Александра Лисина

Артур Рэйш. Темный маг

Темный маг

Пролог

В Алтире шел дождь. Затяжной, нудный, порой даже с крупными пузырями на лужах. Начавшись полторы недели назад, он разогнал всех прохожих с улиц и погрузил город в унылые сумерки. Зато после изматывающей жары в столице наконец-то похолодало. Булыжные мостовые перестали походить на раскаленные сковородки. Разлившиеся на них лужи местами достигли внушающих уважение размеров. Однако на темной стороне начало лета ознаменовалось лишь продолжительным снегопадом, который укутал мерзлую землю белым пуховым покрывалом.

– Скучаешь? – вкрадчиво поинтересовалась темнота у меня за спиной.

Я улыбнулся краешком рта.

– Жду. Ты ведь предвещала скорую встречу?

Мою спину обдало легким ветерком, а затем над самым ухом раздался тихий смешок.

– И все-таки ты слишком дерзок для мага, – с притворным огорчением заметила Смерть, подобравшись вплотную. – Надо бы наказать тебя за непочтительность… но я подожду. О чем ты хотел спросить?

Я глянул вниз, на далекую площадь, которую созерцал из окна башни городской ратуши, и оперся плечом на полуразвалившуюся стену.

– Тебе известно, кто так настойчиво пытается открыть дорогу нежити в реальный мир?

– Почему я должна это знать?

– В последнее время граница стала нарушаться слишком часто, – уронил я. – Тьма волнуется. А те, кто раньше обитал на самом ее дне, стали подниматься на поверхность. Тебе не кажется это странным?

Смерть издала новый смешок.

– Тьма – это владения Фола, Артур. Его и надо об этом спрашивать. Но я бы на твоем месте не удивлялась – в последнее время некоторые из магов начали привлекать к себе слишком много внимания.

– Ты что-то знаешь о Поводыре? – насторожился я.

– Немного. Пограничные сущности, утратившие право называться живыми, но еще не ставшие по-настоящему мертвыми, меня не интересуют. Но на глубине таких обитает немало. И не все из них столь же велики и неповоротливы, как Поводырь. Хотя в отношении конкретно него ты прав – такая древняя тварь не должна была подниматься на поверхность. Поводырь слишком грузен для тех слоев, что доступны, к примеру, тебе. И если он решил всплыть, то лишь потому, что кто-то указал ему на достойную добычу.

– Ты знаешь, кто его призвал?

– Нет. – Мне показалось, что Леди в белом качнула головой. – Мне известно лишь о тех, кто уже мертв. А твой враг определенно находится среди живых. И он знает о тебе достаточно, чтобы опасаться.

Я помолчал.

– Как считаешь, почему именно Поводырь?

– Мертвыми легко управлять, – усмехнулась Смерть. – Гораздо легче, чем живыми. Даже для Поводыря нашлась своя приманка, а ведь он стар… и очень силен. Быть может, даже сильнее, чем некоторые боги. Тем не менее твой враг нашел способ и его сделать послушным, заставив выполнять работу, на которую у него самого не хватило времени или сил.

– Исходя из твоих слов, мне стоит повнимательнее присмотреться к коллегам, способным, как и я, подолгу находиться на темной стороне…

– Присмотрись ко всем, – негромко посоветовала Смерть. – Иногда ответы находятся совсем не там, где их ищут.

Я только хмыкнул: вот прямо обожаю иносказания и обтекаемые формулировки! Затем ощутил легкое прикосновение к щеке и на всякий случай прикрыл глаза, но Смерь уже уходила. Только слабым ветерком обдула затылок, словно прощаясь, после чего ощущение чужого присутствия исчезло, и я вновь остался в ратуше один.

– Что ж, по крайней мере, одно мы выяснили точно, – пробормотал я, стирая со шлема выступивший иней. – У меня есть живой и неплохо подкованный в темном искусстве враг. Но если он живой, значит, это человек. А раз он смертен, следовательно, его можно убить.

Глава 1

– Народ, у нас проблема, – сообщил я, с трудом забросив на постамент тяжелый каменный осколок. – Надо придумывать другой способ сборки, потому что этот скоро станет бесполезным.

Нырнувший за новым обломком серебристый ручеек удивленно булькнул и выглянул наружу. А когда я указал ему на «проблему», Ал выбрался из-под камней целиком и принял человеческий вид.

Две недели интенсивной работы даром не прошли – за это время мы успели собрать статую Фола до колен. И это было хорошо. Но поскольку высотой она теперь доставала мне до плеча, то всего через пару-тройку рядов я уже не смогу забрасывать камни наверх.

По достоинству оценив возникшую трудность, алтарь снова озабоченно булькнул и надолго завис, пытаясь найти решение. Я его понимал – дерево на темной стороне разрушалось довольно быстро, а на нижнем слое, как я недавно выяснил, ОЧЕНЬ быстро, так что о деревянной лестнице можно было забыть. Строить ее из камня? В принципе возможно. Но это требовало времени и сил – это раз. И два – я сильно сомневался, что мы наскребем по округе достаточное количество материала, чтобы выстроить леса до самого потолка, да еще и сумеем сделать их надежными. Подъемный механизм тоже отпадал – он требовал применения веревок, а они сгнивали здесь еще быстрее, чем дерево. Разве что использовать кожаные ремни? Хм, в общем-то неплохой вариант. Осталось придумать, как и на чем их закрепить. И сделать так, чтобы они удержали вес осененных божественной благодатью камней.

– Перекур? – предложил я, когда Ал перевел на меня растерянный взгляд.

Мой «зеркальный» приятель замедленно кивнул. После чего совсем уж человеческим жестом поскреб серебристый затылок и снова в задумчивости уставился на нашу общую проблему.

Я же, отступив в сторону, уселся прямо на пол и принялся разминать затекшую шею.

День был долгим, работать мы начали вскоре после завтрака, а сейчас, если мое ощущение времени верно, в верхнем мире должно было уже темнеть. Передышку нам сегодня понадобилось сделать трижды, потому что Ал по-прежнему не справлялся с нагрузкой, а в последние полторы свечи мне пришлось взять часть его работы на себя, так что в итоге мы вымотались оба.

Пользуясь тем, что в зеркальной броне холод нижнего слоя не доставлял никакого беспокойства, я прислонился спиной к стене и с любопытством взглянул на сидящую посреди храма куклу. В эти дни Мэл вел себя осторожнее, чем обычно, почти все время молчал и старался лишний раз не показываться на глаза. А принесенную мною новую кожаную одежку хоть и надел, но без особого энтузиазма. И, судя по тому, что за последнее время он опять подрос, вскоре ее снова придется менять.

Сейчас бывший Палач был занят тем, что размеренно и методично водил лезвием своей секиры по выросшему из лужи точильному «камню». После того как Ал перестал обжигать моего служителя и разрешил беспрепятственно перемещаться по храму, это стало любимым занятием духа. Вот и сегодня Мэл всю первую половину дня занимался сперва одной рукой, доводя лезвие до бритвенной остроты, а теперь терпеливо и умело затачивал вторую.

Осторожно коснувшись поводка, я почувствовал идущее от куклы слабое, едва уловимое удовлетворение, какое бывает после хорошо проделанной работы, и Мэл, словно почувствовав, быстро поднял голову. Мы на мгновение пересеклись взглядами, поводок ненадолго напрягся, но быстро опал, словно Мэл хотел что-то сказать, но неожиданно передумал.

Я, если честно, не понимал, что с ним происходит. Убедившись, что избавляться от него не планируют, Мэл неожиданно стал замкнутым, молчаливым и подчеркнуто послушным. Рослый, обзаведшийся полноценным рельефным торсом и достававший мне уже по середину бедра дух почти все свободное время проводил теперь на нижнем уровне. В доме я его в эти две недели вообще не видел. Во время выходов в город он умело прятался. Но при этом, куда бы я ни пошел, Мэл неотступно следовал за мной по пятам, методично убивая любую нежить, которая попадалась поблизости.

Более того, я стал замечать, что мой новый дух начал умышленно отстраняться от поводка и, как мне казалось, давил в себе любые проявления эмоций. Иначе говоря, снова превращался в ту самую бездушную машину для убийств, которую я один раз уже уничтожил.

И меня это не устраивало.

С кряхтением поднявшись, я подошел к настороженно взирающей снизу вверх кукле и, скрестив ноги, уселся напротив. Так, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне.

– Что ты о себе помнишь?

От простого вопроса Палач самым неожиданным образом растерялся. Паучьи ноги, наполовину погруженные в серебристую жижу, нервно переступили, издав приглушенный щелчок. Руки-лезвия опустились, макнув кончиками в расплавленное серебро. Не до конца отросшие пальцы второй пары рук сжались в кулаки. После чего мой новый служитель настороженно спросил:

– Что ты хочешь знать?

Говорил он тихо, все еще немного пришепетывая, но понять его было можно без особого труда.

– Все, – спокойно ответил я. – В том числе и то, кто тебя создал и как именно ты стал таким, как сейчас.

Мэл вновь тревожно переступил лапами.

– Я мало помню. Особенно то, что было в последние годы.

– Но меня-то ты вспомнил?

– Тебя сложно забыть, – согласился Палач. – Это ведь ты меня убил.

Я хмыкнул.

– Так ты поэтому не хотел возвращаться? Зазорно служить убийце?

– Нет, – неожиданно качнул головой он. – Я помнил о тебе с первого дня, как осознал себя заново. И решение служить принял осознанно.

– Хм… прости, я не понял: ты САМ выбрал, кому будешь служить?

– Существу моей специализации нужен хозяин, – спокойно подтвердил Палач. – Без этого я не способен нормально функционировать.

– В каком смысле?

– В прямом. Тебе знаком термин «безумие»?

Я ошарашенно воззрился на служителя. Но Мэл ответил все таким же спокойным взглядом. При этом поводок между нами внезапно напрягся, задрожав, как натянутая струна. И, нутром ощутив, что за этим напряжением кроется нечто гораздо большее, чем простая тревога, вслух я сказал лишь одно:

– Поясни.

Палач помолчал, а затем начал говорить, тщательно подбирая слова.

– Когда меня создали, я знал и понимал лишь одну функцию – выполнять приказы. Мне говорили «убей», и я убивал. Говорили «найди», и я находил то, что просили. Хозяин сперва был один. Затем другой, третий. Убивать приходилось часто, и с годами количество заказов только росло. Но со временем я обнаружил, что с каждой новой смертью сила чужих приказов становится все слабее… Это сложно объяснить, – тихо добавил Мэл, щелкнув костяшками лап. – Сперва, когда звучал приказ, я не мог ни о чем думать. Стремление исполнить волю хозяина было так велико, что это занимало все мои мысли. Когда задание было выполнено, я засыпал и снова ни о чем не думал. А когда просыпался, то старый приказ забывался, и все начиналось сначала. Но потом мой сон стал короче и тревожнее, наступал не сразу и был не настолько глубоким, чтобы я успел все забыть. В какой-то момент я осознал себя вещью. Затем я понял, что меня считают опасной вещью. Еще через какое-то время в моей голове появились первые вопросы. А потом я услышал голоса…

– Ты начал слышать Тьму? – недоверчиво переспросил я, и Мэл невесело кивнул.

– Каждое пробуждение. Куда бы я ни пошел, что бы ни делал, они сопровождали меня неотступно. Сперва это был обычный шепот, затем громкая речь, а после – уже почти крик, который утихал, лишь когда я выполнял очередной заказ.

Я нахмурился:

– Хочешь сказать, голоса уходили, когда ты кого-нибудь убивал?

– На время. Но когда оно заканчивалось, они возвращались с удвоенной силой. И однажды настал момент, когда даже сон перестал меня спасать.

Я помолчал, вспоминая встречу с Уэссеском и свои первые выводы о Палаче.

Получается, некросы где-то напортачили, когда создавали новый вид духа-служителя. Палач и впрямь получился сильным, выносливым, почти неуязвимым для обычного оружия, но при этом, как ни парадоксально, он оказался плохо приспособлен к Тьме. Раз уж он начал слышать голоса, раз не сумел справиться с неумолимо подступающим безумием… что-то точно пошло не так. А ведь, наверное, он пытался бороться. Самым простым из доступных ему способов. Заметив, что каждая новая смерть приносит облегчение, он, естественно, взялся за секиры и принялся искать в окружении хозяев тех, кого мог, не нарушая приказа, убить. Поначалу это были нечестные на руку партнеры, затем мелкие воришки, хамы и, наконец, просто бедолаги, которым не повезло расстроить хозяина.

Вот, выходит, в чем была истинная причина ослабления поводка?

– Ты кому-нибудь об этом говорил? – спросил я, заново осмыслив свое представление о Палаче.

Мэл качнул головой:

– Хозяин не приказывал говорить.

– Но он же следил за твоим состоянием. Как можно было упустить момент, когда ваша связь нарушилась?!

– Хозяева были слабы, – едва заметно пожал плечами Палач. – Некоторые вообще не слышали голосов. А голоса со временем стали такими громкими, что однажды я перестал слышать своих хозяев.

Я нахмурился еще больше.

Если голоса мучили его так же, как в свое время меня, то за годы пребывания на темной стороне не имеющий от них защиты дух и впрямь мог сойти с ума. Руки бы оторвать тем умникам, кто его создал… вместе с головой. Только подумайте, сколько бед способна натворить огромная, бесстрастная, умеющая перемещаться с устрашающей скоростью и не ведающая сомнений тварь? А если она при этом еще и безумна? Более того, сама понимает, что сходит с ума, отчаянно не желает этого, пытается бороться и вынуждена постоянно искать повод кого-то убить?!

Взглянув на Мэла совсем другими глазами, я тихо спросил:

– Что было после того, как Тьма поглотила тебя полностью?

– Не помню, – так же тихо ответил Палач. – Но потом появился ты, и Тьма рассеялась. Поэтому я пошел за тобой.

– Ты надеялся, что это поможет сохранить рассудок?

– С тобой я почти не слышу голосов, – признался он. – Тьма отступает, когда ты рядом. Я снова мыслю, порой даже чувствую себя живым. Хотя и сейчас память вернулась ко мне не полностью.

– Что же именно ты хочешь вспомнить?

– Себя, – отвел взгляд Мэл. – Хочу понять, кем я был до того, как стал Палачом.

Я вздрогнул.

Что значит, кем был?! Обычно, если мы находим свободного духа, он и так прекрасно знает, кто он. Он мыслит, помнит свою прошлую жизнь и соглашается на служение добровольно, иначе его будет трудно удержать. Да, порой это магов не останавливало. И чисто теоретически если найти заблудившегося духа, а затем лишить его памяти… если внушить ему, что он – бессловесный раб, а затем превратить в послушную куклу… то возможно все. Даже то, что Тьма однажды достучится до усыпленного некросами разума и, вместо того чтобы пробудить, заставит его сойти с ума.

Да, мы давно уже не привлекаем к работе мертвых насильно, потому что, даже став духом, человек сохраняет право на свободу воли и принятие решений. Более того, чтобы его удержать, надо специально подгадывать с заклинанием в момент смерти. А когда это проще всего сделать? Правильно, когда именно в твой руке зажат ритуальный кинжал. Но если с Палачом поступили именно так, то тогда становится понятной его забывчивость и неудержимая страсть к зеркалам. Переборов во Тьме заклинание забвения и осознав себя как личность, он, судя по всему, однажды задался вопросом, кто же он такой. Откуда взялся. И почему выглядит безликой тварью, способной своим видом отпугнуть кого угодно. Наверное, поэтому он так старательно собирал чужие лица вместо трофеев – просто искал среди них свое собственное лицо! Много десятилетий искал! Но, будучи безумным, не пытался сотворить его заново, а раз за разом лишь надевал на себя чужую кожу, как будто это могло спасти его личность от разрушения.

– Ты думаешь, что когда-то был человеком? – совсем тихо спросил я, только сейчас в полной мере осознав, с кем мне довелось столкнуться.

Мэл бесстрастно кивнул.

– Мои воспоминания обрывочны, момента смерти я вообще не помню, но, думаю, я был магом. Возможно, даже темным. И очень хотел бы знать, кто и за что так со мной поступил.

Когда мы покинули первохрам, в реальном мире царила ночь.

Не желая привлекать к себе внимание, я уже давно возвращался на привычный слой не сразу, а сперва уходил из центра города и только потом всплывал наверх. Так было безопаснее. И меньше риска наткнуться на жрецов. А ну а то, что при этом нам приходилось кружить по призрачному Алтиру… что ж, зато мы с Мэлом побывали почти во всех крупных кавернах. И вычистили их от нежити, сделав темную сторону столицы гораздо чище и намного спокойнее.

Сегодня мы тоже планировали прогуляться по городу и заодно продолжить изучение скрывавшихся под ним подземелий. Но Фол спутал нам все планы – стоило мне покинуть каверну, как метка на левом плече заметно нагрелась, а затем я с удивлением осознал, что верхний храм не пустует. Более того, там что-то происходит. Поэтому я отпустил Палача на охоту, а сам направился в главную залу, где перед статуей владыки ночи обнаружилось сразу несколько интересных призраков.

Гуляя по нижнему слою, я уже не раз видел жрецов – на этом слое служители Фола выглядели как сгустки Тьмы. Но не густой и плотной, как на более высоком уровне, а словно бы размытой, блеклой и совсем не похожей на те блестящие «чернила», которые я привык видеть.

Сегодня у алтаря Фола находилось сразу трое жрецов: двое обычных темных, стоящих по обе стороны алтаря, а третий – тот, что находился напротив статуи, – был наполнен Тьмой гораздо больше остальных, из чего я заключил, что в храм наконец-то вернулся отец-настоятель. Где уж он пропадал на протяжении нескольких недель, я не знал, а спрашивать не захотел. Мало ли какие дела могли быть у отца Гона за пределами Алтира? Но вот то, что рядом с ним находилось несколько магов, было уже интересно.

Окруженных скромным ободком темной ауры призраков оказалось двое – один поменьше ростом и поизящнее, второй, напротив, повыше и помассивнее. Видимо, мужчина и женщина. Причем стояли они так, словно между ними находился кто-то третий. Возможно, светлый, чью ауру я не мог разглядеть с нижнего слоя. Или же простой человек, которого зачем-то пустили на проводимый в храме ритуал.

То, что это был именно ритуал, я понял, когда жрецы молитвенно сложили руки на груди и отступили в тень, а отец-настоятель опустился перед алтарем на одно колено и низко склонил голову, при этом безостановочно шевеля полупрозрачными губами. Звуков до меня, естественно, не доносилось, поэтому о происходящем можно было лишь догадываться. Но когда женщина-маг сделала жест, словно подталкивала вперед невидимку, затем подошла к нему со спины и властно положила руки ему на плечи, а Тьма вокруг них заволновалась, до меня наконец дошло – да это же посвящение! И, кажется, я уже знал, над кем его могли проводить!

Отступив за колонну, я осторожно поднялся на верхний уровень, изменил угол наклона линз, чтобы можно было видеть лица, и еще осторожнее выглянул.

Ну, конечно! Перешедший на темную сторону отец Гон, бормочущий молитву на лоэйнийском. Двое его помощников, едва слышно повторяющие слова за настоятелем. Отчетливо сгустившаяся Тьма вокруг статуи Фола. Напротив нее – полупрозрачная, окруженная светлым ореолом тень, в которой я с некоторым трудом признал Нельсона Корна. Еще дальше белесыми «призраками» виднелись герцог Искадо с братом. А перед самым алтарем стоял тепло одетый мальчишка, которого привела во Тьму и настойчиво там удерживала леди Лора Хокк, которую я, если честно, вообще не ожидал здесь увидеть.

Неужто Корн посчитал, что лучшего учителя для мальчишки не найти? У Хокк ведь уже есть ученица! Или ей доверили только провести Роберта на темную сторону, тогда как его настоящим учителем будет не она, а господин Эрроуз? Вон он, стоит чуть дальше и внимательно следит за ходом ритуала. Впрочем, его могли пригласить просто для массовки. И на случай, если мальчишке внезапно схудится, а Лора не сумеет удержать контроль над ситуацией.

Убравшись обратно за колонну, я призадумался над причинами, которые побудили Фола позвать меня на обряд.

То, что Корн все-таки прислушался к моему совету, было хорошо. А вот то, что он привел сюда светлых, уже не очень, потому что темные обряды – это дело исключительно жрецов и претендентов на посвящение. Но думаю, герцог Искадо проявил особую настойчивость в этом вопросе, а лорд Аарон Искадо вряд ли согласился бы отпустить сюда сына без твердой уверенности, что с ним ничего не случится.

Глупо, конечно. Если и случится, то маги все равно не помогут. Однако раз отец Гон посчитал присутствие родственников на обряде допустимым, значит, это не противоречило правилам храма.

Неожиданно заметив, что поверх моей брони так и остался зеркальный доспех, я поскреб ногтем нагрудную пластину и едва слышно бросил:

– Ал, ты привлекаешь внимание.

Поверхность «сопли» тут же стала темной, как ночь, но сама броня никуда не делась. И это, мягко говоря, напрягало. Прекрасно помня, в какую ловушку загнал меня алтарь в прошлый раз, я не испытывал ни малейшего желания снова оказаться запертым в металлическом гробу, поэтому настойчиво постучал по доспеху костяшками пальцев.

– Ал, возвращайся. Верхний уровень не для тебя, помнишь?

Вместо ответа доспех замерцал и неожиданно… исчез. Прямо со мной вместе. И я едва не вздрогнул, когда обнаружил, что внезапно остался не только без руки, но и без остального тела. В том смысле, что неожиданно перестал его видеть. Шум, правда, поднимать не стал – только задумчиво повертел невидимой рукой и пробежался такими же невидимыми пальцами по нагрудной пластине – если верить ощущениям, все было на месте. Даже секира, которая возникла в руке по первому же требованию. Причем невидимая секира, потому что алтарь зачем-то растянул «соплю» и на нее. И, судя по всему, больше не планировал оттуда исчезать.

«Ладно, завтра спрошу», – подумал я, убедившись, что каменеть или лишать меня подвижности иным способом броня не торопится. После чего снова выглянул из-за колонны. А затем, решив использовать неожиданный подарок, спокойно вышел на открытое место и встал так, чтобы видеть все детали проводимого ритуала.

Не скрою, мне было любопытно узнать, что из этого выйдет и примет ли Фол такого странного адепта. Все-таки мальчишка, да еще светлый… вон, остатки ауры болтаются… значит, его дар еще не угас до конца. Сомнительное приобретение для темного бога, если честно. Но у Фола, как всегда, имелось собственное мнение.

Когда сгустившаяся вокруг статуи Тьма ожила, я буквально кожей почувствовал, как по мне скользнул чужой, безумно тяжелый и отнюдь не равнодушный взгляд. У меня аж спина взмокла от ощущения таившейся в этом взгляде нечеловеческой силы. Однако назад я не отступил. Ничего, не в первый раз. Выживу.

Взгляд тем временем скользнул дальше и, судя по тому, как замер Роберт Искадо, ненадолго задержался на нем.

Надо отдать мальчишке должное – головы он не опустил и глаза закрывать не стал в отличие от жрецов и обоих темных магов. Маячившие за их спинами светлые, хоть и находились в реальном мире, не выдержали и отступили на несколько шагов. А вот Роберт остался стоять прямо и неотрывно смотрел на окутанное мраком изваяние. И мне показалось, что на губах Фола в этот момент промелькнула одобрительная усмешка.

– Думаешь, он достоин? – вдруг без предупреждения шепнула Тьма у меня за спиной.

Сердце екнуло от неожиданности, но головы я все же не повернул. А когда на затылке появилось ощущение легкого холодка, едва заметно кивнул.

– Смелый мальчик. Из него получился бы прекрасный маг Смерти.

– Да будет так, – дохнуло мне холодком в затылок. И, прежде чем я успел что-то сказать, по темной стороне словно ветер пронесся. Причем не просто слабенький ветерок, а настоящий ураган. Меня, правда, ледяной порыв почти не зацепил, а вот жрецы, Хокк с Эрроузом, которых с силой стегнуло по глазам, одновременно отшатнулись и инстинктивно закрыли лица руками. В тот же момент перед застывшим у алтаря мальчиком повисло белое облачко, смутно похожее на силуэт женщины в плаще с низко надвинутым капюшоном. Наклонившись, Она легко поцеловала ошеломленного пацана в лоб и с едва различимым смешком исчезла. Буквально за миг до того, как маги успели прийти в себя.

На том месте, где его кожи коснулись Ее губы, расцвела до боли знакомая печать – круг, перечеркнутый крест-накрест. Но метка Смерти почти сразу исчезла. Одновременно с этим статуя Фола тоже перестала подавать признаки жизни. Клубившиеся вокруг нее щупальца Тьмы развеялись. В храме ощутимо посветлело. После чего отец-настоятель поднялся с колен и с задумчивым видом взглянул на впавшего в ступор мальчишку.

– Святой отец? – раздался во Тьме хриплый голос Грэга Эрроуза.

Отец Гон перевел на него такой же задумчивый взор.

– Что произошло? – так же хрипло спросила Лора Хокк, на кожаном доспехе которой выступил толстый слой инея.

– Фол откликнулся на нашу просьбу, – после небольшой паузы ответил жрец и снова взглянул на мальчика. – Как вы себя чувствуете, молодой человек?

Роберт Искадо вздрогнул, когда голос отца Гона долгим эхом загулял по пустому храму. Но все-таки отмер. Пришел в себя. С усилием моргнул. После чего растерянным жестом потер зудящий лоб, глубоко вздохнул, но вместо того, чтобы ответить отцу Гону, неожиданно повернулся. И посмотрел прямо на меня. Абсолютно спокойным и удивительно мудрым взглядом, от которого у меня во второй раз за ночь тревожно екнуло сердце.

Глава 2

Из храма я ушел вскоре после того, как настоятель признал, что обряд прошел благополучно и Роберт теперь официально посвящен сильнейшему темному богу. Хокк и Эрроуз, отозвав отца Гона в сторону, о чем-то еще недолго поговорили, после чего жрец с помощниками ушел, так меня и не заметив. Молчаливого Роберта вернули в обычный мир, где его тут же обступили отец, дядя и Корн. Причем по тому, как активно шевелятся их губы, я понимал, что парня наверняка засыпали вопросами. Но Роберт, как ни странно, не захотел никому отвечать. И лишь когда отец набросил ему на плечи теплый плед и повел к выходу из храма, он снова зашарил глазами по тому месту, откуда за ним следил я.

Мог ли он увидеть меня во Тьме? Мог ли знать, кто присутствовал на обряде? И какое отношение ко всему этому имела леди Смерть? Я не имел ни малейшего понятия. Но одно знал совершенно точно – у Роберта Искадо этой ночью окончательно угас магический дар. А еще мальчишка оказался единственным среди участников обряда, кто почти не замерз на темной стороне.

После всех этих загадок спал я тревожно и видел очень странные сны. Неопределенные, рваные, но такие настойчивые, что в конце концов мне пришлось уйти во Тьму и досыпать уже там, чтобы к следующему утру не выглядеть как зомби. Правда, вернувшись в кабинет вскоре после наступления рассвета, я отправился в первохрам не сразу, а сперва выудил из тайника бумаги с собственной родословной и только после этого провалился на темную сторону.

Как выяснилось, Ал за это время так и не решил проблему с лестницами, поэтому нормально мы сумели поработать только до обеда. Дальше я, как и предсказывал, перестал дотягиваться до верха недоделанной статуи, после чего работа намертво встала.

Использовать осколки в качестве табуретки алтарь категорически отказался И не только потому, что не хотел, чтобы я топтал их грязными сапожищами, – просто в прошлый раз нам так и не удалось скрепить их серебристым «раствором». А без него они никак не хотели держаться вместе. Других камней в призрачном городе было днем с огнем не сыскать, а таскать их из реального мира я не пожелал – я все-таки маг, а не вол. Тем более ни один мешок не выдерживал на нижнем слое дольше нескольких мгновений, магия там не работала, а вручную заволакивать сюда тяжелые валуны я не нанимался.

После этого Ал предложил использовать в качестве тягловой силы Мэла, но тут вновь возникла проблема веревок. Когда стало ясно, что решить ее в ближайшее время не удастся, алтарь даже попробовал создать лестницу из себя самого, но по непонятной причине мой вес она выдерживать отказалась, а любая попытка подняться по «зеркальным» ступеням заканчивалась для меня самым настоящим провалом. Да, в буквальном смысле слова. Видимо, это был запрещенный прием, и боги его почему-то не одобрили. В итоге мы так ни до чего не додумались, и, пока алтарь ломал свою металлическую голову, я решил заняться более важным делом.

Поскольку первохрам оказался единственным доступным мне помещением, где можно было за один раз и никого не посвящая в мои проблемы выложить полученные от Уорда документы, то я попросил Ала придумать защиту, чтобы бумага на нижнем слое не рассыпалась в прах. Алтарь скривился, но когда я сказал, для чего это нужно, он все-таки согласился помочь. Когда же я приволок с нижнего слоя загодя прихваченные папки, он долго ходил вокруг да около, изучая использованную мною защиту. Поскреб затылок, подумал, а затем обеими руками взялся за документы и в одно мгновение уничтожил все защитные заклинания. Хрупкая бумага, как следовало ожидать, тут же обратилась в прах, а у меня от неожиданности вырвалось неприличное восклицание.

Бездна! Они же были в единственном экземпляре! Я даже не все просмотрел, не говоря о том, чтобы внимательно изучить!

– Ты что наделал? – тихо спросил я, поняв, что в одночасье лишился ценной информации.

Ал сделал успокаивающий жест. И прежде чем я от души обложил его по батюшке, выпустил из-под ног серебристый «лизун», который смахнул оставшийся от бумаг пепел, после чего тоненьким ручейком отнес его в центральную лужу, откуда за нами с интересом следил Мэл. Знаком велев Палачу подвинуться, Ал поманил меня за собой и, остановившись у края внезапно забурлившего озера, указал на пошедшую крупными волнами поверхность.

Когда на ней стали одна за другой проступать буквы и цифры, у меня слегка отлегло от сердца. Когда эти буквы стали складываться в знакомые имена и названия, я понял, что информация все же сохранилась. А когда вместо сплошного текста на озере стали появляться линии, кружочки и черточки, связывающие между собой многочисленных членов нашего большого рода, я с удивлением понял, что Ал существенно облегчил мою задачу.

Всего за несколько ударов сердца жидкое серебро показало мне все родовое древо немаленького отцовского рода, начиная с далеких-предалеких предков и заканчивая конкретно мной. Еще через несколько мгновений рядом появилось второе древо – материнское. При этом все буквы и цифры на нем были на редкость четкими, крупными. Такими, чтобы я мог рассмотреть их, не наклоняясь. А если и отсутствовали там цветовые метки Уорда, то алтарь заменил их на другие знаки, которым дал отдельную расшифровку в сторонке.

– Ого, – пробормотал я, по достоинству оценив масштаб проделанной Алом работы. – Кажется, я зря дал тебе по морде. Ты умеешь быть полезным.

«Зеркальный» фыркнул, после чего буквы и цифры на луже внезапно потемнели, а затем стали выпуклыми, чтобы их было легче читать. Я в ответ благодарно кивнул, и Ал ушел, оставив меня разбираться с фамильным древом в одиночестве.

Отцовскую родословную я за эти две недели уже успел просмотреть и убедился, что ничего особенного в ней не было. Среди родственников по отцу встречались преимущественно обычные люди и лишь в последние несколько поколений благодаря удачному замужеству моей прапрапрапрабабки среди них появились светлые маги. Поскольку магический дар мы заимствовали из другого рода, да и времени с его приобретения прошло сравнительно немного, то дар был не самым сильным и проявлялся не в каждом поколении. Скажем, у нашего с Леном отца его не было. А вот у деда и его кузена был. В плане наследования отследить его оказалось довольно просто – Ал пометил всех светлых магов в нашем роду звездочками, так что я мог не сомневаться, что именно леди Айрис де Ленур… вернее, ее супруг, взявший фамилию жены, облагодетельствовала наш род светлым даром.

С темными магами дело обстояло гораздо печальнее. В некоторых ветвях родового древа темные маги иногда все-таки проскакивали, однако во всех случаях это были залетные гости, чей дар всего через два-три поколения рассеивался среди потомков. Проще говоря, никого из этих магов, как и их прямых наследников, уже давно не было в живых. Причинами смерти Уорд, к сожалению, не интересовался, но по датам рождения и смерти можно было сделать вывод, что большинство умирали в молодом или среднем возрасте. У части одаренные наследники растворились в других родах, вместе с чистотой крови утратив и магический дар. И лишь один из них дожил до глубокой старости, однако наследников после себя не оставил, из-за чего та ветвь тоже некстати оборвалась.

Собственно, в данный момент времени я остался единственным, у кого магический дар сохранился в полной мере. Но поскольку по отцовской линии я его получить не мог, то наибольшее внимание следовало уделить именно материнскому родовому древу. И вот тут-то, что называется, меня поджидал сюрприз.

Род леди Элеоноры де Латэй оказался не просто древнее и в разы больше, чем род де Ленур, – его древо было по-настоящему огромным. Причем Уорд каким-то чудом докопался до сведений аж семисотлетней давности! И не исключено, что даже он не все узнал, потому что некоторые ветви попросту пустовали, под какими-то веточками стояли вопросительные знаки, а где-то опытный следователь сделал пометки, что не сумел найти концов, но с учетом прошедшего времени это было неудивительно.

