Ольга Лисенкова

Влюблен без памяти

Глава 1

Марианна огляделась: на улице никого. Ей хотелось погладить витиеватые узоры на кованой решетке забора, но времени на это не было. Приложив ладонь к замку, который тут же ее узнал, незваная гостья проскользнула в усадебный парк.

Вот знакомые яблони, и с них уже сыплются яблоки; за яблонями – узловатый ствол векового дуба. Будто бы ничего не изменилось за эти годы, когда на самом деле изменилось все! Марианна на миг замерла: ей захотелось разыскать доказательства того, что и парк, и усадьба все же не остались прежними. Конечно, родители не позволили бы, чтобы яблоки просто так валялись на траве, даже в августе, когда их приходится собирать поминутно. Как кружит голову пьянящий аромат! Вон там разрослась сирень. Тут навалили камней, устроили новомодную горку. Нашли место – это же сад, здесь все должно цвести и радовать взор, а после приносить плоды. Безжизненные камни на месте плодородной лужайки – как только хозяевам это в голову пришло!

Марианна глубоко вздохнула, стараясь проглотить рвущиеся из груди рыдания.

Ее цель – дом. Дом, где знаком каждый уголок, каждый камешек. Она могла бы пройти по саду с завязанными глазами и безошибочно выбраться хоть к главной лестнице, хоть к террасе. Если только новые хозяева не изуродовали усадьбу. С них станется.

Впрочем… в последний раз она была тут ребенком, а теперь и огромный сад, и виднеющийся в глубине усадьбы роскошный дом будто съежились. Так всегда бывает, когда вырастаешь, но сейчас это казалось еще обиднее.

Пока Марианна пыталась совладать с нахлынувшими чувствами, к забору подкатили три экипажа. Пришлось поскорее отступить за столь удачно разросшиеся кусты сирени. Кучер распахнул ворота, вернулся на облучок, и экипажи въехали во двор. Марианна затаив дыхание смотрела на бьющих копытами красавцев-скакунов. Неужели это хозяин пожаловал? Да еще и с гостями? Как неудачно.

Она знала, что прежнее поместье Рендинов перешло лорду Орену. У богатого лорда был, естественно, и свой дом в столице, так что этот особняк он отдал своему единственному сыну. Орен-старший успел скончаться, и Марианна надеялась, что его отпрыск перебрался в собственное гнездо, но ей не повезло.

Лучше всего было бы дождаться, пока подъезд к усадьбе опустеет, и незамеченной выбраться обратно на улицу, но Марианна не хотела отказываться от своего плана. «Упрямица. Дурочка», – твердила она себе, глядя на закрывающиеся ворота. Вив тоже скажет, что она дурочка, и заставит дать клятву, что больше она на такой шаг не пойдет. Клятву уже не нарушить, поэтому обратной дороги нет.

Ничего. Дом тоже ее узнает.

Кареты докатились до господского крыльца, остановились. Послышался веселый дамский смех, рокот мужских голосов. Марианна, стиснув руки, замерла за сиренью. Она вдруг поняла, как, должно быть, чувствуют себя привидения – наблюдая за живыми, но зная, что присоединиться к ним невозможно.

Господа и дамы поднялись по лестнице, кучер взял лошадей под уздцы и повел к конюшне. Трогаясь, одна из колясок скрипнула, словно застонала. Марианна пришла в себя. Сейчас!

Подхватив юбки, она пробежала к боковой двери, которой обычно пользуются слуги, и, не раздумывая, приложила ладонь к замку. Дверь беззвучно отворилась. Вот так-то! Полдела сделано.

Скрывшись от нежелательных взглядов в темном закутке, Марианна перевела дух. До нее доносились запахи готовящихся яств и шум с кухни. Судя по тому, что хозяин имения прибыл не один, ожидается прием или даже бал. «Отлично, это мне на руку», – подумала Марианна, старательно прогоняя мысли о прошлом.

Так. Сейчас она поднимется в библиотеку. Там наверняка запустение, ведь нынешнему хозяину, лощеному хлыщу, не до книг, он ищет себе невесту и разъезжает по театрам и балам – так говорили о молодом владельце усадьбы в городе. Прижавшись спиной к стене и упиваясь аппетитнейшими ароматами с кухни, Марианна позволила себе думать о нем свысока, на мгновение притвориться, что она все еще хозяйка усадьбы, а он – лишь непонятный самозванец и выскочка. К сожалению, на самом деле все было наоборот. И дом, и сад, и кухня, на которой сейчас спешно пекли и кашеварили, давно уже не принадлежали семье Марианны.

Амулетом невидимости она тоже не владела, поэтому оставалось только уповать на то, что удастся подняться по лестнице незамеченной. Если она столкнется с кем-то из господ, ей будет нетрудно притвориться служанкой, и сам хозяин вряд ли снисходит до того, чтобы запоминать их в лицо, а одета она более чем скромно, и причесана как прислуга.

Итак, ее цель – библиотека и тайник в стене, в сейфе за одним из шкафов, который сдвигается наподобие двери. Марианне хотелось надеяться, что новый хозяин понятия не имеет об этом хитром устройстве. Самые доверенные слуги, разумеется, были в курсе, но ведь их уволили, когда сменились хозяева, верно? К сожалению, Марианна не знала, добрался ли Орен-младший до сокровищ ее отца.

Ладно, хватит торчать в углу, пора действовать, раз уж пришла. Марианна вытерла ладони о юбку и стала на цыпочках пробираться к холлу. Ей повезло: и тут никого. Она взлетела по лестнице, отперла ладонью замок и просочилась в библиотеку. Дверь тихо щелкнула, снова запираясь. Марианна зажмурилась от облегчения, а потом распахнула глаза.

Шкафы с книгами остались на месте, только добавились многочисленные столы, а на них – какие-то реторты, колбы, банки, спиртовки. Разноцветные растворы, разномастные банки с порошками. Что это? Лорд Орен – алхимик? Боже, кто бы мог подумать!

Словно забыв о том, зачем она здесь, Марианна медленно приблизилась к необычным сосудам. В одном из них булькала жидкость, будто кипела, хотя огонь под склянкой не горел. В круглой банке со смешным носиком, похожей на стеклянного слона, надувались и лопались зеленые пузыри. Пахло резко, сладко, странно. Лорд ищет философский камень или эликсир бессмертия? Пытается создать гомункула или генерировать в лаборатории бесчисленные слитки золота из бросового материала? Может, просто намешивает себе духи для привлечения женского пола? Как будто для этого мало имения в центре столицы и завидного состояния! Даже будь он немолод и колченог, чего вроде бы не наблюдается…

Наверняка забавляется. Куда ему до алхимических изысков! Марианна презрительно сморщила нос.

Итак, вот заветная полка. Отец показывал маленьким дочерям фокус: нажать нужно вот сюда… Нет. Ничего. Что же делать? Марианна осмотрелась, освежила в памяти тот вечер, когда папа, смеясь, наслаждался ошарашенным видом дочек. Да нет, все так. Нажимать именно на эту панель.

Внезапно из-за двери послышались шаги, смех, ручка повернулась. Марианна подпрыгнула на месте. Скрыться было некуда. Не прятаться же, как ребенку, под стол – ее все равно будет видно!

Дверь распахнулась.

Глава 2

В библиотеку – или теперь надо говорить «в лабораторию»? – впорхнули три райские птицы, расфуфыренные барышни в пышных платьях, в сопровождении пары нарядных молодых джентльменов. За ними следовал мужчина. Марианна забыла, как дышать. Лорд Орен?

Нет! Он в ливрее! Это же старый знакомый, папин бывший дворецкий Дрейк! Значит, лорд не стал менять слуг?

При виде Марианны у Дрейка глаза полезли на лоб.

Она мгновенно приняла решение – шагнула от книжных полок к одному из столов и схватила первую попавшуюся под руку пробирку.

– Проходите, дамы и господа, подождите милорда здесь, пожалуйста, – на автомате закончил фразу Дрейк.

Девушки переглянулись, глупо хихикая и ахая. Парни разинули рты, глядя на Марианну. Она стиснула в кулаке пробирку и склонилась над столом, с деловитым видом двигая по нему деревянные ящички с порошками. Дрейк потрясенно молчал, пожирая взглядом бывшую хозяйку, которую он помнил маленькой девочкой.

– Что тут? Золотая пыль? Розовое масло? А это кто? Помощница милорда? Как интересно!

Марианна изобразила неловкий книксен. Вещество в ближайшей реторте зашипело, как разъяренная змея.

– Ой, что это?! – возопили барышни в один голос.

– Эм-м… – прокашлявшись, выдавила Марианна. – Милорд обещал вам провести экскурсию по лаборатории, дамы? Боюсь, сейчас не время. Видите ли, один из важнейших опытов…

Она многозначительно помахала рукой, в которой все еще была зажата пробирка, и оттуда неожиданно повалил синий дым. Только этого не хватало! Подавив желание отшвырнуть непредсказуемый раствор, Марианна осторожно поместила пробирку в подставку и закашлялась.

– Ах! Ох! Ой!

– Да, один из важнейших опытов под угрозой. Боюсь, сейчас может произойти что угодно. Полетят искры и испортят ваши платья, дамы. Или обожгут лицо. Случится самопроизвольное возгорание. Или даже взрыв! Вы же видите, что тут творится.

– Нам лучше выйти, – обеспокоенно сказал один из гостей.

Марианна с встревоженным видом заглянула в горшочек, который грелся на тихом огне и в целом вел себя вполне прилично. Лорд Орен, должно быть, сошел с ума, если оставляет горящий огонь в запертом помещении и без наблюдения. Поделом ему будет, если Марианнины страшилки сбудутся! Но пока она надеялась только на то, что перепуганные глупышки и их кавалеры выскочат вон без лишних вопросов, а сам лорд не успеет присоединиться к ним прямо сейчас.

– Э-э… Как вас там… Позовите же милорда! – нервно воззвала одна из барышень к Дрейку.

Тот с трудом оторвал ошеломленный взгляд от Марианны, кивнул и попятился вон.

– Дамы, господа, простите, я не уверена, что сейчас тут безопасно. Вы бы тоже… вышли пока. – Марианна говорила как бы рассеянно, быстро переключая внимание с одной колбы на другую.

Вот бы еще что-нибудь бахнуло для пущей убедительности! Жаль, что она ничего не понимает в этой алхимии. Марианна принялась звенеть инструментами, стараясь найти что-нибудь пугающее: какие-то ложки с длиннющим черенком, странные прозрачные палочки, пипетки… Под руку попался кусок стекла и взрезал нежную кожу ладони. Да чтоб тебя! Недалекие барышни только закатывали глаза и ойкали, но не торопились убраться. Как бы их подтолкнуть? Марианна понятия не имела, чем тут занимается лорд, что хранится в ящичках и какие жидкости кипят и бродят в сосудах. Если Дрейк и правда побежал за Ореном, тот мгновенно сообразит, что в библиотеку проникла воровка. Однако, даже если у дворецкого осталась хоть капля совести и он не спешит выдать бывшую хозяйку, лорд и без его призывов собирался присоединиться к гостям и продемонстрировать им свои опыты.

– Выйдите же вон, дамы, господа, этот дым ядовит! – выкрикнула Марианна с искренним отчаянием.

Она кинулась к окну и поспешно распахнула раму. В задымленную комнату ворвался прохладный воздух. Глупые аристократы засуетились и наконец покинули лабораторию. Марианна захлопнула за ними дверь, прокрутила ручку замка, запираясь, и, вернувшись к заветному шкафу, навалилась на памятную панель всем весом.

Есть! Шкаф со скрипом пополз в сторону. Дверца сейфа за ним выглядела нетронутой. Марианна дернула ее на себя и едва не отлетела: сейф тоже помнил дочь истинных хозяев!

Полки ломились от разнородных артефактов. Впрочем, Марианна не могла точно сказать, чье перед ней имущество и что хранил в сейфе отец: он не советовался с малолетними дочурками и не отчитывался перед ними. Были ли перед ней сокровища лорда Орена или ее собственного отца, она не собиралась терять ни секунды. Ей нужен был один-единственный артефакт, шар из розовато-дымчатого хрусталя размером с яблоко. И шар, казалось, сам прыгнул к ней в руки. Не разбираясь, какие еще ценности могли бы ей пригодиться, Марианна затворила сейф. Она не воровка, она берет только то, что принадлежит ее семье!

Жаль, что у нее нет умения отводить глаза.

Что теперь? Куда теперь? В холле снова послышался шум. Уверенный голос, громкий, даже веселый. Это наверняка лорд Орен, успокаивает свой курятник. Сейчас он скажет им, что никакой опасности нет – и что никакой помощницы у него в лаборатории отродясь не бывало.

Куда спрятаться? Марианна судорожно заглянула за полог, маскирующий полки с многочисленными принадлежностями алхимика, но поняла, что там ее найдут сразу. Тогда она потянула на себя хитроумный книжный шкаф, стараясь прикрыться. Хватит ли ей места? Или он подходит к стене впритирку? Конечно, не впритирку: у сейфа есть ручка, тут останется небольшое расстояние. Ее не может придавить.

А если Орен знает о тайнике, он точно поймет, куда сумела испариться из помещения загадочная «ассистентка», она же воровка. Но выбора у нее не было. Дверь затряслась, лорд провозгласил, что замок захлопнулся, птичий двор вокруг затрещал, выясняя, чья это вина…

Шкаф поехал на место, и Марианна приготовилась к худшему. Щелчок – тяжелый шкаф остановился, оставив узкую щель. Здесь невозможно было пошевелиться, но воздуха хватало. Марианна зажмурилась. Только бы не выронить хрустальный шар из вспотевшей ладони!

Марианна не знала, как выберется из ловушки, в которую сама себя загнала. Она могла думать только об одном: нельзя, чтобы ее сейчас обнаружил лорд Орен. Даже перспектива провести всю оставшуюся – недолгую – жизнь между стеной и шкафом казалась не столь пугающей. Быть застигнутой на месте преступления этим бонвиваном, вынести унижения перед тупыми курицами, способными только квохтать и закатывать глазки? Нет, это хуже смерти!

Глава 3

Дверь распахивается. Звучит бодрый баритон человека, распоряжающегося по-хозяйски и ни в чем не сомневающегося:

– Ну вот, видите, никаких взрывов, никаких возгораний! О чем речь, дорогая леди Честнат! Здесь все в порядке, все совершенно безобидно…

– Но ваша помощница… – пропищала одна из барышень.

– Моя помощница, как я вам уже говорил, это какое-то недоразумение!

Лорд засмеялся, и у Марианны мурашки побежали по коже. Как он отвратительно уверен в себе, даже готов пойти на оскорбление, отмахиваясь от слов гостьи!

– У меня нет помощницы, которая разбиралась бы в моих алхимических экспериментах. И в доме не может быть чужих, все увешано охранными артефактами. Вы и сами видите: дверь была заперта, тут никого нет… Наверняка одна из нерадивых служанок торопливо смахивала тут пыль, стараясь успеть до того, как уважаемые дамы и господа почтят мое скромное убежище своим визитом!

– Ах нет, Эдвард, она брала в руки ваши стаканчики, шел дым, она совала во все свой нос!

– Все кипело, и она сказала, что дым ядовит!

– Что может случиться пожар и даже взрыв!

– Дорогие гости, – пророкотал галантный Эдвард, – она вам солгала. Не знаю зачем, выясню позже. Не стоит бояться, неужели я отправил бы вас сюда, если бы вам грозила какая-то опасность! Право, вы меня обижаете!

Барышни жеманно захихикали. Марианна закусила губу. Вместо того, чтобы извиниться, он еще и их выставляет виноватыми – хорош гусь.

– Тут был этот ваш, который нас сюда провожал, – вспомнила одна из дам, – спросите у него, он же видел эту нахалку! Если это и правда ваша служанка, которая не успела загодя сделать уборку, ее нужно наказать! Она разговаривала с нами как… как…

– Да еще и лгала нам в глаза! – подхватили хором идиотки. – Она напугала нас! Нельзя спускать ей это с рук!

– Разумеется, разумеется. Виновные будут наказаны. Покорнейше прошу меня простить.

Наконец додумался попросить прощения, хмыкнула про себя Марианна. При всей серьезности ее положения ее забавляла мысль, что новый хозяин имения вынужден извиняться перед своим птичником за то, на что никак не мог повлиять.

– Сейчас здесь никого нет, и мы можем…

Зависла пауза. Марианна перестала дышать. Лорд что-то заметил? Шкаф не на месте, или тепло ее руки испортило содержимое пробирки, которая так кстати задымила? Как жаль, что ничего не видно!

Стук, перезвон стекла… Не шкаф, слава всем святым! Что-то не то с его драгоценными мензурками, но это не страшно.

– Я могу показать вам любопытный опыт, – очнулся хозяин. – Если насыпать вот этого порошка в подогретую воду…

– Ах, милорд, – пропела одна из птичек, – мы так перенервничали с этим вашим дымом, огнем, взрывом, с этой вашей несуществующей помощницей!

– Да, – подхватила другая, – давайте мы вернемся к вашему порошку позже! Сейчас здесь нечем дышать! Пусть здесь все хорошенько проветрится, а то наши платья провоняют вашим ядовитым синим дымом!

– Но окно… – сказал лорд.

– Окно открыла ваша помощница! Служанка! Эта нахалка, которая…

– Ах да, это все она, – задумчиво признал Орен и на мгновение умолк. Потом снова заговорил: – Дорогие дамы и господа, позвольте пригласить вас к столу, я распоряжусь, чтобы подали обед. Дрейк проводит вас, пока я…

– Нет-нет, милорд, проводите нас вы! – запротестовали гости.

– Он нас уже проводил, а тут такое! Пожар, взрыв, ваши лживые ленивые слуги!

– Да, милорд, вы уж не бросайте нас!

– Все-все, сдаюсь, конечно, дорогие дамы. Я не должен вас оставлять. Еще раз прошу меня простить! Пойдемте.

Дверь хлопнула. Марианна медленно выдохнула. Как хорошо, наконец-то тишина.

Тупоумный лорд будет искать виноватых среди своих служанок, каждая станет клясться, что делает уборку в срок и что ей и в голову не может прийти грубить гостям… Пусть он предъявит барышням и джентльменам для опознания хоть всю прислугу, и ничего не прояснится! Хотя нет, с гостями был Дрейк, спросят в первую очередь с него. Леди и их кавалеры в один голос скажут, что Дрейк видел самозваную помощницу. И это тот человек, который обязан знать всю прислугу, – быстро станет понятно, что в библиотеке, ах нет, в лаборатории побывала чужачка.

Да не побывала – все еще тут.

Как они объяснят, что не сработал ни один сигнальный артефакт? Хватит ли самодовольному Орену ума догадаться о причине?

О чем она только думает! Она застряла здесь, в ловушке! Единственный способ сдвинуть шкаф – нажать на боковую панель, что никак не сделать отсюда, с обратной его стороны. На Марианну нахлынул ужас. Сколько дней может пройти до того, как хозяину в очередной раз понадобится сейф? Лорд Орен застанет воровку с артефактом в руке или найдет бездыханное тело, которое рухнет к его ногам?

Вив сойдет с ума от горя.

В этой щели даже колени не подогнутся: нет места. Марианне остается прижиматься к стене, вытянувшись в струнку, тихо дышать и молиться. Позор или смерть? Что сделает Орен, когда обнаружит ее тут, – отправит в тюрьму, не иначе? Вначале как следует поглумится, подвергнет всяческим унижениям… Почему она просто не убежала домой из сада, когда увидела, что хозяин возвращается?!

В висках молотили ковочные молоты, глаза обжигали слезы. Пальцы, сжимающие скользкий хрустальный шар, свело судорогой. Места, чтобы переложить его в другую руку, было недостаточно. Рано или поздно пальцы перестанут реагировать на сигналы мозга и просто выпустят артефакт – он ударится о каменный пол и разлетится на осколки. Или не разлетится, если магия окажется сильнее… Шар выживет, а Марианна нет. Вив останется только оплакивать безрассудную сестренку.

В наступившей тишине раздавалось еле слышное шипение и булькание. Опыты лорда идут своим чередом. Через открытое окно доносились звуки с улицы – далекие голоса, крики птиц. Кажется, пошел дождь.

У Марианны затекли уже все мышцы. Она старалась переносить вес с одной ноги на другую, но разболелась шея: она настоятельно требовала, чтобы хозяйка хотя бы покрутила головой, но для этого не было места. А еще мучительно захотелось в туалет. О таком позоре она никогда не думала: значит, лорд отодвинет шкаф, а там… О нет, это невыносимо! Хоть бы Орен нашел ее прямо сейчас!

Замок щелкнул, дверь распахнулась. Марианна неслышно всхлипнула.

Глава 4

Прошуршали шаги. Вошедший приблизился к полкам с алхимическими принадлежностями, судя по звуку, отдернул и вновь задернул полог, очевидно, ища беглянку, а затем переместился и остановился прямо напротив нужного шкафа.

Позвать на помощь? Но Марианна не могла выдавить ни звука. Ее колотила нервная дрожь.

На панель нажали, и шкаф покатился в сторону.

Старина Дрейк!

Ноги у Марианны подкосились, и она сползла по стене – успела только подтянуть затекшую руку так, чтобы артефакт приземлился на укрытые юбкой колени.

Дрейк. Какое счастье. Не лорд.

– Леди Марианна, – сказал Дрейк сквозь зубы.

Она была готова кинуться ему на шею, но сил не было.

– Вам надо уходить. Я понятия не имею, что скажу хозяину, когда он спросит, что за загадочная помощница колдовала тут с его драгоценными химикатами! Быстрее же.

– Да, да, – пробормотала Марианна. – Спасибо. Конечно.

– Вам надо уходить. Срочно. Лорд Орен достаточно умен.

– Никто не спорит.

– Как вам, должно быть, известно, дом увешан охранными артефактами.

– Еще бы.

– Чужих здесь быть не может.

– Понятное дело.

– Леди Марианна! Уходите немедленно! А это… – Дрейк увидел шар и со свистом втянул воздух. – Миледи…

– Это мое, – быстро сказала она.

– Я бы мог отболтаться, будто не догадывался, что у милорда нет никаких помощниц, хотя это и выглядело бы глупее некуда. Я обязан знать всех. И знаю всех.

– Угу.

– Но когда кто-то просачивается сквозь дверь, несмотря на охранки, прорывается в лабораторию и без труда, за мгновения открывает сейф! И ворует оттуда…

– Я не ворую! – возмутилась Марианна. – Это мое!

Дрейк отступил.

– Немедленно уходите, – процедил он. – Хрустальный шар лучше вернуть.

– Ни за что.

Марианна перехватила артефакт другой рукой и поднялась.

– Леди Марианна!

– Дрейк, я понимаю, что подставляю вас. Простите меня, если сможете. Мне нужен этот шар, чтобы… Он мне жизненно необходим. Когда я сбегу, можете во всем признаться лорду Орену. Как вы говорите, он не дурак, он и сам догадается, кто сумел проникнуть в его охраняемые покои и без труда отомкнуть сейф. Если он вообще знает про этот тайник!

– Знает, – мрачно подтвердил Дрейк.

– Вы можете сказать, что в первую минуту не узнали меня и подумали, что лорд и правда привез с собой помощницу, а потом… – Марианна бросилась к окну. – Я выберусь через окно. Он увидит следы. Будет понятно, куда я делась!

Дрейк тяжело вздохнул.

– Лорд вышвырнет меня на улицу.

– Я думала, он давно уже вышвырнул на улицу всех наших слуг! – не сдержалась Марианна.

– Если вы оставите артефакт… хотя бы на столе, он, может быть, не станет вас преследовать.

– Да мне все равно, станет он меня преследовать или нет! Это наша последняя надежда! Все. Простите меня, старый друг, и спасибо, что вы мне помогли, но я не выпущу шар из рук – даже если в эту дверь сейчас войдет сам милорд!

Марианна решительно села на подоконник. Дворецкий поморщился.

– Вы не сумеете безопасно выбраться из окна, леди Марианна. Второй этаж! В таком платье! С хрустальным шаром в руках! На улице белый день, вас заметят. Да и вообще! Вы же леди!

– Я давно уже не леди, – горько сказала Марианна, выглядывая в сад.

– Вам не стоит опускаться до воровства, леди Марианна.

– Я ничего не своровала. Это мое. Я знаю это точно.

– Леди Марианна…

– Да! Да! И дом этот мой, и сад этот мой, и вы – человек, который много лет служил моему отцу! И даже ваш отец служил моему деду!

– Поэтому я и выручаю вас, – сухо заметил Дрейк.

– Да. Спасибо. Вором можно назвать вашего дорогого Эдварда Орена, а никак не меня!

Дрейк выпучил глаза.

– Леди Марианна! – прошипел он. – Лорд Эдвард Орен – рыцарь без упрека! Вы прекрасно знаете, что имение у вас отобрал не он – ему оно просто досталось от отца, а старшему лорду Орену его пожаловал сам покойный король.

– Да, должно же оно было кому-то достаться. Как и вы. Должны же вы были кому-то достаться, Дрейк.

– И я служу милорду верой и правдой. – Дворецкий склонил голову.

– Я в этом не сомневаюсь. Ладно, я вам правда очень благодарна. Вы спасли меня от такого унижения!

– Леди Марианна, артефакт…

Марианна перехватила шар понадежнее.

– Орен все равно не умеет им пользоваться, – убежденно сказала она. – Для этого надо… быть членом нашей семьи. Артефакт для него бесполезен, и лорд не бедствует, судя по всему, а вполне себе процветает, так что и без него с голоду не помрет. Вы что-нибудь наврете лорду, Дрейк. Вы всегда были себе на уме.

Дворецкий колебался. Марианна снова выглянула в окно, примериваясь.

– Вы могли бы явиться к милорду открыто…

– И потребовать мой артефакт, ага. Он спустил бы меня с лестницы. Я бы на его месте спустила бы такого человека с лестницы, Дрейк. Ну что за ерунда.

– А ваш, с позволения сказать, план – не ерунда? Пробраться сюда…

Марианна вспыхнула.

– Вы слишком много стали себе позволять, Дрейк!

Он поджал губы и торопливо подошел к окну.

– Выгляните в сад, леди Марианна. Поймите, что безопасно выбраться из окна невозможно, даже мужчине. Деревья довольно далеко от дома, плюща здесь теперь нет… Взгляните. А под окном… пошел дождь, теперь здесь еще и скользко. Посмотрите сами.

Марианна высунула голову в окно и убедилась в правоте его слов.

– Ладно, Дрейк, – проговорила она. – Спасите меня еще раз, и вы больше меня не увидите. Помогите мне выбраться из дома нормальным путем, через дверь. Из сада я выскользну сама.

– Хорошо, – медленно кивая, согласился дворецкий. – Посидите тут, я проверю, чтобы на пути никого не было, и вернусь за вами.

Он скрылся за дверью тяжелой поступью пожилого человека, облаченного некоторой властью. На миг Марианне стало стыдно. Но у нее и правда нет другого выхода! Даже Вив ничего не придумала. Только Вив не готова была идти на риск.

Шар оттягивал руку. Надо будет придумать что-нибудь, чтобы можно было носить его с собой. Жаль, что это не один из тех волшебных камней, какие ювелиры обрамляли в золото и превращали в удобное украшение – перстень, ожерелье или браслет. В сейфе украшений с артефактами было навалом; хотя Марианна и не успела их разглядеть, она их заметила. Но насчет их принадлежности она не была ни в чем уверена, а брать чужое и в самом деле становиться воровкой не собиралась.

Старый дом, добрый дом… Любимый дом. Марианна погладила раму и подоконник. Сердце кольнуло раскаяние. Что станет делать Дрейк? Соврет своему господину, что ни разу в жизни не видел девицу, которая вздумала вдруг управляться с хозяйскими пробирками, и при этом не заподозрил ничего дурного? Ладно, Дрейк прожил долгую жизнь и всегда как-то выкручивался, найдет выход и теперь.

Глава 5

Шар мирно лежал на бледно-розовом сатине платья, но Марианне почудилось, что внутри зарождаются золотые искры. Она подхватила артефакт на ладонь и подняла на уровень глаз.

Да. В хрустальной глубине показались крошечные фигурки, которые постепенно становятся ярче и крупнее. Папа и мама. Стоят у потайного шкафа. А вот и темноволосая девочка, Вив, и белокурая – сама Марианна, самая младшая в семье. Дочки прыгают от нетерпения. Папа посмеиваясь нажимает на панель. Маленькая Вив прижимает руки к груди. Мама берет Марианну за плечи и бережно увлекает в сторону, чтобы шкаф, превратившийся в дверь, ее не задел…

Вернулся Дрейк и от двери махнул Марианне, подзывая к себе. Шар погас. Она, вздохнув, спрыгнула с подоконника и поспешила к выходу.

– Леди Марианна! – Дворецкий в последний раз попробовал воззвать к ее совести. – Если вы оставите артефакт на столе милорда, ваше проникновение не будет противозаконным. Можно будет считать, что вы просто навестили усадьбу, по которой соскучились, и не причинили никому вреда, только… хм… чрезмерно возбудили юных впечатлительных барышень. Но если вы вскрываете сейф и забираете из него…

– То, что принадлежит мне, – отрезала Марианна. – Мне и Вив, и больше никому.

После того, что шар ей только что показал, она не отдала бы его за все сокровища мира! Даже если он больше ни на что не способен!

– Ладно, – уступил Дрейк. – Пойдемте.

Он двинулся вперед, Марианна на цыпочках последовала за ним. Дворецкий прикрыл дверь, и они услышали, как щелкнул замок.

Все. Марианна не осталась навечно припертой к стене и избежала невероятного унижения – даже если лорд увидит ее сейчас… Но не увидит, сказала она себе. Не увидит. У Дрейка все получится.

Тяжелая поступь дворецкого и легкие шаги золотоволосой воровки стихли. Эдвард Орен откинул полог, который до сих пор надежно скрывал его присутствие, и прошелся по лаборатории, бездумно касаясь длинными пальцами любимых реторт, ящичков и мензурок.

Интересно, интересно.

Значит, в город вернулись прежние хозяева – вернее, их дочь. Или дочери. Насколько Орен помнил, девочек было две. И безрассудная «леди Марианна» упомянула Вив, Вивьен, свою старшую сестру.

Он мог бы прервать этот фарс гораздо раньше, но что бы это ему дало?

Дрейк сказал, что служит ему верой и правдой. Орен улыбнулся. Все так. Он немедленно выдал свою бывшую крошку-хозяйку, но упирал на то, что она молода и невинна. Впрочем, у Дрейка не было выбора: Орену действительно не пришлось ломать голову, чтобы сложить два и два, он мгновенно догадался, кто мог проникнуть в дом без взлома и без срабатывания сигнально-охранных артефактов. Тем более если известно, что это девушка. Достаточно было припереть Дрейка к стене. Сигнальная система молчит только тогда, когда в дом входит хозяин. У дома хорошая память.

Орен мог бы выпустить воровку из ловушки сам, но привлечь Дрейка показалось более удачным ходом. С ним девушка говорила откровеннее, ничего не скрывая. Из-за полога Орен сумел разглядеть ее достаточно хорошо – она и правда выглядела юной и невинной. Эти огромные голубые глаза, светлые волосы… Чистый ангел, не иначе.

В ее пользу говорит то, что она не взяла из сейфа ни одного золотого украшения с драгоценными каменьями, хотя это было очень легко. Вцепилась только в шар памяти. Орену было известно, что предназначение артефакта связано с хранением и воспроизведением воспоминаний, но у него не получалось сладить с упрямым шаром, не вышло и у приглашенных магов-ремонтников, и лорд почти поверил, что артефакт испорчен. Тот самый артефакт, на который Орен возлагал столько надежд.

И вот сегодня он воочию убедился, что для Марианны в шаре действительно хранились воспоминания. Какая нежная грусть отразилась на ее лице, когда перед ней предстали покойные родители, – Эдвард не видел того, что видела она, но она пробормотала: «Мама, папа!» Ее руки задрожали. Для нее развернулась картина из прошлого, в этом нет никаких сомнений.

Значит, артефакт работает. Возможно, стоит поверить Марианне, заявившей Дрейку, что для Орена шар бесполезен, что он работает только для членов семьи Рендин. Но в этом необходимо удостовериться. Орен убил столько сил, стараясь вытрясти из шара хоть какое-нибудь воспоминание, разбудить спящую память! Теперь надежды вспыхнули с новой силой.

Эдвард тихо рассмеялся. Визит незваной гостьи взбудоражил его, а ее непредсказуемость заинтриговала. Разве лорд Орен спустил бы ее с лестницы, эту девочку, если бы она пришла к нему открыто? Конечно, нет. Но отдал бы он ей этот артефакт? С какой стати, сказал бы он. Так что воровка, пожалуй, оказалась права. Чего она не знает, так это того, что шар нужен ему самому, очень нужен.

«Последняя надежда». Марианна – «леди Марианна» – выразилась именно так. Что может дать ей хрустальный шар, показывающий воспоминания? На что могут надеяться две дочки графа, давным-давно лишенного дворянства за измену стране, действительную или мнимую, и казненного, семья которого была сослана в дичайшую глушь? Слухами земля полнится, и, насколько Орену было известно, мать несчастных девиц тоже уже в могиле. Детей никто не собирался преследовать, король справедлив, ведь они были малолетками… А теперь и самого короля уже нет в живых, и детей у него не осталось, на троне его молодой преемник – племянник. Все меняется. Жизнь течет.

Девушкам, наверное, пришлось нелегко. Они выживали где-то в провинции, вдалеке от цивилизации… возможно, у дальних родственников. Может быть, научились зарабатывать деньги своим трудом. Или воровством и мошенничеством – ах эти голубые глаза на пол-лица, разве они способны соврать?

Имение семейства Рендинов в столице монарх пожаловал лорду Орену-старшему. Теперь, когда Эдвард похоронил отца, он стал единственным наследником и полновластным хозяином всего имущества Орена, в том числе и владений, в прошлом принадлежавших Рендинам.

В дверь постучали, всунулась голова предупредительного камердинера:

– Милорд, ваши гости…

– Да-да, Юбер.

Эдвард и забыл о гостях. Эти барышни, которые хватали его за рукав и корчили умильные рожицы в притворном восторге, были все на одно лицо. Ни одна из них ни разу его ничем не удивила. Вряд ли кто-то из них был готов пробраться в чужой – пусть даже в прошлом и собственный – дом и не запаниковать, будучи застигнутой прямо на месте преступления. Марианна, «леди Марианна», несмотря на юный возраст, точно знала, чего хочет. Она убедительно сыграла роль помощницы хозяина в таком деле, как пугающая и даже отталкивающая многих алхимия, и пошла на риск, лишь бы завладеть нужным ей артефактом.

Интересная особа. Весьма интересная.

Орен снова тихо засмеялся от радости. Он не станет торопиться, подумает и потом решит, как ему быть с ней дальше и как заставить ее помогать ему в применении шара памяти.

Глава 6

Выскочив из особняка, который прежде принадлежал ее семье, Марианна украдкой пробралась по мокрому саду, а выйдя на улицу, опрометью кинулась домой. Они со старшей сестрой, Вив, проживали теперь в доходном доме недалеко от центра города – делили одну на двоих комнату под самой крышей.

Когда родителей не стало, Вивьен пришлось взять на себя обязанности воспитания младшенькой. Такая ответственность закалила ее, сделала чрезмерно серьезной и негибкой. Она боялась привлечь к себе внимание, сурово ругала Марианну за необдуманные поступки. Поэтому, чем ближе Марианна подходила к нынешнему убежищу, тем медленнее шагала. Противный дождь закрасил все серым цветом. Платье липло к ногам, и Марианну била дрожь не то от холода, не то от пережитого шока.

Мимо пронесся лихой всадник, и Марианну забрызгало грязью с ног до головы. Она вздрогнула и крепче прижала к груди драгоценный артефакт.

Поначалу план казался Марианне очень даже удачным. Шар из розовато-дымчатого хрусталя способен пробуждать воспоминания, отец говорил об этом убежденно, он даже утверждал, что это главное сокровище в их доме. А еще он говорил, что шар был изготовлен специально для их предка и зачарован таким образом, что может приносить пользу только членам их семьи. Первым делом надо вернуть артефакт в семью – пусть она и состоит сейчас всего из двух человек. Больше у них никого нет на свете, кроме друг друга.

Возможно, отец, твердивший о важности артефакта, надеялся когда-нибудь возвратиться в столицу, получить возможность оправдаться перед королем, показать ему свои воспоминания и продемонстрировать, что у него и в мыслях не было предательств или хищений казны. Кто знает. Отца нет в живых, и теперь все в руках Марианны. Шар она уже добыла.

А дальше… Нужно подобраться с этим шаром к тем, кто давал показания против отца, заставить их признаться, что они оклеветали достойного человека из зависти, и тогда можно будет надеяться, что нынешний правитель – говорят, он справедлив, – вернет изгнанным наследницам хоть часть имущества, если не титул.

– Мы появились на свет не в трущобах и не затем, чтобы подавать еду работягам, пропившим последний ум, не затем, чтобы обшивать лавочниц и рыбачек, – повторяла Марианна сестре, но та лишь отмахивалась.

– Гордыня родилась прежде тебя, Марианна! Всякий труд заслуживает уважения. Если провидению было угодно скинуть нас вниз, так тому и быть!

Вивьен научилась шить, и у нее это получалось неплохо. Она с детства любила возиться с лоскутками и сама пыталась мастерить наряды для кукол, хоть в высшем обществе это было и не принято. Конечно, только ее смирение и усердие и позволило обеим девочкам выжить. Марианна помогала сестре, тоже выучилась кроить и даже моделировать одежду, но ей это было не по душе. Она все время говорила себе, что ее задача – очистить доброе имя родителей.

И вот, первый шаг был сделан. Вивьен уступила Марианне и согласилась переехать обратно в столицу. Она твердила, что на этом следует остановиться, и сама даже не ходила смотреть на бывшие владения семьи Рендин. Ладно, Марианна знала, что обойдется своими силами!

Сейчас она несла сестре драгоценный шар и обдумывала, как бы рассказать ей историю его обретения. Всей правды говорить нельзя, в этом сомнений нет! С Вивьен станется вернуть артефакт нынешнему хозяину, наплевав на все усилия Марианны.

Жаль, уже не выйдет прикинуться невинной, как в детстве, и поведать, что все вышло как бы само собой: дверь в усадьбе была открыта, артефакт лежал на столе… просто сам просился в руки! Про то, что в особняк нужно было зайти и выкрасть шар, сказать придется. Марианна решила умолчать о том, как устраивала комедию перед гостями лорда, как пряталась за шкафом и вынуждена была воспользоваться помощью Дрейка, чтобы выбраться. Да. Она просто взяла то, что им принадлежит, и все. Именно так.

– Марианна! – всплеснула руками Вивьен, когда сестра наконец добралась до их пристанища. – Ради всего святого!

Дождь к тому времени превратился в ливень, а Марианна – в замарашку. Изящно одетая Вивьен, с блестящими, уложенными в скромную прическу волосами, отличалась сейчас от нее, как… настоящая леди от бродяжки.

Измученная переживаниями, Марианна уныло проплелась к стулу, оставляя за собой лужицы воды. Аккуратистка Вивьен даже поспешила отодвинуть от сестры столик, на котором были разложены выкройки.

– Где ты была?

– Я ходила домой, – буркнула Марианна.

– Что? Это я жду тебя дома, а тебя неизвестно где носит! Скорее снимай платье и переодевайся в сухое, сейчас нагреем воды.

Придуманная история выветрилась у Марианны из головы, она никак не могла вспомнить, с чего хотела начать, поэтому она подняла дрожащую руку, протягивая сестре розовато-дымчатый шар.

– Что это?

Вивьен распахнула глаза и в смятении упала на стул, не принимая артефакт.

– Ты не помнишь? Папа нам его показывал.

– Папа?!

– Это артефакт памяти. Он работает только для нашей семьи.

– Марианна! Откуда ты его взяла?

– Я ходила домой, – упрямо повторила Марианна, и до Вивьен вдруг дошло.

– Ты… Ты ходила в нашу усадьбу? К лорду Орену? – Ее рука взлетела к губам. – Он тебя узнал? Что ты ему сказала?

Марианна невольно улыбнулась. Хоть Вивьен и старше, она оставалась такой наивной! Неужели лорд Орен стал бы с ней разговаривать?

– Да, ходила, нет, он меня не узнал. – Марианна кашлянула. – Потому что он меня не видел.

– Что?!

– Вив, не изображай дурочку. Я просто взяла то, что принадлежит нам. Ему это не нужно.

– Марианна! – Вивьен повысила голос. – Дурочку тут изображает только один человек, и это не я! Ты хочешь сказать, что ты обокрала лорда? Ты сошла с ума, если думаешь, что это сойдет тебе с рук!

Марианна вскочила и тоже закричала:

– Никого я не обокрала! Для него это стекляшка, это ценный артефакт только для нас с тобой!

– Он тебя найдет и душу из тебя вытрясет! Вот знала я, что не надо поддаваться на твои уговоры и возвращаться в город! Но когда же у тебя появится хоть капелька ума?!

– Когда мы вернем себе то, что наше по праву!

– Наше тут только то, что мы можем честно заработать, сестричка, – сказала Вив, неожиданно сбавив тон. – Ты сделала большую глупость. Это нужно завтра же исправить.

– Каким образом?

– Вернув артефакт лорду Орену, конечно!

Марианна осторожно пристроила шар на стол подальше от края.

– Это наше. И никому я это не отдам. И ты не отдашь. Когда я взяла его в руки, Вив, он показал мне… Он напомнил мне, как папа и мама… – Горло сжали рыдания. – Мы с тобой и папа с мамой стояли возле того шкафа, за которым кроется сейф, и я увидела в шаре тот вечер. Понимаешь? Если нам никогда и ничего больше не достанется из того, что нажили поколения наших предков, Вивьен, мы заслуживаем, чтобы хотя бы этот артефакт остался у нас.

Глава 7

Вивьен отчаянно замотала головой.

– Возьми его, – настаивала Марианна. – Возьми его в ладони и подумай о… Ну, о прошлом. Ты тоже что-нибудь увидишь. Он тебе покажет. И ты сама не захочешь его никому отдавать. Это наша вещь, только для нас.

– Мама с папой воспитывали тебя как достойную барышню, – шептала Вив. – Я изо всех сил старалась, чтобы ты выросла порядочным человеком, Марианна.

– Я ничего не украла! Там было полно золота, Вив, мне даже в голову не пришло ничего брать! Но этот шар – он…

Марианна осеклась. Наверное, сейчас не время говорить о том, какие надежды она на него возлагает, тем более что она и сама пока смутно представляла, как выяснить, кто оклеветал графа Рендина, как подобраться к князьям и герцогам и как заставить их выложить правду, если артефакт работает только для опальной семьи.

– Он волшебный, – сказала она вместо этого. – Вив, посмотри, что он тебе покажет. Лорд Орен не знает его ценности. Поэтому он и искать нас не станет. Просто возьми шар в руку.

Вив побледнела от волнения, но все же послушалась.

– Холодный, – сказала она с ноткой осуждения. – И ты мокрая. Замерзла же. Иди немедленно переоденься. Заболеешь.

– Сейчас.

Сначала ничего не происходило, но вот в глубине шара словно занялся бело-желтый огонек.

– Ой, он греется, – прошептала Вив.

– Ты смотри!

Марианна подошла к шару с другой стороны и тоже положила на него ладонь.

…Уютная спаленка юных барышень. Маленькая Вивьен сидит на пушистом ковре и перекладывает кукол из корзинки, с которой гуляла в саду, в специально изготовленные для них кроватки: графу ничего не жалко для своих дочерей. Марианна забралась под одеяло с головой: она уже заняла все кроватки Вив своими игрушками!

– Что это? – взвизгивает Вив.

– Это мои куколки, – лепечет из-под одеяла Марианна.

– Это… желуди, ветки и завядшие бутоны! Фу, земля!

– Это лорды и леди!

– Зачем ты накидала мусор в постельки моих кукол?

– Это не мусор, а лорды и их леди! Они тоже хотят спать в постельках!

– Марианна! – строго выговаривает ей Вив. – Ты ведешь себя как простолюдинка, у которой никогда не было нормальных игрушек! Ты просто позоришь маму!

Вивьен со вздохом уронила шар на колени. Марианна отпрянула от неожиданности.

– Боже мой. Это правда! – выдавила Вив.

– Конечно! Ты видела? Видела?

И Марианна, и Вив наблюдали все это будто со стороны. Словно вечер, давно канувший в прошлое, вдруг развернулся перед взорами сестер, и на несколько мгновений пахнуло сладким ароматом детской – сдобой, ванилью, розовым маслом.

– Я совсем забыла об этом, но ты всегда… всегда была сумасбродкой, – сокрушенно пробормотала Вив.

– Ну вот. Нечему удивляться, – согласилась Марианна. – Ты убедилась, что артефакт – наш! Папа говорил, что он будет помогать только нам. Зачем лорду Орену воспоминания двух незнакомых ему девочек? Совершенно незачем!

Почуяв победу, она наконец послушалась сестру и сейчас торопливо переодевалась, стараясь подавить налетевший кашель.

– Для лорда в наших воспоминаниях нет никакой ценности, – медленно проговорила Вив. – Но это драгоценный артефакт, который лорд может использовать по-своему. Или продать, если он ему не нужен; имеет право.

– Продать? – возмутилась Марианна, однако быстро взяла себя в руки. – До сих пор не продал же. И вообще, он не нуждается. Он такой богатый и уверенный в себе, ты не представляешь!

– Ты-то откуда представляешь? Ты же сказала, что вы с ним не виделись!

– Не виделись, – не покривив душой, подтвердила Марианна. – Я просто… слышала.

Пусть Вив думает, что она слышала о нем, а не его самого. Можно ведь и так понять.

Богатым людям легко дается уверенность в себе. Завидные невесты смотрят ему в рот и липнут, как будто он медом намазан. А ты знай себе шути и балагурь, и бездельничай все дни напролет.

– А еще я слышала, что он увлекается алхимией, – неожиданно для себя добавила Марианна.

– Алхимией? Лорд? Ну… Развлекается. Что же нам с этим делать? – Вивьен подняла шар повыше. – Я его даже немного боюсь!

– Слушай, а он показал нам тот вечер в детской, потому что мы с тобой там были обе? А если смотреть в него поодиночке, он, может, покажет что-то из личных воспоминаний?

– Понятия не имею. Я вижу его второй раз в жизни. Марианна, честное слово…

– Нет, – отрезала та. – Я не верну его лорду. У нас не осталось ни одного портрета родителей, а я их сегодня там видела – шар мне их показал, Вив! Вот пусть лорд хоть пытать меня будет, не отдам – и все.

Вивьен обессиленно вздохнула.

– Спросить бы разрешения у хозяина… – безнадежно протянула она.

– Да он сто лет назад забыл о том, что у него где-то завалялась такая безделушка! – убежденно заявила Марианна.

Она погладила шар, как питомца. Под рукой почудился мгновенный всполох.

– Давай я сейчас займусь ужином, – сказала она миролюбиво, – а шар мы пока пристроим куда-нибудь, откуда он не сможет упасть. О! Сшей, пожалуйста, для него какую-нибудь сумочку: его лучше носить с собой!

Это был следующий шаг плана: Марианна намеревалась провести эксперимент – попробовать увидеть воспоминания других людей. Только Вивьен об этом говорить пока не следует.

Хорошо хоть сейчас хрустальный шар ее не подвел, показал Вив трогательный и смешной момент из прошлого, и только благодаря этому сестричка еще не летит к особняку Орена с артефактом в руках!

Глава 8

К утру Вив сшила для бесценного артефакта поясную сумочку, и Марианна сразу же нацепила ее поверх платья. Она ни на миг не хотела расставаться с хрустальным шаром. Марианна пыталась рассказать сестре, что видела в шаре маму и папу, по которым девушки очень скучали, но Вив, пораженная сценкой из детства, пока не решалась на новый эксперимент.

– Может быть, вечером, – отмахивалась она от увещеваний сестры. – Сейчас нужно идти на работу.

Идти было недалеко: ателье мадам Фонтен располагалось в том же здании на первом этаже. Более умелая Вив беспрекословно воплощала идеи хозяйки, выполняя львиную долю работы, а Марианна, у которой не всегда получались безупречные швы и отделка, старательно училась. Но обеих швей отличала одна странность: они предпочитали не встречаться с заказчицами. Просто девочкам Рендин страшно было подумать, что кто-то из прошлой жизни может их узнать. Впрочем, мадам Фонтен их скромность вполне устраивала, вертихвосток она не любила.

День начался почти как обычно. Вив шмыгнула в свой уголок у окна и сразу принялась за выполнение заказа богатой леди Арталь: у той было три дочки, и все, как назло, на выданье. Ателье мадам Фонтен славилось тем, что работу здесь делали на совесть и с ценами не зарывались, поэтому леди Арталь была постоянной клиенткой. Конечно, в августе сезон балов уже заканчивался. Осенью господ больше интересовала охота, чем девицы. Однако продолжались вечера, званые чаи и визиты в театр, там можно было закрепить успех или предпринять еще одну отчаянную попытку понравиться какому-нибудь высокорожденному холостяку.

– Марианна, – распорядилась хозяйка, – сбегай в лавку Франца и забери все, что он для меня приготовил. Пуговицы, тесьма, кружево и… запамятовала… в общем, то, что он обещал, о чем мы договаривались.

Францем звали брата почтенной мадам Фонтен, так что можно было не напрягаться: не обманет и не подведет, да и на посылках Марианна бывала нередко и никогда не отказывалась от прогулки вместо унылого сидения над лоскутками и выкройками. Однако сейчас, когда мадам сказала: «Запамятовала» и растерянно потерла лоб, сердце у Марианны забилось чаще. Ей показалось, что хрустальный шар будто стал горячее. Какая прекрасная возможность проверить – может, он и правда помогает подстегнуть воспоминания не только членам семьи Рендин.

– Запамятовали? – участливо переспросила она у мадам Фонтен, придерживая поясную сумочку рукой.

– Ленты, да. Атласные ленты, – определилась хозяйка.

Марианна едва удержалась, чтобы не цыкнуть языком от досады. Вот как знать, сработал артефакт или нет?

– Да, конечно, мадам. Пуговицы, тесьма, кружево и ленты, атласные ленты. Сейчас сбегаю.

Мадам Фонтен махнула рукой, отпуская работницу. Взяв корзину, Марианна направилась к двери. Потупившись, посторонилась, пропуская новых клиентов: девицам нельзя пялиться на господ, пусть те и были в ателье редкими гостями, мадам обшивала в основном дам. И уже на крыльце услышала из-за спины вкрадчивый голос, должно быть, камердинера:

– Мадам, лорд Орен хотел бы…

Марианна застыла как вкопанная. Жар шара стал несомненным, он ощущался даже сквозь одежду. Но почему? У Марианны нет никаких воспоминаний, связанных с камердинером лорда или даже с ним самим! Только с домом! Ну, она, конечно, слышала голос лорда, пока пряталась за шкафом, но разве это воспоминания? Может быть, артефакт пытается воззвать к совести безрассудной Марианны?

Зачем лорд явился в скромное ателье, уже ищет воровку? Кажется, в помещение зашли двое. И карета, вот у входа карета лорда, на дверце его герб. Не может быть. Даже если Дрейк сразу все выболтал, Орен вряд ли успел бы ее выследить. Хотя… у него полно артефактов. Если сигнальные артефакты не сработали, когда Марианна залезла в сад, в дом и в сейф, это не значит, что у него не нашлось какой-нибудь полезной штучки, чтобы засечь ее след.

Инстинкты вопили убегать и спасаться, но Марианна, прижав сумочку рукой, словно умоляя артефакт заткнуться, медленно выдохнула и бесшумно поднялась по ступеням крыльца, чтобы подслушать, что станет говорить камердинер. Ее щеки пылали.

– …нахваливала достопочтенная леди Арталь, – закончил камердинер.

Значит, лорд явился не по душу Марианны. По крайней мере официально. У нее отлегло от сердца, но тут же возникла новая мысль: что если Вив не выдержит и выскочит из-за своего шкафа, чтобы повиниться перед Ореном?

Марианна знала, что лорд вчера ее не видел, значит, можно не прятаться – если только он не запустил следящий артефакт. А от артефакта бесконечно бегать не будешь. Как же выяснить, что привело Орена сюда? Она же с ума сойдет, если не узнает ответа.

Ей ужасно захотелось вернуться в ателье и встретиться с Ореном лицом к лицу. Торчать на крыльце было глупо. Жаль, что ателье располагается не на втором этаже, где ее топтания на лестнице не вызвали бы ни у кого вопросов, – сейчас же ей казалось, что на нее пялятся все. Кучер лорда – так уж точно.

Она хлопнула себя по лбу, мол, как же я могла забыть, и решительно распахнула дверь.

– Но, возможно, вы не специализируетесь на одежде для господ, мадам? – любезным тоном вопросил камердинер, или кто он там, – смазливый черноглазый тип с темными курчавыми волосами.

Сам лорд, которого Марианна безошибочно отличила и по богатому костюму, и по небрежной манере, прохаживался по залу ателье и со скучающим видом разглядывал одетых и раздетых манекенов.

Глава 9

Дверь захлопнул сквозняк. Все обернулись. Марианна, пожиравшая лорда глазами, быстро потупилась.

– Мадам Фонтен, – пробормотала она, – я забыла, вы сказали принести розовые ленты? Или палевые? Простите. Атласные ленты, но какого цвета?

– Ленты, просто ленты, все ленты, которые даст Франц, – отмахнулась от нее хозяйка.

– А. Извините.

Повода оставаться больше не было, тем более что мадам Фонтен взяла дорогого – в самом буквальном смысле слова – клиента в оборот. Ее речь полилась, как патока: она заверяла драгоценнейшего лорда, что ее мастерицы самым превосходным образом умеют обшивать и господ, и призывала убедиться в этом с замечательной скидкой, только из расположения к гостю, почтившему ее скромное заведение своим присутствием.

«Ты рискуешь, – гудел набат в голове Марианны. – Посмотрела, на тебя никто пока не кинулся, ну и беги по делам!»

Она только хлопала ресницами. Лорд Орен был молод, высок и строен. Темные волосы слегка вились. Его лицо с тонкими, аристократическими чертами не выражало сейчас ничего, кроме вежливой скуки. Он чуть приподнял брови и склонил голову, внимая уверениям мадам Фонтен.

«Я просто хочу услышать его голос», – вдруг поняла Марианна.

Тот голос, который она слышала вчера, – по нему она вообразила себе лорда Орена иначе. По голосу и легкой, свободной манере она поспешно нарисовала себе портрет прожигателя жизни, дамского угодника, не слишком умного и не слишком приятного… хотя сам голос был бархатистым и дышал силой. Ей хотелось видеть лорда таким – заурядным фанфароном. Но теперь, когда лорд стоял перед ней собственной персоной, во плоти, она не могла отказать ему в изяществе; лицо, без сомнения, отражало его ум. А ведь он еще и алхимик, даже если это пустая забава… не самое распространенное хобби среди аристократов. Значит, Орен не боится показаться оригиналом.

Лорд переступил с ноги на ногу, взглянул на Марианну и улыбнулся ей. Она едва не уронила корзину, которой прикрывала поясную сумочку.

«Вот дурочка, – сказала она себе. – Это он так думает: вот дурочка. Забыла, какие ленты нужны, явилась за напоминанием, стоит и пялится на богача разинув рот. Как будто никогда не видела обеспеченных господ. Или надеется зацепить его взгляд и разжиться парой золотых монет».

Она снова покраснела. Слава всем святым, лорд Орен не видел ее, не знает и понятия не имеет, кто она такая.

– Ну что еще, Марианна? – раздраженно спросила мадам Фонтен, проследившая за взглядом бесценного потенциального клиента.

– Уже ушла. Просто хотела… – Марианна отчаянно искала слова. – Может, для господского костюма нужно еще… позумент или…

– Возьми все, что приготовил Франц, а если надо будет, сбегаешь еще раз.

– Да, мадам, конечно, мадам.

Подобрав юбку, Марианна наконец покинула ателье. Шар в поясной сумочке горел огнем и, кажется, пульсировал, словно сердце. «Такой дуры свет еще не знал, – отчитывала она себя, шагая по направлению к лавке Франца и ничего не видя перед собой. – Будь он хоть тысячу раз красавцем, это человек, которого ты ограбила, и у тебя хватает наглости самой явиться на заклание. Вивьен за шкафом, наверное, уже умерла от ужаса и стыда!»

– А… Эта девушка, – сказал лорд Орен, учтиво дождавшись, пока мадам Фонтен выдохнется. – Которая спрашивала про ленты. Ваша работница, ваша родственница, мадам?

– Работница. У меня работает десяток швей, господин лорд. И эта девушка тоже шьет и вышивает, когда не бегает на посылках.

– У вас широко поставлено дело, – рассеянно похвалил Орен, поворачиваясь, будто кого-то ищет.

Из-за спины мадам Фонтен выступила ее помощница, бойкая Аннет с мерной лентой в руках. Мадам воодушевилась:

– Мы снимем мерки, если вы желаете заказать костюм, или брюки, или…

– Да-да. – Лорд Орен качнул ближайший манекен и провел пальцем по блестящей ткани. – Мерки снимайте с Юбера, он тут для этого. У нас одинаковые фигуры. А я…

Аннет засуетилась, камердинер Юбер расплылся в улыбке и скинул сюртук. Мадам Фонтен схватила тетрадь.

А лорд Орен, кажется, бездумно прошествовал в глубь ателье и окинул взглядом швей. Кто-то из девушек осмелился поднять глаза, другие, напротив, отворачивались и утыкались в шитье. Вив, конечно, относилась ко вторым. Ей было трудно дышать, и она даже с размаху уколола палец иглой, чего с ней не случалось уже много лет. Выступила капелька крови. Чтобы не испачкать драгоценную ткань, Вив быстро сунула палец в рот, чем привлекла к себе нежеланное внимание опасного гостя. Одним движением он перенесся к ней.

– Вы, кажется, поранились? – сказал он негромко.

– Нет, – попыталась сказать Вив, торопливо вытирая руку о подол, но вышел какой-то писк. Она прикрыла рот другой рукой, кашлянула и еще раз выдавила: – Нет, господин.

