, не была бы полной.

Глава 61

Лидия:

— А что же было с морфами-предателями? Я же правильно поняла, что врагу кто-то помогал изнутри?  — спросила я. — Например, со знакомой мне курочкой, которая чуть не заклевала меня при первой встрече?

Оказалось, ничего хорошего. В самом начале вторжения барон-баран явился в лагерь Роя на морском берегу с дочкой-курочкой, планируя, если надо, оставить ее в заложниках, а еще лучше — выдать за лорда-командующего, предложив в приданое весь остров. Но тут выяснилось, что барон — генерал без армии, пастух без стада, короче, никто за ним не идет и никому он не интересен. Когда враги это поняли, то заподозрили попытку обмана и заключили гостей в импровизированный зверинец, а солдатня обращалась с пленниками так грубо, что, по словам короля, бедной курочке после освобождения пригодился бы зоопсихолог.

— Значит, они живы? — спросила я с облегчением. Все же я дочь, я создание своего мира и рада даже тому, что в живых остались отъявленные враги.

— Сам не знаю, почему живы, — смущенно усмехнулся король, наполняя бокалы. — Они так обрадовались спасению, что папаша покаялся не только в предательстве, но и в покушении на жизнь его величества с использованием магии и огромной кованой цепи. Видимо, я был так рад чудесной победе над Роем, что проявил недопустимую милость. Их владения и титулы достались непритязательному сговорчивому бастарду, а отец и дочь живут в дальнем горном селении и на первый взгляд вполне счастливы. Барон явно станет успешным деревенским торговцем, дочь вышла за первого парня на селе, и, пожалуй, зоопсихолог ей не нужен. Но спускаться в долины им отныне запрещено навсегда.

Когда пиццы были доедены, Раис рассказывал, как облегчил жизнь подданных по рецептам «Государя» Макиавелли — и когда успел прочесть? Наверное, текст подогнал Чучундр на планшете. Его величество отменил прямой подоходный налог, и подданные так обрадовались, что пока не заметили введения трех косвенных. И вообще, законы развития общества действуют даже на волшебных морфов. Только почувствовав угрозу внешнего вторжения, они как-то разом поумнели и решили, что свой король, пусть даже с налогами и воинской повинностью, все же лучше чужих захватчиков.

— А когда ты решил вернуться? — Я потрогала висящий у меня на шее кулон пальцем. Раис надел его на меня первым делом, еще в клинике. — Ты… ты разобрался, как действует переход?

— Я рассмотрел медальон, когда появилось свободное время, не сразу, конечно, хотя и думал об этом постоянно, — кивнул король. — Оказалось, что в нем — капля солнца.

Я пригляделась. Ну да, кусочек янтаря. Обычного янтаря.

— Интересно все же, откуда эта побрякушка в тот день появилась в клинике. Почему ключ достался именно мне?

— Этого я точно не знаю. В старинных магических книгах написано, что ключ всегда появляется там и у того, кому больше всего он нужен. Наверное, тебе очень не хватало меня, — с великолепной самоуверенностью заявил Раис, и я бы даже стукнула его за нахальство, если бы не видела веселых чертиков в глазах. — А если серьезно… никто не знает, почему он появляется. На этот раз он пришел к тебе.

— Значит, капля солнца, в смысле янтарь, меня перенес в твой мир?

— Нет. К нам тебя перенес Локс. А вот сюда ты его выдернула сама, с помощью ключа. И желания помочь. Но в этот момент капля солнца наполнилась силой перехода и предмет, который ты считала украшением, стал магическим ключом. Причем очень сильным. Теперь мы… м-м-м… как это? Сможем шастать из мира в мир, как из кухни в комнату, так, кажется, выразился Чу?

— Зашибись!   — оценил перспективу сыночка. — То есть я смогу сам увидеть остров морфов и…

— Только после ЕГЭ и поступления! — тут же обломала я ему малину. — Неучи нигде не нужны, ни в одном из миров!

— Вот так всегда… и вообще, все равно непонятно. Как, например, эта мамина колючка пролезла вслед за вами безо всякого амулета?

— Почему же без амулета? Она попала в этот мир одновременно с нами. Просто мы ее не заметили.

 — Но почему она так долго хоронилась? — Я протянула руку и погладила свою итакари по колючкам. — А не пришла ко мне в клинику, еще в твоем замке?