Однако поразило меня другое – во-первых, весь этот грандиозный, древний и без преувеличения могущественный род к настоящему времени практически вымер. Большинство его ветвей оборвалось чуть более ста лет назад, во времена правления Эрнеста Кровавого, поскольку среди наших родственников оказалось много потомственных некросов и магов Смерти. Когда-то это были разветвленные и весьма уважаемые рода. У каждого была весьма приличная история, немалое состояние и, как я полагаю, большое влияние в обществе. Но одна-единственная ночь начисто обрезала эти ветви, навсегда вылущив из нашего наследия любой темный дар.

Ветвь де Латэй, к которой принадлежала моя мать, оказалась побочной по отношению к этим мертвым родам. Я бы даже сказал, параллельной, поскольку от основного рода, давшему Алтории множество известных темных имен, она отошла задолго до того, как их уничтожили. По сути, сейчас эта ветвь осталась единственной от некогда большого и цветущего древа. И уцелела лишь потому, что на протяжении долгого времени развивалась самостоятельно, а все ее представители заблаговременно отселились в дальние провинции. И среди них на протяжении всех семи столетий не было ни одного темного мага, который мог бы передать свой дар следующим поколениям.

Вторая странность заключалась в том, что род де Латэй состоял практически из одних женщин. Да, они часто выходили замуж, но по непонятным причинам почти не рожали мальчиков. Некоторые из дам, что вполне естественно, заключали браки и с магами. Кое-кто даже не побоялся выйти замуж за темного мага. Но у всех без исключениях женщин де Латэй первыми рождались девочки и лишь после этого мог появиться на свет один или, крайне редко, два сына. При этом если мальчик был обычным или светлым магом, то он, как правило, проживал долгую и спокойную жизнь. Однако если кто-то из них наследовал темный дар, то с ним раз за разом происходила одна и та же история: мужчины или погибали в молодости, или были бездетными, или же их потомки тихо и незаметно утрачивали дар, благодаря чему в свое время так и не привлекли внимания короля.

Сейчас в роду де Латэй мужчин, не считая меня, осталось всего четверо. Трое из них проживали на юге и счастливо воспитывали семерых дочерей. У одного несколько лет назад родился сын – светлый маг с довольно слабым, по мнению Уорда, даром. Темных магов… даже в побочных ветвях… среди них не было вот уже на протяжении четырех поколений. А единственным, кто сумел обрести темный дар, являлся я. Очень интересно, правда?

У наших с Леном родителей, кстати, первой родилась тоже девочка, которую назвали Элейн – в честь прабабки по материнской линии. Она, как говорят, благосклонно относилась к внучке и не дожила до рождения правнучки каких-то нескольких дней. Но наша маленькая сестра умерла, не прожив, судя по дате, и года. И я, пока не увидел бумаги Уорда, об этом даже не подозревал.

Другие родственники по линии матери, насколько мне известно, были категорически против брака Элеоноры де Латэй и столичного графа. А после того как молодые покинули юг, ее мать сообщила письмом, что отлучает дочь от семьи и просит никого из них более не беспокоить. Деда к тому времени уже не было в живых, прадеда и прабабки – тем более, так что эту часть семьи я никогда не знал. И не особенно расстроился, когда поискал даты смерти и обнаружил, что отказавшаяся от собственной дочери леди Олиена де Латэй уже лет семь как пребывала в могиле.

Со стороны отца родственники у нас, конечно, остались, так что дом после смерти родителей скорее всего отошел им. Но поскольку отношения у отца с его собственными родителями и братом в последние годы стали довольно напряженными, то я ими не интересовался. Только уточнил по сфере, что живы и здоровы, а сейчас наглядно убедился, что темных магов среди них тоже нет, и очень крепко задумался.

Если обобщить все, что я узнал, то получалось, что темный дар мне попросту не от кого было получить. Ни в роду отца, ни среди родственников матери не имелось ни одного мага или магички, которые могли бы стать для моего дара полноценным источником. Даже если вспомнить теорию Рейно Лерса о наследовании магического дара у темных, все равно получалась белиберда. Уорд изучил родословную моего отца на протяжении шести поколений, род матери – на целых восемь, но ни там, ни там не нашлось подходящего донора!

Мое родство с де Ленур и де Латэй отрицать было глупо – я походил на отца и брата до такой степени, что подозревать мать в каких-то грехах было не только низко, но и нелепо. Но если я – действительно сын своих родителей и если Ларри Уорд не ошибся, то как могло получиться, что я, не имея в предках ни одного темного мага по прямой линии, вдруг обрел полноценный темный дар?

Скажете, самородок? Да бросьте, такого не бывает! К тому же не только Орден, но и жрецы в голос утверждали, что здесь важна именно наследственность. Но тогда что? И как? Предположить, что во мне внезапно проснулся дар, который спал беспробудным сном около семи веков? Да, в свое время Лерс доказал и такую возможность, но время спада для магического дара, по его сведениям, составляло всего два-три, реже четыре поколения. Не больше! Семь – это слишком много! Но даже если Лейс чего-то не учел, то почему мой дар открылся в зрелом возрасте, хотя по всем канонам этого не должно было случиться? К тому же по-настоящему он проявил себя всего несколько месяцев назад. И то лишь после того, как к этому приложил руку могущественный темный бог.

Мои мысли сами собой вернулись к Роберту Искадо.

А ведь если подумать, то мы с ним похожи. Серьезная жизненная трагедия, близость смерти, а может, и безумия, последующий обряд перед алтарем владыки ночи… не слишком ли много совпадений? Правда, у мальчишки имелось отягчающее обстоятельство – до того, как пройти обряд посвящения, он был еще и светлым. Но не для того ли Фол позвал меня сюда, чтобы я задумался о нашем сходстве?

Стоило, пожалуй, проверить родословную этого парня. И заново пересмотреть теорию Рейно Лейса, потому что тут что-то не сходилось. Причем настолько, что это ставило под сомнение теорию зарождения магии вообще. По крайней мере, ту ее часть, что касалась темного дара.

Когда Ал осторожно тронул меня за плечо, я пребывал в таком глубоком раздумье, что отреагировал далеко не сразу. А когда все же очнулся от дум и увидел его посветлевшее лицо, насмешливо хмыкнул:

– Неужто ты нашел решение проблемы?

Ал кивнул. После чего бодрым шагом направился в сторону и, остановившись у постамента Ирейи, выразительным жестом указал на валяющиеся в изобилии обломки.

Я смерил «зеркального» выразительным взором:

– Ты, наверное, спятил.

«Пока работаем здесь, – написал на полу Ал. – Время терять незачем».

– Чудесно, – с преувеличенным энтузиазмом воскликнул я, поняв, куда клонит эта зеркальная морда. – Просто чудесно! Ты предлагаешь мне по очереди выкладывать другие статуи, пока мы не придумаем, что делать с этой?!

Ал снова кивнул.

– Она все равно большая, – скривился я, оценив размеры окружающих нас каменных гор. – Хоть и меньше, чем Фол, но в лучшем случае ее получится выложить до бедер. А потом что? Бросать все на середине и заниматься следующей?

Ал кивнул в третий раз.

– Тьфу на тебя, – чуть не сплюнул я, но вовремя вспомнил, где нахожусь, и сдержался. Если в верхнем храме раздраженный плевок еще мог быть прощен жрецами, то под ноги могущественной темной богини плевать точно не стоило.

Оглядев заваленный грудами камней постамент, я заколебался. Свободного прохода к нему не было. Чтобы туда добраться, пришлось бы топтать ногами останки божественного вместилища. А женщины – существа капризные и порой мстительные. И мне совсем не улыбалось разгребать потом кучу неприятностей, которые возникли лишь из-за того, что я случайно наступил богине на лицо.

Ал, впрочем, решил эту проблему – зажурчав, он стек на пол бесформенной лужей, забрался под камни, оттащил их в стороны и создал узкую тропинку до самого постамента. Добравшись до него, я с изрядной долей сомнения уставился на первый поданный алтарем обломок. И прежде чем его коснуться, на всякий случай пробормотал:

– Мне бесконечно жаль, прекрасная леди, что вас придется трогать руками, но буду безмерно благодарен, если вы не станете усложнять мне из-за этого жизнь.

Ирейя, само собой, не отозвалась. Но когда первый осколок коснулся моих перчаток, никто не стрельнул в меня шаровой молнией, не обжег огнем сквозь доспех, не попытался заморозить и даже не отвесил ментальный подзатыльник. Хотя в зале, как мне показалось, все же слегка понизилась температура и появилось ощущение чужого присутствия, которое, впрочем, быстро исчезло, словно богиня коротко взглянула на меня и, что-то для себя решив, снова отвернулась.

Работать с ее статуей оказалось не в пример легче, чем со статуей Фола. Камни здесь были намного крупнее, но при этом, как ни удивительно, оказались менее тяжелыми и сил вытягивали гораздо меньше. Так что мы с Алом без перерыва проработали остаток дня и остановились, лишь когда громко щелкнул прихваченный мною из дома хронометр.

Я с некоторым недоверием взглянул на прибор, но колбы и впрямь показывали приближение полуночи. А я не только не устал, но даже не проголодался толком. Хотя, быть может, откат придет позже? Кто этих женщин знает? Вдруг это всего лишь уловка, чтобы мы побыстрее справились с задачей?

«Перерыв?» – тут же соткались на полу передо мной серебристые буквы.

– Да, пожалуй, – задумчиво согласился я, складывая на постамент последний обломок. После чего оглядел то, что у нас получилось, по достоинству оценил выложенные из камня изящные ступни, наполовину прикрытые куском такой же каменной туники, и с тихим смешком признал: – Красивые ножки. Такие грех не закончить в ближайшие несколько дней.

«До завтра», – снова написал Ал и широким ручейком вытек из-под обломков. После чего вернулся на свое законное место, обратился в наковальню и застыл неподвижной глыбой, снова позабыв снять с меня зеркальную броню.

Насчет вчерашнего я его, кстати, спросил. Но из сбивчивых объяснений понял одно – пока в первохраме оставалась хотя бы одна серебряная капля, алтарь действительно мог выходить за его пределы. Правда, только внутри живого носителя. Вопрос заключался лишь в расстоянии. Поскольку в первый раз Поводырь утянул меня слишком глубоко от храма, то, чтобы сохранить мне жизнь, Алу пришлось перейти в мое тело полностью. Причем пока я болтался на глубине, все было терпимо. Но как только я поднялся ближе к поверхности, алтарь, оставшись без связи с первохрамом, начал быстро тяжелеть, а я на это оказался не рассчитан. Соответственно на верхнем уровне принял на себя почти весь его вес и непременно бы сдох, если бы не сумел вовремя вернуться в храм.

Мои подозрения насчет того, что алтарь не на всяком слое способен переходить в жидкое состояние, тоже подтвердились. Как выяснилось, чем глубже во Тьме, тем проще Алу было менять форму. Собственно, эта каверна – максимально допустимый уровень, где он мог делать это без носителя. На моем привычном слое он бы моментально обратился в камень или железку. А в реальном мире, подозреваю, мы бы и вовсе не сдвинули его с места, потому что силы в этой болванке хранилось немеряно. Даже с учетом того, что за тысячу лет Ал серьезно ослаб.

Вопрос о том, почему для первохрама выбрали именно этот уровень, отпал сам собой – просто спуститься ниже живому человеку было бы крайне затруднительно. Собственно, каверна стала своеобразным компромиссом между пожеланиями Фола и возможностями его жнецов. Но даже так они едва не прогадали, потому что, кроме меня, за целую тысячу лет никто не сумел сюда добраться. И еще бы столько же времени не пришел, если бы владыка ночи не расщедрился на благословение.

Одним словом, получалось, что носить зеркальную броню за пределами храма я все-таки мог. Причем сколь угодно долго, не опасаясь при этом оказаться намертво в ней запаянным. Но дальше одного пешего дня пути от столицы и ниже доступных мне слоев Тьмы Ал советовал не заходить. По крайней мере, до тех пор, пока не войдет в полную силу.

Насчет невидимости он тоже согласился, что штука полезная, и сообщил, что теперь я могу использовать ее по собственному усмотрению. Для этого достаточно было лишь высказать свое желание вслух. Но поскольку наличие второй брони делало меня в определенной степени от него зависимым, то с новшествами я решил поосторожничать. И этим же утром стряс с алтаря обещание, что он по первому же требованию избавит меня от своего присутствия и не станет вмешиваться в мои дела, пока я не посчитаю нужным его об этом попросить.

Уже уходя, я вдруг вспомнил о Мэле, который на протяжении всего дня упорно держался в тени. И едва не споткнулся, обнаружив, что стремительно возвращающая прежний облик кукла тоже щеголяет в серебристом доспехе. Более того, в это самое время Мэл как раз пытался придать себе невидимость, и у него, надо сказать, неплохо получалось. Так что ему не надо было большую часть времени проводить на нижнем слое – теперь, чтобы следовать за мной на темной стороне, ему достаточно было попросить алтарь об услуге.

– Спасибо, Ал, – бросил я, оглянувшись на наковальню. – Я был не прав: ты действительно очень полезен.

Алтарь никак не отреагировал. Но когда я поднялся по лестнице и вышел в призрачный город, на снегу все же проступило мимолетное: «Пожалуйста».

Глава 3

На этот раз я проснулся оттого, что на прикроватной тумбочке яростно вибрировала зачарованная монетка. Звук от нее шел такой, словно изнутри на столешницу набросился злобный термит и теперь грыз ее, грыз… вместе с моими мозгами. Так что волей-неволей пришлось открыть глаза, сесть, накрыть дрожащую монетку рукой и, бросив взгляд на улицу, где еще толком не рассвело, буркнуть:

– Йен… кто бы сомневался?

Пока я собирался, Мэл метнулся в храм – предупредить Ала, что сегодня нас скорее всего не будет. А быть может, и завтра-послезавтра тоже, потому что монетка все это время вибрировала без перерыва, из чего следовало заключить, что дело предстояло серьезное. Собственно, только поэтому я не стал медлить и, наскоро перекусив, всего через четверть свечи взялся за прикрепленный к монете поводок. А когда, ориентируясь на него, создал тропу, то изрядно удивился, обнаружив, что она ведет снова не в кабинет Йена.

Хорошо еще, что я привык сходить с тропы заранее, пользовался метками и, прежде чем выйти в реальный мир, всегда изучал обстановку с темной стороны. Как оказалось, Норриди изволил пребывать далеко от западного Управления и при этом выглядел безнадежно мокрым, несчастным и в момент моего прихода раздраженно мерил шагами большую лужу, в которой, на мой взгляд, не имелось ничего интересного.

Дело происходило на Шестнадцатой улице – узкой, извилистой и грязной до неприличия. Как вскоре выяснилось, здесь издавна плохо работала ливневка, поэтому после продолжительных дождей все подступы к домам были основательно подтоплены, из-за чего даже лошади местами бродили по щиколотку в воде.

Здание, возле которого Йен бесцельно ходил туда-сюда, оказалось самым обычным. Серое, мокрое, в три с половиной этажа, если считать чердак. Первый этаж – каменный, второй, что нетипично для Алтира, почти целиком сделан из дерева. Зато крыша выглядела абсолютно новой, чистой и совсем недавно была покрыта свежей черепицей, которая даже на темной стороне оказалась почти целой.

Углядев внутри дома многочисленные бело-черные ауры, многие из которых целеустремленно, как это бывает при обыске, перемещались по комнатам, я мысленно присвистнул. После чего прыгнул сперва к одной своей метке. Затем к другой, дважды оборвав след. На всякий случай велел Мэлу внутрь не соваться. И, выйдя в реальный мир за целых полквартала от нужного места, дальше пошел пешком, придерживая потяжелевшую от воды шляпу.

Когда я вывернул на затопленную улицу, тревожно озирающийся Йен встрепенулся и помахал рукой, привлекая внимание. Но я не стал бежать к нему сломя голову. А сперва дождался, когда мимо прокатит экипаж с характерной эмблемой Управления на дверце, вскочил на закорки и, без труда преодолев плещущееся на улице грязное «море», спрыгнул у крыльца дома номер восемь, лишь чудом не угодив в большую лужу.

– Почему так долго? – проворчал Йен, тут же устремившись внутрь. Мокрый, взъерошенный, как воробей под дождем. Недовольный, естественно. Но так и не соизволивший сообщить, какого демона он все это время торчал под дождем вместо того, чтобы спокойно обсохнуть в доме.

Впрочем, вскоре этот вопрос отпал сам собой – как выяснилось, на втором этаже уже давненько прорвало трубу… к счастью, обычную, водопроводную, а не канализационную. Поэтому обстановка в доме почти не отличалась от того, что творилось на затопленной улице. Более того, никого, кто в это время болтался внутри, похоже, не беспокоила льющаяся с потолка вода, а деловито снующие туда и сюда маги даже не пытались остановить нескончаемый дождь, который чьими-то усилиями лил не только снаружи, но и внутри.

– Бытовика уже вызвали, он пока не приехал, – не дожидаясь моей реплики, буркнул Йен и, подняв воротник, прошмыгнул под низвергающимся со стены водопадом. – Нам в подвал. Там посуше. Только смотри под ноги – ступеньки скользкие, можно навернуться на раз-два.

Пройдя вслед за Норриди полутемный коридор… свет там, само собой, зажечь никто не догадался… я походя заглянул в одно помещение, другое, третье и быстро понял, что дом на самом деле не жилой. Мебели в комнатах практически не было. Повсюду царила разруха и запустение. Единственным более или менее приличным помещением оказалась спальня, сейчас – изрядно подмоченная и безнадежно испорченная льющейся из коридора водой. И вкупе с новенькой крышей, а также с недавно покрашенным фасадом это выглядело более чем странно.

Отложив расспросы на потом, я следом за Йеном свернул налево и, придержав скрипучую дверь, под которую целеустремленно текли настоящие ручьи, всерьез усомнился, что внизу будет лучше, чем на первом этаже. Судя по количеству воды, в подвале должно было уже образоваться целое озеро. Быть может, даже болото. И скользкие до отвращения, опасно узкие каменные ступени только укрепили меня в этом предположении.

Но как ни странно, я ошибся – оказывается, вода, которая с веселым журчанием переливалась со ступеньки на ступеньку, скапливалась в глубокой щели у основания лестницы и с неприятным хлюпаньем стекала куда-то вниз. Вероятно, по специально сделанному желобу. Как в душе. Затем исчезала неизвестно куда, благодаря чему пол в подвале выглядел почти сухим.

Йен, перепрыгнув через щель в полу, целеустремленно порысил дальше. К единственной имеющейся здесь старой, но еще довольно крепкой двери, из-под которой пробивался слабенький свет.

Постучав по ней костяшками пальцев, Норриди крикнул:

– Шеф! Я его привел!

– Пусть заглянет, – отозвался изнутри знакомый голос. – Только магией чтоб не пользовался. Это может быть опасно.

Я удивленно вскинул брови, но когда Йен посторонился, занял его место, с любопытством приоткрыл деревянную створку и… отшатнулся, потому что изнутри меня окатило такой волной ярчайшего света, что я едва не ослеп. Торопливо захлопнув проклятую дверь, я отвернулся, прикрывая ладонью слезящиеся глаза. И, уткнув нос в ближайшую стену, смачно выругался, без стеснения помянув и самого Корна, и его дурацкие шутки, и даже ни в чем не повинную дверь, которая от удара жалобно скрипнула.

Это ж надо было додуматься – звать меня туда, где вовсю бушует светлая магия?! Правильно я сюда Мэла не пустил – духам и иным созданиям темной стороны в таком месте делать нечего.

– Рэйш, ты живой? – без особого интереса поинтересовался изнутри Корн.

– Да пошли вы…

– Жаль, – так же равнодушно отозвался шеф, и в комнате ненадолго стало тихо. – Значит, придется тебе подняться наверх. Здесь от тебя толку не будет.

А я, с трудом проморгавшись, мрачно воззрился на беспокойно топчущегося рядом Йена.

– Что тут вообще творится?

– Без понятия, – нервно отозвался Норриди, кинув на дверь беспокойный взгляд. – Корн как туда зашел, так сам не свой стал. Магам запретил туда лезть, даже своим. Следакам разрешил попробовать, но там слишком ярко – глаза слезятся так, что работать невозможно. Поэтому он один.

– Что внутри-то? – так же хмуро осведомился я, на всякий случай отступая от двери подальше.

– Труп.

– Чей?

– Да Фол его знает, – неприязненно отозвался Йен. – Я только краешком увидел: вроде мужик. Только распотрошили его, как свиную тушу, кровищи на полу – море. И башки нет. Но приборы там не работают, поэтому Корн надиктовал обстановку сам, а я только записал с его слов.

Я помотал головой, все еще будучи не в силах до конца избавиться от пляшущих в глазах цветных пятен.

– Так. А наверху что?

– То же самое, – мрачно буркнул Норриди и развернулся к лестнице. – Ну, почти. Идем. На чердаке тебе должно быть полегче.

– Почему?

– Сам увидишь. Наши уже там – все объяснят по ходу.

Нахмурившись и передав Мэлу по поводку, чтобы не приближался к дому, пока все не выяснится, я молча последовал за другом на первый этаж. Затем по коридору, минуя несколько комнат, где бестолково толклось сразу несколько светлых магов и целая толпа следователей, до ближайшего поворота и затем – на другую лестницу, которая вскоре привела нас на чердак. Там, как следовало ожидать, была еще одна дверь, только в отличие от подвала из-под нее сочился не ослепляюще яркий свет, а беспросветная Тьма, при виде которой я озадаченно замер.

Кроме нас и одинокого чувака в форме городской стражи, который караулил дверь снаружи, на чердаке никого не было. Ни магов, ни следователей, хотя Йен обещал, что все будет иначе. Тем не менее я даже через линзы не увидел посторонних аур, но, возможно, лишь потому, что за дверью даже на темной стороне царил такой кромешный мрак, что в нем моментально гасли любые проблески света.

– Дальше не ходи, – предостерег я Йена, нутром чуя, что творится что-то нехорошее. И Норриди послушно остановился. – Кто сейчас внутри?

– Триш, Хокк и Тори.

– И давно они там?

Норриди неожиданно помрачнел.

– Около свечи.

– Почему так долго?

– Откуда я знаю?! Я не маг! – ни с того ни с сего огрызнулся Йен. Но быстро взял себя в руки и уже спокойнее добавил: – Сперва наши пытались все заснять там через визуализатор, но, как и внизу, ничего не вышло – линзы прямо с порога перестали работать. И внутри было слишком холодно, чтобы следаки могли там долго находиться. Хокк сказала, что проверит все сама, и увела туда Триш. Какое-то время они еще откликались на голос, сказали, что там труп. На этот раз – женский. Но вскоре Хокк велела нам уходить. Я увел всех, кроме Тори. Какое-то время мы ждали, но Хокк и Триш больше не отозвались. Тори пришлось пойти следом, чтобы выяснить, в чем дело. Больше я его не видел и не слышал. Хокк и Триш тоже не объявлялись. Еще через полсвечи спустился вниз. Спросил у Корна, что делать. Корн велел вызвать подмогу и внутрь никого, кроме тебя, не пускать, а снаружи поставить оцепление. Поэтому Лиз сейчас внизу, Брил и Торн роются на втором этаже. А я мечусь вверх-вниз, как идиот, и не понимаю, что происходит. Может, хоть ты мне объяснишь?!

Я нахмурился еще больше и взялся за ручку двери.

– Позже.

– Имей в виду, Арт, – нервно предупредил Норриди. – Если и ты оттуда не вернешься, мне придется вызывать ребят из спецотдела.

– Не придется, – сухо отозвался я, после чего толкнул едва слышно скрипнувшую дверь и, понимающе хмыкнув при виде рванувшей изнутри поземки, шагнул на затопленный Тьмой чердак.

Захлопнув дверь, чтобы холодный воздух не вымораживал лестницу и растерянно застывшего на ней Йена, я отступил на шаг в сторону и огляделся.

Забавно. Если бы я не знал, что по-прежнему нахожусь в реальном мире, то мог бы решить, что вижу темную сторону: все помещение под крышей было выстелено тонким слоем серебристого инея, от пола до потолка. Иней лежал везде – на стенах, на опорных балках и даже в щелях между досками. Окно было одно-единственное, но предусмотрительно затянуто какой-то очень плотной пленкой, так что свет сюда не проникал. Но даже если бы пленки не было, это не спасло бы ситуацию, потому что пространство на чердаке оказалось до краев заполнено густой, сочной, почти непроглядной Тьмой, которой здесь было совсем не место.

Сказать, что она доставляла мне неудобства – нет. Пожалуй, я чувствовал себя здесь комфортно. Как на темной стороне. Царящий вокруг холод едва ощущался, ветра не было, а окружившая меня тишина показалась даже приятной. И в ней я не чувствовал ни беспокойства, ни тревоги, ни тем более паники.

Отсутствие голосов слегка удивило, но не насторожило – без них было намного лучше. Клубящаяся вокруг Тьма успокаивала. Умиротворяла. Ласкалась, как верная любовница. И дарила почти забытое ощущение дома, в который я вернулся после долгих скитаний. Да… мне было хорошо здесь. Даже, пожалуй, слишком. И именно это ощущение заставило меня встряхнуться и, призвав свою собственную Тьму, разогнать сгустившийся на чердаке мрак.

Внешняя Тьма расступилась медленно и неохотно, едва ли не впервые отказавшись подчиняться. Причем разошлась она недалеко. Всего лишь до стоящего в центре, накрытого белоснежной скатертью стола, на котором лежало чье-то обезглавленное тело.

С хрустом оторвав примерзшие к полу сапоги и сделав несколько шагов, я окинул окровавленный труп внимательным взглядом.

Женщина. Судя по состоянию кожи, довольно молодая. Ухоженная. Ни синяков, ни царапин, ни грязи под ногтями нет. Значит, перед смертью не сопротивлялась. Умерла скверно – на впалом животе зияла широкая рана, откуда какой-то маньяк вытащил кишки и разложил по бокам от тела, как какой-то жутковатый натюрморт. Еще одна рана – чистая и аккуратная – виднелась напротив сердца. Добили жертву всего одним ударом. Быстрым и очень точным. А вот голову убийца, похоже, отрубил уже после того, как женщина испустила дух – крови из обрубка шеи натекло сравнительно немного. И вся она успела кристаллизоваться.

С хрустом наступив на какой-то предмет, я наклонился и, прочертив носком сапога широкую полосу в инее, обнаружил на полу шлепок расплавленного черного воска. Чуть дальше, присмотревшись, обнаружил еще один такой же «нарост». Затем третий, четвертый… и уже с возросшим интересом проковырял в инее несколько новых дыр. Углядев на воске наполовину стершиеся знаки, даже на корточки присел, пытаясь понять, что же это такое. А потом сообразил, что слишком долго не слышу коллег, которые, если верить Йену, уже давно должны были не только описать труп, но и вернуться, и снова поднялся, настороженно оглядываясь по сторонам.

– Триш? Хокк? – позвал я, не увидев вокруг ничего, кроме вяло клубящейся Тьмы. – Тори, ты живой?

Но никто почему-то не отозвался.

Я нахмурился, затем на всякий случай изменил угол наклона линз, «состаривая» помещение до максимума, но и так почти ничего не различал дальше двух шагов. Что за чепуха?

Когда я сделал несколько шагов в сторону, Тьма недовольно забурлила, зашепталась, облепила мои плечи и настойчиво потянула назад, словно не хотела пускать. Но я стряхнул невидимые лапы и все же добрался сперва до затянутого черной пленкой окна, затем прошелся вдоль одной стены, вдоль другой. Нашел плотно закрытую дверь, на которой изнутри успели намерзнуть целые сугробы. Наконец вплотную подошел к столу и, уже ничего не понимая в происходящем, перешел на темную сторону.

Здесь было чуточку посветлее, чем наверху, да и Тьма оказалась не такой насыщенной, поэтому пропавших коллег я увидел сразу. А увидев, выругался и почти бегом кинулся в угол, где рядком, устало прислонившись друг к другу, полулежало три неподвижных тела.

Судя по слою снега, который нападал через невесть когда успевшую образоваться дыру в новенькой крыше, лежали они здесь уже давно. Йен сказал, что их не было всего свечу, но время на темной стороне текло иначе, так что для магов это могли быть и три свечи, и четыре, и сколько угодно еще. Особенно если эти ненормальные осмелились уснуть. Это я мог сутками без последствий находиться на темной стороне. Это мне Фол подарил несколько бесценных привилегий. А для неопытного мага вроде Триш или тем более Тори сон во Тьме мог стать смертельно опасным.

Какого демона Хокк вообще позволила им тут разлечься?!

Торопливо приложив пальцы к шее окоченевшего мальчишки, я рывком оторвал его от пола и выбрался в реальный мир. Недовольная моим возвращением Тьма негодующе взвыла, но от настойчиво лезущих в глаза лап я снова отмахнулся и, пинком открыв дверь, сгрузил едва дышащего мальчишку на руки обалдевшему стражнику:

– К целителям его! Живо!

Не дожидаясь, пока мужик придет в себя, я снова метнулся на темную сторону, таким же образом с хрустом выдрал из обледеневшего сугроба Триш и, одним прыжком вернувшись, всучил ее растерявшемуся от неожиданности Йену:

– Согрей ее. И как можно быстрее!

– Как?! – донесся до меня испуганный вопль.

– Как хочешь, – буркнул я, уже растворяясь во Тьме. – Можешь обнять – это наверняка поможет. А еще лучше поцелуй. Для нее это будет лучшее лекарство.

Вернувшись на темную сторону в третий раз, я наклонился, чтобы подобрать с пола Хокк, но неожиданно обнаружил, что ее слишком крепко вморозило в лед, и сплюнул.

– Какого демона, Хокк?! Куда ты смотрела?!

Беспамятная магичка даже не дрогнула. А когда я кулаком принялся сбивать с нее ледяные наросты и с хрустом выдирать замерзшее тело из снежного плена, то внезапно обнаружил, что у Хокк до опасного предела истончилась аура. Но при этом она оказалась подозрительно широкой, словно магичка пыталась накрыть ею кого-то еще. А вернее, прикрыть. Заслонить от вымораживающего прикосновения Тьмы. И даже сейчас, когда защищать и подпитывать больше никого было не нужно, ее аура слепо тыкалась в мои ладони и до последнего пыталась отдать те крохи, которые у нее еще оставались.

«Что же с вами произошло, если ты не смогла с этим справиться?» – подумал я, поднимая с пола беспамятную женщину. Голова Хокк безвольно мотнулась, ее аура почти погасла, и я не придумал ничего лучше, чем на время привязать ее к своей. Подпитывая и удерживая в мире живых так же, как она недавно пыталась удержать Тори и Триш. И ведь удержала, чтоб ее… обоих сумела сберечь, хотя истратила на это почти весь запас жизненных сил.

Когда я вынырнул с темной стороны, Йен сидел на последней ступеньке лестницы и, крепко прижав к груди Триш, тихо укачивал ее, как маленького ребенка. Стражник, которому я поручил Тори, видимо, утопал вниз. К светлым. Йен же почему-то уйти не рискнул. А может, просто вспомнил, что магия светлых для нас почти бесполезна. За время моего отсутствия он успел побледнеть и даже посинеть от сочащегося из-под двери холода, но девчонку из рук не выпустил. Даже укутал в собственную куртку, чтобы побыстрее согреть. О том, что ей была необходима не одежда, а живое человеческое тепло, он, конечно, не догадывался, но судя по тому, что Триш слегка порозовела и начала нормально дышать, Йен все сделал правильно. Не зря я оставил ее именно ему. Рядом с кем-то другим она могла и не захотеть остаться.

– Что произошло? – хрипло спросил Йен, подняв на меня тяжелый взгляд.

Я вместо ответа с беспокойством взглянул на покрытое тонким ледком лицо Хокк. Прислушался к ее рваному дыханию и, поняв, что времени у нее еще меньше, чем казалось поначалу, помчался вниз по лестнице, радуясь про себя уже тому, что трубу прорвало на втором этаже, а не на третьем. И здесь не обледенели крутые ступеньки, с которых на такой скорости ничего не стоило навернуться.

– Арт, ты куда?! – крикнул вслед недоумевающий Йен.

Я не ответил. И, оттолкнув некстати попавшегося на пути незнакомого следователя, что было сил рванул вниз. В подвал. Где находился не только хороший целитель, но и целое море яркого, болезненно сильного, но безумно горячего света, в котором так отчаянно нуждалась замерзшая до полусмерти магичка.

Ворвавшись в подвал, я пинком распахнул рассохшуюся дверь, едва не снеся ее с петель, и, благоразумно уткнув лицо в волосы Хокк, заскочил внутрь. Ослепительно яркий свет снова ударил по глазам так, что из-под век против воли брызнули слезы. Успевший образоваться на одежде иней с тихим шипением стал испаряться. Остывшая во Тьме кожа мигом разогрелась. Затем мне стало жарко. Еще немного, и бешеный свет начнет образовывать на шкуре крупные волдыри. Но еще до того, как он начал причинять боль, я опрометью выскочил обратно, прерывисто выдохнул и, с трудом открыв слезящиеся глаза, взглянул на лежавшую у меня на руках женщину.

Хокк выглядела так, словно я вынес ее из преисподней: одежда на ней дымилась, от растрепанных волос шел пар, кожа на лице из бледно-синей в один миг превратилась в красную, распаренную, словно коллега только что побывала в бане. Зато сама Хокк больше не походила на обледеневшую статую. Она обмякла, будто из нее вынули все кости, измученно ткнулась носом в мою дымящуюся куртку, и, стоило мне перехватить ее поудобнее, тихо-тихо застонала. А когда я осторожно усадил ее под стеной и аккуратно похлопал по щекам, даже приоткрыла один глаз и с видимым усилием прохрипела:

– Рэйш… мерзавец…

– Дыши, Хокк, – оскалился я, подозревая, что выгляжу сейчас не лучше ее. – Давай, можешь даже выругаться. Это полезно.