– У вас кровь.

– Простите, господин.

– За что вы просите прощения, миледи?

Вив задохнулась. Ее не называли «миледи» уже много лет, и сейчас это было более чем неуместно – однако это прозвучало из уст Орена, лорда Орена, которого вчера обворовала ее младшая сестра! Неужели он все знает и явился, чтобы поиграть с ними в кошки-мышки? Или все это лишь нелепое совпадение и насмешка судьбы?

– Я швея, – пролепетала она. – Господин лорд. С пальцем уже все в порядке. Не нужно смеяться над простой девушкой.

– Смеяться над простыми девушками я себе не позволяю, – сказал лорд Орен еще тише, так, что его слова достигли ушей одной только Вивьен.

Для этого ему пришлось склониться к ней, и она невольно отпрянула. Орену все известно? Он выследил Марианну, и для него не секрет, что Вив – ее сестра? Иного объяснения его словам нет. Множество возможных ответов роились в голове, от смиренных до дерзких, но молчание затягивалось, и она еле слышно произнесла:

– Если так, то давайте оба будем вести себя в соответствии со своим нынешним положением.

Выпрямившись, лорд Орен вскинул брови. Все швеи, забыв о работе, с любопытством наблюдали за его необычным поведением, и тогда он, опомнившись, развернулся и направился обратно к мадам Фонтен.

Глава 10

Марианна и сама не помнила, как добежала до лавки Франца. Перед глазами стояло лицо лорда Орена, его неожиданная улыбка, как ей показалось, озарившая замухрышечное ателье. «Ты сходишь с ума», – шептала она себе. Ничего не помогало.

Перешагнув порог лавки, Марианна все же сумела взять себя в руки. Надо сосредоточиться. Ленты, пуговицы, что там еще? Нужно забрать все, что приготовил Франц, и не забываться, знать свое место, вот что ей нужно.

Лавка, как обычно, встретила ее блеском бесчисленных пуговиц и разноцветьем тесьмы. Франц был прямой противоположностью своей кругленькой и боевой сестре – долговязый, нескладный, немолодой человек был бы рад всю жизнь просидеть в дальнем закутке, не имея дела с капризными дамочками, но сестра пристроила его к делу, и он не смел ослушаться. Марианна сбивчиво передала усталому хозяину просьбу мадам Фонтен и, сунув корзину под прилавок, стала ждать, пока соберут посылку. Следом в лавку зашла крикливая женщина, седые букли которой нисколько не сочетались с по-девичьи кокетливыми цветочками на шляпке. Новая покупательница немедленно принялась торопить нерасторопных сотрудников, хотя к ней кинулись сразу две юных помощницы.

– Я заказывала не такую тесьму, а с золотой нитью! Сколько раз повторять! А это что? Это разве цвет утренней зари? Это поросячий розовый! – горячилась посетительница.

Марианна знала эту скандальную особу: та владела швейной мастерской за рынком, ее клиенты и в подметки не годились клиентам мадам Фонтен, но гонору у нее было хоть отбавляй.

– И еще, я просила еще подготовить отрез. Два отреза. Но чего? – Посетительница схватилась за голову. – У вас не записано? Нет? Как вы ведете дело, это просто невозможно! Мне необходимы были пара отрезов ткани, но о каком цвете мы договаривались?

Марианна незаметно закатила глаза. Девушки юлили, не зная, как угодить мадам. Франц отвлекся от своего занятия и старался утихомирить клиентку, но та с размаху села на стул, который подтащила одна из помощниц, и вдруг заявила:

– Никуда я не пойду, пока вы мне не выдадите ткань. Мы с вами еще на той неделе договаривались, что вы ее закупите для меня.

«Это может затянуться надолго», – поняла Марианна. Она успела заметить, что в лавку заглядывали и другие покупатели, но спешили уйти, услышав претензии забывчивой посетительницы. Франц не смел переключиться на посылку для сестры и пытался угадать, о чем шла речь, а цветастая шляпка сердилась еще сильнее.

Марианна положила ладонь на хрустальный артефакт, не доставая его из поясной сумочки, – он снова стал теплым. Отчего бы не попробовать? Она напустила на себя серьезный вид и подошла к недовольной конкурентке мадам Фонтен.

– Госпожа, – сказала она низким голосом, стараясь звучать как можно заунывнее. – Одна старая цыганка научила меня будить в людях воспоминания. Если вы дадите мне руку, может быть, у меня получится…

Клиентка подпрыгнула на стуле.

– Вы сумасшедшая, милочка?

– Нет, все в порядке, – быстро отозвался несчастный Франц. – Эта девица служит у моей сестры, очень здравомыслящая и скромная помощница. Я уж давно ее знаю…

– Да? – Из-под шляпки блеснули подозрительные глаза. – И что? Позолотите ручку, такое вот вымогательство? Вы позволяете…

– Совершенно никаких расходов, кроме того, что вы заплатите господину Францу за его товар, госпожа. Может, у меня ничего и не получится, – честно призналась Марианна, – но мне очень хочется попробовать.

Ее искренность неожиданно обезоружила скандальную посетительницу.

– А давайте попробуем, если никаких расходов, – согласилась она и выставила вперед сухую руку в нитяной перчатке. – Что ж я у вас, весь день сидеть буду, что ли? Памяти совсем не стало, это куда годится!

Франц с облегчением выдохнул, повернулся спиной и стал шуршать свертками, торопясь наполнить корзину для сестры. В лавку стали снова заходить покупатели. Любопытные девушки, работающие на Франца, встали по бокам от пожилой швеи.

Марианна, не убирая ладони с хрустального артефакта в тонкой сумочке, ухватилась за пальцы немолодой дамы. Она и сама не знала, чего ждет, – того ли, что клиентка постепенно вспомнит, за чем пришла, когда на нее подействует волшебное излучение шара? Или воспоминание явится самой Марианне как члену семьи Рендин, единственно способному извлекать пользу из коварного артефакта?

– Ну давай, говори, чему там тебя цыганка-то научила, – подстегнула ее покупательница.

– Сейчас. – Ничего не происходило. Вот досада! Что бы такое выдумать? – Я память буду ворошить, совсем не буду ворожить, – сочинила Марианна. – Подскажет память скоро вам… чего хотели вы, мадам.

– Ах! – Дама вырвала руку. – Ты меня обожгла!

Марианна ничего не почувствовала! Она растерянно посмотрела на собственные пальцы.

– Я… Я не…

– Ну как будто ударила чем, – пожаловалась клиентка, прижимая ладонь к груди. – Ах! Еще раз! Прямо в лоб!

Марианна попятилась и в недоумении захлопала ресницами.

– Мадам, я же даже не дотрагиваюсь сейчас до вас, все видят…

– Не колдуй так больше. Я вспомнила. Я не у Франца заказывала ткань. Конечно. Это была совсем другая лавка. – Седые букли затряслись, когда дама поджала губы и изо всех сил замотала головой. – Больше так не колдуй, деточка, не к добру это.

Франц подозвал ошеломленную Марианну и сунул ей в руки полную корзину.

– Беги скорей, – прошептал он. И даже спасибо не сказал!

Глава 11

Всю обратную дорогу, спеша к ателье мадам Фонтен, Марианна мысленно повторяла странные слова вздорной покупательницы. Можно ли считать, что это шар помог ей вспомнить, у кого она заказывала отрезы? Или все это простое совпадение, а Марианнина белиберда, придуманная на скорую руку, позволила убедить легковерную даму, что тут и в самом деле имело место колдовство?

Погрузившись в свои мысли, Марианна не замечала ничего. Разумеется, не заметила она и сопровождавших ее соглядатаев лорда Орена – один из них легко обогнал девушку и подбежал к лорду, уже поставившему ногу на подножку кареты. Орен оглянулся – Марианна была уже близко.

– Спасибо, – сказал лорд своему слуге и махнул рукой, приказывая скрыться с глаз долой. Послушный соглядатай испарился.

Марианна шла торопливо. Скромное платье помогло бы сделать ее неприметной, если бы не золотые косы – волосы горели на солнце, словно над головой сиял ангельский нимб.

– Ангелочек, ну да, конечно-конечно, – пробормотал Орен, улыбаясь.

Еще несколько мгновений он размышлял, наблюдая за девушкой, и наконец принял решение – двинулся ей наперерез и склонился в поклоне, сняв шляпу. Марианна растерянно присела в реверансе.

– Вы позволите? – учтиво сказал лорд, протягивая руку к ее корзине.

Как он и ожидал, девица отшатнулась, ее щеки залил румянец. Интересно, при ней ли артефакт? Орен готов был поспорить, что да. Замешательство воровки забавляло его, но вряд ли стоило длить это не слишком достойное развлечение. Хотя его так и подмывало подразнить дерзкую притворщицу еще, и даже напугать ее, упрек в голосе ее старшей сестры заставил лорда пересмотреть планы и действовать с поднятым забралом.

– Как вам угодно, – любезно отозвался он, соглашаясь не претендовать на ее швейные принадлежности. – Однако нам необходимо поговорить, посреди улицы это, право, неудобно.

Марианна снова шагнула назад и прижалась спиной к стене дома – дальше отступать было некуда. На Орена снизу вверх взирали огромные голубые глаза.

– Что вам от меня нужно, сударь? – кротко прошептала Марианна.

Хорошая актриса, ничего не скажешь.

– Вам это прекрасно известно.

– Даже предположить не могу, чем способна помочь господину лорду такая скромная особа, как я.

Орен скрестил руки на груди.

– Вы не глупы и слишком молоды, чтобы страдать от провалов в памяти, леди Марианна.

Он внимательно наблюдал за ее реакцией на эти слова – она вскинулась, во взоре сверкнул огонь.

– Вы отдаете себе отчет, что на нас смотрят из окон, смотрят ваши товарки, ваша работодательница, наконец, ваша сестра? – подхлестнул он ее. – Пройдемте в карету, поговорим там. Я никуда вас не увезу, даю слово.

– Думаете, будет лучше, когда они увидят, что я сажусь с вами в карету?! – возразила Марианна. – Как я, по-вашему, это объясню, лорд Орен?

Он хищно улыбнулся.

– Так-то лучше. Вы перестали изображать из себя скромницу, которой никогда не были, и наконец разговариваете со мной нормально, без этих ужимок, которые вам не идут. Так держать, леди Марианна. Еще один небольшой шажок в том же направлении – и мы расстанемся совершенно довольными друг другом. Накануне вы похитили у меня одну вещь.

Марианна дернулась. Он уперся рукой в стену, преграждая ей путь.

– Хватит делать глупости, леди Марианна. Вокруг мои люди. Один кучер чего стоит. Еще тут Юбер, есть и другие. Потом, наверху остается ваша сестра. Вам некуда бежать. И незачем.

Кусая губы, воровка молчала. Орен одобрительно склонил голову.

– Не отпираетесь. Еще одно очко в пользу вашего ума. Давайте поговорим в карете. Что вы скажете товаркам? Нашли о чем беспокоиться. Скажете, что не смели отказать лорду, когда он настаивал. А кто бы посмел?

Марианна колебалась.

– Или мне все же вас похитить? – задумчиво произнес Орен. – Это нетрудно…

– Идите к черту, – пробормотала она, подхватила юбки и двинулась к карете.

– Ого! – весело удивился он.

Кучер успел соскочить с облучка и распахнуть дверцу кареты, лорд помог Марианне взобраться внутрь, а потом, обменявшись с кучером парой слов, присоединился к ней. Теперь они сидели в полумраке друг напротив друга и сверлили друг друга взглядами. Корзина стояла в ногах.

Карета качнулась.

– Вы дали слово! – вскрикнула Марианна.

– Не волнуйтесь. Это кучер вернулся на свое место. Мы никуда не едем. Пока, – многозначительно добавил Орен, разглядывая ее.

Даже в полутемной карете волосы его пленницы продолжали сиять, как расплавленное золото, а глаза… никогда раньше он не видел таких выразительных, ярких глаз.

– Вы дали слово, вы дворянин!

– Естественно. Не нужно меня бояться, леди Марианна.

– Легко сказать, – буркнула она и с видимым усилием отвела горящий взгляд от его лица.

Орен откинулся на подушки, хотя ему захотелось, напротив, склониться к ней и взять ее руку в свои.

– Итак, – проговорил он размеренным тоном. – Давайте начнем с начала. Вы дочь прежних владельцев моего дома. Явившись ко мне тайком, воровато, вы ограбили меня, леди Марианна, и унесли из моего дома ценный артефакт. Я все излагаю правильно?

Возможно, она снова покраснела, из-за узорных занавесок в карету проникало не так много света, чтобы об этом можно было судить с уверенностью. Но задышала леди Марианна чаще. Жаль, скромные труженицы и одеваются скромнее, чем избалованные барышни, – ни намека на декольте.

– Молчите? Неужели вам больше нечего мне сказать, леди Марианна, после того как вы столь красноречиво отправили меня к черту?

Глава 12

Он не имеет права, говорила себе Марианна. Он не имеет права вот так вторгаться в мою жизнь и засовывать меня к себе в карету. Не имеет права позорить меня перед товарками и начальницей. Не имеет никакого права сидеть здесь и отчитывать меня.

Эти отговорки вертелись у нее в голове, но совершенно не походили на то, что можно было бы предъявить Орену в ответ.

В глубине души она понимала, что заслужила наказание, понимала, что лорд Орен способен сделать с ней что угодно – сдать ее в полицию, увезти в свое имение, вытрясти из нее артефакт здесь и сейчас. И если он пока ведет себя цивилизованно, это ничего не значит. Она не думала, что открывает ящик Пандоры, когда вломилась в свой… в его дом.

Орен тоже умолк, наклонился вперед и с интересом смотрел ей в лицо.

Он не имеет права заполнять своим присутствием всю карету! Куда бы Марианна ни пыталась спрятать глаза, взгляд неизменно возвращался к собеседнику, как к мощному магниту. Ей было страшно, и она совсем не знала, чего от него ожидать.

– Я не так представлял себе наш разговор, – проронил Орен, когда молчание стало невыносимым. – Во-первых, это вовсе не разговор! Во-вторых, я уже успел составить себе мнение о вашем характере, леди Марианна, и жду от вас – чего? Не знаю – хотя бы попытки оправдания? Контратаки? Еще одного залпа оскорблений? Чего угодно, но не молчания. Молчание скорей по части вашей сестры, леди Вивьен, если я правильно определил расстановку сил. Вы-то за словом в карман не лезете. Я ошибся?

Ее губы дрогнули, но голос подвел, из горла вырвался лишь сип.

– Я пугаю вас? – спросил лорд мягко.

Марианна кивнула, потом покачала головой. Орен снова откинулся назад. Его карие глаза будто искрились.

– Сожалею. Вы можете идти. Я не удерживаю вас и, конечно, не причиню вам вреда.

Дверца кареты отлетела в сторону, и Марианна подпрыгнула на сиденье. В карету ворвалась – иного слова не подберешь – воинственная Вив.

– Что вы себе позволяете? – шепотом закричала она. – Как вы смеете…

Марианна схватила ее за руку и приземлила рядом с собой.

– Лорд Орен только что сказал, что не удерживает меня, – торопливо перебила она. – Вив. Дай нам поговорить!

Вивьен пораженно умолкла, потом перевела взгляд на Орена, а тот тихо рассмеялся.

– Мое почтение, леди Вивьен, – вступил он и даже поклонился ей. – Я вас только что преступно недооценил, приношу свои извинения.

Вивьен перевела дух и напустилась на Марианну:

– Тогда что ты тут делаешь? Что ты делаешь в карете джентльмена, с ним наедине, когда…

Марианна устало вздохнула.

– Это знатным барышням нельзя оставаться с джентльменами наедине, Вив. Лорд Орен разрешил мне сказать, что принудил меня сюда прийти – как простую и бесправную работницу. Нас уже невозможно скомпрометировать, выкинь эти глупости из головы.

Вивьен кипела, как чайник на раскаленной плите, и если она не понимала, что происходит, это только усугубляло положение.

– Лорд Орен! – выпалила она. – Чего вы хотите этим добиться? И вам не стыдно так себя вести?!

Орен снова рассмеялся, да так заразительно, что у Марианны тоже неожиданно вырвался смешок.

– Честное слово, Вив, ничего забавнее я не слышала – стыдить милорда, у которого я… – Она осеклась.

– Продолжайте, – любезно подтолкнул ее Орен. – У которого вы украли ценную вещь.

Он потер руки, будто все происходящее доставляло ему удовольствие. Марианна потрясла головой. Вив собралась было что-то сказать, но Марианна ее остановила.

– Мне стыдно, – признала она, решившись прямо взглянуть лорду в глаза. – Сейчас, когда мы сидим с вами лицом к лицу, мне стыдно, лорд Орен. Вы можете мне не верить…

– О, я вам верю, леди Марианна.

– Простите меня. Этот артефакт… Дело в том, что для вас он не представляет особой ценности. Это артефакт со строгой семейной принадлежностью, лорд Орен, это не более чем семейная реликвия. Как любая семейная реликвия, она не интересна никому, кроме членов семьи.

Слушая ее, Орен кивал, и Марианна все больше воодушевлялась.

– Я знаю, что все имущество Рендинов передали в казну, затем наш бывший особняк пожаловали вашему отцу, вне всякого сомнения, человеку достойному. Потом этот дом с его содержимым по наследству достался вам. Мне жаль, что я не пришла к вам с просьбой. Вы великодушны, я в этом убедилась, и вы, наверное, не отказали бы, ведь артефакт все равно не мог бы служить вам.

Орен улыбнулся.

– Вы так ловко все вывернули, леди Марианна, – протянул он. – Признателен вам за высокое мнение обо мне, неизвестно, чем я его заслужил, однако… Конечно, я отказал бы вам.

Вив судорожно вздохнула. Марианна не сдавалась:

– Я же сказала, артефакт для вас бесполезен! – Не отдавая себе отчета в том, что делает, она схватила лорда за руку, стараясь убедить его в искренности своих слов. – Он лишь помогает пробудить воспоминания у членов семьи Рендин и больше ни на что не способен.

Лорд накрыл ее руку своей, и Марианна вздрогнула. Его лицо вдруг оказалось очень близко, а пронзительный взгляд не позволял отвести глаза.

– Мне известно, – сказал он с торжественным видом, – что вы уже практиковали сегодня попытки пробудить память и у третьих лиц.

– Вы следили за мной! – взвилась Марианна.

– Разумеется. Как еще я разыскал бы вас так быстро?

– Вы следили за мной и в лавке!

– Не я, но мои люди – верно.

– Как вам не стыдно!

– Ваши попытки пристыдить меня смешны, – напомнил ей лорд. На этот раз его тон был убийственно серьезным.

Глава 13

В карете зависло молчание.

– Кажется, мы зашли в тупик, – констатировала Вивьен.

Она в растерянности смотрела на переплетенные руки Марианны и лорда Орена. Опомнившись, Марианна попробовала высвободиться, но он ей не позволил.

– На моей стороне сила, – сказал он веско. – И сейчас, когда вы буквально в моих руках. И в целом. Вы бедны и бесправны. Я богат и вхож к королю. У меня в распоряжении много людей. Если я сейчас увезу вас обеих, шепнув словечко Юберу, он доведет до сведения мадам Фонтен, что вы не вернетесь, и все забудут о вашем существовании.

– Вы дали слово! – возмутилась Марианна.

– Вы мне верите? – усмехнулся он.

– К-когда?

– Что?

– Когда? Когда вы давали слово, я вам поверила, но сейчас вы говорите…

– Я не сказал ни слова лжи. Не так ли? Вас никто не хватится, леди Марианна. Можете не сверкать так глазами. Я не собираюсь причинять вам вред. – Резким движением он отпустил ее руки. – Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Сила – на моей стороне. Можно ли сказать, что вы в полной мере осознаете это? Леди Марианна? Леди Вивьен?

Сестры переглянулись и предпочли не отвечать. Орен удовлетворенно кивнул.

– Вижу, что да. На моей стороне и сила, и закон. Вещь по праву принадлежит мне, как и все, что находится в моем особняке. Вашу семью лишили этого имущества. Вас лишили ваших титулов. И то, что я обращаюсь к вам «леди», не более чем издержки моего воспитания. Не так ли?

Ответа вновь не последовало, и это снова устроило Орена.

– Отлично, – сказал он. – Теперь мы понимаем друг друга. И теперь, когда вы действительно осознали, в какое положение вас поставил ваш опрометчивый поступок, леди Марианна… не стоит опускаться до откровенной и грубой лести. Не надо держать меня за болвана. Возьмите пример с меня – я внял словам леди Вивьен, предложившей нам всем вести себя в соответствии с нашим нынешним положением.

– Да, лорд Орен, – онемевшими губами ответила Марианна. – Прошу меня простить. Я на мгновение забылась и вообразила, будто вы…

– Полно. – Он дернул подбородком. – Артефакт сейчас у вас. Вы хотели бы оставить его себе. Несмотря на то, что вас не поддержит закон, несмотря на то, что у вас нет ничего, что могло бы защитить вас от меня. В вас, без сомнения, бурлит голубая кровь предков: объяснить вашу дерзость и безрассудство больше нечем. Итак, нам с вами нужно заключить договор.

Сестры насупились и обратились в слух. Орен сцепил пальцы в замок и вперил пристальный взгляд в лицо Марианны.

– Вы вломились в мой дом и взяли волшебный артефакт, который принадлежит мне, потому что уверены, что мне он без надобности. Вы правы в том, что мне не удалось с ним сладить. Но вы ошибаетесь, думая, что он мне не пригодится. Как я уже сказал, вы пробовали сегодня пробудить память у чужих вам людей. Пока неизвестно, насколько удачно. Что нужно мне – докопаться до воспоминания из детства, которое я умудрился где-то потерять. Если вы поможете мне это сделать, я с удовольствием закрою глаза на ваше правонарушение и сделаю вид, что такого артефакта у меня никогда и не было.

Вивьен шумно выдохнула.

– А если просто сразу вернуть вам артефакт… – начала она.

Лорд покачал головой.

– Но если… если я не сумею вам помочь? – выдавила Марианна. – Насколько мне известно, шар работает только с нами, с теми, в чьих жилах течет кровь Рендинов. Так говорил отец.

– Возможно, так, а возможно, и нет. Ведь вы назвали артефакт своей последней надеждой, а вы, кажется, слишком молоды, чтобы страдать от провалов в памяти. Что вы собрались искать с его помощью – зарытый в детские годы клад из шишек и желудей? – Орен усмехнулся. – Нет, ваши надежды связаны с чем-то другим, и, заметьте, я не спрашиваю, с чем именно. Клад так клад, или что там у вас, дело ваше. Уговор дороже денег: вы помогаете мне, я отпускаю вас с миром.

Марианна от досады притопнула ногой.

– Но если я не смогу, не сумею?

– Тогда пеняйте на себя, леди Марианна, – развел руками лорд Орен.

Неизвестность всегда пугает больше, чем самые страшные угрозы. Марианна снова открыла рот, чтобы настоять на ответе, но предпочла промолчать. Орен улыбнулся, понимая, что победил.

– Давайте я пришлю карету к вашему дому дня через три. К этому времени вы попробуете выяснить, как работает ваш волшебный шар, и я буду рад принять вас у себя в гостях, в доме, который так хорошо вам знаком. Юбер как раз явится к мадам Фонтен на примерку, он заберет вас с собой, мадам не станет противиться. Леди Вивьен, был счастлив с вами познакомиться, стану с нетерпением ждать новой встречи. Леди Марианна, не забудьте свою корзинку.

Лорд Орен отрывисто кивнул, обозначив поклон, и выскочил из кареты, чтобы подать дамам руку. Услужливый Юбер тут же оказался рядом – спрыгнул с запяток.

Марианна так и не нашлась, что сказать. Она знала, что навлекла на себя беду сама, но все равно злопыхала: каков негодяй этот Орен, позволил ей надеяться… притворился благородным… делал вид, что воспринимает ее как леди! В какой-то момент, стыдно сказать, он ей почти понравился! Эти проникновенные взгляды, эти изысканные манеры!

Когда он подхватил ее под локоть, помогая выбраться из кареты, она попыталась выдернуть руку.

– Что такое? – промурлыкал лорд, склонив голову к ее уху.

– Вы издеваетесь над нами, называя леди, – не сдержалась Марианна. – Подавая руку, будто уважаемым дамам. А сами не гнушаетесь шантажом!

Лорд иронически вздернул бровь.

– Напомнить вам, кто первый повел себя не как…

– Не надо! – прошипела Марианна. – Вы вправе поступать, как считаете нужным! Просто я… разочарована в вас.

И сама ужаснулась: боже, что она несет? В придачу ко вчерашнему, так дерзить…

Вивьен уже ступила на крыльцо и смотрела оттуда с нетерпением и недоумением.

– Разочарованы? Правда? – прошептал лорд. – Какое расстройство. Я, напротив, вами вполне очарован. Надеюсь, у нас с вами все получится.

Он вдруг поднес ее запястье к губам, поцеловал и запрыгнул в карету, которая тут же умчалась прочь. Марианна осталась стоять как громом пораженная.

Глава 14

Вернувшись в ателье, Вивьен скромно проскользнула на свое место, а Марианна вынуждена была вначале отдать корзину хозяйке. Вопреки ожиданиям, объясняться не пришлось: хотя все швеи действительно смотрели в окно и видели, как лорд Орен наступает на Марианну, настаивая, чтобы она села с ним в карету, – ведь иначе Вивьен не выскочила бы на улицу как ошпаренная – мадам Фонтен оказалась достаточно строга, дальновидна и почтительна по отношению к высокопоставленным особам, чтобы хотя бы на время заткнуть болтушкам рты.

Всю вторую половину рабочего дня сестры кротко отводили взгляд и отмалчивались в ответ на тихие вопросы и несмелые подначки. Это оказалось лучшей тактикой: постепенно интерес угас, а сплетни, если они возникнут, будут распространять за спинами Марианны и Вивьен. Наконец день угас, и, когда двери ателье закрылись на ночь, девушки поднялись к себе в комнату.

– Что же мне теперь делать? – отчаянным шепотом сказала Марианна.

– Раньше надо было думать! – огрызнулась Вив.

Обессилев, Марианна скинула туфли и упала было на кровать, но не прошло и двух минут, как она вновь вскочила на ноги.

– Давай еще какое-нибудь воспоминание посмотрим!

Вивьен закатила глаза.

– Ты невозможный человек!

– Нет, ну а что? Мы можем увидеть маму с папой, Вив!

– Знаешь что? – не выдержала старшая. – Хватит заниматься ерундой! Нельзя вечно пялиться в твой хрустальный шарик!

Она схватила булавки и катушки, отвернулась и принялась доделывать работу, которую не успела выполнить днем. Марианна застонала и снова прилегла. По молчаливой договоренности обе избегали упоминаний об опасном лорде Орене, но не думать о нем они не могли.

С утра Марианна вела себя в ателье тише воды ниже травы, а к полудню осмелела и начала рассказывать сидящим рядом подругам о заклинании, которому будто бы обучила ее цыганка, и хвалиться, что оно-де способно поднять на поверхность то, что подзабылось. Неудивительно, что добровольцев долго искать не пришлось: кто-то и правда хотел подстегнуть уснувшую память и выяснить, куда запропастились забытые вещи, а кому-то не терпелось доказать, что Марианна все выдумывает. Вивьен хмурила брови и качала головой, но ее младшую сестру было не остановить. Стоило мадам Фонтен на время покинуть рабочее место, как портнихи собрались вокруг Марианны.

– Я потеряла игольницу!

– Я забыла, когда день рождения у тетушки!

Марианна честно пыталась, морщила лоб, сжимала ладони товарок и завывала «заклинание», но ни одна из попыток не увенчалась успехом. В конце концов самозваную «колдунью» закономерно подняли на смех, но это ее не расстроило – точнее, расстроило ее не это, а то, что шар не оправдал ее ожиданий. Значит, удача с капризной покупательницей у Франца – не более чем случайность? Может быть, Марианне удалось внушить даме, что она действительно колдует, и это заставило клиентку вспомнить забытое, но вместе с тем и пережить неприятные ощущения. Просто внушение, и больше ничего. Неужели шар совсем не поможет им очистить имя отца?

Когда рабочий день закончился и швеи разошлись, Марианна попробовала обсудить этот вопрос с сестрой, но та лишь отрезала:

– Иди лучше купи продуктов, иначе нам будет нечего есть!

Надув губы, Марианна послушалась – еле слышно ворча себе под нос, взяла несколько монет и корзинку и двинулась вниз по лестнице, прижимая к боку артефакт в поясной сумке: она не желала расставаться с ним даже на минуту.

На улице уже стемнело, зажгли фонари. Марианна брела по мостовой медленно, ломая голову, как ей выйти из затруднительного положения и уладить дело с лордом Ореном. Кто бы мог подумать, что он станет отказываться от предложения вернуть ему похищенный артефакт? И что ему так уж необходимо вспомнить – может, он куда-то дел фамильные драгоценности или запамятовал, на ком именно из своих курочек обещал жениться? Вопреки серьезности ситуации, Марианна хихикнула.

Какие сильные у него руки… По телу невольно пробежала волна дрожи. Орен не причинил ей боли, однако держал так, что вырваться было невозможно. Как глупо было его недооценивать! И как глупо было теперь желать повернуть время вспять – мечтать о том, чтобы предстать перед ним достойно и во всей красе, а не в унизительном положении лишенной всех привилегий воровки. Конечно, будь она все еще юной леди Рендин, Марианна могла бы привлечь его внимание и рассчитывать на что-то большее. Теперь же он вправе смеяться над ней, и его каменное сердце не дрогнет, обрекая ее на муки, – пусть даже она с раскаянием преподнесет ему украденную вещь.

А значит… не дождется он никакого раскаяния, если для него так важна внешняя оболочка! Марианна всхлипнула, закусила губу и гордо вскинула голову, продолжая шагать вперед. И споткнулась о лежащий под ногами мешочек – расшитый бисером дамский кошелек.

Марианна вытянула шею, вглядываясь в даль улицы, потом оглянулась – поблизости никого не видно. Проще всего было перешагнуть через кошелек и продолжать движение, так Марианна гарантированно избежала бы любых связанных с ним бед, но такая тактика скорее подходила Вив, чем ее младшей сестре. Сама не зная зачем, Марианна присела и подняла кошелек, сжала его в руке. Мешочек оказался легким и плоским, он, скорее всего, был пуст.

Колкие бисеринки впились в ладонь, и на Марианну вдруг нахлынули смутные образы – толстая одышливая дама, прищурившись, бросает узорный кошелек на стол, запихивает туда купюры, сыплет монеты… А вот она расплачивается за… за шляпку? Марианна знала эту лавку! Нужно пройти еще квартал к реке, лавка расположена там.

Марианна встрепенулась. Возможно, лавка еще открыта, и там ей скажут, как зовут эту даму. В кошельке, похоже, не осталось денег, но он и сам стоит недешево, так что хозяйка, наверное, будет рада его вернуть.

И только через несколько шагов Марианну осенило: она никогда не видела эту даму воочию, но вообразила себе ее образ, взяв в руки принадлежащую ей вещь! Так вот как работает артефакт!

Дыхание сбилось от волнения, и Марианна, судорожно сглотнув, принялась себя увещевать: а что тут удивительного? Если дом графа Рендина обладает памятью, если он вспомнил юную хозяйку, если позволяет войти, несмотря на запоры, и вскрыть даже сейф, обвешанный, между прочим, защитными заклинаниями, – тогда и простые предметы могут быть связаны с колеблющимися, неясными, неявными образами своих хозяев. Это даже логично. И пусть Марианна не училась магии, артефакты всегда помогают тем, кто ими распоряжается, в том или ином виде воплощая волшебство.

Повезло. Лавку еще не заперли на ночь. Марианна поспешила перескочить порог, сжимая в руке драгоценный кошель. У прилавка стояла толстая дама, она повернула голову на шум – и оказалась в точности такой, какая предстала перед Марианниным мысленным взором. Марианна просияла: артефакт работает!

– Я нашла ваш кошелек, – сказала она с широкой улыбкой, протягивая находку ее хозяйке.

– Ах вот ты где! Воровка! – взвизгнула дама.

Глава 15

Когда Марианна не вернулась домой ни через полчаса, ни через час, ни через полтора, Вивьен, потерявшая голову от беспокойства, наконец бросилась на поиски. Она прошла всю дорогу до лавки, где они с сестрой обычно покупали продукты, – лавка закрылась, но Вив барабанила по деревянным ставням, пока к ней не вышел хозяин. Позевывая, он сказал, что Марианну не видел и ничего ей сегодня не продавал – ни он сам, ни его постоянные помощницы.

Умирая от страха, Вивьен закусила костяшки пальцев. Руки тряслись. Уже совсем стемнело, Марианне некуда идти, если не домой. Что с ней могло произойти? Может, лорд Орен передумал и все-таки похитил девушку, укравшую его собственность: она красива, молода, невинна, и он, должно быть, полагает, что ничто ему не помешает безнаказанно воспользоваться ее невинностью, теперь, когда у сестер нет ни статуса, ни денег, ни влиятельных друзей. Марианна настолько наивна и неопытна, она не ведала, что творила, когда дергала тигра за усы! Лорд Орен опасен, в этом нет никаких сомнений. И кто поможет Вивьен найти на него управу? Если понадобится, она дойдет и до короля!

Может быть, пойти к Орену прямо сейчас и…

Впрочем, нет. Нет никаких доказательств того, что к исчезновению Марианны приложил руку лорд. Никто, кажется, не видел, чтобы она садилась на ночь глядя в его карету. Даже если так все и было, он с улыбкой отвертится от обвинений Вив. А может быть, он тут и ни при чем? Нужно идти в полицию!

Вивьен бросилась в ближайшее отделение.

– У меня пропала сестра! – сообщила она молоденькому парнишке в форме, скучавшему за обшарпанным столом, над которым горела тусклая лампа.

– Ребенок? Сколько лет? Как выглядит? – деловито поинтересовался тот, хватаясь за самопишущее перо. – Когда пропала? Опишите все обстоятельства!

– Н-не ребенок. Ей восемнадцать. Она пошла купить хлеба и сыра, и вот уже почти два часа ее нет, до лавки она так и не дошла!

– Взрослых мы не кидаемся искать немедленно, дорогая дамочка, – послышалось за спиной.

Вив подпрыгнула. Из внутренних дверей показался старший полицейский – тоже в форме, с животиком и лысиной.

– Это может подождать и до утра, – с удовольствием добавил он.

– Не может! Марианна никуда не должна была заходить, только купить продуктов и сразу домой, мы живем вдвоем!

– Девушка восемнадцати лет «никуда не должна была заходить, только купить продуктов – и сразу домой», – насмешливо протянул полицейский, передразнивая ее. – Рассказывайте мне тут.

– Запишите ее приметы, – решительно велела Вив, обращаясь к молодому, который отложил было свою тетрадь. – Запишите и отправьте людей. Иначе я буду жаловаться! Сестра наверняка попала в беду! Среднего роста, светлые волосы, глаза голубые, платье темно-розовое. Пошла в лавку с круглой корзинкой. Марианна…

Старший полицейский крякнул и хлопнул по столу. Молодой поднял голову и заулыбался.

– Вот вы думаете, мы не хотим работать, дамочка, – сказал полицейский, – жаловаться куда-то собрались, а мы работаем, между прочим! Без дураков! Не успели вы заявить, как мы вашу Марианну нашли!

– Нашли?!

– Да! Тут она, ваша Марианна, волосы светлые, глаза голубые. Восемнадцати лет.

– Где? С ней что-то случилось? На нее напали? Она пострадала?

– Никто на нее не нападал, кроме вот Макса. – Старший указал на своего подчиненного. – Сидит она тут, тут и останется до утра, пока ее дело не рассмотрят. С воровками у нас разговор недолгий!

Потеряв Марианну, Вив думала, что сильнее испугаться уже невозможно, но сейчас ее сердце буквально ухнуло в пятки.

– Воровками? – переспросила она, надеясь, что ослышалась. – Марианна никогда…

Однако сказать откровенную ложь язык не повернулся: Марианна именно что украла ценный артефакт у лорда. Но ведь он же давал им три дня! Что заставило его передумать?

– «Марианна никогда»! – снова передразнил ее полицейский – видно, это вошло у него в привычку. – Конечно-конечно, верим. Юный ангелок с золотыми волосами! Украла у дамы кошелек, а потом еще наглости хватило ей же его и вернуть – выпотрошенный!

Вивьен выдохнула и даже опустилась на стул.

– Кошелек? – сказала она с облегчением и чистосердечно добавила: – Да вы ошиблись. Марианна никогда не взяла бы чужие деньги!

– Тогда откуда бы она знала, кому возвращать кошелек? Если не сама его срезала, а? – Полицейский постучал себя пальцем по лбу. – Тут и расследовать нечего.

Вивьен с улыбкой покачала головой, но тут ее настигла страшная мысль.

– Наверное, это не моя Марианна! Это какая-то другая блондинка, воровка, это не моя сестра! Дайте мне на нее взглянуть!

– Тоже в клетку захотели, дамочка, к ней, да? – встрял молодой – наверное, старался брать пример со старшего товарища.

Вивьен прижала руки к груди. Сердце грозило выскочить.

– Нельзя просто посмотреть, на секундочку? Это же не преступление!

Как жаль, что тут торчит этот старший, с младшим она бы точно договорилась!

– Не положено, – отрезал лысый.

– Да и зачем вам, – с долей сочувствия сказал молодой, чуть помолчав. – С ее слов записано – Марианна Райнор, ну и приметы, и возраст. И район наш, и домой не пришла. Не может же это быть простым совпадением.

Когда сестры потеряли право на свою фамилию, они уговорились называться не Рендин, а Райнор, так что Вивьен вынуждена была признать: совпадением это не объяснить.

– Красивая девка, жаль, воровка и мошенница! – выдал старший. – Выпороть бы ее хорошенько! Но это не нам решать. Утром судьи разберутся, какое наказание ей следует по закону. А вы идите себе домой, дамочка, и не скандальте тут, а то запрем и вас тоже.

– Пойду, – ответила Вивьен, вскочив на ноги. – Пойду. Доброй ночи.

Глава 16

Вивьен поспешила прямым ходом домой – вот только не к себе, а к лорду Орену. Когда-то этот дом был родным для нее, для них с Марианной, но она запретила себе об этом вспоминать. Она старалась не думать и о том, что может не застать лорда на месте, не случайно же он отложил очередную встречу на три дня – возможно, он в отъезде, в гостях, на балу…

Когда Вив выскочила за порог полицейского участка, начал накрапывать противный мелкий дождик, а пока она бежала в особняк Орена, досадные капли превратились в настоящий душ. Вивьен не стала задерживаться у ворот, распахнула калитку и направилась к парадному входу. Ей нечего стесняться!

Сердце, конечно, исполнило в груди сальто-мортале, когда она потянула за бронзовую ручку огромной двери. Родной дом узнал и ее, как прежде Марианну, замок открылся беззвучно. В холле было полутемно, слуги, очевидно, уже спали. Вив решительно двинулась к лестнице – и тут столкнулась с сонным Дрейком.

Увидев незваную гостью, он выронил ключи. Сон с него тут же слетел.

– Леди Вивьен! – только и вымолвил он.

– Милорд, надеюсь, еще не в постели? Здравствуйте.

Глядя на расширившиеся глаза Дрейка, Вивьен вдруг поняла, что ее слова прозвучали более чем двусмысленно. К черту!

– Он у себя в лаборатории… эм… в бывшей библиотеке. Наверху. Я доложу…

– Не стоит! – отмахнулась Вив и, подобрав юбки, взбежала по лестнице широким шагом, совсем не подобающим юным леди, прежде чем Дрейк сумел ее остановить.

У двери в библиотеку она все же на мгновение замерла. Она так торопилась сюда, что не заготовила речь, она запыхалась, промокла насквозь и наверняка сейчас представляла собой самое жалкое зрелище… Ну нет. Жалость милорда ей ни к чему.

Коротко постучав и не дожидаясь разрешения хозяина, Вивьен распахнула дверь.

Лорд Орен в расстегнутом сюртуке склонился над небольшой кастрюлькой, в которой что-то помешивал. На носу у него сидели очки в позолоченной оправе, они полностью меняли его облик – теперь он уж вовсе не походил на избалованного бонвивана. Заслышав шум, он поднял голову.

– Леди Вивьен, доброй ночи, – сказал он учтиво, будто встретил ее на балу. – Вы меня до инфаркта доведете.

Вивьен глубоко вздохнула, стараясь выровнять дыхание.

– Чему обязан? В столь поздний час… – Он привычным жестом поправил очки на переносице, прикрутил фитилек под своей кастрюлькой и широко взмахнул рукой, приглашая ее проходить. – Будьте добры, садитесь.

Его манеры снова заставили Вивьен взглянуть на себя со стороны – мокрая, дрожащая, испуганная, она не могла надеяться произвести на лорда хоть какое-то впечатление. Впрочем, дело-то не в ней.

– Я испорчу ваш паркет, – сказала она быстро. – И обивку кресел. Не стоит. Милорд, прошу меня простить, я пришла к вам, я воспользовалась тем, что дом меня помнит…

– Это у вас семейное, – ободряющим тоном подсказал Орен.

– Да. Вот. Просто нельзя терять время. Марианну забрали в полицию.

– Вот как?

– Ее обвиняют в воровстве.

– Еще раз?

Вивьен вспыхнула.

– Милорд, я не оправдываю Марианну, но речь сейчас не о вашем артефакте! Она не воровала кошелек, я голову на отсечение даю!

Лорд вновь поправил очки, потом спохватился, снял их и с подчеркнутой медлительностью убрал в кожаный очешник. Чего он ждет?

– Милорд! – взмолилась Вивьен и тут вспомнила о том, что должно его заинтересовать. – Ваш артефакт, кстати, при ней. Точнее, его наверняка изъяли, когда ее арестовали, и он, наверное, лежит сейчас где-то у полицейских, если они его не прошляпят. И если вы не вмешаетесь…

– Ага, – закивал Орен. – Понятно. Да, вы правы, с этим стоило ко мне спешить. Благодарю вас, леди Вивьен.

– Вы… вы поедете, вы выручите ее?

– Конечно. Иначе наша встреча через два дня рискует не состояться, правда?

Вивьен уронила руки. Силы внезапно оставили ее. Давно на нее не наваливалось столько переживаний!

– Спасибо, милорд! – с чувством выдохнула она. – Вы разрешите мне поехать с вами?

Орен покачал головой.

– Вы вымотались, – сказал он мягко. – Позвольте предложить вам приют на эту ночь. Вы хорошо знакомы с Дрейком, обратитесь сейчас к нему, попросите сухую одежду, пусть разместит вас. Ни о чем не тревожьтесь.

– Я… пойду домой, – тихо запротестовала Вив.

– Там ливень. Темнота хоть глаз выколи. Достаточно того, что вы храбро прибежали сюда. Непогода и ночь – совсем не подходящие условия для одинокой девушки. – Он улыбнулся. – Как вам прекрасно известно, дом достаточно большой, чтобы никого не стеснить. Я благодарен вам за то, что вы обратились ко мне, и буду благодарен вдвойне, если вы не станете сейчас задерживать меня, требуя расшаркиваний, а просто примете мое приглашение.

– Марианна…

– Я вызволю ее и привезу сюда же. Не беспокойтесь о ней.

Вивьен опустила веки, переводя дыхание. Орен застал ее врасплох, когда вдруг переключился с насмешек, завернутых в оболочку безупречной учтивости, на… искреннее участие? Ей так хотелось сейчас уступить и хотя бы на час сложить оружие!

– Доверьтесь мне. И, пожалуйста, отдохните. Распоряжайтесь Дрейком – вы, конечно, простите меня, если я не стану сейчас исполнять обязанности радушного хозяина, а отправлюсь в полицейский участок за вашей сестрой.

– Конечно, милорд. Спасибо, милорд.

– Пока, право, не за что, – отозвался он, отвернулся к столу и стал нанизывать на свои длинные пальцы драгоценные перстни.

Глава 17

Узнав у леди Вивьен адрес полицейского участка, Орен распорядился насчет кареты и уже через четверть часа отправился к стражам порядка. Он предпочел бы поездку верхом, несмотря на дождь, но вернуться рассчитывал с Марианной, так что пришлось стерпеть потерю драгоценного времени.

В том, что Марианна не воровала у кого бы то ни было кошелек, Орен не сомневался. Сестры не только выжили, но и научились честно зарабатывать на хлеб – кажется, мало кто из его изнеженных высокородных знакомых смог бы с таким достоинством мириться со скромной жизнью и с необходимостью самим себя обслуживать, после того как все их капризы долгие годы спешили исполнять слуги и любящие родители. Орена отчего-то тронул и обрадовал визит Вивьен, то, что она обратилась к нему за помощью, хотя, если подумать, у нее не было выбора. Хорошо, что он выказал свою заинтересованность в артефакте, а то бывшая графинюшка, привыкшая полагаться только на себя, наверное, даже не решилась бы его побеспокоить. На самом деле золотоволосая Марианна волновала его ничуть не меньше, чем пресловутый хрустальный шар. Вот только демонстрировать это Орен пока не собирался.

До участка было недалеко. Наказав Юберу, заменившему сегодня кучера, ждать, Орен с легкой усмешкой вступил в не слишком чистую и давно мечтающую о ремонте конуру.

– Лорд Орен, – отрывисто представился он, презрительно кривя губы.

Молодой полицейский, который дремал развалившись за древним столом, подскочил чуть ли не до потолка.

– Милорд!

– Позовите начальника.

Тот уже спешил из своего кабинета, взирая на аристократа, словно на сошедшего с небес на землю бога. Вельможи обычно не жаловали таких служак своим вниманием. Орену претило вести себя высокомерно, но он знал, что иного от него не ожидают и просто не поймут, если он решит беседовать с полицейскими по душам.

– Господин… лорд… ваше сиятельство…

– Мне сказали, – сухо перебил Орен, – что вы задержали сегодня некую Марианну…

Черт. Он не знал даже, под какой фамилией нынче живут бывшие графини. Впрочем, этого хватило: лицо полицейского озарилось узнаванием.

– Да, милорд. По жалобе дамы Арист – та сообщила, что у нее украли кошелек с крупной суммой, а потом эта девица имела наглость…

– Я попрошу вас, – ледяным тоном прервал его Орен.

– Извините, милорд! А потом эта девица вернула ей пустой кошель! Не иначе, выпотрошила его и еще рассчитывала на вознаграждение!

– Откуда известно, что кошель украла эта девица? Имеются свидетели? Нет? Разумеется. И украденных денег при ней не нашли.

– Но ведь откуда ей было знать, чей это кошель, ваше сиятельство? – чуть ли не шепотом подсказал молодой.

– Может быть сотня объяснений. Ле… – Ради всего святого, он чуть не назвал ее леди в присутствии этих обормотов. Орен потер переносицу, забыв, что уже снял очки. – Девица призналась в содеянном?

– Никак нет, милорд, все отрицала.

– Ну вот видите. Давайте ее сюда.

– Сейчас, – засуетился старший полицейский, перебирая ключи, прицепленные к поясу.

– Где она у вас? – резко спросил Орен.

До сего момента он почему-то не задумывался о том, в каком положении находится несправедливо обвиненная Марианна, а сейчас в нем вспыхнул непритворный гнев.

– А… как же… в клетке для дам, – вывернулся старший служака.

Орен поджал губы.

– Покажешь. Веди.

Клетка для – дам! Какая насмешка. Марианну бросили в клетку с настоящими воровками и проститутками! Каково здесь пришлось юной девице, старавшейся по мере сил сохранять чистоту? Воображение рисовало Орену выразительные картины. «Если у нее упал с головы хотя бы один волос…!» – стиснув зубы, сказал он себе.

В коридоре пахло чем-то кислым и протухшим. Камеру и в самом деле отделяла от коридора решетка, и в ее глубине Орен увидел двух узниц. Одна, заслышав шаги, подошла к прутьям и с кривой улыбкой склонила перед ним голову. Похоже, эта неопрятная «дама» с разорванным лифом платья находилась здесь за дело, но что с Марианной? Она лежала на лавке в глубине клетки, подложив руки под щеку, и никак не реагировала на его голос.

– Если вы хоть пальцем… – Орен развернулся к полицейскому, и тот от него шарахнулся.

– Что вы, милорд!

– А, милорд! – протянула профессионалка с издевательским почтением и изобразила книксен.

– Отопри, – велел Орен.

Он ворвался в клетку и подлетел к Марианне. Свернувшись на жесткой лавке, девушка спала. Он опустился на одно колено, разглядывая ее. На щеках, кажется, виднелись следы слез – насколько можно было судить в тусклом свете пыльного светильника, который держал в руке страж. До лорда дошло, что в самой клетке источника освещения не было – должно быть, потому Марианна и уснула, устав от переживаний и рыданий. Сейчас ее лицо выглядело спокойным и умиротворенным. Орен невольно залюбовался ее свежей красотой.

– Милорд, а меня заберешь? – спросила развязная девица.

Орен не обратил на нее внимания, он раздумывал, как лучше разбудить Марианну, чтобы ее не напугать. Наконец решился – невесомо дотронулся до ее плеча. Девушка вздрогнула и рывком села на лавке. Встревоженно покосилась в сторону стража со светильником в руке и лишь потом перевела взгляд на лорда. Изумление на ее лице мешалось с недоверием.

– Тс-с, – сказал ей Орен. – Пойдемте.

Он подал ей руку. Марианна спрыгнула с лавки и заторопилась к выходу из клетки.

– Милорд, меня не возьмешь? – крикнула им вслед вторая заключенная. – Я опытней!

Орен отчетливо скрипнул зубами и повернул подбородок к полицейскому.

– Тоже сегодня приняли, – угодливо отозвался тот. – Побирушка, и к господам приставала…

– Выходи, – бросил лорд, не глядя в сторону встрепанной девицы.

Необычная процессия двинулась обратно в приемную комнату.

Глава 18

Молодой служака так и сидел за столом, пялясь на них во все глаза. Да, должно быть, это было странное зрелище – богато одетый господин, нежная девушка с ореолом сияющих волос, которую он держит за руку, откровенная преступница в изодранном платье и обильно потеющий, распереживавшийся толстяк-полицейский. И все ждали, пока Орен сделает следующий шаг.

Что ж.

– Я полагаю, обе дамы свободны, – холодно заметил лорд.

Полицейские переглянулись.

– Они забрали у меня… – прошептала Марианна, не поднимая головы.

– Ах да. Вы что-то изъяли у этой барышни. Верните.

– На этой штуке магия, – тоже шепотом сообщил старший полицейский, промокая лысину платком, а молодой нагнулся и стал отпирать стоящий под столом железный ящик.

– Ну и прекрасно. Отдавайте. А у этой?

– Да что с нее взять! – не сдержался молодой страж порядка.

– Я могу идти? – спросила развязная девица.

– Тебе есть куда идти? – вопросом на вопрос ответил Орен.

– Да уж найдем, милорд. Вам, может, этого цветочка хватит на первое-то время.

– Придержи язык. Удача может еще от тебя отвернуться.

– Да я не стану этого дожидаться, милорд!

Хлопнула дверь.

На столе появилась сумочка Марианны. Орен двинул подбородком в ее сторону – Марианна быстро убедилась в том, что волшебный шар на месте, и привесила сумочку на пояс. Потом выставили пустую корзинку.

– Вы сегодня ошиблись, – сказал Орен полицейским, смотревшим на него со смешанным выражением страха и досады. – Это случается с лучшими из нас. У вас сохранились записи о задержании этой юной леди?

Молодой полицейский кивнул.

– Вырвите из тетради этот лист. Она, разумеется, ни в чем не виновата. Это понятно?

Теперь закивали оба. Орен усмехнулся.

– В целом вы хорошо исполняете свои обязанности, – проронил он с самым высокомерным видом, на какой только был способен. – Думаю, это стоит поощрить.

Орен стащил с пальца один из перстней с сапфиром и бросил на стол.

– Благодарю за службу. Лист из вашей тетради – сюда. – Он вытянул руку ладонью вверх.

– Да, милорд!

Торопясь, молодой вырвал из тетради страницу с описанием примет Марианны и обстоятельств ее дела и сунул ее в протянутую ладонь. Лорд скомкал бумагу и предложил другую руку своей спутнице.

– Доброй ночи, господа, – сказал он так, будто огласил приговор.

И они с Марианной с облегчением выбрались на свежий воздух.

– Скорее в карету, – скомандовал Марианне Орен.

– Минуту, – прошептала она.

– Что такое? Уже, должно быть, полночь!

– Небо.

Она подняла глаза. Орен последовал ее примеру. Может быть, Марианне потребовалось вознести благодарственные молитвы? Дождь уже закончился, тучи рассеялись. Звезды казались огромными и яркими. Если ей так приспичило кого-то поблагодарить, могла бы начать с него, с раздражением подумал лорд. Он, по крайней мере, совсем рядом.

Марианна дышала полной грудью и молчала. Не стал нарушать тишину и он. Наконец она шевельнулась и как ни в чем не бывало спросила:

– Вы отвезете меня домой?

Лорд Орен прикусил язык, стараясь сдержать упрек, однако потерпел поражение.

– Вы ничего не хотите мне сказать? – язвительно поинтересовался он.

– Спасибо за то, что вытащили меня из клетки?

– Например.

– Вы же сделали это ради артефакта, а не ради меня, – бесхитростно заметила Марианна.

– Не думаете, что я мог бы вытащить оттуда один артефакт, а вас оставить гнить там?

– Не думаю. Я же говорила, что сам шар для вас бесполезен, что он работает только с членами нашей семьи.

Орен поднял брови.

– Не думаете, что вы не единственная представительница вашей семьи, которая могла бы помочь мне использовать артефакт?

Марианна будто опомнилась.

– Вивьен! – ахнула она. – Вивьен с ума сходит от волнения! Боже, сейчас и правда полночь! Или позже! Милорд, пожалуйста, отвезите меня домой – мы живем там же, где ателье, я…

– Я знаю, где вы живете, леди Марианна. Будьте добры занять место в карете.

Она со вздохом подчинилась. Стоило им усесться, карета тронулась.

– Спасибо, что пожертвовали перстнем, – выдавила Марианна. – Он ведь жутко дорогой. Они бы вас и так послушали, без перстня. Наверное.

– Не хотелось проверять.

– Я не знаю, сколько нам придется работать, чтобы возместить вам его стоимость.

– Разве кто-то сказал, что вы обязаны возместить?

Марианна потерла лоб рукой.

– Все так глупо вышло! Я не брала денег, я просто наткнулась на этот кошелек и подумала, что его нужно вернуть, он ведь и сам недешево стоит! Но после всего… вы мне, конечно, не поверите. По-вашему, я воровка и мне самое место там, в этой железной клетке.

– А это кто вам сказал? – возразил Орен.

В карете было совсем темно, и он видел напротив себя только тень. Ему отчаянно хотелось посмотреть Марианне в глаза, убедиться, что с ней ничего не случилось в этом грязном участке, где порок считают нормой, что ее не успели обидеть, – впрочем, нет, ему отчаянно хотелось ее обнять и пообещать, что теперь он проследит за ее безопасностью и не позволит никому ее обижать.

Он не мог ей этого обещать. Что он знал о ней – да ради всего святого, они знакомы всего один день!

– С вами нормально там обращались? – спросил Орен, когда молчание затянулось.

Марианна вздрогнула.

– Простите, – повинился он.

– Обращались – да. Нормально. Если нормально обыскивать девушку, обшаривая ее… – Она нервно провела ладонями по плечам. – И заталкивать ее за решетку, и отказываться верить – то нормально. Никто меня не бил, не унижал. И на том спасибо. Они не виноваты. Эта дама, она решила… Она была очень настойчива. Очень уверена, что это я ее обокрала.

– Интересно почему.

– Она утверждала, что… Они все спрашивали, откуда я знаю, что этот кошелек принадлежит ей.

– Вы знали ее раньше?

– Нет. Это как раз самое интересное, милорд. Но…

Карета добралась до ворот и остановилась, Юбер слез с облучка, чтобы их распахнуть. Марианна дернулась, выглянула в окно.

– Милорд! – взвыла она. – Я же попросила вас… я попросила вас…

Она отпрянула, вдруг испугавшись его близости, вжалась в спинку сиденья.

Глава 19

Орен мысленно поздравил себя с тем, что ранее сумел сдержаться и ничем не выдать своих чувств – более чем странных и, по правде говоря, пугающих его самого ничуть не меньше, чем леди Марианну. Если бы он позволил ей догадаться, как его к ней влечет, она бы все поняла не так.

Ее реакция была вполне объяснима, но он все равно оскорбился. Отстранился и наблюдал за тем, как она бьется, словно птичка в силках, пытаясь сладить с дверной ручкой и выскочить из кареты. Ему понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Потом он ледяным тоном полюбопытствовал:

– Что вы делаете?

– Мне надо домой! Вы не смеете… Вы…

– Леди Марианна, – медленно и весомо проговорил Орен. – Домой вам сейчас не надо. Ваша сестра, сообщившая мне о постигшем вас несчастье, ожидает вас здесь.

Этих слов хватило, чтобы остудить ее пыл. Марианна замерла. Конечно, следовало сказать ей это еще до того, как они вообще сели в карету, но Марианна, эта леди Марианна – она сбила его. Сначала – звездное небо, потом – артефакт, отработка за перстень, бог знает что! С ней можно запросто лишиться не только самообладания, но и рассудка.

Лошади дотащили карету до крыльца. Орен открыл дверцу, выскочил на землю и подал даме руку.

Черт возьми, ему не нужна была ее благодарность! Просто…

В груди разлилось неожиданное тепло, когда Вивьен ему доверилась, – пусть она и считала, что ему интересен только ценный артефакт, она все же без колебаний согласилась остаться в его доме на ночь и положилась на его благородство, нисколько не сомневаясь, что он сумеет выручить ее сестру из полицейского участка. Пусть у нее не было выбора, она пришла прямиком к нему – ночью, не допуская, что он может воспользоваться ее беззащитностью.

Но Марианна!

Она стояла сейчас с ним рядом, карета уже отъехала, а он не торопился подниматься на крыльцо.