— Потому что это взрослый умный зверь, а не детеныш, как большинство итакари. Если бы эта самка чукчука просто пришла к тебе, ты могла не понять, что ей нужно, дала бы еду и прогнала. И ей пришлось бы уйти навсегда. Она установила связь с тобой, но скрывалась и ждала минуты, когда ты окажешься в очень серьезной опасности и вы сможете соединиться. Она попала в твой мир одновременно со мной и Реем, а как все это время скрывалась, может, и сама тебе расскажет.

— Тихушница она, — тут же наябедничала я. — Не рассказывает. Но все равно самая лучшая!

— У меня круче будет, — снова влез сына. — Как минимум…

— Крокодил?

— Да ну тебя, мам! 

          ***

…Возможно, сынуля отведал в тот вечер вина не впервые, но впервые это случилось при мне. Воздействие спиртного оказалось мило и невинно. Когда король стал рассказывать о планах отменить натуральные повинности, точнее, заменить еще одним косвенным налогом, Чучундр окончательно клюнул носом в пустую коробку от пиццы. Я оперативно сделала кровать, король отнес пасынка.

Рей прогулялся до дверей комнаты рядом с его величеством. Наверное, чтобы сморфироваться, если Раису не хватит обычных человеческих сил.

Пока мы беседовали, выдр и Дикуша сидели на кухонном диванчике. Я вспомнила, как когда-то, будто сто лет назад, купила для него несколько свежих форелей. Король отбыл спасать свое королевство быстрей, чем ожидалось. Две рыбины остались и были заморожены. Несколько раз я натыкалась на них в морозилке. И мне не приходило в голову их приготовить. Я закрывала дверцу и гладила рукой невидимую мордочку с роскошными усами: «Это для тебя, когда вернешься».

Теперь форели были разморожены и поданы долгожданному гостю. Я обратила внимание, что итакари могут есть как люди: неторопливо, понимая — ужин не только для насыщения, но и для  беседы. Кстати, с Дикушей такого наблюдения сделать было нельзя: я ни разу вместе с ней не садилась за долгий праздничный ужин.

Рей догрызал форелий хвостик, Дикуша — какой-то сухофрукт, зеленый, но пахнущий, как манго. Выдр посвистывал, дикобраза похрюкивала. Похоже, у них был свой разговор.

Потом Рей вполне по-собачьи положил морду на лапки. Заснул или намекнул людям: вы до утра будете болтать?

— И нам тоже пора, — зевнула я, поднимая бокал с остатками вина. — За твое возвращение!

— За нас. Чу уснул крепко, но я не хочу входить к нему и тревожить, — лукаво улыбнулся король. — Ты не против, если я переночую в твоей комнате?

Я положила ему руки на плечи и засмеялась, тихо и счастливо.

А потом наблюдала, как мой мужчина, мой король, недавно победивший врагов и покаравший заговорщиков, быстро и сноровисто раскладывает диван. Все эти дни, недели, месяцы, долгие, как годы, диван оставался сложенным — мне хватало. Теперь же легкий стук и скрип напоминали мне радостный колокольный звон, когда корабль из пропавшей экспедиции вернулся в порт.

— Ты ждала. Ты грустила, — то ли спросил, то ли утвердительно сказал мой король.

«Нет, тусила и веселилась!» — ответила бы я еще недавно. Но сейчас так сказать не могла. Потому что это была правда. И потому что иногда шутки не нужны.

— Да, — ответила я. — Я ждала, а ты — вернулся.

— Я старался, — просто ответил король. — В решающую минуту битвы показалось, что ветер отгонит облака от нашей засады и ливень прольется безо всякой пользы. Сначала я представил, что будет с моими подданными, если мы проиграем войну. А потом представил, что не увижу тебя. И я смог подхватить потоки других магов и заставить ветер дуть, куда было надо, с удвоенной силой.

 Именно в эту секунду я тоже не без усилий натягивала наволочку на диванную подушку, бывшую до этого вечера обычной подставкой для головы. Лицу стало щекотно — слезинка, зачем ты?

Но она была только одна. Я положила подушку к изголовью, распрямилась и улыбнулась.

Шур-шур, топ-топ.

На пороге возникла Дикуша. Взглянула на нас, все поняла и сообразила, что на кухонном диванчике, где задремал Рей, ей тоже хватит места.