– Пошел ты… к Фолу!

– Значит, не помрешь, – ухмыльнулся я, откинув с ее изможденного лица седую прядку. А убедившись, что она действительно пришла в себя и с устрашающей скоростью начала выкачивать из меня силы, успокоенно отвернулся. – Корн! Эй, Корн… может, вы все-таки скажете, что за дерьмо здесь творится?!

Из комнаты на этот раз не донеслось ни звука. То ли шеф не услышал, то ли ему было все равно. Собственно, он даже не возмутился, когда я так грубо нарушил его уединение. Но если вспомнить, что творилось с темными магами во Тьме, и предположить, что со светлым сейчас могло происходить нечто подобное…

– Фолова бездна, – пробормотал я, со смешанным чувством уставившись на пробивающийся из-под двери свет. – Корн! Да не может быть, чтобы вы тоже опростоволосились!

Мгновение поколебавшись, я все же поднялся и, не придумав ничего лучше, вернулся на темную сторону. После чего уже беспрепятственно вошел в пышущую не таким ярким, но все же достаточно неприятным светом комнату. Прищурившись, отыскал глазами скорчившегося в углу мага, больше похожего на бледную тень. В три шага добрался до него, вытянул руки и буквально выдернул во Тьму, после чего торопливо поволок к выходу, надеясь, что за это время шеф не скиснет окончательно.

Холод темной стороны обжег его так же, как и меня неистовый жар чужой, бушующей в подвале магии. Корн болезненно дернулся, что-то просипел, но двигаться самостоятельно был не в состоянии, поэтому мне пришлось тащить его волоком – грубо, неаккуратно, как мешок с песком. И лишь выбравшись за пределы комнаты, с руганью вытягивать его обратно в реальный мир.

– Р-рэйш… – выдохнул начальник ГУССа, грузно свалившись мне под ноги. – Какого демона?!

– Пришел в себя? – вместо ответа осведомился я. И, наклонившись, рывком усадил надсадно кашляющего мага, чтобы не задохся. – Будем считать, что да. Как самочувствие?

Корн снова закашлялся и обессиленно прислонился спиной к стене. Неожиданно исхудавший. Бледный. Мокрый насквозь, словно я только что искупал его в проруби. И, кажется, с трудом соображающий, что с ним вообще произошло.

Впрочем, надо отдать ему должное, думал шеф действительно быстро. А восстанавливался, похоже, еще быстрее, потому что всего через пару ударов сердца его взгляд стал осмысленным и по обыкновению острым. А когда он повернул голову и увидел устало обмякшую Хокк, в этом взгляде появилось нечто такое, от чего даже у меня сердце кольнуло нехорошим предчувствием.

– Где народ? – сухо осведомился шеф, с трудом поднявшись на ноги. Его ощутимо качнуло, но Корн все же заставил себя выпрямиться и требовательно на меня взглянул.

– Наверху.

– Погибшие? Раненые?

– Тори в беспамятстве. Триш тоже. Все трое истощены, но жить будут. Про остальных Йен ничего не говорил.

Корн бросил на Хокк быстрый взгляд, но та даже не пошевелилась. Кажется, снова потеряла сознание… хотя нет, просто уснула, потому что мои силы так и продолжали убывать с достойной уважения скоростью.

Шеф это, вероятно, тоже заметил, потому что внезапно скривился и бросил:

– Укороти поводок, а то тоже свалишься. И к целителям ее тащи. Долго на такой подпитке ей не продержаться.

Я молча поднял магичку с пола и следом за ним двинулся к выходу. К целителям так к целителям, он в этом лучше понимает. Но было бы совсем замечательно, если бы сам Корн тоже где-нибудь отлежался – мне совсем не улыбалось во второй раз тащить его за шкирку, если он перестарается и сомлеет на полпути.

Впрочем, я недооценил его выдержку и ослиное упрямство. Корн все же выбрался из подвала на своих ногах и, выслушав короткий доклад от облегченно вздохнувшего Йена, так же коротко велел:

– Норриди, остаетесь за старшего. На чердак и в подвал никого не пускать. К телам не прикасаться. Когда закончите с осмотром, немедленно ко мне.

– Так точно, – растерянно отозвался Йен. А когда Корн развернулся и довольно твердой походкой двинулся к выходу, тихонько у меня спросил: – Арт, в чем дело?

– Понятия не имею, – так же тихо ответил я. – Тащи сюда Триш и Тори – надо отвезти их в Управление. И еще я бы посоветовал тебе опечатать двери в подвал и на чердак. Поставить там по дежурному магу. И не снимать оцепление с дома, пока мы не разберемся, что произошло.

– Мне что, одному тут придется заканчивать? – озадаченно переспросил Норриди.

– Нет, я скоро вернусь.

– А с Корном что?

Я проводил уходящего шефа внимательным взглядом и поспешил его нагнать. После чего вышел на улицу, аккуратно сгрузил Хокк в первый попавшийся экипаж со значком главного сыскного Управления на дверце. Туда же положил так и не пришедшую в сознание Триш, которую Йен вынес на улицу на руках. Тори, как ни странно, к этому времени успел очухаться и выбрался из дома сам, хоть и с явным трудом. Но я все равно загнал его в кеб вместе с остальными. Аура у мальчишки выглядела слабой и тонкой, как никогда. И Фол знает, какие последствия останутся после пребывания на проклятом чердаке, так что пусть лучше его осмотрят целители. Так спокойнее.

Корн все это время с угрюмым видом стоял рядом, не обращая внимания на усилившийся дождь. Естественно, вымок до нитки, хотя в этом не было необходимости. Наверняка замерз. А когда магов загрузили в кеб, нагло уселся рядом со мной. На козлы. И всю дорогу до Управления молча там просидел, ни разу не возмутившись тем, что я не жалею бедную лошадь и бессовестно нарушаю скоростной режим.

Когда покрытый грязью кеб остановился перед Управлением, у дверей нас уже встречала целая бригада целителей, которых тот же Корн заранее предупредил по переговорнику. Триш и Хокк бережно подхватили под руки и унесли в лечебное крыло. Тори на негнущихся ногах ушел следом за ними. Корн, ни на кого не глядя, быстрым шагом направился в свой кабинет, по пути отдав несколько распоряжений и велев докладывать ему каждый час о состоянии здоровья магов. Ну а я… вместо того чтобы вернуться на место преступления, увязался за ним. Правда, тихо, осторожно. По темной стороне. Именно поэтому я сумел увидеть, с каким лицом шеф заходил в свой кабинет. И успел его подхватить, когда этот упрямый, кажущийся железным человек все-таки утратил над собой контроль и, неожиданно потеряв сознание, со всего размаху грохнулся на пол.

Глава 4

Целителя на помощь я звать не стал – Корн бы мне этого не простил. К тому же в его столе нашлось сразу три накопительных амулета, причем достаточной емкости, чтобы восполнить потраченные в подвале силы. Времени на это, правда, понадобилось немало – мне пришлось почти полсвечи проторчать в кабинете, дожидаясь, пока аура шефа вернет себе приличный вид. Но когда его веки дрогнули, предвещая скорое пробуждение, я все же не стал искушать судьбу – ушел. И поскольку уже пообещал Йену, то темной тропой вернулся в злополучный дом, чтобы более внимательно осмотреть чердак и обезглавленное тело, оставленное неизвестным убийцей.

К тому времени бытовики все же залатали поврежденную трубу. Но комфортнее после этого не стало, потому что под ногами при каждом шаге все равно хлюпала вода, и лишь наверху было более или менее комфортно.

Разумеется, Норриди был категорически против, чтобы я во второй раз туда совался. Но других темных магов в доме не осталось, ждать их прибытия не хотелось, а наспех выставленная светлыми защита препятствием для меня не являлась. Так что я внимательно исследовал не только чердак, но и темную сторону подвала. А когда закончил и ближе к полудню все-таки вынырнул в реальный мир, то обнаружил, что следователи уже закончили с осмотром и благополучно укатили в Управление, а в доме, кроме Йена, никого не осталось. Ну, если не считать терпеливо ждущего на темной стороне Мэла, стоящего на улице оцепления и дежурного мага из ГУССа, которого Норриди по моему совету все-таки решил не отпускать.

Разумеется, когда я вернулся, Йен высказал много «теплых» и «ласковых» слов по поводу моего отношения к приказам. И даже использовал при этом несколько новых выражений, что для него было нетипично. Впрочем, буянил он недолго, потому что прекрасно понимал – кому-то эту работу все равно пришлось бы делать. И раз уж преступление произошло на нашем участке и сразу трое темных магов по непонятной причине выбыло из строя, то почему бы эту работу не сделать мне? Тем более если нам все равно надо было достать оба трупа и отправить их на изучение в Управление.

Доложив в ГУСС по переговорнику, что с домом мы закончили, Норриди собрался на доклад к Корну, но совершенно неожиданно получил целых две свечи отсрочки. О причинах нам, естественно, никто не сообщил, но образовавшееся время я решил провести с пользой. И если Йен отправился к себе – разбираться с бумажками, то я дождался труповозки и прямо на ней вернулся в ГУСС, чтобы сдать тела в руки штатных трупорезов и снять наконец с Хокк привязку к собственной ауре.

К моему удивлению, она еще в себя не пришла, хотя дежурный целитель сказал, что волноваться не о чем. К Хокк он меня, естественно, не пустил, поэтому привязку пришлось обрывать несколько не по правилам. А вот с Тори побеседовать мне все-таки разрешили, поэтому, избавившись от трупов и подписав необходимые бумаги, я не поленился детально его расспросить, чтобы понять наконец, что же все-таки случилось в доме. Пока я работал с парнем, целитель сообщил, что Триш тоже пришла в себя и способна вынести небольшую беседу, поэтому, закончив с Тори, я заглянул в соседнюю комнату и пообщался с бледной, как поганка, девчонкой. Которая, кстати, ужасно расстроилась, узнав, что ее наставница до сих пор находится без сознания.

– Она не должна была меня прикрывать, – горестно прошептала Триш, откинувшись на подушке. – Я ведь теперь полноценный мастер.

– Когда ты успела? – удивился я.

– На той неделе экзамен сдала. Значок на днях должны выдать. А Хокк…

– Жива твоя Хокк. Через пару деньков уже на ноги встанет.

– А как Тори? – шмыгнула носом Хелена.

– И он в порядке. Сказали, что утром отпустят домой. Его зацепило меньше всех.

– Скорее, позже всех, – вздохнула девчонка. – Он ведь последний туда зашел. И если бы Хокк смогла его вовремя выгнать, он бы не пострадал. А Норн не ушел, когда ему велели. Упрямый… дурачок. Решил, что мы без его помощи не обойдемся, а в итоге только хуже сделал. Вы уж поговорите с ним, мастер Рэйш: нельзя так себя вести на темной стороне. Если старший мастер отдал приказ…

Я хмуро кивнул.

Да, мальчишка здорово напортачил, не послушавшись Хокк сразу. Если бы он ушел, как было велено, Йен встревожился бы намного раньше. И меня позвал сразу, а не выжидал почти полсвечи. Так что мальчишка по делу получил от меня сегодня втык. И от Йена завтра выговор схлопочет. А то и от Корна до кучи, которого, кстати, уже пора было навестить.

– Отдыхай, поправляйся, – бросил я напоследок, обернувшись к удрученно поникшей девчонке. – И не вини себя – у тебя шансов выкарабкаться оттуда в одиночку не было. Но раз вы оба живы, значит, Хокк не зря собой пожертвовала. Хотя по большому счету она могла бы этого и не делать.

Да, раз уж Триш получила звание мастера и ее ученичество закончилось, то Хокк больше не несла за нее никакой ответственности. За Тори она тем более не могла отвечать: его упрямство – это наша головная боль. В смысле, моя и Йена. Но Хокк посчитала себя в ответе за детей. И вместо того чтобы оставить их наедине с Тьмой и самой сходить за помощью, она осталась с ними. И до последнего отпаивала собственными силами, надеясь… на что? Или на кого?

К сожалению, спросить пока было не у кого.

Зато наконец стало понятным, почему Корн счел возможным повесить на ее шею второго ученика. Освободившись от Триш, которую, судя по всему, шеф сделал уже не ученицей, а полноценной напарницей, Хокк вполне могла заняться малолетним Робертом Искадо. И пусть он не был полноценным магом, пусть от нее требовалось всего лишь научить мальчишку выживать на темной стороне, но действующий маг Смерти подходил для этой цели гораздо лучше, чем простой некрос или сидящий в кресле начальника, бесконечно занятый делами мастер Грэг Эрроуз.

Вероятно, герцог Искадо согласился на кандидатуру Хокк, исходя из того, что главной задачей нового учителя было не только научить юного лорда правилам поведения во Тьме, но и аккуратно подвести его к мысли, что темная сторона не для него. А кто лучше всех мог бы деликатно и ненавязчиво указать мальчишке на его слабости? Да еще так, чтобы он при этом не почувствовал себя оскорбленным? Конечно, женщина. Причем неглупая женщина, которая нашла бы способ сделать так, чтобы мальчик больше не стремился искать во Тьме запавшую ему в душу леди Мелани Крит.

Отдав должное изобретательности его сиятельства, я наконец покинул лечебное крыло и с чистой совестью поднялся на третий этаж. К Корну. И не особенно удивился, обнаружив, что к его кабинету подтянулся не только Йен, но и Грегори Илдж, и Грэг Эрроуз, и даже Хьюго Рош с южного участка. Более того, Йен зачем-то прихватил с собой Лизу Шарье, которая чувствовала себя здесь явно неуютно. И нервно сжимала в руках тонкую папку, в которой, похоже, находились ее выводы по поводу последнего убийства.

– Заходите, – наконец раздался из кабинета усталый голос Корна, и народ потихоньку потянулся внутрь.

Я, пропустив вперед Лизу и Норриди, зашел последним и тут же наткнулся на тяжелый, полный подозрения взгляд шефа. Но сделал вид, что не понимаю причины столь пристального внимания к своей персоне, и устроился в отдельно стоящем кресле у подоконника, куда Корну было очень неудобно поворачивать голову и откуда я мог следить за всем, что происходит в кабинете. В обоих, разумеется, мирах.

– Садитесь, – буркнул шеф, когда народ неуверенно замялся возле оставшихся кресел, не решаясь занять их без приказа. – Берите пример с Рэйша – он, по-моему, вообще с этикетом не знаком.

– Святая правда, – не моргнув глазом подтвердил я, когда Лиза удивленно покосилась в мою сторону. Остальные молча сели кто куда нашел и вопросительно уставились на хмурое, как грозовая туча, начальство. Корн, в свою очередь, посмотрел на Йена и коротко велел:

– Норриди, докладывайте.

– Прошлой ночью, примерно в первую свечу после полуночи, в Управление городской стражи поступил вызов из дома номер девять на Шестнадцатой улице, – послушно начал Йен. – Проживающая там пожилая леди пожаловалась на яркий свет в окнах первого этажа дома напротив, и это якобы помешало ей уснуть. Светопреставление длилось недолго – всего около десятой части мерной свечи, но леди все равно решила обратиться в городскую стражу и, хоть ничего плохого с виду не случилось, заявила о нарушении правопорядка.

Корн поставил локти на стол и, оперевшись подбородком на скрещенные ладони, прикрыл глаза.

– Почему она не дождалась утра, если, с ее слов, ничего плохого не произошло?

– Леди не поладила с новыми жильцами этого дома, – кашлянул Норриди. – И решила таким образом их проучить.

– Кто хозяева?

Йен выудил из-за пазухи стопку сложенных вдвое листов и подглядел в шпаргалку.

– Ирэн и Брюс Ольерди. Семейная пара. Ей слегка за сорок. Ему почти пятьдесят. Детей нет. Ранее проживали на севере Алтории. Согласно данным из Регистрационной палаты, приехали в город на постоянное место жительства около двух месяцев назад и сразу приобрели дом на Шестнадцатой.

– Раз по ним появились данные в Регистрационной палате, значит, кто-то из них маг?

– Леди Ирэн Ольерди отметилась как целитель. Средний по силе. Средний по возможностям. Прошения в Орден магов для предоставления постоянной работы не подавала, но ранее никаких криминальных действий ни за леди Ирэн, ни за ее мужем не фиксировалось. Хотя, если верить соседям, они не больно-то ладили друг с другом, и в последнее время из дома нередко доносились звуки ссор.

– Где они сейчас? – не открывая глаз, спросил Нельсон Корн.

– Неизвестно, – слегка поморщился Йен. – Согласно показаниям соседки, которой проводившийся целых два месяца ремонт действовал на нервы, хозяева покинули дом два дня назад, предварительно взяв кеб. Куда они отправились, она не знает – Ольерди были не слишком общительными соседями. А после того как пожилая леди закатила им скандал и потребовала проводить ремонт потише, и вовсе стали ее игнорировать.

Корн замедленно кивнул.

– Что вы еще узнали касательно дома и его хозяев?

– За те два дня, что прошли со времени отъезда Ольерди и вплоть до вызова в Управление, никаких происшествий на Шестнадцатой улице и в частности возле дома под номером восемь не происходило. Данные городской стражи по западному участку и показания жильцов соседних домов это подтверждают. Помимо всего прочего, леди Ультис… та пожилая леди, что не поладила с четой Ольерди… частенько поглядывала на их дом из окна. Я так полагаю, караулила момент, когда вернутся хозяева, чтобы еще раз потребовать от них прекратить шумные работы в послеобеденное время, когда старая леди изволит принимать дневной сон. Причем караулила их не только она – такой же приказ был дан служанке, которая следила за домом, когда хозяйка была вынуждена отвлечься. Но и она никого не видела – никто в дом за эти дни не входил, никто не выходил. Когда же прошлой ночью сквозь окно в спальне госпожи Ультис стал пробиваться свет, терпению леди пришел конец. И она отправила служанку в Управление городской стражи в надежде, что беспокойным соседям хотя бы входную дверь сломают, когда будут рваться в пустой дом.

– Поскольку после дела Роберта Искадо в Управлении городской стражи все еще действует приказ об обязательном привлечении сотрудников УГС на все дела, подозрительные на использование магии, то вызов сразу поступил к нам. Дежурный следователь немедленно поставил в известность меня, и команда следователей прибыла туда ровно через четверть свечи после обращения… и почти сразу туда подъехали ваши люди.

– Все верно, – наконец соизволил открыть глаза Нельсон Корн и обвел тяжелым взглядом присутствующих. – А случилось это исключительно потому, что той же ночью на пост нашего дежурного поступил тревожный сигнал: в Орден магов прилетели два вестника, сообщив о гибели двух столичных магов. По тревоге были подняты сотрудники ГУССа. Дежурным магом установлена предположительная точка на карте, откуда могли быть отправлены вестники, поэтому на место преступления мы прибыли почти одновременно с вашей командой, Норриди. Поэтому же я велел вам работать совместно с нашими специалистами.

Я покосился на уставшее лицо шефа и невольно ему посочувствовал. Лето – самое проблемное время в любой государственной структуре. Лето – это время отпусков. Но в то же время никто не гарантирует, что в столице не случится какой-нибудь катастрофы. И если сотрудники разъехались по другим городам и странам, то на срочный вызов, само собой разумеется, отправятся те, кто окажется поблизости. Даже если они только что сменились с дежурства и благополучно дрыхли после долгого трудового дня. Да что там говорить! В этой ситуации даже высокому начальству приходится спуститься с небес на землю и заняться работой обычного следователя, потому что людей даже в ГУССе попросту не хватало.

Вот, выходит, почему он полез в подвал сам, а не поручил это скользкое дело кому-то попроще?

– У вас еще есть что сказать, Норриди? – осведомился Корн, когда в комнате воцарилась тишина.

Но Йен неожиданно мотнул головой. А затем со своего кресла поднялась ужасно смущающаяся Лиза Шарье.

– Если позволите, я немного дополню…

Корн сделал разрешающий знак.

– Спасибо, – тихонько вздохнула девчонка и раскрыла папку, принявшись перебирать лежащие там листы. – Поскольку мы были первыми, кто вошел в дом, думаю, будет нелишним поделиться впечатлениями. Итак…

Она нашла наконец тот лист, который искала, и нервно сжала его в руке.

– Уровень магического фона вокруг дома на момент приезда составлял всего семнадцать с половиной единиц. Это на две с половиной единицы выше, чем в среднем по району. Внутри дома этот показатель оказался повышен до тридцати семи единиц, причем колебания на первом, втором и третьем этажах оказались совсем незначительными. Тогда как в подвале и на чердаке… это данные, которые мы получили при замерах у входа… там насыщенность магического фона составила целых девяносто четыре единицы.

– В обоих случаях? – впервые подал голос Грегори Илдж.

– Да, – кивнула Лиз, и вот тогда Илдж быстро переглянулся с Рошем и Эрроузом. – Цифры абсолютно одинаковые, хотя магия на чердаке и в подвале использовалась противоположная по знаку.

– Полярные заклятия[1]? – тихо бросил в пустоту Рош и выразительно покосился на Корна.

Шеф мрачно зыркнул из-под насупленных бровей.

– Лиза, вы закончили?

– Нет, шеф, – мотнула головой девушка. – Поскольку внутрь вы запретили нам заходить, то данных о насыщенности магического фона по подвалу и чердаку у меня нет. Ни один прибор, включая кристаллы записи и визуализаторы, рядом с этими двумя помещениями не сработали – там оказалось слишком много помех. Одна из записывающих линз и вовсе вышла из строя. Однако другие помещения нам все-таки удалось осмотреть, и оказалось, что на внутренней поверхности стен и на перекрытиях всех трех этажей сохранились старые… вероятно, оставшиеся еще после прежних владельцев… защитные заклинания.

Вот теперь на девчонку посмотрели все.

– Мы проверили по базе, кто владел домом до Ольерди, – снова смутилась она, оказавшись на перекрестье взглядов. – И выяснили, что в последние десять лет там никто не жил. При этом дом был записан на имя некоего Роджера Эстиори, проходящего по документам как совладелец суконной мастерской, расположенной на левобережье. Однако когда я отправила соответствующий запрос, то оказалось, что владельцем является совсем другой человек. А на господина Эстиори в нашей базе нет не то что никаких данных – там даже не указано, что он вообще существует. Ни записи о дате его рождения, ни данных в палате Регистрации, ни сведений о родителях или детях… так что, по-видимому, господин Роджер Эстиори – миф. И тем не менее у этого мифа имелось немало недвижимости в столице.

Корн встрепенулся:

– Где именно?

– Мы нашли еще пять домов, когда-то зарегистрированных на это имя, – тихо сказала Лиза и заглянула в другой листок. – По одному в восточном, южном и северном участках Алтира. Один в центральном районе. Еще один дом оказался куплен в пригороде столицы. Где-то на севере. И еще я узнала, что все эти дома были проданы… с разными интервалами: от двух до десяти лет назад… и теперь у них совсем другие владельцы.

– Настоящие? – уточнил Грэг Эрроуз.

– Да, мастер, – кивнула Лиз. – Насколько я успела выяснить, теперь в этих домах проживают самые обычные люди.

– Нам нужны адреса! – одновременно выдали Рош, Илдж и Корн.

Я мысленно похвалил сообразительную девчонку, а Лиз тем временем положила на стол шефа тот самый лист, который так долго держала в руке. Но вместо того чтобы вернуться на место и сесть, ожидая заслуженную похвалу от начальства, она неожиданно задержалась и снова кашлянула.

– Вы нашли что-то еще? – с резко возросшим интересом посмотрел на нее Корн.

– Я взяла на себя смелость проверить, нет ли между этими людьми какой-то связи, – кивнула магичка. – Конечно, времени было мало, и я не все успела посмотреть. Но как минимум одно сходство у этих людей имеется.

– Какое же?

– Во всех семьях, что проживают сейчас в этих домах, есть светлые маги, – тихо сказала Лиза. И вот тогда у меня что-то неприятно царапнуло в душе, а на лице Корна проступило странное выражение.

– Что вы сказали?! – едва слышно переспросил он, воззрившись на девчонку как на привидение.

Лиз нервно отступила на шаг.

– Светлые, господин Корн. В каждой такой семье есть как минимум один светлый маг примерно того же уровня, что и леди Ирэн Ольерди.

– Они еще живы?! – свистящим шепотом осведомился шеф, впившись в девчонку таким взглядом, что та испуганно попятилась.

– Я-а-а… не знаю. Я пока не все выяснила.

– Илдж!

– Я узнаю, – быстро проговорил начальник восточного участка и, подскочив с кресла, умчался в коридор. Но через некоторое время вернулся и успокоенно доложил: – Данных о смертях по этим адресам в ближайшие пару лет не поступало. Ни по магам, ни по обычным смертным.

– Хорошо, – снова прикрыл глаза Корн. – Норриди, пусть ваши ребята попытаются выяснить, кто и когда поставил на доме Ольерди защитные заклинания. Илдж, Рош, дайте ему людей – на западном участке не хватает специалистов. На чердак и в подвал пока не заходить. В том числе и по темной стороне. А остальные дома возьмите под круглосуточное наблюдение. И выясните все, что можно, об их бывших и нынешних владельцах.

– Сделаем, – синхронно наклонили головы темные маги. А когда Лиз, которой Корн знаком разрешил вернуться на место, снова села, Рош все же рискнул уточнить:

– Нел, ты думаешь, что скоро надо будет ждать еще смертей?

Корн прерывисто вздохнул.

– Сегодня ночью в Орден, как я уже сказал, прилетело два вестника Смерти. И один из них, если кто не догадался, принадлежал леди Ирэн Ольерди. Полагаю, это ее тело мы привезли с Шестнадцатой улицы. А второй вестник принадлежал твоему коллеге – Дертису Эрсу, которого я лично на той неделе отправил в отпуск и который клятвенно мне пообещал, что раньше, чем через месяц, он в Управлении не появится.

Я замер.

Кто? Дертис?! Не тот ли это некрос, который когда-то приходил меня арестовывать? Неглупый такой мужик слегка за пятьдесят? Бывший напарник Криса, которого пару месяцев тому укокошил умрун? Если так, то теперь я понимаю, почему Корну сейчас так невесело. Двойное убийство. Прямо как тогда. И одной из жертв снова стал сотрудник главного Управления…

– Теперь я хочу послушать тебя, Рэйш, – неожиданно оборвал мои размышления Нельсон Корн, и все головы в кабинете, как по команде, развернулись в мою сторону. – Ты ведь уже побывал в лечебном крыле? Взял показания у коллег?

Я настороженно кивнул.

– Тогда, будь добр, изложи свои выводы. Тем более ты единственный, кто сумел не только войти на чердак, но и безнаказанно оттуда выйти. А еще ты единственный, кто смог устоять после этого на ногах. И мне крайне интересно узнать, как именно ты это сделал.

Глава 5

Подниматься с кресла, как Лиз, я не стал – незачем. Да и оказавшееся за спиной окно пришлось более чем кстати – бьющий с улицы свет бросал густую тень на мое лицо, так что в некотором роде я был защищен от чужого любопытства. По крайней мере, считывать мои эмоции коллегам было не слишком удобно.

О том, что очередь на этом собрании обязательно дойдет и до меня, я, естественно, тоже догадывался, поэтому последние две свечи занимался не только тем, что уточнял картину произошедшего. Правда, прежде чем ответить Корну, я все же помедлил, просчитывая про себя все нюансы. А когда открыл рот, то повел речь не о том, что ожидал услышать наш общий шеф.

– Если не возражаете, я бы хотел начать с момента, когда на чердак вошли мастера Хокк, Триш и Норн. Разговор с Триш и Норном я записал на кристалл, но в моем изложении это будет выглядеть намного короче. Показаний Хокк у меня нет, – на всякий случай добавил я. – Она еще не в состоянии разговаривать. Но думаю, что смогу дополнить пробелы в рассказе Триш и Норна, и картина получится почти полной.

Корн, подумав, кивнул:

– Мы тебя внимательно слушаем.

– Насчет визуализаторов и записывающих кристаллов повторяться не буду – на чердаке они попросту отказались работать. Насыщенность магического поля в помещении тоже измерить не удалось. По той же причине. Однако у Тори был с собой амулет правды. Естественно, в защитном чехле, который, как вы знаете, способен выдержать напряженность магического поля в двести пятьдесят единиц. Опасным для мага считается уровень в двести единиц, так что защита на чехол накладывалась с запасом. Тем не менее после непродолжительного пребывания на чердаке амулет попросту сгорел вместе со всеми остальными приборами, которые имелись в тот момент у Хокк, Триш и Тори.

– Что произошло с магами внутри?

– Они провалились на темную сторону, – спокойно сообщил я.

– Что ты сказал? – озадаченно переспросил Корн.

– Их утянуло во Тьму. Непроизвольно. Как вошли, так и ухнули в яму, откуда потом не смогли выбраться.

– Чтобы Хокк и вдруг не сумела вернуться?! – не поверил шеф. А Грэг Эрроуз неожиданно нахмурился.

– Рэйш, ты хочешь сказать, на чердаке образовался «колодец»[2]?

Я так же спокойно кивнул.

– С такой напряженностью магического поля это неудивительно, – пробормотал Хьюго Рош. – Если поле превысило величину в двести единиц, то вашим магам крупно повезло, что они остались в живых и сохранили разум. Если я правильно помню, в «колодцах» резко ускоряются процессы старения и в разы сокращается время, которое требуется для полного магического истощения.

– Совершенно верно. Их спасло только то, что «колодец» был достаточно узким и занял не всю комнату, а только ее центр. При прочих равных условиях чем больше величина «колодца», тем сложнее в нем выжить. Если бы Хокк упала туда одна, скорее всего она бы успела сообразить, в чем дело, и смогла бы выбраться до того, как у нее закончились резервы. Но следом за ней туда рухнула Триш и, будучи более слабой, непроизвольно вытянула на себя силу наставницы. А затем в ловушку попался и мастер Тори Норн, и дело стало совсем плохо.

– Почему они не вызвали подмогу по переговорнику? – нахмурился Грегори Илдж. – Времени ведь было достаточно.

– На темной стороне мы не носим лишних приборов, – вместо меня ответил Эрроуз. – Но даже если они и взяли с собой переговорник, то, полагаю, он сгорел еще быстрее, чем амулет правды.

– Я посмотрел технические характеристики, – подтвердил я. – Максимальная величина магического поля для этой группы приборов – сто восемьдесят шесть единиц. Для визуализатора – всего пятьдесят. Так что при всем желании мои коллеги не смогли бы увидеть «колодец». А с учетом того, что на его поверхности до предела истончилась граница между мирами и все вокруг было заполнено Тьмой, думаю, у ребят просто не осталось шансов. В реальном мире они пробыли сравнительно недолго, поэтому повышенный магический фон серьезно им навредить не успел. Но «колодец» оказался для них полной неожиданностью, поэтому Хокк сделала то единственное, что ей оказалось под силу, – разделила свои резервы на троих и позволила более слабым магам протянуть за счет ее жизненных сил до моего прихода.

– Простите, мастер Рэйш, – снова подал голос Илдж. – Я не слишком хорошо разбираюсь в аномалиях темной стороны, но почему ваши коллеги не смогли выбраться из так называемого «колодца»?

– Потому что его стены представляют собой искривленное пространство-время наподобие того, что формируется на границе темной тропы. Попав в эту трубу, можно двигаться только в двух направлениях – вперед или назад. Так происходит на тропах. Однако в «колодцах» движение возможно только в направлении «вверх-вниз», и один край «трубы» в нашем случае оказался… скажем так, запаян. А второй находился так высоко, что без специальных приспособлений до выхода было не добраться.

– Видимо, в вашем арсенале такие приспособления есть, раз вы сумели выбраться из «колодца»?

Я невозмутимо кивнул.

Конечно. Если уж я на прямых тропах не испытываю дискомфорта, то какая разница, как расположены стены – горизонтально или вертикально? Они везде для меня одинаково проницаемы, так что в «колодце» я особой разницы не почувствовал. И как зашел туда, так и вышел, почти не ощутив, что на моем пути образовались какие-то стены.

Единственное, о чем я умолчал, это о том, что магическое истощение в таких «колодцах» случается не само по себе, а лишь по той причине, что внутри «труба» гораздо длиннее, чем может показаться на первый взгляд. И чаще всего ее дно находится не просто на темной стороне, а уходит довольно глубоко. Не на самый нижний слой, конечно, но все же заметно глубже, чем к этому привыкли среднестатистические темные маги. Скажем, на мой привычный уровень, где при длительном пребывании Хокк, Тори и Триш вполне могли превратиться в насквозь промерзшие кочерыжки.

– Что насчет трупа? – вернул нас к более важной теме Корн.

Я коротко описал, в каком виде обнаружил тело, и в заключение добавил:

– Думаю, вы были правы и на чердаке действительно убили леди Ирэн Ольерди. Магическую метку я, правда, не нашел – там было слишком много крови. И опознать жертву в лицо тоже не смогу – убийца предусмотрительно оставил ее без головы. Но, судя по срокам появления вестников смерти, вряд ли стоит сомневаться в личности дамы. Как и в том, что это, скорее всего, было ритуальное убийство.

После моих слов Илдж замер, Йен недоверчиво хмыкнул, а Рош и Эрроуз одновременно потемнели лицами.