– Небо, – насмешливо подсказал он своей спутнице, стараясь совладать с собой. – Тут ничуть не хуже, чем там. Минуту.

Ему не следовало запугивать Марианну тогда, накануне. Но и ей не стоило делать из него дурака. Такая наивная попытка обвести его вокруг ее тонкого пальчика – сначала проникновение в его дом, потом вся эта неуклюжая лесть, которую она вывалила на него, обрадовавшись, что ей все сошло с рук.

Однако… он действительно угрожал ей, даже заявил, что ее никто не хватится, если ему заблагорассудится ее похитить и сделать своей пленницей. Что она должна была подумать сейчас, когда он буквально выкупил ее у полиции, заставил уничтожить записи о ней и под покровом ночи притащил в свое логово?

Еще несколько глубоких вдохов, и лорд Орен, привыкший гордиться собственной справедливостью, усмирил обиду. В конце концов, Марианна тоже была с ним знакома всего один день, и ей неоткуда было знать, что он не совершит подобной низости.

– Небо мне свидетель, – выговорил он торжественно. – Я не собирался обижать вас, леди Марианна.

Она взглянула ему в глаза – над крыльцом висел мощный фонарь, и ему наконец-то была видна каждая черточка ее удивительного лица.

– Простите меня, милорд, – кротко сказала она в ответ. – И благодарю вас.

Орен вздохнул.

– Леди Вивьен приняла мое приглашение, согласилась переночевать здесь, ожидая вас.

Марианна кивнула и взбежала на крыльцо. Когда он распахнул перед ней тяжелую входную дверь, она тихо заметила:

– Иногда, когда вы говорите о нас «леди», это звучит так же, как… когда та девушка в участке называла вас милордом.

– Я не… – возмутился было Орен, но тут же расхохотался.

Положа руку на сердце, сказать, что он никогда не пытался над ними насмехаться, было нельзя. В ее словах было много истины – и потому он сейчас смеялся, смеялся над собой.

Глядя на него, Марианна тоже улыбнулась.

– Я полагал, что вам это приятно. Если я знаю, кто вы, я же не могу обращаться к вам иначе, – проговорил он вполголоса.

– Мы давно уже не знатные дамы, милорд. Мы никогда и не были графинями. Мне было всего восемь лет, когда нас лишили титула, а Вивьен только-только исполнилось десять.

Он молча кивнул.

– Теперь мы две простые портнихи. Уверена, что Вивьен согласится со мной, милорд, – нам было бы приятнее и легче, если бы вы называли нас по имени, без особых церемоний. После того, что вы сделали для нас, мы…

Она не стала договаривать.

– Я не могу называть вас по имени, пока вы называете меня «милорд».

– Но это же факт. Вы лорд, лорд Орен. Мы две бедных швеи.

Орен потер переносицу.

– Давайте вернемся к этому вопросу завтра, леди Марианна. Сейчас уже слишком поздно. Боюсь, я совершенно не способен выдумывать сейчас уместные аргументы, и ваша сестра, возможно, так и не уснула, в тревоге дожидаясь вас. Я позову Дрейка, он проводит вас туда, где устроил леди Вивьен. Я просто не знаю, куда вам идти.

Марианна снова кротко кивнула, но, когда он повернулся, чтобы разбудить дворецкого, положила руку ему на локоть.

– Милорд, – сказала она, опустив глаза, – в вашем доме еще гостят те знатные барышни… или любые другие?

– Что?

– Те барышни, которые бьются за право вас захому… назвать вас мужем, они еще здесь?

– Что?! – Орен не выдержал и снова рассмеялся.

– Это непростительная дерзость, милорд, что я спрашиваю вас об этом, но нам с Вивьен лучше завтра утром исчезнуть еще до того, как они проснутся. Нам совсем не хочется встречаться с кем-то из них. Мне очень повезло, что среди тех, с кем я тогда столкнулась в вашей лаборатории, не было наших старых знакомых; мы с Вивьен сейчас живем так, чтобы не пересекаться ни с кем из знатных особ. Кроме того, мы должны явиться на работу рано утром, и нам, конечно, надо будет перед этим переодеться и привести себя в порядок. Попросите Дрейка разбудить нас в пять часов, если вам не трудно, и не сердитесь, что мы не попрощаемся с вами перед уходом.

Орен с силой потер лицо руками.

– Я понимаю ваши чувства, – сказал он со всем возможным терпением, – но обо всем этом не может быть и речи. Гостей в доме нет. С некоторыми слугами вы давно знакомы. Сейчас уже, должно быть, два часа ночи, а то и три! Встать в пять утра после всех этих испытаний! Леди Марианна, я распоряжусь, чтобы Юбер с самого утра навестил мадам Фонтен и довел до ее сведения, что вы на несколько дней ушли в отпуск, вы обе. Поверьте, она получит достойный куш.

На этих словах он подмигнул и оставил Марианну, которая так растерялась, что не нашла слов.

Глава 20

Вивьен действительно не смежила век в тревоге за Марианну, так что младшая искренне повинилась, что не слишком к ней спешила, увлекшись беседой – или препирательствами – с милордом. Объяснившись с сестрой, Марианна с наслаждением воспользовалась преимуществами богатого дома – горячей ванной. Ей все казалось, что платье и волосы впитали кислый запах безнадежности и обреченности, навеки повисший в участке. Дрейк, на лице которого отражались сомнение и неодобрение, тем не менее не высказывал своего мнения, вел себя безупречно и убедил прежних хозяек, что их платья, рубашки и юбки непременно нуждаются в стирке. Вместо их собственных нарядов он временно выдал им ночные рубашки и платья горничных.

Вивьен, распереживавшись за сестру, смогла уснуть только к утру, а Марианна проснулась рано. Никак не получалось лежать на чистейшем белье в удобной кровати и не думать о том, что этот дом раньше принадлежал Рендинам, а сейчас перешел в чужие руки. Право, нельзя дважды войти в одну и ту же реку, не стоило и пытаться. Марианна бесшумно поднялась, надела простое и удобное темно-синее платье, униформу для горничных, застегнула на поясе сумку с драгоценным артефактом, причесалась и заплела волосы в скромную косу. Через несколько минут она выскочила на крыльцо и замерла, глядя на просыпающийся летний сад.

Так она и стояла, когда за спиной раскрылась дверь и раздался ласкающий слух баритон:

– Леди Марианна! Запланировали утренний моцион? Вы позволите к вам присоединиться?

Она с улыбкой обернулась.

– Доброе утро, милорд! Смотрите, какое доброе!

– Смотрю, – отвечал он, не сводя с нее глаз.

Под его взглядом она почувствовала, как каждый волосок встает дыбом, и поспешно отвернулась.

– Сад после вчерашнего дождя будто весь промыт, такой чистый и свежий, и птицы поют! Невероятное утро!

– Согласен. Птицы, да. Пройдем по липовой аллее, – сказал лорд, предлагая ей локоть.

Они сошли с крыльца и медленно двинулись по посыпанной песком дорожке. Солнце пока стояло невысоко, между деревьев гулял прохладный ветер, и от него – конечно, от него – щеки Марианны разрумянились.

– Хорошо ли вам спалось? – учтиво поинтересовался хозяин.

– Благодарю вас, – на автомате ответила она.

– Но встали вы рано.

– Так же, как и вы.

Орен тихо засмеялся.

– Я не мог не думать о том, что вы гостите у меня, что вы совсем близко. – Он помолчал. – Какие чувства должен испытывать человек, посещающий свой родной дом как гость?

Марианна сбилась с шага.

– То, что осталось здесь, в доме и в саду, по-старому, – от этого щемит сердце. То, что изменилось… При виде этого сердце тоже болит, но по-другому. – Она искоса взглянула на спутника. – Простите за откровенность.

– Я ценю откровенность.

– К чему говорить об этом? Давайте о чем-нибудь другом. У вас столько яблок в этом году! Разве вы не приказываете их собирать?

– Мы с ними не справляемся, – улыбнулся он. – Заполним для вас корзину перед вашим отъездом, если вам угодно.

Разговор снова прервался: Марианна и стремилась обратно в свою скромную комнатушку, где душу не рвали бы бесплодные амбиции и болезненные воспоминания, и вместе с тем хотела, чтобы вечно длились эти мгновения, когда она шагает с любезным, очаровательным лордом рука об руку, будто имеет на это право, по прекрасному утреннему саду, где все дышит свежестью.

В конце липовой аллеи обнаружился пруд. По темной воде скользили изящные белые лебеди, словно искусно выточенные игрушки.

– Пруда у нас не было, – пробормотала Марианна и прикусила язык: сколько можно проявлять бестактность и испытывать терпение нынешнего хозяина!

– Пруд устроил отец в память о матери. Она любила лебедей. А еще это символ вечной верности.

Орен облокотился на ажурные перила, разглядывая величественных птиц. Один из лебедей вылез на каменную кладку на берегу, отряхнулся и принялся сушить короткие перепончатые лапы – на земле он сразу стал казаться неуклюжим.

– Я слышала, ваш отец скончался. Соболезную, – неловко проговорила Марианна.

– Благодарю вас. Это случилось давно. Отца нет уже три года, а матушка ушла из жизни, когда мне было десять лет.

Орен повернулся спиной к пруду и заглянул Марианне в лицо.

– Артефакт, я вижу, при вас. Вчера вы собирались рассказать мне что-то интересное – вы выбрали это слово, – когда заметили, что я везу вас к себе, а не в вашу голубятню.

Марианна мгновенно расстроилась. Она, конечно, и так старалась не обольщаться и не тешить себя иллюзиями, что лорду нравится она сама и он готов забыть об артефакте, но столь резкий перелом беседы все же выбил ее из колеи. А тут еще и неприятный намек на то, что роскошный сад и особняк теперь принадлежат ему, тогда как ее удел – комнатушка под самой крышей. Знай свое место, девка, и радуйся, что тебе дали поносить платье служанки – от барских щедрот.

Поколебавшись, она все же решила, что допустимую дозу дерзости превысила уже давно, и ответила сдержанно:

– Мне удалось выяснить, что я не могу читать чужие воспоминания или подтолкнуть человека к тому, чтобы он что-то вспомнил, милорд.

– Почему же вы назвали это интересным? Вы и прежде говорили, что артефакт работает только для членов вашей семьи.

– Во-первых, когда мы с Вивьен вместе сложили руки на шаре, мы увидели картинку из прошлого вместе – вместе увидели, и это было наше общее воспоминание, момент из детства, где мы были с ней вдвоем. Я не пробовала поступать так с другими людьми, боясь выдать посторонним тайну артефакта, милорд. Но, может быть, стоит провести такой эксперимент. Для начала.

– И вы готовы провести его сейчас? Вы дрожите. Вам холодно?

Не дожидаясь ответа, Орен сбросил с плеч сюртук и накинул Марианне на плечи. Ее окутало тепло и терпкий аромат мужского одеколона. Одеколон наверняка стоил больше, чем месячная арендная плата за «голубятню». Знай свое место, повторила себе Марианна, но невольно скрестила руки у горла, запахивая сюртук. Орен, оставшийся в жилете, расправил кружевные манжеты белоснежной рубашки.

– Вернемся в дом? – предложил он.

– Нет. Давайте проведем эксперимент сейчас. Я вижу беседку.

Она указала на резной домик неподалеку, выкрашенный белой краской. О, сколько веселых игр они с Вивьен устраивали в этом домике на дальнем краю сада!

– Да. Пойдемте туда, без ветра будет уютнее.

Беседка была восьмиугольной, по бокам крепилась лавка – все, как запомнилось Марианне. Пара ступенек, и вот они под защитой ажурных деревянных стен. Марианна села на лавку, а Орен остановился перед ней.

Глава 21

Марианна расстегнула поясную сумку и достала шар. В неярком утреннем свете, падающем сквозь листву и резные стены беседки, хрусталь на ее ладони казался темно-розовым.

– Что мне делать? – деловито спросил Орен.

– Наверное, лучше сесть, – неуверенно сказала Марианна. – Но ведь у нас с вами нет общих воспоминаний?

– Разве? – Он улыбнулся, присаживаясь рядом. – Ну хотя бы то, что было вчера или позавчера. Ведь это уже в прошлом. Может быть, нам покажут, как мы с вами схлестнулись на улице близ вашего ателье. Или как мы любуемся звездами.

– Или тот зловонный участок, – пробурчала Марианна.

Откуда ее вытащил милорд. С воровками разговор был короткий, с судом не затягивали, и, возможно, впоследствии она испытала бы столько бед, что полицейский участок остался бы в ее жизни одним из самых светлых пятен – не вмешайся Орен. Марианна прерывисто вздохнула, стараясь совладать с нервами. Он был слишком близко, чтобы можно было сохранять хладнокровие. Рядом с ним она чувствовала себя непривычно, все казалось новым и особенно ярким.

– Вы волнуетесь, – вполголоса заметил лорд.

– Вдруг вам возьмут и покажут картинку из моего прошлого, а я там не одета, – отшутилась она и тут же смутилась: она вовсе не собиралась дразнить лорда или вести себя вульгарно.

– Я уверен, что вам нечего стыдиться.

– Вы уверены!!! …Я стыжусь, что обокрала вас.

Лорд мягко подставил свою руку под дрожащую ладонь Марианны, удерживающую шар на весу.

– А я стыжусь, что пытался вас запугать и подавить. – Он помолчал. – Нам всем есть чего стыдиться, все мы когда-то допускали ошибки. Но не за все ошибки нас казнят. Попробуем, вдруг нам покажут что-то прекрасное. Нет?

Марианна грустно усмехнулась, опуская шар.

– У нас с вами нет ни одного прекрасного общего воспоминания? – уточнил лорд с непонятной серьезностью.

– Быть может, эта прогулка, но…

– Но. И здесь свое «но».

– Она еще не перешла в разряд воспоминаний, – выкрутилась Марианна.

Орен нравился ей, он безумно ей нравился, но – здесь было слишком много «но». Тем временем лорд взял ее свободную руку в свои ладони.

– Мне кажется, вам сейчас страшно, Марианна, – произнес он, впервые назвав ее по имени, без потешного, больше ей не принадлежащего титула. – Я не понимаю причин. Я ведь больше не пугаю вас?

Она досадливо подняла глаза к небу – к резной крыше беседки, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

– Это не страх, милорд.

– Пожалуйста, прекратите.

– Что?

– Звать меня «милорд». Хотя бы когда мы наедине и нас никто не слышит.

– Но как мне вас звать, милорд?!

– Если я могу называть вас Марианна, вы сами мне разрешили, то вы можете звать меня Эдвард.

– Я не…

– Полно, – прервал он ее. – Вы прекрасно знаете: в том, что ваши владения сейчас принадлежат мне, нет никакой моей заслуги. Все это просто перешло ко мне по наследству. Нет никакой моей заслуги в том, что я Орен. Нет никакой вашей вины в том, что вы носили фамилию Рендин. – Заметив ее возмущение, он быстро добавил: – Я не говорю, что ваш отец в чем-то виноват, я знаю, что вы убеждены в обратном, а у меня нет никаких сведений о делах тех дней.

– Он ни в чем не виноват! – все же высказала Марианна.

– Пусть так. Давайте я буду для вас Эдвардом, когда поблизости нет слуг, ваших портних, даже вашей сестры. Что мешает вам называть меня так?

Против воли к горлу Марианны подступили слезы. Она так старательно возводит между ними стену, а он пытается проделать в ней брешь – вот так легко, разрешением быть с ним на короткой ноге, правда, только пока никто не слышит, даже самая распоследняя служанка. Это коварный подкоп под ее бастион, но подкоп с оглядкой на приличия. Ладно, у нее достанет ума, чтобы не поддаться на такие хитрые заходы, не обманывать себя и сохранить достоинство. Подумаешь – имя.

– Хорошо, – сухо сказала она, загнав слезы обратно. – Договорились. Эдвард. Я буду держать шар на ладони, а вы положите ладонь на шар сверху. Вот так. Чтобы я его не уронила, я пристрою его на колено. Вот так. И давайте подождем. Мы с Вивьен родные сестры, а вы человек чужой – возможно, что-то произойдет, но не сразу.

Орен подчинился ее указаниям.

– Нужно закрыть глаза? – уточнил он.

– Нет – может быть – не обязательно. Давайте попробуем вначале так.

Шар, зажатый между двумя ладонями, стал горячим, но в этом не было ничего удивительного: они грели его с двух сторон. Больше, кажется, ничего не происходило. Марианна смотрела на сосредоточенное лицо лорда – между бровей пролегла вертикальная морщинка, губы плотно сжаты. Он неотрывно глядел на собственную руку, словно ждал, что образы появятся прямо из шара, как дымок.

Когда Марианна готова была провозгласить, что эксперимент не удался, что-то вдруг сдвинулось. Перед ее мысленным взором развернулась картина – вот она сама, белобрысая малышка в коротком розовом платьице и в виднеющихся из-под него панталончиках, играет у фонтана, чаша которого отделана мозаичными плитками. Это загородное имение Рендинов, не столичный особняк. А вот к фонтану подходит темноволосый мальчик в голубом костюме и в белом жилете.

Марианна невольно ахнула и вскинула глаза на Орена. Он смотрел на нее с не меньшим, а еще большим изумлением – ведь для него такое окошко в прошлое было совсем в новинку.

– Вы видели? – отрывисто переспросила она.

Он склонил голову и проговорил:

– Фонтан, и девочка, и мальчик.

– Позвольте, не просто мальчик, это же…

– Тс-с. Может быть, мы увидим их еще?

Они умолкли и дружно уставились на собственные руки, а потом – сквозь них, сквозь то, что представало перед их взорами этим утром, в этой беседке, – в глубину лет. Далекий полдень в прошлом.

– Мне запрещают сидеть на бортике фонтана и перегибаться. Боятся, что я захлебнусь, – сообщает пятилетняя Марианна строго одетому мальчику.

Он приближается.

– Правда?

– А я уронила туда кукол. Вы поможете мне их вытащить?

Мальчуган подходит к фонтану и присаживается на мозаичный бортик.

– Где?

– Вон там!

Вопреки запрету, Марианна ложится на бортик животом и тычет пальцем в глубину.

– Я вижу здесь только пару шишек.

– Это и есть мои куклы!

Мальчик тянет руку к шишкам, но они слишком далеко, чтобы можно было достать их с бортика. Тогда он разувается, снимает чулки и закатывает штаны. Марианна хихикает.

– У вас нет красивой куклы? – спрашивает он, спуская ноги в журчащую воду. – Мне кажется, что вы одеты как юная леди. У таких леди бывают куклы-девочки – вот ваши шишки… простите, ваши куклы, возьмите.

– Благодарю, – церемонно отвечает Марианна.

Мальчик выбирается из фонтана, но не спешит обуваться – ждет, пока ноги высохнут, топчется по траве.

– Так у вас нет куклы с локонами, в дамском платье? – спрашивает он, будто ведет светскую беседу на балу.

– Есть. Но играть с ними скучно. Вы приехали к папе в гости?

Он кивает.

– Точнее, мой отец приехал к вашему. Я полагаю. Если вы леди Рендин.

– Я пока не леди Рендин, но, когда вырасту, буду леди Рендин. Пока не выйду замуж. Хотя вообще так нечестно, не по правилам: мужчину всегда представляют даме первым, даже если дама младше!

Мальчик улыбается.

– Вы правы, но нас некому представить. Все слишком заняты. Эдвард Орен, к вашим услугам.

Воспоминание истаяло, развеиваясь в воздухе, словно дымка от костра.

Глава 22

– Это невероятно, – выдохнул потрясенный Эдвард. – Я не помнил, что мы с вами встречались прежде. И потом… Это было не воспоминание. Это… это ожившая картина. Марианна, скажите, вы видели то же самое?

Она засмеялась от радости.

– Да, я полагаю. Вы же говорили – фонтан, и девочка, то есть я, и мальчик, то есть вы. Я тоже забыла об этой встрече. А шар помнит!

Орен встал и в волнении зашагал по беседке.

– Шар помнит, да, – пробормотал он. – Это было? Или этого не было, Марианна? Может быть, это какой-то мираж? Морок?

Она угнездила бесценный артефакт в ладонях.

– Это не мираж. У меня это стерлось из памяти, но сейчас, когда мне показали этот день… Знаете ли вы, что я влюбилась в вас тогда?

Эдвард застыл на месте. Марианна снова засмеялась, чувствуя детскую легкость.

– Мне пять, вы чуть старше, вы милы, учтивы, серьезны, обращаетесь со мной как с леди – что еще нужно такой малышке? Целых несколько дней, перед сном, я воображала себе нашу новую встречу. Мы оба выросли, я дебютантка, мне пошили умопомрачительное платье, вы подходите ко мне на балу и приглашаете меня на танец. Вы узнаёте меня и говорите, что я выросла такой красавицей! И мы кружим, а все любуются нашей парой. – Эдвард смотрел на нее как громом пораженный. У Марианны вырвался смешок. – О чем еще мечтать девочке в пять лет? – добавила она.

– Вы выросли красавицей, – глухо подтвердил Эдвард.

– Но остальное разлетелось, как дым от этого давно перегоревшего дня. Балы, и платья, и мечты… Не сбудется никогда. Вот так это и работает – я про шар. Я и не думала, что получится с кем-то, кроме сестры, честное слово! Что ж, теперь мы знаем, что знакомы давно.

– Я вас не помню, – снова произнес он с таким видом, будто это его удручало.

– Но что в этом странного, Эдвард? Вам было около семи-восьми лет, а мне всего пять, я была ребенком, на которого не стоило обращать внимания! Конечно, я не запала вам в память. То, что вы были со мной учтивы, объясняется вашим воспитанием. Ну и тем, что я сама к вам обратилась, иначе вы прошли бы мимо фонтана и малышки, которая копошится рядом.

Эдвард улыбнулся.

– Мне были скучны разговоры взрослых, хотя отец, должно быть, считал, что мне пора начинать во что-то вникать. Порой он брал меня с собой, но потом отпускал бродить по саду. Должно быть, так. Но как я мог забыть вас, Марианна?

И снова ей почудилось в его словах, в его голосе и взгляде нечто большее, нежели предупредительность гостеприимного хозяина. Рассердившись на себя и досадуя, что детская непосредственность давно осталась в прошлом, Марианна аккуратно убрала шар обратно в поясную сумочку.

– Вы бывали у Рендинов, – сказала она, констатируя факт.

Он качнул головой.

– Я не помню.

– Но это неудивительно. Достаточно того, что я помню вас.

– Вы правда помните меня? – Эдвард снова сел с ней рядом. – Вы убеждены, что это был я, а не другой мальчик из аристократической семьи, навещавшей вашего отца?

Марианна засмеялась было, но смех оборвался.

– Что вы хотите сказать? Что артефакт показывает нам лживые картинки? Вы слышали разговор этих двух детей?

– Девочка просила достать из воды ее кукол, да. Шишки. Мальчик достал. Вы какое-то время фантазировали о том, как вырастете и потанцуете с этим мальчиком на балу, но этого я не видел, вы просто поделились со мной этой грезой. У фонтана… это мог быть кто угодно. Вы сами сказали, что забыли об этой встрече, вспомнили только сейчас.

– Мальчик представился! Он сказал, что его зовут Эдвард Орен. Это если вам недостаточно внешнего сходства.

– Мне тут лет девять-десять, Марианна. Не два и не три. Я должен был это запомнить.

– Да глупости! Простите, мило… Эдвард. Отчего вы должны были запомнить случайный разговор с каким-то встречным ребенком? Ваша память не сохранила его, как не сохранила сотни других ничего не значащих бесед.

Орен покусал губы в замешательстве.

– Это магический артефакт, Эдвард, шар памяти. Он демонстрирует воспоминания. Он не показывает мечты, даже если нам бы этого хотелось, и не искажает прошлого. – Марианна прикрыла сумочку рукой, как бы защищая шар от скептика. – Боже, мне кажется, что вы больше верили в него тогда, когда никак не сталкивались с его действием! А теперь, воочию увидев живую картину из прошлого – наше общее воспоминание, которое показали нам обоим, потому что мы разделили это переживание много лет назад, – вы просто отказываетесь в это верить. Это ли не странно?

– Странно, – признал Эдвард, закрыв глаза. – Странно. Все мое существо противится этому визиту в прошлое, вместо того чтобы радоваться, что мы все же когда-то разделили с вами хоть один приятный момент. Но это не имеет значения, Марианна, потому что артефакт показывает только общие воспоминания, а я хотел бы, чтобы мы с вами докопались до того, чему вы не могли быть свидетелем.

Марианна затаила дыхание. Наконец-то Эдвард Орен расскажет ей, что он стремится выяснить!

Однако он не спешил. Он встряхнулся и встал, вновь предлагая Марианне локоть и будто бы вновь превращаясь из Эдварда – в лорда Орена.

– Пойдемте в дом, нас наверняка все потеряли.

Глава 23

Прекрасно вышколенные слуги делали вид, будто нет ничего необычного в том, что в доме их высокородного хозяина гостят две девушки из семьи прежних хозяев, что они расхаживают по особняку в нарядах горничных, а милорд при этом ведет себя так, словно воспринимает их как ровню. Вивьен пыталась доказать себе, что в этом действительно нет ничего из ряда вон: на самом деле они с Марианной тоже не простолюдинки, а лорд слишком хорошо воспитан, вот и все. Но ей все равно было не по себе, так не по себе, точно она, замахнувшись слишком высоко, оказалась теперь не в своей тарелке – и в то же время позволила судьбе уронить себя на самое дно.

Отсутствие Марианны успокоению тоже никак не способствовало.

Приведя себя в порядок и надев униформу горничной, Вивьен вышла из отведенной им с сестрой спальни и медленно побрела по коридору. Их разместили в крыле для гостей, что было, разумеется, понятно и объяснимо, однако Вивьен боролась с желанием подняться выше, туда, где в незапамятные времена располагалась детская. У лорда пока нет ни жены, ни детей, так что теперь комната наверняка приспособлена под что-то еще. Да и некрасиво злоупотреблять гостеприимством хозяина и бесконтрольно гулять по чужому особняку. Но что ей тогда делать? Изволит ли милорд пригласить их с Марианной к завтраку в господской столовой или им следует поесть на кухне, со слугами? Или нужно дождаться, пока им вернут их скромную одежду, и как можно скорее покинуть богатый дом, не надеясь на завтрак?

Растерянная и оробевшая Вивьен в конце концов вышла в холл – она рассчитывала встретить там Дрейка, который мог бы подсказать ей, на каких правах они тут и как им лучше держаться. Вопреки ожиданиям, она столкнулась с самим хозяином, шествовавшим под ручку с разрумянившейся Марианной – в сюртуке лорда поверх служанкиного платья! Они вошли через парадный вход, и свет в полутемном холле сразу стал ярче: должно быть, сработали особые заклинания.

– Доброе утро, милорд! – воскликнула Вивьен и присела в книксене. – От души благодарю вас за то, что выручили Марианну!

Орен покосился на свою спутницу.

– А, да, – сказал он рассеянно. – Не стоит благодарности.

И что теперь? Вивьен вперила взгляд в сестру, которая отчего-то вздумала гулять под руку с лордом, в его сюртуке, в то время как сам хозяин дома казался мыслями где-то очень далеко. Марианна старалась на нее не смотреть.

– Нам, наверное, пора, милорд? – неуверенно проговорила Вивьен. – Вот только… ваш сюртук… и наши платья…

– О, леди Вивьен, – очнулся Орен и помог Марианне высвободиться из своего сюртука, а потом накинул его на руку. – Нет, я не думаю, что кто-то мог успеть выстирать, высушить и отутюжить ваши платья. Не в упрек Дрейку и экономке – людям иногда нужно и спать.

Вивьен почувствовала себя еще глупее прежнего.

– Разумеется, милорд, – согласилась она. – Я не хотела сказать… Просто мы уже достаточно злоупотребили вашим вниманием и гостеприимством.

– Недостаточно. У меня еще множество идей. Прошу вас сейчас разделить со мной завтрак, если это не противоречит вашим высокоморальным принципам, леди Вивьен, и потом у меня к вам будет, со своей стороны, пара необременительных просьб.

Он поднес пальцы Марианны к губам и взбежал по ступеням. Вивьен, распахнув глаза, повернула голову к сестре, а та мечтательно прижала осененную поцелуем руку к груди.

– Уже второй раз, – заметила Вивьен угрожающим шепотом.

– Он просто учтив, – не менее свирепо прошипела Марианна.

– Ну да. О каких просьбах может идти речь? Ради всего святого. Он лорд, а мы с тобой… сама знаешь!

– Он джентльмен и не поставит нас в неловкое положение.

– Ха!

Вивьен подлетела к входной двери и толкнула ее от себя:

– Выйдем на минутку!

Марианна послушалась, но, когда она развернулась на крыльце, ее взор разве что не метал искры. Она первая пошла в атаку.

– Я знаю этот тон, Вив, и мне хорошо знакомо твое выражение лица! «Помни свое место, не зарывайся!» «Нас спасет только скромность!» «Мир опасен для невинных дев!» «Мужчины коварны! Им нужно только одно!» «Стоит только зазеваться, и тобой воспользуются, а потом растопчут!» Вивьен, я слушаю это не первый год! Мне это все осточертело! Я не делаю ничего предосудительного! А Эдва… а лорд Орен…

– «Эдвард»?! – перебила ее Вивьен, не веря своим ушам. – Боже, Марианна, где твои мозги?

– Лорд – Эдвард – Орен, – отчеканила Марианна, – ведет себя самым достойным образом!

– Ты, наверное, развлекаешь его как редкий экземпляр смазливой мордашки вкупе с незамутненной душой, при этом не обремененной особым умом, – съязвила Вивьен. – Но не стоит обольщаться, и нельзя позволять себе…

Марианна топнула ногой.

– Никто! ничего! себе не позволяет!

– Тс-с, – спохватилась Вивьен. – Тише. О каких услугах он может говорить?

– Не об услугах, а о просьбе! Ты не видишь разницы?

– О какой просьбе может идти речь? О чем может просить человек, у которого есть все? Что он может попросить у девушки, у которой нет ничего, кроме ее невинности? Про репутацию, я полагаю, после вчерашнего можно уже окончательно забыть, так же как и про работу у мадам Фонтен.

Марианна снова вспыхнула.

– Никто моей невинностью пока не интересовался, – сообщила она, склонив голову к уху сестры. – А если бы такой человек, как лорд – Эдвард – Орен, ею поинтересовался – что ж, я была бы польщена! Вот тебе!

Вивьен застонала от досады.

– Неужели ты не понимаешь, что лорд – лорд! – уничтожит тебя, Марианна? Ты можешь быть для него разве что пустой забавой на несколько дней, когда ему прискучил лоск приличных барышень.

– У него в этом деле свой мотив, – фыркнула Марианна. – Ему просто хочется что-то вспомнить, вот и все. После мы обе будем ему совсем не нужны – ни ты, ни я. Так что тебе не о чем беспокоиться, Вив!

Глава 24

Сестры устроились за обеденным столом, и обе потупились. Эдвард смотрел на них с улыбкой. Несмотря на одинаковые платья, Вивьен и Марианна походили друг на друга очень мало. Темные волосы Вивьен были аккуратно причесаны на прямой пробор, гладкие пряди блестели. На затылке она скрутила их в строгий пучок. Яркие голубые глаза в обрамлении угольно-черных ресниц были неизменно серьезны. Золотые локоны Марианны не желали подчиняться ей и вечно выбивались из косы, из-за чего вокруг ее головы возникал светящийся ореол. Голубые очи и манера скромно их опускать вкупе с этим «нимбом» могли ввести несведущего человека в заблуждение и создать иллюзию, будто перед ним ангел. Эдвард уже знал, что это далеко от истины, – но тем больше его к ней тянуло!

Сестры явно старались не смотреть друг на друга и избегали смотреть на него, и это давало Эдварду возможность свободно их разглядывать, отвлекаясь от того, что зрело в глубине его собственной души. А там царил полный раздрай. С одной стороны, перед глазами все еще стояла картина раннего утра, когда он увидел Марианну на крыльце. Ему казалось сейчас, что он провел в полутемном холле, вдыхая затхлый воздух, много-много лет, пока наконец не толкнул дверь, чтобы выбраться на волю, где его ждал сияющий образ юной, полной энергии девушки. Орен застал этого светлого ангела с заковыристым характером на рассвете дня и на заре жизни – при мысли об этом в груди начинало ворочаться колючее жгучее солнце, и губы сами расплывались в счастливой улыбке. С другой стороны, пока единственное воспоминание, которое удалось извлечь из глубин прошлого с помощью волшебного шара, необъяснимо било по нервам – словно рана затянулась, а под свежей коркой набухал гной. Мысль об этом саднила так же, как и мысль об этих чертовых письмах…

Завтрак был подан без особых церемоний: Эдвард рассудил, что не стоит лишний раз выставлять напоказ свои возможности перед теми, кто заставлял его чуть ли не стыдиться собственного состояния. Если лорд не принимал гостей, он и сам довольствовался простой едой, так что ему не пришлось утруждать поваров. Рассыпчатый творог, нежные блинчики с сиропом, фрукты, ягоды и шоколадные конфеты – все это, как надеялся хозяин, должно было прийтись барышням по вкусу.

Когда с трапезой было покончено, Эдвард поблагодарил девушек за компанию и поднялся.

– Позвольте сопроводить вас в гостиную.

– Да, милорд, – отозвалась Вивьен, которая весь завтрак просидела как на иголках. – Что там по поводу двух ваших просьб?

– Ничего пугающего.

Эдвард мягко улыбнулся ей. Ему были понятны тревоги Вивьен, и тем больше ему нравилось наблюдать за упрямо выпятившей губу Марианной. Без опеки старшей сестры младшая, конечно, не выросла бы настолько непокорной и убежденной в собственной счастливой звезде, несмотря на все неурядицы. Он был благодарен Вивьен, и ему совсем не хотелось ее дразнить. Ах, если бы только у него была сестра!

Когда они расселись в гостиной – хозяин в кресле, дамы на диванчике, обитом светлым атласом, – он поспешил перейти к делу.

– Артефакт сейчас при леди Марианне, как мне известно. Я бы хотел попросить вас, леди Вивьен, взять его в руки и попробовать пробудить в памяти какой-нибудь момент прошлого. Если вам неловко делать это в присутствии постороннего, я охотно оставлю вас.

– Нет-нет, – запротестовала Вивьен. – Я попробую при вас. Мне нечего скрывать. Я просто не уверена, что у меня получится.

Марианна вручила хрустальный шар сестре и отодвинулась.

– Положи его на ладонь, – подсказала она шепотом, – и подумай… вспомни…

Эдвард откинулся в кресле и вперил взгляд в камин, чтобы не смущать Вивьен. Слуги знали свое дело, вовремя вычищали золу, и в эти августовские дни очаг был пустым и холодным, однако ему почему-то все равно представился пепел. Пепел, седой пепел, которому достаточно легкого дуновения ветерка, чтобы разлететься, – вот во что превратилась его память.

– Нет, – сказала наконец Вивьен, опуская задрожавшую руку. – Ничего не выходит. Это Марианна уже наловчилась с ним управляться, я не могу.

– Или шар подчиняется Марианне, как трофей, взятый с бою. Не расстраивайтесь, пожалуйста. Я пошутил. Значит, волшебница у нас Марианна… – Он мимолетно улыбнулся ей и не заметил, что забывает прибавлять к ее имени титул. – Я так и предполагал.

Сестры переглянулись.

– В смысле?

– Марианна, вы говорили мне, что вы с леди Вивьен вместе держали шар и вместе увидели общее воспоминание из детских лет. Теперь становится понятно, что за это в ответе именно вы, а не леди Вивьен. Значит, и в нашем случае тем более…

Эдвард вновь умолк, не договаривая: значит, и во время эксперимента в беседке Марианна показала ему свое воспоминание. Доступа к его воспоминаниям у шара, возможно, нет. И, уж конечно, у шара нет и не может быть доступа к тем воспоминаниям Эдварда, которых не знает Марианна. Значит, артефакт ничем ему не поможет.

– А вторая просьба, милорд? – подала голос подозрительная Вивьен.

– Да. – Он вынырнул из своих размышлений. – Это уже не так важно, но ладно. Я хотел бы, чтобы Марианна привлекла еще какого-нибудь человека, с которым у вас точно есть общие воспоминания, но который не принадлежит к семье Рендинов. Благо такой человек у нас есть – старина Дрейк. Кажется, ему вполне можно довериться. Я попросил бы вас, Марианна, взять шар в руки и позволить Дрейку положить на него ладонь, чтобы настроиться на волну, которую прошлому будет угодно пригнать в вашу сторону…

Девушки дружно кивнули.

– Но в этом случае, боюсь, я вынужден настаивать на своем присутствии во время эксперимента. Дело в том, что я хочу определить, насколько та картинка, которую артефакт демонстрирует участникам, доступна для наблюдения со стороны.

Марианна словно спохватилась – ахнула, поднесла руку к губам.

– Не переживайте, я уверен, в ваших воспоминаниях самых юных лет нет и не может быть ничего предосудительного, – усмехнулся Эдвард.

– Да… Нет… Я не о том, – отмахнулась Марианна. – Просто я… Да, действительно. Это очень важно выяснить. Позовите Дрейка, я готова!

Глава 25

Лорд позвонил – явился его камердинер, уже знакомый сестрам Юбер. Он так и пожирал гостий глазами, но им было не до него.

– Позовите Дрейка, – распорядился Эдвард.

Марианна не могла усидеть на месте – она встала, подошла к окну, впилась взглядом в буйную летнюю зелень. События последних дней так закрутили ее в своем водовороте, так захлестнули изысканными речами милорда и его проникновенными взглядами, что она едва не забыла, зачем вообще стянула артефакт! Хорошо, что Эдвард сообразил: если воспоминание видно только тем двоим, кто прикасается к шару, причем одним из этих двоих должна непременно быть сама Марианна, ее мечта о том, чтобы призвать к ответу оклеветавших отца, обращается в прах. Это необходимо проверить, и как можно скорее!

Вошел Дрейк, с почтением склонил голову, представ перед хозяином. Юбер маячил у двери. На его присутствие Марианна не рассчитывала! Она неуверенно посмотрела на Эдварда.

– Отошлите, – шепнула она.

Тот понял, кивнул.

– Идите, Юбер… Дрейк, вам не нужно представлять этих юных леди, вы знакомы с ними давно и, я полагаю, знаете их даже лучше, чем я. С какого возраста вы знаете леди Марианну, к примеру?

– С момента ее рождения, – сдержанно произнес Дрейк.

– Замечательно. Не откажите нам в нашей общей просьбе. Леди Марианна держит в руке артефакт памяти, он также вам известен. Пожалуйста, поместите свою ладонь на этот хрустальный шар. Если нам будет сопутствовать удача, всплывет какое-то из ваших общих воспоминаний. Мы с леди Вивьен останемся зрителями.

Марианна вскинула на Эдварда обеспокоенный взгляд. Лорд улыбнулся ей.

– Если воспоминание действительно проявится и будет не самым приятным, вы можете оттолкнуть руку Дрейка, но не раньше, чем мы удостоверимся, что способны – или не способны – его засвидетельствовать.

Марианна и Дрейк встали между сидящей на диване Вивьен и расположившимся в кресле Ореном. Хрустальный артефакт Марианна подняла на ладони. Сейчас он казался еще более розовым и менее дымчатым, чем при утреннем робком свете, и еще больше походил на спелое яблоко.

– Начинать? – откашлявшись, спросил Дрейк, и стало понятно, что он взволнован.

– Да, – велел Эдвард, – кладите ладонь поверх шара и молчите.

Марианна затаила дыхание. Лицо старого доброго Дрейка оказалось совсем близко, и она с внезапной нежностью отметила, что у него прибавилось морщин. Интересно, сколько ему лет? Он сказал, что знает ее с самого рождения!

Шар под рукой потеплел, потом стал приятно горячим. Воздух вокруг поплыл. Комната сдвинулась.

Они продолжали стоять в светлой, уютной гостиной и вместе с тем переместились в просторный холл.

Малышка Марианна дергала Дрейка за ливрею.

– Ты покатаешь меня?

– Я не могу, – растерянно отвечал молодой Дрейк. – У меня тут свои обязанности, леди Марианна, я никак не могу пока!

– Посади меня на плечи и ходи делай свои обязанности!

– Граф меня не поймет, – засмеялся Дрейк. – А уж его гости – тем более. Кроме того, леди Марианна, меня в прошлый раз изругали, что я вас так высоко поднимаю.

– Ты же меня не уронишь.

– Ни в коем случае! А графиня боится, когда такая крошка – и так высоко. У вас есть няня, леди Марианна, идите к ней и играйте, я занят, простите!

– Я на тебя обижусь, – надула губы трехлетняя капризулька.

Или сколько ей здесь лет?

Марианна смущенно засмеялась, подняла взгляд – Дрейк смотрел на шар с умилением, и в глазах стояли слезы. Шар потух. Видение рассеялось.

– Сколько же вам тут лет, леди Марианна? – сказал Дрейк вслух.

– Я тоже об этом задумалась. Года три, наверное. Да, Вив? Как ты считаешь?

Марианна повернулась к сестре, но та только покачала головой. Тогда Марианна перевела взгляд на Эдварда.

– Вы не видели? Ничего не видели? И не слышали наш разговор? – уточнила она с упавшим сердцем.

Эдвард тоже медленно покачал головой.

– Мы слышали только ваши слова о возрасте. Вам, должно быть, что-то показали, если судить по вашей реакции. Что это было?

Дрейк отступил от артефакта и осел на диван.

– Волшебство, – пораженно выдавил он и промокнул лоб носовым платком. – Это путешествие во времени. Леди Марианна – такая малявка! Простите. Я ее помню такой! А себя – я увидел себя со стороны и даже не сразу узнал!

Марианна зажала рот рукой. Крах всех надежд! Вопреки всем усилиям, из груди вырвалось рыдание, и она спрятала лицо, прикрывшись ладонью.

Эдвард тут же вскочил и не раздумывая прижал ее к себе.

– Что? Вас что-то напугало? Марианна, сейчас вы в безопасности.

Она качнулась и приникла к опоре – к широкой, теплой и твердой мужской груди. Рука с артефактом бессильно упала. Подавить рыдания не удалось. Лорд теснее сомкнул объятия.

«Вивьен снесет мне голову», – подумала Марианна, но это казалось неважным. План по восстановлению отцовской репутации, план, дыр в котором было больше, чем в решете, до сих пор казался ей замечательным, и она была готова на все ради этой цели, но промахнулась в главном: не выяснила, как работает артефакт. Даже если ей удалось бы выяснить имена клеветников, добраться до них и вынудить их во всех подробностях вспомнить, как они поступили с графом Рендином, в присутствии самого короля – это ничем не помогло бы, ведь их воспоминания останутся картинкой в воображении самих виновников и Марианны.

Впрочем, наверное, лорд прав, и на самом деле шар способен вытаскивать из прошлого только воспоминания самой Марианны, пусть и совместные с другими людьми, а поскольку она, разумеется, не присутствовала при обсуждении или воплощении коварных планов отцовских врагов, артефакт не в силах ей ничем помочь.

– Ш-ш, – сказал ей Эдвард, как ребенку. – Дрейк, что вы видели? Почему леди Марианна плачет?

– Она ведь сначала засмеялась, милорд, – с недоумением отозвался дворецкий. – Мы видели пару минут из прошлого, когда я был молод, а миледи было, по ее словам, года три. Она просила меня покатать ее на плечах, как давеча, а я отказывался, потому что графиня, матушка леди Марианны, меня строго отчитала за такие игры. Я не понимаю…

– Ладно, – прервал его Орен. – Идите. Спасибо, Дрейк. Оставьте нас.

Глава 26

Прорыдавшись у лорда на груди, Марианна пристыженно доползла до дивана. Вивьен смотрела на нее со смешанным выражением ужаса и сочувствия. Так распуститься перед чужим мужчиной, перед аристократом!

– Говорила я тебе, твой артефакт не доведет до добра, – тихо проворчала она.

Орен на этот раз тоже занял место на диване, рядом с Марианной, которая, хоть и взяла себя в руки, все еще время от времени икала и судорожно всхлипывала. Он даже подал ей чистый батистовый платок.

Дрейк додумался прислать горничную со стаканом воды. Дрожащими пальцами Марианна спрятала артефакт в сумочку.

– Медленно, – скомандовал Орен и поддержал стакан за донце. – Глотайте медленно и восстанавливайте дыхание. Ну!

Марианна подчинилась. Часть воды пролилась на подол.

– Что на тебя нашло? – прошептала Вивьен, хотя никакой нужды шептать не было: все они сидели достаточно близко друг к другу. Она просто не доверяла собственному голосу и боялась сорваться.

– Что вы увидели? – поинтересовался Орен.

Марианна сокрушенно покачала головой.

– Дрейк правильно поведал обо всем, что показал шар. Я не из-за этого. – Она снова отпила воды. – Когда я… рискнула пробраться к вам в дом, милорд, я говорила себе, что артефакт поможет мне, поможет нам снять все обвинения с отца. Я не очень представляла себе, как это можно воплотить, но я решила, что артефакт памяти – то, что нужно, чтобы заставить их заговорить.

– Кого «их»? – уточнил Орен.

– Тех, кто оклеветал отца. Вы можете сказать, что я была маленькой девочкой и ничего не смыслила, но я точно знаю, что отец ни в чем не виноват, он не был способен на государственную измену. Он был верен своей стране, своему королю.

У Вивьен невыносимо защипало в глазах. Эдвард взял Марианну за руку.

– Дорогая Марианна, – сказал он ласково. – Все это с самого начала было обречено на неудачу. Простите.

Она нервно хихикнула.

– Видишь, Вив, Эдвард сказал: «Простите». После того, как я его обокрала. Эдвард, таких благородных героев, как вы, больше не осталось на свете. Артефакт – всего лишь игрушка, следует это признать. Это как портрет, на котором запечатлен любимый человек, в него можно вглядываться, стараясь вернуть давно утраченное, но не больше. Не больше.

Услышав, как сестра величает лорда по имени, Вив подскочила на месте, но Марианна не стала обращать на это внимание; что до Орена, он, кажется, вовсе не заметил никаких перемен. Он вновь мягко обнял Марианну за плечи.

– Ваши надежды рухнули, – сказал он с усмешкой, – рухнули и мои. Мы не сможем докопаться до того, что скрыто под обвалами моей памяти, ведь вы не были тому свидетельницей, Марианна. Вы способны дотянуться до ваших воспоминаний и, может быть, подарить мимолетное возвращение в прошлое тем, с кем вы разделили эти минуты. Не более. Так что да… Ваш артефакт – лишь игрушка. Оставьте его себе и оживляйте на краткий миг дорогие образы ваших покойных родителей, если это не будет бередить раны. Как вы и утверждали с самого начала, для меня артефакт – пустышка.

Марианна еще раз утерла слезы платком и вручила сестре стакан.

– Что вы надеялись вспомнить, Эдвард? – спросила она.

– Это не имеет значения.

– Наверняка имеет. Я вижу это по вашим глазам.

– Марианна!!! – возопила вконец скандализованная Вив, однако ее протест проигнорировали.

Лорд Орен и Марианна смотрели только друг на друга и слышали только друг друга. Было так странно сидеть с ними на одном диване и ощущать себя невидимкой! Вивьен хотелось вскочить, швырнуть стакан на пол и закричать, схватить Марианну за плечи и потрясти, призвать лорда к порядочности – зачем он морочит глупышке голову?! Вместо этого Вивьен сжала в руках стакан, а потом встала и поставила его на низкий столик со стеклянной столешницей. Орен и Марианна продолжали молчаливый диалог. Тогда Вивьен опустилась в кресло, которое прежде занимал хозяин, и стиснула зубы. Безрассудство Марианны ее не удивляло, она давно с ним смирилась, и, если надо сыграть для этих двоих роль дуэньи, что ж, ей не привыкать. Она не позволит богатому лорду использовать ее сестренку ради пустого и жестокого развлечения.

– Вы должны мне сказать, – увещевала лорда упрямая Марианна. – Вы забыли что-то очень важное?

Орен улыбнулся ей как будто бы с нежностью.

– Если бы я помнил, чтó я забыл, я бы это не забыл. Верно?

– Казалось бы, верно. Если бы вы не пытались добраться до этого затерянного сокровища, – парировала Марианна.

Лорд вздохнул и потер лицо руками.

– Я не помню первые годы своей жизни, – признался он.

– Самые ранние годы никто не помнит. Или… сколько лет выпали из вашей памяти?

– Десять лет. Десять, Марианна. Большинство детей достаточно хорошо помнят себя, начиная лет с пяти, у них могут встречаться отдельные воспоминания, относящиеся и к двух-трехлетнему возрасту. К шести-семи годам отпрыски дворянских семей обычно уже умеют читать и писать, зачастую говорят на двух-трех языках. Память не подводит их, позволяет сохранить начала разных наук.

Марианна сочувственно положила ладонь ему на плечо.

– У вас есть предположения, почему так вышло, – сказала она утвердительным тоном.

– Есть, да. Незадолго до этого, по словам отца, я серьезно болел, был на грани жизни и смерти. Я выкарабкался, но у меня отшибло память. Мама умерла вскоре после того, как опасность для меня миновала, видно, заразилась от меня.

– Соболезную! – проговорила Вивьен.

– Получается, у вас почти не сохранилось воспоминаний о матушке? – воскликнула Марианна.

Лорд только покачал головой.

Глава 27

Эдвард встал и прошелся по гостиной, стараясь рассеять повисшую в воздухе печаль. Он казался таким милым, когда балансировал между откровенностью и светскими приличиями!

– У меня остались ее портреты, разумеется, – сказал он бодро. – И, знаете, леди, я чувствую себя неловко, когда вы сострадаете мне. Как бы то ни было, я вырос в достатке, и мне не пришлось пережить ничего подобного тому, что выпало на вашу долю. Я восхищен вашим мужеством и самоотверженностью.

Кроткая Вивьен склонила голову, принимая добрые слова, но Марианну было не так легко сбить. Отодвинув в сторону переживания по поводу краха своих воздушных замков, она уже успела воодушевиться, сообразив, что в ее распоряжении все же есть еще один козырь, который позволит ей не покидать фамильный особняк, а главное – самого лорда Орена прямо сейчас.

– Вы хотели бы вспомнить матушку, – заключила она. – Увидеть ее хотя бы на несколько мгновений. Это так нам понятно и близко! Правда, Вивьен? Знаете, Эдвард, я ведь не все вам поведала. Я тоже думала поначалу, что единственный способ заставить шарик работать – это класть на него руку и позволять ему копаться у себя в памяти, чтобы воспроизвести то или иное воспоминание.

– Нет? – переспросил Орен. – Не единственный?

Марианна застенчиво хихикнула.

– Я провела немало экспериментов с девочками в ателье, и мне не удалось помочь ни одной из них! Зато с этим злосчастным кошельком… Полицейские постоянно спрашивали меня, почему я пришла с ним именно к этой даме и именно в эту лавку. Я говорила, что видела ее в лавке прежде, но они не верили, что я могла запомнить и даму, которая, кстати, не признала, что когда-либо со мной встречалась, и ее кошелек – красиво расшитый, но не слишком приметный, в общем, такой же, как у всех. Единственный ответ, который предложили в полиции вслед за обвинением самой хозяйки, сводился к тому, что я сама украла деньги и решила получить выкуп за кошель.

– А на самом деле? – быстро спросил Орен, пристально следивший за лицом Марианны.

– А на самом деле я подняла кошель с мостовой, и у меня в голове всплыл портрет его хозяйки. Мало того – еще и образ лавки. Кошелек как будто помнил и ее, и то, куда она ходила, понимаете?

Марианна снова тихо засмеялась. Орен порывисто кинулся к ней и присел рядом.

– Это значит… – раздумчиво произнес он.

– Ничего особенного это не значит, – вмешалась Вивьен. – Если Марианна видела хозяйку кошеля и даже лавку, это видела Марианна! Картинка не витала вокруг ее головы на улице! Она не в силах вам ее показать!

Воодушевившийся было лорд заметно сник.

– Да. Оттого, что Марианна заглянет в мое детство, для меня, пожалуй, ничего не изменится, – признал он.

Его лицо сразу стало строгим и чужим. Однако Марианна и тут не собиралась отступать. Нет, от нее он так просто не отделается!

– Я понимаю, что отправиться в ваше детство ради вас и потом пересказать вам то, что я увидела, – вовсе не то, что вам нужно. Но, Эдвард, когда мы третьего дня сидели с вами в карете, вы предложили заключить договор. И вы тогда сказали так: я должна помочь вам докопаться до какого-то воспоминания из вашего детства. Вы не говорили, что забыли все на свете! Вы упомянули об одном воспоминании, о каком-то ключевом моменте!

Эдвард обратил взгляд на Вивьен, как бы спрашивая, правда ли это, и та кивнула:

– Точно так, милорд.

– Если вы поделитесь с нами, может быть, мы сумеем вам помочь, – настаивала Марианна. – Но, если я не буду знать, что искать, я никогда это не найду!

Эдвард тяжело вздохнул, будто у него в душе поднималась настоящая буря. Какое-то время он молчал, видно, взвешивая все за и против. Сестры терпеливо ждали.

– Видите ли, леди, – сказал он наконец. – По словам отца, я перенес в детстве экзотическую пирианскую лихорадку. От нее скончалась и матушка. У этой болезни описан целый ряд симптомов: тут и жар, и всевозможные боли, и рвота, и… Не буду утомлять вас пренеприятными описаниями. При этом ни один из целителей, с которыми мне довелось встречаться впоследствии, не отмечал у переболевших – у тех, кто выжил, – потери памяти. И еще одно. Я обращался к целителям. Обращался к магам, оперирующим различными артефактами и сыворотками. Пытался составить собственное средство для пробуждения памяти…

– Ах вот для чего ваша страсть к алхимии! – догадалась Марианна.

– Все безуспешно. Когда я говорил, что мне хотелось бы добраться до одного-единственного воспоминания, я… не очень представлял себе, как работает ваш шар. Наверное, я просто надеялся ответить себе на этот вопрос. Почему в моем случае выпали такие карты. Простите меня.

Вивьен покачала головой.

– Позвольте, – сказала она. – Бывают же индивидуальные реакции. В вашем случае, очевидно, произошло именно так. Вы были очень слабы, цеплялись за жизнь. Взрослый человек, ваша матушка, проиграл эту битву, а вы выкарабкались, но ради этой победы пришлось что-то потерять, чем-то пожертвовать.

Взъерошив в волнении волосы, Эдвард закивал.

– И это верно, леди Вивьен, – согласился он. – Скорее всего, я смирился бы с такой волей Творца, не пытался бы найти ответ там, где все объясняется Провидением, если бы не оговорки моего отца. Бывало, он упоминал что-то из моего детства, а потом спохватывался: ах да, ты же не помнишь! Переспрашивал: точно ли так. При этом выражение его лица становилось таким, будто он разжевал жгучий перец… Я был ребенком, леди, и однажды я решил, что сделаю отцу приятное, если солгу, будто я припоминаю то, о чем он говорит.

– И? – Марианна только что не подпрыгивала на краешке дивана.

– Он рассмеялся, будто с издевкой, и погладил меня по голове. «Конечно же нет: ты не можешь этого помнить, Эдвард». Кроме того… Отец отказывался обсуждать мою болезнь, и я повторял себе, что это из-за горьких воспоминаний, ведь он тогда потерял жену. Но когда эта тема всплывала, он…

Эдвард вновь вскочил на ноги и принялся расхаживать по гостиной, размахивая руками.

– Он не раз высказывался в том смысле, что в смерти матери виноват я.

Марианна ахнула.

– Какая жестокость, – сокрушенно проговорила Вивьен.

– Да, леди Вивьен. Нет. Я привык считать, что так оно и есть, ведь это я заразил матушку.

– Вы были больны! Вы были ребенком и никак не могли отвечать за то, что подхватили опасную болезнь! Ради всего святого, вы и сами едва выжили! – запротестовала Марианна.

– Да, да, да. Вы спрашиваете, до какого воспоминания я надеялся докопаться, леди. Сейчас я был с вами предельно откровенен. Я хотел бы знать, что я сделал – при каких обстоятельствах я мог подхватить эту экзотическую лихорадку, в чем именно заключается моя вина. Я хочу знать, насколько велик мой грех, в чем мне каяться.

В глазах у Марианны стояли слезы.

– О Эдвард, – выдохнула она. – Вы были ребенком! Даже если там была ваша ошибка, непослушание, если вы где-то нарушили какой-то запрет – дети не несут ответственности за то, что творят, ни один суд…

– Кроме высшего суда. И суда моего отца. Он настолько не переносил моего вида, что довольно рано позволил мне жить отдельно, или настоял на этом, если вам угодно. Отселил меня сюда. – Эдвард скрестил руки на груди. – Все, леди. Как на духу. Теперь я открыл вам все, к добру или к худу. Вся моя жизнь, простая и незамысловатая, перед вами как на ладони. Десять лет пустоты. Тяжелая болезнь. И все это. – Он обвел широким жестом гостиную. – Дом, который признает вас и впускает без звука, без ключа, и до сих пор не признает меня, хотя я живу здесь уже много лет и теперь я единственный наследник всего имущества Оренов, в которое входит и этот особняк. Дом, даже дом помнит свое прошлое, а я этого лишен.

Глава 28

Несколько минут в гостиной царило молчание. Эдвард отошел к окну и вперил взор в кусты сирени. Вивьен опустила голову. Марианна колебалась: ей очень хотелось подбежать к милорду, заставить его посмотреть ей в глаза, объяснить, что не может быть вины десятилетнего ребенка в том, что он заболел. Вместе с тем она понимала, что после такого выплеска эмоций Эдварду, наверное, нужно прежде всего успокоиться. Если он был лишен матери, а отец был с ним настолько бесчеловечен, вряд ли она сможет сейчас найти слова, чтобы до него достучаться. Кроме того, Эдвард уже сказал, что принимать сочувствие от сестер Рендин ему не так уж просто. С другой стороны… почему-то же он им открылся? Значит, считает их достойными доверия?