Эпилог

После таких ночей, как наша — глубокой, сильной, бурной, — положено чувствовать печаль и опустошенность. Но я ощущала тихую радость. Хотелось улыбаться и смеяться каждой шутке, каждому вздоху.

— Кстати, — сказал король, мой король, — мы ведь не поговорили о самом главном.

— Думаю, Борменталь отпустит меня в отпуск. Даже в очень продолжительный, — с улыбкой ответила я.

— А медальон, раз уж он у нас грузовой — проверено на трех тоннах сухого клея, — так же легко перенесет нас троих, — улыбнулся Раис.

— Почему троих? — не поняла я. — Зачем мне разморфироваться с Дикушей при переходе?

— Я спрошу нашего сына, хорошо ли он готовится к испытаниям на зрелость… у вас это называется, кажется, ЕГЭ, — уверенно, хотя по-прежнему лукаво сказал король. — И кажется, я знаю ответ. Если он правдив — можно устроить Чу небольшие поощрительные осенние каникулы, как ты считаешь?

На его волосы лег луч солнца из-за окна. Не жаркий, но солнечный осенний день. Похоже, сегодня я окажусь под солнцем, которое не только ярко светит, но и жарко греет. 

Раис:

Мой сын удивил мою жену в очередной раз. Почему-то Лида была уверена, что, когда Чу обзаведется итакари, им станет кролик — придется исключить из меню крольчатину, — суслик, какой-нибудь мелкий кот. Или вообще какой-нибудь хитрый маленький хорек.

Итакари Чу действительно стал кот. Горный кот, самый большой, который водится на нашем острове. Лида сказала, что он больше леопарда и меньше тигра. Теперь его морф крупнее и моего, и Лидиного. Но, что приятно, мальчишка не загордился и, если мама на него сердится, поджимает хвост. Тем более кота-ита пришлось серьезно лечить, даже временно перенести в мир Лиды, на операционный стол к Борменталю. Но сейчас Гррау — так зовут этого ита — полностью здоров.

Моя жена несколько раз переносила в свой мир тяжелых пациентов и после каждого лечения прятала в столе Борменталя столбик золотых монет. Теперь он уже не считает ее своей сотрудницей, скорее партнером. У Лиды своя клиника у стен замка, ее главврач — Тайнис, тот самый мальчишка, которого я дал ей в помощники еще до покушения. А королева — приходящий консультант. И заставляет главврача и остальной набранный по острову персонал учиться, не отрываясь от работы. Привезла учебники и штудирует вместе с морфами такие страшные вещи, как «патология» и «паразитология».

На клинику и учебу — она не оставила свою «заочку» в родном мире — Лида тратит больше времени, чем на заседания королевского совета. Она сказала после первого заседания, что сложные вопросы надо отдавать на обсуждение экспертам — понимающим людям и морфам, у которых есть опыт управления хозяйством и экономикой, а уже они должны приходить с готовыми решениями. Гонрад сначала ворчал, потом — одобрил.

Лорд-командующий Роя, пленник-заложник, отпущен домой. Согласно дошедшим сведениям, его разжаловали, но враг не торопится с новыми вторжениями, а хочет понять, почему с предыдущим получился такой эпик фейл, так говорит Чу.

Лида тоже употребляет интересное слово. Она говорит, что «оптимизировала» мои государственные дела и мы должны больше отдыхать. Например, мы наняли морфов-аистов, у которых размах крыльев больше орлиных, сделали седла-перевозки и летаем с ними на горные водопады и морское побережье. А если непогода, то сидим в замке и смотрим истории из жизни древних королей мира Лиды, чтобы проще разбираться в интригах. Вообще, их история оказалась захватывающе интересной, хотя и страшноватой — много крови. Но некоторые «тенденции» я смог проследить и у себя на острове, что позволило вовремя принять меры и не допустить неприятностей.

Кроме всего прочего, Лида занялась проблемой плодов айквы. И уже скоро поняла, что медицина решает часть проблем морфов, для которых прежде были необходимы плоды. Но пренебрегать этим ресурсом не следовало. Нам обоим пришлось много читать, даже советоваться с Лидиной мамой — та была опытным садоводом, а еще довольно легко приняла идею жизни дочери на два мира, лишь бы дочь навещала вовремя да сама счастлива была. В общем, оказалось возможно погрузиться в садоводство и скоро выяснить, что эти деревья размножаются черенками гораздо быстрей и надежней, чем семечками.