– Считаешь, это была жертва? – тихо переспросил Корн, тоже, вероятно, полагая, что ослышался.

Я достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок бумаги и бросил магам.

– Эти символы я нашел на полу вокруг стола, где убили леди Ольерди. Их двенадцать.

– Мне они незнакомы, – спустя пару мгновений сообщил Эрроуз, пробежавшись глазами по моим каракулям.

– Мне тоже, – согласился я. – Но есть мысль, что жертва понадобилась для привлечения темной сущности, которую можно было бы использовать для других целей.

Ну да. К примеру, Слепого Поводыря, с которым я уже однажды имел «удовольствие» познакомиться. Смерть сказала, что его кто-то призвал. Так почему это не мог быть один и тот же человек?

– Зачем? – напряженно уточнил Рош.

– Откуда мне знать? Это же не я убил Ирэн Ольерди.

– А почему ты решил, что сущность темная?

– А разве кто-то из светлых принимает человеческие жертвоприношения? – изумился я.

Рош осекся, Эрроуз скривился, а вот на лице Корна неожиданно проступила задумчивость.

– Ты не прав, Рэйш. Или прав, но лишь частично. Потому что со вторым трупом тоже не все гладко.

– Вы успели его осмотреть? – быстро спросил я, кинув на шефа подозрительный взгляд.

– Я же не всю жизнь просидел в этом кресле. Навыки оперативной работы пока не утратил. Но я, как теперь понимаю, оказался примерно в таком же положении, как и твои коллеги. Поэтому и недооценил опасность, когда… скажем так… позволил себе зайти в подвал без напарника.

– То есть у света тоже есть ловушки, похожие на наши «колодцы»? – нейтральным тоном уточнил я.

– Не ловушки, – едва заметно поморщился Корн. – Хотя насчет трупа все верно: Дертиса тоже выпотрошили, как перепелку. Сперва вскрыли живот, затем убили ударом в сердце. И я подозреваю, что он до последнего находился в сознании. Грэг, дай-ка мне листок.

Темный молча встал и положил на стол шефа измятую бумагу.

– Да, – через некоторое время признал тот. – В подвале были такие же знаки. И в точно такой же последовательности. Но я, хоть убей, не представляю, как надо было перевернуть ритуал, чтобы принести в жертву светлого мага и после этого получить «колодец» во Тьму. Или, убив темного мага, создать такой мощный всплеск света, что рядом с ним стало физически невозможно долго находиться.

– Что вы видели? – жадно подался вперед Илдж, когда шеф ненадолго умолк.

– Свет, Грэг… очень много света. Повсюду. Им пропитались даже камни. Пол. Стены. Он сочился из всех щелей. Такой яркий, словно там недавно случилось пришествие светлого бога. И если бы я своими глазами не видел тело и не шлепал сапогами по кровавым лужам, то сказал бы, что в той комнате кто-то получил благословение.

– Тогда, может, кому-то таким же образом удалось не призвать на чердаке некую сущность, а заполучить темное благословение? – тихонько кашлянул я.

Корн бросил в мою сторону быстрый взгляд.

– Думаешь, такое возможно? Два благословения одновременно?

– Без понятия. Надо спросить у жрецов.

– Займись этим, – велел шеф, когда я откровенно задумался. – Настоятель тебе благоволит. Попробуй вытянуть из него какие-нибудь сведения.

– Если бы он знал, что происходит, то сейчас здесь сидело бы не семь, а восемь человек, – возразил я.

– Все равно займись. Может, отец Гон в курсе насчет таких вот «неправильных» жертвоприношений. Или сможет подсказать, в какие книги нам стоит заглянуть, чтобы узнать, что это был за ритуал.

– Хорошо, попробую, – без особого энтузиазма согласился я. – Но меня гораздо больше интересует, почему в качестве жертвы был выбран именно Дертис? Понятно, что темные маги на дороге не валяются и большинство из них состоят на службе в Управлении. Но, на мой вкус, для ритуала лучше подошел бы кто-то помоложе, посильнее. Или же тот, кто с меньшей вероятностью оказал бы сопротивление. Дертис ведь был неплохим магом. И вряд ли он согласился бы по своей воле пойти вместе с убийцей.

– Мои люди уже занимаются этим, – глухо уронил Корн. – И по поводу леди Ирэн и ее пропавшего мужа мы тоже работаем. Но Дертис, как ни крути, был удобной мишенью – пока он находился в отпуске, его бы не хватились.

– Думаете, дело только в этом? – засомневался я.

– Я пока ничего не думаю. Но надеюсь, скоро мы будем знать точно. А насчет того, почему Дертис не оказал сопротивления, я могу дать ответ, – вздохнул шеф и неожиданно потер пальцами виски. – Четверть свечи назад мои маги дали предварительное заключение по результатам вскрытия тел, которые ты привез, – в крови обоих нашли следы вытяжки сколаниса[3].

Я замер.

– И много?

– Достаточно, чтобы Дертис добровольно взошел на алтарь и подставил горло под нож. Но и это еще не самое скверное, – невесело посмотрел на нас шеф. – Оказывается, у леди Ирэн кто-то забрал не только голову, но и другой важный орган: у нее оказалась вырезана матка. И с учетом того, что мы узнали, есть предположение, что она была беременна, так что на самом деле это не двойное, а тройной убийство. И в жертву принесли не ее саму, а ее нерожденного ребенка.

– Рэйш, задержись, – устало сказал Корн, когда совещание подошло к концу и народ, получив указания относительно этого скверного дела, начал расходиться. – У меня к тебе пара вопросов.

Перехватив обеспокоенный взгляд Йена, я пожал плечами и уселся обратно в кресло, дожидаясь, пока остальные выйдут. Но когда за ними закрылась дверь, Корн почему-то долго молчал, рассеянно просматривая какие-то бумаги на столе. И лишь когда в коридоре затихли звуки шагов… когда напряжение в комнате достигло апогея… он поднял голову и одарил меня задумчивым до крайности взглядом.

– Знаешь, Рэйш, я очень хочу понять, почему там, где появляешься ты, обязательно гибнут мои люди.

– В каком смысле? – подобрался я.

– Сперва я отправил в Верль Лойда, чтобы узнать, верны ли дошедшие до нас слухи насчет Палача. Там он встретил тебя и погиб. Потом ты вдруг без видимых причин объявляешься в столице, и через несколько дней умирает Крис. Затем сходит с ума Шоттик. Наконец, прошлой ночью на вашем участке происходит очередное убийство, и одной из жертв оказывается Дертис… тебе не кажется, что тут слишком много совпадений?

Я едва заметно поморщился.

– Да бросьте, Корн. Если бы вы действительно считали меня виновным, этот разговор состоялся бы не сейчас и совсем в другом месте.

– Может, у меня просто нет доказательств?

– Может, и так. – Я скептически посмотрел на шефа. – Но мне почему-то кажется, что вы думаете совсем не об этом.

Корн замедленно кивнул.

– Я навел о тебе справки. Архивные записи, данные Регистрационной палаты, данные Ордена, сведения из Верля… скажи, почему нигде не указано, что Этор Рэйш не был твоим родным отцом?

Я вопросительно приподнял одну бровь:

– Разве это важно?

– Конечно. Потому что если это действительно так, то получается, что ни я, ни Орден совершенно ничего о тебе не знаем. Кто ты, откуда взялся и почему старик Рэйш вообще решил тебя усыновить.

Я задумчиво качнул ногой.

Вопрос был сложным. Учитель его, к сожалению, до конца не продумал, поэтому Корн, покопавшись в бумагах, очень быстро пришел к тем же выводам, что и Лойд. Но я при всем желании не мог здесь ничего изменить. И поскольку проблема моего происхождения рано или поздно все равно кого-нибудь бы заинтересовала, то я не видел смысла врать или отпираться.

– Скажем так, – едва заметно улыбнулся я, отдавая дань проницательности шефа. – Когда мне было гораздо меньше лет, чем сейчас, я остался без семьи и без крова. Взамен судьба подарила мне темный дар, с которым я совершенно не умел обращаться. Скорее всего это закончилось бы довольно быстро и печально, поскольку найти толкового мага на окраине – совершенно безнадежная задача. Но мне повезло: мастер Этор встретился на моем пути до того, как я умудрился убиться сам или успел убить кого-то еще. Более того, он счел возможным взять меня в ученики. И поскольку на тот момент он уже вышел из состава Ордена, то мое ученичество на протяжении многих лет было неофициальным. Это упущение учитель исправил лишь незадолго до своей смерти, поэтому на данный момент мое звание мастера Смерти является совершенно законным. Что же касается моего усыновления… это было не мое решение. Но оформили его совершенно законно.

– Я в курсе, – неприязненно буркнул Корн, продолжая буравить меня глазами. – Мне интересно другое: тебе известно, кем приходился мастеру Этору Рэйшу Лойд?

Я невозмутимо кивнул.

– В последний день пребывания в Верле он меня об этом известил.

– И как ты воспринял это известие?

– А как я мог его воспринять? – хмыкнул я. – Мне и сейчас нет до этого никакого дела.

– Зато Лойду, я так полагаю, было, – прищурился шеф. – По крайней мере, он очень настойчиво интересовался твоей личностью незадолго до того, как я отправил его в Верль. И мне было неприятно наткнуться на его имя в журналах регистрации нашего архива. Особенно напротив дел, которые по идее не должны были иметь к тебе никакого отношения.

Хм. Что же такого необычного Лойд успел на меня нарыть? С семейством де Ленур он бы меня не связал – в последний визит в архив я исправил оплошность Уорда и вернул в дело Артура де Ленур недостающие листы, переведя безумного графа из категории «без вести пропавших» в категорию «сумасшедшие». Так что на случай, если кто-то захочет это проверить, Оливер Гидеро обеспечил меня превосходным алиби. А другого компромата на имя Артура Рэйша там не было.

– Что тебе известно об ограблении городской ратуши в тысяча двести сорок восьмом? – сухо спросил шеф после небольшой паузы.

Я воззрился на него в искреннем недоумении:

– Ничего.

– А о двойном убийстве в сорок пятом?

– Тем более не в курсе, – нахмурился я, и амулет на столе шефа дважды подмигнул зеленым огоньком. – Это имеет какое-то отношение к мастеру Этору?

– Едва ли. В то время он уже покинул столицу и отбыл в неизвестном направлении, погрузив фамильный особняк в многолетний стазис и не оставив никаких координат для связи.

– Тогда почему вы об этом спрашиваете?

– На всякий случай, – устало растер лицо Корн. А затем посмотрел мне в глаза и тихо спросил: – В отчете тригольских сыскарей говорится, что ты присутствовал на месте гибели Лойда. Как и то, что на темной стороне возле того трактира было обнаружено множество убитых гулей. Лойд интересовался тобой до командировки. Он буквально вытребовал у меня это дело, чтобы отправиться в Верль. Зная его, я почти не сомневаюсь, что ему захотелось с тобой познакомиться. И он наверняка был не в восторге, узнав, что именно тебе его дед завещал все свое имущество. Я даже не исключаю, что вы могли по этому поводу… ну, к примеру, поспорить. Поэтому не могу не спросить, Рэйш: ты имеешь какое-то отношение к его смерти?

– Нет, – спокойно отозвался я, и амулет на столе шефа охотно подтвердил правдивость моих слов. – Когда я пришел в трактир, Лойд был уже мертв.

– Но тебе известно, что там произошло?

Вот тут я ненадолго задумался.

– Скажем так: у меня были некоторые подозрения по поводу этой во всех смыслах нелепой смерти. Но подтвердить их или опровергнуть, находясь в Верле, я не смог. А возвращаться туда ради этого очень бы не хотел.

– Хорошо, я тебя услышал, – чуть наклонил голову шеф. – Тогда у меня второй вопрос: что, по-твоему, произошло с умруном?

Я хмыкнул.

– А почему вы считает, что мне об этом что-то известно?

– Ну, ведь именно ты вел это дело вместе с Хокк и Триш.

– Вы отстранили меня от расследования, – напомнил я, на что Корн смерил меня подозрительным взглядом.

– Хочешь сказать, что ты вот прямо так взял и послушался? После того как не раз демонстрировал, что плевать хотел на мои приказы?

– Ну почему сразу плевать… иногда я их выполняю. Вот сейчас, например, сижу и внимательно вас слушаю вместо того, чтобы…

– Заткнись, Рэйш, – тяжело вздохнул шеф, поняв, что ничего путного не добьется. – Дело до сих пор не закрыто. Новых смертей пока не было, других следов пребывания умруна в городе тоже не нашли, но если бы ты знал, как меня раздражает неизвестность! Подобные сущности не приходят из ниоткуда и не исчезают в никуда, не исчерпав возможности «кормушки» до последней чистой души. А умрун исчез. И если бы ты сейчас сказал, что убил эту тварь, я бы со спокойной душой закрыл проклятый «висяк» и забыл о нем до скончания веков!

Я вежливо промолчал.

– Мыслей по поводу того, что за взрыв произошел тогда на темной стороне, у тебя, наверное, тоже нет? – без особого энтузиазма поинтересовался Корн.

Я с готовностью кивнул:

– Ни малейших.

– И о том, что это вообще было, я так полагаю, ты мне ничего не расскажешь…

– Корн, у вас сложилось неверное представление о моих способностях, – нейтральным тоном заметил я.

– Ну разумеется. Сперва убитый Палач, потом моргул, вампиры… теперь еще темные «колодцы». Сообщи, будь добр, если я кого-то позабыл или о чем-то еще не знаю, – недобро улыбнулся шеф. – Так что – да, ты прав: поначалу у меня сложилось о тебе неверное впечатление. Да и сейчас я, похоже, просто так сижу и трачу на тебя свое время, будто заняться больше нечем.

Я демонстративно поднялся с кресла.

– Это все, о чем вы хотели поговорить?

Шеф смерил меня совсем уж нехорошим взглядом.

– Естественно, нет. Но раз уж ты любишь игнорировать приказы, то позволь, я дам тебе небольшой совет.

– Я весь внимание.

– В следующий раз, когда соберешься дурить кому-то голову, будь добр – не демонстрируй открыто, что умеешь утаскивать светлых магов на темную сторону, – тихо сказал Корн, глядя мне в глаза. – Это может не понравиться Ордену.

Я спокойно встретил его взгляд.

– Все маги, которых я туда утащил, вернулись обратно живыми. Или вы хотите меня в чем-то обвинить?

– Нет, – качнул головой шеф. – Но, возможно, тебе будет интересно узнать, что мы забрали у вашего УГС дело Шоттика, и на данный момент следствие по нему почти закончено. Нам удалось установить, откуда в его ауре взялась метка убийцы. И мы нашли место, где это произошло. Леди Элен Норвис, можно сказать, отомщена. Но в ее деле остались пробелы. И не так давно мне показалось, что именно ты сможешь пояснить некоторые нестыковки в показаниях свидетелей. Но сейчас я вижу – нет. Ты не поможешь. Так что у меня больше нет причин тебя задерживать. Можешь возвращаться к работе. Дело Ольерди по-прежнему числится за вами.

Я так же спокойно пожал плечами и развернулся к выходу.

Про Шоттика Йен, естественно, мне уже рассказал. Но опасаться передачи дела в ГУСС не стоило – Корн все равно не найдет против меня улик. Что же касается Ольерди… Все равно я не собирался бросать это дело на полпути. Да и Йен будет рад – он обожает трудные загадки. А если в процессе расследования он сможет хотя бы какое-то время работать с Триш, то и вовсе счастливее человека в столице будет не найти. Но все же Норриди дурак, если даже сейчас не рискнул заглянуть в лечебное крыло. И будет дурак вдвойне, если не пригласит девчонку хотя бы на одно свидание.

– Эй, Рэйш! – окликнул меня Корн в последний момент.

Я неохотно обернулся.

– А в храм все же сходи, – посоветовал он. – Чем Фол не шутит – вдруг и правда жрецам что-то известно?

– Я попробую выяснить. Но не гарантирую, что отец-настоятель пойдет нам навстречу.

– Кстати, о настоятеле… Ты, случаем, больше ничего не хочешь мне рассказать? – неожиданно поинтересовался шеф.

Я усмехнулся:

– Пожалуй, что нет. Разве что посоветовал бы вам переложить накопительные амулеты в верхний ящик стола.

– Зачем?

– Там защита попроще, – невозмутимо ответил я и, не дожидаясь ответной реплики Корна, вышел.

Глава 6

– Здравствуй, Артур, – поприветствовал меня отец Гон, неслышно появившись из Тьмы. – Ты хотел меня видеть?

Я отвернулся от алтаря Фола и кивнул, исподволь рассматривая отца-настоятеля. Тот выглядел похудевшим и уставшим, словно накануне проделал очень долгий путь или был вынужден соблюдать строгий пост. А может, и то и другое сразу. Но в его взгляде не было ни подозрительности, ни настороженности, которая не могла там не появиться, если бы он все-таки узнал, какие сведения я от него утаил. Поэтому я расслабился и коротко наклонил голову:

– И вам доброго дня, святой отец. Вы правы: я действительно хотел поговорить.

Знакомая келья на темной стороне встретила нас тишиной и приятной прохладой. Устроившись на своем обычном месте, отец Гон дождался, когда я сяду напротив. А потом положил руки на каменный стол и одарил меня вопросительным взглядом.

– Что именно тебя интересует, брат?

– Что вам известно о двойном убийстве, произошедшем этой ночью в Синем квартале?

Отец-настоятель нахмурился, но почему-то не ответил. А когда я собрался задать уточняющий вопрос, жрец неожиданно поднял руку, знаком велев замолчать. После чего прикрыл глаза, к чему-то прислушался, потом нахмурился еще больше, застыл как примороженный и лишь через пять ударов сердца снова посмотрел на меня.

– Что ты хочешь знать об этих смертях?

Тьма! Если бы Фол и меня извещал о деталях подобным образом, мне бы вообще не пришлось идти в храм. А что? Удобно: закрыл глаза, помолился чуток, получил уже готовые сведения и сиди себе, строчи отчет. Интересно, убийцу он мне сразу назовет или нам все же придется побегать по городу?

Во взгляде отца Гона неожиданно появилась смешинка.

– Не расстраивайся, Рэйш, – если бы я таким способом мог узнать все на свете, нам бы не понадобилось Управление городского сыска. Но, к сожалению, я вижу лишь общую картину. И то лишь потому, что это убийство, а не ограбление. К тому же у меня нет нужных навыков, чтобы отыскать и отдать преступника в руки правосудия.

– Вы что, мысли читаете? – буркнул я, на всякий случай проверяя защиту. Доспеха на мне, разумеется, не было – по крайней мере, в том виде, в котором жрец мог его заметить. Но все же ощущение уязвимости не проходило. И настоятель, подметив мой непроизвольный жест, тихонько хмыкнул.

– Это ни к чему. Не ты первый приходишь ко мне за помощью. И не ты первый спрашиваешь совета. Но прежде, чем ответить я на твои вопросы, я бы хотел, чтобы ты рассказал о том, что увидел в том доме.

Поколебавшись, я все же кивнул и коротко пересказал свои впечатления. А затем и предварительные выводы, которые озвучил на совещании Корн.

– Это не призыв темной сущности, иначе вы бы уже нашли следы ее присутствия в виде потревоженной границы миров и новых трупов, – покачал головой жрец, когда я закончил. – Тем более не божественное благословение, потому что, будь это так, храм бы о нем знал – любое божественное присутствие оставляет следы, и мы чувствуем их, даже когда они минимальны. А еще я почти уверен, что причиной смерти тех людей стали вовсе не полярные заклятия, как утверждают твои коллеги.

– Почему? – насторожился я.

– Полярные заклятия всегда накладываются одновременно и требуют присутствия двух магов: темного и светлого. Каждый из них создает свою собственную основу для заклинания, и они ни в коем случае не должны пересекаться. А это невозможно сделать, если использовать заклятия в замкнутом пространстве. Ты ведь сказал, что на внутренней поверхности стен и крыши того дома стоят защитные заклинания?

– Да. Старые, совсем простые, но энергии в них влили столько, что я даже вблизи от дома не ощутил, насколько все плохо внутри.

– Заклинания темные или светлые?

– Такие и такие.

– А помещения при этом были отграничены друг от друга магически? Комнаты? Лестница?

– Нет, – озадаченно брякнул я и тут же скривился. Тьма! Ну конечно! Пусть подвал и чердак располагались на максимальном удалении друг от друга, но раз внутри дома и между соседними помещениями не было цельной защитной сетки, то использование полярных заклятий было невозможно по определению!

– Боюсь, вас пытались ввести в заблуждение, – понимающе улыбнулся отец Гон при виде моей гримасы. – И заранее позаботились, чтобы снаружи дома магические возмущения не ощущались.

– Что же тогда убийца не позаботился убрать другие эффекты? Соседку насторожил бьющий из подвала свет, – возразил я. – И он был таким ярким, что прорывался даже сквозь окна первого этажа. Если бы не это, мы бы еще долго не узнали, что там что-то произошло.

– Возможно, преступник неправильно рассчитал уровень воздействия? Не подумал, что свет окажется так силен и пробьется наружу даже из подвала? Кстати, Корн не упоминал – есть ли в архивах Управления подобные дела?

Я качнул головой.

– Выпотрошенных и неопознанных тел сколько угодно, но чтобы это были маги, да еще по двое зараз – нет. Таких за последние несколько десятилетий не замечали ни в Алтире, ни в других крупных городах.

– Но ведь защита старая – ты сам сказал, – напомнил жрец. – Значит, убийца скорее всего готовился к обряду давно. Вы проверили другие дома?

– Пока в процессе.

– Пусть ваши маги обратят внимание на защиту. А для этого пусть попросят нынешних жильцов снять охранные заклинания полностью.

Я кивнул:

– Вы правы. Под новыми заклинаниями старые мы можем и не увидеть – без дополнительной подпитки они достаточно слабы, чтобы не вызывать возмущения магического поля, и достаточно надежны, чтобы выполнять свою задачу. Я такие раньше не видел и предпочел бы, чтобы новые жильцы временно съехали. Но даже так нет никакой гарантии, что у убийцы не найдется другого подставного имени и других зданий, где проживают ни в чем не повинные люди. Вопрос в другом – кому и зачем это понадобилось? Для чего было так долго готовиться? Выкупать дома, держать их пустыми? И почему для обряда потребовались именно маги?

Отец Гон тяжело вздохнул.

– Что тебе известно о перекрестных заклинаниях и о магии переходов?

– Ничего, – напрягся я. – Это тоже что-то из области запрещенного знания?

– Можно сказать и так. Только еще более закрытый раздел магии, который даже в Ордене магов не всем доступен.

– А чем переходные заклинания отличаются от полярных?

– Полярные заклятия – это оружие массового поражения, – отвел глаза настоятель. – Их итогом, как правило, становится или уничтожение живой силы противника, или же призыв могущественной сущности, способной сделать то же самое, только другими методами. Одно условие для безопасного применения этой группы заклинаний я тебе уже назвал – наличие свободного пространства. Второе условие – присутствие мощного источника энергии, который помог бы удержать и направить заклинание в нужную сторону. Наконец, третье – хорошая защита и освященные в храме амулеты, способные взять на себя магический откат. Или пленить призванную сущность и уничтожить ее после того, как она станет не нужна.

Я внутренне подобрался.

– Для переходных заклинаний, я так полагаю, подобных ограничений нет?

– Верно, – едва заметно кивнул отец Гон. – Но они и предназначены для другого. Собственно, смерть – лишь косвенное следствие этого вида магии, а основное ее предназначение – это извлечение и концентрация чужого магического дара с возможностью его дальнейшего хранения и использования… так сказать, про запас.

– Святой отец… – вздрогнул я. – Вы хотите сказать, что из наших магов перед смертью выкачали магический дар?!

– Боюсь, что так. Символы, которые ты видел на полу… они лотэйнийские, Артур. Очень древние. И по большей части предназначены для того, чтобы душа раньше времени не покинула тело. Так больше шансов, что магия перейдет к убийце полностью.

– То есть это храмовые символы? – мрачно посмотрел я на жреца.

Отец Гон покачал головой:

– Они запрещены храмом так же, как и полярные заклинания – Орденом магов. А придуманы были в такие далекие времена, что даже у нас не осталось записей о том, откуда они в действительности взялись. Это скверная магия, Рэйш. Чтобы ее использовать, нужно быть настоящим безумцем. И ты правильно сейчас думаешь о сколанисе – этот обряд чем-то похож на жертвоприношение, и отдача у него тем больше, чем сильнее жертва желает поделиться собственным даром с убийцей.

– Как он это делает? – окончательно помрачнел я. – И почему для обряда понадобилось два мага, да еще и с разным даром?

– Я не так много знаю о переходных заклинаниях, как ваш убийца, поэтому могу лишь предполагать. Но мне точно известно, что пика своей мощности они достигают именно на разнице потенциалов: светлое и темное, мужчина и женщина…

– Подвал и чердак, – процедил я.

– Совершенно верно. Суть этих заклинаний в том, что на пике они способны очень ненадолго, но все же объединить светлую и темную магию. Сделать это именно в фазу перехода от жизни к смерти, от света к тьме. И если суметь уловить этот момент и взять то, что в итоге получилось – чистую силу, без знака, то можно заполучить серьезное оружие в борьбе как против магов, так и против жрецов. Единственное условие – магия должна быть отдана добровольно. И желательно одновременно, чтобы не случилось перекоса в ту или иную сторону.

Я чуть не сплюнул. Вот же гадство! Не зря эту магию столько лет держали под запретом!

– Хорошо, я понял. Есть какой-то смысл в том, что на чердаке была убита именно светлая магиня, а в подвале – темный маг? И если да, то почему после убийства светлой леди на чердаке стала властвовать Тьма, а в подвале, рядом с убитым некросом, наоборот, Свет?

– Магия переходов сильна, – задумчиво уронил отец Гон. – Она способна выворачивать наизнанку пространство и одновременно связывать его в один уродливый узел. Скорее всего эти смерти не просто произошли в одно и то же время – думаю, убийца умышленно выбрал примерно равных по силе магов. Связал их не просто магией, но еще и узами крови для надежности. Так тесно, что в магическом плане эти двое стали почти едины. А затем выпотрошил обоих в физическом и магическом смысле, но не так, как мы привыкли видеть, – нет, он пропустил силу леди Ирэн через вашего некроса в подвал. А его магию провел через нее и выпустил на чердаке. Поэтому внизу был почти чистый Свет, а наверху – такая же чистая Тьма.

– Как такое возможно?! – опешил я. – И как их можно было связать физически, если у этих двоих не было ничего общего?!

Отец Гон отвел глаза.

– Ты ведь сам сказал: леди Ирэн была беременна…

– Это лишь предположение. Но если даже и так, то, следуя вашей логике, отцом ребенка должен был быть…

Я в шоке уставился на настоятеля, но он только грустно улыбнулся:

– Я лишь передал тебе то, что увидел. Но не думаю, что Фол ниспослал мне ложное видение.

– Дертис?! – все еще растерянно повторил я. – И леди Ирэн… это просто в голове не укладывается! Тогда становится понятным, почему были убиты именно эти два человека. Как и то, почему супруги Ольерди в последнее время ссорились. Возможно, муж узнал об измене? А может, мы неверно оценили причину, по которой господин Брюс Ольерди исчез со сцены. Скажите, святой отец, а для проведения ритуала обязательно нужно быть магом?

– Нет, – поджал губы жрец, когда я обратил на него выразительный взгляд. – Но я не думаю, что подобными знаниями мог обладать человек, не имеющий доступа в закрытые архивы. Да и зачем простому смертному столько энергии?

– Я бы тоже хотел это знать. Но гораздо больше меня интересует, в каком месте убийца создал магический узел? Если все было затеяно ради перекреста темной и светлой магии в одной-единственной точке, где ее можно было безнаказанно забрать, то мы должны были это заметить!

– Убийца мог за собой прибрать. В точке перекреста он мог вытянуть магию целиком, и остатки из подвала и чердака ему попросту не понадобились. А защитные заклинания активизировались в момент выброса магии и сработали как крышка на кастрюле, одновременно прикрыв всплеск возмущения магического поля и забрав на себя излишки. Где сейчас максимальная концентрация магии в доме?

– Подвал и чердак. В других помещениях фон почти ровный.

– Хорошо, тогда где бы она могла быть до того, как убийца забрал всю силу, которую высвободил во время ритуала? – пристально посмотрел на меня жрец. – Где вы нашли самые сильные разрушения?

Я снова вздрогнул.

– В коридоре второго этажа. Как раз посередине. Там еще водопроводная труба лопнула.

– Значит, убийца во время обряда стоял именно там, – кивнул настоятель. – И если он находился на втором этаже, когда умирали его жертвы…

– То в подвале и на чердаке был кто-то еще! Это значит, что метки убийцы будут именно у этих людей, а не у него! А еще это значит… – я снова помрачнел, – что его помощники скорее всего мертвы. От такого всплеска магии у них должны были все мозги расплавиться. Особенно у того, кто убивал леди Ирэн и попал под удар Тьмы. Святой отец, как по-вашему, для чего может понадобиться чистая сила в таком количестве?

Отец-настоятель пожал плечами:

– Смертному – ни для чего. Люди не умеют ею управлять, даже с помощью артефактов это смертельно опасно. А вот в отношении мага… для чего угодно, от подпитки какого-нибудь смертельного заклинания до попытки зомбирования населения или уничтожения целого города.

– То есть нам надо ждать новых трупов, а за ними – очередных проблем с нежитью? – хмуро предположил я, буравя жреца тяжелым взглядом.

Тот вместо ответа так же хмуро кивнул, после чего молча встал и двинулся к выходу, показывая, что аудиенция окончена.

– Святой отец, можно еще вопрос? – вдогонку спросил я, и жрец ненадолго обернулся. – Когда я был в том доме, мои коллеги пострадали от Тьмы, которой слишком много скопилось на чердаке. Скажите, у светлых была такая же проблема?

Жрец на мгновение задумался.

– Когда темный маг приходит во Тьму, он отдает ей свои силы, чтобы выжить. Светлый, приходя в Свет, напротив, их получает. Если Света становится слишком много, то маг пресыщается и теряет волю к жизни. И когда это происходит, лучшее, что можно сделать, – это как можно быстрее опустошить его резерв, чтобы маг почувствовал близость смерти и вспомнил, что он еще жив.

– Спасибо, святой отец, – пробормотал я. – Я запомню.

Отец Гон кивнул и ушел, не удосужившись в этот раз даже попрощаться.

Остаток дня я потратил, чтобы самолично обойти дома, владельцем которых некогда числился мифический Роджер Эстиори, и своими глазами убедиться, что Лиз правильно обратила на них внимание.

Все дома оказались старыми, когда-то роскошными и довольно дорогими, но в отсутствие должного ухода сейчас они тихо-мирно доживали свои годы, спрятавшись в глубине некогда пышных садов. Двум из них повезло больше остальных – они располагались в престижных кварталах, и заботливые хозяева поддерживали особняки в приличном состоянии. Тот, что отыскался почти в центре столицы, и вовсе выглядел так, словно его отстроили заново. А вот дом в Фиолетовом квартале находился на последнем издыхании – как выяснилось, он лишь недавно обрел новых хозяев и те еще не успели привести в порядок здание, без малого тридцать лет простоявшее без должного ухода.

Зато защита там действительно была. Причем такая же простая и эффективная, как в доме Ольерди. Не везде я сумел ее рассмотреть как следует – охранные артефакты новых владельцев существенно этому мешали. Не везде я успел в тот момент, когда эту же самую защиту изучали люди Корна, по просьбе которых хозяева согласились ее отключить. Но все же картина вырисовывалась довольно интересная, поэтому, закончив с осмотром и убедившись, что ни в одном из домов за последние несколько лет не происходило кровавых преступлений, я вернулся в Управление. И, нахально заняв кресло застрявшего в лечебном крыле Тори, на несколько свечей оккупировал одну из сфер.

Йен к тому времени снова куда-то уехал, забрав с собой Лиз. Сенька сбежал домой. Следователи разбирались с добытыми на месте преступления кристаллами. Так что мне никто не мешал. Поэтому, когда за окном стемнело, на улицах зажглись магические фонари, а в животе мучительно забурлило, напоминая о пропущенном ужине, в моей голове начала вырисовываться более или менее ясная картина.

О том, кто такой этот самый Роджер Эстиори, в базе и впрямь не имелось практически никаких сведений, кроме того, что лет пятнадцать назад он якобы приобрел, а затем продал суконную мастерскую некоему Агнусу Бриджу. Однако в архивах ГУССа нашлась информация о том, что впервые господин Эстиори приобрел недвижимость в столице намного раньше того срока, о котором говорила Лиз. А именно – примерно шестьдесят лет назад на его имя был оформлен один из особняков в Белом квартале, но он по непонятным причинам был почти сразу перепродан не имеющей магического дара пожилой, но весьма состоятельной паре, внуки которой до сих пор проживали в этом доме, и, если верить базе, среди них так и не появилось ни одного мага.

Потом господин Эстиори исчез из столицы на пару десятилетий. А затем приобрел в Алтире еще один дом. На северном участке. Домом он владел на протяжении шестнадцати лет, после чего благополучно продал. Остальные четыре здания он приобрел не так давно, покупал их по одному, в разные годы, в разные сезоны и за разные суммы. У разных и на первый взгляд ничем не связанных друг с другом людей. Затем так же хаотично продавал, почему-то предпочитая заключать сделки с представителями семейств, где имелись светлые маги.