Или просто счел, что так Марианна сделает все, чтобы ему помочь. И она сделает. Она смотрела в его обтянутую сюртуком спину и сама недоумевала, как за каких-то два дня человек, который был ей незнаком и чужд, вдруг стал… не близок, конечно, но…

Поймав строгий взгляд Вивьен, Марианна пресекла собственные мысли. Лорд Орен – привлекательный мужчина, спору нет, а еще он богат, влиятелен и знатен, а еще ему, по совпадению, досталось имение Рендинов. На этом все. Вивьен права.

Наконец Эдвард обернулся к ним.

– Простите, леди, – сказал он обычным любезным тоном. – Я не привык об этом говорить. Ни с кем это не обсуждал, если честно.

Непослушное сердце Марианны вновь встало в горле комом. Он считает их особенными! Он доверился им!

– Надеюсь, сейчас вам станет легче, – будничным тоном отозвалась Вивьен.

Как это у нее получается – быть настолько непрошибаемой, безупречной и правильной? Это решительно не укладывалось у Марианны в голове. После того, как лорд утешал ее, сжимая в своих объятиях, ей было еще сложнее видеть в нем того, кем он на самом деле является, – постороннего человека, да к тому же аристократа и богача.

– Эдвард, – выдала она сбивчиво, – ну давайте попробуем – отправимся в ту усадьбу, где вы жили до болезни? Может быть, там сохранилась хоть одна ваша игрушка. Кстати, и слуги… вы пытались поговорить с тамошними слугами? Возможно, кто-то из них даст вам ответ?

Эдвард качнул головой.

– Пытался, да. Но отец избавился от всех слуг, которые работали там до смерти матушки. Он их уволил, чтобы не напоминали ему о тяжелых временах, и где мне теперь их искать? Прошли годы.

– А игрушки?

– Многие вещи тогда же бросили в костер по указанию целителя: болезнь была слишком опасной, боялись распространения заразы. Но не исключено, что что-то где-то осталось.

Он возвратился к дивану, на котором сидела Марианна, и встал перед ней, забыв о присутствии Вивьен.

– Вы согласитесь поехать со мной и попробовать?

Не успела Марианна радостно согласиться, как Вив громко закашлялась. Эдвард спохватился и повернулся к ней.

– И вы, леди Вивьен, разумеется. Приглашаю вас обеих, вместе.

– Но мадам Фонтен…

Эдвард ухватился двумя пальцами за переносицу.

– Мы с вами уже обсуждали, что вы берете отпуск, – я посылал Юбера предупредить ее, что вы не явитесь на работу. Не волнуйтесь, она не захочет ссориться со мной.

Эти слова упали между ними, словно тяжелая рама старинного окна. Ненамеренно, не пытаясь ни на что намекнуть, Эдвард напомнил сестрам Рендин, какое он занимает положение в обществе. Вивьен поджала губы. Марианна упрямо тряхнула головой.

– Нужно хотя бы дождаться, пока нам вернут наши платья, – ответствовала Вивьен. – Мы не можем ехать в этом. И нам надо собрать вещи.

– Какие вещи? – Он улыбнулся. – Давайте лучше купим новые.

Марианна раскрыла было рот, но Вивьен вновь ее опередила.

– Об этом не может быть и речи, милорд, – отрезала она.

– Давайте устроим дело так: я временно беру вас на работу. У меня есть для вас важное поручение, и вы оказываете мне услугу, соглашаясь на небольшое путешествие. Вы потратите на это мое поручение силы и время, выделенное вам мадам Фонтен для отдыха от праведных трудов. Раз я предоставляю униформу горничным, дворецкому и другим своим людям, я могу купить и то, что понадобится вам. Не понимаю, что в этом такого.

Вивьен выразительно посмотрела на Марианну: мол, гляди! Та закатила глаза: ну и что?

– Мы не ваши люди, милорд, – напомнила Вив.

Эдвард переводил взгляд с одной сестры на другую.

– Я оскорбил вас? – уточнил он. – В таком случае прошу меня простить. Я предложил вам дружеский жест, жест благодарности за ваше участие и стремление помочь. Вне зависимости от того, насколько удачным будет наше предприятие. Меня это нисколько не затруднит, но…

– Но об этом не может быть и речи, – повторила Вив.

– Да. Ладно. Прошу, простите меня. Вы привыкли сами зарабатывать, и вам оскорбительно воображать, что кто-то может предложить вам что-то в дар. Я же не заработал ни одной монеты из тех богатств, что на меня свалились, и за всю жизнь их не потрачу, если не пущусь вдруг во все тяжкие. – Он усмехнулся. – И еще нечистый дернул меня за язык, когда я упомянул слуг. Нижайше прошу прощения. Я забылся.

– Вы хотели как лучше! – бодро заверила его Марианна.

Вив вздохнула.

– Возьмите по крайней мере мою карету, чтобы заехать домой и собраться. Кучер подождет вас столько, сколько нужно.

– Мы пойдем пешком.

Эдвард поднял забытый Марианной стакан и покрутил его в пальцах.

– На самом деле я очень благодарен вам, – сказал он тихо. – Я хотел бы, чтобы вы это знали. Чем бы ни закончилась наша поездка, я бесконечно благодарен вам.

Глава 29

Пока отобедали (уха, жаркое, салаты, фрукты, сладости…), на улице зарядил дождь – серый, совершенно осенний, и вскоре стало понятно, что надеяться на улучшение погоды в ближайшее время не стоит.

– Леди Вивьен, – воззвал Орен, – не упрямьтесь. Пока вы доберетесь до своего пристанища, вы промокнете до нитки. Переоденетесь, двинетесь в обратный путь, промокнете еще раз. Нет никаких причин мерзнуть и рисковать здоровьем: моя карета к вашим услугам. Мне она пока не нужна: мне требуется написать несколько писем и закончить алхимический опыт, вам же будет гораздо удобнее собрать необходимые вещи и в комфорте вернуться сюда. Кроме того, у меня не одна карета.

Вивьен неохотно уступила.

– Позвольте также отправить с вами моего камердинера Юбера, вы с ним уже знакомы. Для вашей безопасности. Он подождет вас в карете.

Юбер, молчаливо маячивший у двери, с легкой улыбкой поклонился.

– Но зачем? – вновь запротестовала Вивьен.

– Я не могу сопроводить вас сам, – объяснил Орен.

– Но зачем нас сопровождать? Еще пару дней назад вы понятия не имели о нашем существовании!

– За эти пару дней все изменилось. Не так ли?

Орен обменялся многозначительными взглядами с Марианной, которая просияла ему в ответ, и Вивьен, стиснув зубы, дала себе слово еще раз переговорить с сестрой наедине, когда они окажутся в своей съемной комнатушке. Марианне, конечно, вскружили голову не состояние и титул, ведь она прекрасно понимала, чего они стоят и как недолговечны могут быть. Почву из-под ног выбили эти ослепительные улыбки, эти манеры и комплименты… Марианна все больше подпадала под обаяние милорда. Что может быть естественнее в восемнадцать лет, когда сердце открыто нараспашку, а душа только и ждет, в кого бы влюбиться? С высоты своих двадцати Вивьен взирала на происходящее со все нарастающей тревогой. «Добром это не кончится», – повторяла она себе и репетировала то, что должна будет сказать сестре.

Милорд, разумеется, никогда в жизни не женится на бедной дочке опального графа, опозоренного и лишенного титула. Похоже, Марианна ему и правда нравится, или забавляет его, но что он может ей предложить? Либо она ему просто надоест, либо он ее обесчестит. В лучшем случае – сделает ее своей любовницей, содержанкой, что нисколько не помешает ему заключить брак с такой же богатой и знатной невестой, как он сам. Неужели в Марианне нет ни капли гордости? Она смотрит на милорда словно зачарованная!

Вивьен в раздражении покачала головой и направилась к выходу. За порогом гостиной ее нагнал Юбер, его темные глаза пылали, как угли.

– Вы так резко настроены против меня, леди Вивьен, – сказал он сокрушенно. – Обычно я еду с милордом в карете, но, чтобы не смущать вас, устроюсь на запятках. Не стоит переживать из-за меня, я вас не побеспокою.

– Да при чем тут вы! – воскликнула Вив, не сдержавшись.

– Мне показалось, вас опечалило распоряжение милорда.

Он склонил голову, но поднял на нее взгляд. За окном мерно шумел нескончаемый дождь.

– Ну на каких запятках, право слово, – махнула рукой Вив. – Вы точно заболеете.

– О, болеть – привилегия господ. – Юбер ухмыльнулся.

Она помедлила с ответом. С одной стороны, Юбер обратился к ней точно так же, как милорд, назвав ее леди Вивьен, и вроде бы выказал почтение, как знатной даме. С другой – ни для кого в доме не было секретом, что сейчас они с сестрой живут как самые обычные простолюдинки, сами зарабатывают на хлеб и даже носят другую фамилию. Нынешнее положение гостий в господском доме – не более чем каприз милорда. Как же ей реагировать на реплику Юбера – как даме или как простушке-швее, которой по-свойски подмигивает приближенный к лорду слуга?

– Передам распоряжение лорда насчет кареты, – сказал Юбер. – Минут через десять будем ожидать вас, миледи.

Он вновь склонил голову и, прежде чем удалиться, вновь улыбнулся той широкой улыбкой, которая вряд ли предназначалась аристократам. У Вивьен невольно дрогнули краешки губ. К чему скрывать – мужское внимание оказалось приятно. Орен морочил голову Марианне, хотя из этого и не могло выйти ничего хорошего. В нынешнем положении сестер Рендин им не стоит заглядываться выше, чем достойные, но простые люди… Вив еле слышно хихикнула, потешаясь над собой. Злопыхатель сказал бы, что она позавидовала сестре, которую выделяет милорд. А Юбер обменялся с ней всего лишь парой слов, и она уже рассуждает так, словно это может что-то значить!

Да где там запропастилась эта Марианна? Вивьен вернулась в гостиную – и обнаружила, что та стоит напротив Орена, держа в руке хрустальный шар, в то время как милорд положил ладонь на артефакт. Глаза у обоих были открыты, но Вив сразу поняла, что Орен с Марианной находятся в пространстве воспоминания, куда нет ходу посторонним. Она замерла в дверях.

– Звезды, – проронила Марианна улыбаясь.

– Все-таки звезды, – тихо отозвался милорд.

Они разомкнули руки, но так же безотрывно продолжали смотреть друг на друга. В окне висела пелена дождя. «Любуетесь звездами?» – хотела съязвить Вив, но смолчала. Орен заметил ее первый.

– Мы решили провести еще один эксперимент, – пояснил он. – На всякий случай. Нам было любопытно, что покажут нам на этот раз.

– Звезды? – вопросительно повторила Вивьен.

– Когда я вызволил вашу сестру из полицейского участка, ей захотелось подышать свежим воздухом. После дождя воздух был настолько чистым, что звезды казались крупнее и ближе, чем обычно.

– Общее воспоминание, – скривив губы, выдала Марианна, с лица которой как по мановению волшебной палочки исчезло мечтательное выражение. – Я надеялась, что получится подсмотреть что-то из того, чему я не была свидетелем, но все зря. Ладно, поедем. Всего доброго, Эдвард, до вечера!

И тут он вновь поцеловал ей руку. Нет, с этим точно надо срочно что-то делать.

Глава 30

После особняка, когда-то принадлежавшего семье Рендинов, комната под крышей показалась Марианне настоящей голубятней, как и назвал ее Эдвард, – маленькой, тесной, скромной и душной. Да к тому же Вивьен решила воспользоваться тем, что сестры наконец остались наедине, чтобы прочитать длиннющую лекцию, полную нравоучений и заунывных «случаев из жизни»! Марианна не чаяла вновь выбраться на волю и вернуться домой – в смысле к лорду Орену.

Завтра с утра они отправятся в путешествие! В удобной карете с мягкими сиденьями и спинкой, а главное – вместе. Ну и что с того, что у них нет будущего? У них есть настоящее. Никто и никогда не смотрел на Марианну так, как Эдвард. Никто так не прикасался к ее рукам, плечам, никто не одалживал ей сюртук, чтобы она не озябла. Никто не вытаскивал ее из полицейского участка (впрочем, она никогда раньше и не попадала в полицейский участок).

Марианне хотелось быть с ним и никогда не расставаться. Вот и все.

– Ты не понимаешь, – попыталась объяснить она сестре. – Мне нет дела до того, что он лорд, а ему нет дела до того, что я теперь не знатная особа. Мы просто… видим друг друга.

– Я вас тоже вижу, – обиженно отозвалась Вив. – И то, что я вижу, мне совсем не по нраву.

Они спустились к карете, весьма недовольные друг другом. Юбер помог им подняться в карету и утолкать в нее же узлы, чтобы те не промокли.

Если на пути к съемной квартире сестер все больше молчали, то на обратной дороге Юбер решил развеять висящее в воздухе напряжение.

– Хрустальный шар, значит, – неожиданно заметил он.

Марианна вздрогнула.

– Откуда вы знаете?

– Так в доме все только о нем и говорят. С того самого дня… В общем, вот уже четыре дня.

Марианна вздохнула. Конечно, слуги обсуждали ее выходку: сначала она попалась на глаза Дрейку, потом лорд послал своих людей проследить за ней…

– Ну да.

– Хрустальный шар – он же всегда был инструментом гадалок, – продолжал с воодушевлением Юбер. – Или прорицателей. Вот только мошенников среди них больше, чем истинных магов. Разве можно заглянуть в будущее? Вот наша карета сейчас накатит на камень, слетит колесо, и мы застрянем тут на полчаса, а пока этого не произошло, могли бы поручиться, что вернемся уже через четверть часа. Такое ни один прорицатель не предскажет!

Он засмеялся, сверкая белыми зубами. Марианна отвернулась к окну.

– Это другой шар, не тот, что у гадалок, – мягко объяснила Вивьен. – Гадалки могут говорить что угодно, шар им нужен для антуража. Могут напридумывать, что в голову взбредет. Наш артефакт показывает только воспоминания, там не может быть никакой лжи. Да и пользы особой нет, – добавила она, выразительно глядя на демонстративно пялящуюся в окно сестру.

– Вы правы, пользы нет, – согласился Юбер. – Человек и так помнит все, что ему нужно, а что не нужно – забывает, и нет нужды держать под рукой целый магический артефакт ради того, чтобы в нем хранилось то, что не заслуживает внимания. Разве что забудешь что-то очень важное… Но ведь такого не бывает. То, что важно, помнишь всегда.

Марианна вскинула ресницы, но ничего не сказала. Доверие Эдварда было сокровищем, которое она сохранила в самой глубине сердца, и если даже камердинер лорда, имеющий к нему круглосуточный доступ и посвященный в самые разные тайны, до сих пор не знает, что Эдварда мучит невозможность вспомнить ранние годы, то она точно не будет тем человеком, который растреплет секрет.

– Хотя… эти письма… – добавил с ноткой сомнения Юбер.

Последовало молчание. Его прервала Вивьен, чтобы не показаться грубой:

– Письма?

– Не так давно милорд стал получать письма без подписи, такие странные. Они его обычно расстраивают, и он их сжигает на свече или спиртовке, благо у него в лаборатории вечно что-нибудь да горит.

– Анонимные письма?

– Да, миледи.

– Это гадко, – высказалась Вивьен. – Но почему вы упомянули о них сейчас? Когда мы говорили об артефакте? Разве это как-то связано?

Юбер выглянул в окно. Кучер спрыгнул с облучка и отправился распахнуть ворота. Юбер понизил голос:

– Не то чтобы милорд со мной откровенничал, сами понимаете, я всего лишь слуга. И, разумеется, я никогда не позволял себе читать его письма. Но, будучи камердинером, ты невольно находишься подле господина и что-то слышишь. Так вот, сминая и сжигая эти письма, милорд порой шептал что-то вроде: «Не помню! Не помню!» Мне подумалось, что и интерес милорда к этому артефакту, должно быть, связан с тем, что он умудрился запамятовать. Это так?

Вивьен вдохнула, намереваясь ответить, но бросила взгляд на лицо Марианны и улыбнулась.

– Мы впервые слышим про письма, – сказала она, не погрешив против истины, – и, право, не можем ничего об этом сказать.

– Однако же это интересно, – вступила Марианна. – Вы полагаете, в письмах содержатся намеки на нечто, что случилось в прошлом? Почему только намеки, и отчего их адресант отказывается поставить под письмом свое имя?

– Тс-с, – сказал Юбер, поднося к губам палец. – Не будем обсуждать этот щепетильный вопрос, когда нас могут услышать, леди. Впрочем, откуда мне знать? Как камердинер я только могу вас заверить, что милорд неизменно расстраивается, когда получает такую корреспонденцию.

– Еще бы! – пробурчала Марианна.

Ей было обидно, что Эдвард, заявивший не далее как сегодня, что полностью раскрыл перед ними с Вивьен душу, ни словом не обмолвился об анонимках, которые ему досаждают. Разумеется, у нее нет никакого права претендовать на его откровенность, но чувство причастности к потаенным глубинам его души все же потускнело.

Глава 31

Юбер вызвался сам вытащить из кареты узлы гостий, а сестры прошли в дом. Эдвард встретил их уже в холле.

– Не замерзли? – спросил он с ласковой улыбкой. – Ваши платья готовы, Дрейк отнес их в вашу комнату. Наконец можно будет избавиться от нарядов служанок. Жаль, что вы не позволили мне подарить вам пару дорожных костюмов…

– Девушкам не подобает брать такие подарки у господ, – отрезала Вивьен. – И, знаете, наряды служанок для нас ничем не зазорны.

Однако она все же поспешила в отведенные ей покои, чтобы переодеться. Марианна чуть промедлила. Эдвард внимательнее всмотрелся в ее лицо.

– Вы чем-то опечалены, Марианна? Что-то не так?

Она пожала плечами и отвернулась. Как ей достичь того уровня самообладания, которым располагает Вивьен, чтобы милорд не читал в ней, как в раскрытой книге?

Эдвард сделал шаг вперед и взял Марианну за руки.

– Скажите мне, – попросил он настойчиво. – Вы не хотите ехать со мной? Сестра настроила вас против… нашего плана? «Девушкам не подобает» путешествовать в компании джентльмена, да? Я уже подумал об этом. Мы поедем в разных каретах, чтобы ни один злой язык не посмел…

Марианна досадливо вырвалась. Предложение поехать в разных каретах, конечно, было более пристойным, но из-за него она расстроилась еще сильнее – ведь ей так хотелось как можно больше времени провести рядом с Эдвардом, пока она ему еще нужна!

– Нет, милорд, дело не в этом.

– «Милорд»?! Марианна, что с вами?

Эдвард снова ухватил ее за руку и повлек в гостиную, где она упрямо присела на прежний диван, а он в волнении устроился рядом.

– Что с вами? – повторил он.

– Я не могу сказать.

– Почему?

– Чувствую себя так глупо, – призналась она. – Будто я капризная барышня, которая пытается… Нет, нельзя так забываться, милорд, правда. Со мной все в порядке, вашему плану ничего не грозит, благодарю, что вы решили взять две кареты.

– Такой ответ я ожидал бы услышать от благонравной леди Вивьен. От вас, Марианна, я жду иного.

– Чего же? – спросила она, повернувшись, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Прямодушия, которое вы мне успешно демонстрировали все это время. Честного ответа. Вы не побоялись дважды допустить меня в святая святых, в свои воспоминания… в свою чистую душу. Чего же вы боитесь теперь? Что успело случиться за эти несколько часов?

Марианна отвела взгляд, но все же решилась.

– Ваш камердинер… – проговорила она тихо.

– Он обидел вас?

– Нет-нет, что вы. Он сказал… только не наказывайте его и не выдавайте меня!

– Можете быть спокойны.

– Он сказал, что вам присылают анонимные письма. – Марианна пристально следила за лицом Эдварда. – Вы не поведали нам о них, когда заявили, весьма пафосно, что открылись нам как на духу. Мне была дорога мысль, что вы удостоили нас своим доверием, но на самом деле этого не произошло, милорд, я всего лишь выдала желаемое за действительное. И я не хотела говорить это вам, потому что – потому что вы вовсе не обязаны были делиться с нами и тем, чем уже поделились, и я высоко ценю, что вы сказали нам о своей матушке и даже об отце, и кто я такая, чтобы упрекать вас хоть в чем-то, и после всего…

Она задохнулась и смолкла. Эдвард улыбнулся, сжимая и нежно поглаживая ее пальцы, – она и не заметила, как он снова завладел ее рукой.

– Всего-то! – сказал он с облегчением. – Послушайте, Марианна, гнусные анонимки – вовсе не то, что мне хотелось бы с вами обсуждать.

– Но эти анонимки – они как-то связаны с тем, что вы пытаетесь вспомнить?

Он потер лоб свободной рукой.

– Я не знаю.

– Что в них пишут, Эдвард?

Он молчал.

– Вы не скажете мне, – с грустью заключила Марианна. – Вот видите. Я ничего для вас не значу. Но, когда я говорю так – когда я говорю о том, что чувствую, – я и сама понимаю, что переступаю непозволительную черту. Это и глупо, и недостойно. Разумеется, я ничего для вас не значу, незачем и воображать себе, будто…

Усмехнувшись, Эдвард сокрушенно покачал головой.

– Женщины! Такие мастерицы загонять в угол. Марианна, вы значите для меня очень много. Я и поверить не мог, что за столь краткое время возможно подпустить человека так близко и отринуть всяческие сомнения… Я просто не смею сказать вам, что теперь, – он склонился к ее уху, – теперь, когда вы здесь, со мной, я не хочу отпускать вас никогда. Я хочу греться в вашем свете вечно, вот так держать вас за руку, защищать вас, удерживая в кольце своих объятий. Стоит ли мне сейчас продолжать?

Пораженная, Марианна взирала на него во все глаза, на ресницах засверкали слезинки. Она только кивнула. Однако Эдвард встал и поклонился ей.

– Разрешите пригласить вас на танец, леди Рендин.

Она еле заметно склонила голову. Он потянул свою даму за руку и вывел к центру гостиной. Она положила ладонь ему на плечо.

– Что это было, Марианна, что видели вы в своих мечтах? Вальс?

– Вальс… мазурка… Ах, Эдвард, я не знаю, мне было пять лет! Просто – бальная зала, разряженные дамы и господа, я – и вы…

Он закружил ее по комнате, и ее дыхание сбилось.

– Такой же… умопомрачительный… как сейчас…

Тур вальса под неслышимую музыку закончился, и они замерли в центре воображаемой залы, глядя друг другу в глаза.

– Умопомрачительный? – переспросил Эдвард.

Она снова с улыбкой потупилась.

– Марианна. Я знаю, что мое поведение недопустимо, моя настойчивость непростительна. Но после того, что сказал я, мне жизненно необходимо хоть слово от вас. Всего одно только слово.

Закусив губу, она помотала головой, но все же не сдержалась:

– Умо-по-мра-чи-тельный. Да. Вот ваше слово. Рядом с вами я теряю голову, забываю о том, как должно себя вести. Вивьен твердит, что нам нужно знать свое место, но, когда вы близко, я не в состоянии ни о чем думать. И ваше положение, ваш титул, ваше состояние – Эдвард, вы же сами знаете, что все это лишнее, то есть только возводит между нами непреодолимые преграды, – но, Эдвард…

Их губы встретились. Они целовались исступленно, Эдвард осыпал поцелуями и щеки Марианны, и лоб, и волосы, и она не отставала от него, словно в мире не было никого, кроме них двоих, и не существовало никаких титулов, особняков, как не существовало и пропасти между ними – ведь кто мог быть ближе, чем эти двое в такой момент?

Глава 32

– Боже мой.

Только это и сказала Вивьен, войдя в гостиную. Марианна было отпрянула, но Эдвард поймал ее за руки и не дал ей спастись бегством. Он не привык держать ответ ни перед кем, кроме разве что строгого, немилосердного родителя, и теперь не собирался стыдиться своих чувств.

На лице Вивьен читались возмущение и разочарование, а еще – обреченность.

– Лорд Орен, – проговорила она в повисшей тишине. – Вам нельзя оставаться с Марианной наедине. Нам нельзя оставаться в вашем доме. Вы не можете…

Марианна снова дернулась, и Эдвард снова ее не отпустил.

– Чего я не могу, леди Вивьен? – спросил он церемонно, таким ледяным тоном, что слуги уже провалились бы сквозь землю.

– Марианна – не та девушка, которую вы можете развратить ради забавы. Я вам не позволю.

Их взгляды схлестнулись. В груди Эдварда вскипел гнев, но он напомнил себе, что сестра, воспитавшая Марианну, заботится о ее же благе, и сумел совладать с собой.

– Кто сказал, что я собираюсь развратить Марианну ради забавы? – парировал он брошенный ему упрек.

– Право, лорд Орен, как еще можно истолковать ваше поведение?

– Вы не можете представить себе, чтобы ему можно было приписать какое-то достойное объяснение?

– Нет, милорд. При всем старании – не могу.

– Напрасно, леди Вивьен.

После сумасшедших поцелуев его сердце колотилось как бешеное, он невольно стискивал руку Марианны, прятавшей глаза. В висках стучало. Стараясь прийти в себя, он с шумом втянул воздух. Пока он пытался нащупать, что будет правильнее всего сказать дальше, Вивьен переключилась на сестру.

– Боже мой, – опять сказала она. – Марианна, посмотри на себя. Даже мне так за тебя стыдно, что я не могу найти слов, а ты!..

Эдвард притянул раскрасневшуюся, взлохмаченную, разгоряченную Марианну к себе, отчетливо осознавая, что никому не даст вырвать это сокровище из своих объятий.

– Я прошу у вас ее руки, – сказал он лихорадочно.

Вивьен упала на диван, словно у нее подломились ноги.

– Лорд Орен!

– Насколько мне известно, у вас больше никого нет, леди Вивьен, поэтому я прошу у вас разрешения на брак с вашей младшей сестрой.

– Вы сошли с ума.

– Определенно, – не стал спорить он.

Марианна засмеялась. Ее смех делался все громче и громче, превращаясь в истерику.

– Это шутка, да? Шутка?! Шутка?!

Эдвард легонько встряхнул ее за плечи и прижал к себе.

– Это не шутка, – сказал он серьезно. – Я готов взять тебя в жены, если ты готова принять меня как мужа.

Марианна вдруг тоже вздумала осесть на пол. Эдвард подхватил ее и перенес в кресло.

– Боже мой, – в третий раз сказала Вивьен. – Вы сошли с ума, лорд Орен.

– Я знаю только, что Марианна должна быть моей.

– Она может быть вашей только после свадьбы.

– Да. Поэтому я предлагаю свадьбу.

– Милорд. Вам прекрасно известно, что вам не позволят жениться на дочке Рендина, – тихо проговорила Вивьен.

Эдвард оскалился.

– Мне не позволят? Кто?

– Его величество король. Вопросы с браками аристократов вашего уровня решает его величество, если… Семья изменников навечно вычеркнута из…

– Рендины не были изменниками. И мне плевать на волю его величества.

– Лорд Орен, – с укором произнесла Вивьен, – эти слова недостойны лорда.

– Мне плевать на достоинство лорда.

– Милорд! – возмутилась она и со вздохом констатировала очевидное: – Вам нужно остыть. Отойдите от Марианны.

Он отчего-то послушался и, сделав несколько шагов, встал у окна. Марианна сидела, закрыв лицо руками.

– Наше пребывание в вашем доме, сэр, сыграло с вами злую шутку, – размеренно проговорила Вивьен. – То, как вы познакомились с Марианной… несколько… кхм, нестандартным образом, возбудило ваш интерес, а дальше ваша молодость, пылкость, красота и невинность Марианны – все это очень банально, милорд. Очень предсказуемо. Мне нельзя было этого допускать.

– Перестаньте брать на себя ответственность за меня! – запротестовал Эдвард, но Вивьен продолжала:

– Марианна настолько далека от этого всего, это настолько наивная и неискушенная душа; она даже не подозревает о том, что у вас есть нареченная невеста.

Марианна вздрогнула всем телом и отняла руки от лица. Эдвард скрипнул зубами.

– Что? Невеста? Это правда? – спросила она дрожащим голосом, обернувшись к нему.

– Правда, – неохотно признал он. – Это неважно. Нареченная – это означает лишь, что наши отцы когда-то давно, чуть ли не при нашем рождении, решили все за нас.

– Которая? Одна из этих разряженных куриц?

Вивьен даже не стала, по обыкновению, вскрикивать «Марианна!», а Эдвард против воли расплылся в улыбке.

– Да. Договорные браки приняты в нашем кругу, но это не означает, что мы непременно должны следовать договоренности.

– У тебя есть невеста, – обреченно прошептала Марианна.

Эдвард упал перед креслом на колени, взял ее руки в свои и принялся их целовать.

– У меня есть невеста, – твердо повторил он. – Это ты. Ты, моя невозможная, моя драгоценная, моя сумасбродная Марианна.

Вивьен многозначительно кашлянула.

– Неизвестно, кто из вас больший сумасброд, милорд. О какой женитьбе может идти речь? Вы с Марианной знакомы от силы пару дней. Я полагаю, что, когда мы съедем, вы постепенно придете в себя и поймете, что вам незачем терять расположение монарха и связи с аристократическим кругом, равно как и все блага, которые полагаются вам по праву рождения, и… все остальное, что я не стану тут перечислять.

– У нас будут вдвойне сумасбродные дети, – задумчиво сказала Марианна.

Глава 33

К ужину Марианна тоже переоделась в собственный наряд. Эдвард разглядывал сестер задумчиво, а после трапезы позвал их в свой кабинет, точнее, в лабораторию.

И Марианна, и Вивьен вошли несмело: обе уже бывали в этом помещении, святая святых хозяина, но Вив была тогда чересчур взволнована, чтобы на что-то обратить внимание, а Марианна посетила лабораторию при слишком примечательных обстоятельствах, чтобы теперь чувствовать себя тут свободно.

– Проходите, прошу, не стесняйтесь! – Эдвард присел на край письменного стола.

– Зачем вы пригласили нас сюда, милорд? – поинтересовалась Вивьен.

– У меня возникла идея. Две идеи. Во-первых, вы можете открыть сейф – или Марианна, если вам угодно. Взгляните, что там хранится. Насколько я понимаю, там немало драгоценных украшений, принадлежащих вашей семье.

Вивьен даже попятилась.

– И что?

– Если вы не хотите принимать мои подарки и считаете для себя зазорным позволить, чтобы я оплатил вам новые наряды, хотя бы дорожные костюмы, крепкую обувь и теплые пелерины, вы могли бы взять любое из украшений, отправиться с ним в ломбард, заложить, получить деньги и приобрести все необходимое.

– И потом? – скептически спросила Вив.

– А потом выкупить украшение. Или разрешить мне это сделать.

– Очень надо. Чтобы у вас в руках было еще больше доказательств, что мы вас обворовали?

Эдвард выпрямился, оскорбленный.

– О чем вы говорите, леди Вивьен?

– О том же, о чем говорили вы, любезно напоминая нам, что сила на вашей стороне, милорд, – огрызнулась та.

Марианна только переводила взгляд с жениха, если его уже можно было так называть, на сестру и обратно, не решаясь встревать между ними.

– Я все же думаю, что нам нужно съехать от вас, – упрямо сказала Вивьен.

– Мы завтра собирались выдвинуться в поместье Оренов. Поехать в разных каретах, как я говорил Марианне и не успел сообщить вам. Смилуйтесь, леди Вивьен, чего вы от меня хотите? Чтобы я позвал священника и потребовал обвенчать нас с Марианной нынче же ночью?

Он нервно прошелся вдоль столов, поправляя колбочки и реторты.

– Оставим в покое ваш многострадальный сейф, – категорично отмахнулась Вивьен, – какова была ваша вторая идея, милорд?

Эдвард прикусил язык и чуть повременил с ответом, чтобы не раздувать ссору.

– Я хотел предложить Марианне взять любую вещь… – Вивьен открыла было рот, чтобы запротестовать, но Эдвард жестом попросил ее дослушать. – Взять в руки любую мою вещь и свой хрустальный шар, чтобы посмотреть, насколько успешно ей удастся определить… хоть что-нибудь. Так вышло, что больше всего моих личных вещей, которыми я давно владею и дорожу, находятся именно здесь, если не считать моей спальни – и вы, разумеется, сразу возопите, если я хоть что-то скажу про спальню.

Он не сдержал улыбки. У Марианны зарумянились щеки.

– Ну же. – Он снова примостился на краешек стола. – Вы убедитесь, что мне нечего скрывать. Ты вольна выбрать все что тебе угодно.

Марианна не торопясь двинулась вдоль столов с лабораторным оборудованием. Резкие запахи, странные цвета, необычные сосуды интриговали ее, но она полагала, что вряд ли поймет те истории, которые могли поведать ей эти предметы. Приблизившись к письменному столу, она увидела очки в позолоченной оправе и протянула к ним руку, а потом ее отдернула.

– Твои?

– Мои, – признал Эдвард.

– Я не знала, что ты носишь очки.

– Только во время работы. В обычной жизни это не слишком удобно.

– Ты плохо видишь? – сказала Мариана, поддразнивая его. – Возможно, тебе стоит взглянуть через очки и на меня, и тогда ты изменишь столь поспешно принятое решение?

Эдвард тихо рассмеялся.

– Дорогая, я вижу тебя всем сердцем. И готов позволить тебе этот эксперимент, чтобы ты взглянула на меня так же. Очки провели немало времени у меня на носу – ты прекрасно выбрала предмет. Ну же! – Он вложил очки ей в ладонь. – Давай.

Марианна пристроила их обратно на угол стола и аккуратно извлекла из сумочки хрустальный шар. Выдохнула, сжала его в руке и осторожно подхватила очки. Вивьен и Эдвард наблюдали за ней затаив дыхание.

Вначале Марианна растерянно смотрела Эдварду в лицо, потом закрыла глаза, сосредотачиваясь. Она будто погрузилась в транс. Эдвард обеспокоенно взглянул на Вивьен.

– Вам же нечего скрывать, – поддела она его.

– Да. Да, но…

Марианна, сжимая очки в кулаке, медленно приложила его к щеке, словно слушая далекий голос. Стало так тихо, что тиканье часов казалось оглушительным.

Наконец она раскрыла повлажневшие глаза и так же бережно вернула очки на место, а рядом с ними положила и шар.

– Ну? – вопросили в один голос свидетели эксперимента.

Марианна отвернулась. Эдвард и Вивьен вновь переглянулись.

– Что ты увидела? – спросила сестра.

– Это… трудно сказать.

Она порывисто вздохнула и вдруг прижалась к груди Эдварда. Он с облегчением выдохнул.

– О Марианна, мы уж тут подумали невесть что. Знаете, не так просто выставить себя напоказ, не представляя, что именно откроется человеку, который тебе дороже всего…

Он нежно сжал Марианну в объятиях.

– И что тебе открылось? – настаивала Вивьен.

– Эдвард много времени провел в этой лаборатории. Надежды вспыхивали и гасли. Он создал много снадобий и эликсиров, но ни один не исполнил его желания – не смог показать ему прошлого, – пробормотала Марианна. – Это невозможно передать словами, Вивьен. Это… тоска. Тоска по тому, что сокрыто, по тому, чего он был лишен, по своей истинной сути. Это упорное стремление разыскать способ разрушить препятствие. О Эдвард! – Она импульсивно обвила руками его шею. – Я постараюсь тебе помочь. Постараюсь, но если я не смогу – Эдвард, пусть это не отравляет так твою жизнь!

Опустив ресницы, он улыбнулся.

– Марианна, теперь, когда в моей жизни появилась ты, прошлое не имеет надо мной прежней власти.

Глава 34

Пока голубки вновь не начали самозабвенно целоваться, Вивьен отвлекла их следующим вопросом.

– Это все хорошо, милорд, а что вы можете сказать про анонимные письма? Зачем кому-то писать вам, и что конкретно в них написано?

Эдвард, с трудом оторвав взгляд от лучистых глаз Марианны, растерянно почесал лоб.

– Да, кстати, – спохватилась и Марианна. – У тебя не осталось ни одного письма? Я бы могла подержать листок в руках и попробовать определить, кто за этим стоит!

– Нет, дорогая, я сжигал их сразу после прочтения. Что в них было? – Он выдохнул, борясь с болезненным спазмом в груди. – Мне казалось, что их пишет злобный дух моего отца. За всю свою сознательную жизнь, клянусь, я не совершал ни одного преступления. Письма бьют в ту же самую точку, что и попреки отца: некто обвиняет меня в смерти матери, сообщая также, будто ему-де известна причина ее смерти. Я не могу разгадать эту загадку, ведь мать, как всегда убеждал меня отец, умерла от той же пирианской лихорадки, которой переболел и я сам. В этом нет ничего таинственного.

– И больше ничего?

Эдвард покачал головой.

– У вас не вымогают деньги, ничем вам не угрожают?

– Пока нет.

Марианна возбужденно зашагала по лаборатории.

– Даже конвертов не осталось? – разочарованно уточнила она.

– Нет, дорогая. Я спешил поскорее избавиться от этой мерзости.

Вивьен наконец отошла от порога и тоже двинулась вдоль стола, разглядывая причудливые приспособления.

– А ваш отец… – сказала она.

– Что?

– Может быть, у вас есть какая-то его вещь.

Эдвард покачал головой, но потом выпрямился.

– У меня в столе лежит его портрет. Миниатюра. Портрет принадлежит мне, но позировал для него отец, и не один час, должно быть. Вы полагаете, там может остаться какая-то информация, которую сможет считать Марианна? Давайте попробуем.

Он обошел стол, выдвинул верхний ящик и, достав из него овальный портрет размером с книгу, передал его Марианне. Вивьен приблизилась и заглянула ей через плечо.

– Это ваш отец? – сказала она машинально.

– Да. Покойный лорд Орен.

– Могла бы и не спрашивать, – заметила Марианна. – Сходство поразительно.

С портрета на них смотрел чуть постаревший Эдвард – грузный, но с аристократической осанкой, вот только вид у него был надменный и официальный. Ни капли того тепла, что исходило от его сына.

– Должно быть, вам с ним было трудно, – предположила Вивьен, взглянув на Эдварда с сочувствием.

– Не то чтобы… Впрочем, я вам это уже говорил. Недостойно жаловаться на покойного родителя, правда? Он не был ко мне жесток, не уделял мне слишком уж много времени и при первой возможности одарил отдельным домом – вот этим. Вот и все. Марианна, дорогая, попробуй что-то определить?

Она кивнула и взяла со стола артефакт. Закрыла глаза. Молчание затянулось надолго, но в конце концов она с тяжелым вздохом уронила руки:

– Бесполезно. Я не узнала ничего из того, о чем мог думать покойный лорд. Эдвард, это твоя вещь, твой портрет. Я испытала малую долю той боли, что связана у тебя с образом отца. О Эдвард!

И она снова приникла к его груди, преисполненная сострадания, а Вивьен вынуждена была, стиснув зубы, отвернуться.

– Портрет матери? – предположила она.

Марианна содрогнулась всем телом. Эдвард крепче прижал ее к себе.

– Леди Вивьен, Марианне тяжело, – сказал он негромко.

– Давайте в третий и в последний раз убедимся, что вам нечего скрывать, милорд. Марианна потерпит.

Со вздохом, больше похожим на всхлип, Марианна кивнула. Эдвард вновь выдвинул ящик стола и достал еще один портрет, выполненный под пару с первым. Красивая темноволосая женщина смотрела устало и печально. Ее тонкие черты лица говорили о благородном происхождении.

– Все же вы больше похожи на отца, – заметила Вивьен.

– Ты ее совсем не помнишь? – спросила Марианна.

Эдвард покачал головой.

– Я был еще слишком слаб, чтобы присутствовать на похоронах, – сказал он вдруг осипшим голосом. – Давай, дорогая. Еще один рывок, и мы оставим это испытание позади.

Марианна взяла в другую руку хрустальный шар и зажмурилась. Тишина.

– Положи ладони мне на плечи, – проговорила она немного погодя. – Попробуем еще так.

Эдвард повиновался. Текли секунды, но ничего не происходило. Наконец Марианна сдалась.

– Нет, – заключила она, возвращая ему портрет. – Ничего. Только твоя печаль.

Вивьен развела руками. Эдвард убрал портреты в стол и улыбнулся подавленной Марианне.

– Печаль? Кому мне рассказывать о печали? Не тебе и не леди Вивьен, ведь вас так внезапно и несправедливо лишили самых близких, а еще того образа жизни, к которому вы привыкли. Вы потеряли родителей совсем не так, как я, – не по естественным причинам. Вам есть кого винить, вы могли бы озлобиться на весь мир, но этого не произошло. И ты сейчас до слез сочувствуешь мне, прекрасная душа. Мне – избалованному мальчику, у которого было все, чего он только пожелает.

Марианна уткнулась лицом ему в плечо. Эдвард осторожно пригладил выбившиеся из прически золотые волосы.

– Не расстраивайся, душа моя, – проговорил он ласково. – Это прошлое. А ты – мое будущее.

Вивьен, задумчиво кивая, прошла вдоль столов, переключая внимание на алхимические опыты. Что-то не давало ей покоя.

– Откуда вы взялись такой, милорд, если выросли без любви? – выдала она наконец, решив высказаться прямо. – Как вы надеетесь составить счастье моей сестры, если не знали, что такое любовь?

Марианна вскинула взгляд на Эдварда, и в ее огромных голубых глазах промелькнул проблеск страха. Они успели сказать друг другу многое, словами и без слов, но это волшебное чувство осталось неупомянутым, хотя Эдвард – немыслимо! – даже предложил ей брак. Но что он ей говорил? Что не хочет ее отпускать – и все? Да и сейчас – он не спешит разуверить Вивьен.

Эдвард действительно молчал, хотя все так же держал Марианну за талию.

– Вам нечего ответить? – уточнила безжалостная Вивьен.

– Я не знаю. Я полагаю… – Он перевел дыхание. – Полагаю, я рос в любви. Мои родители любили меня. Мать любила меня, просто болезнь стерла эти воспоминания, а ее слишком рано не стало. Отец, до того, как произошло это трагическое событие, наверное, тоже меня любил. Это потом… уход матери стал для него ударом.

Глава 35

В путь выдвинулись рано утром, под проливным дождем. Марианна отчаянно жалела, что Эдвард уступил попрекам Вивьен и принял решение ехать в разных каретах, несмотря на заверения, что его помыслы чисты, а намерения – самые достойные. Теперь ей предстоял целый день без Орена, зато в компании сестры, и она заранее знала, что та будет ей говорить.

«Лорд Орен никогда на тебе не женится. Не строй воздушных замков. Даже если сейчас он увлечен – почему бы и нет, ты и правда красива и молода, – стоит ему провести хоть несколько дней вдалеке от тебя, а может быть, со своей нареченной, он и сам откажется понимать, что это был за морок. Неужели он перечеркнет все блага своей устроенной жизни ради такого риска, как связь с Рендин, к тому же бедной, как церковная мышь?

Это если он был чистосердечен. На самом деле он может просто пускать пыль в глаза, чтобы ты оказалась у его ног. Ведь что надо мужчине – лишь получить удовольствие, а потом забыть о той наивной дурочке, которая придумала себе невесть что.

Ты полагаешь, к его годам ты первая возбудила в нем столь нежные чувства и столь разрушительную страсть? О Марианна, даже ты не можешь быть столь наивна!»

Марианна старалась смотреть в окно, которое настойчиво заливали струи дождя, и держать язык за зубами: боялась сорваться и поссориться с Вивьен. Сестры кутались в накидки. Август стремительно скатывался в осень.

Обедали в придорожном трактире, где милорд бывал не раз. Ему сразу предложили отдельную комнату для трапезы, пусть небольшую, и изо всех сил старались угодить, рассчитывая на щедрое вознаграждение. Эдвард проявлял трогательное внимание к своим спутницам, будто они и в самом деле были юными леди, никогда не покидавшими своих покоев и впервые вынужденными мириться и с тяготами дороги, и с несовершенствами сельских едален. Марианну это умиляло, как умиляло бы ее все, что позволяло ей быть рядом с Эдвардом; Вивьен, по обыкновению, тревожилась.

Еда была простой и сытной: ягодный взвар, свежий ржаной хлеб, гора овощей, бараньи ребрышки.

– Мы доберемся до имения Оренов к ночи? – спросила Вивьен, выглядывая в окно, за которым вдруг разразилась гроза.

– Боюсь, нет, леди Вивьен, – развел руками Эдвард. – Сами видите, в каком состоянии дороги.

– И где вы тогда намерены заночевать?

– Часам к шести, если нам повезет, или несколько позже мы доберемся до небольшого городка по пути к имению, он называется Кайевилль. Город ничем не примечателен, однако там живет моя престарелая тетушка, старшая сестра отца. Вдовствующая герцогиня Эрсен.

– Вы собираетесь заночевать у нее?

– Да, это будет удобно. Вчера я как раз отправил к ней гонца. Я ее единственный племянник, и она всегда рада меня видеть.

– А мы? – спросила Вивьен. – Куда вы намерены определить нас?

Эдвард поднял брови.

– Простите?

– Вы будете ночевать у своей знатной тетушки, которая всегда рада вас видеть. У герцогини. Где заночуем мы с сестрой?

– Моя невеста и ее глубокоуважаемая сестра, конечно, остановятся там же, где и я. – Эдвард улыбнулся Марианне, которая просияла ему в ответ.

– Вы собираетесь сообщить тетушке, что женитесь на девице Рендин?

Эдвард отодвинул стул и нахмурился.

– Тетушке и всему миру. Леди Вивьен, в самом деле, у меня такое впечатление, что вы пытаетесь подловить меня на лжи и до сих пор сомневаетесь во мне. Что я должен сделать, чтобы вы отринули сомнения?

Надо отдать Вивьен должное, она почти смутилась.

– Не уверена, что тетушка одобрит ваш выбор, – пробормотала она.

– Вы думаете, это имеет для меня какое-то значение? – Эдвард встал и положил руки Марианне на плечи. – Леди Вивьен, вам тоже придется смириться с выбором вашей сестры.

– Она подозрительно тиха, – огрызнулась Вивьен. – Я не привыкла ее такой видеть!

Действительно, Марианна ощущала себя так, словно оторвалась вчера от земли и теперь плыла в каком-то мареве. Воздушные замки, которые так часто вспоминала Вив, еще не были построены: она не воображала себя женой лорда, настоящей леди Орен, не рисовала себе картин счастливой и безмятежной семейной жизни, вовсе нет, пока нет. Доводы здравого смысла, которые снова и снова приводила ей Вивьен, все же не давали ей окончательно потерять голову, она балансировала на краю здравомыслия. Но Эдвард смотрел на нее так, будто все это было наяву, и под его теплым, ласковым взглядом, казалось ей, на свет появлялась какая-то новая Марианна. Не та, что готова перечить и дерзить, не сумасбродка, не девчонка-сорванец, которой шишки и палочки всегда будут дороже разряженных пупсов. В душе рождалось тихое и очень пугливое обещание будущего счастья, похожее на нежный окрас неба за полчаса до восхода солнца. Это ощущение было настолько хрупким и настолько драгоценным, что ей было страшно поделиться им – даже с самыми близкими, с сестрой, с которой они прошли вместе немало испытаний, и с самим Эдвардом.

– Марианна, как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Эдвард.

– Все хорошо.

– Дорога была слишком утомительной? Эти ухабы, рытвины, да еще сырость. Может быть, нам стоит заночевать прямо здесь? – Он вглядывался в ее лицо.

– Я не изнеженная барышня, с которыми ты привык иметь дело, – возразила Марианна, смягчая невольную шпильку улыбкой. – Поедем к тетушке. Простите. К герцогине.

Глава 36

Дом тетушки лорда Орена был под стать городку, где она доживала свои дни, и своей хозяйке: старинный, знававший лучшие времена, но при этом старающийся не ударить лицом в грязь и всем своим видом показать, что за ним стоит почтенная история.

Поднимаясь по внушительной мраморной лестнице, ведущей к дому, Вивьен переглядывалась с Марианной: обе робели. Отправляясь в дорогу, они не предполагали, что придется наносить визит кому-то из высшего общества, думали, что в родовом поместье Оренов не будет никого из аристократии, один только Эдвард. Сейчас Вивьен, пожалуй, жалела о своей запальчивости. Если бы милорд поставил ее в известность, что они навестят герцогиню, она бы не стала так упираться, когда он предлагал купить им новые наряды. «Бедность – не порок», – безмолвно повторяли они теперь, но все же готовились к самому неприятному приему в жизни.

Дворецкий распахнул перед ними дверь, но дальше Эдвард повел гостий сам – то ли в доме не хватало слуг, то ли здесь вовсе не приняты были церемонии. В просторной гостиной оказалось прохладно, вдоль окон от пола до потолка тянулись причудливые растения. Эдвард кликнул Юбера:

– Распорядись, чтобы затопили камин и спальни тоже прогрели. Дамам холодно. Садитесь, леди, – сказал он своим спутницам.

Марианна устроилась на краешке кресла, готовая немедленно встать, когда появится герцогиня. Вивьен осталась стоять.

– Право, неловко, – пробормотала она. – Надо дождаться хозяйку.

– Ее светлость немолода и проводит много времени в постели, – понизив голос, пояснил Эдвард. – Она, конечно, получила мое письмо и ожидала нас, однако это, скорее всего, выражается в том, что для нас подготовили комнаты и ужин. Одеться заранее и ждать нас при полном параде ей было бы тяжело. Присядьте, леди Вивьен. И не надо так волноваться.

Девушки нервно оглядывали богатый интерьер и все больше стеснялись своего внешнего вида. Марианна даже жалела, что им с сестрой не позволили остаться в придорожной гостинице. Что скажет вдовствующая герцогиня, узнав, что ее единственный племянник собрался взять в жены нищую дочь изменника? Момент истины и страшил Марианну, и возбуждал в ее груди пламя надежды: если Эдвард ничего не станет скрывать от тетушки, значит, его намерения действительно серьезны.

Заметив тревогу Марианны, Эдвард взял ее руку и принялся гладить и растирать ее пальцы. Его прикосновения были настолько нежными, что вскоре она и думать забыла о герцогине. Стоило его большому пальцу подняться по запястью чуть выше, Марианна прерывисто втянула воздух. Так приятно было воображать, как Эдвард станет отвоевывать себе все больше… и больше… и разрешать ему это.

Замечтавшись, Марианна подскочила, словно пружина, когда в гостиную размашистым шагом – что несколько противоречило словам племянника о ее немощи – вошла пожилая леди в роскошном наряде из флорентайнского коричневого кружева, пахнущего лавандой. Ее пожелтевшее лицо покрывала сетка морщин, волосы совсем поседели. Вивьен и Марианна дружно присели в глубоком реверансе. Эдвард, не стесняясь, обнял тетушку.

– Ты не один? – скрипучим голосом уточнила та, надевая на нос старомодное пенсне.

Сердце Марианны ухнуло в пятки.

– Да, тетушка, – весело согласился Эдвард. – Я писал вам, что совершаю небольшое, но необходимое путешествие вместе с двумя юными дамами. Леди Марианна Рендин… Леди Вивьен Рендин… моя тетушка, ее светлость герцогиня Эрсен.

Герцогиня не стала кланяться, ответила на представление резким кивком, как мужчина.

– Рендин, – повторила она, будто пыталась вспомнить фамилию. – Вот как.

Поджав губы, она указала гостям на диван, а сама устроилась в мягком кресле. Нездоровье и старость не превратили герцогиню в развалину, а, казалось, только обострили все ее черты. Она смерила обеих девушек пронзительным взглядом и вновь обратилась к племяннику:

– Рендин, Эдвард?

– Да, тетушка, – смиренно отозвался он, словно не понимал, к чему она клонит.

Вивьен сидела потупившись. Марианна не могла не посматривать на Эдварда, дожидаясь, сделает ли он следующее громкое объявление или даст герцогине, очевидно, припомнившей, чем «знамениты» Рендины, время переварить услышанное.

– Заскучал? – веско спросила тетушка, наглядевшись на бедных сестер.

– Простите?

– Ты, верно, заскучал в прежних компаниях, раз они тебя теперь не устраивают? Ищешь приключений?

– Мы едем проведать поместье Оренов, тетя, – сообщил Эдвард, отказываясь воспринимать истинную подоплеку ее слов.

– Это я поняла из письма. Ты всегда навещаешь меня не иначе как проездом, я уже привыкла. Правда, обычно не тащишь с собой девиц.

Язвительное замечание поразило Марианну до самых печенок, и она решила, что если Орен и скажет тете о своих матримониальных планах, то точно не сейчас. И не успела она это подумать, как Эдвард поднялся, обогнул диванчик и встал за ее спиной, положив тяжелые ладони ей на плечи.

– Не просто девиц, тетушка, – сказал он таким тоном, который не допускал инсинуаций. – Марианна Рендин оказала мне честь, согласившись стать моей женой.

Щеки Марианны вспыхнули огнем, она поспешно спрятала глаза.

– Вот как, – еще раз сказала герцогиня.

По ее голосу трудно было что-то понять. По крайней мере, надо отдать ей должное, она не выставила девиц из дома, узнав их фамилию. Но что она скажет теперь, когда племянник огорошил ее еще одной сногсшибательной новостью?

Марианна не завидовала ни ей, ни себе, ни Эдварду. Впрочем, он казался невозмутимым, и тепло его рук проникало сквозь платье и накидку прямо Марианне под кожу, успокаивая безумно мечущееся сердце.

– Заскуча-ал, – повторила герцогиня не то критически, не то восхищенно.

– В этом мире у меня не осталось никого, кроме вас, тетушка, – почтительно проговорил Эдвард. – Благословите?

– А если нет?

Марианна подняла глаза, и тетушкин взгляд буквально прожег ее сквозь пенсне, как обжигает солнечный луч, проходя сквозь линзу.

– А если нет, – тем же тоном продолжал Эдвард, – значит, нет.

– То есть?

– Значит, придется жениться так.

Тетушка вновь поджала губы и встала.

– Пойдемте ужинать. Потом поговорим.

Глава 37

Ужин был подан в небольшой столовой. Хозяйка восседала во главе стола, гостий усадили по ее левую руку, а место племянника было справа от герцогини. Марианна и Эдвард оказались друг напротив друга.

Светская беседа не клеилась. Пожилая герцогиня, очевидно, обдумывала дерзкие заявления племянника и не могла определиться, как на них следует реагировать. Время от времени она поднимала голову и сверлила девушек взглядами, но они предпочитали не встречаться с ней глазами. Наконец тягостная трапеза осталась позади, слуги оставили господ.

– Эдвард, – проскрипела тетушка. – Лорд Эдвард Орен. Тебе ничего не говорит имя «Рендин»? Граф Рендин, если быть точной?

Марианна отчаянно взглянула на Эдварда, Вивьен же склонила голову еще ниже, ожидая неминуемой грозы.

– Это девичья фамилия моей невесты, – с достоинством ответил Эдвард.

– Да. Фамилия ее отца, так?

– Совершенно верно.

– И ты знаешь, чем прославился этот человек? – безжалостно продолжала герцогиня.

Эдвард помедлил.

– Я знаю, как сложилась судьба этого человека, тетушка. Это не имеет значения для меня.

– Вот как? Это не имеет для тебя значения?

– Его дочери никоим образом не причастны к тому, что случилось много лет назад, – сказал Эдвард, осторожно подбирая выражения, чтобы не ранить чувств девушек. – Они были слишком юны. В любом случае дети не могут отвечать за грехи отцов. И на их долю выпало столько испытаний, что не каждой под силу, тетушка. Не стоит сейчас ворошить прошлое.

Герцогиня усмехнулась и взмахнула рукой, заставляя его умолкнуть.

– Девицы, верно, ни в чем не повинны, – согласилась она. – Но так ли они невинны в глазах наследника престола? Вряд ли ты останешься в милости его величества, если женишься на одной из них.

Эдвард покачал головой.

– Значит, так тому и быть, – снова сказал он.

– Хорошо. Но пусть эта ангельская внешность не обманывает тебя, Эдвард. Из грязи в князи не откажется подняться любая нищенка, а сейчас мы имеем дело с теми, кто уже был один раз вышвырнут из князей в грязь. Так что они изобразят все что угодно, лишь бы снова забраться повыше и есть посытнее.

Марианна вспыхнула, но удержала язык за зубами. Вивьен судорожно перевела дыхание.

– Моего состояния хватит, чтобы они ели посытнее, тетушка, – ответствовал Эдвард уже с плохо скрываемым гневом.

– Глупец, я же не об этом, а о том, что они обвели тебя вокруг пальца! Эта показная невинность, эта манящая неприступность, ах эти пламенные взоры и извечные женские игры, когда тебе то что-то позволяют, то вдруг выдергивают из-под носа! Все разыграно как по нотам. Вспомни, как ты пришел к желанию жениться, и посмотри на этот путь еще раз – тебя ведь провели, как последнего осла.

Эдвард встал.

– Довольно, – сказал он. – Простите, тетушка, мы вынуждены откланяться. Благодарю за гостеприимство.

Вивьен и Марианна поспешно встали.

– Сидеть, – ледяным тоном приказала им герцогиня. – Я с вами еще не закончила. Эдвард, твоя невеста, конечно, знает о том, что одним из тех, кто раскрыл измену графа Рендина, был мой брат, лорд Орен?

Марианна вздрогнула всем телом. Вивьен побелела. Сам Эдвард пошатнулся.

– Только не говори, что ты сам об этом не знал, – с чувством, похожим на презрение, выплюнула тетушка.

– Откуда мне было это знать? – возразил он.

– Ну да. Ты не слишком вникал в дела отца.

– Он не слишком посвящал меня в свои дела.

– Неудивительно! – отрезала герцогиня.

Эдвард пытался поймать взгляд Марианны, чтобы убедиться, что между ними ничего не изменилось, но это было невозможно. Не оттолкнет ли его Марианна, зная, что все беды его семьи начались с лорда Орена-старшего?

– Неудивительно?! – повторил он, распаляясь от разрастающегося в груди предчувствия беды. – Неудивительно?! А почему бы нам и не удивиться тому, что лорд все время удерживал на расстоянии своего единственного сына?!

Герцогиня фыркнула.

– Знаешь, я говорила ему, что он совершает ошибку, – заметила она, повернувшись всем корпусом к племяннику, словно демонстрируя, что девушки для нее больше не существуют.