Уже через год зеленело несколько рощ, под общей охраной жителей деревни от диких копытных. А через три года можно было ждать плодов, которых хватило бы на всех.

Чу еще раз удивил свою маму. Он вспомнил, как ему было интересно объяснять мне законы физики и химии, поэтому решил заняться здесь тем же самым. Он собрал группу подростков — к удивлению Гонрада, и мальчиков, и девочек, — чтобы учить их невиданным наукам.

Правда, Лида хоть и удивилась, но сразу же поставила условие.

— Чтобы учить — научись учить, — заявила она. — Документы подавай в пед.

— Не, мам, это не то, по методам преподавания и прочей психологии я и сам в инете почитаю, — отмахнулся парень. — Мне базовый уровень в другом нужен, причем фундаментальный. Ну чего ты так смотришь? Физика-химия-экономика. Возможно, биология, но потом, для общего развития… надо будет искать прикладной факультет. Что-то не чисто научное, а чтобы с уклоном в технологии производства.

— Обалдеть, — после некоторой паузы выдала моя жена. — Чучундр… кот на тебя хорошо подействовал или ты сам поумнел? Или бремя наследника надавило на мозги?

— Ой, вот этого не надо! — моментально взвился мальчишка, и мы с Лидой тут же рассмеялись. — Ничего смешного! Рожайте давайте побыстрее настоящего наследника, а мне эта ваша головная боль… и вообще, я пошел. У меня там по бездымному пороху эксперименты не закончены.

И сбежал в большой дощатый сарай за пределами замковой стены. «Химическую лабораторию» Лидия категорически запретила строить возле жилья, а потом еще долго трясла сына и его помощников, требуя строгой техники безопасности. Когда эти молодые да ранние впервые взорвали сарай, к счастью пустой, я понял, что она имела в виду.

Конечно же, поучиться и повзрывать в компании наследного принца оказалось много желающих. Правда, ученикам приходилось оставлять итакари за дверью класса, а с Чу был его Гррау. Если ученики отвлекались, учитель морфировался, рычал, грозил когтями. Этого хватало для поддержания дисциплины. И техники безопасности, да.

Теперь эти юные экспериментаторы в промышленных количествах делают порох и еще более серьезные гремучие вещества, а моя орлиная гвардия учится сбрасывать изготовленные бомбы в море, далеко от побережья. Увы, мы все понимаем, что Рой еще попробует до нас добраться, но я теперь уверен: близко мы их не подпустим.

Лидия:

— Девочка! — счастливым голосом объявила тетушка Долна, протягивая мне спеленутого младенца. Я коротко выдохнула и без сил уронила голову на подушку. Девочка… я так давно… хотела дочку…

— Теперь отдохни, красавица, а потом и малышку покормишь первым молозивом. — Тетушка хлопотала вокруг меня, одним своим присутствием необъяснимо успокаивая и снимая напряжение. Да, не зря эта женщина считалась лучшей повитухой в северной части острова морфов.

Вообще-то, рожать Ленку я планировала в нормальной клинике, на Земле. Все уже было готово, мы даже оплатили отдельную палату, нашли того врача, который меня устроил, обо всем договорились… и тут моей нетерпеливой доченьке приспичило появиться на свет почти десятью днями раньше срока. Да еще схватки начались совершенно неожиданно и с такой интенсивностью, что никуда меня переправить мои впавшие в панику мужчины и остальные подданные не успели.

Слава богу, что тетушку нашли! А то совсем бы беда. Ну а так, может, и к лучшему.

— Ма, ты издеваешься?! — возопил вдруг где-то за дверью Чучундров голос. — Я у тебя наследника просил! А ты… так нечестно! Ай!

И следом прилетел звук подзатыльника. Кажется, счастливый отец был не согласен с тем, что дочь-наследница хуже сына-наследника, и вправил старшенькому мозги. Правильно.

Я весело захихикала, обняла свою маленькую принцессу, убедилась, что тетушка уже навела в комнате порядок, а также прикрыла меня, и позвала:

— Эй, идите уже сюда, чудовища. Пора знакомиться с Прекрасной Принцессой!

Конец