Изучая бывших владельцев этих домов, я покопался в их родословных и через некоторое время обнаружил, что во всех семьях светлый дар был давним и устойчивым, поскольку уже не первое десятилетие проявлялся в каждом поколении. Проще говоря, загадочный господин Эстиори, продавая дома, мог не сомневаться, что наткнулся не на самородков, чей дар мог внезапно угаснуть, а на полноценную династию. И даже через двадцать-тридцать-сорок лет в доме по-прежнему будут проживать нужные ему люди.

Конечно, могло случиться и такое, что семьи, которых чем-то не устроил купленный дом, могли впоследствии съехать. Но, во-первых, маги довольно редко стремились покинуть столицу. А во-вторых, дома и впрямь были настолько достойными, что я не поленился поднять их подноготную и почти до полуночи проторчал за сферой, выискивая, кто, когда и зачем построил тот или иной особняк.

И вот какая странная штука обнаружилась…

Оказывается, все пять столичных домов были построены примерно в одно и то же время – от двухсот до двухсот пятидесяти лет назад – и принадлежали весьма известным в то время магическим родам. Собственно, это были не что иное как фамильные особняки, в строительство которых было вложено много средств и магии, чем и объяснялось неплохое состояние зданий в наше время. Тогда, правда, Алтир еще не делили кварталы по цветовой принадлежности, поэтому богатые дома встречались и в центре, и ближе к окраинам, если хозяева любили уединение. Но что самое интересное, всеми домами когда-то владели темные маги. А точнее, некросы, один из которых принадлежал древнему роду Диллос, о котором я совсем недавно уже слышал.

Наткнувшись на знакомое имя, я довольно быстро вспомнил толстяка Фатто и перстень, который достался ему по наследству. И, связав то поганое дело с нынешними событиями, почти не сомневался, что «подарок» Фатто получил от того же человека, который годами готовил старые дома некогда могущественных, но выведенных под корень темных родов для своих непонятных целей.

Отвалившись от сферы уже глухой ночью, я откинулся на спинку кресла и глубоко задумался. А когда полученные сведения уложились в систему, поднялся из-за стола и перешел на темную сторону. Правда, Мэла сразу не увидел – тот уже наловчился пользоваться невидимостью. И если бы не поводок, я бы даже не понял, в каком углу притаился бывший Палач.

– Работа? – кратко поинтересовался моими дальнейшими планами служитель, ненадолго вернув себе привычный вид.

Я молча кивнул. После чего набросил на себя такую же зеркальную броню, как у него, и одним прыжком переместился в Белый квартал.

Нужное здание я нашел не сразу – для этого пришлось порядком попетлять, вспоминая расположение улиц. Но в конце концов я добрался до Пестрой улицы и расположенного на ней трехэтажного особняка под номером одиннадцать. Перейдя на нижний уровень, пробрался внутрь. Осмотрел там все от подвала до чердака и все-таки понял, почему Роджер Эстиори продал этот дом почти сразу, как только купил. Как оказалось, в камни, из которых были сложены стены первого и второго этажей, когда-то давно были вплавлены защитные заклинания. Не чета тем, что использовал убийца в доме Ольерди, а довольно сложные, многослойные, по типу тех, что имелись на здании ГУССа.

Видимо, Роджер Эстиори плохо в этом разбирался, раз не сразу сообразил, в чем дело. И он, вероятно, не знал, что раньше защиту на домах специально делали так, чтобы ее можно было менять и достраивать годами. Причем исключительно с помощью магии крови. Проще говоря, в старину дома нередко строились с расчетом именно на потомков, а многие фамильные особняки потому и назывались фамильными, что в них десятилетиями и столетиями проживали члены одной магически одаренной семьи.

Случайно купившему такой дом чужаку было бы сложно вплетать в защиту что-то свое. Что темному, что светлому. И когда господин Эстиори это понял, то избавился от ненужной покупки и в дальнейшем действовал более осмотрительно, выбирая лишь те здания, где защита настолько ослабла с годами, что не могла ему помешать.

На всякий случай оставив рядом с этим зданием, как и рядом с остальными четырьмя, свою метку, я наконец собрался вернуться домой. Но тут по Тьме прошло неожиданное волнение, в мою спину подул прохладный ветерок, а в голове кто-то тихо шепнул: «Помогите!»

Причем так отчетливо, что я сперва недоверчиво замер, а затем завертел головой, силясь понять, кто и зачем меня зовет. Но рядом, как и следовало ожидать, никого не оказалось. Ни в доме, ни на улице, ни даже на нижнем слое, куда я тоже на всякий случай заглянул. Решив, что, возможно, меня позвал Ал, я даже до доспеха дотронулся, проверяя, не стал ли он снова обращаться в обычную железку. Но нет. Невидимость осталась на месте. Да и структура брони нисколько не изменилась. К тому же Ал всегда мог написать свою просьбу на земле, использовав для связи привычные способы.

Но тогда кто же звал? И почему мне показалось, что я знаю этот голос?

– Роберт, – негромко уронил Мэл, когда я не нашел ответов на эти вопросы и в затруднении обернулся в его сторону. – Роберт Искадо. Помнишь?

И вот тогда меня осенило: мальчишка же остался без наставницы! Хокк, вероятно, еще не выписали из лечебного крыла, поэтому обеспечить юного лорда защитой в самое проблемное для него время она попросту не смогла!

– Пойдем-ка его навестим, – нахмурился я, выхватывая из Тьмы секиру.

Невидимый Мэл с готовностью щелкнул костяшками и без напоминаний создал тропу.

Глава 7

Когда я вошел в дом, внутри было подозрительно тихо. Как на темной стороне, так и в реальном мире. Все его обитатели благополучно дрыхли, за исключением двух азартно режущихся в карты охранников в караулке. Никаких признаков того, что внутри пользовались магией, я не нашел. Следов нежити вокруг дома Мэл также не обнаружил. С виду все было в порядке. Однако когда я поднялся в комнату Роберта, то обнаружил, что его постель пуста, а мальчишка вместо того, чтобы видеть десятый сон, сидел в углу и, обхватив себя за колени, напряженно всматривался в пустоту. Причем находился он не в реальном мире, а на темной стороне. И выглядел при этом так, что поневоле захотелось его пожалеть.

Эх. Не сделал ли я ошибку, когда посоветовал Корну обратиться к темному богу? Оказаться во Тьме в одиночку, один на один с ее голосами, холодом и непроглядным мраком – такого никому не пожелаешь. Тем более бывшему светлому магу, у которого всего несколько дней назад окончательно угас магический дар.

Стоило мне пройти пару шагов от двери и остановить на нем взгляд, как юный лорд немедленно сжался в комок и сдавленно прошептал:

– Кто здесь?!

Я запоздало подумал, что Роберт меня скорее чувствует, чем видит. А если видит, то как тень, а не как живого человека. Отступив за дверь, я избавился от брони и только тогда зашел снова, стараясь сделать это не слишком быстро, чтобы не напугать парнишку еще больше.

– Мастер Рэйш?! – вздрогнул всем телом юный лорд. А затем на его бледном лице неожиданно появилась такая измученная улыбка, что меня снова кольнула совесть. – Ч-что вы здесь делаете?!

Я внимательно посмотрел на пацана, но тот снова сжался в комок и уткнул нос в колени.

– Мне показалось, ты звал на помощь.

– Да, – прошептал Роберт. – Звал… кого-нибудь… просто мне страшно, мастер Рэйш. И я не знаю, что делать.

Я поколебался, но потом заметил, что на мальчишке, как и в храме, почти не было инея, и рискнул подойти ближе. Медленно, осторожно, ожидая, что изо рта Роберта начнут вырываться облачка пара, как в свое время у Тори, которого я едва не заморозил. Однако время шло, я подошел к мелкому почти вплотную, а у него даже сосулька на носу не образовалась. Да и снега на пижаме если и стало больше, то совсем немного.

Странно для простого смертного, не так ли?

Еще осторожнее приблизившись к окну, я по поводку бросил Мэлу, чтобы не показывался, и протянул к мальчишке руку.

– Эй. Ты хоть понимаешь, где ты? Можешь объяснить, как ты здесь оказался?

– Мне приснился кошмар, – прерывисто вздохнул Роберт Искадо, поджав пальцы на ногах. Тьма! Он еще и босой! – Я видел кого-то… или что-то… здесь, в этой комнате! И это было так реально, что я сам не понял, как сюда попал. Это ведь Тьма, мастер Рэйш?

Он неожиданно вскинул голову, и я едва не отшатнулся, когда увидел на месте глаз два затопленных чернотой провала.

– Это правда она?

Я в шоке уставился на мальчишку, а у него в это время на пальцах заплясали такие же черные язычки пламени, которые я так часто видел на своих собственных ладонях. Сперва я не мог в это поверить. Потом не верить стало невозможно. И вот тогда меня кинуло сперва в жар. Потом в холод. После чего я неожиданно понял, почему именно меня Тьма прислала к нему на помощь. А потом догадался взглянуть на пацана сквозь две линзы и ошеломленно замер, обнаружив, что вместо светлой и чистой ауры вокруг него теперь танцует и трепещет такая же Тьма, как во мне самом. Прохладная, смирная, живая! Та самая Тьма, которой там не должно, да и не могло было быть!

Фол! Да разве такое возможно?!

Неожиданно в дальнем углу кто-то хихикнул. Тихо так, гаденько. И настолько близко, что я мигом пришел в себя, моментально позабыл обо всем остальном, проворно развернулся и, прикрыв собой пацана, зажег на ладонях темный огонь.

По поводку пришло мимолетное ощущение беспокойства. После чего невидимый Мэл зашел мальчишке за спину, и я уже спокойнее выпрямился, внимательно оглядывая погруженную в темноту комнату.

В какой-то момент темнота между кроватью и тумбочкой шевельнулась, и там ненадолго обрисовался человеческий силуэт. Невысокий, такой же худенький, как сжавшийся у меня за спиной мальчишка. А уж когда во тьме двумя рубинами сверкнули чьи-то глаза, я перевел дух и, погасив огонь, обернулся к Роберту.

– Ты ЭТО видел в своем кошмаре?

Юный лорд снова вздрогнул, когда увидел, что из угла на него кто-то жадно пялится, но под моим взглядом не рискнул прятать лицо, а лишь сдавленно прошептал:

– Да.

Незнакомец из Тьмы ощерился неестественно широким ртом и тихо зашипел. В темноте блеснули и пропали такие же неестественно большие зубы, мелькнуло красное жерло глотки. Странный гость заметно качнулся вперед, но броситься не рискнул – отступил. После чего во Тьме снова остались гореть только его глаза – две жутковатые рубиново-красные точки, в которых застыл нечеловеческий голод.

– Кто это, мастер Рэйш? – так же тихо спросил Роберт, когда существо затихло. – Он опасен?

– Конечно, – кивнул я, не сводя с пацана пристального взгляда. – Все, кто живет во Тьме, опасны.

– Даже вы?

– Особенно я. Но сейчас у тебя нет повода волноваться.

Мальчик поколебался, настороженно покосился в угол, откуда за ним продолжали следить две красные точки. Но все же нашел в себе силы слезть с подоконника и, встав рядом со мной, беспокойно переступил по обледеневшему ковру босыми ногами.

– Тебе не холодно? – поинтересовался я, краем глаза покосившись на нашего гостя.

– Немного.

– Ты голоден? Устал? Может, хочешь спать?

Мальчик мотнул головой.

– Я просто хочу домой. И мне… по-прежнему страшно, мастер Рэйш. Я не знаю, что это за существо. А еще мне не по себе от мысли, что оно, возможно, голодное.

– Для мага ты слишком много сомневаешься – это минус, – усмехнулся я, протягивая ему руку. – Но рассуждаешь здраво – это плюс. Хочешь, я вас познакомлю?

– А надо? – испуганно дернулся Роберт.

– Если собираешься еще раз сюда прийти, то надо. Если нет – давай руку, я выведу тебя в обычный мир, и больше мы к этому не вернемся.

Юный лорд откровенно заколебался. Во Тьме ему было… пожалуй, что нормально. Если не хорошо, то гораздо комфортнее, чем в свое время мне. Он почти не чувствовал холода, хотя стоял посреди обледеневшей спальни в одной шелковой пижаме. Его, судя по всему, не тревожили голоса умерших… он просто стоял, как стоял бы любой нормальный ребенок посреди самой обычной комнаты. Ничему не удивлялся. Ничего плохого не чувствовал. А если и боялся, то лишь потому, что не понимал, что происходит. Но с каждым мгновением решимость в его глазах становилась все крепче, пока наконец пацан не вскинул упрямо голову и не сказал твердо:

– Я не люблю бояться. Это неправильно. Поэтому познакомьте нас, пожалуйста, мастер Рэйш.

Я мысленно хмыкнул и, обернувшись к гостю, поманил его пальцем. А мальчишку на всякий случай придержал за плечи, особенно когда из темноты медленно и осторожно вышел… вернее, выбрался, переваливаясь, словно утка… маленький кривоногий уродец, в котором очень смутно, но все же угадывались фамильные черты семейства Искадо.

Роберт при виде него напрягся так, что его плечи буквально закаменели. Из груди вырвался прерывистый вздох, больше похожий на всхлип, но с места мальчишка так и не сдвинулся. Только задрожал, словно холод до него наконец-то добрался, а затем вцепился обеими руками в мою ладонь и срывающимся шепотом спросил:

– Это ч-что… я?!

– Такой, каким ты мог бы здесь стать, – ответил я, скептически разглядывая уродца: тощее тело, неестественно длинные руки с явственно увеличенными ногтями, деформированная грудная клетка, кривые ноги, абсолютно лысый череп с большими глазницами и огромным, усеянным треугольными зубами ртом… при виде мальчика существо довольно клацнуло челюстями, а затем низко пригнулось, как если бы собралось напасть.

– Не надо его бояться, – так же спокойно обронил я, когда из груди мальчишки вырвался еще один вздох. – Это всего лишь твое отражение.

– Так он не материальный?!

– Материальный. Ровно настолько, насколько ты ему позволишь. Тьма – это твое отражение. И она будет такой, какой ты захочешь ее увидеть.

Роберт с трудом оторвал взгляд от замершего в трех шагах астрального двойника и уставился на меня расширенными глазами.

Да, мальчик. Это – твое первое испытание во Тьме. Победить обычное чудовище несложно, потому что оно, как правило, мертвое. А вот победить чудовище в себе, посмотреть в глаза собственному страху и суметь его перебороть – это не всем дано. Каждый темный, впервые сталкиваясь с Тьмой, понимает это не разумом, а сердцем. Осознает где-то очень глубоко внутри, на уровне инстинктов. Чувствует, как порой чувствуют опасность дикие звери. И обязательно должен это преодолеть, иначе такому магу не место на темной стороне.

Проследив за тем, как во взгляде мальчишки отчаянно сражаются страх за себя, еще больший страх за то, что о нем подумают, и истинно мужское упрямство, я в какой-то момент решил, что пацан все же отступит. Но он неожиданно выдохнул, вырвал руку из моей ладони и, резко отвернувшись, шагнул навстречу своему чудовищу.

Монстр утробно заурчал, распахнув глотку так, что в ней можно было заметить адово пламя. Набычился, растопырил когти, готовясь ударить. Даже присел, вот-вот собираясь наброситься на решительно двинувшегося к нему юного лорда… но в последний момент встретил его взгляд и неожиданно дрогнул. А потом мелкими шажками сперва медленно и неуверенно, а затем все быстрее и быстрее попятился прочь, завороженно глядя, как вокруг решительно сжавшего губы герцога сгущается явившаяся на его молчаливый призыв Тьма. Как окутывает его с ног до головы холодный черный огонь. И как разгорается в его глазах такое же мрачное пламя полноценного, впервые почуявшего в себе силу темного мага. Мага, которого совсем недавно благословил и принял могущественный темный бог. Именно так, как это происходило тысячу лет назад.

Я не сдвинулся с места, когда астральный двойник уперся спиной в угол и сердито зашипел, поняв, что мальчишку Искадо это не остановило. И продолжал свирепо шипеть до тех пор, пока Роберт не приблизился к нему вплотную и, едва не ткнувшись в него носом, с неожиданной силой бросил:

– Прочь! Я тебя не боюсь!

Двойник взвыл и буквально растаял во Тьме, проиграв свой первый и последний поединок. А я окинул тяжело дышащего пацана задумчивым взглядом.

Неожиданно. Мне в свое время пришлось с «собой» сражаться и даже в каком-то смысле убить. Видимо, и впрямь в мальчишке есть что-то особенное, если даже Смерть согласилась ему подыграть.

– Я правильно поступил, мастер Рэйш? – все еще прерывисто выдохнул Роберт, обернувшись и кинув на меня напряженный взгляд. – Он ведь больше не вернется?

Я усмехнулся:

– Нет. Но даже если бы ты поступил по-другому, запомни: любое твое решение во Тьме будет правильным. И только оно будет менять мир вокруг тебя соответственно тому, что ты сделал.

Роберт удивленно моргнул, явно собираясь что-то сказать, но вдруг пошатнулся, закатил глаза и, мгновенно растеряв мрачноватую темную ауру, начал оседать на пол.

Я спохватился и едва успел его подхватить, мысленно на себя ругнувшись. Вот же дурак! Пацану всего десять лет, и он во второй раз в жизни оказался во Тьме! А теперь по нему закономерно ударил откат, который я, растяпа, все-таки проглядел!

Вытащив потерявшего сознание мальчишку в обычный мир, я торопливо проверил пульс, но это, к счастью, оказался самый обычный обморок. Когда я обтер юного герцога простыней и закутал в теплое одеяло, он быстро пришел в себя. Бледный, слабый, как новорожденный котенок. Тем не менее, когда я склонился над ним, чтобы убедиться, что все в порядке, Роберт нашел в себе силы выпростать из-под одеяла руку. И, вцепившись пальцами в мою ладонь, едва слышно прошептал:

– Наверное, об этом не стоит никому говорить, да, мастер Рэйш?

Я снова ругнулся про себя.

– Ты прав. Даже мастеру Хокк не надо знать, что ты сегодня сделал.

– Это что-то плохое? – попытался приподняться Роберт.

– Нет, – буркнул я, толкнув его обратно на постель. – Но ты не о том думаешь. Тебе надо восстановиться.

– Да я же только…

– Спи, – велел я, оборвав его на полуслове. – Я поставлю еще одну защиту. Кошмаров у тебя больше не будет.

– Спасибо, мастер Рэйш, – обессиленно прикрыл веки мальчишка и мгновенно провалился в сон, так и не отпустив мою руку.

Домой я после этого уже не пошел и, закончив с защитой, вернулся в Управление, где снова плотно засел за сферу. На мое счастье, Йен в кои-то веки ночевал дома, и я со спокойной душой выпотрошил всю доступную базу ГУССа, чтобы поднять родословную Роберна Лернана Искадо.

Всю ее, правда, просмотреть не удалось – данных в базе оказалось маловато, но и двухсот с небольшим лет и четырех поколений высокородных предков по отцовской линии оказалось вполне достаточно, чтобы с уверенностью утверждать: в роду герцогов Искадо за это время не было, не планировалось и по определению не должно было появиться темных магов. Светлый дар – он как искра: единожды возникнув, потом передается из поколения в поколение с завидной регулярностью. Ни тебе периодов спада, ни всплесков активности… да, бывали случаи, что спонтанно зародившийся дар мог так же внезапно угаснуть в течение одного-двух поколений. Но чаще он все же сохранял устойчивость, исправно передавался от родителей к потомкам и не испытывал затруднений при переходе что к сыновьям, что к дочерям в отличие от темного дара, с которым было много сложностей.

Но если в семью Роберта не мог затесаться темный маг, то что же тогда произошло? Почему в нем проснулся темный дар, если этого не должно было случиться? Неужели Фол захотел нарушить клятву? А может, у нее изначально был оговорен срок годности? Дескать, тысячу лет жнецов создавать нельзя, а потом потихоньку можно? Или же в храмовых летописях дана неполная информация? Хотя, быть может, отец Гон о чем-то умолчал и умышленно ввел меня в заблуждение?

«Надо будет еще разок поработать с мальчишкой, пока Хокк болеет», – подумал я, отчаянно зевая, но упрямо пялясь в сменяющие друг друга экраны. – Чем Фол не шутит – может, из него и впрямь выйдет толк? И еще надо порыться в схроне. Может, в книгах учителя найдется опровержение теории Рейно Лерса?»

С этими мыслями я и уснул. Прямо там, за столом с тихо мерцающей сферой. И благополучно продрых до самого утра, открыв глаза, только когда поблизости хлопнула дверь и в кабинет ворвался довольный жизнью Тори Норн.

– Привет, мастер Рэйш! – радостно заявил он с порога. – А меня только что из лечебного крыла выписали! Обещали вечером, но злыдни в белых балахонах в последний момент передумали, так что я проторчал там в два раза больше, чем планировал! Зато теперь я полностью свободен и готов приступить к работе!

– Поздравляю, – буркнул я, с трудом отдирая себя от столешницы. – Как Хелена?

– К обеду освободится, но ей еще два дня велено сидеть дома. Никаких нагрузок и никакой магии. Она расстроилась, но Корн уперся и в приказном порядке отстранил ее от дел.

– Прекрасно. А Хокк?

Но Тори неожиданно не ответил.

– Что не так? – удивился я, кое-как пригладив торчащие в разные стороны седые лохмы. – Триш вчера говорила, что вскоре ее тоже планировали отпустить.

– Планировали, – вздохнул парень. – Но кажется, не отпустят, потому что Хокк так и не пришла в сознание, а вчера вечером ей стало еще хуже, и они не знают, почему это произошло.

Я недоверчиво вскинул брови. Тьма! Я в нее столько сил вбухал, что там можно было дважды воскреснуть! Да она ж вчера со мной разговаривала! И весьма неплохо выглядела для мага, который едва не перегорел. Может, целители чего намудрили? Жаль, я в этом не разбираюсь. А если б и разбирался, то все равно бы не полез, потому что в ГУССе хватает толковых светлых, способных справиться с любой болячкой.

Неожиданно в кармане завибрировала монетка.

– Что опять случилось с утра пораньше? – удивился я, прихлопнув ее ладонью. – Йен совсем спятил! Еще на работу не явился, а уже куда-то вызывает!

– Вы уходите, мастер Рэйш? – огорчился Тори, когда я подхватил со стула шляпу и плащ.

– Да. Твоему шефу что-то срочно понадобилось. Но раз твой переговорник молчит, то скорее всего о новом убийстве речь не идет.

В этот же самый момент в кармане парня, как по заказу, что-то тренькнуло. А мгновением позже такой же звук раздался и в коридоре, но его вскоре перекрыл дробный перестук каблучков.

– Вы это слышали? У нас вызов в Кривой переулок! Участок не наш, но там труп, и шеф очень хочет, чтобы им занялись именно мы! – запыхавшись, сообщила ворвавшаяся в кабинет Лиз и отняла от уха переговорный амулет, а потом заметила меня и приветливо кивнула: – Доброе утро, мастер Рэйш. Я сейчас вызову Брила и поймаю кеб. Вы с нами?

Я покачал головой:

– По темной стороне быстрее.

– Можно, я с вами? – тут же загорелись глаза у Тори.

– А тебе разве не должны были запретить пользоваться магией на пару с Триш?

Парень тут же скис и, забрав со стола блокнот, визуализатор и записывающие кристаллы, с унылым видом поплелся на улицу. А я, не дожидаясь, пока он выйдет, провалился на темную сторону, выбрался в ближайший тупичок за зданием Управления. И уже оттуда, прихватив молчаливого Мэла, отправился прямой тропой сперва домой – по-быстрому привести себя в порядок, а затем прыгнул на сигнал маячка, умудрившись умыться, сменить одежду и позавтракать в поистине рекордные сроки.

Я, правда, думал, что поводок приведет меня в другой квартал, к трупу, о котором Йен только что сообщил подчиненным. Но нет – меня опять притянуло к зданию ГУССа. Видимо, Корн решил начать утро с совещания. И снова зачем-то возжелал увидеть там мою упрямую персону.

– Обнаружено тело Брюса Ольерди, – отрывисто сообщил он, когда я открыл дверь и вошел в его кабинет как нормальный человек – пешком. – Проходи, Рэйш. Опять последний. И опять без переговорника, хотя я уже давно просил тебя его завести.

Я сделал вид, что не услышал последнюю фразу, и молча протиснулся мимо Эрроуза, Йена, Илджа и Роша, умудрившихся вчетвером рассесться так, что к окну было не подобраться. А когда я наконец-то устроился, Корн недовольно раздул ноздри и продолжил:

– Сигнал в ГУСС поступил от коллег из городской стражи примерно полсвечи назад. Патрульные заметили рядом с мусорным баком холщовый мешок, а когда развязали, то оказалось, что там находится пропавший сосед госпожи Ультис. Причем в крайне неприглядном виде. А точнее, по частям. Норриди, я хочу, чтобы ваша магичка… как там ее, Шарье?.. все там осмотрела и проверила.

– Я уже отправил их с мастером Норном на место, – кивнул Норриди, бросив на меня настороженный взор. Я кивнул, подтверждая, что молодежь уже умчалась, и он расслабился.

– Не слишком ли леди Шарье молода для такой работы? – засомневался в способностях девчонки Илдж.

Корн отмахнулся:

– Ничего. Девочка она толковая, справится. Тем более мои маги пока на карантине, а твои нужны по тем адресам, что нам дали вчера. Рэйш, ты узнал что-нибудь новое? Вчера тебя видели в храме.

– Вы что, соглядатая ко мне приставили? Чтобы вместо переговорника поработал? – фыркнул я. – Да, отец Гон поделился кое-какой информацией, которая должна быть вам интересна.

– Докладывай.

По мере того как я говорил, физиономия Йена постепенно вытягивалась, а лицо шефа становилось все мрачнее и мрачнее. Информация была тревожной, возможная связь Дертиса и леди Ольерди – сомнительной, но факты, как говорится, никуда не спрячешь. Особенно в свете того, что супруг госпожи Ольерди этим утром был найден мертвым, из чего следовало заключить, что если он и был причастен к ее смерти, то проведшему ритуал магу его услуги больше не требовались.

Насчет Роджера Эстиори я тоже не стал ничего утаивать. В ГУССе народу много, и каждый чего-то да стоит. А я не настолько самоуверен, чтобы решить, будто в одиночку смогу проделать работу, которую толпой получится сделать в несколько раз быстрее.

– Насколько ты уверен в выводах, Рэйш? – хмуро осведомился шеф, когда я выложил информацию, нарытую с помощью сфер.

– Если ваша база не врет, то процентов на восемьдесят. И то лишь потому, что к некоторым разделам архива у меня нет свободного доступа.

– Мои люди этим займутся. Рош, что у тебя? – так же резко спросил Корн, когда я замолчал.

– В нашем доме пока тихо. За ним ведут постоянное наблюдение, но ничего необычного за эти сутки не происходило. Еще мы ищем связь с жильцами других домов, некогда побывавших под рукой господина Эстиори, но, кроме магов, зацепок пока нет. Среди них есть и приезжие, и коренные жители Алтира, люди и постарше, и помоложе, с детьми и бездетные… но все живут в разных районах и работают в разных областях. Конечно, чисто теоретически возможность пересечься в столице у них есть, но прямой связи мои сыскари пока не нашли.

– Эрроуз?

– У нас тоже труп, – сухо доложил начальник северного участка. – Вернее, за ночь их было два, но думаю, поножовщина со смертельным исходом в одном из переулков к нашему делу отношения не имеет. А вот выброшенный в помойную яму, вытравленный плод мужского пола, вероятно, наш случай.

– Какой срок? – тут же напрягся Корн.

– Маги еще работают с телом, но предварительно около двадцати недель. Думаю, надо поговорить с леди Ультис на предмет того, не замечала ли она у госпожи Ирэн Ольерди животика. И еще момент. Будучи светлым магом, вряд ли она обращалась к целителю, но все равно стоит проверить. Вдруг ее кто-то вспомнит, и тогда мы будем знать точно, что это именно ее ребенок.

– Если младенец наш, то в его крови тоже должны быть следы сколаниса, – внезапно кашлянул Илдж.

Эрроуз бросил на него удивленный взгляд и благодарно кивнул:

– Я скажу своим. У меня пока все.

– Илдж? Норриди?

– У нас тихо, – развел руками начальник восточного участка.

– У нас тоже, – доложил Норриди. – В доме Ольерди тишина. Никто не пытался проникнуть внутрь. Никто не нарушал охранных заклинаний, даже крысам нет до него никакого дела. Зато насыщенность магического фона перед дверью в подвал и лестницей на чердак за это время снизилась на три с половиной единицы. Внутри, вероятно, тоже, но без приказа дежурный маг соваться туда не стал.

Я мысленно хмыкнул.

Кого это он туда дежурить поставил? Херьена, что ли? На пару с Торном, видимо, раз уж его не позвали с собой в Кривой переулок. Это значит, что завтра в караул придется идти Тори, а послезавтра Лиз. Если, конечно, господин Жольд не поторопится и не найдет себе второго дежурного мага, пока первый не свалился с ног от усталости.

– Поставьте рядом с дверьми пустые накопители. Возможно, это ускорит процесс стабилизации магического фона, – распорядился Корн. – Когда фон снизится ниже отметки в полторы сотни единиц, можно будет нормально все осмотреть. Рэйш, не спи! Мы еще не закончили.

Я отвернулся от Йена и поднял на шефа скептический взгляд.

– Разве похоже, что я уснул?

– Будь добр не отвлекаться, – отрезал Корн. – И зайди потом в лечебное крыло – целители хотят задать тебе пару вопросов.

Я молча кивнул и до конца совещания больше ни во что не вмешивался. Я внештатный сотрудник, мне можно. И с чего это Корн решил, что мне непременно надо присутствовать здесь, а не осматривать труп вместе с Лиз и Тори?

Когда шеф закончил разбор полетов и величественным жестом отправил всех нафиг, я так же молча поднялся и вышел, до последнего ожидая, что меня окликнут. Но шеф, если и запасся новыми вопросами, не стал этого делать. Так что я спокойно ушел, спустился в лечебное крыло и так же спокойно добрался до комнаты, где лечилась Лора Хокк. Но как только открыл нужную дверь, спокойствие меня тут же покинуло, потому что стоящий у ее постели немолодой, отягощенный лишним весом и одетый в бесформенный серый балахон светлый выглядел подавленным. А при виде меня лишь устало улыбнулся и бросил:

– Хорошо, что пришли, мастер Рэйш. У меня для вас плохие новости: ваша коллега умирает, а я больше не в силах ей помочь.

Глава 8

Пока пузатый маг докладывал, как и чем именно он пытался лечить мастера Хокк, я смотрел на неподвижно лежащую магичку и пытался понять, хорошо это или плохо, если ее не станет. С одной стороны, она сделала доброе дело, пожертвовав собой и сумев сохранить жизнь Тори и Триш. С другой, ее присутствие могло помешать мне работать с Робертом и с внезапно проснувшейся в нем Тьмой. Это по большому счету ставило под угрозу некоторые мои планы и могло послужить причиной ненужного интереса со стороны Ордена. Причем как к мальчишке, так и ко мне. А этого допустить было нельзя.

– Мастер Рэйш? – неуверенно позвал целитель, когда я наклонился и прислушался к тихому дыханию Хокк.

Сейчас она была бледнее, чем обычно. Какая-то изможденная, с выпирающими скулами и исхудавшая настолько, словно ее выматывала тяжелая болезнь. Полученные от умруна шрамы на ее левой щеке так и не рассосались и теперь вызывающе вздымались над истончившейся кожей. Да еще и кровью налились, словно это случилось не месяц с лишним назад, а буквально на днях. Аура выглядела и того хуже – рваная, тусклая, слабая как никогда. Всего один порыв ветра, и она окончательно угаснет, после чего Хокк неминуемо погибнет.

Но я ведь напоил ее вчера. Причем так, что к утру Хокк должна была уже очнуться. А она все еще без сознания и выглядит, кажется, хуже, чем накануне.

– Мастер Рэйш? – совсем нервно повторил целитель, когда я задумчиво провел пальцами по рубцам на ее щеке. Кожа магички оказалась холодной, но все же не совсем мертвой, потому что неожиданно дрогнула и даже, по-моему, потеплела.

Из груди Хокк вырвался прерывистый вздох.

– Хвала Роду, я не ошибся, – тихонько пробормотал целитель. А затем властно положил ладонь на мою руку, заставив ее прижаться к щеке Хокк, и требовательно придержал. – Стойте. Не отстраняйтесь. Я хочу убедиться.

– В чем? – нахмурился я.

– Это ведь вы вытащили ее из «колодца»? – ненадолго обернулся светлый.

– Было дело.

– И вы открыли для нее свои резервы?

Я пожал плечами.

– Она умирала. Больше мне ничего в голову не пришло.

– И очень хорошо, что не пришло, – облегченно вздохнул целитель и наконец выпрямился, продолжая держать мою руку. – Сейчас ваш источник для нее единственно верный. И именно поэтому наши ей попросту не подошли.

– Поясните, – потребовал я, мельком покосившись на бледную как поганка магичку. При этом мне показалось, что дышать она стала немного глубже и ровнее, а кожа на лице действительно стала теплой.