– Но он не мог пересилить себя?

– Да!

Это короткое слово до глубины души поразило Эдварда, и без того выведенного из равновесия.

– Не раскроете ли вы нам, тетушка, – прошипел он, – в придачу к уже раскрытой вами тайне, отчего ваш брат не мог терпеть своего единственного отпрыска?

Марианна подняла глаза, но смотрела не на Эдварда, а на герцогиню, ожидая ответа.

– Конечно, – сказала та. – Он не мог видеть тебя, мой мальчик, после смерти жены.

Эдварда уже колотила крупная дрожь. Он вновь попытался поймать взгляд невесты, и вновь безуспешно.

– Отчего же? Я так напоминал ему горячо любимую супругу, и ему было слишком больно угадывать ее черты в моих? – проговорил он, и в его голосе нечаянно прорвалась надежда – надежда на то, что его собственной вины тут нет.

Герцогиня тяжело поднялась на ноги и положила руку ему на плечо.

– Бедный мальчик, – произнесла она с сочувствием. – Нет. Нет, конечно, нет. У леди Орен просто было слабое сердце, вот и все.

Эдвард опустил ресницы, чтобы спрятать слезы, предательски увлажнившие глаза.

– У нее было слабое сердце, и потому она не перенесла приступа пирианской лихорадки, от которой едва не скончался и я сам, – сказал он.

– Она никогда не болела этой экзотической лихорадкой. Скончалась от разрыва сердца, а не от болезни, – тихо возразила герцогиня.

Эдвард упал обратно на стул.

– Простите? – Он подхватил со стола салфетку и вытер пот со лба.

– У нее оказалось слабое сердце, мой мальчик. Кто ж мог предугадать?

Эдвард стиснул зубы и, стараясь взять себя в руки, нечаянно разорвал салфетку.

– Раз уж у нас сейчас вечер великих открытий, тетушка… Скажите мне наконец, почему отец винил в смерти матери меня? Чем я ее так расстроил, что у нее от боли разбилось сердце?!

Герцогиня взглянула на него печально и строго и снова похлопала его по плечу.

– Не ты, – сказала она. – Это был не ты, мальчик.

И больше она не проронила ни слова – с достоинством удалилась, оставив дрожащего Эдварда и окаменевших сестер.

Глава 38

Первой отмерла Вивьен.

– Нам не следует оставаться под этой крышей, – выдала она. – Не после всего, что нам высказали. Пойдем, Марианна.

Марианна взглянула на Эдварда и молча последовала за сестрой. Они выскочили в холл. Эдвард едва их нагнал. У выхода вырос неизменный Юбер, как бы невзначай преграждая дорогу.

– Уже ночь! – заметил Эдвард сдержанно, хотя с языка рвались совсем другие слова.

– Мы в городе и, конечно, без труда найдем какую-нибудь гостиницу, – отвечала Вивьен. – Благодарим, милорд, но нам здесь совсем не рады, и, как бы низко мы ни съехали по социальной лестнице, мы не станем оставаться там, где нас так унизили.

Эдвард шагнул к Марианне, но та отступила.

– Позвольте мне хотя бы обменяться с Марианной парой слов, – так же сдержанно сказал он.

Марианна отвела взгляд. Сестры двинулись к дверям.

– Подайте карету! – крикнул Эдвард.

Его распоряжение бросились выполнять.

– Не стоит, милорд, – запротивилась было Вивьен. – Мы прекрасно дойдем пешком.

– Вас довезут, – отрезал Эдвард. – На улице хоть глаз выколи и очень сыро. Вы не знаете города.

Девушки вышли на крыльцо. Скоро подоспела карета лорда, они сели в нее вдвоем, и стоило экипажу тронуться, как Марианна горестно разрыдалась. Вивьен крепко обнимала ее.

Минут через десять карета остановилась. Юбер приоткрыл дверцу и с поклоном заявил:

– Мы у ближайшей гостиницы, дамы. Посидите тут, сейчас я узнаю, смогут ли они предоставить вам комнату. Ожидайте тут, накрапывает противный дождь.

– Спасибо, – кивнула Вивьен. – Все, Марианна, успокойся. Поплачешь потом.

Дверца вскоре распахнулась, и Юбер пригласил дам выходить, предлагая им руку для опоры. Первой спустилась Вивьен. Над крыльцом гостиницы качался от ветра фонарь, разбрызгивая каплями дождя неверный желтый свет. Вывеска сообщала, что здесь можно не только провести ночь, но и позавтракать.

– Это нам подходит, – признала Вивьен. – Благодарю, Юбер.

Но, обернувшись, она столкнулась лицом к лицу не с Юбером, отступившим в тень, а с самим лордом Ореном. Вскрикнув от неожиданности, Вив сделала шаг назад. Марианна всхлипнула.

– Вы же не думали, что я отпущу вас одних ночью? – холодно поинтересовался Эдвард. – Невесть куда, и не поговорив?

Не дожидаясь ответа, он вошел в гостиницу, и дамам оставалось только последовать за ним. Юбер уже договорился у конторки, чтобы гостий проводили по комнатам, однако Вивьен заупрямилась и принялась настаивать, что ночевать будет только вместе с сестрой. Эдвард усмехнулся:

– У вас нет к нам ни капли доверия, правда? Хорошо. Юбер, пусть будет одна комната. Пройдемте, сударыни.

Заспанный мальчик ожидал господ, чтобы их проводить, и Эдвард присоединился к нему; за ними заторопились и девушки. Вскоре они оказались в уютной комнатушке с широкой кроватью, застеленной стеганым лоскутным покрывалом. На пузатом комоде стояла пара подсвечников с горящими свечами.

– Отдыхайте, леди Вивьен, – учтиво проговорил Эдвард. – Все как вы пожелали. Я откланяюсь до завтра. Только позвольте мне провести с Марианной наедине одну минуту. Она не проронила ни слова с тех пор, как услышала, что мой отец… Не удостоила меня ни словом. Нам надо объясниться.

Вивьен растерянно посмотрела на сестру. Прикусив губу, Марианна кивнула.

– Я не оставлю вас наедине с такой кроватью, – сказала Вивьен почти жалобно.

У Эдварда вырвался горький смешок.

– Вы правда думаете, что я не откладывая наброшусь на Марианну и возьму ее силой? Леди Вивьен! …Марианна, будьте добры. Поговорите со мной. Мы можем спуститься к конторке, но там, конечно, множество любопытных ушей. Я предложил бы вам прогулку по саду, будь мы в моем доме или хотя бы в доме герцогини, но у гостиницы сада нет. Кроме того, стоит вам выйти на улицу, вы мгновенно промокнете, всюду лужи по колено. Дайте же нам поговорить, леди Вивьен!

Та собиралась возразить, но, взглянув Эдварду в глаза, вдруг передумала.

– Я спущусь и подожду внизу, у конторки, – сказала она.

– Юбер вас защитит от нежелательного внимания, – кивнул Эдвард. – Благодарю вас.

Вивьен аккуратно притворила дверь. Юбер, как и было обещано, ожидал в коридоре – он сопроводил барышню на первый этаж.

Взяв за спинку стул, Эдвард сел. Марианна, стиснув руки, осталась стоять.

– Что с вами? – спросил он с искренним беспокойством. – Марианна, вы сами на себя не похожи. Я приношу извинения за оскорбления, прозвучавшие из уст моей тетушки, но…

Марианна устало опустилась на краешек кровати.

– Вы плакали, – закончил Эдвард приглушенно.

– Да, – совладав с голосом, ответила наконец она.

– Вас поразило то, что мой отец приложил руку к уничтожению вашего.

– Да.

– Марианна… – Эдвард встал и зашагал по комнате. – Вы видели, это стало шокирующей новостью и для меня. Но я… За минуту до того, как прозвучали эти роковые слова, я сказал во всеуслышание, что дети не отвечают за грехи отцов! Вы не должны винить меня в том, что случилось. Я был ребенком, так же, как и вы.

Марианна покачала головой.

– Вы все еще хотите на мне жениться? – поинтересовалась она.

– Разумеется. Больше, чем когда-либо, если я могу хоть в какой-то мере возместить тот ущерб, что мой отец причинил вашей семье. Я не знаю, насколько справедливыми были обвинения…

В Марианне впервые проявилась искра живого чувства.

– Не знаете? – повторила она возмущенно. – Насколько они были справедливыми?! Они не были справедливыми! Это был подлый навет!

– Сейчас вы называете моего отца подлецом, – указал ей Эдвард.

– Да! И он, и все его подельники, сговорившиеся оклеветать благородного и невинного человека, не могут называться иначе!

Эдвард остановился напротив нее и взялся за спинку стула.

– Вы знаете, что я не был близок с лордом Ореном, – проговорил он ровным тоном. – Но это ставит вопрос ребром. Марианна, не стоит так называть моего отца. Я не могу вам это позволить.

– Прекрасно! – фыркнула она. – Ничего удивительного! Вся ваша страсть не стоит ломаного гроша, да и о каком браке может идти речь, когда мы знакомы три дня?! Нам следует проститься, лорд Орен. Мы сами доберемся до дома.

Эдвард отвернулся, чтобы скрыть лицо. Марианна смотрела на сложенные на коленях руки. Вернув себе самообладание, Эдвард обратился к ней снова.

– Это вопрос принципа, – сказал он спокойно. – Вы первая не стали бы меня уважать, если бы я позволил вам или кому-то еще поносить моего покойного отца. Разве нет?

Марианна подняла на него глаза, полные слез.

– Новость о том, что мой отец… Эта новость стала для вас ударом. Я вас понимаю и с почтением отношусь к вашим чувствам, – продолжал Эдвард. – Я обещаю вам, что приложу все усилия к тому, чтобы расследовать это дело и выяснить, насколько это возможно по прошествии стольких лет, кто и в чем был виноват. Но вернемся к настоящему. Если я считаю, что сын не отвечает за отца, и вы до сих пор полагали это справедливым, пока мы говорили о вас, то что изменилось сегодня? Вы же не думаете, что я как-то участвовал в интриге против графа Рендина, Марианна?

– Н-нет, – с запинкой ответила она. – Конечно, нет.

– Я был ребенком. Это факт. Еще вчера вы с чувством утверждали, что ребенок не может совершить греха настолько тяжкого, чтобы его нельзя было простить, ибо ребенок не ведает, что творит. Я правильно выражаю вашу мысль?

– Д-да.

– Я не знаю за собой ни одного греха против вас. Я распахнул перед вами душу, Марианна. Тетушке хватило нескольких хлестких фраз, чтобы уничтожить ту хрупкую… осмелюсь ли сказать – «близость»… что между нами возникла. Однако, Марианна…

Он склонился к ней, заглядывая ей в лицо.

– Да?

– Марианна, – повторил Эдвард с нежностью. – Я по-прежнему хочу разделить свою жизнь с вами. Не прячьтесь в свою раковину, прошу вас. Говорите со мной!

– Вы сказали, что расследуете это дело. Как вы собираетесь к этому подойти?

– Мы обсудим это позже. Мне необходимо все обдумать.

Марианна вздохнула.

– Я стал вам противен? Что ж. – Он выпрямился. – Не смею вас дольше обременять. Наша поездка в поместье отменяется, но, надеюсь, вы не оскорбите меня и не откажетесь вернуться в город в моей карете, как прибыли сюда.

– Эдвард! – не выдержала Марианна. Она вскочила и протянула к нему руки. – Я не могу, чтобы вы говорили со мной таким ледяным тоном! Право…

Эдвард вновь сел на выдвинутый им стул, готовый ее выслушать. Марианна сбивчиво продолжала:

– Я обещала помочь вам, попробовать помочь вам раскопать тайну вашего детства и понять, отчего вы потеряли память. Ведь вам приходили анонимные письма, ведь за этим точно что-то кроется. Для этого нам необходимо попасть в имение Оренов!

– Если вы не можете переносить моего ледяного тона, Марианна, подумайте о том, каково мне, когда вы наказываете меня молчанием. Я вам не лгал, я не заслужил вашего презрения. Хотя… Мое одиночество не может быть случайным. Отчего-то же умерла моя мать, чего-то же не снесло ее слабое сердце, отчего-то же не мог со мной иметь дела мой отец, – задумчиво перебил сам себя Эдвард. – Наверное, к лучшему будет действительно разорвать эту помолвку и избавить вас от себя. Прощайте.

Он дернулся, чтобы встать, но Марианна его остановила.

– Так нельзя, – сказала она осевшим голосом.

– Простите?

– Нельзя, чтобы покойники диктовали, как нам следует жить. У нас есть еще шанс на счастье. Эдвард, вы сказали, что не знаете за собой никакой вины.

– Клянусь вам.

– О Эдвард!

Марианна опустила голову и уткнулась лбом в его волосы, волнистые и чуть влажные от дождя. Он поймал ее за обе руки и сжал тонкие запястья.

– Я постараюсь сделать тебя счастливой, – сказал он глухо, – если ты мне это позволишь.

Глава 39

Утро очередного дня выдалось пасмурным и тревожным. В воздухе висела сырость, птицы попрятались. Мокрые ветви деревьев трепетали на ветру и стряхивали воду на зазевавшихся прохожих.

Юбер и кучер сидели на облучке кареты, остановившейся у гостиницы, и тихонько беседовали. Эдвард расхаживал у дверей, ожидая своих спутниц.

Первой появилась Вивьен. Поздоровавшись со всеми коротким кивком, она подошла к Эдварду и отозвала его в сторонку.

– Меня беспокоит Марианна, – призналась она.

– Ей нездоровится?

– Говорит, что все в порядке. Но она бледнее обычного, и… вы успели немного узнать ее, милорд, ей свойственна живость, которой я сейчас в ней не вижу.

Эдвард сделал нетерпеливый жест.

– Отправимся к лекарю! Немедленно!

– Нет-нет. Она настаивает, что чувствует себя превосходно. – Вивьен задумчиво смотрела на крыльцо.

– Ее, конечно, расстроило известие, что лорд Орен был в числе тех, кто обвинил графа Рендина, – проговорил Эдвард. – Но вчера мы обсудили с ней это…

– Да… Она заявила мне, что это не будет преградой между вами, милорд.

Эдвард с облегчением выдохнул. Вивьен повернулась к нему и во внезапном порыве положила обтянутую перчаткой руку ему на локоть.

– Берегите ее, милорд, – сказала она серьезно. – Это чистая душа. Если ваши помыслы не будут такими же чистыми, бог накажет вас. Тогда берегитесь.

Эдвард собирался ответить, но тут на крыльцо ступила Марианна, и он поспешил к ней, мигом обо всем забыв. Она и правда выглядела бледной, но взор был ясен, она не отводила глаз и приветствовала его радостной, пусть и слабой улыбкой.

– С добрым утром, моя дорогая зарянка, – сказал он ей ласково.

Марианна тихо засмеялась, и у него отлегло от сердца.

– Зарянка?

– Мне подумалось, что вы будете не против такого прозвища. Зарянки поют красивее других птиц, и сами по себе весьма нарядны и красивы, а ваше появление для меня – словно утренняя заря. – Демонстративно оглянувшись на Вивьен, Эдвард поцеловал невесте руку и шепнул: – Пока нам дозволительны только такие поцелуи, и ни намека на объятия, но очень скоро ты будешь моей.

Она снова ответила улыбкой, а потом спросила:

– Долго ли еще до твоего имения?

– Будем там сегодня к обеду. – Он покосился на Вивьен и склонился к Марианне, заглядывая ей в лицо. – Как ты себя чувствуешь? У тебя усталый вид. Может быть, нам стоит отправиться к лекарю?

– Нет, зачем? – взмахнула она ресницами. – Устала – да, видно, вчера переволновалась. Плохо спала. Но в твоем имении нас не поджидают никакие тетушки, решившие нас размазать, правда?

– Никого, кроме слуг. Марианна, прости, что…

– Ничего. Там я и отдохну.

Эдвард снова прижал к губам ее руку, а потом качнул головой в ответ на вопросительный взгляд Юбера. Тот спрыгнул с облучка и присоединился к хозяину.

– Прошу вас в карету, – сказал Эдвард, обращаясь к невесте и к Вивьен.

…Особняк Оренов таился в глубине красивейшего английского сада. При подъезде к дому серость полуосеннего дня удачно скрашивали шарообразные кусты ярких цветов – алые, бордовые и лимонные – на фоне деревьев и кустарника всех оттенков зеленого. Сам особняк походил на замок из светлого камня, а на лестнице, ведущей к нему, гостей встречали полуобнаженные статуи.

– Какая роскошь, – вырвалось у Вивьен.

– И зачем ему, с таким богатством, понадобилось уничтожать нас? – сокрушенно отозвалась Марианна, имея в виду Орена-старшего.

Эдвард уже поджидал их у двери кареты. Он невольно подслушал диалог сестер, но, стиснув зубы, не подал вида. Раны затянутся очень нескоро, и ему, наверное, не раз еще придется становиться мишенью для гнева сестер Рендин.

У него имение не вызывало особых эмоций. Эдвард привык к тому, что все тут принадлежит его семье, но это было имение Орена-старшего, и он здесь не чувствовал себя дома. Хорошо, что здесь их действительно не подстерегали озлобленные представители аристократии, – можно будет расслабиться и без спешки предпринять попытку возвращения в прошлое, пусть на миг.

– Прошу вас! – вежливо поклонился он сестрам.

Дворецкий уже держал дверь особняка приветливо распахнутой в ожидании господина и его гостий.

– После того, как вы расположитесь в своих покоях, нас ждет обед. Нет нужды торопиться, славная моя зарянка, – говорил Эдвард, поднимаясь по ступеням под руку с Марианной, в то время как Юбер предложил локоть для опоры Вивьен. – Мы можем попробовать разыскать мои детские игрушки завтра или через несколько дней, как вам будет угодно. Гуляйте, спите до полудня, если это понадобится. Здесь мы сами себе хозяева.

Марианна споткнулась, но он не дал ей упасть. Она повернулась к Эдварду. Ноздри ее раздувались, на лбу выступили бисеринки пота.

– Я не останусь здесь дольше, чем необходимо, Эдвард. Если в столице я под крышей дома, который до сих пор любит нас, здесь я в логове врага, – сказала она с силой.

От неожиданности Эдвард качнулся назад.

– Лорд Орен спит вечным сном в могиле, – напомнил он Марианне.

– Да. Иначе я не вошла бы сюда и под дулом пистолета. Но мы выполним все, о чем договорились, и уедем как можно скорее. Я не смогу здесь дышать.

Эдвард скрипнул зубами.

– Как хочешь, моя зарянка. Я бы просмотрел бумаги отца. Может быть, мы найдем что-то, имеющее отношение к делу вашего батюшки. Имена тех, кто поддержал тогда лорда Орена и выступил против графа Рендина.

При этих словах Марианна оживилась, ее глаза вспыхнули диким огнем.

– Тогда да, – согласилась она. – Да. Займись этим, Эдвард. Это благородное дело – очистить память покойного, ведь он был невиновен. Так ты и своему отцу отомстишь за то, во что он превратил твою жизнь.

Отомстить? Эдвард, резко повернув голову, всмотрелся в лицо своего ангела, но она, сдвинув брови, уже переступала порог ненавистного ей дома, и он снова смолчал.

Глава 40

В просторном вестибюле гостей встречали слуги. Пожилая экономка присела в глубоком книксене, ее примеру тут же последовали горничные, целая шеренга. Парни уже тащили в дом узлы сестер Рендин и чемоданы лорда.

– Мы подготовили для вас комнаты на втором этаже, сударыни, – с теплотой в голосе сказала экономка. – Позвольте горничным проводить вас и помочь переодеться с дороги.

Вивьен и Марианна растерянно переглянулись: с тех пор, как им помогали одеваться служанки, прошло много лет. Эдвард спрятал улыбку.

– Обед накройте в маленькой столовой, к двум, – приказал он. – Мы никого не ждем, нас будет трое.

– Как вам будет угодно, милорд.

Эдвард сжал руку Марианны и отпустил ее вслед за сестрой. Он не прописывал подробных распоряжений, как разместить гостий, доверился экономке, и та устроила все по своему разумению – Вивьен и Марианна расположились в смежных комнатах, каждая со своим выходом в коридор, но с общей ванной.

Гостевые комнаты в поместье Оренов соответствовали самым взыскательным вкусам. Занавески и покрывала цвета кислого яблока красиво смотрелись на фоне белой мебели и стен, оклеенных обоями в мелкий цветочек. Пол украшали пушистые зеленые коврики. Предупрежденные письмом лорда, слуги успели протопить комнаты, и теперь здесь было тепло и уютно.

– Здесь чувствуешь себя, словно в весеннем саду! – вырвалось у Вивьен.

Марианна молча опустилась на банкетку у большого зеркала.

– Надо переодеться к обеду, – сказала она мрачно. – У нас есть что-то подходящее, чтобы выйти к обеду в таком доме?

– Юбки и блузы с корсажем будет достаточно: кроме нас, тут не будет гостей.

Горничные принялись развязывать самый большой узел. Вивьен спохватилась:

– Благодарю, мы справимся сами.

– Но как же… – сказала серьезная девушка в белоснежном накрахмаленном фартуке поверх строгого форменного платья и в такой же белоснежной наколке.

– Да. Мы не привыкли, чтобы нам прислуживали. Вы можете идти.

Вивьен смягчила резкий тон улыбкой. Видно было, что у горничной на языке крутится еще множество вопросов, но прислуга у Оренов оказалась вышколенной, и возражать тем, кто находился сейчас в положении господ, девушки не решились – оставили гостий одних.

Освежившись после дороги, сестры переоделись, расчесали и уложили волосы. Снова застегнув на поясе сумочку с драгоценным артефактом, Марианна придирчиво разглядывала себя в зеркале.

– Чем роскошнее обстановка, тем неуместнее мы в ней смотримся, – заметила она.

Вивьен подошла к ней сзади, обняла ее за талию и положила подбородок ей на плечо.

– Жалеешь, что я не позволила лорду купить нам одежду?

– Нет, ты все правильно говорила. Я даже не про одежду… Я про это все. – Марианна сделала размашистый жест. – Можем ли мы вписаться в такую жизнь? Если все пойдет так, как говорит Эдвард? Или, как любишь повторять ты, всяк сверчок должен знать свой шесток, и нам не стоит даже пытаться…

Ее голос увял.

– Ну, по происхождению ты ничуть не хуже самого знатного лорда, – ободрила ее Вивьен. – Если ты чему-то не успела научиться, пока была юной леди Рендин, наверстаешь сейчас. Если все пойдет так, как говорит Эдвард. Ты сомневаешься в нем?

Марианна тяжело вздохнула.

– Я ничего не знаю!

Насупленная горничная постучала в дверь, приглашая гостий хозяина к обеду, и сопроводила их в маленькую столовую – та оказалась не такой уж маленькой, стол был рассчитан на восемь человек. Сияли тарелки из тонкого фарфора, блестели позолоченные бокалы, предупредительные слуги выстроились вдоль стены.

Эдвард уже поджидал, стоя у окна.

– Прошу к столу, – сказал он и сам показал пример.

Несмотря на то, что сестры уже не раз делили с ним трапезу как в его столичном особняке, так и в трактире, и даже у вдовствующей герцогини, сейчас в воздухе сгустилось непонятное напряжение. Сестрам было не по себе, и Эдвард держался скованно.

Ловкие слуги принялись разливать суп. Вивьен решилась начать разговор.

– Вы теперь проводите в поместье не так много времени, милорд, насколько я понимаю?

Эдвард откинулся на спинку стула.

– Да, верно. Я бываю здесь несколько раз в год, чтобы разобраться с делами.

– Но в детстве в основном проживали здесь?

– Да, вы правы.

– Переехали в столицу, чтобы чаще бывать при дворе? Любите балы, светскую жизнь?

Он покачал головой.

– Я говорил вам, что довольно давно живу в вашем особняке, леди Вивьен… – Эти слова заставили Марианну поднять на него глаза. – Воспоминания, связанные с имением Оренов, нельзя назвать слишком приятными.

– Мы найдем здесь что-то из твоего детства, – сказала Марианна, кивая, – непременно найдем. И посмотрим.

– Если ты не слишком устала. Думаю, вам лучше отдохнуть после утомительной дороги.

– Я же тебе сказала!!!

Она уронила ложку – ее звон прозвучал как эхо неожиданного вскрика, заставившего Вивьен вздрогнуть.

Эдвард поднял бровь.

– Как тебе будет угодно. Значит, сразу после обеда прикажу слугам принести из мансарды сундуки с моими детскими вещами.

Марианна прикрыла глаза, восстанавливая дыхание и кусая губы.

– Простите.

Пауза.

– Вас не слишком удобно устроили? – поинтересовался Эдвард, обращаясь к Вивьен.

– Выше всяческих похвал, милорд.

– Если у вас есть пожелания, вопросы, претензии, прошу, не стесняйтесь. Я бы хотел, чтобы вы помнили: вы не в гостях, вы почти у себя дома. Нас отделяет от этого момента только…

Марианна уронила бокал. Бледно-розовая жидкость залила белую скатерть. Слуга торопливо промокнул ее полотенцем, поднес новый бокал.

– П-простите, – снова сказала Марианна, вскакивая.

– Я хотел сказать, – медленно продолжал Эдвард, тоже поднимаясь на ноги, – что мы могли бы обвенчаться не откладывая – все зависит только от тебя, Марианна, от твоего решения, мое-то неизменно. Когда мы станем мужем и женой, нам не надо больше будет сковывать себя никакими условностями. Леди Вивьен не нужно будет проявлять такую щепетильность, ведь к брату всегда можно обратиться за помощью и поддержкой. Также будет лишним ее непреклонный надзор…

Марианна прикрыла глаза, ухватившись за спинку стула, но не удержалась на ногах и лишилась чувств.

Глава 41

Вивьен вскрикнула и кинулась к сестре, Эдвард тоже стремительно рванулся вперед. Со скатерти соскользнули еще пара тарелок и бокалов и со звоном посыпались на пол. Эдвард подхватил Марианну за плечи и поднял ее голову.

– Нюхательные соли, быстро, – приказал он.

Вивьен похлопывала сестру по щекам.

– Что с ней? – спросила она с тревогой.

– Очевидно, обморок. С ней это часто бывает?

– Никогда!

Эдвард бережно усадил Марианну на стул. Экономка уже бежала к ней с флаконом. Резкий запах ударил в нос – Марианна пришла в себя.

– Что с тобой? – повторила Вивьен.

– Не знаю. Голова закружилась.

– Зачем ты встала?

– Не знаю. У тебя кровь.

Вивьен недоуменно посмотрела на свою ладонь – там действительно алело пятно.

– Наверное, это вилка со стола упала мне на руку или нож. Не страшно. Меня пугаешь ты! Милорд…

Эдвард все так же продолжал удерживать Марианну, которая опиралась на него всем телом, и ласково приглаживал золотые пряди ее волос.

– Да? – сказал он отрывисто.

– Думаю, надо позвать врача.

– Да, я тоже так думаю. Юбер! – Он отдал распоряжения камердинеру, не сводя глаз с невесты.

Вивьен стащила со стола льняную салфетку и вытерла окровавленную ладонь.

– Давайте уложим Марианну в постель, – сказала она лорду.

– Да. Марианна, обхвати меня за шею… – Склонившись, он взял ее на руки. – Покажите мне вашу комнату.

Горничная уже распахнула дверь в гостевую спальню и откинула бледно-зеленое покрывало. Эдвард как можно аккуратнее устроил Марианну на кровати.

– Ее лучше раздеть, – сказал он подоспевшей Вивьен. – Распустите ей волосы.

– Вот рубашка, – подсказала горничная.

– Вивьен, я выйду, помогите сестре и позовите меня. Врач уже едет.

Склонившись, он запечатлел мимолетный поцелуй на лбу Марианны, обменялся обеспокоенными взглядами с Вивьен и оставил их. На этот раз Вив не стала отказываться от помощи – в четыре руки они с горничной стянули с Марианны стесняющую ее одежду, словно куклу, переодели ее в дышащую свежестью ночную сорочку, расплели туго заплетенную косу. Марианна бесшумно дышала, приоткрыв рот. Немного взбив пару и без того пышных подушек, горничная подсунула их под голову госпоже и вышла; экономка принесла флакон с нюхательными солями и стакан воды и оставила их на прикроватном столике.

Эдвард вернулся в комнату и закрыл за собой дверь, перекрывая прислуге доступ.

– Тебе плохо? – спросил он у невесты.

Марианна молча покачала головой. Вивьен обхватила себя за плечи.

– Врач уже едет, – снова сказал Эдвард. – Что ты чувствуешь? Кружится голова, слабость, что еще? Где-то болит?

– Нет. – Она перевела взгляд на сестру. – Где артефакт?

– Что?

– Наш артефакт. Где он?

Вивьен указала на гору одежды на полу.

– Надень сумочку себе на пояс. Нельзя, чтобы он пропал.

– Куда он может пропасть из дома лорда?

– Вив, возьми сумочку и прицепи на пояс!

Чтобы не раздражать больную, Вивьен подчинилась.

– Ты испачкала сумочку кровью, – заметила Марианна равнодушно.

– Леди Вивьен, надо наложить повязку на рану! – вспомнил Эдвард.

– Ерунда. – Вивьен поморщилась, затягивая на поясе узел. – Это не рана, просто царапина. Марианна, лучше скажи, как ты себя чувствуешь!

– Хорошо! – огрызнулась та. – Я просто упала в обморок. С благородными дамами такое случается гораздо чаще, чем ты можешь себе представить! Если уж я собираюсь снова стать благородной леди, почему тебя удивляет мой обморок?

Вивьен и Эдвард вновь переглянулись, не зная, что думать.

– Юные барышни порой падают в обморок из-за туго затянутых корсетов, насколько мне известно, – проговорил лорд. – Ты же не надевала такой корсет. В комнате не было душно. Может быть, растрясло в дороге – тогда, конечно, нужно просто отдохнуть, и все будет в порядке, но…

– Но! – подхватила Вивьен. – Она уже не первый день сама не своя. Из нее будто по капле уходит жизнь!

– И началось все… – подсказал Эдвард.

Вивьен на шаг отступила.

– И началось все с ваших поцелуев, милорд! – вдруг выдала она.

– Что?!

– Да! Марианна всегда была полна жизни! Даже когда она простывала, кашляла, когда у нее был жар – она всегда сияла, ее щеки были неизменно румяными, глаза блестели! Милорд…

Лицо Эдварда превратилось в каменную маску.

– Ну это ерунда, – глухо сказала Марианна, но Вивьен не желала умолкать.

– Да-да. Милорд, вы уверены, что вы не вампир? – Ее взгляд кромсал Эдварда, как наточенный кинжал. – Ваша странная и внезапная одержимость Марианной, ваша необъяснимая торопливость в вопросе брака – ваши мертвенные прикосновения – ваши мертвящие поцелуи?!

– Леди Вивьен, – предостерегающе сказал Эдвард, еле слышно, но с ясно различимой угрозой.

– Лорд Орен!

– Вивьен, перестань, – устало проговорила Марианна. – Какие вампиры, ты с ума сошла.

– Посмотри на себя! Я должна сейчас же забрать тебя отсюда!

Она подскочила к постели и откинула одеяло. Марианна отбросила ее руку, а Эдвард тут же схватил ее сзади за плечи.

– Леди Вивьен, прекратите истерику, – сказал он так же тихо. – Сюда уже едет врач. Вы слышали, я приказал Юберу привезти его немедленно. Куда вы ее повезете в таком состоянии? Я никуда ее не отпущу. В моем доме врач, за услуги которого я заплачу сторицей, сможет ее осмотреть и назначить необходимое лечение, и за лекарства мне тоже не составит труда заплатить, и обеспечить ей питание и покой, тогда как…

– Не прикасайтесь к ней, – вся дрожа, выплюнула Вивьен.

– Если вам так спокойнее.

– Не смейте к ней прикасаться.

Вивьен развернулась, сжигая его ненавидящим взглядом. Он продолжал удерживать ее за локти.

– Если Марианне станет хуже, я вас убью.

– Если вы докажете, что в этом есть моя вина, я сам вложу в вашу руку пистолет.

Глава 42

Юбер привел доктора – он был довольно молодой, лет тридцати, уверенный в себе и излучал спокойствие.

– Обморок для молодой девушки – что может быть естественнее? – прожурчал он успокаивающе. – Не стоит тревожиться! Оставьте нас с миледи…

– Позвольте мне не уходить! – стиснув руки, взмолилась Вивьен.

– Нет-нет, сударыня, прошу всех покинуть комнату, я осмотрю больную.

Мягко, но категорично он поторопил к выходу и лорда, и Вив. Эдвард принялся ходить по коридору взад-вперед, Вивьен встала у дверей.

– Врач сказал, что обморок – это естественно для девушки, – проговорил Эдвард минуты через две.

– Ничего естественного, – отрезала Вивьен. – Вы же сами видите, что она слаба, что ей плохо?

Опустив веки, Орен перевел дыхание. Спорить было не о чем.

– Может быть, для нее стал тяжким испытанием арест, когда ее заперли в клетку? – предположил он еще пару минут спустя.

– После ареста она все еще была полна энергии, – вновь возразила Вивьен.

– Но что потом? Потом не было ничего страшного! Слова герцогини… – Эдвард махнул рукой, отметая эту мысль. – Таких слов в нашей жизни будет еще миллион. Марианна умеет держать удар, я в этом уже успел убедиться. Нет, ей просто нездоровится. Врач найдет причину, мы оплатим лечение, и все будет хорошо.

Вивьен опустила голову.

– Ведь вы же не думаете, в самом деле, что в ее состоянии виноват я? – требовательно спросил мрачный Эдвард, подойдя к ней ближе.

– Ваши родные умерли. Может быть, на вас проклятье.

– У матери было слабое сердце. Вы слышали. Отец скончался недавно, в почтенном возрасте. Все остальные домочадцы – слуги – никто ни на что не жаловался.

– Ваше поведение малообъяснимо. Ваше стремление заполучить ее, несмотря на все препятствия…

– Какие препятствия? Для меня нет никаких препятствий, кроме нежелания девушки! Марианна не… – Он снова глубоко вдохнул, борясь с удушающим волнением. – Марианна не выражала нежелания. Со временем она могла бы меня полюбить.

Вивьен повернулась к нему: ее осенила очередная идея.

– Вы же алхимик! – сказала она, тыча в его сторону пальцем. – Вы можете ей что-то подсыпать… подливать!

– Зачем?! – Он шагнул к Вивьен, сжимая руки в кулаки. – Зачем?!

– Не знаю!!!

– Придумайте хоть одну причину!

Эдвард отвернулся. Его трясло. Вивьен смерила его взглядом.

– Хотите подчинить себе ее волю, – неуверенно предположила она.

– Марианна дала согласие, когда ее воля была полностью при ней, нет?

– Вы задурили ей голову.

– Чем? Неоправданными обещаниями? Я не обещал ей ничего, чего не намерен воплотить! Вивьен, ваша забота и ваша любовь к сестре ослепляет вас. А страх за единственного родного человека лишает рассудка. В моих чувствах к ней нет ничего дурного! Я уже сказал – я готов обвенчаться с ней хоть сегодня!

Вив подпрыгнула.

– Зачем вам это надо, а? – обличающе прошипела она. – Зачем немедленно?

– Чтобы вы от нас отстали! И перестали подозревать меня черт-те в чем!..

В коридор выглянул врач.

– Зайдите, – сказал он доброжелательно.

Вивьен ринулась в комнату – Эдвард пропустил ее вперед. Марианна встретила обоих спокойным, равнодушным взглядом.

– Ваша невеста, милорд, – учтиво произнес врач, – физически совершенно здорова. Можно признать нервное переутомление, назначить общеукрепляющие процедуры. Теплые ванны, прогулки на свежем воздухе, полноценное питание, отсутствие каких бы то ни было треволнений.

Эдвард с облегчением выдохнул и согласился:

– Я это ей обеспечу.

Вивьен, заломив руки, отчаянно смотрела на врача, словно на пророка.

– В ближайшее время нежелательно отправляться в путешествия. Я не настаиваю на постельном режиме, судите сами по самочувствию миледи, но лучше провести несколько дней здесь, в покое сельского имения, в тишине, без гостей. – Врач выгрузил из саквояжа бутылочку темного стекла. – Тут травяная настойка, которая будет поддерживать силы миледи. По столовой ложке три раза в день.

Эдвард принял снадобье и пристроил его на прикроватный столик.

– Скажите, не похоже ли, чтобы миледи кто-то чем-то травил? – сказал он нерешительно.

– Травил? – Врач вскинул брови. – Были какие-то симптомы отравления? Боль в животе, рвота, тошнота, расстройства…

– Нет, – быстро сказала Марианна.

– Головные боли, быть может? В глазах не двоилось? Спутанность сознания – это когда вы не понимаете, где вы, с кем, что происходит…

– Нет!

– Галлюцинации? Это когда вы видите то, чего нет, слышите то, чего не слышат другие…

– Нет, – поморщилась Марианна.

Эдвард невольно дернулся вперед.

– Вы замечали такое за миледи, милорд? – догадался врач.

Марианна скорчила рожицу, уловив мысль жениха, и гневно полыхнула на него глазами.

– Нет, – сказал Эдвард, не глядя на врача.

Вивьен отступила, прижимая раненой ладонью поясную сумочку – как бы прикрывая артефакт от Марианны. Она тоже уловила догадку, вспыхнувшую у Эдварда. Не может ли быть всему виной хрустальный шар? Или шар есть шар, не больше, а лорд Орен просто нашел на что спихнуть собственную вину и зловещее воздействие на юную невесту?

– Вы могли бы… задержаться у нас? Хотя бы на пару дней? – спросил у доктора Эдвард. – Разумеется, ваше время будет оплачено. Вас разместят в гостевой комнате.

Врач развел руками.

– Боюсь, нет. Ко мне постоянно обращаются за помощью. Но вы всегда можете вызвать меня снова, если у вас возникнут вопросы или если состояние миледи ухудшится.

Глава 43

Врач откланялся. Эдвард рассеянно взял в руки бутылочку с настойкой.

– Нужна ложка, – сказал он. – Или ты сначала все же поешь? Ты осталась голодной.

– Мы все остались голодными, – заметила Марианна. – Но я не хочу есть.

Эдвард поставил бутылочку обратно и дернул за шнур звонка.

– Попрошу принести ложку. Ты полежишь? Приказать подать обед сюда? Как тебе лучше?

Марианна подоткнула подушки под спину и устроилась полусидя.

– Итак, Эдвард. Ты замечал за миледи, что она слышит то, чего не слышат другие, и видит то, чего нет, – сердито заявила она.

– Просто подумал, что на твое здоровье мог оказывать влияние артефакт. Ты с ним не расстаешься уже несколько дней, носишь на себе. И ухудшение наступило… – Он повернулся к Вивьен. – Ухудшение наступило не после того, как я сделал тебе предложение, а после того, как ты раз за разом ныряла в прошлое – в чужое прошлое. Твои собственные воспоминания не причиняли тебе такого вреда.

Вивьен смущенно кашлянула.

– Мы должны завершить начатое, – упрямо сказала Марианна. – Что там осталось-то? Начать да кончить.

В дверь заглянула горничная – Эдвард распорядился принести графин с водой и серебряную ложку.

– Я предлагаю карантин! – произнесла Вив, когда они вновь остались втроем. – Лорд Орен столько лет терпел с этими своими тайнами прошлого, потерпит еще! Да и что там за тайны – слабое сердце леди Орен. Расстройство, конечно, но не такая уж и редкость.

– Что вы подразумеваете под карантином, леди Вивьен?

– Я предлагаю поступить так. Марианна проведет несколько дней, никак не напрягаясь. Захочет – пусть лежит в постели. Захочет – пусть выходит подышать воздухом. Как ей заблагорассудится. Но вы, милорд, даже не прикасайтесь к ней, и пусть она даже не прикасается к хрустальному шарику. Пусть пьет настойку. Силы должны к ней вернуться!

Эдвард, подумав, кивнул.

– Это вместо скоропалительной свадьбы ты теперь так легко соглашаешься даже не дотрагиваться до меня? – возмутилась Марианна.

– Для меня важнее всего твое здоровье, моя зарянка. У нас вся жизнь впереди.

– Зарянка! – проворчала Марианна. – Миледи! Что за дурацкие условности!

К счастью, она не слышала нападок Вивьен и ее инсинуаций, не приняла всерьез обвинения Эдварда в вампиризме и потому не могла взять в толк, с чего это ее слабость должна приводить к такому нелогичному результату. Впрочем, раздражение пошло ей на пользу: на щеки вернулся румянец, а глаза вновь заблестели.

Горничная принесла то, о чем ее просили. Эдвард открыл бутылочку и налил в ложку настойки, а Вивьен, оттеснив жениха сестры, забрала у него лекарство и сама помогла Марианне его принять. Скрестив руки на груди, чтобы скрыть разгорающийся гнев, Эдвард отошел к окну.

Марианна скривилась от горечи и поспешно запила снадобье водой.

– Фу! – выдохнула она. – Итак. Позвольте мне уточнить, а то мне все кажется, что я неправильно что-то понимаю. Эдвард сделал мне предложение, и я его приняла. До этого знаменательного момента ему разрешалось целовать мне запястье, как и любой другой даме, с которой он повстречается, а после, когда он заявил о готовности венчаться немедленно, ему нельзя даже до меня дотрагиваться. Это что такое, Вивьен? Не соблаговолишь объяснить?

Эдвард усмехнулся. Вив отступила от кровати и задрала подбородок.

– Нет. Мы с ним решили, что так будет лучше. Ты должна восстановить силы. Да, милорд?

– Да, миледи, – в тон ей отозвался Эдвард.

Марианна надула губы.

– Ну, раз так, значит, никакой спешки с венчанием. Сначала закажешь мне самое модное и самое роскошное платье. Чтобы ни у одной подколодной змеи язык не повернулся сказать, что ты подобрал бедняжку из жалости. Чтобы я была на свадьбе красивей всех. Чтобы все сдохли на месте, завидуя нам.

Эдвард засмеялся.

– Такой ты мне нравишься больше, – с удовольствием отметил он. – Самое роскошное – все твое. Несколько дней отдыха, а потом выбирай все, что твоей душеньке угодно. Хоть платье из чистого золота.

– И чтобы захлебнулись собственной желчью все, кто думает, что я приняла предложение только из-за твоего богатства. Чтобы увидели, убедились, что все так и есть, и захлебнулись! – Марианна вздохнула, потом прикрыла глаза и совсем по-детски прошептала: – Эдвард, я не умру?

Забыв обо всех обещаниях и предосторожностях, он сорвался с места и подлетел к ней.

– Что ты, дорогая! – мягко заверил он ее, с тревогой всматриваясь в ее лицо и невесомо приглаживая золотые волосы, разметавшиеся по подушке. – Ты просто устала, тебе нужно отдохнуть.

– Я никогда не уставала… так. Бывало, мы проводили в разъездах по несколько дней кряду, ночевали в условиях, которые никак не сравнятся с нынешними, но я же была молода и здорова, а теперь…

– Ты и теперь молода и здорова. Все будет хорошо. Я пришлю к тебе повариху, закажи ей свои самые любимые блюда – к ужину все будет готово. Если что-то не успеем раздобыть до ужина, приготовим на завтра.

– Эдвард! – Марианна потянулась к нему всем телом и приникла к его груди. Ему ничего не оставалось, как заключить ее в объятья.

– Милорд… – предостерегающе прошептала Вивьен.

Эдвард промолчал, не в силах отпустить доверчиво льнущую к нему невесту. Ее сердце билось часто-часто, а его – разрывалось от страха. Как ему защитить ее? Как? И от чего требуется защита? «Не от меня, – твердил он про себя. – Нет, боже, нет. Только не от меня!»

Глава 44

Марианна уступила уговорам Эдварда и Вивьен и выпила бульона, не покидая постель. Потом она сказала, что устала и хочет спать. Игнорируя обвиняющий взгляд Вивьен, Эдвард поцеловал невесту в макушку, нежно погладил по плечу и оставил ее покои.

– Ты правда будешь спать? – переспросила Вив, когда дверь за ним закрылась.

– Конечно. – Марианна зевнула. – Почему нет? Ты опустишь шторы?

– Да…

Вивьен аккуратно зашторила окна, повернула в двери ключ, чтобы сон сестры никто не потревожил, и ушла в отведенную ей смежную комнату. Время от времени она подходила к порогу и прислушивалась: Марианна дышала тихо и ровно, будто и в самом деле спала. А чем было заняться Вивьен? Ее одолевали тяжелые мысли, снедала тревога. Казалось, Эдвард искренен, однако ее долг – защищать сестренку, и она будет на этом стоять до последнего.

Вивьен подошла к окну, чтобы полюбоваться буйством красок в умиротворении природы. Вид был прекрасен. Но она не привыкла сидеть без дела! Руки просили хоть какой-то работы, чтобы отвлечься.

Взгляд упал на поясную сумочку, испачканную кровью. Прекрасно, можно пока заняться отстирыванием пятен.

Вивьен села на мягкую кровать, развязала сумочку, а потом расстегнула ее и достала артефакт. Как ни странно, в комнате, где доминировали белый и зеленый цвета, хрустальный шар светился красным. Может быть, кровь просочилась через ткань и испачкала его?

Вив приподняла шар на ладони, глядя на просвет. Нет, это такой хрусталь. Дымчатый и розовый. Розовый, а не красный. Конечно, розовый.

И все же… Артефакт с этим кровавым отсветом выглядел зловеще. Если честно – гораздо более зловеще, чем молодой мужчина, потерявший голову от юной девушки, даже если мужчина этот – лорд, а девушка – дочь человека, заклейменного предателем. Надо все же признать: Марианна красива. И она не чета тем жеманницам, с которыми, должно быть, привык иметь дело Орен, – обычно говорит, что думает, и действует импульсивно. Конечно, ей это нередко идет во вред…

Забыв об артефакте, Вивьен вновь погрузилась в свои мысли. Шар приятно оттягивал руку и казался очень теплым на ощупь. И тут – Вивьен и сама не поняла, как это случилось – перед ее взором вдруг всплыла картинка из прошлого.

Марианна – совсем еще малышка, сидит на стульчике и болтает ногами, пока няня заплетает ей волосы. Вивьен расчесывается сама: чтобы локоны блестели, нужно не меньше трехсот раз провести по ним щеткой. У Марианны, конечно, никогда не хватает на это усидчивости, ну ничего, подрастет и станет терпеливее.

– Я хочу выйти замуж за лорда Орена, — заявляет золотоволосая куколка.

Няня смеется.

— Он для тебя старый, дитя!

– Да не за старого, за молодого. Он пока еще не молодой, просто мальчик. Он же потом будет лордом, вот я за него и выйду!

Вивьен смотрит на сестренку с умилением, но ей все же трудно удержаться, чтобы не съязвить.

— А лорд-то согласен?

— Ну-у… Пока нет. Он пока не знает. Он же потом подрастет и все узнает.

Вивьен тряхнула рукой, и хрустальный шар скатился на зеленое покрывало. В нем медленно гасли ослепительно-белые искры.

– Что это? – прошептала она.

Теперь Вив смутно припоминала, что Марианна действительно болтала о знакомстве с каким-то мальчиком, сыном лорда, она якобы столкнулась с ним в саду. Неужели это был Эдвард Орен? Вот так и поверишь в судьбу! Однако… до сих пор у Вивьен не получалось вызвать из памяти живую картину, как она ни старалась. Сейчас она даже не прилагала никаких усилий, воспоминание всплыло само, когда она отдалась размышлениям о возможности брака между Марианной и Эдвардом.

Что изменилось?

Шар. С кровавым отсветом. Сумочка – с кровавым пятном. На шар попала кровь Вивьен, и он допустил ее к своему магическому функционалу.

Вивьен вскочила, не зная, куда бежать. Быстрым шагом она подошла к кровати Марианны, но та сладко спала. Что все это значит? Шар, с его гладкой, вовсе не пористой поверхностью, впитал капельку крови? Он от этого стал краснее?

Отчего чахнет Марианна, которой с самого начала удавалось добиться от артефакта демонстрации воспоминаний?

«Шар служит только тем, в чьих жилах течет кровь Рендин», – сказала Марианна лорду. Иными словами, как она неоднократно повторяла, с ним могут сладить только члены семьи Рендин. Но, значит, кровь – это не фигура речи. Артефакт признает тех, чью кровь успел отведать.

Вивьен то садилась на кровать рядом с хрустальным шаром, внушавшим ей теперь потусторонний ужас, то снова вскакивала.

Стоит ли рассказать обо всем лорду Орену? Может быть, если он порежет ладонь и прикоснется к артефакту, ему самому откроются все тайны его прошлого. Или нет. Орен не член семьи Рендин. Или да – если он женится на Марианне, они станут одной семьей.

Но чем это все им грозит? Вивьен бредит, или шар и в самом деле тянет из Марианны жизненные силы – а теперь он будет способен вредить и самой Вив.

Ответов на эти вопросы не было. Вивьен сгорала от нетерпения, ей хотелось обсудить новости с Марианной, но она ни за что на свете не стала бы тревожить сон сестры. Пройдя по ее комнате, она решила попробовать сделать еще одно – то, что получалось у Марианны. Прочитать прошлое какой-нибудь вещи. Что бы взять?

На прикроватном столике еще лежал флакон с нюхательными солями, который принесла горничная. Вивьен сжала его в ледяных пальцах и вернулась к шару, мирно лежавшему на яблочно-зеленом покрывале. Выдохнула и взяла шар в другую руку. Сосредоточилась.

Чужие воспоминания поддались не так охотно, как собственные. Их пришлось будто бы вытягивать из небытия, из пропасти, наматывать на руку, словно пряжу, соединять вместе, словно на ткацком станке. Но постепенно туман развеялся. Вивьен увидела уже знакомую ей экономку: та мыла флакон, затем заполняла его солями, наставляя при этом горничных. Это было похоже на сон: все плыло перед глазами, одна картинка сменялась другой, возникая из ниоткуда и пропадая в никуда.

Вивьен в задумчивости положила хрустальный шар на центр кровати, чтобы он не скатился на пол, потом открутила крышку флакона и поднесла его к носу. Выраженный запах нюхательных солей прояснил сознание.

У нее получилось. Теперь она сумеет помочь лорду сама, не подвергая Марианну опасности – если та, конечно, исходила от шара.

Глава 45

В дверь еле слышно постучали. Вивьен подскочила. Поспешно сунула артефакт под подушку и на цыпочках подошла к двери. Отперла.

Юбер отвесил ей легкий поклон и шепотом поинтересовался:

– Как себя чувствует леди Марианна?

Вив оглянулась: из комнаты Марианны не доносилось ни звука.

– Она спит.

Юбер поднял ладонь, прося не закрывать дверь, отошел на пару шагов, велел горничной передать это известие милорду и вернулся к Вивьен.

– Вы позволите? – Он просочился мимо нее и вошел.

Вивьен прикусила губу. Кровать была не расправлена, однако кроме кровати тут было мало мебели, и она воспринимала комнату как спальню, где было бы крайне неприлично принимать чужих мужчин. Впрочем, в покоях Марианны только что толпились все, и милорд, и врач, и никого это не смущало. Юбер тоже не казался смущенным.

Вивьен медленно притворила дверь и отошла к окну.

– Вас прислал милорд, – сказала она, лишь бы что-то сказать.

Она понизила голос, чтобы не разбудить сестру, и Юбер последовал ее примеру.

– Да, прислал справиться о здоровье леди Марианны. Китти ему передаст.

Юбер улыбнулся и неожиданно протянул ей ветку дерева с крупными фиолетовыми цветками, которую она поначалу не заметила.

– Это для вас.

Вив растерялась и не подняла руку.

– Леди Вивьен? – Юбер отвернулся, нашел на полочке с подсвечниками стеклянный сосуд и воткнул ветку туда. – Вы нальете воды? Или позволите мне зайти в ванную и сделать это самому?

Спохватившись, Вивьен приняла вазочку и сжала ее в ладонях.

– Я сама. Благодарю. К чему это?

– В дамских покоях часто ставят букеты, свежесрезанные цветы. Должно быть, из-за дождя об этом никто не подумал. Мне не хотелось, чтобы вам было неуютно… – Юбер шагнул к ней ближе. – Мне бы хотелось, чтобы вам было уютно здесь.

– Спасибо… У нас есть все, чего только можно было бы пожелать.

– Да. Разумеется. Кто я такой, чтобы пытаться соревноваться с милордом, и что я могу предложить?

Юбер отвернулся. Вивьен, недоумевая все больше и больше, пристроила вазочку на каминную полку. Камердинер лорда прошелся по комнате. Его взгляд упал на флакон с нюхательными солями, лежащий на покрывале кровати.

– Вам тоже было нехорошо? – быстро спросил Юбер.

– Нет.

– Леди Вивьен… – Он покрутил флакон в руках, опустил веки, усмехнулся. Вновь поднял глаза. – Леди Вивьен. Ваша сестра, леди Марианна, вот-вот выйдет за милорда, не так ли?

– Должно быть, так, – настороженно отозвалась Вив. – Как будет угодно судьбе.

– Судьбе, да. Судьба распорядилась так, чтобы милорд увлекся вашей сестрой. Скажите, леди Вивьен, после того как этот брак будет заключен, милорд ведь станет вашим зятем.

– Да.

– Разумеется. Лорд Орен – завидный зять. У него есть друзья, ничуть не уступающие ему ни титулом, ни состоянием. Если король не станет слишком гневаться на Орена за то, что он возьмет в жены леди Рендин, другие господа, конечно, будут смелее и наперебой станут свататься к вам. Вот что значит судьба, леди Вивьен.

Юбер опустил руку, вновь роняя флакон на покрывало. Его взгляд, казалось, пронзал насквозь.

– Я не понимаю, что вы этим хотите сказать, – призналась Вивьен, краснея.

– Не говорите, что вы об этом не задумывались.

– Не задумывалась.

– Однако это факт. Я порядочный человек и желаю всяческого счастья досточтимой леди Марианне и… своему хозяину, но я всего лишь человек, и не могу желать этого от всей души.

– Но почему? – спросила Вив еще тише, одними губами.

На лице Юбера появилась уже привычная ей улыбка, которая сейчас совсем не сочеталась с напряжением, сквозившим во всем его поведении.

– Леди Вивьен… – проговорил он, приблизившись, но вставая у ее плеча, чтобы не смотреть ей в лицо, так, чтобы слова оставались только между ними и не были слышны больше ни единой душе. – Леди Вивьен… Не говорите, что вы не догадываетесь.

Щеки загорелись огнем: его дыхание, кажется, долетало до ее уха, шевеля выбившиеся из прически волоски, и это странным образом волновало Вив.

– Ле-ди Ви-вьен, – продолжал Юбер почти по слогам, как будто ему нравилось произносить ее имя.

– Я вас не понимаю и ни о чем не догадываюсь, – сказала она упрямо.

Он сокрушенно закивал.

– Это правильно, да. Могу только одобрить такое поведение. Хотя кто я такой, чтобы одобрять или не одобрять поведение леди? Прошу покорнейше меня простить.

Юбер не двигался с места, Вивьен казалось, что и она не в силах пошевелиться. Они замерли плечо к плечу, глядя в противоположные стороны – каждый прямо перед собой, словно статуи. Единственным, что жило в этой комнате, был вкрадчивый, тихий, отчаянный голос.

– Ле-ди Ви-вьен… У меня никак не получается не думать о том, что встреча милорда и леди Марианны стала для нас роковой…

– Для нас? – переспросила она, прижимая руку к груди.

– Вы самая прекрасная девушка из всех, кого я встречал в жизни. Самая благородная. Самая добрая. Самоотверженная. Самая нежная сестра, забывающая о себе. Самая… красивая… – Юбер перевел дыхание. – Вы достойны великого счастья. Обеспеченного мужа. Не просто обеспеченного – знатного, чтобы ввел вас обратно в тот круг, которому вы принадлежите. Вы заслуживаете носить корону.

– Юбер…

– Чего вы не заслуживаете, так это низких признаний… камердинера. Слуги. – Он горько засмеялся. – Поэтому вы их не услышите.

– Юбер…

– Внезапная, ослепляющая, невероятная любовь – это же привилегия богатых и знатных, правда? Только им разрешается вдруг потерять голову и сделать предложение, и его непременно примут, потому что такую удачу нельзя упускать. Я желаю вам счастья, леди Вивьен. Пусть ваш будущий избранник оценит вас – не только вашу несравненную красоту и то положение в обществе, которое вы приобретете благодаря браку леди Марианны с лордом Ореном. Пусть он поймет, что вы за человек, как это понял я.

Он повернул голову, и их взгляды встретились. Вивьен захлопала ресницами, потеряв дар речи. Юбер смотрел с нежностью и тоской. Он, наверное, ждал хоть какого-нибудь ответа, но Вивьен просто не знала, что ему сказать. У нее будто земля ушла из-под ног.

Молчание длилось долго. Наконец Юбер, усмехнувшись, поклонился ей.

– Миледи.

Стремительным шагом он покинул комнату.

Глава 46

Вивьен заперла за Юбером дверь и рухнула на кровать, прижимая к пламенеющим щекам ладони.

Никогда еще мужчина не признавался ей в любви.

Да что там, ей никто никогда не говорил таких слов!

Она вспомнила неотступный взгляд Юбера, который следовал за нею повсюду, если они пересекались. Он наблюдал, он всматривался – и он увидел. Кажется, Марианна упоминала об этом чувстве, она говорила, что они с Эдвардом видят друг друга. Юбер первым за всю жизнь Вивьен присмотрелся к ней и увидел – самоотверженность, благородство, красоту… что он там сказал еще?

Вив смущенно зажмурилась. Неужели все это о ней? «Вы заслуживаете носить корону».

Конечно, сказать так мог только влюбленный, такие слова диктует сумасшедшее сердце.

Влюбленный? В нее? Он сказал «невероятная любовь» – иначе и не выразиться. Невероятная. Потому что этого не может быть.

Они знакомы несколько дней. Они вовсе не знакомы. Она ничего не знает о нем. Он… наверное, он знает о ней чуть больше. Все, что можно знать, – ее истинную фамилию, историю ее семьи; он наблюдает за ее отношениями с сестрой, он был у нее на рабочем месте. У нее больше и нет ничего за душой.