– Все очень просто: мастер Хокк превысила свои возможности, пока находилась на темной стороне. Ее резервы опустели, а магический дар истощился, поэтому восстановиться самостоятельно она не смогла. Вы, судя по всему, поделились с ней силой в тот самый момент, когда ее душа качалась на грани, раздумывая, стоит уйти или же все-таки остаться. Ваша сила, по-видимому, сыграла роль своеобразной привязки для нее, поэтому вы и смогли вернуть мастера Хокк к жизни. Но как только связь оказалась разорванной, процесс обернулся вспять. Магический дар леди Хокк все еще истощен, силы, которыми вы с ней поделились, подошли к концу, но, поскольку самостоятельно она все еще не способна их восполнить, а наши источники оказались для нее бесполезными, то теперь помочь ей можете только вы.

Я поморщился.

Только этого не хватало. Я сделал то, что был должен, но это не значит, что меня можно записывать в спасители или требовать открыть свои резервы, позволяя кому-то вычерпывать их сколько захочется. У меня свои дела. Свои планы. И я не хотел их откладывать только из-за того, что целители Корна не справились со своей задачей.

– Мне очень жаль, господин?..

– Орбис, – торопливо представился светлый. – Нет-нет! Пожалуйста, не убирайте руку! Мастер Хокк и так слишком долго держалась и может просто перестать дышать, если вы уйдете!

Я одарил его сумрачным взором:

– Вы предлагаете мне поселиться здесь до тех пор, пока она не очнется?

– Ни в коем случае! Будет достаточно, если вы хотя бы раз в день будете ее навещать и делиться толикой своих сил, – еще торопливее заверил меня светлый. – Мастер Хокк очень хороший маг. Тянуть во Тьме сразу двоих коллег и удержать их на этом свете, оказавшись посреди «колодца»… поверьте, это дорогого стоит. А сейчас ей нужно совсем немного. Просто капля в сравнении с тем, что она сделала и для вашего, в том числе, коллеги. А потом она начнет восполнять резервы самостоятельно, и ваша помощь больше не понадобится.

Я заколебался.

– Сколько это займет времени?

– На один сеанс не больше четверти свечи. А вот в днях не могу точно сказать. Возможно, неделя. Максимум две. И то время вашего присутствия будет с каждым разом постепенно сокращаться.

Я проверил собственные резервы и мысленно прикинул. Неделя? Что ж, если это потребует всего по четверти свечи в день, то раз в сутки я, пожалуй, смогу сюда наведываться. Хокк истощена, однако силы на себя тянет не так много, как ожидалось. Функционировать, как выражается Мэл, мне это не помешает.

– Мне понадобится беспрепятственный доступ в лечебное крыло в любое время дня и ночи, – наконец сухо бросил я. – Буду приходить, когда освобожусь, и не исключено, что вас в это время здесь уже не будет.

– У нас всегда остается на ночь кто-то из дежурного персонала, – с видимым облегчением выдохнул Орбис. – Я предупрежу, чтобы вас пропускали к леди Хокк без всяких препятствий.

– Договорились. Теперь я могу уйти?

Целитель простер над магичкой руки, что-то там поколдовал, похимичил, после чего Хокк с ног до головы окутало льющееся с его ладоней серебристое сияние. Но вскоре оно угасло, а Орбис виновато улыбнулся.

– Процесс уже запущен, все идет как надо, и аура леди выглядит намного лучше, но я бы попросил вас задержаться еще на четверть свечи. Для гарантии, что леди хватит этого запаса хотя бы до окончания дня.

Я скрипнул зубами, но все же огляделся и, не найдя, куда присесть, бесцеремонно подвинул Хокк, чтобы занять место на ее постели. Не стоять же мне в неудобной позе, отсчитывая про себя время? А ей сейчас все равно – возразить по-любому не сможет.

Целитель открыл было рот, чтобы сделать какое-то замечание, но перехватил мой раздраженный взгляд и неожиданно передумал. После чего бочком-бочком просочился по стеночке наружу и вернулся только через четверть свечи – сообщить, что мое время вышло. После этого он снова исчез. А я немедленно отстранился от Хокк и потер похолодевшую ладонь о штаны. Но прежде чем уйти, все же бросил на нее внимательный взгляд сразу через две линзы.

Да, пожалуй, дыр в ее ауре стало поменьше, чем полсвечи назад, хотя нормальной ее и сейчас назвать было нельзя. Цвет стал чуточку более насыщенным. Немного выправилась форма. Да и внешне Хокк выглядела лучше, что позволяло надеяться на благополучный исход для ее дара, а также на то, что за неделю она все-таки встанет на ноги и мне не придется сюда возвращаться дольше необходимого.

Уходить из комнаты темной тропой я не рискнул – лишний раз встречаться с Тьмой Хокк, пожалуй, не стоило. Однако стоило мне выйти в коридор, как там снова нарисовался Орбис и почему-то сиял при этом, как начищенный золотой.

– Мастер Рэйш! – помахал он издалека какой-то бумажкой и вприпрыжку помчался в мою сторону. – Мастер Рэйш, не уходите… только что сверху пришел приказ – вам предписано навещать леди Хокк как минимум раз в сутки в сроки, достаточные для стабилизации ее ауры и дара!

– Что? – недобро прищурился я. – Кто отдал такое распоряжение?

– Приказ подписан Нельсоном Корном, – радостно улыбнулся целитель, но увидел выражение моего лица и тут же осекся.

Я забрал из его вялых пальцев бумагу с официальной печатью Управления. Внимательно прочитал. Смял в кулаке. После чего совсем нехорошо посмотрел на Орбиса, который, как я понимаю, успел за эти четверть свечи подсуетиться, чтобы не отчитываться потом за лишний труп. Затем дождался, когда светлый окончательно спадет с лица и попятится. После чего забросил скомканный приказ в угол и рывком ушел на темную сторону.

Когда я добрался до Кривого переулка, там все уже было кончено. В том смысле, что тело Брюса Ольерди уже осмотрели, описали и увезли в «холодильник». Маги свою работу тоже почти закончили, следователи фиксировали на кристаллы последние штрихи, да и городская стража, которую отправили опрашивать жильцов близлежащих домов, в большинстве своем с задачей уже справилась. Так что на месте преступления осталось только оцепление, которое отваживало от переулка зевак.

С Тори и Лиз я, как и следовало ожидать, не пересекся – они уже уехали в Управление. Но вот то, что и тело укатило туда же, меня приятно удивило. Участок ведь не наш, а Роша. Но один из ребят из числа городской стражи охотно подтвердил, что труповозку вызывали именно из западного УГС, а люди Роша, покрутившись по округе, быстро отстали. Вероятно, получили приказ нам не мешать.

Это было необычно для столицы, но здорово облегчало мою задачу. Тем не менее по темной стороне я все же прошелся, Мэла на охоту тоже отправил, но, к сожалению, переулок не пустовал ни в дневное, ни тем более в ночное время, так что отпечатков на земле осталось море. В том числе и от наших ребят. А вот следов убийцы среди них не было, так что тело сюда привез явно не тот, кто отнял жизнь у господина Ольерди.

Убедившись, что ничего интересного в округе нет, я вернулся в участок и, пока Тори и Лиз занимались уликами, спустился в «холодильник», где уже готовился к работе Лив Херьен. Перед ним находился большой секционный стол с канавками для стока крови по бокам, а на столе лежал, видимо, тот самый мешок с останками, на который мне было очень любопытно взглянуть.

При виде меня светлый приветственно кивнул, надел длинные кожаные перчатки и, обзаведшись таким же кожаным фартуком, внимательно изучил мешок со всех сторон. И особенно много уделил внимания тем местам, где грубая ткань пропиталась кровью. Закончив осмотр и черкнув что-то у себя в блокноте, он развязал плотно завязанные тесемки на горлышке и принялся спокойно доставать изнутри фрагменты тел, укладывая их так, чтобы на столе получился… ну, почти что нормальный человек.

Фрагментов всего оказалось пятнадцать: окровавленная голова, разрубленное на две части туловище и четыре конечности, каждая из которых была аккуратно разделена на три части. Крови с них практически не натекло, из чего следовало заключить, что тело довольно долго где-то лежало, прежде чем его упаковали в мешок. К тому же тот, кто поработал над трупом, очень хорошо знал, что делать. Работал скорее всего топором. Но действовал грамотно – рубил по суставам. Причем, если судить по характеру сколов, на каждый сустав ему понадобился один, максимум два удара, что, несомненно, говорило о наличии опыта.

Когда Лив закончил выкладывать куски и убрал со стола пустой мешок, я склонился над криво лежащей головой.

– Как его опознали?

Светлый снял одну перчатку и создал поверх тела сканирующее заклинание. Серебристое облако накрыло сперва ноги жертвы, а затем, перемещаясь следом за рукой мага, принялось подниматься наверх.

– Ориентировки по нему во все участки были разосланы вместе с портретом и особыми приметами. Когда патрульные нашли мешок, голова лежала сверху. А в зубах торчала записка с именем.

– Это что же, наш убийца – шутник? – пробормотал я, взглядом поискав упомянутую записку.

– Скорее, ему захотелось поиграть, – не согласился Лив и, поняв, что именно меня заинтересовало, понимающе хмыкнул. – Записку можешь не искать – ее следаки забрали в качестве улики. Но я успел на нее взглянуть – следов чужой ауры там не было. Только кровь жертвы. Надпись всего из двух слов – имя и фамилия. Сделана печатными буквами, но писали вкривь и вкось. Скорее всего умышленно, чтобы изменить почерк.

– А по поводу тела что скажешь? – хмыкнул я, глядя, как он водит рукой над изуродованным трупом.

– Пока ничего особенного, кроме того, что с высокой степенью вероятности расчленяли его уже мертвого. Следов пыток на коже нет. Все кости и ногти целы. А убили его одним ударом – в сердце, так что перед смертью этот невезучий господин почти не мучился. Ну-ка, погоди…

Лив неожиданно остановил ладонь над верхней частью туловища жертвы, как раз над небольшой раной на левой стороне груди, скорее всего оставшейся от ножа с узким и тонким лезвием. Немного подумал, затем второй рукой, на которой еще была надета перчатка, поковырялся во внутренностях. А потом поднял на меня удивленный взгляд.

– А ты знаешь, у него было слабое сердце. И сосуды совсем плохие. Так что с высокой степенью вероятности могу предположить, что этот мужчина умер бы в течение ближайших лет и без дополнительной помощи.

Я ответил светлому скептическим взглядом.

– Хочешь сказать, убийца оказал ему услугу?

– Нет, конечно. Не в его праве было казнить или миловать даже очень больного человека. Но с учетом того, что смерть господина Ольерди была быстрой и безболезненной, скорее всего он никому не помешал. А расчленили его лишь потому, что так было удобнее складывать тело в мешок.

– Очень прагматично, – фыркнул я и отступил на шаг, когда Лив дошел до головы. – Но все же – что, если это не Ольерди? Может, нам подкинули фальшивку?

– Я проверю кровь на сколанис. И сравню те приметы, которые дали сыскари, с теми, что остались на теле мертвеца. Потом проведу окончательную диагностику. И дня через два точно скажу: он это или нет.

– А по вчерашним телам у тебя информация какая-нибудь есть?

Херьен качнул головой, закончив с заклинанием, и убрал руки от трупа.

– Пока нет. Мне их обещали привезти из ГУССа сегодня вечером.

– Значит, через денек я к тебе загляну. И скорее всего принесу отчет о вскрытии еще одного трупа, который этой ночью нашли на северном участке. Надо, чтобы ты оценил изменения и сказал, на что они похожи, с твоей точки зрения.

– Эм… ладно, попробую. Но буду очень удивлен, если Эрроуз даст тебе ознакомиться с материалами. Тем более позволит отдать их стороннему специалисту.

Я ухмыльнулся:

– Это уже моя забота. От тебя требуется только дать заключение.

Светлый окинул меня заинтересованным взглядом и кивнул, после чего я счел нужным подняться наверх и сунуть нос в те отчеты, которые Тори и Лиз уже почти настрочили. Бумаги, как ни странно, оказались готовыми и вполне приемлемыми по качеству. Так что я забрал обе и, не обратив внимания на сдвоенный возмущенный вопль, уволок в кабинет Йена вместе с документами, которые как раз успели дописать наши сыскари.

Норриди в кои-то веки оказался в кабинете не один. Но я совершенно искренне удивился, обнаружив, что он коротает обеденное время не с кем иным, как с Хеленой Триш, которую, как и обещал Тори, все-таки выписали из лечебного крыла. И которая первым же делом зачем-то явилась в наше Управление.

Как интересно…

Когда я вошел, девчонка с постной миной сидела на диванчике для посетителей и явно чувствовала себя неуютно. А Йен в это время старательно пялился в сферу и выглядел так, словно его терзала неприличная болезнь, о которой не принято говорить вслух, но и терпеть уже не осталось никаких сил.

При виде меня они одновременно вскинулись и с таким облегчением вздохнули, что мне стало почти смешно. Триш, правда, выглядела бледновато и казалась осунувшейся, но выражение на ее лице было весьма решительным.

– Что случилось? – поинтересовался я, зайдя внутрь и бросив на вешалку шляпу. – Триш, тебя выписали?

– Да, мастер Рэйш. Господин Орбис счел, что я могу без опаски покинуть лечебное крыло.

– А сюда-то тебя каким ветром занесло? Корн прислал? Или Йен, пока тебя спасал, успел стырить что-то важное из твоего кармана?

Норриди бросил на меня испепеляющий взгляд, а девчонка нервно улыбнулась.

– Нет-нет, ничего такого. Я очень благодарна ему за помощь, но вообще-то сегодня я искала именно вас.

– Да? – Я настороженно покосился на Йена, но тот снова уткнулся в сферу и сделал вид, что его больше ничто не интересует. – И что же тебе от меня понадобилось?

– Возьмите меня в команду!

– С ума сошла?! – чуть не поперхнулся я. – Ты же работаешь в ГУССе! Какой резон брать тебя на наш участок, да еще и после травмы?

Триш умоляюще сложила руки перед собой.

– Ну, пожалуйста, мастер Рэйш! Лора все еще находится в лечебном крыле и неизвестно сколько времени там пробудет! Меня к ней больше не пускают! Говорят, это может быть опасно! А Корн вообще отстранил от всех дел и наотрез отказался перевести в другую команду! Даже на время!

– Правильно отказался, – буркнул я, усевшись в любимое кресло. – Все равно тебе на темную сторону нельзя.

– Но это же всего на два дня!

– Ну и что? Может, через два дня Корн и так передумает.

– Не передумает, – несчастным голосом произнесла Триш. – В приказе стоит срок – две недели. А если Хокк не встанет за это время на ноги, то срок продлят на неопределенное время, потому что официально звание ученицы с меня еще не сняли, а до этого времени я не смогу работать в одиночку.

– Подумаешь, проблема! – отмахнулся я. – Получишь через пару дней значок, а затем придешь к Корну официально проситься на работу в качестве мастера. А пока отдыхай, набирайся сил. Можешь даже считать, что у тебя внеплановый отпуск.

За моей спиной какое-то время было тихо. А потом Триш прерывисто вздохнула, обогнула меня вместе с креслом и, встав у стола, тяжело посмотрела сверху вниз.

– Я не могу находиться дома, мастер Рэйш. Не могу ничего не делать, понимаете? Какой-то урод принес в жертву двух магов и едва не убил нас с Лорой, а вы предлагаете отойти в сторону и ждать, пока что-то решится?!

Я нахмурился:

– Ты предлагаешь нам с Йеном открыто пойти против решения Корна?

– Он сказал: если вы согласитесь, то я могу поработать с вами, – тихо призналась Триш, заставив меня изумленно вскинуть голову. – Но только с вами, иначе он лишит меня обещанной должности. Поэтому я прошу вас… пожалуйста, мастер Рэйш… возьмите меня к себе! Клянусь, что не доставлю никаких проблем и буду делать все, что вы скажете!

Я скривился и собрался было сказать твердое «нет», потому что еще один неопытный маг в команде был нам не нужен, но неожиданно увидел, как изменилось лицо Йена, и чуть не сплюнул. Триш его видеть не могла – она стояла к Норриди спиной. А Йен… гаденыш… тут же отвернулся, полностью перевесив ответственность за это решение на мои плечи.

Кретин.

– Ладно, ты в деле, – скрепя сердце сказал я, и Триш радостно дрогнула. – Но у меня два условия. Первое: ты подчиняешься беспрекословно и без приказа на темной стороне даже шагу лишнего не сделаешь. И второе: завтра ночью ты останешься дежурить возле дома на Шестнадцатой улице, чтобы нам не пришлось привлекать к этому делу Лиз. Ей эта работа пока не по плечу.

– Я согласна! Спасибо, мастер Рэйш! Я ваша должница!

– Знаю. А теперь дуй к ребятам, пусть покажут, что они уже успели нарыть. И помоги разобраться с кристаллами, а то они до ночи опять провозятся.

– Так точно! Будет сделано!

– Чудесно, – мрачно прокомментировал мое решение Йен, когда окрыленная надеждой девчонка лихо козырнула и упорхнула из кабинета. – Просто замечательно. И как ты себе это представляешь?

Я поморщился.

– Пусть работает, раз уж Корн не против, чтобы она нам помогала. А я с твоего позволения пойду к себе. Отсыпаться. И ждать новостей с других участков, где с высокой долей вероятности скоро еще кого-нибудь убьют.

Глава 9

Использовать схрон очень не хотелось, но выбора не было – после полутора суток беготни отдых был жизненно необходим, иначе после очередного возвращения с темной стороны я рисковал оказаться в таком же унизительном положении, как недавно Корн. К тому же предстояла очередная бессонная ночь – единственное время, когда я мог незаметно поработать с Робертом Искадо. И я решил, что лучше потратить время на него, чем потом объясняться с жрецами или с тревогой ждать, когда мальчишку закончат препарировать спецы из Ордена.

Когда я появился в Белом квартале, время уже близилось к полуночи, но Роберт, как и вчера, не спал. Правда, если вчера его выгнал из-под одеяла кошмар, то сегодня кровать вообще оказалась не разобрана, пижама валялась в углу, а полностью одетый мальчишка, по-видимому, даже не ложился. И вместо того чтобы благополучно сопеть в подушку, с потерянным видом сидел на подоконнике, напряженно всматриваясь в темноту за окном.

Когда я вышел с темной стороны и принес с собой зимнюю стужу, Роберт вздрогнул и неверяще обернулся. А затем порывисто соскочил на пол и с таким облегчением выдохнул, что мне снова стало немного совестно.

– Мастер Рэйш! Вы вернулись!

Тьфу. Надо было записку оставить, что ли, чтобы пацан не подумал, что все его бросили. Про Хокк он, естественно, не знал и, наверное, немало успел передумать за этот долгий, полный переживаний и догадок день.

– Официально меня здесь нет, – на всякий случай предупредил я, попутно проверяя поставленную вчера защиту. – Но мастер Хокк болеет и пока не может тобой заняться, поэтому придется мне какое-то время за тобой присматривать.

– Я только «за», – несмело улыбнулся мальчишка и одернул сбившуюся набок рубашку. А потом спохватился и уважительно, как-то совершенно по-взрослому, наклонил голову. – Простите, мастер Рэйш. Буду безмерно благодарен, если вы хотя бы временно займетесь моим обучением.

– Сколько Хокк успела тебе рассказать?

– Мы общались всего несколько дней до посвящения, – признался Роберт. – Мастер Хокк в общих чертах пояснила, что меня ждет, и сразу предупредила, что темного мага из меня не получится.

Ну, это мы еще посмотрим.

Я поправил в паре мест защиту, чтобы на нее не обратили внимания, если в комнате вдруг появится кто-то из коллег, а затем оглядел одежду пацана и признал ее вполне приемлемой для небольшой прогулки.

– Пойдем. Я покажу тебе темную сторону.

Роберт подошел и бестрепетно взял меня за руку. И не задал ни одного вопроса, когда я сперва утянул его во Тьму, а затем повел по погруженной в полумрак улице, постепенно уводя все дальше от дома. Поначалу я, правда, беспокоился, что тонкий камзол не сумеет защитить юного лорда от холода, но время шло, Роберт без устали вертел головой и с нескрываемым любопытством разглядывал разрушенные дома. И, кажется, намного лучше переносил пребывание на привычном для меня уровне Тьмы, чем гораздо более опытный Тори.

Когда мы выбрались из Белого квартала и свернули к неприметному тупичку между Сторожевой и Двенадцатой улицами, пацан впервые шмыгнул носом и ощутимо поежился.

– Потерпи немного, мы почти пришли, – бросил я, краем глаза заметив, как на втором этаже мелькнула и пропала неясная тень. Роберт кивнул и на всякий случай еще крепче ухватился за мою руку.

Конечно, это было не очень разумно – тащить мальчишку через весь центр, да еще и по темной стороне. Но если бы нас заметил кто-то в реальном мире, то ко мне появились бы вопросы. Особенно у патрульных, увидевших меня посреди ночи в компании мальчика, чье лицо не так давно красовалось на всех розыскных листах в Управлении.

Удалившись от центра города достаточно, чтобы не рисковать привлечь к себе внимание, я отыскал более или менее сохранный дом и, заведя Роберта внутрь, набросил на здание несколько заклинаний. После чего попросил невидимого Мэла покараулить снаружи и лишь после того, как по поводку пришло подтверждение, что просьба услышана, обернулся к терпеливо ждущему мальчишке.

– Не боишься? – хмыкнул я, когда посмотрел на происходящее его глазами и представил, как все это, должно быть, выглядело.

Роберт только улыбнулся:

– Если бы вы хотели меня убить, то могли сделать это давно. И не стали бы меня учить, как справиться с астральным двойником.

– Верно, – согласился я. – Но прежде чем мы приступим к чему-то серьезному, мне надо знать, на какие возможности стоит рассчитывать. И поскольку закон о несанкционированном использовании магии в столице мешает нам это сделать открыто, то придется немного схитрить.

– Что я должен сделать? – с любопытством посмотрел на меня юный герцог.

Я присел на корточки и пальцем начертил на снегу самый простой знак из темного арсенала.

– Повтори.

Роберт послушно нарисовал рядом точно такой же, а когда я велел его активировать, пацан бросил на меня удивленный взгляд.

– Но ведь на темной стороне нельзя без причин использовать магию. Разве нет?

– Когда по периметру комнаты стоят защитные заклинания, можно, – мысленно усмехнулся я. Надо же, Хокк все же успела с парнем немного позаниматься. – Давай, пробуй. И не переживай: окрестную нежить мы с тобой не разбудим.

Роберт приложил ладонь к знаку Боли и сосредоточенно прикрыл глаза. Какое-то время он сидел неподвижно, старательно пытаясь перенаправить в знак энергию. Поняв, что ничего не получается, нахмурился. Затем начал шевелить губами и зарылся ладонью в снег, но знак по-прежнему оставался мертвым.

– Я не могу, – наконец с досадой произнес Роберт, убирая руку с пола. – Я совсем ничего не чувствую.

Я ненадолго задумался, а потом развернул ладонь кверху и создал на ней крохотный темный огонек.

– А вот так можешь?

Мальчик поколебался, но о том, что вчера у него это получилось, все же не забыл. И, повторив мое движение, снова сосредоточился, только на этот раз толку с его усилий было намного больше, и всего через пару ударов сердца на маленькой ладошке заплясал такой же крохотный огонек, как и у меня.

При виде темного огня я удовлетворенно кивнул, а затем поднялся и начертал тот же самый знак Боли, только не на земле, а в воздухе. Начертал Тьмой. Прямо перед носом отпрянувшего от неожиданности мальчика.

– Повтори.

Растерянно выпрямившись, Роберт сперва недоверчиво уставился на собственную руку, затем – на мои пальцы, где еще не угасло темное пламя, и снова на свою руку. После чего не слишком уверенно ее поднял и, уже ни на что особо не надеясь, очертил в воздухе простую фигуру.

Та коротко вспыхнула и заалела во Тьме, словно политая свежей кровью. Я снова хмыкнул, а во взгляде Роберта мимолетный испуг внезапно сменился неподдельной радостью.

– Так, значит, я все-таки маг, мастер Рэйш?!

– Скажем так: настоящим магом тебя, пожалуй, не назовут. Но Тьма тебе послушна, ты для нее теперь свой, и это – самый ценный дар, который ты мог получить от темного бога.

У Роберта неожиданно напряглись плечи.

– Я что-то должен Фолу за этот дар? За него придется заплатить?

– Ничто в мире не дается даром. Так что – да, платить придется.

– И… чем же?

– Уважением, – улыбнулся я. – Почтением. Преданностью.

– То есть отдать за него жизнь или отнимать ее у других Фол от меня не потребует? – с недоверием уточнил юный лорд.

Я усмехнулся:

– Ему не нужны наши жизни. Он и так может забрать любую. Но отныне тебе придется помнить о его интересах, а еще – внимательно прислушиваться во Тьме на случай, если там однажды раздастся его голос.

Роберт немного помолчал, переваривая новую информацию. Но мальчиком он был неглупым, делать простейшие выводы его тоже научили, поэтому довольно скоро он пришел к вполне закономерному заключению и задал еще один вопрос:

– Получается, вы тоже служите Фолу, мастер Рэйш?

– Почему ты так решил?

– Мастер Хокк говорила и показывала мне совсем другую магию. И мы оба знаем, что я к ней не приспособлен. Но о том, что на темной стороне можно управлять Тьмой, леди… наверное, не знает? Зато это знаете вы. А теперь и я. И раз мы оба с вами делаем то, что недоступно ей, то получается, что Фол и вас когда-то благословил?

Я улыбнулся:

– Верно.

– А почему вчера вы сказали, что об этом нельзя никому говорить? – осторожно уточнил мальчик.

– Потому что благословение бога – это не магия, – спокойно пояснил я. – А наш Орден очень не хочет признавать, что силы в благословении порой бывает больше, чем в самом опасном заклинании. Когда-то это считалось обыденным явлением. Затем нас заставили о нем забыть. И если однажды Орден об этом вспомнит, то между жрецами и магами возникнет ненужное соперничество. А там, где появляется соперничество, рано или поздно прольется кровь.

– А там, где пролилась кровь, там рано или поздно может начаться война, – едва слышно уронил Роберт.

Я же говорю – умный мальчик.

– Как мне быть, если кто-то об этом спросит, мастер Рэйш? – снова спросил Роберт, подняв на меня растерянный взгляд. – Маги ведь чувствуют ложь. У многих при себе есть амулеты правды. Я просто не смогу солгать, если мне зададут прямой вопрос.

– Сделай так, чтобы поводов задать его ни у кого не возникло.

Мальчишка снова задумался. После чего с серьезным видом кивнул и, погасив свой огонь, тихонько вздохнул.

– Я понял. Постараюсь не привлекать к себе внимания. Но кем мне тогда себя считать? Магом? Простым смертным? Адептом Фола?

– Считай себя здесь гостем, – улыбнулся я. – Тьма – весьма своеобразная леди, и обычно она не любит чужаков. Но ты ей понравился. Это значит, что на темной стороне тебе будут не страшны ни холод, ни голоса усопших, ни безумие. Тьма тебя впустила. Точно так же, как ты не испугался впустить ее. Да, колдовать в реальном мире, как другие темные, тебе пока не дано. Ни один твой знак не станет там работать. Но Тьма способна подарить неизмеримо больше. Я научу тебя, как с ней ужиться. И пусть ты не станешь настоящим магом в глазах остального Ордена, но когда-нибудь ты поймешь, что на самом деле это не имеет никакого значения.

– То есть вы все-таки будете со мной заниматься? – радостно дрогнул Роберт. – И научите этим пользоваться?!

– Неофициально. В свободное время. И при условии, что ты не создашь мне проблем.

Мальчишка вскинул голову, уставившись на меня горящими от восторга глазами. Наверное, если бы не воспитание, он бы подпрыгнул сейчас до потолка. А если бы не удивительная для его возраста проницательность, он бы и половины не понял из того, что я хотел сказать. Однако он понял. Быть может, даже больше, чем следовало. И усилием воли сдержал рвущиеся наружу эмоции. После чего коротко поклонился, а затем ровным голосом сказал:

– Я буду молчать, мастер Рэйш. И сделаю все, чтобы вам не пришлось искать повод от меня избавиться.

Вернуть мальчишку домой оказалось сложнее, чем забрать его оттуда, не привлекая внимания родителей. За то время, что мы беседовали, Роберт все же успел подмерзнуть, поэтому пришлось пожертвовать собственным плащом и укутать его в надежде, что пацан не околеет.

Конечно, переправить его домой прямой тропой было гораздо удобнее, чем вести обратно пешком. Тьма его приняла, возможности у нас должны были быть сходными, но я решил не рисковать. Еще успеется. И, вернув пацана в теплую спальню, потратил еще какое-то время, чтобы убедиться, что он не хорохорится и не пытается юлить, чтобы его не посчитали слабаком. И лишь когда стало ясно, что он действительно согрелся, я засобирался по делам.

– А вы завтра еще придете, мастер Рэйш? – высунув нос из-под одеяла, с надеждой спросил юный герцог.

– Возможно. Но раньше полуночи не жди. И не бойся заснуть. Если понадобится, я сам тебя разбужу.

– А если папа или господин Корн найдут для меня другого учителя?

– Корну сейчас не до тебя. Но если он все же вспомнит про Хокк и про то, что тебе нужна замена, то сделай все, чтобы без меня во Тьме ты больше не появлялся.

– Истерика в качестве повода для отказа подойдет? – деловито уточнил пацан, когда я открыл тропу и уже собрался уйти.

Я хмыкнул.

– Если она будет убедительной.

– Ладно, – успокоенно отозвался сзади Роберт. – Значит, будет истерика. Спокойной ночи, мастер Рэйш.

Я, по обыкновению, промолчал. Но прежде чем уйти, все же достал из кармана пару монеток, связал их простеньким заклинанием поводка, как сделал когда-то для Йена, а затем вложил одну из монет в детскую ладошку.

– Если случится что-то плохое, позовешь. Я услышу.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарил мальчик, сжав маячок в руке. И только после этого наконец закрыл глаза.

Я не стал дожидаться, когда он уснет, – времени до утра еще хватало, чтобы наведаться в первохрам и помочь Алу со статуями. Но уходить прямой тропой я снова поостерегся и открыл ее лишь после того, как выбрался на соседнюю улицу.

Алтарь встретил нас с Мэлом приветственным бульком и небольшим светопреставлением, закончившимся в тот самый момент, когда Ал принял человеческую форму. Проблему с вместилищем Фола мой «зеркальный» друг, правда, еще не решил, зато за время вынужденного бездействия успел поднакопить сил, поэтому над статуей Ирейи мы поработали более чем плодотворно и к рассвету собрали ее аж до верхней части бедер. Выше дотянуться у меня уже не получалось, поэтому, как только тренькнул хронометр, я вернулся в Управление. И, поскольку новостей у Йена пока не было, решил заскочить в ГУСС в надежде, что чем больше я поделюсь силами с Хокк сейчас, тем меньше потом придется туда возвращаться.

Поскольку время было ранним, то в лечебном крыле меня встретил лишь заспанный дежурный маг в помятой одежде. Был он, как мне показалось, чересчур молодым для работы в ГУССе, но моему визиту, как и обещал Орбис, не удивился и с обреченным видом поплелся в комнату, где лежала Хокк.

Зайдя в палату, я глянул на ровно вздымающуюся под одеялом грудь и отметил про себя, что коллега выглядит еще немного лучше. Она порозовела, казалась не такой изможденной, как накануне. В себя, правда, не пришла, поэтому не отреагировала, когда я присел на край постели и взял ее за руку.

– Не отпускайте, пока я не скажу, что можно, – предупредил светлый, активируя диагностическое заклинание. Воздух над Хокк, как и вчера, тихонько засветился, окружив ее полупрозрачным куполом. Какое-то время заклинание что-то с ней делало, после чего маг с удовлетворенным видом кивнул и опустил руки. – Очень хорошо. Процесс пусть медленно, но все же идет.

– Почему медленно?

– Потому что леди не способна взять у вас много за один раз. Она слишком ослабла. Но как только ей станет лучше, передача энергии пойдет гораздо быстрее.

Я сжал безвольную кисть магички, и в этот момент ее веки неожиданно дрогнули.

– Рэйш?! – измученно прошептала она, и ее пальцы шевельнулись в попытке отдернуться. – Что, Фол тебя за ногу, ты делаешь?!

Я заглянул в ее затуманенные глаза.

– Не дрыгайся. Потом должна мне будешь.

– Отпусти…

– Нет.

Хокк приоткрыла веки чуть шире, оглядывая незнакомое помещение. Наткнулась взглядом на заинтересованную физиономию светлого, который с жадным любопытством следил за ее реакцией. Затем снова вернулся ко мне. Стал осмысленным. И тут же сбежал, после чего эта упрямица снова дернула рукой и сморщилась, поняв, что вырваться не удастся.

– Уйди, Рэйш. Ты – последнее в этой жизни, что я хотела бы сейчас увидеть.

– Ничего, потерпишь, – хладнокровно отозвался я. – Это для твоего же блага.

– Не надо мне никаких благ! Просто уйди, и у меня не будет к тебе никаких претензий.

– Хм. А сейчас они, получается, есть?

Хокк уставилась на меня долгим немигающим взглядом.

– После того, что ты сделал?! Да, конечно.

– А что именно я сделал, не подскажешь? – усмехнулся я. – В последнее время так много всего произошло, что сразу даже и не вспомнить, где и кому я успел насолить.

– И ты еще спрашиваешь?! – рыкнула дама, по-видимому, решив, что это шутка. – Ты нас бросил! Ты нарушил приказ! Ты…

– Мастер Хокк, вам нельзя волноваться, – тут же встрял в разговор целитель. – Поверьте, мы делаем все возможное, чтобы сохранить вам жизнь.

– Делайте, – свирепо раздула ноздри Хокк. – Только, пожалуйста, без него!

Светлый бросил на меня беспомощный взгляд, но я лишь пожал плечами. А она задергалась еще активнее, да так, что мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы не разорвать связь и не оставить дурную магичку без подпитки.

И чего, спрашивается, взъелась? Неужели настолько серьезно отнеслась к обязанностям старшей в группе, что посчитала себя оскорбленной моим исчезновением перед облавой на умруна? Хотя, может, дело в чем-то еще?

– Пусти! – снова прошипела Хокк, буравя меня сердитым взглядом. – Рэйш, не смей ко мне прикасаться!

Она чувствительно пнула меня ногой под одеялом.

– Слезь, кому сказала!

Я поднялся, чтобы не получить еще один пинок, и коротко взглянул на обеспокоенного светлого.

– Коллега, как вы смотрите на то, чтобы ее усыпить?

– Что?! – чуть не отшатнулся маг, а Хокк задергалась так рьяно, что одеяло на ней начало угрожающе быстро сползать на бок, открывая обнаженные плечи и часть груди, на которой виднелся старый и, по-видимому, довольно большой рубец, словно от удара мечом.

– Вы же можете это сделать? – осведомился я, настойчиво придерживая эту упрямую демоницу. – У вас есть соответствующие полномочия?

Светлый нерешительно помялся.

– Ну… вообще-то в случае необходимости, если больной нуждается в принудительном покое…

– Мне кажется, здесь как раз такой случай.

– Рэйш, не смей! – моментально рассвирепела магичка и от возмущения даже попыталась приподняться на постели. – Только попробуй! Я тебя прокляну!

Я требовательно уставился на мага, и тот обреченно вздохнул. А когда Хокк рванулась особенно сильно, сопляк все же поднял правую ладонь, обратив ее в сторону буйной пациентки. С его пальцев сорвалось крохотное голубоватое облачко и легонько поцеловало магичку в лоб, после чего Хокк обмякла, закрыла глаза и обессиленно уронила голову обратно на подушку.

Я кивнул:

– Благодарю.

– Это не по правилам, – тихо заметил маг, поправляя сползшее на бок одеяло. – Но я доложу господину Орбису, что был вынужден это сделать ради благополучия леди.

Я снова кивнул. А когда огорченный светлый ушел, снова присел на краешек кровати, выждал положенные четверть свечи. После чего отыскал дежурного мага, дождался, когда он сделает в журнале отметку о моем посещении. И перед уходом настоятельно посоветовал обсудить с господином Орбисом вопрос о принудительном погружении в сон неудобной пациентки. Хотя бы на время моих визитов, чтобы они не усложняли нам обоим жизнь.

Маг бросил на меня укоризненный взгляд, но причинами столь неприязненного отношения леди интересоваться не стал. Так что я спокойно вернулся домой, плотно позавтракал к радости Марты, которую всегда умилял мой аппетит. А когда поднялся из-за стола, то ощутил, что в кармане снова завибрировала зачарованная монетка.

– Арт, у нас еще два трупа, – с мрачным видом сообщил Йен, когда я появился у него в кабинете. – Только что пришло сообщение от Корна с пометкой «срочно».

– Кто? Где? Когда?

– Как и в прошлый раз – маги: темный и светлый. На южном участке. Похоже, что этой ночью. Только совсем не в том доме, за которым вели наблюдение люди Роша. Кажется, мы что-то упустили.

– Едем, – отрывисто бросил я, нахлобучивая шляпу. – Если это такое же убийство, как на Шестнадцатой, я должен на него посмотреть.

Глава 10

Кеб привез нас на самую окраину города, в один из припортовых районов со скверной репутацией, куда приличный горожанин и днем-то лишний раз не зайдет, а ночью и вовсе не сунется. Самые что ни на есть трущобы, которые годами обживали бандиты, убийцы, воры, нищие и человеческое отребье всех цветов и мастей. Причем мокрые трущобы, наполовину подтопленные после обильных дождей и выглядящие еще более жалко, чем обычно. Низенькие одноэтажные серые домики с просевшими крышами, накренившиеся и полуразвалившиеся сараи, редкие двухэтажные здания – такие же обшарпанные и старые, как все остальное. Грязные улицы. Разлившиеся без конца и края лужи с расплывающимися кругами от упрямо моросящего дождя. Торопливо исчезающие в подворотнях оборванцы с вороватыми взглядами…

Проезжая мимо в служебном кебе, я глянул на них сквозь линзы и равнодушно отвернулся: ни одного человека, кому была суждена смерть от естественных причин, здесь не осталось. Только зарезанные, задушенные, утопленные, с раздробленными черепами и с обожженной кожей… а то и вовсе без оной. Унылое зрелище. Такое же унылое, как весь этот гнилой райончик, куда раньше я заглядывал лишь мельком, да и то исключительно с темной стороны. А вот сейчас увидел его вживую и подумал, что особой разницы, пожалуй, не вижу – тот же мертвый город, что и во Тьме. Только местных жителей побольше.

Место преступления располагалось неподалеку от городской стены – заваленный всевозможным хламом двор, где единственным строением оказался старый, давно заброшенный сарай, окруженный хлипким дощатым забором. Кое-где в нем отсутствовали доски. Остальные были исписаны похабными картинками и надписями. А на земле под забором громоздились такие горы застарелого мусора, что при желании по ним можно было перебраться во двор, словно по лестнице – настолько они были высоки.

– Приехали, – буркнул сидящий рядом Йен, сверившись с запиской Корна. – Улица Прибрежная, участок номер двадцать четыре. Вон, и наши уже пасутся.

Я выбрался из кеба и, наклонив шляпу, чтобы дождь поменьше капал на лицо, глянул на стоявшие на другой стороне улицы три служебных кеба.

Видимо, не только нас Корн прислал сюда поработать. Рядом еще и парни из городской стражи болтаются, типа оцепление изображают, хотя в действительности отгонять от забора было некого. Зевак поблизости не наблюдалось. Большинство лачуг по соседству выглядели нежилыми. А улица до самого конца была пустынной, словно местные жители при виде городской стражи затаились в своих норах, как крысы.

– Смотри-ка, и Корн здесь, – удивился Йен, углядев сквозь дыру в заборе рослый силуэт шефа во дворе. – Пошли, поздороваемся.

Я молча двинулся к калитке. Вернее, когда-то давно там была калитка, но теперь виднелась лишь большая дыра в заборе да проржавевшие петли, держащиеся на одном гвозде. Под ногами хлюпала и чавкала грязь. Плащ тут же намок. И я поневоле вспомнил отвратительную погоду в Верле, которая целых три с половиной года портила мне настроение.

Корна мы застали возле той самой замызганной сараюшки. Он почему-то стоял возле входа, не делая попыток зайти внутрь, и выглядел глубоко задумчивым. С его непокрытой головы то и дело скатывались вниз крупные капли, портя служебный камзол и вымачивая тонкую сорочку. А рядом добросовестно мок, кутаясь в видавший виды плащ, Хьюго Рош, которому что-то тихо говорил одетый в черную кожу Грэг Эрроуз. Причем из всех присутствующих только Эрроузу, судя по невозмутимой физиономии, мерзкая погода не доставляла особых хлопот.

– Норриди, Рэйш… – приветственно кивнул шеф, когда мы приблизились. – Молодцы, что так быстро. Рош, введи их в курс дела.

Некрос зыркнул в нашу сторону из-под густых бровей, а Эрроуз удостоил небрежным кивком.

– Вчера я попросил коллег из городской стражи напрячь своих информаторов в плане домов, подозрительных на несанкционированное использование любых видов магии. Связь, разумеется, искали с пропажами магов, особенно светлых, а также с убийствами и исчезновениями простых людей. Около свечи назад в Управление городской стражи поступила информация о пустыре на Прибрежной улице. Якобы несколько лет тому назад здесь посреди ночи загорались подозрительные огни. Народ тут не особенно суеверный, так что двое забулдыг однажды решили сунуться на пустырь в надежде, что удастся поживиться. Больше их никто не видел. Огни тоже пропали. Несколько раз местные после этого пытались сюда забраться – кто в мусоре порыться, кто переночевать под крышей… калитки же нет. А сарай – какое-никакое, но все же убежище. Обратно, по словам информатора, никто из тех людей не вернулся, поэтому уже не один год на этот двор никто не суется. Его вроде как считают проклятым.

– Заявления о пропаже людей никто, разумеется, не подавал, – не спросил, а констатировал Эрроуз.

– Естественно. Кому интересны безродные бродяги? И сообщений о возможном применении магии в этом районе к нам тоже не поступало. Просто так, без причины, стража уже давно сюда не заходит. Лет пять назад облаву только устраивали, когда маньяка ловили. И с тех пор – тишина.

– Твои-то люди куда смотрели? – буркнул Корн, оглядывая рассеянным взором горы наваленного под забором мусора.

Некрос поморщился.

– Мои маги и так на износ работают. И в каждый патруль я их не засуну – у меня нет столько людей. Так что, пока в деле нет признаков магпреступления и пока к нам не поступило заявление от городской стражи, они в дома врываться не будут и во все подряд подвалы заглядывать не начнут.

– Что еще есть на этот участок? – хмуро осведомился шеф.

– Формально его владельцем считается некто Эло Ориандр. Но по документам этот человек скончался более десяти лет назад. Наследников после себя не оставил, документов о продаже участка в нашей базе нет, так что в данный момент времени он как бы ничей. Другой собственности на этого человека не записано. Но я отправил запрос в городской архив, чтобы уточнили, почему оставшийся без владельца участок своевременно не передали во владение городу. А мои парни сейчас бродят по кварталу в поисках возможных свидетелей, но не думаю, что от них будет какая-то информация.

– С телами закончили?

– С осмотром – да, целители уже уехали, а личности убитых еще только будем устанавливать.

– Рэйш, взгляни, пока трупы не увезли. Норриди, поскольку с высокой степенью вероятности дела связаны, Рош в ближайшее время передаст вам всю информацию по Прибрежной. Работать будете вместе. Отвечаете за результат именно вы.

– Есть, шеф, – без особого энтузиазма отозвался Йен. Рош так же хмуро кивнул. А я, обойдя молчаливого Эрроуза, толкнул криво висящую дверь и скользнул в полутемный сарай.

Внутри было на удивление сухо – кажущаяся ветхой крыша даже после недели сплошных дождей не прохудилась. Пахло влагой и одновременно пылью, как в промозглом, давно не чищенном подвале. Мебели в сарае, правда, не оказалось, как и тел, но в полу виднелся откинутый набок люк из грубо сколоченных досок. А под ним – такая же хлипкая деревянная лестница, уходящая куда-то под землю.

Взглянув на нее через линзы, я ухватился за края ямы и принялся осторожно спускаться. Пять… шесть… восемь перекладин, и вот я уже стою посреди такого же сырого подпола, больше похожего на тесную, ощутимо давящую на голову клетку. Внутри – ни души. Мебели тоже нет, за исключением кривоногого табурета в углу и наброшенной сверху грязной циновки. Зато в полу виднеется еще один люк. На этот раз металлический, с внушительными дужками для замка. Сам замок валяется рядом – здоровенный амбарный монстр, перерубленный надвое и опаленный каким-то заклинанием. Видать, ребята Роша постарались.

Глянув на подпол внимательным взором и отметив для себя пару интересных деталей, я принялся спускаться во второй подвал уже не по деревянной, а по железной лестнице. А когда добрался до самого низа и огляделся, то поневоле присвистнул.

Не знаю, кому и зачем это понадобилось, но неизвестный умелец потратил немало времени и сил, чтобы вырыть под землей целые хоромы, размеры которых, вероятно, простирались за пределы заброшенного участка. Здесь на удивление было сухо и почти тепло. Изнутри помещение оказалось выложено каменными блоками. В качестве освещения использовались три магических светильника, которые наши маги не соизволили погасить перед уходом. Само помещение делилось на четыре комнаты тонкими перегородками. Первая, где я оказался, была центральной и оказалась пустой. В той, что слева, у стены стояли широкие стеллажи, на которых в идеальном порядке лежали инструменты – пилы, ножи всевозможных размеров и назначения, покрытые тонким слоем пыли ножницы…

Я из любопытства снял с полки один нож – надо же, острый. И совершенно не ржавый. Даже глянул на него вторым зрением, но следов крови не увидел. Ни на нем, ни на других инструментах. Разве что небольшие зазубрины на лезвиях и слегка затупленную пилу, словно когда-то ею пилили что-то твердое. Вроде костей. В дальнем углу, прислоненные к стене, стояли два больших топора. Далеко не новых, но таких же чистых, как ножи и пилы. На краешке лезвий я тоже заметил крохотные сколы, причем немало, из чего сделал вывод, что раньше они использовались часто. Потом прошелся вдоль стеллажей, заглянул в стоящее с краю пустое ведро с небольшой вмятиной на боку. Обнаружил за ним целую стопку чистых тряпиц, аккуратно сложенных вчетверо. Точильный камень. Напильник. Несколько тяжелых каменных брусков, на которых еще виднелась пара оставшихся после заточки металлических «заусенцев». Но мусора на полу не осталось – кто бы ни был владельцем этого подвала, личностью он был аккуратной. Быть может, даже слишком.

Больше не найдя во второй комнате ничего интересного, я перешел в третью и остановился на пороге, оглядывая два грубо сколоченных стола с кожаными ремнями в головном и ножном концах. А на столах – два полуистлевших, высохших до состояния мумий безголовых тела, которые не поддавались опознанию. Левое, судя по более широкому костяку, когда-то принадлежало физически развитому мужчине. Правое, если я не ошибся, более хрупкой и изящной женщине. У обоих были аккуратно вскрыты грудные клетки и вспороты животы. От разложенных рядом внутренностей, правда, почти ничего не осталось, но я совсем недавно видел очень похожую картину. И не сомневался, что с этими людьми произошла та же история, что с Дертисом и леди Ирэн Ольерди. Несмотря даже на то, что подозрительных символов на полу вокруг столов не имелось.

Судя по состоянию тел, убили этих людей довольно давно. За это время от них мало что осталось, поэтому неудивительно, что парни Роша так быстро закончили.

Вернувшись в первые две комнаты и оглядев стены еще раз, я вскоре заметил небольшие, прячущиеся в углах вентиляционные отверстия. Благодаря им в комнате по-прежнему сохранялся относительно свежий воздух и не висел убойный запах разложения. Там же, на стенах, во множестве виднелись выбитые прямо в камне защитные знаки, очень похожие на те, что остались в доме на Шестнадцатой улице. Такие же символы нашлись на всех без исключения перегородках. И только в последней комнате они отсутствовали. Зато в ней имелось сразу пять больших, окованных металлическими полосами сундуков.

Я по очереди открыл каждый из них и мысленно вздохнул.

Кости…

Все сундуки были до отказа забиты человеческими костями. Не знаю, сколько народу здесь погибло, но девять черепов я углядел только на поверхности. А сколько лежало внутри, даже представлять не хотелось.

Прав был Корн. Это отвратительная находка. И с учетом того, что лет ей намного больше, чем убийству Дертиса и леди Ирэн, то Рошу поделом досталась второстепенная роль в этом расследовании. Хотя на месте Йена я бы этому скорее огорчился, чем порадовался. Неровен час, и на нашем участке найдется подобное «захоронение». Пожалуй, надо будет ему намекнуть, чтобы городская стража уже сегодня начала обыскивать заброшенные дома и сараи на окраинах. Жольд ему должен, поэтому будет вынужден поучаствовать. И если окажется, что не только Рош просмотрел у себя такое безобразие…

Я захлопнул крышку последнего сундука и перешел на темную сторону, чтобы еще раз оглядеть огромный подвал и попробовать найти хотя бы призрачный след убийцы. И, что самое удивительное, я его действительно нашел. Один-единственный, неимоверно старый отпечаток мужского ботинка, больше похожий на крохотный красный мазок. При виде него я слегка воспрял духом, но, как только попытался на него встать, тут же скривился.

Тьфу.

След мертвеца. Впрочем, не стоило ожидать, что мне вот так сразу повезет там, где потерпели поражение маги Роша и не исключено, что сам Эрроуз. Он же не зря так вырядился. Наверняка на темную сторону тоже ходил. Но, судя по настроению Корна, ничегошеньки не нашел.

Уйдя с гнилого следа, я какое-то время еще потоптался в подвале, но в конце концов был вынужден признать свое поражение. Убийца сделал все грамотно, четко и не оставил нам ни одного путного следа. Все подчистил. Кровь с инструментов смыл. Исполнителя убрал. И теперь, чтобы его найти, надо было искать другую зацепку.

Когда я выбрался из подвала, обстановка на улице несколько изменилась – луж на земле стало гораздо больше, зато между тяжелыми тучами ненадолго проглянуло солнце, а зарядивший еще с ночи дождь наконец-то прекратился. Да и народу возле сарая прибавилось – оказывается, пока я работал, на пустырь прибыла команда Йена в полном составе, и теперь все они толклись у входа, уставившись на меня с жадным нетерпением.

– Вы-то здесь что забыли? – удивился я, остановившись рядом с Триш и Лизой.

Девушки переглянулись.

– А как иначе, мастер Рэйш? – отозвался подошедший Тори. – Раз дело пойдет за нами, значит, нам тоже придется все здесь осмотреть. Ни в коем случае не ставлю под сомнение профессионализм коллег с южного или северного участка, но лучше взглянуть на место преступления самому.

– И составить собственное впечатление, – добавила Лиз, с надеждой взглянув на стоящего поодаль шефа.

Йен на это только отмахнулся. Дескать, делайте что хотите, главное – чтобы был результат. А Корн покровительственно улыбнулся и посторонился, пропуская воодушевленную молодежь внутрь. При виде Триш он совершенно не удивился, но когда она проскользнула мимо, очень строго на нее посмотрел и вполголоса добавил:

– Никаких прогулок по темной стороне.

– Я помню, шеф, еще два дня, – тихо вздохнула девчонка и только после этого скрылась за дверью.

– Ну и как впечатления? – развернулся ко мне Корн, как только молодые маги скрылись в подвале. – Что скажешь, Рэйш?

Я задумчиво пожевал губами.

– Я знаю, как он это сделал. Могу предположить, когда это произошло. Но не понимаю, почему было выбрано именно это место и именно эти люди. Пойду-ка прогуляюсь по соседним участкам. Может, след какой отыщу.

– А я к себе, пожалуй, поеду, – известил шефа Эрроуз. – Мне здесь делать больше нечего. Рош, тебя куда-нибудь подбросить?

– Мы передадим все материалы по делу. Опрос свидетелей закончим сами, а вот тела полностью ваши, «труповозка» уже в пути, – не слишком охотно сообщил начальник южного участка, обернувшись к Норриди. После чего выудил из кармана компактный переговорник и протянул Йену. – Если что, я на связи.

Норриди благодарно кивнул и убрал амулет за пазуху, после чего обменялся с Корном выразительным взглядом и двинулся следом за своими людьми – он тоже любил изучать место преступления сам. Корн на это лишь плечами пожал. И, напомнив, что ждет от всех отчетов как можно быстрее, направился к стоящему за забором кебу.

Не дожидаясь, пока начальство разъедется, я перешел на темную сторону и снова принялся за работу. Мусора здесь оказалось намного меньше, чем наверху, и я даже отыскал вход в вентиляционную шахту, отверстие которой видел в подвале. Но, кроме него, вокруг сарая больше ничего интересного не нашлось, словно этого места и впрямь на протяжении нескольких лет упорно сторонились люди.

Проследив краем глаза, как из соседних домов… таких же убитых развалюх, как стоящий посреди мусора сарай… выходят незнакомые маги, в том числе и темные, я обошел их по дуге и принялся осматривать соседние участки. Но там было так же пусто, тихо и уныло, как и везде. Разве что следов побольше, в том числе и тех, что носили на себе застарелые метки убийц. Увы. Народ в этом районе проживал не самый благонадежный, порой и вовсе откровенно гнилой, но вставать на след каждого, чтобы узнать, не они ли убили парочку магов в подвале, было незачем. Наш убийца умен, предусмотрителен и достаточно аккуратен, чтобы долгое время не привлекать к себе внимания. Скорее всего он бы не стал мараться сам, а исполнителей наверняка убирал по мере того, как они заканчивали грязную работу. Я был готов даже поверить, что на каждое убийство он умышленно выбирал разных палачей. Так безопаснее. А уж небрезгливых людей, готовых за деньги расчленить еще теплое тело, в столице всегда хватало.

Потратив на осмотр почти целую свечу, но так ничего путного и не обнаружив, я забрался на крышу одного из домов и задумчиво уставился на двадцать четвертый участок. Сверху пустырь просматривался прекрасно, и было видно, что сарай располагался точно по центру, а дощатый, зияющий дырами забор огораживал место преступления большим, почти идеальным кругом. Конечно, на темной стороне вместо забора и сарая остались лишь древесная шелуха и изгрызенные временем гвозди. Но мне не нравилось их расположение. Хотя я так и не смог понять, что же во всем этом было неправильно.

– Здесь пусто, Арт, – прошелестел Мэл, неслышно возникая рядом. Невидимый благодаря стараниям Ала и еще более опасный, чем раньше. – Слишком пусто для такого грязного района. Тебе не кажется это странным?

Я кивнул.

– Нежити в округе нет. А мы ведь с тобой здесь не охотились.

– Я проверил дома на соседней улице. Там еще остались гули и шуршы.

Я с интересом на него покосился:

– Как далеко ты зашел?

– Четыре дома по правую и по левую руку отсюда, – отозвался из Тьмы Палач. – Никого. В пятом была крыса. В шестом и седьмом какая-то мелочь. Я не стал ее трогать. И только в восьмом есть следы более крупных тварей, но им дня два, не меньше.

– Хочешь сказать, здесь тоже логово? Как с умруном?

– Скорее, здесь еще остались следы магии. Причем такие, что нежить до сих пор сторонится этого места.

Я снова взглянул на пустырь и нахмурился.

– Я не увидел там следов магии. Подвал чист. И на стенах – защита.

– Если бы защита была абсолютной, то вся магия, что излилась в подвале несколько лет назад, там бы и осталась. Ей было бы некуда деться.

– По-твоему, люди Роша что-то проморгали?

Мэл тихонько фыркнул.

– Ты так не думаешь. Я слышу твои мысли через поводок. И с некоторых пор даже могу кое-что увидеть. Но мне кажется, что знаки, которые остались на стенах, понадобились не только для защиты.

Я быстро повернулся, но место, откуда доносился голос, выглядело абсолютно пустым. Даже через линзы.

– Ты что-то вспомнил?

– Не уверен, – на мгновение пелена невидимости в том месте, где у Мэла была голова, дрогнула. – Но не думаю, что убийца мог забрать из подвала всю освободившуюся после ритуала магию. Это физически невозможно. Слишком велик объем, тем более если обряды проводились регулярно. Ни в один артефакт столько не войдет. Значит, хотя бы какая-то часть этой энергии должна была куда-то деться. Или наверх, где ее отголоски наверняка бы заметили. Или в землю, где ее могли почувствовать те, кто прячется в кавернах.

– Если там появился свет, то нежити от него должно было поплохеть, – задумчиво предположил я. – А свет наверху и впрямь замечали. И не раз. Но это были скорее физические явления, иначе патрули всполошились бы раньше. И если ты прав, то магия уходила вниз. Под землю. На темную сторону. Но сколько же ее должно было излиться, чтобы отсюда разбежались все твари? И какая должна была быть концентрация, чтобы они и по сей день боялись сюда заходить?

– Пойдем, я тебе кое-что покажу, – сухо сказал Мэл, и поводок между нами натянулся. Ориентируясь больше на него, чем на зрение, я спустился следом за служителем в подвал, а затем – на нижний слой, где находился вход в каверну. Там Палач наконец сбросил невидимость и первым нырнул в расщелину, благо она оказалась достаточно широкой для его стремительно растущих плеч. Мне, правда, пришлось порядком ужаться, чтобы протиснуться следом. Броня при этом протестующе скрипнула, края расщелины осыпались, и только после этого я ухнул вниз с головой, успев сгруппироваться и приземлиться на ноги.

Каверна оказалась довольно глубокой. Изрытая многочисленными ходами пещера выглядела древней, большой и абсолютно пустой. На стенах, помимо нор, я также увидел волнистые выемки и впадины, словно тысячу лет назад тут плескалось настоящее море, и вода за годы вынужденного простоя выточила в стенах характерные канавки, а местами истончила камень так, что он осыпался от одного прикосновения.

Легонько стукнув по одной из стен и наглядно в этом убедившись, я заглянул в образовавшийся проем и присвистнул. За стеной находилась еще одна каверна – раза в два больше, чем первая, намного более глубокая, но такая же пустая. Весь пол там был устелен обломками костей, так что когда-то тут была очень даже бурная жизнь. А сейчас – ничего. Ни гуля, ни крысы… тихо, как в склепе. Правда, в неплохо освещенном склепе – стены второй каверны испускали слабый, но устойчивый свет, словно на них поселилась колония светлячков.

Сняв перчатку, я провел ладонью по шершавой стене, ощутил легкое покалывание в ладони и выразительно оглянулся на Мэла.

– Магия. Светлая. Ты был прав.

– В соседних подвалах то же самое, – бесстрастно отозвался Палач. – В радиусе сотни шагов все каверны такие. Нежить поэтому и ушла.

Я кивнул.

Конечно. Там, где есть свет, ей нечего делать. От него гули болеют, как люди от лихоманки. Умирать, правда, не умирают, но они все же не идиоты. И стремятся как можно дальше держаться от мест, которые способны им навредить.

Вопрос в другом.

– Почему осталась только светлая магия и почему в каверне? – пробормотал я, убирая ладонь от стены и снова надевая перчатку. – Насколько я понял, магия переходов высвобождает во время ритуала одинаковое количество энергии и у светлого, и у темного магов. Куда же тогда подевалась излишки темной магии?

– Может, их забрали?

– Или на темной стороне они быстрее рассеялись, – подумав, предположил я. – Все же наша энергия здесь приживается лучше. Вернее, ее есть кому поглощать. Но тогда получается, что обычная темная магия на нижнем слое все-таки работает. Просто заклинания рассеиваются очень быстро, и ни одно из них не способно существовать дольше определенного… наверняка очень короткого… времени. А светлая магия чужда темной стороне. И раз ее никто не использует, то она годами может сохраняться в почти неизменном виде. Но почему я не видел ее раньше? Вся столица, считай, напичкана артефактами различной мощности. Каждый второй житель так или иначе пользуется магией. А я ни разу не замечал ее следов на нижнем слое. И светлые здесь не могут долго находиться. Почему же сохранилась именно эта энергия?

– Может, потому, что была получена во время убийства? – тихо щелкнул костяшками Палач. – Или во время обряда энергия видоизменилась?

Я прошелся вдоль светящейся стены, но испускаемый ею свет был везде одинаковым. Ровный, очень легкий след некогда проведенного ритуала. Как печать Смерти на еще живом теле. Или кусочек невинно убиенной души, чудом зацепившийся за мертвеца. Магия переходов… вернее, магия парадоксов. Противоестественная. Неправильная. Кажущаяся абсолютно невозможной, но, к сожалению, совершенно реальная.

Какая только сволочь рискнула ее использовать? И почему после ритуала Тьма наотрез отказалась принимать выпотрошенную из светлого силу?

Кстати, в подвале на Шестнадцатой улице я тоже видел много света на темной стороне, но до сегодняшнего момента не придавал этому факту должного значения. Да и на нижний слой в доме Ольерди не спускался. Вернее, не спускался именно в подвале. А наверное, зря.

– Я обнаружил кое-что еще, – неожиданно сказал Мэл, когда я обошел каверну и вернулся ко входу. – Мне кажется, я знаю, почему убийца использовал именно это место для ритуала.

Я вопросительно приподнял брови, а Палач расчистил небольшое пространство на полу и ловким движением секиры очертил на камне почти идеальный круг.

– Смотри: это – забор.

Секиры снова свистнули, из пола вылетел целый сноп искр, а в центре круга появился небольшой прямоугольник.

– Это – сарай.

Еще одно движение. Новый веер брызнувших в сторону искр, и внутри круга появился еще один прямоугольник. Побольше.

– Это – подвал.

Чирк.

– А это – второй подвал…

Чирк. Чирк. Чирк.

– И перегородки… ничего не напоминает?

Я замер, уставившись на получившийся рисунок. После чего выудил из воздуха свою собственную секиру, не веря сам себе дорисовал на полу два стола, стеллаж. А затем внезапно почувствовал, как на висках выступила испарина.

– Очень похожий символ был на полу в доме Ольерди! У стола, где лежала убитая магичка. Правда, у того знака была смещена вправо вот эта линия, не было внешнего круга, а вот тут, наоборот, было несколько дополнительных точек… и тут. Но в целом это ОЧЕНЬ похоже. И Корн сказал, что в подвале тоже видел нечто подобное. Тьма! Что вообще происходит в столице?!

Мэл коротко на меня взглянул, а затем резкими отточенными движениями высек рядом с первым символом еще один. Такой же странный, рубленый и до ужаса знакомый.

– Подвал. Первый этаж. Второй этаж: одна комната, вторая… и чердак. Похоже?

Я вздрогнул. Теперь мне даже не понадобилось вспоминать расположение комнат в доме Ольерди, чтобы понять, что Мэл абсолютно прав. Здание было построено таким образом, что его стены, если представить их в виде схемы и посмотреть сверху, в точности повторяли один из символов, использованных убийцей во время ритуала. И если с первым я до сих пор не мог определиться, то этот я видел совершенно точно. Второй снизу, в левом полукружье. Но зачем? И как это вообще можно было проделать? Ведь дом построили задолго до того, как вся эта история раскрылась. По всему выходило, что в Алтире происходит что-то из ряда вон выходящее. Что-то определенно плохое. Более того, мне вдруг показалось, что у нас осталось не так много времени, чтобы с этим разобраться. А появившееся предчувствие стремительно уходящего времени оказалось настолько сильно, что я поднял на Мэла тяжелый взгляд и велел:

– Проверь все дома, которые нашла Лиз. И как можно быстрее. Надо выяснить, какая у них планировка. И сколько еще таких символов разбросано по столице. Если убийца проводит обряды по схеме, то нас скоро ждет целая череда исчезновений и очень нехороших смертей с непредсказуемым исходом.

– Сделаю, – наклонил голову Палач.

Я коротко надиктовал ему адреса, после чего Мэл, окутавшись невидимостью, исчез. А еще через пару ударов сердца в моем кармане снова завибрировала монетка.

– У нас два новых трупа, – мрачно сообщил Йен, едва я выбрался с темной стороны и подошел узнать, в чем дело. – Только что сообщили по переговорнику. Аллейная, девять. Корн уже в пути.

– Езжайте, – только и сказал я, чувствуя, как неприятно сосет под ложечкой. – Вас четверо. Как раз поместитесь в кеб. И следователей вызовите. Лишними на Аллейной они не будут. А я вас потом догоню.

Глава 11

На место преступления я прибыл задолго до того, как там появились Корн и его заместители. Собственно, когда я добрался до нужного дома, рядом болталось только несколько патрульных из числа городской стражи и один-единственный дежурный маг. Мага я не знал – это был восточный участок, а с людьми Грегори Илджа меня раньше никто не знакомил. Но хорошо было уже то, что светлый практически не пользовался визуализатором и занимался исключительно телом в подвале, поэтому я успел без помех обойти остальной дом и его окрестности по темной стороне, не привлекая чужого внимания.

В реальный мир я вернулся лишь после того, как возле дома остановилось сразу два кеба и оттуда выбрались Корн, Эрроуз и Рош. Почти одновременно с ними к крыльцу подкатил третий кеб со значком Управления городского сыска, и оттуда выскочил обеспокоенный донельзя Грегори Илдж. Дождавшись, когда эта троица зайдет в дом, я выждал еще некоторое время и лишь тогда перешел в реальный мир, благоразумно сделав это на соседней улочке.

Из того, что я успел увидеть, стоило отметить несколько принципиально важных вещей.

Первое. Убийство произошло не далее как прошлой ночью, потому что магический фон на чердаке и в подвале просто зашкаливал. Вниз я даже соваться не стал – мне мое здоровье было еще дорого. А вот на чердак заглянул и ничуть не удивился, обнаружив дурацкий «колодец». Все, как и в прошлый раз. Погибших тоже было двое: мужчина, если я правильно расшифровал движения губ светлого, и женщина. Способ убийства аналогичный. Причем, судя по обилию крови, сперва убийца выпотрошил жертвам внутренности и лишь после того, как из тел ушла вся магия, добил их точными ударами в сердце.

Второе. Дом оказался нежилым, однако вовсе не выглядел старым или заброшенным. Видимо, съехали отсюда не так давно. А если и нет, то за домом кто-то явно присматривал. Соседние здания оказались обитаемы, однако жалоб на светопреставление в темное время суток в сыскное Управление почему-то не поступало. Сами тела обнаружили случайно. Исключительно потому, что Илдж, как и Рош, еще вчера отдал приказ проверить окраины и все подозрительные дома на подконтрольном ему участке. В число адресов, которые дала нам Лиз, конкретно этот дом, как и пустырь, не входил. Тем не менее на его стенах имелись похожие защитные заклинания. А на полу вокруг жертв красовались те же непонятные знаки, что я видел на Шестнадцатой улице.

Наконец, третье. Здесь, судя по распределению магического фона, тоже использовалась магия переходов. Потопа, правда, не случилось, но лишь потому, что водопроводная труба располагалась в другом конце здания. Зато в предполагаемой точке перекреста, пришедшейся на середину коридора второго этажа, обвалилась одна из стен. И под ее обломками оказался погребен обгоревший до неузнаваемости, практически обугленный крысиный труп.