По комнате разливался тягучий, медвяный аромат цветов. Никто никогда не дарил Вивьен цветов.

Из этого ничего не получится. Никогда. И ничего. Если Марианна выйдет за лорда – или если Марианна не выйдет за лорда, все равно ничего не получится. Так не бывает.

Юбер даже не пытался до нее дотронуться. Только дыханием.

Вивьен закрыла глаза и поняла, что не может как следует его себе представить. Белозубая улыбка. Пронзительный взгляд. Тихий голос, от него по коже бегут мурашки.

Юбер стоял так близко. Живой. Горячий. Настоящий мужчина. Он был так близко, он говорил ей такие вещи, которые проникали до самой глубины души. Где ее хваленая рассудительность, где благоразумие?

Нет, все при ней, она ничего ему не ответила, ничем не уронила свое достоинство. Он и не покушался на ее целомудрие. Даже к руке не прикоснулся.

Что же теперь будет, что теперь будет… Как ей теперь смотреть в его сторону? Он так и будет маячить где-то на заднем плане, так и будет следить за ней своими черными, как угли, глазами, и что ей делать? Вивьен никогда не воображала себе будущее – не думала о будущем в таком свете. Ей представлялось, что когда-нибудь она, конечно, выйдет замуж – за обычного человека, не вхожего в аристократические дома, за какого-нибудь честного, работящего мужчину, который будет хорошей парой честной, работящей швее. Они сойдутся попросту, поняв, что подходят друг другу, поженятся без особых затей и страстей.

Теперь, когда Марианна познакомилась с лордом, а ему взбрело в голову, что он хочет видеть ее своей женой, все изменилось, только это случилось так быстро, что Вивьен не успела ничего осмыслить. Пожалуй, Юбер прав. Если Марианна поправится, если милорд не переменит своего решения, если этот брак состоится, пожалуй, Вив вряд ли выйдет замуж за своего воображаемого работягу. Лорд и новоиспеченная леди Орен этого не поймут. Может быть, как и сказал Юбер, милорд познакомит свояченицу с кем-то из своего круга. Вряд ли у нее будет выбор – мало кто решится связать жизнь с дочкой Рендина, разве что захочет породниться с Ореном. Выберут ее, как это и бывает у аристократов.

Нет, она не станет думать об этом. Прежде всего Марианна должна выздороветь. Потом надо убедиться, что на милорде нет никаких проклятий и он станет ей хорошим мужем. Потом надо дождаться свадьбы – в мире ежедневно происходит миллион непредсказуемых событий. И только потом…

А Юбер так и будет повсюду сопровождать лорда, как она сама сопровождает Марианну! Их постоянные встречи неизбежны. Сумеет ли Вивьен вести себя, как должно, держаться на расстоянии, не оскорбляя достоинства Юбера – ведь уважения заслуживает всякий труженик, и уж кто-кто, только не барышни Рендин будут смотреть свысока на тех, кто зарабатывает деньги собственным трудом.

Стоило ей закрыть глаза, как в голове снова и снова начинал звучать его обжигающий голос. Его невероятная – то есть безнадежная влюбленность кружила Вивьен голову. Все это было так неожиданно. Никогда, никогда, даже в мечтах, она не представляла себе, что такое может произойти с ней!

Марианна зашевелилась. Вивьен вздрогнула.

– Вив! – позвала сестра и сладко потянулась. – Не надо было давать мне спать! Что я теперь буду делать ночью?

За окном уже совсем стемнело.

– Будешь отдыхать. Восстанавливать силы.

– Да. Ладно. Хорошо. Где шар, Вив? – всполошилась вдруг Марианна. – Где он? Куда ты его дела?

– Лежит у меня под подушкой.

– Не скатится, не упадет? Вив, это очень серьезно. – Марианна села в кровати. – Он нам очень нужен.

– Я не уверена. Что если это он высасывает из тебя все силы?

Марианна хмыкнула.

– Ерунда! Это магический артефакт, ему много лет, это наша семейная реликвия…

– Тогда их из тебя высасывает милорд Эдвард Орен?

– Что-о?

– За все твои восемнадцать лет ты никогда так не чахла. К тебе будто присосался какой-то паразит. Если это не шар, то что это?

– Ну уж точно не лорд, – уверенно заявила Марианна. – Зачем делать из него какого-то упыря? Вампиры мертвенно-бледны, они живут в черных пещерах, с их клыков капает кровь, их спутники – летучие мыши! Посмотри на Эдварда! Тебя поселили в чистую комнату с роскошной обстановкой, тут так уютно и тепло, а он сам – Вивьен, а он сам! Ах!

Она мечтательно закатила глаза.

Вивьен смотрела на нее с улыбкой, как на дитя, а в голове крутилось одно: теперь, после признаний Юбера, она хотя бы отчасти понимала Марианну, потерявшую разум от любви.

Глава 47

Раздался осторожный стук – на этот раз в дверь комнаты Марианны.

– Откроешь? – попросила та, критически оглядывая свою сорочку.

– Милорд тебя в этом уже видел, – успокоила ее сестра, поворачивая в замке ключ.

В коридоре стояла давешняя горничная.

– Время ужина, миледи, – шепотом сообщила она. – Милорд справляется о здоровье леди Марианны и спрашивает, выйдете ли вы в столовую или подать ужин в ваши покои, а еще напоминает, что леди Марианне, если она не спит, нужно принять лекарство.

– Ты как? – спросила Вивьен. – Чувствуешь в себе силы одеться и спуститься к ужину?

Марианна закинула руки за голову и потянулась.

– Я чувствую в себе силы свернуть горы. Передайте милорду, что мы скоро придем! – сказала она громче, адресуя свои слова горничной. – Только странно, что он не проведал меня сам.

– Милорд не желал вас потревожить. Ужин будет через четверть часа. – Девушка сделала книксен и убежала.

Вивьен притворила дверь и повернулась к сестре, подняв брови.

– Ты в нижнем белье, в спальне, и тебе странно, что мужчина не приходит к тебе сюда?! Марианна, ты совсем потеряла стыд. Милорд пока не твой муж.

– Ты же сама сказала, что лорд уже тут был и видел меня в этом… белье. Да и что за белье – уф, простая рубашка с завязками у горла, даже с плеча не спустить, ничего не показать.

– Марианна!!! – Вивьен схватилась за голову.

– Да шучу я, шучу! Иди скорее за артефактом, я пока оденусь.

Она спустила ноги с кровати и замерла.

– Что? – забеспокоилась Вивьен.

– Голова немного кружится. Ничего. Слишком резко села.

– Давай без подвигов! – предупредила ее Вивьен. – Никаких сворачиваний гор!

– Детские игрушки, Вив. Что может быть безопасней?

– В смысле?

– Я возьму в одну руку хрустальный шар, а в другую – детскую игрушку милорда. Загляну в его прошлое, и на этом все. Мое обещание будет выполнено. Мы сможем уехать в наш особняк.

– Ты никуда не поедешь в ближайшие дни. Врач запретил. И никаких перегрузок! И никаких игрушек! Милорд потерпит.

Марианна выпятила нижнюю губу, но спорить не стала, сказала только:

– Это мы обсудим с Эдвардом. Чем тут пахнет? Дышать невозможно!

Вивьен смутилась и поспешила в свою комнату, будто бы за сумочкой с артефактом.

– А, это… Нам принесли цветущую ветку дерева. Для красоты.

– Это что?

– Павловния, может быть. Или глициния. Или… я не знаю, не очень разбираюсь.

– Нет, в смысле – зачем нам цветы? Тут и без того красиво. Ах, ну и запах! Давай ее лучше выбросим.

Марианна уже полностью оделась и вертелась перед зеркалом. Вив прикусила язык.

– Знаешь, – сказала она мягко, – мы в гостях. Нужно вести себя вежливо. Если нам хотели сделать приятное, нельзя просто так взять и выбросить подарок.

– Ну а если он воняет?

– Ничего и не воняет! Сейчас пойдем на ужин и откроем окна.

Так Вив и поступила.

Лорд Орен ожидал в столовой. Увидев гостий, он с улыбкой поднялся на ноги.

– Как ты, зарянка моя? Леди Вивьен, добрый вечер…

Вивьен кивнула, занимая свое место за столом. У стены ожидал лакей, готовый подносить блюда. Рядом с ним маячил Юбер. Он отвесил Вивьен низкий поклон. Она склонила голову, не зная, как лучше реагировать.

Марианна, не стесняясь, приблизилась к лорду и ласково положила ему руку на плечо.

– Благодарю за заботу, я прекрасно отдохнула! И теперь я совершенно неприлично голодна. Вив всегда учила меня, что леди ест как птичка, и ты называешь меня зарянкой, но я пока еще не совсем леди, поэтому, наверное, буду есть как тигр!

Эдвард расхохотался.

– Все для тебя, дорогая. Все для твоего здоровья. Ты не стала брать с собой артефакт?

– Его взяла Вив.

– Хорошо. Тебе надо восстановиться…

Ужин прошел за непринужденной беседой. В люстре над столом горело множество свечей, и никому не хотелось вспоминать, что обед был прерван обмороком. Марианна шутила и смеялась. Вивьен радовалась, что сестре заметно лучше, но никак не могла расслабиться, не столько видя, сколько чувствуя пламенный взгляд Юбера. «И зачем камердинер непременно должен торчать в столовой во время ужина? – смятенно думала она. – И не ест за столом с господами, и не прислуживает. Однако у милорда странные требования к своим людям…»

Не выдержав напряжения, после десерта Вивьен объявила:

– У меня новость! Милорд, думаю, для вас она будет особенно приятной.

– Да, леди Вивьен? – Он вопросительно поднял бровь.

Юбер сделал шаг вперед из полумрака. Его черные глаза блеснули, как кинжал.

– Это артефакт, – торопливо сказала Вивьен. – Вы же помните, он мне не поддавался, а теперь – у меня получилось! Больше нет нужды подвергать Марианну неоправданному риску. Теперь на ваши вопросы попробую ответить я.

– Так нечестно! – запротестовала Марианна. Ей явно хотелось оставаться для Эдварда единственной и незаменимой.

– Прекрасно! – воскликнул милорд. – Хм… Поймите меня правильно, леди Вивьен, ваше здоровье мне тоже очень дорого: мы с вами уже почти родня, но я думаю, что наши поиски не затянутся слишком надолго и ему не будет нанесен такой уж значительный ущерб.

Вивьен улыбнулась.

– Да. Конечно. Буду счастлива вам помочь.

– Пока я спала, ты уже всему научилась? И возвращаться к своим воспоминаниям, и даже обращаться к памяти неодушевленных предметов? – не поверила Марианна.

– Да. Понятно, я пока не слишком много тренировалась, но главное – этот навык мне поддался. Теперь дело за малым… Вы уже приказали разыскать какие-то вещи, которыми владели в раннем детстве, милорд?

Эдвард встал, поднялись и гостьи.

– Да, – отвечал он, – в самом деле, в гостиную принесли ящик с игрушками. Позвольте пригласить вас туда…

Глава 48

Теплое дерево паркетного пола в гостиной перекликалось с цветом массивных дверей и позолоченных портретных рам. Стены были обиты зеленой материей, окна прикрывали зеленые шторы, и три кресла в центре комнаты были такого же цвета.

– Это твои предки? – благоговейно прошептала Марианна, указывая на потемневшие портреты.

– Да. Отец лорда Орена-старшего, его дед и прадед, насколько я знаю.

Аристократы были изображены в военной форме, с орденами, в руках они сжимали сабли. Сильное фамильное сходство прослеживалось и тут – представить себе Эдварда в такой же раме и в таком же наряде было легче легкого.

– Они все служили?

– Там все время случались какие-то войны… – Хозяин махнул рукой. – Кстати, все они звались Эдвардами. Особой фантазией мои предки не отличались, верно? Если у нас с тобой родится сын, дорогая, нам нельзя будет отступать от вековой традиции.

– Ладно, – пробормотала Марианна, вмиг зарумянившись. Стрельнула в сторону жениха глазами. – А если не родится?

– Родится, – уверенно сказал он. – У нас всегда рождаются мальчики.

– А если я рожу тебе девочку?

– Мы не ограничимся одним ребенком, я полагаю.

– А если я никого тебе не рожу? – Она панически захлопала ресницами.

Эдвард обнял ее за плечи.

– Не волнуйся, дорогая, что за мысли…

– Вы еще даже не поженились, – указала Вивьен, – а уже обсуждаете имена и пол ребенка! Марианна, в конце концов, вспомни о девичьей стыдливости!

Юбер не последовал в гостиную за своим господином, и Вивьен вздохнула про себя с облегчением. Вместе с тем ей сразу стало как-то пусто и неуютно, особенно когда она смотрела на то, как обращается с Марианной лорд: с его лица не сходила полуулыбка, глаза искрились, и весь он тянулся к невесте, поворачиваясь за ней, как подсолнух за солнцем. А Марианна раскрепощалась все больше и больше, будто превращаясь в избалованное дитя.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – спохватился Эдвард, указывая на ждущие их кресла.

На полу прямо перед ними возвышался старинный сундук, окованный железом.

– Можно я открою? – спросила взволнованная Марианна.

Эдвард ответил жестом, будто приподнимая крышку.

– Сундук перенесли с чердака, – объяснил он, – его уже отперли, даже смазали петли. Вперед, моя зарянка.

Под крышкой обнаружились пара потрепанных детских книг на разных языках, аккуратно свернутый кафтанчик на ребенка двух-трех лет и, конечно, то, что они все так надеялись увидеть, – игрушки. Марианна доставала их одну за другой и бережно укладывала на длинную банкетку. Небольшой сафьяновый барабан и одна позолоченная палочка к нему. Деревянная ветряная мельница, у которой крутились лопасти. Искусно вырезанная лошадка на дощечке с колесиками. Эдвард взял лошадку в руки и задумчиво повертел колесико пальцем.

– Не вспоминается? – спросила Марианна, сочувственно сведя брови.

– Нет, зарянка моя. Такие же игрушки, как у десятков других мальчишек из аристократических семей, я полагаю. Что там еще может быть… Я думаю, у меня была лошадка-качалка, но я ее, должно быть, разломал.

Марианна вынула ворох оловянных солдатиков и ссыпала их на банкетку.

– Кажется, все, – сказала она, заглядывая в недра сундука. – Тут, кажется, осталась только старая одежда.

– А какие игрушки были у вас? – спросил Эдвард, будто стараясь оттянуть момент, когда они поставят очередной и, возможно, финальный эксперимент с артефактом.

– Куклы… – пожала плечами Вивьен. – Кукольный домик. Были коляски с плетеной корзиной вместо люльки для пупсов. У кукол был роскошный сервиз для чаепитий. Про наряды и говорить нечего.

– Марианна не любила кукол, я знаю, – улыбнулся Эдвард.

– Это когда я была маленькой! – возразила та. – Когда я подросла, мне уже стали нравиться куклы – не пупсы, а такие… на которых были самые модные наряды. Их дарили девочкам, когда они готовились к первому выезду в свет. Только я не успела дорасти до того возраста, и такой куклы у меня никогда не было… Ладно. Игрушки должны нам подойти. Вряд ли ты играл ими, когда стал подростком, значит, они хранят память о маленьком Эдварде, до десятилетнего возраста. Но ты сейчас сказал, что я не любила кукол, и узнал ты это от меня – точнее, ты увидел это в нашем общем воспоминании, которое от тебя улизнуло, правда?

– Да, верно.

– Ты увидел меня и себя… Ах, Вивьен, ты же не знаешь, – спохватилась Марианна, – когда мы еще не уехали из столицы, мы с Эдвардом попробовали вызвать к жизни что-то из общих воспоминаний, и нам неожиданно показали картинку из детства. Оказывается, лорд Орен-старший как-то привозил Эдварда к нам, Эдвард бродил по саду и наткнулся на меня, на маленькую меня, и был так любезен, что достал для меня из фонтана те игрушки, которыми я в ту пору увлекалась больше, чем разряженными куклами. Шишки.

– О, шишки! – засмеялась Вив. – Смола с которых испортила столько кукольных кроваток и платьев!

– Ну да. Но я подумала… Сколько тебе там было лет?

Эдвард пожал плечами.

– Да, конечно, ты не помнишь. Ты говорил. Мне там года четыре, понимаешь? Самое большее – пять. Не думаю, что в шесть лет я столь же увлеченно играла с шишками, нас уже принялись учить всему на свете… Сколько тебе лет сейчас, если мне восемнадцать?

– Двадцать три.

– Значит, тебе там, самое большее, десять лет?

Эдвард покачал головой:

– Возможно.

– Лихорадка напала на тебя, как раз когда тебе было десять лет?

– Да, около того.

– Значит, встреча в нашем саду состоялась как раз до того, как ты заболел? Во-первых, после болезни ты уже ничего не забывал, как ты мне сказал, во-вторых, ты болел достаточно серьезно и восстанавливался долго… Отец вряд ли таскал тебя с визитами по загородным домам дворян, и не видно, чтобы ты там был в трауре по матушке. У тебя был синий костюм. Темно-голубой.

– Верно, – согласился Эдвард.

– Значит, один раз мы уже заглянули в этот период! – торжествующе заявила Марианна и даже ударила по барабану сохранившейся палочкой. – Правда, это нам ничего не дало…

Он тихо засмеялся.

– Зато мы уже знаем, куда нам нырять! – заключила она.

Глава 49

Марианна и Эдвард повернулись к Вив.

– Ну, леди Вивьен, – учтиво обратился к ней лорд, – если вы готовы выполнить свое обещание, может быть, мы не станем откладывать это на завтра? Попробуем?

Она расстегнула сумочку и вынула хрустальный шар. В гостиной царствовали золотые и зеленые тона, рассыпали желтый свет пара десятков свечей, на Вивьен была синяя юбка и белоснежная блуза с коричневым корсажем, но шар упорно отливал красным.

– Интересный эффект, – заметил лорд, указывая на артефакт. – Мне казалось, он был светлее. Дымчатый хрусталь, розоватый оттенок, но сейчас его вряд ли можно назвать розовым…

Вивьен глубоко вздохнула, собираясь с силами, чтобы высказать свои подозрения. Она не знала, как отреагирует на них рассудительный лорд и ее сумасбродная сестра.

– Мне подумалось… Дело в том, что…

– Да?

– Позвольте начать с начала. Вы в курсе, что я не могла сладить с артефактом. Он слушался Марианну, а меня не желал.

– Да, верно…

– Марианна, припомни. Когда ты явилась к милорду за артефактом…

Марианна смущенно кашлянула.

– Не случилось ли так, что ты оцарапала руку? Не попала ли на шар твоя кровь?

Марианна насупилась, возвращаясь мыслями в тот день.

– Но какое это имеет… Ну да. Пока я там перебирала инструменты и всякие штучки в лаборатории, мне подвернулось стекло. Наверное, кровь могла потом попасть и на шар. Мне было не до того!

– Это понятно. Артефакт заработал, когда на него попала твоя кровь. Сегодня поранилась я, все мы видели, что на сумочке осталось кровавое пятно – я не успела его застирать, – и теперь магия шара доступна и мне. А он тем временем становится все более алым. Взгляните!

Вивьен подняла шар на ладони. Он и правда светился грозным красным цветом.

– О боже, – сказал Эдвард. – Так это он – вампир?

Марианну передернуло, однако природное упрямство не позволило ей тут же согласиться с гипотезой сестры.

– Какие глупости ты придумала, Вивьен, – заявила она не церемонясь. – Где это видано? Шар с ровной поверхностью, идеально ровной, дымчатый хрусталь, как он мог впитать нашу кровь? Для чего ему наша кровь?

– Как для чего? Для того, чтобы показывать воспоминания. – Вив перекатила шар себе на колени. – Откуда он тебе возьмет воспоминания? Из воздуха, что ли?

Эдвард не усидел на месте – зашагал по гостиной.

– А чужие воспоминания? – воскликнул он. – Кошелек этой мегеры, которая натравила на Марианну полицию?

Вивьен пожала плечами.

– Не знаю. Знаю только, что Марианна начала сохнуть и чахнуть, как только отдала шару каплю своей крови и стала затем раз за разом обращаться к его магии. Да еще носила его на себе не снимая. Он берет свою дань!

Эдвард покосился в сторону артефакта с отвращением.

– Попробуем его разбить? – предложил он.

Марианна подскочила.

– С ума сошел? Ой, прости. Мы сидим тут окруженные твоими игрушками, возможно, в одном шаге от разгадки тайны, а ты предлагаешь лишиться всяческой надежды и раскокать наше сокровище?

Эдвард запустил пальцы в шевелюру и взлохматил волосы.

– Я мужчина, – с достоинством сказал он. – Пусть я не служу ни в каких войсках, в отличие от моих предков, я все же приучен не прятаться за спинами дам. Если бы я хоть на миг мог допустить, что вы станете подвергать себя опасности ради моей прихоти, я никогда не стал бы настаивать, чтобы мы предпринимали эти рискованные попытки! – Эдвард быстрым шагом подошел к Вивьен и подхватил шар. – Клянусь, я готов разбить его немедленно.

– Нет! – вскрикнули одновременно Вивьен и Марианна.

– Ладно. – Он вновь скатил шар на юбку Вив. – Тогда давайте я порежу руку и обмажу его собственной кровью. Пусть пьет мои силы. Их у меня хоть отбавляй. Ни моя жена, ни моя свояченица не должны страдать из-за каких-то провалов у меня в памяти!

Марианна, которую впервые назвали не невестой, а женой, расплылась в улыбке и приблизилась к Эдварду.

– Давай дадим ему повампирить только один этот вечер, – сказала она ласково. – Вот же они, твои игрушки. Нужно всего лишь взять шар в руку, а в другой руке сжать любую из них, хотя бы барабанную палочку, и мы, возможно, приоткроем завесу. Только необходимо настроиться как следует, задать правильный вопрос, чтобы увидеть что-то, что станет нам ответом. Поэтому я как более опытный испытатель возьму это дело на себя.

– Ты слегла с нервным истощением! – возмутилась Вивьен. – Ты отдала все силы… неизвестно чему или кому, а теперь вновь рвешься в бой!

Эдвард поднял ладони.

– Дайте попробовать мне!

– Нет, – в один голос отозвались сестры.

– Ты пока не член нашей семьи, – объяснила извиняющимся тоном Марианна. – Но, наверное, даже когда мы поженимся, ты не будешь… Отец говорил, что артефакт работает только для тех, в чьих жилах течет наша кровь.

– Кровь. Кровь. Он говорил о крови, – выплюнул Эдвард, сморщившись. – И я не могу допустить…

– Один разочек!

Не дожидаясь разрешения, Марианна схватила шар. Барабанная палочка уже и без того была в ее левой руке. Вив со свистом втянула воздух. Эдвард не удержался от досадливого восклицания.

Марианна зажмурилась и улыбнулась.

– Маленький… – сказала она нежно. – Маленький темноволосый мальчик.

– Ты его видишь? – быстро спросила Вив.

– Я его вижу…

И тут ее улыбка увяла. Марианна вскрикнула и выпустила шар – он со стуком упал на паркет, но не разбился, отскочил и закатился под банкетку.

– Что?! – в один голос вскричали Вивьен и Эдвард.

– Он умер!

Глава 50

Марианна опустилась в кресло, словно ноги ее больше не держали. Лицо ее побледнело, на лбу выступила испарина. Она с ужасом смотрела на Эдварда широко распахнутыми глазами.

– Это твои игрушки? – пробормотала она. – Это не твои игрушки!

– Мои. Чьи же еще, – с недоумением отозвался он. – Палочка позолочена, барабан из сафьянной кожи, которая до сих пор не выцвела. Это явно не игрушки слуг… Что ты видела?

Марианна помотала головой.

– Я не могу сказать… Я видела, видела его, маленького мальчика, который играл с барабаном… потом он стал старше, одна из палочек завали… завалилась за кровать… Потом… Мальчик умер на этой кровати, Эдвард! Он умер. – Она зажмурилась, из-под век брызнули слезы. – Он умер! У меня будто разом выдернули сердце из груди, как рыбу из воды. Или стукнули прямо в лицо крышкой гроба. Это не передать словами. И в ушах бухнуло: Эдвард умер!

Она вскочила и кинулась ему на шею, сотрясаясь от рыданий. Он крепко обнял ее, прижал к себе и в растерянности посмотрел на Вивьен через плечо невесты.

– Что это значит?

– Какая-то блажь, – заключила Вив. – Это не ваши игрушки. Это единственный ответ.

– Но это игрушки мальчика из аристократической семьи, проживавшей в доме Оренов одновременно с нами, а мальчика звали Эдвард. Какое совпадение! – с сарказмом отвечал он. – Странно, что я не замечал тут никакой другой семьи, ведь я тоже жил здесь в эти годы!

Вивьен развела руками.

– Шар может лгать. Марианна может ошибаться. В самом деле, откуда ей знать имя мальчика, который имел дело с этими игрушками? Возможно, после того как вы выросли и съехали, ими разрешили играть кому-то еще. А потом бедняга умер.

– Юбер! – крикнул Эдвард.

Дверь немедленно растворилась, в дверном проеме возникла фигура услужливого камердинера.

– Принеси леди Марианне воды. Быстро.

Юбер исчез.

Вивьен присела и выкатила шар из-под банкетки.

– Давайте теперь попробую я. Я возьму лошадку.

Она погладила игрушку, поудобнее устроилась в кресле и сосредоточилась на путешествии в прошлое. Эдвард и Марианна замерли, словно каменные статуи, не сводя с нее глаз.

Вивьен затаила дыхание, будто прислушиваясь к голосам из далеких дней. Потом она выпустила из рук и шар, и игрушку.

– Он умер, – сказала она убитым голосом. – Марианна права. Мальчик, игравший этими игрушками, умер. И взять их никому больше не позволили. Эдвард Орен умер. Двух мнений быть не может.

Эдвард покачнулся.

– Что вы хотите этим сказать? Леди Вивьен! Положим, мальчик, владевший этими игрушками, умер, но Эдвард Орен перед вами!

Он даже обвел гостиную широким жестом, призывая предков в свидетели. Марианна вновь упала в кресло.

– Откуда вы можете знать, что умерший мальчик носил это имя? – требовательно спросил Эдвард, кидаясь к Вивьен. – Что вы видели? Что вы слышали? Отвечайте!

Между господами, словно тень, проскользнул Юбер и подал Марианне стакан с водой, а потом отступил за спинку ее кресла. На него никто не обратил внимания, даже Марианна – она не отдала себе отчета в том, откуда взялся стакан.

– Я… – дрожа, пролепетала Вивьен. – Я… Как и говорила Марианна, это трудно описать. Это ощущение неотвратимой беды, которое свалилось, будто громадная… туча, оно привязано к этим вещам, оно живет в них, потому что их хозяин умер.

– Их хозяин! Но не Эдвард Орен!

Он схватил канцелярский нож для писем и распорол себе кожу; потом, когда выступила кровь, сжал в ладонях хрустальный шар и несчастную мельничку, которая хрустнула у него в руке, закрыл глаза, но тут же взвыл:

– Бесполезно! – и отшвырнул как игрушку, так и артефакт.

Пролетев по комнате, хрустальный шар врезался в зеленую стену и брякнулся на пол. И вновь – не разбился. Игрушка с треском развалилась на куски.

Эдвард с усилием взял себя в руки.

– Это не тот ответ, который мы искали, – сказал он, стараясь говорить ровно. – Эдвард Орен был очень болен. Он с трудом выкарабкался. Это то, что мы знаем точно.

И Марианна, и Вивьен смотрели на него, как на привидение.

– Дамы! – прикрикнул он, чтобы привести их в чувство. – Эдвард Орен перед вами!

Вивьен пришла в себя первой.

– В доме наверняка есть вещи вашей матушки, – предположила она. – Давайте попробуем спросить и у них.

– Юбер! – крикнул Эдвард и даже вздрогнул от неожиданности, когда камердинер, остававшийся рядом, качнулся вперед. – Юбер, пожалуйста, поднимись в комнату матушки – спроси экономку. В ее комнате остались ее вещи. Принеси любую.

Не говоря ни слова, Юбер снова испарился. Эдвард занял свое место в кресле и оперся на подлокотник, прикрывая губы рукой.

– Вы полагаете, с вами все это время общается покойник? – рассерженно уточнил он. – Дамы, это смешно. Такого не пишут даже в самых глупых романах. Марианна, вы можете засвидетельствовать, я не только теплый, но и вполне горячий.

– О, это мы видим, – согласилась Вив. – Ваша матушка… она умерла от разрыва сердца. Так сказала ее светлость.

– Ну?

– Если Эдвард умер…

– Леди Вивьен!!! Кто, по-вашему, перед вами? Кого принимает как племянника та самая, вами упомянутая герцогиня? Да вы сами говорили, что я как две капли воды похож на отца, и все мои предки, которые смотрят на нас с этих портретов, служат порукой, что перед вами именно Эдвард Орен!

– Это верно, – собравшись с силами, признала Марианна. – Вы сын своего отца. В этом нет никаких сомнений. Возможно, вас у родителей было двое? Один из сыновей не пережил лихорадки, другой пережил.

– Вы полагаете, я мог бы забыть, что у меня был брат? И ни один слуга, ни один человек в мире, ни один из тех аристократов, с кем я общался в столице, никогда, не единым словом не обмолвился о том, что в нашей семье произошла такая трагедия? – Эдвард раздраженно махнул рукой. – Это было бы возможно, если бы родились близнецы и один из них скончался во время родов, но и тогда… В таких семьях, как наша, ведут родовые книги. Там было бы это отражено, даже если бы он прожил на свете хотя бы одну минуту. И потом, согласитесь, вряд ли его звали бы так же, как второго сына! Ваш артефакт – идиотская игрушка, вредная к тому же, и вы вообразили, будто умеете толковать то, что он вам показывает!

Марианна заторможенно поднялась, отошла к стене и на ощупь отыскала шар. Гнев жениха не пугал ее – страшило ощущение, что они вот-вот распахнут завесу ужасной тайны.

– Если ваши собственные воспоминания он еще может вам продемонстрировать в виде милой картинки, – не унимался Эдвард, – то с чужими вы просто впадаете в горячечный бред!

Юбер очутился рядом совершенно незаметно. Он с поклоном передал хозяину роскошный веер.

– Это принадлежало леди Орен, – отрывисто сказал Эдвард. – Ну? Кто готов на последний эксперимент? Клянусь, после этого я не ограничусь швырянием шара о стену, я разобью его надежно и навсегда, чего бы мне это ни стоило.

Марианна приняла веер, другой рукой прижимая шар к груди. Закрыв глаза, она опустилась на банкетку рядом с горой оловянных солдатиков.

– Леди Орен, – прошептала она, словно вызывала дух покойной. – Леди…

Воцарилась тишина. О присутствии Юбера все позабыли. Марианна вскрикнула и резким движением протянула веер обратно Эдварду.

– Она умерла.

– Нам это известно, – напомнил ей лорд.

– Она умерла от горя. Не перенесла потери сына.

Глава 51

Эдвард дернул уголком рта, вглядываясь в лицо Марианны. Перевел взгляд на Вивьен. Пару минут все сокрушенно молчали. Потом Эдвард расхохотался – и его громкий смех мог бы напугать даже людей, нервы которых не были так напряжены, как у сестер Рендин.

– Браво, браво, – сказал он. Его ноздри раздувались от гнева. – Вы, конечно, сговорились. Сговорились, чтобы устроить мне замечательное представление. Вывод придумали самый смехотворный: никто в здравом уме не поверит, что на самом деле его нет в живых. Это звучит максимально дико, так, чтобы не возникло и тени сомнения. А значит, и других трактовок вашего поведения быть не может. Это намеренное оскорбление. Меня не существует для вас.

– Эдвард! – пискнула Марианна.

В груди у нее все заледенело в предчувствии непоправимого.

– Нет, это смешно, я согласен. Я бы первый начал смеяться, если бы вы не подобрались к самому сердцу, если бы я не подпустил вас так… Стоило задуматься уже тогда, когда вы, леди Марианна, упомянули о непримиримой мести покойному, то есть человеку, который давно уже отвечает за свои деяния, достойные или нет, перед Высшим Судом.

– Но, Эдвард…

– Простить мне то, что я проживаю в вашем отчем доме, пользуюсь благами, которые, как вы уверены, по праву принадлежат вам, – невозможно. Я способен это понять. Позабавиться надо мной было только справедливо. Право, не стоило устраивать такие жестокие розыгрыши, изображать транс, хлопаться в обморок: вы же могли пораниться, леди Марианна. К чему эти крайности.

– Но, Эдвард!

– Мои прикосновения были вам противны, но в целом леди Вивьен прекрасно справлялась с тем, чтобы держать меня на расстоянии. Можно было обойтись и без обвинений в кровопийстве. И без навешивания на меня мертвящего проклятия. Вообще-то я довольно понятлив. Со мной можно было действовать иначе. Впрочем… Кому я это говорю?

Он ударил веером по руке и резко встал.

– Прошу простить меня, любезные дамы. Завтра с утра карета будет готова, вас отвезут домой. Сейчас уже поздно. Пора расходиться. Доброй ночи.

Марианна заступила ему дорогу. Она не могла поверить, что прямо у нее на глазах рушится и рвется все, что их успело связать, – словно налетело торнадо, которому бесполезно противостоять. Это же Эдвард, это Эдвард, он обязан ее выслушать!

– Ну уж нет! – возмущенно сказала она. – Я была готова, что ты расторгнешь помолвку, но только не так!

– Как, это еще не все, леди Марианна? У вас что-то еще есть в программе? Давайте обсудим. – Эдвард вновь устроился в кресле и поджал губы. – Неплохо было бы унизить меня публично, жаль, лорд Орен и сестры Райнор пока не на одной ступеньке в обществе. – Он специально использовал фальшивую фамилию, под которой они выдавали себя за простолюдинок. – Вы просто поторопились. Еще немного – и я ввел бы вас обратно в свет. Там было бы гораздо удобнее со мной расправиться. Но нет – ведь и вы бы тогда потерпели крах, верно? Так что оказалась предпочтительна скромная, домашняя месть тет-а-тет.

Марианна топнула ногой от бессилия.

– Эдвард! Ну какая месть! О чем ты говоришь? О чем ты думаешь?! Этот шар… – Она вытянула дрожащую ладонь с артефактом вперед. – Ты же сам видел! Ты видел картинки, которые он показывает. Это не выдумка. Ты же видел. Сцену с детьми у фонтана, а потом… звезды.

– Артефакт работает, – холодно согласился Эдвард. – С членами вашей семьи. Он показывает ваши воспоминания. Твое воспоминание о мальчике у фонтана. Твое воспоминание об играх с Дрейком. Твое воспоминание о том, как мы возвращались из полицейского участка. Не более того.

– Эдвард!

Марианна терзала губы зубами, пытаясь подобрать слова, чтобы заставить его одуматься. Он же сидел безучастный и ледяной, будто находился за тысячи миль. Будто никогда не был тем Эдвардом, который кружил ее по гостиной, надеясь воплотить мечту глупой малышки.

Молчание затягивалось.

– Ну, я вижу, вам больше нечего мне сказать, – заключил наконец Эдвард и поднялся на ноги. – Разрешите-таки откланяться и больше не заставлять вас страдать из-за моего ненавистного присутствия. Прикажу накрыть завтрак к восьми, подкрепитесь перед дорогой, в половине девятого вас будет ожидать карета.

– Ты все не так понял, – беспомощно выдохнула Марианна и без сил опустилась на банкетку.

– Я предоставил вам возможность дать мне иное объяснение, – напомнил он. – Вы ею не пользуетесь, потому что иного объяснения у вас нет.

– Нет, – согласилась она, уронив руки. – У нас с Вивьен нет никакого объяснения, почему шар вдруг сошел с ума. Мы просто передали тебе то, что почувствовали… увидели… О Эдвард, почему ты сделал вывод, что мы тебя ненавидим – что я тебя ненавижу? Как ты мог это углядеть, где, в чем?! Я согласилась стать твоей женой!

Он закивал.

– Да-да, согласились, чтобы ваш удар пришелся не по броне, а попал куда метили. Точно в сердце. Иначе все это прозвучало бы как нелепая шутка. А так – вы достигли своей цели. Можете мне поверить, достигли. Время радоваться. Почему на ваших ресницах блестят слезы, леди Марианна? Вы же не полагаете, как другие девицы, что слезы – волшебный способ вновь подчинить себе волю любого мужчины, что бы ни произошло между вами прежде?

Марианна была не в силах выдавить ни слова. Встряла Вивьен:

– Милорд, право, вы вообразили себе невесть что. Мы шли вместе с вами по этому пути, точно так же не зная, что встретит нас на следующем шаге, – сказала она самым рассудительным тоном, на какой только оказалась способна. – Возможно, это морок. Игрушки не принадлежат вам. Или ваша матушка скончалась, когда ей принесли ложное известие о смерти горячо любимого, единственного ребенка, ведь он в то время страдал от опасной лихорадки.

Эдвард слушал Вивьен бесстрастно, но все же повернулся к ней, не перебивал и не покидал гостиной. Видно, в нем еще сохранялись остатки уважения к ней. Она немного воодушевилась.

– Возможно, шар уловил и транслировал нам ее мысли и чувства: она считала, что ее сын, Эдвард, умер, тогда как на самом деле вам удалось выкарабкаться. Случился перелом в болезни, милорд. Надежды не было, а потом она появилась. Возможно, это ваш отец – случайно, непреднамеренно – так расстроил вашу матушку, а потом всю жизнь винил себя за эту роковую ошибку. А смерть… Это сильнейшее потрясение. Оно было настолько мощным, что пропитало собою эти игрушки, и мы уловили его – с помощью артефакта, милорд. И бесхитростно передали вам.

– Разве мы актрисы, чтобы изображать такие чувства? – добавила Марианна, дрожа. – Все то, что разворачивалось у вас перед глазами, милорд?

Он прижал ладонь ко лбу.

– Не знаю. Не знаю. Не знаю. Я ничего не знаю.

Тут раздался голос, который заставил всех вздрогнуть: заговорил Юбер.

– Вы не знаете, милорд, – почтительно, но с едва уловимой ноткой насмешки сказал он, – так почему бы не обратиться к тем, кто знает?

Глава 52

– Что вы хотите этим сказать, Юбер? – воскликнула Вивьен.

Эдвард встал лицом к лицу с камердинером и сжал кулаки, но, когда он раскрыл рот, тон его оставался вполне спокойным.

– Лучше остерегись, Юбер, ты не дама, а с мужчинами я беседую совсем по-другому.

– Да, не дама; а еще вы мой господин, а я ваш слуга, и нет нужды мне об этом напоминать. – Юбер усмехнулся.

– Верно. Теперь, когда мы это еще раз установили, поведай нам то, что собирался.

Юбер, ничуть не напуганный явно угрожающим видом лорда, услужливо поклонился.

– Тебе что-то известно? – подхлестнул его Эдвард.

– Да, милорд, иначе я бы не осмелился проронить ни слова. Но, наблюдая за тем, как вы воспринимаете правду, даже когда ею делится с вами барышня, на которой вы вроде как намеревались жениться…

– Правду?! – перебила его Марианна.

Брови Эдварда сошлись на переносице.

– Юбер?

– …я понимаю, что прочим тем более не поздоровится. Кроме того, вы столь добры, что заранее предупреждаете о последствиях. Так что я не буду говорить то, что собирался, а дам вам непрошеный совет. – Юбер смотрел исподлобья, и его плохо скрытая насмешливость казалась все более и более опасной. – Сегодня, когда к леди Марианне пригласили врача, я имел честь перекинуться с ним парой слов.

– Он слишком молод, – отмахнулся Эдвард.

– Он молод, да. Сменил на посту прежнего врача, уважаемого Бальтазара, которого приглашали к вашей матушке и вашему отцу. Достопочтенный Бальтазар еще жив. Расспросите его, милорд.

Эдвард обвел взглядом девушек, как бы спрашивая, как ему поступить.

– Зачем?

– Чтобы узнать правду, конечно.

– Он может сообщить мне что-то, о чем я не знаю?

– Что-то, о чем вы забыли. Если не притворяетесь.

Услышав такую дерзость, Марианна ахнула. Вивьен испуганно затаила дыхание. Эдвард неприятно улыбнулся.

– Ты полагаешь, я притворяюсь? – уточнил он.

– Я полагаю, нет, милорд, раз вы во все это сейчас влезли. Но, признаюсь вам, в прошлом я считал именно так.

Эдвард прошелся по гостиной.

– Давай-ка еще раз, и выбирай слова, а не то… Ты сейчас обвинил меня во лжи?

Юбер развел руками.

– И?.. Вы не вызовете камердинера на дуэль. Аристократы до нас не снисходят. Уволите? Да я сам попрошу расчет. Накинетесь на меня с кулаками? Пожалуйста. У меня тоже есть кулаки.

– Юбер… – пораженно выдохнула Вив.

– Нет, леди Вивьен, – повернулся к ней Юбер, – я просто не мог больше слушать, как этот… дворянин позволяет себе с вами обращаться. Он обвинил вас во всех смертных грехах и собрался выставить из дома, а вы не можете потребовать у него удовлетворения, ведь вы дама. Только взываете к рассудку. Ладно, я тоже не могу потребовать удовлетворения… мог бы, но не получу достойного ответа. Я не сказал о нем ничего более оскорбительного, чем он о вас. Пусть проверит, насколько горько его собственное лекарство!

Эдвард стиснул зубы.

– Бальтазар, – сказал он отрывисто. – Поеду завтра к нему.

– Я тоже хочу! – спохватилась Марианна.

– Я бы…

– Конечно, это было бы справедливо после всего, что вы ей наговорили, милорд, – вновь вмешался Юбер. – Пусть она, и леди Вивьен, пусть они услышат все своими ушами, а не в вашем пересказе – если у вас вообще после этого повернется язык хоть что-то им сказать.

– Я так понял, для тебя то, что может открыть нам Бальтазар, сюрпризом не будет?

Юбер покачал головой.

– Мои уста на замке, – сказал он все с той же злой насмешливостью, – а господину Бальтазару нет нужды вас обманывать. Он уже одной ногой в могиле. Напротив, ему, наверное, будет даже приятно снять грех с души.

– Грех?! – повторил Эдвард.

Юбер покрутил пальцами.

– Вопрос терминологии, предположим. Не грех. Он скажет и облегчит душу – пусть так.

На ночь все расходились с тяжелым сердцем и множеством невероятных догадок. Марианна то принималась оплакивать разрыв с Эдвардом, то вдруг говорила себе, что ничего еще не кончено. Ее мучила обида из-за поспешных выводов лорда, но она оправдывала его: каким бы проницательным и опытным ни был человек, он никогда не может похвастать, что читает в сердцах других, а они с Эдвардом знакомы всего ничего. Она все придумывала доводы, которые могла бы ему привести, но даже мысленно срывалась на упреки: если он готов был связать с нею жизнь, он должен был больше ей доверять. Однако они знакомы всего несколько дней… «Ах, Эдвард, Эдвард», – твердила она и металась в постели.

У Вивьен не получалось выбросить из головы мысль, что Юбер встрял в беседу господ только из-за нее. Он прямо сказал, что не мог слушать, как милорд оскорбляет ее саму и сестру. Теперь, когда он пошел на прямое противостояние с господином, его наверняка уволят. И ничего этого не случилось бы, если бы он не был неравнодушен к Вивьен! Чувство вины мешалось с теплотой на душе: ее впервые в жизни пытались защитить.

Какие переживания терзали Эдварда Орена, можно только догадываться. Завтракать дамам пришлось без него, Юбера тоже не было видно. У слуг ответов не нашлось.

– Что теперь? – мрачно прошептала Марианна, когда завтрак завершился, а милорд так и не объявился. – Как он и угрожал, отправит нас домой одних в его карете? И на этом все?

В голубых глазах стояли слезы.

– Не думаю, – так же шепотом отвечала Вивьен. – Он же решил, что поедет к доктору Бальтазару.

– Он-то поедет, может, уже поехал, но не счел нужным взять с собой нас.

– Все будет зависеть от того, что сообщит ему Бальтазар, – задумчиво сказала Вив. – Может быть, я была права и матери рассказали о смерти сына по ошибке. Тогда милорду будет не в чем нас упрекнуть.

– Ему и так не в чем нас упрекнуть! – воскликнула Марианна.

– Как видишь, это не помешало ему разорвать помолвку.

– Разорвать помолвку? – повторил Эдвард, появляясь в дверях.

Он был взъерошен, под глазами виднелись темные круги, как будто он не спал всю ночь.

– Я не разрывал помолвку, – быстро приблизившись, возразил он. – Дамы, я должен принести вам свои извинения. Мое поведение вчера было безобразным. При всей грубости Юбера, он был прав. Я оскорбил вас. Прошу вас меня простить.

Вивьен склонила голову. Марианна счастливо улыбнулась.

– Твои чувства можно понять, – признала она.

Но стена между ними никуда не исчезла.

Глава 53

Было решено, что к Бальтазару поедут только Орен и Марианна. Всезнайка Юбер предупредил, что старый врач вряд ли примет толпу гостей: у него слабое здоровье.

За пятнадцать минут поездки Эдвард и Марианна обменялись лишь парой слов: он сухо осведомился, как она себя чувствует, она сдержанно поблагодарила и сказала, что вполне сносно. Лорд помог Марианне подняться в карету и выйти из нее, но в остальном не пытался дотронуться до ее руки или как-то еще разрядить скопившееся между ними напряжение. Даже не встречался с ней взглядом. Было видно, что его жжет неопределенность и ему не терпится наконец узнать то, что Юбер обозначил как правду.

Скорее бы это выяснить! Может быть, после этого вернется тот Эдвард, во взгляде которого вспыхивали озорные искры, тот Эдвард, который так крепко прижимал Марианну к себе, что ей верилось: он ни за что ее не отпустит, она для него дороже всего на свете и он видит не только ее золотые локоны и голубые глаза, но и чистую душу.

Марианна говорила себе, что ему сейчас больно и трудно, что она должна его поддержать, но та граница, которую он между ними провел, казалась непреодолимой.

Бальтазар жил в небольшом кирпичном особняке в четверти часа езды от усадьбы Оренов. В силу почтенного возраста и навалившихся на него заболеваний большую часть дня он проводил теперь в постели; за ним ухаживала немолодая экономка и ее дочь, также помогавшая по хозяйству. Обе приветствовали милорда книксеном, и экономка послала дочь передать доктору, что к нему визитеры. Эдварда и Марианну проводили в гостиную, дверь которой отперли специально для них. Кресла и ковры не были потертыми, мебель тускло блестела, но на всем лежала печать дряхлости хозяина: гостей здесь не принимали, должно быть, уже несколько лет.

Марианна стесненно присела на краешек кресла и сложила руки на коленях. Эдвард отошел к каминной полке, разглядывая расставленные на ней подсвечники. Он пытался скрыть волнение.

Дверь открылась со скрипом, и с таким же скрипом, кажется, вошел доктор Бальтазар. Он тяжело опирался на палку и продвигался вперед очень медленно и осторожно. Не осознавая своего порыва, Эдвард мгновенно очутился рядом с ним и предложил ему руку, но гордый старик отказался и сам прошествовал до одного из кресел в центре гостиной. Усевшись, он жестом попросил Эдварда устроиться напротив, а потом обратился к нему:

– Мне правильно передали, сударь? Лорд Орен?

Эдвард склонил голову в знак приветствия и почтения.

– Леди?

– Леди Марианна. Моя невеста.

– Рад, рад. Счастья молодым, – прокаркал Бальтазар. – Что привело вас ко мне, милорд?

– Я прошу прощения за то, что мы побеспокоили вас, – учтиво начал Эдвард. – Мне сказали, что вы лечили матушку и отца, за что я вам очень благодарен, и прежде всего мне хотелось бы узнать: может быть, вам сейчас что-то нужно? Медикаменты или деньги на оплату услуг доктора.

– О нет, милорд, – грустно отозвался старый врач. – От возраста снадобья пока не придумали. Но спасибо, конечно, спасибо. Я уже на пороге.

Его мутные глаза смотрели на Эдварда устало и проницательно, как бы спрашивая: «Ты же не за этим пришел, верно?»

– Тогда, если вам что-то понадобится, прошу располагать моими средствами, доктор, – предложил Эдвард. – Вы оказали немало неоценимых услуг нашей семье.

– И…?

– И сегодня мы приехали, чтобы расспросить вас об одной из них.

Марианна неслышно вздохнула. Бальтазар покосился на нее, потом вновь перевел взгляд на Орена.

– Что вас интересует, милорд?

– Тот год, когда я болел пирианской лихорадкой, тот страшный год, унесший жизнь моей матушки. Вы помните это время, доктор?

– Да. Очень хорошо.

– Я считал, и отец не разуверял меня, что матушка также умерла, заразившись этой опасной болезнью. Однако тетушка, герцогиня Эрсен, сестра лорда Орена, сообщила, что у матушки было слабое сердце, что и послужило причиной ее смерти.

Эдвард сделал паузу, ожидая ответа Бальтазара. Тот пожевал губами.

– Вы хотите узнать причину смерти вашей матушки?

– В числе прочего, – сдержанно подтвердил Эдвард.

– Ее светлость права. Леди Орен умерла от сердечного приступа.

– Что вызвало этот сердечный приступ?

– Ужасные события в ее жизни, которых она не перенесла.

– Вы помните, о каких событиях идет речь?

Бальтазар ответил не сразу. Он снова покосился на Марианну.

– Вы хотите знать, милорд? – уточнил он.

– Да.

– Вы хотите, чтобы я сказал вам?

– Да.

– При этой леди? Не наедине?

Марианна обеспокоенно посмотрела на Эдварда, ожидая просьбы выйти и готовясь уступить. Но он махнул ей рукой, предлагая остаться.

– При этой леди. Это моя невеста, как я уже имел честь вам сообщить. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то секреты.

Бальтазар, однако, не спешил с ответом.

– Я не уверен, что стоит ворошить прошлое, милорд, – проронил он. – Это не принесет никому ничего доброго.

Эдвард не усидел в кресле – вскочил и, по обыкновению, заходил бы по гостиной, но она была маленькой и захламленной, и он остался стоять.

– Я уже предпринимал попытки разворошить это осиное гнездо, – воскликнул он, – и пока у меня такое впечатление, что я проваливаюсь все глубже и глубже, доктор! Кажется, мне необходимо узнать все, чтобы жить дальше!

– Вы имеете право знать, – согласился Бальтазар. – Но это не та правда, от которой становится легче. Поверьте врачу. Есть вещи, которым лучше покоиться в прошлом.

– Прошу вас, доктор. Вскройте этот нарыв. Проведите необходимую ампутацию. Я мужчина и надеюсь стойко перенести эту операцию без обезболивания. – Эдвард улыбнулся углом рта.

– Не знаю, как подойти к этому… Я ждал вас, Орен, – проговорил Бальтазар, видно, от слабости и рассеянности позабыв о титуле.

– Ждали?

– Нет… Я не думал, что это всплывет, однако правда – неудобная штука, и порой рвется там, где тонко. Мне стоит сейчас думать о душе… Хорошо. Я скажу вам. Никому никогда не говорил. – Бальтазар смежил веки, чтобы взволнованное лицо лорда не отвлекало его от того, что он собирался ему поведать. – У лорда Орена и леди Орен был сын, Эдвард. В десятилетнем возрасте он подхватил опасную пирианскую лихорадку. Лихорадка косила сильных мужчин, и с ней не сумел справиться маленький мальчик.

– Умер?! – выдохнула Марианна.

– Да, сударыня, – подтвердил Бальтазар, не открывая глаз.

Побагровевший Эдвард сел, стараясь держать себя в руках, хотя и чувствовал, что голова его вот-вот взорвется.

– Мальчик умер. Лорд Орен отказался с этим смириться, тем более когда миледи после такой трагической утраты потеряла волю к жизни. Роду грозило угасание. Даже у сестры лорда, герцогини Эрсен, не было детей. Для чего тогда были все труды, все накопленные богатства? Он отправился к одной из своих любовниц-простолюдинок и забрал у нее своего незаконнорожденного сына. И поместил его на место умершего Эдварда. Ему было все равно: ребенок точно от него, так какая разница? Миледи так не думала. Она не вынесла нового удара и жестокости мужа.

Глава 54

– Незаконнорожденного сына, – повторил Эдвард.

Кровь отхлынула от его лица.

– Да, – кивнул Бальтазар.

– Вы участвовали в осуществлении этого замысла? Откуда вы знаете такие подробности?

Бальтазар переплел пальцы и наконец посмотрел на собеседника.

– Конечно, участвовал. Эдвард умер, несмотря на мои попытки его вылечить. Миледи, потеряв единственного ребенка, поначалу слегла. Она умерла не в одночасье. Я и ее пытался спасти. Кроме того, новый наследник должен был считать себя единственным и законным. Нужно было уничтожить малейшую возможность того, что он начнет вспоминать прошлое в бедном доме, свое прежнее имя. Когда леди Орен ушла в мир иной, в этом уже не было ничего дурного: лорду был необходим наследник, несчастному Эдварду уже ничем было не помочь. А сын есть сын – лорд был уверен, что новый мальчик рожден от него, да и любой бы это подтвердил, ведь мальчик был копией отца.

Марианна сидела не шевелясь, совершенно ошеломленная открывшейся им бездной. Эдвард взглянул на нее рассеянно, ничего перед собой не видя.

– Мальчик был копией отца, – бездумно проговорил он. – Как его звали?

– Кого?

– Как звали мальчика, которого взяли на роль Эдварда? Как звали меня?

Бальтазар ненадолго задумался.

– Кажется, Генри, – сказал он не слишком уверенно.

– Генри. Мне это имя незнакомо.

– Мы с лордом Ореном хорошо постарались. – В голосе Бальтазара прозвучала не очень уместная в этот момент гордость.

– Вы стерли мне память, доктор?

– Да.

– Можете вернуть? – с ужасающим хладнокровием поинтересовался Эдвард.

Бальтазар покачал головой.

– Прошло столько лет! Нет, боюсь, это необратимо, милорд.

– «Милорд»?!

– Ну а кто же? Ведь тот мальчик умер. Орену нужен был наследник. Вы такой же его сын, как тот ребенок. Что с того, что он рожден в браке, а вы нет? Что с того, что вас родила не леди Орен, а какая-то другая женщина?

Эдвард вздрогнул.

– Другая женщина, да, – произнес он, скривившись, потирая ладонью лоб. – Моя мать! Где моя мать, доктор?

– Мне-то откуда знать?

– Вы не знаете? Откуда лорд Орен забрал меня? С кем разлучил?

– Нет, – решительно отрезал Бальтазар. – Он просто привез вас и поместил в опустевшую детскую. Меня он точно не ставил в известность, с кем он там развлекался после того, как сыграл свадьбу с вашей ма… с леди Орен. Только упомянул, что это простолюдинка, которая должна быть счастлива, ведь ее сын будет отныне жить жизнью богатого и знатного человека.

– Как ее звали?

– Я не знаю!

– Хотя бы имя? Место жительства? Любая деталь?

– Я не знаю, милорд. Откуда мне знать.

Эдвард откинулся на спинку кресла и, в свою очередь, прикрыл глаза. Руками он вцепился в подлокотники кресла, стараясь унять дрожь.

– Я говорил вам, что эта правда – из разряда тех известий, которые лучше не ворошить, – напомнил тихо Бальтазар. – Это ничего вам не даст. Ничего. Никому этим не поможешь. И никто этого теперь не знает: лорд Орен предусмотрительно разогнал всех слуг, а после набрал новых.

– Как вы стерли мне память?

– У лорда Орена были средства. Запретные средства. Что-то из тех снадобий, которые он привез из дальних странствий. Я не уверен, какой там был состав… Нечто сильное. Я не одобрял применения этих снадобий, милорд, – после того как он дал их вам, вы два дня лежали словно мертвый. Зато, стоило вам прийти в себя, эта слабость позволила вам сразу поверить, что вы оправляетесь после тяжелой болезни.

Эдвард усмехнулся.

– У него, видно, был не один мальчик в запасе, раз он так рисковал?

– Не могу вам ничего сказать, милорд, – развел руками Бальтазар. – Мне это неизвестно.

Эдвард встал.

– Вы рассказали нам все, что знали, доктор, верно? Есть еще что-нибудь?

Старик тоже поднялся, опираясь на трость.

– Ничего. Если вы спросите меня, то и тут уже всего с лихвой.

– Да… – признал Эдвард еле слышно. Манеры взяли верх над эмоциями, и он слегка поклонился старому врачу. – Благодарю вас. Разрешите вас оставить.

Он пошел к выходу, забыв о присутствии Марианны. Скомканно простившись с Бальтазаром, она поспешила за женихом.

Эдвард стоял на крыльце, глядя вдаль. Ему казалось, что жизнь, сделав кульбит, вывернулась у него из-под ног, и он больше не знал, где небо, где земля. В горло будто впихнули железный прут.

Карета стояла неподалеку, на ее дверце ярко блестел в лучах утреннего солнца проклятый герб Оренов. Дождавшись Марианну, Эдвард спустился по ступеням и побрел по аллее вдоль дома, мимо кареты. Кучер соскочил было с облучка, но Эдвард махнул ему рукой – тот забрался обратно, дал сигнал лошадям, и карета медленно двинулась за хозяином на почтительном расстоянии. Марианна нагнала Эдварда и зашагала рядом. Он не предлагал ей руки и хранил потрясенное молчание.

– Эдвард… – сказала наконец Марианна, не выдержав этого напряжения.

– Генри, – выплюнул он. – Если верить Бальтазару, мое имя – Генри.

– Ну, если посчитать, сколько тебе лет, большую часть жизни тебя звали Эдвард. К тому же того мальчика все равно давно нет в живых.

– Незаконнорожденный! – воскликнул Эдвард, не слушая ее.

– Ты был нужен отцу, – напомнила Марианна.

– Я был нужен отцу. Я – или любой другой ребенок, имевший несчастье родиться от его семени, неважно. Кто-нибудь. Любой мальчик.

– Судьбе было угодно, чтобы им оказался ты.

– Судьбе! Да! – Эдвард вдруг остановился и повернулся к Марианне, будто на него снизошло роковое озарение. – Вот теперь, леди Марианна, между нами все окончательно прояснилось. Я не смею дольше навязывать вам помолвку с человеком, не помнящим родства, рожденным в нищете, без титула, вне брака. Графиня Рендин не должна снисходить до такого. Ваша голубая кровь не потерпит смешения с моей алой. Нижайше прошу вас простить меня за дерзость, которую оправдывает только мое беспамятство.

Глава 55

Выдав эту прочувствованную тираду, Эдвард развернулся и в ослеплении продолжал свой путь. Марианна на секунду замерла, решая, как быть. Ее душа рвалась к нему. Волна его боли обжигала ее, но она знала, что нельзя поддаваться тьме. Он привык к одиночеству. Теперь нужно показать ему, что он не один. Только как заставить его в это поверить?

– Вы настолько благородны, любезный лорд, что это прямо пугает! – язвительно заявила она, нагоняя Эдварда.

– Не называй меня так, – сквозь зубы бросил он.

– И отчего же? Даже если бы тебя усыновили, то есть если бы ты был совсем чужим ребенком в своей семье, ты стал бы полноправным наследником, по воле своего отца. А ты еще и настоящий Орен, в твоих жилах течет его кровь!

– Да… Родной сын человека, убившего жену своей порочностью и цинизмом. Есть чем гордиться! – Эдвард потер лицо руками. – Лебеди, боже мой! Лебеди! Символ верности!.. Как он мог!!!

– Ну ты-то ни в чем не виноват! – напомнила ему Марианна. – Тебя забрали в слишком юном возрасте и стерли тебе память. Что до законнорожденности… да кому она сдалась? Ты не стал иным из-за этого известия!

Эдвард остановился и смерил ее пылающим взглядом.

– Я не имею права на эту жизнь, – процедил он. – Генри – не Эдвард Орен.

Марианна положила руку ему на локоть.

– Да почему? – сказала она как можно убежденнее. – Твоей вины в смерти Эдварда нет. Твоей жизнью распорядились, не спросив твоего мнения. Ну и живи теперь как жил!

Он покачал головой.

– Я не знаю, как буду жить дальше.

– А я тебе скажу. Мы вернемся в твой дом. И все будет хорошо. Как и прежде. Для меня ты не изменился – ничего не изменилось. И никому не надо знать, что за тайну скрывает твое прошлое. Если хочешь, мы даже Вивьен ничего не откроем. Меня вполне устраивает то, кто ты есть!

Эдвард вновь пристально вгляделся ей в лицо. Она не отводила глаз.

– Леди Марианна, графиня Рендин, – упрямо возразил он, – бастард лорда Орена вам не пара.

Марианна топнула ногой.

– Лорд Орен, а вам не пара – Марианна Райнор! И что с того? Если только ты не ищешь повод избавиться от меня… В этом случае, конечно, повод у тебя есть. Ничуть не хуже вчерашнего.

Она расстроенно вздохнула и медленно пошла вперед. Эдвард нагнал ее.

– Ты говоришь глупости, – рассерженно констатировал он.

– О! – Марианна хохотнула. – Знаешь, тебе идет иногда откладывать в сторону джентльменские манеры и выражать свои мысли проще!

– Проще?

– Ну да. Марианне это тоже по душе. Без всякого «прошу меня извинить, но ваши последние слова, возможно, не вполне отражают то, что было бы благоразумно высказать при сложившихся обстоятельствах…» Язык сломаешь, ум за разум зайдет!

Эдвард поймал ее за руку, чтобы найти опору.

– Марианна, – сказал он серьезно, – ты выйдешь за меня замуж?

Она вскинула брови.

– Выйду. Если ты перестанешь поминутно разрывать помолвку. Ну, если не перестанешь, может, тоже успею – в один из тех промежутков, когда ты меня любишь…

Она прикусила язык. Слово «любовь» между ними еще не звучало, и не пристало девушке упоминать его первой. Но когда было ему прозвучать, как не сейчас, когда они были так откровенны, когда Эдвард балансировал на краю отчаяния? Видно, мальчик, украденный у родной матери, принужденный расти без тепла и ласки, не мог просто так выговорить это злополучное слово. Зато, когда он глядел на Марианну, его глаза светились любовью. Она это видела. Она не ошибалась.

Эдвард споткнулся. Замер. Она тоже остановилась.

– Марианна, посмотри на меня, – попросил он.

Она выполнила его просьбу. Все перевернулось и встало с головы обратно на ноги. Мир наполняла любовь. Мир переполняла любовь. Любовь он увидел во взгляде невесты, любовь и надежду на то, что у него будет семья и самый настоящий дом, куда хочется возвращаться, где на душе спокойно, потому что это правильно. Все отступило на задний план – остались только они вдвоем, и вокруг – торжествующее лето.

– Ты выйдешь за меня, как бы я ни звался, кем бы ни оказался?

Марианна надула губы и капризно дернула плечом.

– Мне очень нравилось имя «Эдвард», и я уже вовсю воображала себя женой человека по имени Эдвард. А впрочем, ладно, выйду за тебя, как бы ты ни звался!

Он качнул головой, будто удивляясь ее ответу или ее тону, потом схватил ее за плечи и поцеловал в губы. И еще. И еще, и еще. Жадно, ненасытно, так, что скоро у нее подкосились ноги.

– Эдвард! – возмутилась она, задыхаясь и смеясь. – Средь бела дня, у всех на виду… нет, посреди чиста поля!

Они и правда отошли уже далеко от дома старого Бальтазара, и вокруг не было ни души, кроме кучера с его лошадями – в отдалении. Вокруг шумел радостный августовский луг, летали бабочки, жужжали пчелы, пели птицы. Все воспевало жизнь. Темные тайны, обретя разгадку, рухнули в прошлое, которому и принадлежали. А перед ними открывалось яркое, трепетное будущее.

– Я имею право целовать свою невесту, – отрезал Эдвард с вызовом.

– У меня голова закружилась!

– Пусть она кружится отныне только от моих поцелуев, и больше никакого загадочного кровопийства со стороны магических артефактов! Придем домой, и я его разобью. – Эдвард прижал Марианну к себе и вдруг встревожился: – Или тебе опять нехорошо? Карета рядом, если что!

– Да не нужна мне никакая карета! – Марианна снова хихикнула, встретив счастливый взгляд жениха, и приникла к его груди. – Ну что? Так и сделаем? Просто забудем все то, что тебе сегодня наговорили? Бальтазар молчал все эти годы…

Эдвард помрачнел.

– Юбер знает, – выплюнул он. – Юберу все известно. Мне нужно будет с ним поговорить, когда мы вернемся домой.

Глава 56

Пока Марианна с лордом Ореном навещали доктора Бальтазара, Вивьен сидела запершись в своей спальне: она боялась новой встречи с Юбером. При мысли о его горящих глазах у нее начинало сильнее биться сердце, но она была настолько неопытна в сфере отношений мужчины и женщины, что не представляла, как быть, когда они снова столкнутся лицом к лицу. «Он не может и в самом деле любить меня, – повторяла она себе. – Мы совсем не знаем друг друга». Однако он не побоялся вызвать гнев лорда Орена, вставая на ее защиту.

Увидев в окно подъезжающую карету, Вивьен вздохнула с облегчением. Впрочем, Марианна и Эдвард не торопились домой.

– Прогуляемся по саду, – предложил Эдвард, когда они приблизились к особняку.

Они медленно пошли по тисовой аллее рука об руку. Через несколько минут Эдвард нарушил молчание.

– Тот мальчик. Твое воспоминание… Мальчик, который доставал тебе шишки из фонтана. Это был не я.

– Наверное.

– Это был Эдвард Орен, как он и сказал. Мне очень жаль, что ты грезила не обо мне…

Марианна задумчиво кивнула.

– Он был милый, – серьезно проговорила она. – Знаешь, хорошо, что ты его видел, что мы его вспомнили и что хоть у кого-то сохранилось воспоминание о нем. Мы его будем почтительно хранить. Надо разыскать его могилу.

– И попросить у него прощения, что я украл его жизнь.

Марианна ткнула жениха в бок.

– Тебя самого обездолили, вырвав из материнских рук. Прекрати терзаться.

Эдвард вздохнул.

– Мне нравилась мысль, что мы с тобой знакомы много лет, как будто бы мы были предназначены друг другу. Ладно, пустое.

– Конечно, были! – убежденно сказала Марианна. – Раз мы собираемся пожениться, значит, мы и были с тобой предназначены друг другу.

Он обнял ее за плечи и поцеловал в золотоволосую макушку.

– Я тебя никому не отдам, – предупредил он.

– Пф! Я и не собираюсь отдаваться кому-то еще!

Тут поцелуем в волосы дело не ограничилось, и они еще надолго застряли в саду, вдали от осуждающего взгляда Вивьен.

– Мы ей не скажем? – спросила Марианна, когда они наконец ступили на крыльцо.

– Леди Вивьен? Думаю, ты вряд ли способна что-то от нее утаить. Я не стану требовать такой жертвы, понятно же, что вы очень близки. Будь добра, пригласи ее в гостиную, а я вызову Юбера. – Эдвард решительно тряхнул головой. – Я хочу знать, что ему известно, а главное – откуда.

Вскоре все четверо собрались в гостиной, как накануне, однако все выглядело и ощущалось совсем по-другому. Сейчас в небе ярко сияло солнце, окна были приоткрыты, впуская свежий воздух. Люди на потемневших портретах словно сделали шаг назад, прячась в своих обрамленных убежищах, не в силах смотреть Эдварду в глаза.

Дамы заняли места в креслах, Эдвард встал в центре гостиной. Юбер принял непринужденную позу и расположился напротив.

– Итак, – отрывисто сказал Эдвард. – Леди Вивьен, Марианна успела ввести вас в курс дела?

Вивьен покачала головой.

– Не успела, – заключил он. – Юбер, по твоему совету мы побеседовали с доктором Бальтазаром. Как ты и предполагал, он был рад поделиться с нами тайной, которая, должно быть, терзала его душу. Ты был прав.

Юбер склонил голову то ли в знак согласия, то ли обозначая, что благодарит за эту сомнительную похвалу.

– Но что он вам сказал? – мягко поинтересовалась Вивьен.

– Может быть, вам раскроет это Юбер? Ведь вчера он дал нам всем понять, что он в курсе дела. – Эдвард махнул рукой, приглашая камердинера говорить.

– Вы этого желаете, сударь? – уточнил Юбер, изогнув бровь.

– Да. – Эдвард подошел к двери, распахнул ее, проверяя, не стоит ли кто за ней, и снова ее закрыл. – Говори.

– Вы боитесь, что кто-то узнает вашу тайну? – предположил камердинер.

– Пожалуй, ты мог бы давно разболтать ее – при желании. Ты будешь говорить?

– Если вам так угодно… – Юбер сделал несколько шагов и пристроил локти на спинку пустующего кресла. – Да будет вам известно, леди Вивьен, что мальчик по имени Эдвард Орен действительно скончался тринадцать лет назад от пирианской лихорадки.

Вивьен неслышно охнула и тут же перевела взгляд на Марианну. Та сидела, уронив руки на колени и глядя в пол.

– Так что милорд был совершенно не прав вчера, нападая на вас. Вы сообщили ему голые факты.

– Я извинился, – бросил Эдвард.

– Перед вами другой человек. Лорд Орен… имел дело с разными женщинами. Простите, леди Вивьен, эта история не для дамских ушей, но… У него был еще один ребенок. А может быть, и не один. Может быть, их было много. – Юбер тонко улыбнулся. – Когда его законный сын умер, лорд Орен воспользовался случаем и поставил на его место другого мальчика примерно того же возраста, мальчика, рожденного от другой женщины. Вот и все, леди Вивьен.

– Это правда? – прошептала Вив, требуя ответа у Эдварда.

Он кивнул.

– По крайней мере это то, что поведал нам доктор Бальтазар, – оговорился он. – Но Бальтазар упомянул, что ему пора думать о душе, в общем, что ему ни к чему лукавить.

Вивьен прижала руку к губам, переводя дыхание.

– И что же… что же вы намерены делать, милорд?

– Ничего, – быстро ответила за него Марианна. – В смысле – ничего неожиданного. Все как запланировано. Полагаю, милорд купит лицензию на бракосочетание, мы сошьем платье – и заключим брак.

Вивьен, нахмурившись, взглянула на Эдварда. Он спокойно кивнул.

– Мы заставили вас ждать, – любезно объяснил он, – поскольку после беседы с доктором Бальтазаром нам с Марианной надо было многое обсудить. Мы все обсудили. У меня остался только один вопрос… – Он повернулся к камердинеру. – Доктор Бальтазар клялся, что никому не говорил о подмене. Что слуги тоже были не в курсе: отец их успел разогнать. Откуда об этом знаешь ты?

Глава 57

Все взгляды схлестнулись на невозмутимом лице Юбера – с него не сходила издевательская услужливая полуулыбка. Выдержав паузу, камердинер обошел кресло и сел.

– Откуда об этом знаю я? – повторил он раздумчиво. – Да, откуда же мне знать? Я не ровесник твоему отцу, я значительно младше доктора Бальтазара. В силу возраста я не мог быть среди тех, кого посвятили в этот отвратительный заговор, верно?

Заметив, что слуга перешел с ним на «ты», Эдвард стиснул зубы. Марианна и Вивьен не сводили с Юбера глаз.

– Мы с тобой примерно ровесники, – напомнил Юбер. – Мадам Фонтен ты сообщил, что мерки для нового костюма можно снимать с меня, ведь у нас с тобой одинаковые фигуры, а лорду негоже полураздетым крутиться перед плебейками с мерной лентой. Было такое? Так откуда же мне знать твою тайну, Эдвард? Точнее, не Эдвард, а Генри. Точнее, не Генри, а…

Эдвард подался вперед.

– Анри.

– Анри! – воскликнул Эдвард, бледнея на глазах.

– Анри. Матушке нравились такие варианты имен. Анри…

– И Юбер!..

Камердинер с холодной улыбкой отвесил поклон.

– Точно.

Эдвард подскочил к нему, еле дыша от волнения.

– Анри и Юбер, – пробормотал он. – Так ты мой брат?

Марианна и Вивьен переглядывались, не зная, радоваться внезапному открытию или тревожиться: Юбер продолжал ломать комедию, видно, обида была слишком сильна. Эдвард схватил Юбера за плечи и потащил вверх – тот лениво встал.

– Ты мой брат! Ты мой брат! Ты мой брат! Вчера ты сказал, что думал, будто я притворяюсь, что ничего не помню, – как ты мог так думать?! – бушевал Эдвард. – Неужели ты мог подумать, что я способен на такое? Мне стерли память, стерли под корень, мне внушили, что я родился в этом особняке! Юбер! Ты пришел, ты нанялся ко мне на службу, ты помогал мне изо дня в день и все это время считал, что я притворяюсь?

Юбер пожал плечами.

– Никто не станет отказываться от титула и баснословного богатства по собственной воле. Два дома в одной только столице! Единственный наследник! Было бы совершенно невыгодно признавать брата в каком-то прощелыге, годном лишь на то, чтобы прислуживать своему господину, разве не так?

Он даже обернулся на Вивьен, как бы призывая ее подтвердить справедливость его слов.

– Юбер! – с упреком воскликнул Эдвард и тут же спохватился: – Мама! Матушке нравились такие имена – мама! Юбер, где наша мать?

Юбер сделал шаг назад и скрестил руки на груди.

– Наша мать мертва.

Эдвард прикрыл глаза и положил руку на сердце, чтобы его усмирить.

– Давно? – сказал он тихо.

– Недавно. Не прошло и года.

У Эдварда вырвался отчаянный стон.

– После этого я и устроился к тебе в камердинеры, – подсказал Юбер.

– Ты и писал эти анонимки!

– Да, к чему отпираться. Я надеялся, что у тебя проснется совесть! Ты не навещал мать, хотя она очень этого ждала, все время вспоминала о тебе. Надеялась. Юбер всегда был рядом, но Юбер ей был не так интересен. Она ждала тебя, Анри.

Эдвард взвыл.

– Она тебя не дождалась, – заключил Юбер с холодной яростью. – Тогда я решил отправиться к тебе, решил сам посмотреть, как поживает наш золотой мальчик. Как он будет вести себя, глядя в глаза родному брату.

Эдвард вцепился ему в плечи, посмотрел в глаза и принялся его трясти.

– Я – тебя – не узнаю! – прокричал он. – Я – ничего – не помню! Я не помню ничего, кроме этого проклятого дома! Я знаю, как зовут каждого чертова предка на каждом из этих чертовых портретов, и я не знаю, как зовут мою мать!

Юбер стерпел тряску спокойно, никак не реагируя на взрыв эмоций своего брата.

– Как ее звали, Юбер?!

– Шарлотта. Ее звали Шарлотта.

Эдвард отпустил плечи Юбера и отошел к столу – оперся на него ладонями, глядя в никуда.

– Скажешь, это имя тебе тоже незнакомо?

Эдвард молча покачал головой. Марианна встряла:

– Доктор Бальтазар рассказал, что лорд Орен, когда привез Генри… Анри… он решил стереть ему память и дал ему специальное снадобье. Что Анри лежал как мертвый двое суток. После этого он долго восстанавливался, как после болезни, и ничего не помнил – его легко было убедить, что он переболел опасной лихорадкой, такая была слабость, и потерю памяти тоже было проще всего объяснить мнимой болезнью.

Юбер вновь сел – на этот раз, намеренно или бездумно, он занял кресло, в котором обычно располагался хозяин.

– Я допускал эту мысль, – сказал он серьезно. – Я не раз пытался навести разговор на что-то, что Анри должен был узнать, но… – Он присвистнул, отмахивая эту идею. – Ничего. Пустота.

– Ну вот, – подхватила Марианна. – Он просто не помнит, понимаете? Он не жестокий, он не бросал вас с мамой, он не цеплялся за свое богатство, он просто не помнит. Он пытался вспомнить. Прикладывал усилия. Да вся эта история с артефактом – все только из-за того, что он старался вспомнить, Юбер!

Обернувшись, Эдвард кинул на невесту благодарный взгляд. Сам он был настолько потрясен, что растерял все слова. Доводы Марианны помогли ему собраться и перейти к еще одному вопросу, который казался ему важным.

– Но ты не собирался мне сказать? – проговорил он дрогнувшим голосом. – Ты видел, что я ищу. Ты убедился, что я ищу. Что я не помню. Ты не собирался мне открыться?

Юбер впервые отвел глаза. Снова посмотрел на Вивьен, и ей захотелось провалиться сквозь землю.

– Я мог бы тебе сказать, – проговорил он медленно, обращаясь к Эдварду. – Мог бы. Но я не знал, что услышу в ответ. Ведь я знал – точнее, узнал, что ты ничего не помнишь о детстве; когда я стал работать на тебя, я это узнал. И кем бы я предстал перед тобой? Самозванцем с улицы – «ты ничего не помнишь, но мы братья, поделись деньгами, будь добреньким»? Это мне претило! Мне это и сейчас претит!

Глава 58

Эдвард окинул Юбера оценивающим взглядом. Отошел к окну, постоял там, размышляя. Девушки молчали, пораженные развернувшейся перед ними драмой. Юбер сидел откинувшись в кресле, словно король.

– Но ты заговорил сейчас, – сказал наконец Эдвард, не оборачиваясь.

– Ты добрался до порога истины. Оставалось сделать один только шаг. И ты отпрянул. Предпочел сорваться на барышнях. – Юбер оттолкнулся руками от подлокотников и встал, чтобы оказаться с Эдвардом лицом к лицу. – Я собирался попросить расчет. Я понял, что тебя устраивает твоя жизнь, и я не хотел разрушать ее. Но этого зрелища я не вынес. Я не мог позволить тебе оскорблять леди Вивьен… и леди Марианну, конечно, тоже.

– И теперь…

Юбер демонстративно развел руками.

– И теперь тебе все известно, братец. Камердинера ты точно потерял. Захочешь ли что-то приобрести взамен – зависит только от тебя. У меня скорее отсохнет язык, чем я чего-то у тебя попрошу, но знаешь… – Он снова бросил взгляд на взволнованное, раскрасневшееся лицо Вивьен. – У меня теперь есть повод выслушать твои предложения.

Эдвард покосился на Вивьен с недоумением. Она покраснела еще горячее и спрятала глаза.

– Что ты хочешь этим сказать? – сдержанно уточнил он у Юбера.

– Несколько дней назад ты, а с тобой заодно и я, познакомился с самыми очаровательными дамами. Леди Марианна похитила твое сердце. Не успело пройти и недели, как ты сделал ей предложение, и она ответила согласием. Поверьте, леди Марианна, я отношусь к вам с глубочайшим уважением… – Юбер слегка поклонился ей. – Но я думаю, что вы как минимум взяли бы время на размышление, сослались бы на то, что вы недостаточно хорошо знакомы с женихом, будь он простым человеком без титула и денег.

Марианна вспыхнула и раскрыла было рот, но Юбер еще раз ей поклонился и поднял ладонь.

– Нижайше прошу прощения, леди Марианна, я говорю это не затем, чтобы вас оскорбить. Вы сейчас поймете, что я хочу сказать. Случилось так, что, когда ты, Анри, полюбил младшую сестру, меня покорила старшая. Но я не решаюсь ничего ей предложить – мне нечего ей предложить!

Марианна издала удивленный возглас. Вивьен от невыносимого смущения закрыла лицо руками. Юбер продолжал:

– Я знаю, что мир несправедлив. Я всегда это знал. Одного бедняка возносит на вершину, другого кидает на дно. Если бы не синие глаза леди Вивьен, я бы молчал и дальше. Не стал бы тебя тревожить.

Эдвард изумленно поднял брови, покачал головой и шумно перевел дыхание: новостей для одного дня было с лихвой. Марианна смотрела на сестру так, будто впервые ее увидела.

– И леди Вивьен… отвечает тебе взаимностью? – уточнил Эдвард.

Юбер фыркнул.

– Я же не лорд! Простите, леди Вивьен… Я только хочу сказать, что я не мог вести себя так, как ты. Я скромно стоял в тени, зная свое место. Леди Вивьен только недавно стала отдавать себе отчет в том, что я вообще существую.

Эдвард в замешательстве прошелся по комнате. Невероятная буря чувств, обрушившаяся на него, не давала мыслить здраво – он ощущал себя как после удара молнией. Перед глазами все плыло, и он с благодарностью сфокусировал взгляд на чистом, нежном лице невесты.

– Я живу в чрезмерной роскоши, – проговорил он задумчиво, не глядя на Юбера.

– Да, – охотно согласился тот. – Ты вряд ли заметишь, если у тебя будет одним-двумя особняками меньше.

– Но я не могу просто так подарить их камердинеру. Даже бывшему камердинеру. С другой стороны, когда мы с Марианной поженимся, будет вполне логично и уместно, если я обеспечу приданое ее сестре: барышни – сироты. Я в любом случае собирался так поступить.

Юбер растянул губы в улыбке.

– Разумеется. И выбор будет за леди Вивьен. Я ни в коем случае не настаиваю, что она должна выбрать меня: она меня еще не знает. Однако, думаю, сейчас не время проявлять неуместную гордость: если у меня есть хотя бы одна тысячная доля шанса, что леди Вивьен подарит своим благосклонным вниманием меня, я готов попытать счастья.

Марианна разулыбалась, представив себе благостную картину: они с сестрой – замужем за двумя братьями! Чего еще можно было бы желать? Пары будут – загляденье.

Однако Вивьен ни в чем не была уверена. Ее сердце билось как сумасшедшее. Больше всего ей хотелось заползти в свою раковину, укрыться там в тишине и покое и думать забыть о внезапных предложениях и пируэтах судьбы.

Хмурился и Эдвард.

– Я не могу сделать тебя аристократом. Подлог документов… не по моей части.

– Да-да. На этом специализировался лорд Орен. – Юбер криво усмехнулся. – Знаешь, если продать хотя бы один этот драгоценный перстень, что красуется на твоем пальце, мы с матерью могли бы безбедно жить месяца три. А то и полгода.

Эдвард, яростно скрипнув зубами, сорвал один за другим все перстни и с стуком ссыпал их на стол.

– Это – с легкостью, – выплюнул он.

– Лошадь, – сказал Юбер. – Хотя бы пара приличных костюмов, Анри. Дом. Не особняк в центре столицы, но дом, куда мне не стыдно было бы привести жену, если бог ответит на мои горячие молитвы. Приданое – это хорошо, правильно и благородно, ты обязан позаботиться о сестре, которую обретешь благодаря узам брака, но ты не можешь отдать свояченицу, пусть и с приданым, нищему слуге. Не так ли?

Вивьен сгорала от стыда. Не выдержав, она прижала к губам платок и с извинениями выскочила из гостиной.

Глава 59

Если слуги удивились тому, что лорд приказал им накрыть к обеду на четверых и посадил за стол своего камердинера, да еще и в одном из собственных костюмов, они ни словом, ни жестом не выдали своего удивления. Впрочем, они ведь и приглашение гостий в бедняцких платьях приняли как должное – видно, лорд Орен-старший вышколил их на славу.

Обстановка во время обеда была напряженной. Эдвард все пытался примириться с тем, что разгадка уже давно была на расстоянии вытянутой руки, но из-за надуманных причин Юбер не желал посвятить его в тайну раньше. Вивьен сидела словно на углях. Когда сестры скрылись в своих покоях, Марианна пыталась ее разговорить – поздравить, пошутить над скромницей и праведницей, вызнать ее отношение к черноглазому Юберу или хотя бы к перспективе получить приданое от Орена, – но Вивьен была неразговорчива. Она только твердила, что ничего не знает, что у нее голова от всего этого кругом, что всего этого не может быть.

Теперь Марианна старалась поймать взгляд жениха, чтобы приободрить его, однако и Эдвард хмурился и отмалчивался. Юбер вел себя непринужденно, но не развязно. Наверное, он достаточно прислуживал за столом, чтобы перенять приличные манеры. В общем, светской беседы за обедом не вели.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Эдвард у Марианны, когда обед подошел к концу.

– Прекрасно.

– А на самом деле?

Марианна вздохнула.

– Немного устала, – призналась она. – Столько всего происходит!

Эдвард кивнул.

– Я так и думал. Тебе нужно полежать. Ты не забываешь принимать настойку?

– О этот злосчастный артефакт, – с чувством пробормотал Юбер. – Пора его уничтожить!

Эдвард обвел всех взглядом.

– Останемся тут еще на пару дней, чтобы Марианна восстановила силы. Потом возвращаемся в столицу. Там будем решать все вопросы – и с лицензией на брак, и с покупкой имущества для Юбера.

Эдвард отодвинул тяжелый стул для Марианны, Юбер поспешил сделать то же для Вивьен. Марианна поблагодарила жениха улыбкой.

– Я и правда прилягу.

– Леди Вивьен, – учтиво сказал Юбер, – может быть, вам будет угодно прогуляться по саду? Разрешите составить вам компанию?

Вивьен снова смутилась. Она ненавидела себя за такое поведение: всю жизнь вела себя как взрослый, умудренный опытом человек, в противовес легкомысленной малышке Марианне, а тут начала теряться, будто ребенок! Нет, с капризами надо заканчивать. Она рассудительная, твердо стоит на ногах, ее так просто не собьешь. Тем более что поведение Юбера никак не назовешь предосудительным – он вежлив и изо всех сил старается ей угодить.

– Да, – сказала она, горделиво вскинув голову. – Благодарю вас.

– Позвольте предложить вам руку…

Небо затянули пепельные тучи, но дождь пока не решался пролиться. Ступив на дорожку сада, Вивьен с удовольствием вдохнула прохладный воздух: она и не замечала, что в доме грудь теснило из-за переживаний. Опираться на твердую мужскую руку оказалось приятно. Юбер не спешил, подстраивался под ее шаг.

Поначалу они хранили молчание. Потом Юбер заговорил.

– Как вам погода, леди Вивьен? Неразумно будет уходить далеко от дома.

– Вы правы, – кротко согласилась она.

– Дойдем до конца аллеи и двинемся обратно. Мне кажется, вы избегаете встречаться со мной взглядом. Возможно, вы осуждаете меня. Я хотел бы объясниться.

– Я не… – начала Вивьен, но не закончила фразы, предоставляя Юберу возможность продолжать.

Он кивнул и через несколько шагов заговорил снова.

– Я сказал Анри правду. Я собирался попросить расчет и исчезнуть из его жизни. Когда я нанимался, я думал, что все будет иначе. Пока я прислуживал брату, я понял, что я для него не существую и, наверное, не имею права тревожить его покой. Он жил, как вы можете видеть, прекрасно. Балы, охота, гости, любые прихоти исполняются в тот же момент. Экзотическое хобби, алхимия, позволяет чувствовать себя особенным. Что еще надо? Ему – ничего. Ну разве что прелестную жену, которую он обретет в леди Марианне. Еще одна прихоть, которая исполнится мгновенно. Простите, леди Вивьен… Это голос зависти.

Она искоса взглянула на него, поражаясь его откровенному признанию.

– Но поймите меня правильно! – горячечно воскликнул Юбер. – Я не завидую тому, что Анри принадлежит этот дом, этот сад, эти земли, которые беспрестанно приносят ему доход и делают его все богаче день ото дня. Было бы глупо завидовать такому. Нет, я завидовал той легкости, с которой он сумел обнажить свои чувства перед леди Марианной, той уверенности, что он не узнает отказа.

Вивьен потупилась, размышляя, нет ли в его речах оскорбления для сестры.

– Все это прилагается к его титулу и состоянию. На которые он имеет не больше прав, чем я, – объяснил Юбер.

– Лорду Орену было угодно назначить именно его своим наследником, – напомнила Вивьен.

– Согласен, да. Пусть признание бастардов не слишком распространено среди аристократии, иногда они так поступают. Обычно чуть менее нагло, чем ныне покойный лорд Орен, но… Да. Я не говорю, что Анри не имеет права на то, чем он распоряжается. Вы неверно меня поняли, леди Вивьен. До того, как я встретил вас, у меня не было повода ему завидовать – вот что я пытаюсь сказать.

Еще несколько шагов в тишине.

– Я завидую не деньгам и не титулу, – повторил Юбер. – Я завидую тому, как свободно ведет себя лорд. Даже если он в чем-то нарушит приличия, его простят. Да и приличия трактуются… широко. К примеру, он целует дамам руку, даже когда видит их впервые, у дворян так принято. Я не решаюсь прикоснуться к вашей руке губами.

Они остановились, и Юбер сжал ее дрожащие пальцы.

– Вы позволите? – спросил он очень тихо.

Вивьен кивнула. Он благоговейно склонился к ее запястью и запечатлел на нем первый робкий поцелуй.

Глава 60

Отдохнув в имении Оренов еще пару дней, двинулись в обратный путь. В столице барышни вернулись в гостевые комнаты своего прежнего особняка, а Эдвард отдал распоряжение подыскать подходящий дом – он планировал подарить его Юберу – и стал хлопотать о приобретении лицензии на брак. И то, и другое продвигалось небыстро. Юбер пока съехал: после долгого разговора братья решили, что разъяснять слугам и всем желающим изменившееся положение вчерашнего камердинера было бы слишком неловко и даже в некоторой степени унизительно, тем более что говорить о драме молодого Эдварда Орена вслух никто не собирался.

Прошло еще несколько дней. Управляющий милорда договорился о съеме небольшого особняка минутах в пятнадцати ходьбы от усадьбы Эдварда: особняк пока не продавался, но хозяин не исключал, что в будущем он уступит его лорду.

И вот наступило ясное, безоблачное утро, когда ликующий Юбер влетел в столовую. Сестры заканчивали завтрак, Эдвард уже умчался по делам.

– Доброе утро, сударыни! – Юбер чинно поклонился им. – Простите, что помешал. Леди Вивьен! Ключи от дома у меня. Я вне себя от волнения! Не сочтите за дерзость, но я бы хотел разделить эту радость с вами. Я далек от того, чтобы пытаться повлиять на ваше будущее решение… Буду добиваться вашей благосклонности со всем смирением и кротостью, но сегодня такой удивительный день, что я не могу, не могу вынести это счастье один. Пожалуйста, уделите мне пару часов. Прогуляйтесь со мной по пустым залам моего нового пристанища. Пусть ваше присутствие освятит эти стены. Вам это ничего не будет стоить, но для меня ваше согласие на эту маленькую экскурсию станет настоящим сокровищем.

Вивьен смущенно улыбнулась. Она никак не могла привыкнуть к тому, что кто-то настолько высоко ее ценит. Наверное, так оно и бывает, когда возникает любовь? Человек ничем не примечательный вдруг становится для другого самым важным, необходимым, как воздух. И, если такое случалось с другими девушками и юношами, почему бы такому не произойти и с ней?

– Я… согласна, – сказала она, чуть помедлив. – Но, конечно, я не могу отправиться туда с вами одна.

– Разумеется, – подхватил Юбер. – Леди Марианна не откажется послужить вашей компаньонкой, ведь вы никогда не отказывали ей.

Марианна тихо засмеялась. Ее до сих пор забавлял этот перевертыш: теперь дуэнья требовалась самой Вивьен, воплощению благопристойности, и кто бы мог подумать, что дуэньей придется стать ее безрассудной сестричке Марианне.

– Да-да, – сказала она. – Мы с удовольствием составим вам компанию, Юбер. Подождите буквально пять минут.

Сестры поднялись к себе в покои, чтобы взять накидки и зонты и пригладить волосы. Вивьен украдкой прицепила на пояс давешнюю сумку с хрустальным шаром, а поверх надела объемную пелерину, чтобы никто не увидел ее хитрости. Ей захотелось прислушаться к тому, что нашепчет ей дом: какими были его прежние хозяева? Вивьен знала, что шар не предсказывает будущего, но загадала, что, если в доме царила гармония и благополучие, может быть, и у них с Юбером все сложится наилучшим образом.

Недомогание больше не возвращалось к Марианне, однако и Эдвард, и Юбер были настроены по отношению к шару памяти крайне решительно: его, по их мнению, следовало непременно уничтожить. Но пока у милорда до этого не дошли руки, а Юбер не смел брать это на себя, тем более что Марианна тут же принималась со всей горячностью защищать фамильный артефакт. Лорд отступился, пообещав разобраться с коварным шаром позже, после свадьбы. Тут Марианна мудро изображала кротость.

– Я верхом, – растерянно сказал Юбер, встречая барышень у крыльца. – Думаю, я могу приказать подготовить экипаж, Эдвард нас не осудит… Но дом здесь близко, и погода чудесная. Мы могли бы прогуляться, если вы не против.

– Прекрасная мысль, – одобрила Вивьен.

Взяв Марианну под руку, она последовала за Юбером, который пока оставил лошадь в конюшне милорда. Помахивая хлыстиком, он сопровождал барышень и развлекал их непринужденной беседой. Уже через четверть часа они добрались до нового обиталища Юбера – двухэтажного кирпичного дома, который выглядел весьма уютно. Фасад украшали живописные побеги плюща. К двери вела усыпанная гравием тропинка, по обе стороны которой цвели георгины и астры.

– Два этажа, – заметила Вивьен. – Довольно большой дом для вас одного, Юбер?

Тот взглянул ей в лицо, а потом отвел глаза.

– Вы знаете желания моего сердца, леди Вивьен. Я не хотел бы жить здесь одиноко. Первое время – конечно, да. Но мне понадобятся помощники по хозяйству, так что один я не буду. А после… кто знает, как распорядится Творец? Я мечтаю о детях с такими же синими, как у вас, глазами…

Вивьен опустила голову. Она уже перестала так мучительно краснеть при малейших намеках на отношения, но такие заявления все еще казались ей дерзкими и чересчур поспешными.

– Вы покажете нам дом? – спросила Марианна, чтобы разрядить атмосферу. – Вы уже подыскали себе… помощников? Нас кто-то встретит?

Юбер потянул тяжелую дверь на себя.

– Конечно, покажу, леди Марианна. Пожалуйста, проходите. Помощники… Да, мы договорились с будущей кухаркой, и она обещала привести с собой пару горничных, но пока дом пустует. Привратника еще нет. Нам понадобится завезти сюда какую-то мебель. Сейчас здесь никого не будет, кроме нас. Но в этом есть такая прелесть – мне не терпится вам показать!

Он взбежал вверх по лестнице и распахнул двери в большую залу. На окнах, что тянулись почти во всю стену, пока не было занавесей, и светло-желтый паркет ничем не заставленного пола сиял в солнечных лучах.

– Взгляните, из этих окон видны только деревья – их уже тронула цветной кистью осень, но кроны еще пышные. Окна других комнат выходят на улицу, там, наверное, будет иметь смысл сделать кабинет.

Юбер, казалось, был готов пуститься в пляс. Его радость была заразительна. Вивьен разулыбалась. Марианна бездумно прикоснулась к стене, обитой цветастым штофом.

– Очень мило, – признала она.

– Да, – согласилась Вивьен. – Можно еще посмотреть меньшие комнаты? Здесь есть камины или печи?

Она никак не могла придумать, как бы ей остаться на несколько мгновений одной, чтобы, не вызывая подозрений, посоветоваться с хрустальным артефактом и заглянуть в прошлое нового обиталища Юбера.

Глава 61

Вивьен задумалась. Обязательно ли доставать шар из сумочки? Когда Марианне удалось увидеть хозяйку потерянного кошелька, она не вынимала артефакт, он мирно лежал в сумочке, прицепленной к ее поясу. Может быть, и сейчас все получится без лишних хлопот?

По примеру Марианны, она тоже отошла к стене и погладила изящные лилии на штофе.

– Лилии, – выдохнул Юбер, не сводивший с нее глаз. – Лилия – ваш цветок, дивная леди Вивьен. Я слышал, Анри сравнивал леди Марианну с юной розой, но ваш цветок – лилия: эти безупречные линии, эта невероятная грациозность, этот нежный, скромный и величественный цвет.

– Вы так добры, – пробормотала Вивьен.

– А я, значит, роза, да? – радостно уточнила Марианна. – Жаль, Эдвард редко бывает столь же красноречив, как вы, Юбер, я бы еще послушала про розу…

Она уже выглядывала из залы в коридор. Вивьен через накидку приложила руку к боку, на котором висела сумочка с шаром, и прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться.

– Вам нехорошо? – тут же насторожился Юбер.

– Мне… Все в порядке. Я бы присела, но тут пока не на чем сидеть, – отговорилась Вив. – Или это не во всех комнатах так?

Юбер подхватил ее под руку и подвел к низкому подоконнику одного из окон.

– Простите! – покаялся он. – Кажется, на первом этаже в одной из комнат свалены банкетки и еще что-то, что оставили предыдущие владельцы… Присядьте пока тут, я сбегаю!

В дверь всунулась голова Марианны.

– Ты как?

– Нормально, – с удовлетворением отмахнулась Вивьен. – Я посижу тут. Сходите, Юбер, будьте так любезны. Можете не торопиться. Тут вполне удобно и очень даже уютно на солнышке.

Юбер бросил на подоконник хлыст, который до того все вертел в руках, и кинулся за банкеткой. Наступила долгожданная тишина. Вивьен снова потянулась мыслями к прошлому дома, столь гостеприимно распахнувшего перед ними двери, но тут ее взгляд упал на принадлежащий Юберу хлыст – и она не устояла перед соблазном. «Ничего плохого из этого не выйдет, – сказала она себе, взяв изящную вещицу в левую руку и пристраивая правую ладонь на сумочку с артефактом. – И никто об этом даже не узнает. Я просто подгляжу одним глазком!»

На этот раз шар отозвался мгновенно, Вивьен даже поразилась. Картинка развернулась перед ней, как будто на сцене театра.

Ночь. Обшарпанное здание, в котором Вив узнала полицейский участок – именно там удерживали Марианну. Подле него стоит карета лорда, и сам Юбер, постукивая хлыстом по сапогу, ожидает рядом. Из дверей участка выскакивает растрепанная девица в рваном платье и невольно налетает прямо на него.

Два возгласа – испуганный и рассерженный – звучат одновременно. Но вот девица делает шаг назад, и на ее лице расцветает ухмылка.

– Грэм? Краснобай? Какими судьбами?!

– Лиска, — угрожающе цедит Юбер. – Шла бы ты отсюда подобру-поздорову, и как можно скорее.

– Да что ты! – Лиску так просто не сбить: она подходит к карете и тычет пальцем в герб. – Ты никак присосался к милорду?

– Я сказал тебе идти прочь.

– Серьезно? – Лиска хихикает. – Я видела его. Он заставил их меня отпустить. Милый, милый Генри!

Вивьен вздрогнула. Откуда этой неприличной девице знать настоящее имя милорда?

Дернув углом рта, Юбер размахивается и бьет Лиску хлыстом. Поджав руку, она обиженно взвизгивает – но негромко, словно бродячая собака, которая получает далеко не первый удар в своей жизни.

– Немедленно скрылась с моих глаз, – приказывает Юбер, и его голос кажется Вивьен совсем незнакомым.

Нет, таким она его не знала! Девица назвала его Грэм – но разве его фамилия Грэм? Нет, у лорда он служил под другой фамилией, точно – Алези. Вивьен мысленно примеряла на себя эту фамилию. И это жесткое выражение лица, этот тон… Юбер способен ударить женщину!

Вивьен выронила хлыст, поведавший ей историю недавней боли, и сама скривилась.

– Леди Вивьен, банкетка для вас.

Подоспевший Юбер вглядывался в ее лицо с нежной тревогой.

Вивьен следовало смолчать. Конечно, она должна была смолчать. Но его лицо было так близко – эти пылающие черные глаза, и она почти против воли прошептала:

– Грэм?

Юбер отпрянул, словно это его только что вытянули хлыстом.

– Простите? – переспросил он, тщетно пытаясь вновь натянуть маску предупредительности.

– Кто это – Грэм? – сказала Вивьен чуть громче, надеясь привлечь внимание сестры. – Грэм, по прозвищу Краснобай? Это ваше имя?

Юбер нахмурился, медленно поднял с пола свой хлыст, а потом резким, бесцеремонным движением распахнул на Вивьен полы накидки.

– Артефакт! – догадался он. – Артефакт, позволяющий заглянуть в память другого человека…

Он отступил, решая, как действовать дальше, пытаясь понять, что стало известно Вивьен. Она, в свою очередь, инстинктивно отодвинулась от него: перед глазами все еще стояла картина его жестокой атаки на беззащитную девицу в порванном платье.

– Итак, леди Вивьен, – сказал Юбер тем самым, незнакомым голосом, – вы не удержались от искушения, словно праматерь Ева. Вас не устраивало благостное, безоблачное, счастливое будущее в раю. Нет, и вы будете изгнаны из рая.

Склонившись, он дернул сумочку на себя с такой нечеловеческой силой, что пояс разорвался, а Вивьен едва не грохнулась на пол.

– Дьявольский артефакт, – сказал Юбер. – Отправляйся к своему создателю!

Он запустил сумочку с хрустальным шаром прямо перед собой – в окно. Стекло разбилось, Вив, едва успевшую прикрыть голову руками, осыпало осколками. По ее запястьям потекли струйки крови.

– Что у вас…?! – спросила Марианна, появляясь в дверях.

Глава 62

Вивьен хотела закричать, но не могла вымолвить ни слова – горло сжало спазмом, воздух не проникал в грудь. Юбер повернулся.

– У нас разбилось окно, – сообщил он Марианне с ледяным бешенством, – у нас разбился ваш драгоценный артефакт, у нас разбились все надежды. Только и всего. Леди Вивьен не устраивало то, что предлагала ей жизнь.

– Что? – захлопала глазами Марианна.

– Вивьен решила тайком проверить меня. Теперь вы знаете, что я никакой не брат Генри.

Вив всхлипнула. Такая догадка успела у нее промелькнуть, но она не была уверена – из того, что уличная девка назвала Юбера какой-то кличкой, ничего еще не следовало. Однако на воре шапка горит, и Юбер своей поспешностью выдал сам себя.

– Что ж, – продолжал он. – Тем лучше.

– У тебя кровь? – испуганно спросила Марианна, глядя на сестру. – Ты поранилась?

– Это ерунда, – ответил за нее Юбер. – Ерунда по сравнению с тем, что может ждать ее дальше.

– Что? – просипела Вивьен и попыталась встать. Он толкнул ее обратно на подоконник и снова повернулся к Марианне.

– Я полагаю, мы вряд ли сумеем договориться просто забыть все, что только что произошло. Вы впечатлительные барышни, вы не сможете не проболтаться Орену…

Юбер выпятил челюсть, размышляя. Вивьен заколотило. Он задумчиво посмотрел на нее сверху вниз.

– Мы сделаем так. Ваша сестра останется здесь, со мной. – Наклонившись, он подобрал с пола крупный осколок стекла и помахал им перед глазами Вивьен. – И та кровь, которую вы сейчас видите, Марианна… пусть эти пятна горят у вас перед глазами, пока вы будете выполнять мое поручение. Иначе крови здесь будет очень, очень много. Потому что я перережу Вивьен горло.

Он поднес стекло к плечу Вив.

– Поручение? – переспросила Марианна онемевшими губами.

– Ну да. До дома Орена тут недалеко, как я уже имел честь вам рассказывать и даже показывать. После того, что всплыло на поверхность, у меня есть только два выхода – либо исчезнуть, либо убить вас обеих. И потом исчезнуть. Нельзя надеяться, что Генри не достанет из-под земли того, кто прирежет его драгоценную воровку – простите, майскую розу, неожиданно выросшую на куче навоза. Какой выход вам нравится больше, любезные дамы? Конечно, первый. Поскольку мне в любом случае лучше скрыться, к чему лишние жертвы, да?

Марианна кивнула, не в силах выдавить ни слова.

– Поручение, – вспомнил Юбер. – Да. Вы сейчас отправитесь в дом Эдварда Орена и принесете оттуда как можно больше наличных денег и драгоценностей. Как можно больше. Так, чтобы меня это устроило. Не ограничивайтесь парой колец и брошек. Вы слышите, Марианна? Жизнь вашей сестры – в ваших руках. Если меня все устроит, я отпущу вас обеих и скроюсь. Мне просто понадобятся деньги, чтобы уехать и на новом месте начать жизнь заново. Не так ли?

Она снова кивнула.

– Вы никому не скажете ни слова. Ни слова. Не выдадите меня. Если я увижу, что к этому дому приближается хоть кто-то еще, кроме вас, что вас кто-то сопровождает, что за вами кто-то следует, Марианна, Вивьен умрет. Это понятно?

Марианна кивнула.

– Клянитесь, – сказал Юбер.

– Клянусь.

– Вы не скажете ни слова Эдварду Орену. Ни сейчас, ни… Завтра можете сказать. – Юбер взмахнул осколком, и Вивьен сжалась. – Если я успешно скроюсь, завтра можете открыть ему эту тайну. Не раньше.

Он криво усмехнулся.

– Поверьте, у таких людей, как я, везде свои да наши. Не думайте, что сумеете меня обмануть. Если меня схватят, вы за это ответите. Я сумею передать весточку. И крови тогда будет еще больше. Вы меня поняли, леди Марианна?

Марианна кивнула.

– Бегите. Туда и обратно. Соберите побольше денег и украшений, все, что подвернется под руку. И ни слова милорду. Если вам повезет, вы с ним не встретитесь… – Юбер засмеялся. – А когда наконец встретитесь, он больше не захочет вас знать, воровка. Впрочем, он не удивится – ведь вы с этого и начали знакомство… Ну! Беги!

Он топнул ногой, словно отпугивая кошку, и Марианна, встрепенувшись, кинулась вниз по лестнице. Артефакт вылетел в окно с другой стороны дома, и она уделила этой мысли лишь мгновение – надо будет попробовать найти его потом, после, когда все кончится, когда они будут в безопасности. Сейчас же ничего не имело значения – только жизнь Вивьен.

Ноги сами несли Марианну к дому Орена, и она запрещала себе думать о том, как вышло, что Эдвард пригрел на груди такую змею, – как вышло, что все они обманулись сладкими речами и оскорбленной позой Юбера, и даже не подумали проверять, может ли он в самом деле быть братом Эдварда, – как так вышло, что Вивьен чуть не выдали замуж за человека, который теперь угрожает ей убийством. Марианна старалась полностью сфокусироваться на ближайшей задаче. Собрать как можно больше драгоценностей.

Калитка в сад Орена, дверь в особняк Орена распахивались перед ней сами, как всегда. Если ей повезет, Эдварда все еще нет дома. Он хранит самое ценное в сейфе. Она умеет открывать сейф.

Вбежав в пустующую лабораторию, Марианна сдернула с шеи косынку и развернула ее на столе. Нырнула за стол, выдернула один за другим ящики. Нашла пачку наличных денег и бросила ее на косынку. Портреты родителей Орена… какие-то деловые бумаги… Неужели это все?! Ладно. Сейф. Волшебная панель – шкаф мучительно медленно отходит в сторону – сейф открыт.

Марианна выгребала с полок все, не глядя. Тускло мерцало золото, вспыхивали и гасли блики на драгоценных камнях. Скорее, скорее – все в косынку. Все. Сейф пуст. Она торопливо связала косынку узлом, прижала ее к груди и обернулась к выходу, позабыв о том, что шкаф нужно вернуть в прежнее положение.

В дверях стоял Эдвард, белый как полотно.

Глава 63

Марианна рванулась к выходу мимо него, но он ее, конечно, поймал и железной рукой остановил.

– Леди Марианна? – спросил он учтиво, словно что-то недопонял в светской беседе.

Она мысленно застонала. Преступление налицо. Оправдываться было бесполезно.

– Я привез лицензию на брак. Мне пришлось говорить с его величеством, – сквозь зубы протолкнул Эдвард. – Мне пришлось доказывать его величеству, что я действительно хочу взять в жены дочь графа Рендина. Это было нелегко.

Марианна стояла ни жива ни мертва. Ей казалось, что сердце сейчас не выдержит, но она знала, что не имеет права подвести Вивьен. Она дернулась в объятиях Эдварда.

– Все-таки месть, Марианна? – уточнил он, пытаясь взглянуть ей в лицо. – Все-таки месть? С публичным унижением – перед лицом самого короля – и полномасштабным ограблением? Марианна?

Жгучие слезы хлынули у нее из глаз, разъедая весь мир. Она вцепилась в свой узелок и упорно хранила молчание.

– Я не заслужил даже слова напоследок? Одно слово, – сказал Эдвард совсем тихо, и она почувствовала, что он ее больше не удерживает.

Надо было бежать. Юбер запретил ей разговаривать с Эдвардом. Но нельзя уходить сейчас: нужно убедиться, что он ее отпустит. Марианна собралась с силами.

– Прости, – сказала она задыхаясь.

– «Прости»? Это твое слово?

– Прости.

– Простить, Марианна? Ты вот так вот разворошила мою жизнь, оставила вскрытой грудную клетку, – он махнул рукой в сторону распахнутого сейфа, – оставила меня опозоренным перед его величеством, посмеялась и убегаешь? А я, по-твоему, должен простить?

Марианна отступила, пытаясь хоть как-то сформулировать то, что было необходимо до него донести, но не нарушить клятвы.

Она разбила ему сердце.

– Эдвард. Посмотри на меня, – в отчаянии сказала она. – Посмотри на меня.

– Я смотрю, Марианна.

– Посмотри на меня!

«Ты же говорил, что видишь меня. Ты говорил, что видишь меня всю, видишь мою душу», – заклинала она про себя.

– Посмотри на меня, – еще раз повторила она. – Ты меня слышишь, Эдвард?

Он скрестил руки на груди, отгораживаясь от нее, пытаясь защититься, но все же выполнил ее просьбу.

– Ты помнишь, мы стояли у крыльца… Ты тогда сказал… Ты сказал: «Небо мне свидетель». Эдвард?

– Помню.

– Небо мне свидетель, Эдвард. Я не могу говорить. Прости. Отпусти меня сейчас. Отпусти меня немедленно. Не ходи за мной. Никого не посылай за мной. Не ходи за мной. Никого не посылай за мной.

– Отпустить тебя с этим узелком.

– Да.

Что-то изменилось в его лице, или ей показалось из-за водопада слез? Неужели он понял? Поверил?

– Ты не можешь говорить, – повторил Эдвард.

– Нет.

Он снова окинул взглядом лабораторию, и его горящий взор вернулся к ней.

– Иди.

Надо было бежать, но Марианна рухнула на колени у его ног и склонилась к самому полу, и лишь потом вскочила и полетела.

Решетки заборов, камни мостовой, стены домов – все слилось в сплошную серую полосу, когда она бежала к дому, где уже никогда не будут жить счастливой семьей Юбер и Вивьен. На подходе к дому она обернулась, проверяя, нет ли за ней погони. Эдвард держал слово: за ней никто не шел.

Марианна взбежала по лестнице и чуть не отдала богу душу от ужаса, увидев, что в большой зале никого нет. Потом сообразила: Юбер сказал, что будет смотреть в окно, не привела ли она хвост. Окна залы выходили на парк за домом. Значит, они с Вивьен – в одной из комнат с другой стороны коридора. Где же их искать?

– Я здесь! – крикнула она, и ее слова вернулись к ней многоголосым эхо.

– Ну так иди сюда, – буркнул раздраженно Юбер.

Она поспешила на голос и нашла сестру и ее мучителя в одной из комнатушек неподалеку.

Вивьен сидела на злополучной банкетке, сложа руки на коленях. Жива – какое счастье! Лицо от переживаний успело осунуться, и казалось, что от нее остались одни только синие глаза.

Юбер стоял рядом, с хлыстом в одной руке и страшным осколком стекла – в другой. Марианна торопливо протянула ему свой узелок.

– Что тут? – придирчиво спросил он.

– Все, что я нашла в сейфе. И пачка банкнот из ящика стола.

– Хорошо. Развяжи. Покажи.

Другой мебели, кроме банкетки, в комнате не было. Марианна положила узелок на пол и развязала косынку. Юбер удовлетворенно хмыкнул.

– Завяжи обратно. Видела милорда?

Марианна опустила голову. Лгать она никогда не умела.

– Значит, видела, – заключил Юбер. – И…?

– И… Ты добился того, чего хотел. Чего тебе еще? – Ее голос сорвался.

Юбер хохотнул. Завязав косынку в узел, Марианна подала ему добычу. Он отсалютовал ей осколком.

– Теперь сидите здесь тише воды ниже травы. Не меньше часа. Сидите, чтобы никто вас не видел и не слышал, – угрожающе сказал он. – Вы меня поняли?

Вивьен и Марианна дружно закивали.

– Не пытайтесь меня разыскать. И милорд пусть не пытается. Прощайте!

Послышались удаляющиеся шаги. Марианна бросилась сестре на шею, они сжали друг друга в объятиях и обе отчаянно зарыдали – и от пережитого ужаса, и от невыразимого облегчения, и от нестерпимой боли утраты.

Часов у них не было, но прошло, должно быть, немало времени, прежде чем слезы иссякли. Девушки совсем обессилели.

– Пойдем домой, – прошептала Марианна.

– Милорд…? – робко спросила Вивьен.

Марианна покачала головой.

– Он никогда меня не простит. И я ничего не смогу ему объяснить. – Она порывисто повернулась к сестре и вновь судорожно ее обняла. – Вивьен… Давай уедем отсюда, уедем!

Глава 64

Когда девушки наконец решились покинуть пустой дом, они заглянули под окна залы, туда, куда должен был угодить хрустальный шар, но нашли в разорванной сумочке и вокруг только его осколки. Разъяренному Юберу удалось то, чего не сумел сделать Эдвард, – артефакт был уничтожен.

Вернувшись в свою «голубятню», сестры еще долго обнимались и плакали. Марианна поведала Вивьен, как прошла встреча с Эдвардом.

– Но ведь завтра ты все ему растолкуешь! – попыталась утешить ее Вив.

Марианна всхлипнула.

– Я не смогу! Он не даст мне возможности! Он вырос с ощущением, что его невозможно любить, что его нельзя полюбить, что он не заслуживает любви! Он жил с ним долгие годы. Он попробовал через него переступить, он старался, но все равно сомневался, помнишь – придумал себе объяснение с местью. Я убеждала его, внушала ему, и он позволил себе надеяться… А потом… Вивьен, Эдвард мгновенно, мгновенно решил, что я воровка, мошенница, подлая злюка, что я не люблю его, не люблю, потому что его нельзя любить! Это было так… непоправимо. Я сделала ему так больно! Он никогда больше мне не поверит. Никогда. Все кончено.

Вивьен покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она рассказала, что увидела в воспоминании, связанном с хлыстом Юбера.

– Предусмотрительно избавился почти от всех своих вещей, а хлыст оставил, – заметила она. – В этом он весь! Юбер… Нет, не Юбер. Грэм Краснобай.

– Краснобай, надо же, – поразилась Марианна. – Прозвище, конечно, меткое. Какие речи он лил тебе в уши! Лилия! Как ни крути, это было красиво.

Теперь и Вивьен уткнулась лицом в колени.

– Как ты можешь! – со стоном выдавила она. – Он хотел меня убить! Перерезать мне горло! Он все время лгал! Я никогда больше не поверю мужчине!

– О чем вы говорили, пока я бегала к… лорду Орену? – поинтересовалась Марианна. – Юбер, этот краснобай, тебе что-то говорил?

Вив тяжело вздохнула.

– Он повторял, что я все испортила. Мы все жили бы счастливо. И богато. Я и мое поганое любопытство. Говорил, что хотел прожить со мной всю жизнь… на деньги милорда, понятное дело. А больше я не могу тебе сказать, как он мне угрожал, что он мог бы со мной вытворять… у меня язык не повернется.

– Уедем, – решительно заявила Марианна уже в сотый раз. – Ты во всем была права. И с фамильным артефактом ничего хорошего получиться не могло, и в столице нам нечего делать. Завтра же соберемся и уедем.

Всхлипнув, она легла и отвернулась к стене.

Вивьен грустно улыбнулась.

…Солнце в августе встает рано, и Вив поднялась с первыми его лучами. Наплакавшаяся, испереживавшаяся Марианна крепко спала. Вивьен торопливо оделась, оставила ей короткую записку на столе и неслышно выскользнула вон.

И калитка, и входная дверь в особняк Орена, как и прежде, гостеприимно раскрылись перед ней. В полутемном холле, как и в прошлый раз, возникла фигура Дрейка.

– Леди Вивьен! – сказал он с нескрываемым укором.

– Милорд… еще спит? – запыхавшись, спросила Вив.

– Не ложился. – Дрейк сокрушенно развел руками. – Вас проводить?

– Он в лаборатории?

Дрейк кивнул.

– Сама дойду.

Поднимаясь по лестнице, Вивьен думала: как все изменилось всего за несколько дней. Как будто вчера она впервые явилась сюда к Эдварду, не зная, чего от него ожидать, уповая на его помощь и страшась к нему обратиться. Сейчас она спешила развеять его сомнения, и все же трепетала при мысли о том, как он воспримет ее объяснения. Захочет ли он ее выслушать?

Дверь в лабораторию была полуоткрыта. Сквозняк донес до Вивьен резкие запахи химических реактивов. Она несмело заглянула.

Ветер отдувал легкую занавеску на окне. Пол был усыпан осколками разбитых реторт. При виде битого стекла к горлу Вивьен подкатила тошнота, вновь нахлынул страх, и она на шаг отступила, собираясь с силами.

Ее возможное счастье оказалось подлым, низким обманом, но счастье Марианны все еще рядом – только руку протяни. Нужно всего лишь разобраться с возникшим недоразумением. Если у Эдварда осталась хоть капля желания разбираться… Но Вивьен верила в его великодушие.

Стиснув зубы, Вивьен заставила себя перешагнуть порог.

Эдвард, очевидно, собственноручно разгромивший свое любимое детище – лабораторию, – сидел за столом и неотрывно смотрел на дверь. Наверное, уловил там движение… или так и просидел весь остаток дня и всю ночь. У него был мрачный, даже угрюмый вид, но Вивьен теперь не боялась его – она боялась за него и за Марианну.

– Милорд, – произнесла она вместо приветствия.

Эдвард встал и вежливо ей поклонился.

– Вивьен. Я вас ждал. Сидел здесь, теряясь в догадках, умирая от тревоги, от страха, не решаясь… – Он вышел из-за стола и дружески протянул ей руку. – О Вивьен, благородная леди Вивьен! Вы пришли. Скажите же мне, что происходит.

Вивьен кивнула, стараясь проглотить ком в горле.

– Сейчас. Сейчас.

…Сначала она поведала Эдварду все в двух словах, потом он надел сюртук, приказал срочно заложить карету и вместе с ней направился к их «голубятне». По дороге Вивьен пересказала историю во всех подробностях – только инстинктивно опустила тот факт, что уличная девица упомянула его настоящее, прежнее имя. Этот вопрос нужно было прояснить, но сейчас было не время.

Они вместе поднялись к дверям комнаты, которую снимали сестры, и Вивьен с улыбкой остановилась.

– Я еще погуляю, Эдвард. Не стану вам мешать. Марианна вознамерилась во что бы то ни стало бежать, собралась уехать из столицы сегодня же. Вам нужно с ней поговорить.

Эдвард снова схватил ее за руку.

– О Вивьен! – воскликнул он и, не найдя других слов, поцеловал ее запястье.

– Я вскоре вернусь, – кивнула она, отпирая замок.

Марианна все еще спала. Веки были красными и припухшими, золотые волосы обрамляли лицо ангельским нимбом. Эдвард, тихо сев на стул, наблюдал за ней, затаив дыхание. Ему невольно вспомнилось, как он увидел ее в полицейском участке, – тогда она спала безмятежно, как дитя. Сейчас же на лице лежала тень страдания.

– Жаль, что ты не доверилась мне, – прошептал он, глядя на нее с нежностью. – Клятва, да, знаю, ты поклялась…

Марианна обиженно всхлипнула во сне.

– Ты плачешь. Даже во сне – плачешь. Девочка моя, моя зарянка… Тебе не о чем плакать.

Эдвард вновь встал у постели Марианны на одно колено, как тогда, в полицейском участке. Только теперь он знал, как лучше всего ее разбудить: он коснулся ее губ поцелуем, в который вложил все свои чувства. Губы Марианны приоткрылись, она еле заметно улыбнулась, но из-под сомкнутых век выкатилась слезинка. Эдвард сцеловал ее с бархатистой щеки. Еще поцелуй, и еще, и еще…

Марианна распахнула глаза.

Глава 65

Сестры, разумеется, вернулись в дом Орена и заняли прежние комнаты.

Эдвард продемонстрировал им лицензию на брак, которую выдал архиепископ по распоряжению самого короля Филиппа, – в документе были указаны имена Эдварда Орена и Марианны Рендин. Эдвард, как и обещал, открыл его величеству всю правду. Свадьбу договорились сыграть через две недели: надо было заказать для невесты роскошное платье, как настаивал жених, хотя сама она, стушевавшись, начала отнекиваться, объяснять, что она-де пошутила, и виниться, что из-за невольного «ограбления» Эдвард и так понес немалые убытки…

Жизнь понемногу стала входить в прежнее русло. Орен заказал новое оборудование для своей лаборатории. На следующий день с утра наведались в ателье мадам Диль. Девушки в сопровождении Дрейка поднялись к швеям, а лорд ожидал в карете, ведь жениху нельзя раньше времени видеть наряд невесты. Опытный взгляд Вивьен сразу выделил ткани и фасоны, которые пошли бы Марианне лучше других, и она дала хозяйке ателье несколько ценных советов. Остановились на атласе цвета слоновой кости: теплый оттенок был к лицу Марианне, с ее золотыми волосами и румяной кожей; облако фаты превращало невесту в прекрасное видение, а для венка хозяйка обещала подобрать, в дополнение к флердоранжу, жемчужинки и капельки горного хрусталя.

Заодно заказали и повседневные платья, и накидки, и сорочки – после всех событий Вивьен наконец сдалась, понимая, что невеста лорда и его будущая свояченица не могут появляться на людях одетыми слишком скромно и бедно.

Съездили и за помолвочными кольцами. Руки Марианны были непривычны к украшениям, она все разглядывала тонкий золотой ободок, усыпанный чистой воды бриллиантами, и крутила запястьем, ловя отблески света. Эдвард посмеивался.

– Кстати, у меня для тебя есть еще один подарок, – сказал он, когда они вместе с Вивьен сидели после ужина в гостиной. – Даже два, но со вторым придется чуток подождать. Не уверен, что у меня все получится…

Марианна всплеснула руками и переглянулась с сестрой, принявшей загадочный вид.

– Да, – пробормотала она, прикусив губу. – У меня тоже. И тоже не уверена, что получится.

– Но первый подарок здесь. Готова?

Марианна продемонстрировала ему кольцо и с искренним изумлением спросила:

– Куда еще-то?

– Пока вы занимались платьем, то есть платьями, а я правильно предположил, что это займет немало времени, я успел приобрести вот это.

Он достал из шкафа большой ящик красного дерева.

– Что это? – прошептала Марианна.

– Открывай. – Эдвард сел в кресло, переплел пальцы и широко улыбнулся. – Ну же! Чего ты боишься?

Марианна поставила ящик рядом с собой на банкетку, неуверенно оглянулась на Вивьен и наконец подняла крышку. Вив подошла ближе и заглянула ей через плечо.

– Кукла! – воскликнула она.

Марианна молча достала белокурую фарфоровую красавицу в пышном туалете цвета утренней зари и прижала ее к груди. Многослойную юбку украшали оборки, к шляпке была приделана настоящая вуаль, а к запястью куклы крепился кружевной зонтик.

– Кукла, Эдвард? – весело переспросила Вивьен. – Вы же не хотите сказать, что Марианна – все еще дитя?

Эдвард, любующийся невестой, посерьезнел.

– Мне врезались в память ее слова: Марианна мечтала о такой кукле, когда подросла, но у вас отняли ту жизнь, что принадлежала вам по праву, и лишили ее даже такой малости. Вы же сами объяснили мне, что такие куклы, в дамских туалетах, не для малышек, а для подросших девочек. Верно?

– Да, – шепотом подтвердила Марианна.

Она не отводила от куклы глаз – гладила ее золотистые локоны, поправляла шляпку. Заглянув под юбки, с восторгом обнаружила кожаные туфельки. Эдвард наблюдал за невестой с растроганной улыбкой.

– Вивьен, – позвал он. – Поведайте, о чем мечтаете вы? Я бы хотел посвятить жизнь исполнению ваших желаний.

Вивьен и Марианна снова переглянулись.

– Вы так добры, Эдвард, – сказала Вив.

– Вы теперь моя единственная семья, – развел руками он. – А я – ваша. Нет, однажды вы, конечно, встретите достойного человека, Вивьен, и я буду рад проводить вас к алтарю, как заботливый брат…

– О нет! – сказала Вивьен, краснея.

– Не позволите мне проводить вас к алтарю? – улыбнулся он.

– Ни о каком замужестве и помыслить не могу.

– Я же сказал – достойного человека, Вивьен. Никогда себе не прощу, что из-за моей наивности ваша жизнь подвергалась опасности. Никакие подарки этой вины не искупят. Но как же легко обмануть того, кто так страстно хочет верить… Как я возликовал, и как я был раздавлен… – Он умолк, погрузившись в нерадостные мысли.

Марианна аккуратно пристроила куклу обратно в ее домик из красного дерева и подошла к жениху сзади, положила ладони ему на плечи, прижалась щекой к затылку. Он поймал ее руку и поцеловал.

Вивьен тихонько встала и вышла из гостиной. Она спустилась по лестнице в холл, свернула в боковой коридор и постучалась в комнату, которую занимал Дрейк. Дверь отворилась.

– Леди Вивьен, – заговорщически прошептал дворецкий.

– Вы выполнили нашу просьбу? – так же тихо поинтересовалась Вив.

– Да, конечно, миледи.

– Надо успеть до свадьбы! И все проверить…

– Да, миледи, я понимаю.

– Может быть, нужны еще деньги, вы только скажите. Только чтобы никто ничего не знал.

– Миледи, – с достоинством отозвался старый Дрейк, – для меня это дело чести. Я люблю милорда как сына. Люди милорда землю роют…

– Тс-с! – оглянувшись, предостерегла его Вивьен. – Ни слова больше! Если Лиска не найдется или если она ничего нам не подскажет, милорд не снесет нового удара.

Глава 66

Через несколько дней хозяйка ателье, мадам Диль, прислала в дом Орена большую коробку. Марианна с Эдвардом сидели в гостиной, когда явившийся посыльный с поклоном передал груз барышне. Открыв коробку, она обнаружила там изящную амазонку из бархата винного цвета и к ней – току с вуалью.

– Что это? – удивилась она.

– Это тебе, дорогая.

– Ты хочешь, чтобы мы с тобой катались верхом? – Она приложила амазонку к груди, примериваясь. – Отличная мысль, правда, я давно уже не практиковалась… Это и есть подарок, который ты обещал?

– В общем, да… – Эдвард подошел к невесте и сжал ее руки. – Послушай меня. Завтра с утра мы с тобой отправимся на королевскую охоту. Охотиться не будем, просто немножко прогуляемся. Тебе нужен приличный наряд – наденешь это.

– Ты хочешь представить меня королю Филиппу? – в ужасе пролепетала Марианна.

– И это тоже. Но это не главное. – Эдвард помолчал. – Ты готова мне довериться?

– Конечно. Я же выхожу за тебя замуж – забыл?

Он мимолетно усмехнулся и вновь посерьезнел.

– Тогда смотри. Я попробую разговорить тех, чьи имена нашел в переписке отца в связи с делом графа Рендина. Поэтому, умоляю тебя, прибереги свой темперамент до лучших времен. Во-первых, хотя от его величества я ничего не скрыл, завтра я представлю тебя как свою невесту, леди Марианну Панини. Никто из этих аристократов не знает тебя в лицо. Во-вторых… я, возможно, буду говорить ужасные вещи о твоем батюшке. Ты должна держать язык за зубами и ни в коем случае не выдавать своих чувств. Готова?

От неожиданности Марианна села.

– И да, в-третьих, – добавил Эдвард. – Пока ничего не говори Вивьен. Нам нужно поберечь ее нервы, верно? Может быть, у нас ничего не выйдет. Даже вероятнее всего. Было бы жестоко дать ей надежду и снова ее отобрать.

– А… что мы ей скажем? – растерянно уточнила Марианна.

– Ну, мы скажем ей правду – только не всю. Скажем, что я беру тебя с собой как свою невесту на королевскую охоту. Пусть не тревожится, мы с тобой не станем гоняться за оленями – я посмотрю, будет ли удобная возможность побеседовать с его величеством или нет. Вот и все.

Марианна аккуратно пристроила амазонку на кресло и порывисто обвила шею жениха руками.

– Спасибо! – сказала она шепотом ему на ухо. – Спасибо, спасибо, спасибо! Ты не представляешь…

– Пока не за что, – засмеялся Эдвард. Он подхватил ее за талию и закружил. – Смотри, ты обещала не возненавидеть меня за все то, что услышишь завтра!

– Как мне только уснуть сегодня ночью! – воскликнула Марианна.

…Лебяжий лес начинался там, где заканчивался дворцовый парк. Король Филипп собрал дворян, вернувшихся к осени из своих загородных имений. Заядлые охотники отправились в лес, а для тех, кто не желал предаваться этому жестокому развлечению, приготовили палатки на опушке. Тут стайками прогуливались дамы, кто в амазонках, как Марианна, а кто-то и в мужском платье: эти хитрые особы понимали, что в брюках их стройные ноги смотрятся очень даже выигрышно. Степенные мужчины занимали время беседой.

– С кем мы тут встретимся? – сквозь зубы пробормотала Марианна. – Как ты собираешься их разговорить? Что ты будешь делать с тем, что они тебе ответят?

Ее трясло. Вчера план Эдварда казался весьма удачным, но сегодня нахлынуло осознание. Их окружали аристократы, и многим из них, скорее всего, была известна печальная история графа Рендина. Если они узнают в ней дочь графа, последует поток унижений, и что тогда предпримет ее благородный жених? Начнет вызывать их одного за другим на дуэль, пока не наступит неизбежный трагический конец?

– Может быть, нам лучше уйти, – предложила она в отчаянии.

– Подожди, – сказал Эдвард. Он казался спокойным. – Ты мне обещала.

– Да, но я не думала! Я не знала… Я не понимаю…

– Вот и хорошо. Язык за зубами, помнишь?

Она кивнула, вцепившись в его локоть.

Эдвард вынул из кармана жилетки часы, взглянул на них и безмятежно сообщил:

– Сейчас нас пригласят угоститься.

– Серьезно?

– Да. Палатки здесь не случайно. В них накрыты столы. Палатка для нас – вон там, под дубом, видишь, та, с полосатой крышей? Пойдем. И, кстати, дорогая, – он понизил голос, – ничего сейчас не пей.

– Не пить? – переспросила Марианна. – Думаешь, я захмелею и не смогу держать себя в руках?

Он засмеялся, словно она пошутила, и кому-то поклонился, увлекая ее к упомянутой палатке, но оставил ее вопрос без ответа.

В палатке и в самом деле обнаружился накрытый стол, довольно высокий, чтобы можно было подкрепить силы стоя. В центре стола красовались блюдо с жареной дичью, плетеная корзинка с круглыми булочками, ваза с яркими фруктами – у Марианны зарябило в глазах. Рядом стояли два богато одетых аристократа, которым наполняли кубки чопорные слуги.

– Здравствуйте, господа, – приветствовал их Эдвард. – Барон Эсти, граф Лорис…

Марианна робко сделала реверанс. Они отсалютовали вновь прибывшим кубками, а Эдвард непреклонно подвел ее к столу.

– Господа, позвольте представить вам мою невесту, леди Панини.

– Очарован, – процедил барон, пожилой мужчина с одутловатым лицом.

– Очень приятно, поздравляем вас! – оживился граф – нервного вида, худой, с мешками под глазами. – Леди Панини, надо же, а ведь я знаю всех барышень на выданье в округе. Орен, разве ваша нареченная – не леди Честнат?

Марианна потупилась. Эдвард ответил смехом.

– Знаете, как это бывает! – многозначительно воскликнул он. – Нареченная – та, с кем сговорили буквально в младенчестве. С тех пор столько воды утекло!

Вездесущие слуги предложили Эдварду и Марианне по кубку, а потом оставили господ одних. Она, поблагодарив кивком, пристроила свой кубок на край стола, а Эдвард сделал большой глоток.

– Так вы иностранка, миледи? – поинтересовался цепкий граф. – Фамилия-то не наша.

– О да, – сказал Эдвард, не давая Марианне возможности вставить слово. – Иностранка. Прелестное дитя. С трудом понимает по-нашему, но абсолютно прелестна. Не правда ли, господа?

Он снова отпил из кубка и расхохотался громче прежнего.

Глава 67

Граф с бароном переглянулись и тоже рассмеялись.

– Да, Орен, вы счастливчик, – протянул барон.

– Вы серьезно, Орен? – уточнил граф. – Она не понимает, о чем мы тут говорим?

Эдвард развязно махнул рукой, будто уже успел опьянеть.

– В общих чертах. Знаете, вообще очень удобно, когда жена тебя плохо понимает. Согласитесь, а? Только «да» и «нет», и «вы прекрасны, дорогая». И никакой лишней болтовни дома. Никаких этих дамских глупостей. Признайтесь, господа, вы мне сейчас позавидовали!

Оставив Марианну одну, он перешел к тому краю стола, где стояли граф с бароном, и доверительно сообщил:

– Леди иностранка – мне повезло, что война закончилась, да? А то меня могли бы заподозрить в измене нашему его величеству!

Марианна вся сжалась. К счастью, на нее никто не смотрел.

– Как этого… как там его звали… Рендина. Графа. Раз – и казнили! Стоило отцу только слово сказать! – продолжал Эдвард.

– Ну, тогда шла война, – важно возразил барон. – Тогда дело другое.

– А он что, тоже замутил с иностраночкой? – Эдвард глупо хохотнул, толкая графа локтем в бок. – Э? Вы всех барышень в округе знаете, вы и такие дела наверняка прозрели!

Граф отвел его руку, недовольно морщась. Но Эдвард не позволил себя сбить.

– Мой отец! – заявил он с хмельной гордостью. – Мой отец все это провернул. И получил в награду усадьбу Рендина в столице, ага! Я там и живу. А его земли кто получил? Не вы ли, граф Лорис?

– Он-он, – вдруг подтвердил барон. – Он и получил. Договаривались-то по-честному, Лорис, а разве ж это по-честному, когда все земли и доход с них одному тебе?

Лицо графа передернулось. Марианна вросла в землю и боялась пропустить даже слово.

– О чем договаривались? – уточнил Эдвард.

– Мы с вашим отцом договаривались, Орен. Рендин нам всем дорогу перешел. Надо было его убрать. – Барон оскалился. – Мы втроем и засвидетельствовали его измену. Что еще надо: почтенные люди. Вот только кто-то получил дом в столице, кто-то – земли, а кто-то – пшик?

– Ладно вам, – раздраженно сказал граф. – Вы получили деньги. Много денег. Если бы вы распорядились ими разумно, могли бы купить себе титул получше.

Эдвард сделал шаг назад, старательно удерживая на лице идиотское выражение.

– Вы с отцом договаривались? – изобразил удивление он. – А я думал, отец все сам придумал и провернул!

– Одного его король бы не послушал, при всем уважении к покойному Орену, – бросил граф. – Слово одного дворянина против слова другого. Рендин же не собирался молчать, как жертвенный ягненок.

– Так, значит, вы сговорились втроем? – переспросил Эдвард. – И раскрыли государю Антуану факт измены?

Барон хохотнул.

– Ты дурак, Орен. Какой еще факт измены? Сказано же – он перешел нам дорогу. А во время войны проще всего обвинить в измене, это с гарантией!

– Так, значит, вы его оклеветали? Графа Рендина? – сказал Эдвард, глядя на них с тупым простодушием, и снова вцепился Лорису в рукав.

Тот раздраженно стряхнул его руку.

– Ну да, да. Чего тут непонятного?

– Да все теперь понятно, – с удовлетворением признал Эдвард и впервые, кажется, поднял глаза на невесту.

Марианна стояла как громом пораженная. Она своими ушами услышала то, что знала всегда: ее отца оклеветали, он ни в чем не был виноват. Она не смела и надеяться, что злодеи когда-либо признают это вслух. Но что толку с того, что она все это узнала? Что толку, что и Эдвард это услышал? Им никогда никто не поверит.

– Твоей невесте нездоровится, Орен, – заявил барон. – Она вот-вот хлопнется. Наверное, не надо было ей наливать: такие ангелочки не умеют пить.

– Да, наливать ей было не надо, – согласился Эдвард. – Ты как, дорогая?

Она спрятала глаза, стараясь скрыть злые слезы. Все что угодно, лишь бы не расплакаться перед теми, кто погубил ее отца!

– Не понимает! – насмешливо протянул барон.

– Не понимает, и никогда не поймет. Нормальным людям этого не понять, – своим обычным, серьезным тоном произнес Эдвард. – Надеюсь, этого уже достаточно?

И в этот миг полог палатки, возле которого стояли мужчины, поднялся. Вошел высокий человек строгого вида, смерил всех брезгливым взглядом – граф с бароном поспешно поклонились.

– Ваше величество… – пролепетали оба.

Марианна вздрогнула и тоже поторопилась присесть в реверансе. Она никогда не видела короля – ни нынешнего, молодого Филиппа, ни прежнего, Антуана, того, кто распорядился судьбой графа Рендина. Сердце колотилось, как после бега ради спасения собственной жизни. Мысли теснились в голове: неужели он слышал? Мог ли он слышать? Неужели…

Король Филипп подошел к ней и коснулся ее подбородка, заставляя выпрямиться.

– Слышал, – отрывисто сказал он, отвечая ее мыслям. – Слышал, дитя.

Он резко развернулся к графу и барону и приказал:

– Вон!

Те попятились прочь из палатки.

– Но как же… – всхлипнула Марианна.

– Их там встречают.

Она снова присела как можно ниже, и слезы, которых больше нельзя было сдержать, потекли по щекам. На этот раз ее подхватил под локоть Эдвард, помог ей подняться. Король, стиснув губы, смотрел на них задумчиво и даже мрачно.

– Леди Рендин… – сказал он церемонно.

Марианна, чьи щеки до этого пылали как маков цвет, побелела: кровь отхлынула к сердцу.

– Лорд Орен, – продолжал король. – Позвольте поздравить вас с предстоящим торжеством и пожелать вам всяческого счастья. Я полагаю, возвращение части вашего имущества, миледи, станет достойным подарком на свадьбу.

Эдвард почтительно поклонился.

– Благодарю вас, ваше величество. У леди Марианны есть старшая сестра, леди Вивьен, графиня Рендин. Если моя невеста, выходя замуж, принимает титул леди Орен, я полагаю, леди Вивьен, которая пока не встретила достойного человека…

Король кивнул.

– Да. Так. Привезешь ее ко мне… скажем, через три дня. Бумаги подготовят. Графине Рендин вернут земли. – Он неожиданно улыбнулся. – Жениха ей тоже могу назначить.

Марианна вскинула ресницы.

– О нет, – дерзко возразил Эдвард. – Пока не стоит, благодарю. Графиня пока не намерена связывать себя узами брака.

Его величество хлопнул его по плечу.

– Рецепт зелья с тебя. Сработало на славу. Мне оно точно пригодится!

Кивнув на прощание, король стремительно вышел. Марианна едва успела снова сделать реверанс, Эдвард в очередной раз поклонился.

– Зелья? – только и смогла сказать Марианна, глядя вслед его величеству.

Эдвард усмехнулся.

– Да, дорогая. Я увлекался алхимией не один год, и, хотя я так и не сумел создать снадобье, способное вернуть мне память, с эликсиром правдивости у меня получилось лучше… А посвятив в свои планы короля, я обеспечил попадание средства в кубки клеветников – и непосредственное разоблачение их прямо в присутствии его величества, о чем они, конечно, не подозревали. Мы с ним договорились о таком эксперименте. Единственное условие – зелье с меня: его величество, разумеется, найдет ему лучшее применение.

Всхлипнув, Марианна спрятала лицо у жениха на груди. В одночасье, и только благодаря Эдварду, сбылись самые смелые ее мечты: имя графа Рендина очищено от клеветы, виновники его гибели будут наказаны, им с Вивьен вернут настоящую фамилию и даже часть имущества!

Марианну переполняли чувства, но она не могла найти слов, чтобы их выразить, кроме:

– О Эдвард!

Глава 68

Пока Марианна сходила с ума от волнения, наблюдая за тем, как Эдвард разоблачает клеветников, Вивьен, в свою очередь, изо всех сил старалась разобраться с загадками его собственного прошлого. Сестры частично посвятили Дрейка в свою тайну: сами юные барышни никак не могли отправиться на поиски уличной девки по прозвищу Лиска, Дрейк же распоряжался слугами лорда.

Наконец поиски увенчались успехом.

Марианна и Эдвард умчались на королевскую охоту, а настороженная Лиска в сером плаще, накинув на голову капюшон, осторожно открыла садовую калитку. Вивьен уже ждала ее между горкой камней и кустами сирени. Завидев гостью, она кинулась навстречу Лиске. Та невольно попятилась.

– Здравствуйте! – воскликнула Вивьен. – Здравствуйте! Огромное спасибо, что вы согласились прийти!

– Согласиться-то я согласилась, – проворчала Лиска, – да только что мне за это будет?

– Я заплачу вам за то, что вы здесь. – Вивьен достала из поясного кошеля несколько банкнот из своих сбережений. – А если вы поведаете нам то, на что мы надеемся, если это окажется правдой, я уверена, вы получите еще.

– Давай. – Лиска протянула руку в нитяной перчатке. Купюры быстро исчезли под плащом. – Спрашивай.

Вивьен перевела дыхание, чтобы успокоиться.

– Я… видела, как вы беседовали с… тем человеком, который служил у лорда Орена камердинером. Так получилось, что я нечаянно подслушала ваш разговор. Когда вас задержала полиция и когда милорд приказал вас отпустить.

– Серьезно? – удивилась Лиска. – Там вроде не было никого.

– Ну… так получилось. Я видела, как он ударил вас. – Вивьен снова передернуло при воспоминании о том дне, когда ей открылась правда. – Из вашего разговора я сделала вывод, что вы с ним хорошо знакомы.

– Даже не спрашивайте у меня о нем, – отрезала Лиска.

– Не буду! Не буду, – торопливо согласилась Вив. – Я не о нем хотела у вас спросить.

– О чем же?

– При встрече с этим человеком вы упомянули милорда Орена, в саду которого мы с вами сейчас находимся.

– Ну?

Казалось, она напряглась еще сильнее. Даже отвернулась от Вивьен.

– Послушайте, – взмолилась Вив, – я очень вас прошу. Ответьте. Вы назвали милорда Генри. Откуда вам известно это имя?

Лиска постучала каблуком по гравию дорожки.

– Вам что с того?

– Он разыскивает своих родных, – выпалила Вивьен напрямую.

– Генри?

– Лорд Эдвард Орен. Он совсем недавно узнал, что когда-то его звали Генри. Откуда это имя известно вам?

Лиска оглянулась по сторонам, потом склонилась ближе к Вивьен.

– Мы все когда-то жили по соседству. Я. Этот, о ком вы тут болтали. И Генри. В ту пору он был ничего так парнишка.

– Вы были тогда детьми? – предположила Вив, боясь спугнуть удачу.

– Ну да. Играли вместе. Подумать только.

– Вы могли бы показать нам его дом? – Вивьен стиснула руки у горла. – Может быть, у него остался кто-то из родных?

Лиска хмыкнула.

– Думаете, милорду это интересно? Думаете, он снизойдет? Думаете, он не приложит все силы, чтобы уничтожить тех, кто знает, из какой грязи он поднялся в князи?

– Нет! О нет! Конечно, нет, – вскричала шокированная Вив.

– Сомневаюсь.

– Я уверена. Но, если вы боитесь, вы можете сказать это мне одной, и мы не станем раскрывать ему, что тайну мне поведали вы. Я умоляю вас!

Лиска задумалась.

– Сколько денег стоит эта тайна? – поинтересовалась она свистящим шепотом.

Вивьен заколебалась. После того, как Марианна вынуждена была во второй раз обокрасть милорда, было немыслимо взять из его дома хоть булавку без его ведома и разрешения. Сбережений у самой Вивьен было немного, и она уже отдала Лиске их значительную часть. Она бы, конечно, отдала сейчас все, но кто поручится, что ей не скормят очередную ложь? Да, они разыскали Лиску сами, да, та и не предполагала, что кто-то подслушал их ночной разговор с Юбером, точнее, Грэмом… Но вокруг богатых людей всегда вьется целый рой хитрых, пронырливых мошенников.

– А как я могу быть уверена, что вы расскажете мне правду? – ответила Вивьен вопросом на вопрос.

Лиска цыкнула.

– Генри не узнал меня, – сказала она с горькой усмешкой. – Да кто бы меня узнал. Жизнь меня потаскала и побила. Генри – другое дело. Он мало изменился с той поры.

– Где прошло ваше детство? В столице?

– О нет. Я подалась сюда лет в семнадцать-восемнадцать. Мы жили в Кайевилле.

– Правда?!

– Да. – Лиска окинула Вивьен оценивающим взглядом. – Сколько у тебя есть денег?

Вив достала все, что было у нее в кошеле.

– Украшения? Не носишь…

– Если вы поведаете нам правду, я уверена, лорд Орен вам заплатит.

– Или прихлопнет меня. Знаем мы этих… сильных да богатых. Если ты ему не скажешь про меня… – Лиска снова стрельнула острым взглядом из-под капюшона и выхватила из руки Вивьен оставшиеся купюры. – Ладно. Слушай. Пусть ищет в хибарах в Кэнти.

– Это что? Улица?

– Квартал.

– Там дом, где он вырос?

– Ну не вырос, не успел, но пожил. Да.

– Там остался кто-то из его родных? – снова спросила Вивьен, не теряя надежды.

Лиска присвистнула.

– Я тебе сказала: я лет шесть как тут обретаюсь. Там не была.

– А когда уезжали? Там оставался кто-то?

Лиска прищурилась, явно размышляя, как бы не продешевить.

– Мать его оставалась, – сказала она нехотя, словно через силу.

Вивьен ахнула.

– Как ее звали?

– Не помнит, что ли? Ее тоже не помнит?

Вив покачала головой.

– Мрак, – оценила Лиска. – Ладно. Сама с ним разбирайся. Звали ее Анна.

– Не Шарлотта?

– Какая еще Шарлотта? Анна мамку его звали. Анна Вест. Может, и жива еще. Не такая уж она и старая была тогда. Конечно, постарела, когда Генри забрали, разом подурнела, ну это понятно. Мы и сами…

Спохватившись, Лиска махнула рукой.

– Ладно. Заболталась я с тобой. Все, спасибо, больше меня искать не надо.

– Он тебя отблагодарит, если все окажется правдой, – повторила Вивьен в растерянности.

– Спасибочки. Поглядим еще. Все, пошла я, бывай.

Глава 69

Вернувшись с «охоты», Марианна бегом поднялась в гостиную, где Вивьен сидела с книгой у окна, и сразу бросилась сестре на шею.

– Эдвард все сделал! – кричала она. – Ему все удалось!

– Ты видела короля? – сдержанно поинтересовалась Вивьен, не одобрявшая столь бурных проявлений каких бы то ни было чувств.

Отложив книгу, она встала, высвобождаясь из объятий.

– Видела! Слышала! Вивьен! Он вернул тебе титул!

– Что?!

– Эдвард вывел на чистую воду тех, кто оклеветал отца! Король все слышал! Он сказал, что ты снова будешь графиней!

Марианна подпрыгивала на месте от радости. Эдвард весь светился, глядя на нее с ласковой улыбкой. Вивьен вопросительно взглянула на милорда

– Что несет ваша невеста? – с нервным смешком уточнила она.

– Марианна говорит правду. Нам удалось показать его величеству, что графа Рендина оклеветали. Он согласился вернуть вам титул графини Рендин. Вам назначена аудиенция через три дня, к тому времени обещали подготовить документы, чтобы вам вернули хотя бы часть земель и прочего имущества.

Вивьен села где стояла.

– Не может быть, – пролепетала она.

– Может! – вскричала Марианна, снова стискивая ее в объятиях. – Эдвард все может! Это все Эдвард!

Тот усмехнулся:

– Это все его величество, конечно, в первую очередь. Без его доброй воли и его соизволения…

– Нет! В первую очередь – Эдвард! – упрямо возразила Марианна.

Вивьен выдавила смешок.

– Графиня? – повторила она упавшим голосом.

– Графиня. Вы же старшая дочь. Ваша матушка умерла. Марианна выходит за меня и станет леди Орен, как и собиралась в ранние годы.

– Король хотел тебе жениха назначить, но Эдвард его отговорил, – доверительно сообщила Марианна. – Ну, «отговорил» – не то слово…

– Жениха? – Вивьен вымученно засмеялась сквозь хлынувшие по щекам слезы.

– Я сказал, что это пока лишнее, – мягко уточнил Эдвард.

– Сказали его величеству? И он послушал?

– Он часто прислушивается к тому, что я говорю. – Эдвард тоже расплылся в улыбке. – Так получилось. Я внештатный, но доверенный алхимик его величества. Я же вам так и сказал при первой встрече… Думали, это была пустая похвальба?

Вивьен покачала головой. Первая встреча – разговор в карете – казалась далеким-далеким воспоминанием.

– Через три дня, – пробормотала она, не веря своим ушам. – Эдвард, Марианна, а у меня тоже есть новости… Вам лучше сесть, Эдвард.

Марианна сразу все поняла и тут же приникла к груди жениха, обвивая его шею руками.

– Тебе удалось, да? Удалось с ней встретиться?!

– С кем? – поинтересовался Эдвард, обнимая невесту.

– Вы еще не сели.

Не ожидая ничего важного, он дернул плечом, галантно улыбнулся, уступая даме, и устроился в кресле, увлекая Марианну к себе на колени. Та не стала противиться.

Вивьен встала перед ними, сложив руки, будто учительница перед классом.

– С кем, Вивьен?

Та переглянулась с Марианной, давая ей понять, что выдавать Лиску не стоит.

– С одной… вашей давней знакомой.

– Давней? Насколько давней? – Эдвард поднял бровь.

– Давней, – решительно выдохнула Вивьен. – Она знала вас как Генри.

Эдвард взглянул на порозовевшую невесту, ища ответов, потом снова на взволнованную Вивьен.

– Еще один Юбер, только в юбке? – невозмутимо произнес он.

Тут покраснела и Вивьен.

– О нет! Я надеюсь, что нет…

– Кто она?

– Она… – Вивьен глубоко вздохнула. – Она боится вас. Взяла с меня обещание не говорить вам, кто она. Но мы разыскали ее сами, и она знала вас в детстве. Она дала мне адрес. И имя.

– Какое еще имя?

– Кайевилль, – произнесла Вивьен, постановив начать с легкого – с адреса. – По ее словам, вы провели ранние годы в Кайевилле.

– В Кайевилле?

– Не так уж далеко от имения Оренов, – встряла Марианна. – Твой отец мог завести любовницу там. Прости.

– Райончик Кэнти. Вы там жили. По ее словам.

– Это ничего мне не говорит.

– Это понятно! И эта особа, она давно уехала из Кайевилля, но, когда она уезжала, шесть лет назад, по ее словам… – Вивьен перебила сама себя: – Мы уже знаем, что Юбер нам солгал, да?

– Естественно.

– По ее словам, Эдвард, вашу мать звали не Шарлотта.

– Нет?

– Ее звали Анна. Анна Вест. И шесть лет назад, когда эта особа оставила Кайевилль – она там больше не бывала, понимаете, – шесть лет назад Анна Вест была еще жива.

Эдвард вдруг побледнел.

– Что?

Вивьен присела напротив кресла на банкетку.

– Только не надо пока радоваться. И не надо пока волноваться, – прошептала она, глядя на него с безмерным сочувствием. – Мы ничего пока не знаем. Надо съездить и проверить.

Марианна прижалась щекой к щеке Эдварда и принялась гладить его по волосам.

– Мы съездим и проверим, – повторила она вслед за сестрой. – Чего проще-то? Съездим и проверим.

Эдвард спрятал задрожавшие губы за дрожащей рукой.

– Вивьен, – сказал он. – Вивьен. Марианна. Если это правда…

– Это было шесть лет назад, – напомнила Вивьен. – Она могла переехать. Она могла… может быть, ее нет в живых. Но мы должны проверить.

Он закрыл глаза.

– Если вы вернете мне хотя бы частичку меня… Дом, где я жил ребенком. Настоящий я. В моем настоящем детстве. Я буду вечно вашим должником. Это – и семейная жизнь с Марианной… – Он крепче притиснул ее к себе. – Мне не о чем будет больше молить бога.

Вивьен опомнилась.

– О боже, – сказала она, вытирая мокрые щеки. – Я вас не поблагодарила. Я вас даже не поблагодарила, Эдвард, за то, что вы сделали! Я, наверное, совсем спятила.

Марианна засмеялась.

– Мне не терпится поехать в Кайевилль, Эдвард, прикажи подготовить карету и все, что нам понадобится! Нам же через три дня к королю на прием, надо поскорее все проверить. Вот бы нам и правда удалось отплатить тебе добром за добро!

Глава 70

С погодой повезло, было ясно и прохладно, и с обедом затягивать не стали: кусок в горло никому не лез, поэтому на этот раз до Кайевилля доехали не к шести часам вечера, а уже к трем.

Чем ближе к Кэнти подбиралась карета, тем сильнее волновался Эдвард. Он отвечал на вопросы невпопад, смотрел в окно, стискивал челюсти. Марианна старалась как-то облегчить его беспокойство – то принималась болтать, то молча клала ладонь ему на плечо. Вивьен и сама тревожилась, ведь это она была в ответе за полученные сведения, но вместе с тем не могла не умиляться, наблюдая за будущими молодоженами. Они подходили друг другу, как рука и перчатка.

Кучер пару раз останавливался, чтобы спросить дорогу до Кэнти. Въехали в бедные районы, почти добрались до мутной, грязной речушки. Свернули и покатили по извилистой улице, тянущейся вдоль реки и повторяющей ее изгибы. Карета подпрыгивала на неровных, выщербленных камнях старинной мостовой.

– Никаких воспоминаний не всплывает? – спросила Марианна.

– Не спрашивай, – сквозь зубы ответил Эдвард. – Пожалуйста, не спрашивай ничего.

На нем лица не было.

Кучер в очередной раз придержал лошадей и окликнул спешащего мимо прохожего – работягу в поношенной одежде.

– Анна Вест! Знаешь такую?

Тот покачал головой.

– В трактире вон спроси или в лавке какой, там соседей знают, – посоветовал он. – Вон тама трактир, а лавки тут на каждом шагу.

– И то верно, – почесал в затылке кучер. – Эй, хозяин!

Эдвард выпрыгнул из кареты.

– Дойду пешком. Спасибо. Ты пока отвези дам…

– Эй! – возмутилась Марианна и торопливо соскочила с приступки. – Как не стыдно! Куда ты собрался один?

Вивьен последовала за ней.

– Правда, Эдвард, – сказала она тише, с мягким упреком. – Давайте лучше вместе.

Он обнял невесту за плечи и двинулся вдоль по узкой улице, приказав кучеру ехать дальше, до площадки, где можно будет остановиться и никому не мешать. Над входом в трактир висела на цепях деревянная табличка, обещающая отменное пиво и рыбу.

– Не хочешь поесть? – шутливо предложила Марианна.

– Если вы голодны, дамы.

Обе покачали головами и занырнули в сомнительной чистоты заведение. Народу тут было немного. Эдвард сразу прошел к стойке трактирщика.

– Любезный, – позвал он, выкладывая на прилавок серебряную монету. – У меня есть дело.

Тот накрыл монету ладонью и услужливо осклабился.

– Да, сударь?

– Анна Вест. Знаешь такую? Она живет… – На этом слове голос Эдварду изменил: он подумал, что, возможно, следовало бы сказать «жила».

– В Кэнти, – закончила за него подоспевшая Марианна. – В Кэнти она живет, нам говорили. И говорили, что вы всех тут знаете.

Трактирщик пожевал губами. Эдвард облокотился о стойку, чувствуя, что опора ему не помешает.

– Анна, Анна Вест. Вряд ли она к нам в трактир захаживает, а?

– А если подумать? – настаивала Марианна.

Эдвард вытащил из кармана еще одну монету.

– А подумать – это не ко мне, а к моей жене. Сейчас кликну. Эй, Мадж!

Вытирая руки фартуком, из-за занавески появилась румяная, крепкая повариха.

– Что угодно господам? – сказала она приветливо. – У нас барашек сегодня – объеденье.

– Анну Вест знаешь? – строго перебил ее муж, засовывая монеты поглубже в карман.

Она задумалась. Потом ее лицо просветлело.

– Ах, Анну!

– Она жива? – быстро выговорил Эдвард.

– Анна-то? Что с ней станется. Жива, конечно. Вчера была, по крайней мере.

– Анна Вест? – уточнил он, хватая Марианну за руку.

– Ну она не Вест уже давно. Когда она еще Вест-то была. Уж лет пять как Джун.

– Вышла замуж? – удивилась Марианна.

Эдвард отступил.

– Это не она, – сказал он обреченно. – Это какая-то молодая девушка. Ее тезка.

– Девушка? – возмутилась жена трактирщика. – Анна-то, хоть и вышла замуж, простите, не девушка. Такая же девушка, как я! – Хихикнув, она пихнула муженька.

– Сколько ей лет? – спросила Вивьен. – Примерно.

Трактирщик с женой переглянулись.

– Лет сорок, – неуверенно сказала Мадж.

– Ей лет сорок, она живет с мужем, их фамилия Джун, – подытожила Вивьен, видя растерянность Эдварда. – И где они живут, позвольте узнать?

– В Кэнти! – выдал трактирщик.

Поняв намек, Эдвард выложил на прилавок еще одну монету.

– Не проводит ли нас кто из твоих ребят, уважаемый?

Монета исчезла в бездонном кармане.

– Конечно, ваша милость.

Мадж вновь скрылась на кухне, и вскоре оттуда прибежал такой же румяный и круглолицый, как она сама, пацаненок.

– Анна Джун! – сказал он, с интересом разглядывая роскошно одетых господ. – Вам, что ли, она нужна? Пошли!

Эдвард, вцепившийся в руку Марианны, и Вивьен зашагали за мальчишкой. Тот шел деловито, гордый порученной ему задачей: не каждый день приходится провожать богатеев. Вскоре они свернули в темный подъезд закопченного трехэтажного дома.

– Там по лестнице подниметесь. Второй этаж. Ежли дома она только, ваша милость, – уточнил ребятенок и замер, ожидая награды.

Эдвард усмехнулся и вручил ему очередную монетку. Подниматься он не спешил, привалился к стене, собираясь с силами. Вивьен склонилась, чтобы заглянуть мальцу в глаза.

– Послушай, ты знаешь Анну, раз адрес ее знаешь?

– Чего?

– Ну, раз ты знаешь, где она живет, ты ее и саму знаешь, да?

– Да, – настороженно согласился мальчик.

– Она кем работает?

– Анна-то? Убирает, стирает, такое всякое. Кем у нас бабы работают тут? – Он пожал плечами.

– У нее дети есть?

– Не, детей нету у нее. – Малец шмыгнул носом. – Она уж старая.

– Ладно, беги.

– Старая, – повторил Эдвард, стараясь отдышаться.

– Ага, лет сорок. Для малышей все мы старые, – отмахнулась Марианна.

– Лет сорок. Не подходит… – Он покачал головой.

– Где сорок, там и сорок два, сорок три, например, – возразила Вивьен. – Вам двадцать три. Вполне могла быть совсем молоденькой, когда ее соблазнил знатный лорд…

Эдвард ударил кулаком по перилам.

– Ладно. Хватит трусить. Вы со мной? Пожалуйста, не отставайте тогда.

Он поднялся по лестнице быстрым шагом. Марианна и Вивьен, подхватив юбки, взбежали следом. Дверей на площадке было две. Эдвард постучал вначале в одну – без ответа, потом во вторую.

– Войдите! – отозвался певучий грудной голос.

Эдвард прикусил губу. Кровь бросилась ему в лицо.

– Ну войдите же, ну, – весело поторопила их хозяйка.

Эдвард распахнул дверь и уставился на Анну во все глаза. Она стояла у стола и чистила картошку. Высокая, как и он сам, ее темные волосы чуть вились, как и у него… Он переступил порог и на миг склонил голову. Сестры замаячили в двери.

– Вы, должно быть, ошиблись, господа? – неуверенно спросила Анна. Ее голос дрогнул.

– Мы ищем Анну Вест, – сказала Марианна, вытягивая шею. – Анну Джун. Нам сказали, что…

Эдвард молча прошел вперед и остановился напротив Анны, отчаянно вглядываясь в ее лицо. Она смотрела на него таким же отчаянным взглядом.

– Ты меня не узнаешь? – спросил он прямо.

Она выронила нож.

– О боже. Генри…

Глава 71

Во дворце Эдварда с Марианной и Вивьен проводили в небольшой, но роскошный зал и попросили ожидать. Эдвард, которому, очевидно, были привычны беседы с королем, спокойно уселся на бархатный диванчик и потянул за собой Марианну. Она шикнула:

– Нельзя же!

– Нельзя в присутствии короля. Если он не пригласит. А пока он не пришел, можно. Садитесь, Вивьен.

Та тоже покачала головой, кусая губы.

– Ваша судьба не решается сегодня, – напомнил Эдвард. – Все уже решилось. Не переживайте.

Марианна с любопытством разглядывала пейзажи на полстены, в золоченых рамах. Вивьен увлеклась видом за окном: природа всегда ее успокаивала.

– Мне сказали, город гудит, – с удовольствием заметил Эдвард. – Все только нас и обсуждают.

Марианна подпрыгнула.

– Что?

– А ты как думала? Два представителя известных фамилий с позором взяты под стражу. Еще одна прославленная семья восстала – для света – из небытия. И, наконец, ваш покорный слуга, тоже не последний человек в свете, расторгает договоренность с прежней нареченной и скоропалительно женится. О чем еще болтать сплетникам? Тут разговоров на год вперед!

– О боже, – со смущенным смешком выдавила Вивьен.

– Его величество король, – с поклоном объявил слуга, распахивая обе створки позолоченной резной двери.

Эдвард встал, Марианна подскочила к нему. Вивьен нервно сглотнула. Король вошел стремительно и остановился в центре гостиной, высоко вскинув голову. Его величество явился не один – за ним торопился плюгавый секретарь, тащивший папки с документами.

Эдвард поклонился. Барышни потупились и сделали реверанс.

– Здравствуйте, – проронил король.

Вивьен несмело подняла взгляд. Его величество смотрел прямо на нее. Король оказался красив; его узкое лицо было непроницаемым и казалось холодным, но темно-серые глаза, как почудилось ей, улыбались.

– Графиня Рендин, – произнес он доброжелательно.

Она снова присела.

– Пожалуйста, давайте без лишних церемоний. – Он повернулся к Эдварду. – Рецепт.

Эдвард достал конверт и протянул его королю. Тот, покосившись на секретаря, видно, в раздумьях, передавать ли ему рецепт важного зелья, после недолгих колебаний все же спрятал конверт во внутренний карман сюртука.

– Благодарю. Итак, Орен, вы женитесь.

– Да, ваше величество.

– Кстати, к тебе тоже относится приказ вернуть графине Рендин ее имущество. Что будете делать? Мне надо знать, где быстрей всего тебя найти. Итак, дом…

Вивьен удивленно покосилась на Марианну, та – на Эдварда.

– Как будет угодно графине, – спокойно отвечал тот. – Мы с супругой после свадьбы можем переехать в особняк, изначально принадлежавший лорду Орену-старшему. Однако…

– С вашего позволения, – покраснев, перебила его Вивьен, – я бы хотела поблагодарить вас, ваше величество, за все, что вы сделали для нас с сестрой. Мы все пока останемся в том же особняке, который привык занимать лорд Орен.

Король выставил локоть, предлагая Вивьен опереться на него. Она покраснела еще отчаяннее и робко положила руку на его расшитый золотом рукав. Они отошли от Марианны с Эдвардом на пару шагов, его величество толкнул застекленную дверь и вывел Вивьен на балкон, с которого открывался еще более чудесный вид на ухоженный сад. Дверь сама притворилась.

– Как вам сад? – сказал король так же отрывисто.

– Великолепен, ваше величество.

– Вы не хотите оставить молодых жить их собственной жизнью, графиня?

Вивьен помедлила.

– Они не против, ваше величество. Они знают… Я недавно перенесла сильное нервное потрясение. Я не хотела бы сейчас жить одна.

– Потрясение, хм. – Король аккуратно снял с плеча ее руку и оперся на перильца балкона. – Еще более сильное, чем возвращение вам титула и имущества?

Вивьен опустила голову.

– Вам нужна охрана, графиня? – неожиданно произнес король.

– Б-благодарю вас, ваше величество, я полагаю, нет. Сейчас нет.

Король посмотрел вдаль, а потом перевел взгляд на нее. Вивьен не знала, куда деваться: ей казалось, что он видит ее насквозь.

– Вы краснеете, – заметил он. – У меня при дворе все давным-давно разучились краснеть.

– Простите, ваше величество…

– За что вы извиняетесь?

– Я не умею себя вести. Вы… вы знаете, как сложилась моя жизнь.

Король хлопнул ладонью по ограждению.

– Как сложилась ваша жизнь, графиня? Вам двадцать лет. Ваша жизнь еще не началась. Она начинается сейчас. Вы богаты, молоды, вы не замужем, то есть свободны, и вы прекрасны.

Вивьен готова была провалиться сквозь землю. Вместо этого она сделала самый глубокий реверанс, на какой только была способна.

– Я просил без церемоний.

– Благодарю вас, ваше величество.

– За что? Я просто перечислил факты.

Он смотрел на нее задумчиво, и Вивьен, сама того не ожидая и не желая, встретилась с ним глазами. По этикету такое не дозволялось, но взгляд короля оказался гипнотическим. Она не могла оторваться.

– Как вы полагаете, графиня… – сказал король. – Должен ли я что-то подарить Орену на свадьбу, или будет достаточно того, что вам с сестрой вернулось то, что вам по праву принадлежит?

Вивьен тихо вздохнула.

– Ваше величество и так слишком добры к нам.

Он сдержанно улыбнулся.

– Замечательно. А теперь просите, чего хотите. Давайте.

Она удивленно вскинула ресницы.

– Ваше величество, мне не о чем больше просить.

– Попробуйте еще раз.

Вивьен совсем растерялась.

– Когда король говорит так, нужно обязательно о чем-то попросить, – посоветовал он, понизив голос, будто это подсказывал кто-то со стороны.

На его лице не было улыбки, он смотрел спокойно и испытующе. Она собралась с мыслями.

– Когда графа Рендина казнили, его останки… Мы не знаем, где они. Нам бы хотелось достойно перезахоронить…

– Будет сделано. Отдам приказ. Это не то. Вы должны о чем-то попросить. Ну?

Вивьен беспомощно оглянулась на комнату, где остались Эдвард и Марианна. И тут ее осенило.

– Ваше величество, вам известна история нашей семьи, – проговорила она сбивчиво. – У нас никого нет.

– Да?

– Эта просьба будет очень дерзкой, но помните, ваше величество, вы сами, если я осмелюсь сказать так, принудили меня…

– Я слушаю.

– Марианну некому повести к алтарю, – выпалила она и только потом решилась взглянуть ему в лицо.

Король смотрел на нее заинтересованно. Если до этого ей не удавалось взять в толк, как трактовать его слова и его поведение, то тут двух мнений быть не могло.

– Да? – сказал он, и его губы дрогнули в улыбке. – Серьезно? Это ваша просьба к королю, графиня?

Она смутилась еще больше, хотя думала, что это невозможно.

– Забудьте, ваше величество.

– Ну уж нет.

Он вдруг взял Вивьен за руку и повернул ее ладонью вверх. Провел по ней другой рукой, и Вивьен с ужасом и стыдом подумала, что у придворных дам пальцы наверняка нежные и кожа белая, не то что у нее! Она даже попыталась отнять у него руку, но он не позволил.

– Как вы жили? – спросил он, и в его отстраненном, суховатом тоне ей померещилось сочувствие. – Много трудились?

– Мы выучились шить, – тихо сказала она.

– Я исполню вашу просьбу, графиня. Поведу вашу сестру к алтарю. Это даст мне возможность снова увидеться с вами.

«Что?!» Вивьен не поверила своим ушам. Король улыбнулся и вновь предложил ей локоть.

Эпилог

– Генри такой красивый, – со слезами на глазах прошептала растроганная Анна на ухо Вивьен. – Мне все кажется, что это сон.

Вивьен ободряюще сжала ее руку.

– Это не сон, – прошептала она в ответ. – Пришла пора быть счастливыми.

После того памятного дня, когда мать и сын воссоединились, было пролито немало слез. Анна с Эдвардом проговорили тогда всю ночь. Ее муж, Рики Джун, простой, добродушный человек, знал, что в прошлом Анна потеряла ребенка, но оказался не в курсе подробностей. Он был, безусловно, рад, что ее сын нашелся, однако совершенно ошарашен тем, какой жизнью живет лорд Орен. Вот и сейчас он мялся на скамье в углу церкви, чувствуя себя ужасно неловко в новой, модной одежде.

Анна не сводила глаз с высокой фигуры сына, ждущего невесту у алтаря. Эдвард и правда был очень красив в праздничном костюме, в белоснежном галстуке, с сияющей улыбкой. Он и прежде был привлекателен, сказала себе Вив, но теперь в нем что-то изменилось: добавилась спокойная, расслабленная уверенность в себе, которую подарила разгадка тайн прошлого и возможность опереться на тех, кто его по-настоящему любит.

Эдвард посматривал в сторону матери и будущей свояченицы и время от времени кивал им. Церковь была полна: всем не терпелось увидеть роковую девицу, совершившую во дворце «переворот», вернувшуюся в высший свет и разом заполучившую завидного жениха. Дамы и господа шептались и переглядывались. На первой скамье с другой стороны от прохода восседала и герцогиня Эрсен, решившая не пропускать венчания единственного родича.

Наконец коляска подъехала. Зазвучала торжественная музыка. Остановившись перед дверью, Марианна с глубоким вздохом опустила на лицо фату – по традиции, жених поднимет ее, когда будет официально объявлено о заключении брака. Еще несколько минут – и у них начнется новая жизнь. Все бесповоротно изменится.

– Вашу руку, – распорядился король, по обыкновению, отрывисто.

А потом он улыбнулся ей, как будто все происходящее его очень забавляло. Да наверняка так оно и было: стоило им переступить порог, гости принялись подниматься на ноги, приветствуя невесту, но вот по рядам покатился рокот изумления. «Его величество! Его величество!» Люди сворачивали головы и тут же склонялись перед государем.

Неторопливо проделав путь до самого алтаря, король позволил Марианне занять подобающее ей место перед священником, а сам встал у плеча жениха. Гости заволновались: во время церемонии люди обычно сидели, но как сидеть в присутствии монарха? Он жестом показал, что всем следует опуститься обратно на скамьи, и жестом же пригласил опешившего священника начинать церемонию.

– Возлюбленные братья и сестры! – вознеслось под высокие своды.

Король обвел гостей взглядом и нашел глазами Вивьен. Чуть наклонил голову, как бы показывая, что выполнил свое обещание. Она улыбнулась и сложила руки словно для молитвы, благодаря его.

Теперь ни один злой язык не посмеет насмехаться над Марианной и Эдвардом или плести против них интриги. Теперь молодые защищены от любых нападок. Сестринское сердце было спокойно: Вив сделала все, что могла, Марианна встретила достойного человека и вот-вот станет его женой. Их будущее обеспечено, нет основания для тревоги.

Что до короля…

Вивьен потупилась. Нет, думать о нем было совершенно невозможно. Его темно-серые глаза стояли перед ее внутренним взором. Его голос звучал в ее сердце.

Все доводы, которые она приводила Марианне, пытаясь отговорить ее от сближения с лордом Ореном, Вивьен нужно было умножить на миллион и, словно лавину, обрушить на собственную голову. Ей необходимо держаться от него подальше. Как можно дальше. Лучше всего – начиная прямо вот с этого момента. Ей хотелось немедленно вскочить с места и удрать в самую глушь. Филипп пугал ее.

Этот пронзительный взгляд. Эти непонятные слова. Эта властная манера. Король. О боже правый.

…Молодые смотрели только друг на друга. Казалось, они забыли, что кроме них в церкви есть кто-то еще. И вот священник произнес:

– Можете обменяться клятвами. Милорд…

Эдвард кивнул ему и вновь повернулся к невесте. Церковь затихла, боясь упустить хоть слово.

– Ты поселилась в моем сердце с той самой минуты, когда я увидел тебя впервые. Ты его наполнила. Ты открыла мне новый мир. Ты вернула мне настоящего меня. Ты моя опора. Ты мой воздух. Единственная, неповторимая, невероятная. Марианна. Моя жизнь принадлежит тебе – но ведь тебе это известно?

Он легонько дернул ее за руку.

– Вся – моя – жизнь принадлежит тебе. Никто другой для меня не существует и никогда не будет существовать. Я буду с тобой всегда. Мы будем вместе всегда.

Он склонился, чтобы посмотреть ей в глаза, насколько это было возможно через фату, и впервые произнес:

– Я. Люблю. Тебя.

Марианна прерывисто вздохнула, и этот вздох был очень похож на счастливый всхлип.

– То, как ты перевернул мою жизнь… Ты знаешь. Самый благородный, самый добрый, самый прекраснодушный мужчина в мире. Ты не воплощение мечты – ты лучше любой мечты. И ты берешь меня в жены! Я люблю тебя.

Толпа расчувствовалась и зашумела. Священник сделал Эдварду знак, тот взял с подноса золотое кольцо и надел невесте на палец. Она надела кольцо ему. Брак был заключен. Откинув фату, Эдвард наконец встретился с растроганной Марианной взглядом – и вновь увидел в ее глазах все то, что открылось ему на августовском лугу во владениях Оренов.

Мир переполняла любовь, мир дышал любовью, и впереди перед ними простирался широкий, долгий путь, который они пройдут рука об руку.

(История о Вивьен называется «Главное желание короля».)