– Рэйш, ты уже здесь? – удивился Корн, когда я нагнал его на полпути в подвал и окликнул.

– От пустыря досюда ближе, чем от Управления, – бросил я загодя придуманную полуправду. – Почему вы один?

– Рош и Эрроуз изъявили желание взглянуть на чердак. Не желаешь к ним присоединиться?

– Сперва я хотел спросить: вы действительно планируете зайти в комнату с трупом? – решил пояснить свой интерес я. Корн замер на середине лестнице, после чего внимательно посмотрел на меня снизу вверх.

– Я помню, что было в прошлый раз, Рэйш. Глупостей не наделаю. Но дежурный маг еще не знает об опасности. И его скорее всего придется уводить оттуда силой.

– Хорошо, – оскалился я. – Потому что накопительных амулетов у меня с собой нет. И за раз я смогу вытащить оттуда только одного человека.

Корн кивнул и как ни в чем не бывало продолжил спускаться в подвал. А я поспешил наверх, успев нагнать Эрроуза и Роша в самый последний момент. К тому времени, как я взбежал по лестнице, оба мага уже стояли перед чердачной дверью и напряженно обдумывали, стоит ли ее открывать. К счастью, мои коллеги оказались более осторожными, чем их непосредственное начальство, поэтому, прежде чем войти, замерили насыщенность магического фона и использовали визуализаторы. Сочащаяся из-под двери Тьма им определенно не понравилась, как и то, что на темной стороне не было видно ни зги. Да и про «колодец» они, похоже, не забыли. И именно этим была вызвана заминка.

– Ну что, Рэйш, рискнешь? – со смешком предложил Рош, окинув меня заинтересованным взглядом.

Я пожал плечами:

– Почему нет?

Я, разумеется, уже успел сунуть нос внутрь, но по нижнему слою, чтобы не оставить следов, которые коллеги могли бы заметить. А теперь спокойно распахнул дверь и вошел на чердак в реальном мире, моментально отметив и царящий здесь, неестественный для мира живых холод, и непроглядную темень, и смутно белеющее во тьме тело на высоком, словно нарочно выставленном в центре, столе.

– И впрямь «колодец», – пробормотал за моей спиной Эрроуз и тоже вошел. – Рош, не суйся. Здесь пространство наизнанку вывернуто, и ощущения – как на темной стороне. Твое здоровье этого не выдержит.

– Понял. Если что, я рядом, – моментально отступил за порог начальник южного участка. А потом зашуршал одеждой и прежде, чем захлопнуть дверь, кашлянул. – Эй! Осторожнее там, слышите? Мой переговорник уже на грани издыхания.

Я переглянулся с Эрроузом, но тот лишь ухмыльнулся. А затем махнул рукой, словно пытаясь разогнать сгустившуюся перед лицом Тьму, и сделал несколько шагов по направлению к столу, остановившись буквально на волосок от виднеющегося на заиндевевшем полу символа. В тот же миг сапоги мага начали стремительно погружаться в пол. А точнее, на темную сторону. И Эрроуз, вовремя это заметив, поспешил отскочить назад.

– Знаки, помимо всего прочего, ограничивают вход в «колодец», – пояснил я, когда маг присел на корточки и протянул руку к тому месту, где едва не провалился. – Благодаря ему магический фон тут хоть и высок, но все же не смертелен – Тьма высасывает на себя любую другую магию. Но если окажешься чуть ближе, может утянуть вниз. С Триш в свое время именно так и произошло: она попыталась помочь наставнице, когда та упала в «колодец». В итоге их затянуло туда обеих.

Маг обернулся.

– А ты как оттуда выбрался?

– Тебе лучше не знать.

– Ну а все-таки?

Я хмыкнул.

– Скажем так: я заранее принял меры, чтобы иметь возможность выйти обратно без дополнительной помощи.

Эрроуз отвернулся.

– Семейные секреты святы. Но нам надо осмотреть тело и забрать его как можно скорее. Хьюго! – неожиданно крикнул он, повернув голову в сторону двери.

– Что?!

– Что с фоном? Сколько у нас осталось времени?!

– Около четверти свечи! – после небольшой паузы отозвался из-за двери Рош. – Фон почти сто единиц. Если открыть дверь, то будет больше, так что вам лучше поторопиться!

– Поняли. Уже идем!

Пока они перекрикивались, я распахнул плащ и прямо на глазах коллеги выудил оттуда свернутый кольцом кожаный кнут. После чего размахнулся, захлестнул петлей одну из ножек стола и с силой дернул на себя.

От раздавшегося скрежета Эрроуза едва не перекорежило, но суть он уловил правильно. И, подавшись назад, не стал мне мешать решать проблему с телом. А когда стол оказался в пределах досягаемости, мельком оглядел неизвестную женщину, лежащую на залитой кровью скатерти в том же положении, что и леди Ольерди. Бесстрастно кивнул при виде вывернутых наружу кишок, провел ладонью над обрубленной у основания шеей. А затем недрогнувшей рукой стащил труп на пол, после чего ухватил его за ногу и бесцеремонно поволок к выходу.

Я проводил коллегу скептическим взглядом.

Нет, я не поборник морали и уже давно не тягощусь правилами этикета. Но обращаться подобным образом с дамой… тем более с магичкой… было по меньшей мере нецивилизованно.

Эрроуз тем временем добрался на выхода и, пинком распахнув дверь, быстро шагнул за порог.

– Рош, держи подарочек! Рэйш, не спи. Время! – резко бросил он, не повернув головы. Но я все равно задержался, чтобы еще раз обойти стол и посмотреть на вмерзшие в пол знаки. Убедился, что их по-прежнему двенадцать и в их расположении ничего не поменялось. Затем сунул нос в один угол, в другой, в третий. И только уверившись, что ничего интересного там нет, а отрубленная голова не укатилась куда-то в сторону, вышел следом за коллегой в коридор.

Рош в это время уже осматривал лежащее на полу тело, правда, без использования магии. Все, как предписывали инструкции. После чего довольно бережно его поднял и понес вниз, стараясь очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не навернуться с крутых ступенек.

Эрроуз бросил в мою сторону быстрый взгляд.

– Нестандартное у тебя оружие, Рэйш. И на редкость высокая устойчивость к холоду. Это приобретенное умение или ты просто по природе такой везучий?

Я покосился на его припорошенные снежком волосы, на кожаный доспех, от которого шел пар. Затем сравнил со своей жилеткой, под которой не было ничего, кроме порядком помявшейся рубахи. Наконец сообразил, что рядом с упакованным в броню коллегой смотрюсь несколько неуместно, и пожал плечами.

– По природе. За это учитель сутками держал меня на темной стороне, а когда я выползал оттуда полумертвым, любил приговаривать, что это, мол, для моего же блага.

Настороженность из глаз Эрроуза тут же ушла.

– Да, я слышал, что мастера старой школы обожали нетрадиционные методы воспитания.

– Особенно методы тренировки устойчивости к неблагоприятным погодным условиям, – кивнул я, стряхнув с плаща уже подтаявшие снежинки. – Все верно. Я этого никогда не приветствовал, но учитель был прав. И потом это действительно пригодилось.

– Все же я бы не советовал тебе появляться на темной стороне без доспеха, – покачал головой начальник северного участка и провел рукой по оттаявшим волосам, стряхивая с них влагу. – Везение – хорошая штука, Рэйш. Но оно, к сожалению, не вечно. И если однажды оно тебе изменит, может получиться так, что именно броня станет той единственной вещью, которая позволит спасти тебе жизнь.

Я благоразумно промолчал. А когда Эрроуз, окончательно отогревшись, принялся спускаться, убрал за пазуху кнут. И, запахнув плащ, так же молча двинулся следом.

Корн на этот раз глупостей и впрямь делать не стал, поэтому когда я заглянул в подвал, оттуда не понадобилось никого вытаскивать. Рядом с дверью в каморку, откуда сквозь щели пробивался яркий свет, с отрешенным видом стоял тот светлый, которого я уже видел с темной стороны. С ним о чем-то вполголоса беседовал шеф. Возле стены лежал безголовый и окровавленный труп обнаженного, порядком заплывшего жирком мужчины. Судя по состоянию кожи, лет ему было где-то около шестидесяти. А стоящая на правом плече метка не позволяла усомниться в принадлежности жертвы к числу магов. Возле трупа на корточках сидела Лиза Шарье, проводя какие-то загадочные манипуляции. Здесь же стоял Йен. А на лестнице мне встретились Тори и озабоченно хмурящая брови Триш.

– Что там, наверху? – спросила она, завидев меня.

– Такой же «колодец», как тот, что едва вас не убил. Делать вам там совершенно нечего. Но на первом и втором этажах надо все заснять на кристаллы и помочь следователям со всем остальным.

– Сейчас сделаем, – кивнул Тори и, обойдя меня, поспешил наверх. – Мастер Триш, вы со мной?

Хелена на мгновение встретилась со мной взглядом и молча последовала за парнем. А я спустился вниз и, слегка дернув Лиз за косичку, осведомился:

– Ну, что тут у тебя? Дашь предварительное заключение?

– Мастер Рэйш? – задрав голову, смешно поморщилась девчонка. – Тут все просто. Удар в сердце и труп. Предварительно ему вскрыли брюшную полость и хирургическим путем удалили все внутренности… полагаю, они остались в комнате. Мужчина, безусловно, маг. Его дар перед смертью, по-видимому, был истощен. Но личность пока не установлена…

– Вообще-то уже установили, – неожиданно раздалось с лестницы, и вниз, перепрыгивая через две ступеньки, торопливо спустился Грегори Илдж. – Только что по переговорнику пришла информация из Ордена – два вестника. Светлый и темный. Прилетели примерно через полсвечи после полуночи, но нам дали информацию только сейчас. Погибших звали Олиена Рисс и Роэн Улисс. Леди числилась штатным целителем в одной из лечебниц Алтира. А мастер Улисс вел тихую добропорядочную жизнь, поскольку в силу возраста больше не имел возможности ходить на темную сторону…

– Маг Смерти? – неприятно удивился я.

– Да, Рэйш, – тяжело посмотрел на меня светлый. – На этот раз пострадал не сотрудник Управления, а частное лицо.

– Есть предположения, что его могло связывать с леди Рисс? – осведомился Корн, отвлекшись от разговора с коллегой. Тот при виде Илджа коротко кивнул, но сам Илдж этого словно не заметил.

– По предварительным данным, она приходилась ему падчерицей, – сообщил он, подходя к нам. – Дом записан именно на Улисса, но около месяца назад был выставлен на продажу, поскольку жильцы захотели перебраться ближе к центру. Если верить соседям, переезд был затяжным и неспешным, а окончательно семья переехала на новое место жительства буквально на той неделе. И то Улисс частенько сюда заглядывал, чтобы забрать кое-какие вещи. Да и падчерицу тоже тут нередко видели. Пока известно лишь то, что леди Олиена – урожденная алтирка, всю жизнь прожила здесь и никаких нареканий от правоохранительных органов и от Ордена магов не имела. Ее отец служит где-то в отдаленном гарнизоне и уже давненько в столице не объявлялся. Мать вышла замуж за Улисса около восьми лет назад. Сама она – обычная смертная. А вот дочь унаследовала от настоящего отца светлый дар и считалась перспективной молодой целительницей, которой пророчили неплохое будущее в Ордене.

– То есть наш убийца не ограничивается семейными парами? – задумчиво проговорил я. – Видимо, для ритуала необязательно, чтобы жертвы имели физическую связь. Возможно, для получения результата хватает и душевной привязанности… или любой другой привязки. И не исключено, что подойдет даже отрицательная.

– Это как? – тут же заинтересовалась Лиза.

– Много ли тебе известно случаев, когда падчерица ладила с отчимом?

– Ну… нет.

– Сколько тебе понадобится времени, чтобы закончить с телом и поднять для меня кое-какую информацию?

Лиза ненадолго задумалась.

– Скорее всего свечи через три я смогу вернуться в участок. Еще какое-то время уйдет на бумаги. А потом я свободна. Если, конечно, нам не подкинут еще один труп.

Я тоже прикинул время.

– Значит, после обеда я тебя навещу. У тебя блокнот есть?

Девчонка молча достала из стоящей рядом сумочки блокнот для записей и карандаш. И я так же молча накидал список вопросов, ответы на которые хотел бы получить как можно скорее.

– Куда ты собрался? – прищурился Корн, когда я вернул девчонке блокнот.

– Хочу проверить кое-какие догадки. Плюс, сегодня наш маг должен сделать отчет по предыдущим телам. Я должен его увидеть. А вечером мне надо будет на четверть свечи появиться в лечебном крыле. Вы ведь об этом не забыли, не так ли?

Корн невозмутимо кивнул.

– Значит, сразу после лечебного крыла зайдешь ко мне.

– Зачем? – насторожился я.

– За надом. Отчитаешься о проделанной работе.

– Вам что, бумаг мало? – озадачился я. – Обязательно все надо докладывать при личной встрече?

Корн наградил меня тяжелым взглядом:

– Ты на алторийском свободно изъясняешься? Все хорошо понимаешь? Или надо что-то дополнительно растолковать?

Я скривился:

– Не надо. Я понял.

– Вот и отлично. Илдж, Норриди, жду вас после семи у себя. Рэйш, если тебя к этому времени не будет в моем кабинете, я начну считать тебя или мертвым, или дезертиром. Теперь свободен.

Я смерил начальство мрачным взором и мысленно пообещал, что больше не буду его ниоткуда вытаскивать. Понятно, что есть правила, дисциплина и все такое, но я вообще-то внештатный сотрудник. И у меня есть шеф, которому по должности положено отдуваться за починенных. Так какого демона Корну понадобилось на меня лишний раз любоваться? Может, успел нарыть новые сведения по Шоттику? Или еще что-то занимательное раскопал в моей биографии?

Так и не поняв по непроницаемому лицу Корна, в чем дело, я развернулся и ушел, провожаемый удивленными взглядами Лиз, а затем и попавшихся в коридоре Тори и Триш. Но никому ничего объяснять не стал. Даже не обернулся, когда кто-то окликнул меня по имени. А когда свернул за первый попавшийся угол, рывком перешел на темную сторону и до самых бровей закутался в послушно явившуюся на зов Тьму.

Пора было начинать свою собственную охоту.

Глава 12

Сигнал от поводка застал меня в архиве. Свечи через две после того, как я покинул дом на Аллейной. Не сказать, что я успел к этому времени сделать все, что хотел, но Рон по моей просьбе излазал десятки стеллажей и нашел целую кучу различных папок, которые я к моменту возвращения Мэла как раз заканчивал обрабатывать.

Отодвинув в сторону испещренную пометками карту города, я поднялся из-за заваленного бумагами стола и порадовался тому, что на этот раз архивариус посадил меня не в общем зале, а предоставил для работы отдельный кабинет. Видимо, припомнил мою недавнюю угрозу и предпочел, чтобы все материалы лежали хоть и вразнобой, но в одном помещении. В закрытом, поскольку многие из них проходили под грифом «секретно» и не были предназначены для посторонних.

Меня такой подход только порадовал – лучше уж я запру документы в комнате до завтра или даже до послезавтра, чем каждый раз Рон будет их отыскивать, а я сперва начну перетаскивать к столу, а затем буду возвращать коробки на положенное место.

Сообщив архивариусу, что ухожу на обед, я запер дверь и покинул здание ГУССа, действительно направившись в ближайший трактир. Но по пути, разумеется, завернул в неприметный тупичок, сходил на темную сторону, чтобы пообщаться с бывшим Палачом. Выслушав его лаконичный доклад, дал ему новое задание. После чего действительно перекусил и отправился в родное Управление. Ненадолго. Забрать у Йена кое-какие бумаги и получить обещанное заключение от Лива Херьена.

– Ну, что тебе сказать… – почесал в затылке светлый, когда прочитал добытое мной через шефа заключение о вскрытии вытравленного плода. – Уже по тому, что в крови нет следов сколаниса, могу предположить, что ребенок не принадлежал леди Ольерди. И причиной его смерти было не жертвоприношение, а банальный выкидыш.

Я с любопытством взглянул на мага.

– С чего ты решил?

– У этого младенца настолько грубые изменения во внутренних органах, что с такими долго не живут. А после того, как тело матери его отторгло, та, по-видимому, решила избавиться от трупа. Так для нее, вероятно, было проще.

– А почему матерью не могла быть Ирэн Ольерди? Разве отсутствие сколаниса – абсолютное доказательство ее непричастности?

– Нет, – мотнул головой Херьен. – Но сегодня я осматривал ее тело и пришел к выводу, что изменения в нем гораздо более выражены, чем это положено на сроке в двадцать недель. Структура молочных желез, некоторые другие признаки… все говорит о том, что беременность леди Ирэн протекала уже давно.

Я нахмурился.

– Насколько давно?

– Боюсь, она была на последнем месяце, – тихо признался маг. – И еще… я осмотрел рану на ее шее, Рэйш. Она, безусловно, была нанесена мастерски – судя по состоянию мягких тканей, голову отрубили с одного удара. Срез очень ровный. Лезвие почти не затронуло близлежащий шейный позвонок. Но вот в чем беда – соседний позвонок у нее оказался раздроблен. А следы на коже, которые наши коллеги из ГУССа посчитали за следы удара… ну, предположим, топора… я склонен рассматривать как прижизненное повреждение. Причем умышленное. Тупым предметом вроде обуха или обычной палки.

– Хочешь сказать, перед ритуалом женщину оглушили? – замер я.

– Да. И очень неудачно. При таком повреждении леди должно было парализовать – один позвонок почти полностью разрушен, поврежден спинной мозг. С такой травмой возможна остановка дыхания, остановка сердца и вообще все, что угодно. Вплоть до мгновенной смерти. Хотя, насколько я понял, на алтарь она все-таки попала живой.

– Есть такое предположение. Что можешь сказать о ребенке?

– Не знаю, – вздохнул Херьен. – Все зависит от того, пришла ли леди в сознание после удара. Если нет, то ей грозил выкидыш или смерть малыша в утробе. Но в таком случае я не совсем понимаю, зачем его понадобилось оттуда доставать. А еще меня интересует, почему никто из соседей не заметил, что леди была беременной? Почему свидетели ввели вас в заблуждение? Срок ведь был большим. На такой невозможно не обратить внимания.

– Ольерди переехали в столицу совсем недавно, – машинально откликнулся я. – По крайней мере, официально. Лиз сейчас как раз выясняет, где леди Ирэн познакомилась с Дертисом и сколько времени могла длиться эта связь. Но если чета Ольерди появилась на Шестнадцатой улице лишь два месяца назад, то фигуру леди Ирэн никто не мог оценить в сравнении. А если она при этом стремилась скрыть беременность и носила… ну, к примеру, широкие платья с завышенной талией, да еще и редко появлялась на улице… ходила не пешком, а брала кеб… есть шансы, что ее «полноте» просто не придали значения. Или же у леди был при себе артефакт, который мог наводить качественную иллюзию и прятать беременность от чужих глаз.

– Это вариант, – неожиданно кашлянул Лив. – Тем более я видел в отчете: один из таких амулетов нашли в доме на Шестнадцатой при обыске. Он был полностью истощен. Но не факт, что у светлой магини не осталось при себе второго.

Я замедленно кивнул:

– Да, это многое бы объяснило. А скажи-ка мне вот что: сколько времени после травмы леди Ирэн могла находиться в сознании? Чисто теоретически?

– Максимум сутки. На большее у нее не хватило бы сил и умений.

– Ты уверен? – прищурился я.

– Конечно. Я получил на нее все данные из базы ГУССа и из Регистрационной палаты. Леди, хоть и являлась целителем, все же была магом среднего уровня. И подобные повреждения не сумела бы залечить без дополнительной помощи или мощного источника. Ее собственные резервы были истощены беременностью. Исходя из этого, можно предположить, что помочь себе леди Ирэн скорее всего не смогла. В лучшем случае сумела дать шанс чуть дольше прожить ребенку, но и то не факт, что она справилась.

– Хорошо, я понял, – так же замедленно отозвался я. – А по ее мужу можешь что-нибудь добавить?

Лив тяжело вздохнул.

– Труп в мешке, вне всякого сомнения, принадлежит ему. Причину смерти я тебе озвучил еще в прошлый раз. Следов магии на теле нет, если тебя это интересует. Следов сколаниса в крови – тоже. Брюса Ольерди никто не опаивал и для ритуала не готовил – его просто и незатейливо убили, после чего подбросили нам. Причем так, чтобы его точно нашли и опознали. А вот по Дертису все немного сложнее. Наличие сколаниса я тоже могу подтвердить, причем в крови твоего коллеги он нашелся в огромных количествах. Я в свое время увлекался ядами, особенно этой группы, поэтому могу с уверенностью сказать, что перед смертью Дертис должен был находиться в совершенно невменяемом состоянии. Но если ваш шеф не ошибся и для обряда требовалось добровольное согласие мага, то Дертис вряд ли мог его дать – после такой дозы сколаниса его должно было просто-напросто вырубить. Причем надолго. И так качественно, что он не очнулся бы даже в том случае, если бы его принялись рубить на куски прямо во время обряда.

– Полагаешь, это могло нарушить течение ритуала?

– Понятия не имею, – признался маг. – Но на месте убийцы я бы не стал так рисковать. Если, конечно, это не был вопрос жизни и смерти.

Крутящаяся в моей голове полубезумная мысль наконец оформилась во что-то конкретное и сверкнула ослепительной, но очень похожей на правду догадкой. После чего я благодарно кивнул светлому и, уточнив еще несколько деталей, отправился сперва к Лиз – за ответами на вопросы, которые написал ей еще поутру. Затем вернулся в архив – заканчивать то, что не успел сделать раньше. А когда получил подтверждение почти всем своим догадкам, то крепко выругался. После чего все еще раз перепроверил и выругался снова. Затем похватал разбросанные по столу бумаги, свернул изрядно подпорченную пометками карту, выскочил в коридор, на бегу бросил Рону, что вернусь теперь не скоро. И, заперев дверь с оставшимися материалами, отправился в лечебное крыло, предварительно уведомив через дежурного регистратора господина Орбиса, что к моему визиту следует подготовить одну несговорчивую пациентку.

Время на бесполезные споры я терять не хотел – мне нужно было в срочном порядке попасть к Корну. И даже четверть свечи, потраченную впустую, я считал для себя непозволительной роскошью.

Каково же было мое удивление, когда оказалось, что пузатый маг не исполнил своего обещания. И вместо того чтобы заблаговременно угомонить Хокк и ждать меня в палате, он с несчастным видом мялся у двери и взирал на мир глазами несправедливо обиженного ребенка.

Когда он заметил меня, его пухлая физиономия сперва расцвела, а затем стала еще несчастнее. И мне это не понравилось. Когда же я вошел наконец в палату и увидел причину столь удрученного состояния светлого, мое и без того скверное настроение скатилось к абсолютному нулю.

Комната оказалась похожей на поле боя – кровать разломана и лежит на боку, от стола осталось одно название, магические артефакты, с помощью которых целители отслеживали состояние ауры, разбиты. Стены выщерблены и опалены, словно по ним прошлись огненным заклятием. Никого из посторонних внутри, естественно, давно не было – сбежали от греха подальше, не забыв активировать на стенах и двери защитные заклинания. Вероятно, именно поэтому агрессивная обитательница этой комнаты, одетая сейчас лишь в содранную с постели простыню, так и не смогла до сих пор выбраться наружу. Вместо этого она уставилась на меня глазами раненой демоницы и, весомо качнув в руке ножку от разломанной табуретки, сухо предупредила:

– Только попробуй еще раз меня усыпить, Рэйш. Клянусь Тьмой, я тебя уничтожу.

– Шеф, у нас проблема, – первое, что я сказал, открыв дверь в кабинет Корна. Благодаря усилиям Хокк на совещание я снова опоздал, поэтому начальники участков воззрились на меня с укором, а шеф – со вполне обоснованным раздражением.

– Что еще за проблема? – рыкнул Корн из-за стола.

Я любезно отступил в сторону, позволяя магичке войти, затем зашел следом, немедленно устремился к стоящему у окна креслу и по дороге ткнул пальцем себе за спину:

– Вот она. И теперь эта проблема – ваша.

Корн обалдело уставился на полностью одетую, но все еще бледную, как поганка, магичку. Хмурая донельзя, всклокоченная, но с решимостью настоящего безумца в глазах, Хокк сейчас выглядела как загнанная в угол кошка, которой и сбежать некуда, и сражаться не осталось никаких сил. Стоять она пока могла, хотя резервы у нее определенно заканчивались. Аура выглядела неплохо, но это временное явление. А вот на шефа Хокк взирала с не меньшей злостью, чем на меня недавно. И судя по появившейся в глазах Корна растерянности, он все еще не догадывался, в чем, собственно, дело.

– Рэйш, как это понимать?!

– Леди категорически отказывается от дальнейшего пребывания в лечебном крыле и от помощи целителей заодно. Поэтому, спасая от разгрома лечебное крыло, я привел ее к вам.

– Отказывается? – нахмурился Корн и недоуменно взглянул на магичку: – Хокк, это правда?

– Правда, – так же хмуро подтвердила она. А я с независимым видом плюхнулся в кресло и самоустранился от совершенно неуместных в данный момент разборок. Все. Я свое дело сделал. А дальше пусть он сам решает проблемы с подчиненными.

Начальство помолчало, попеременно изучая то рассерженную магичку, то мою невозмутимую физиономию. Немного подумало. Кажется, начало о чем-то догадываться. После чего повернулось в мою сторону и на редкость спокойно констатировало:

– Ты не довел до нее содержание приказа.

Я оскалился:

– Это не моя обязанность.

– И разумеется, ты не сообщил ей о причинах.

– В бумаге на этот счет не было никаких указаний.

Корн нахмурился еще больше. Остальные сидели молча, внимательно поглядывая на всех заинтересованных в скандале лиц. И только Йен смотрел с невыразимым укором… почему-то на меня. Словно я по своей воле надоедал многоуважаемой леди и по собственному желанию взялся поправить ее пошатнувшееся здоровье.

– Что за приказ? – настороженно уточнила Хокк, когда тяжелый взгляд шефа снова уперся в нее. – Я что-то пропустила?

– Со вчерашнего дня Триш приписана к команде Норриди, – ровно и сухо уронил шеф. – Она пострадала меньше, но на темную сторону вам обеим в ближайшее время выход запрещен. Сроки будут определять целители. К ним вы обе обязаны появляться ежедневно, в рабочее время, для диагностики состояния ауры и получения дальнейших рекомендаций по ее восстановлению. Когда они сообщат мне, что ты восстановилась полностью, ограничение на выход на темную сторону будет снят. О причинах тебе подробно расскажет господин Орбис. Заодно пояснит, почему было принято такое решение, и даст предельно четкие инструкции вам обоим относительно дальнейших действий. Вопросы?

Хокк поджала губы.

– Нет вопросов, шеф.

– Рэйш?

– Я услышал, – невозмутимо отозвался я. – Но приказ стоило бы переписать. И включить туда пункт о надбавке за вредность.

Корн недобро прищурился.

– Обойдешься. Хокк, раз ты не желаешь лежать в лечебном крыле и все равно причастна к этому делу, найди где присесть. Но если я вдруг услышу, что кто-то из вас не выполняет моих распоряжений… – шеф совсем уж зловеще улыбнулся, – отстраню от расследования обоих. Надолго. Вам понятно?

Мы синхронно кивнули. Однако вставать и уступать даме место я, само собой, не стал. И поскольку свободных кресел в кабинете больше не осталось, Хокк решительно прошла к окну и устроилась на подоконнике. А от неуверенно приподнявшегося Норриди отмахнулась, как от досадной помехи. Мол, сиди, сама разберусь. После чего Йен снова почему-то с укором посмотрел в мою сторону, а поняв, что мне до фонаря его предположения, с недовольным видом отвернулся.

– Норриди, что у вас? – отвлек его от размышлений Корн. – Есть что-то новое по последним делам?

Йен послушно открыл рот, но я к нему почти не прислушивался. Почти все, что он собирался сказать, я уже знал, потому что успел побеседовать с Лиз и Тори, а выводы могу сделать и без дополнительной помощи. За Йеном отчитался Илдж, затем Рош, Эрроуз, и с каждым новым отчетом сидящая на подоконнике Хокк становилась все мрачнее. Специально для нее никто, разумеется, не устаивал показательного выступления, но я все же заметил, что даже некрос пару раз повторился. А Йен и вовсе сделал пространную отсылку к нашим прошлым «посиделкам», так что более вежливые, чем я, коллеги с молчаливого согласия Корна просто аккуратно ввели леди в курс дела.

Покосившись на Хокк, которая в это время буравила мне спину неприязненным взглядом, я мысленно усмехнулся. Кто-то скажет, что я хам, и в чем-то, конечно, будет прав. Меня действительно мало волновали ее эмоции. Но сюда я привел Хокк не потому, что хотел ее унизить или оскорбить, а сугубо из экономии времени. Если бы я начал что-то объяснять в лечебном крыле, она бы не поверила и все равно приперлась к Корну за подтверждением. Ну а раз так, то зачем тратить лишнюю свечу на уговоры? Тем более если времени и без того в обрез.

– Рэйш, какие твои выводы по этому делу? – наконец добрался до моей персоны шеф, который, разумеется, сразу просек что к чему. – Есть что-то новое по последнему убийству?

Я кивнул и выудил небольшую стопку листов.

– Совсем нового нет. Но хотелось бы внести некоторую ясность в ситуацию.

– Мы тебя внимательно слушаем.

– Думаю, не надо говорить, почему я считаю, что мы имеем дело с серией ритуальных, последовательно происходящих и тщательно продуманных убийств, преследующих непонятные нам цели…

В кабинете стало так тихо, что стало слышно, как трепещут где-то в углу крылышки чудом залетевшего сюда комара. Вот уж и правда, звенящая тишина… правда, вопросов никто не задал. Вообще. Только напряглись все как один, впились в мое лицо напряженными взглядами и сжали пальцы кто на подлокотнике, а кто на ни в чем не повинном карандаше, да так, что дерево уже было готово хрустнуть.

Убедившись, что нетерпеливых в помещении нет, я медленно поднялся и, выудив из-за пазухи многократно сложенную карту, разложил ее на столе Корна. Тот по моей просьбе спроектировал подробную иллюзию на ближайшую стену, а затем принялся наносить на ней метки соответственно тому, что я говорил.

– Как вы помните, первым произошло убийство на Шестнадцатой улице. Госпожа Ирэн и наш коллега Дертис Эрс. Старый трехэтажный особняк, старая магическая защита, свежий ремонт, приезжая пара, находящаяся на грани разрыва. Две смерти. Пострадали любовники. Из обстоятельств дела следует особо отметить выкачанный из жертв магический дар, имеющиеся на полу символы на лотэйнийском, отсутствие следов убийцы и пропавшего… предположительно мертвого… ребенка. Информация о трупах косвенно получена от соседки. Идем дальше. Прибрежная улица.

На карте появилась новая отметка.

– Заброшенный, никому не принадлежащий участок со славой проклятого богами места. Несколько бесследно пропавших бродяг. Магически защищенный бункер. Два плохо сохранившихся и пока неопознанных трупа. Море еще более древних костей. Довольно специфический инструмент, которым давно не пользовались. Полное отсутствие магических следов. Никаких лотэйнийских символов. Зато есть хорошая защита от магического воздействия и плохо отрегулированный «громоотвод», чьи дефекты много лет компенсировались репутацией района и отсутствием патологического любопытства у местных жителей. Найден случайно, в ходе проверки парнями из городской стражи.

На карте снова мигнула яркая точка.

– Третье убийство. Аллейная улица. Старый трехэтажный дом, старый ремонт, старая магическая защита, выставленное на продажу и поэтому мало посещаемое жилье. Две смерти: падчерица и отчим. По подтвержденным данным – духовно близкие, дорожащие друг другом люди. Способ убийства аналогичен первому. Лотэйнийские символы присутствуют. Информация получена случайно, в ходе проверки.

Я отступил от стены и снова обратился к слушателям:

– Коллеги, я так полагаю, вас сейчас смутили те же несколько очевидных фактов, что и меня. А именно: практически идентичные обстоятельства первого и третьего случаев, явная непохожесть второго, где тем не менее использовался тот же способ убийства. Расположение мест преступлений. Выбор времени суток для ритуала. И наконец, общие временные рамки.

– Что не так с временными рамками? – наконец разлепил губы Корн.

– Второй эпизод по всем параметрам выбивается из общей картины. Люди, которых мы нашли в подвале, были убиты намного раньше остальных, но определенно теми же личностями, которые продолжают убивать и сейчас. То, что мы нашли на Прибрежной улице, слишком уж похоже на… инсценировку. Тренировку, если хотите. А место, где ее проводили, чересчур смахивает на старую, давно не используемую лабораторию.

– Кто-то оттачивал там методику вивисекции, – тихо уронил Илдж.

Я кивнул.

– Судя по остаточным следам на темной стороне, он еще экспериментировал и с магией переходов. Причем с положительным результатом, раз уж в столице появились грамотно выпотрошенные трупы. Для того чтобы набить руку и хорошо подготовиться, преступнику или преступникам понадобилось время и много подопытного материала. Судя по костям, жертв было гораздо больше, чем в том районе пропадало бродяг. Так что наш убийца определенно местный житель. Или как минимум частый гость в столице на протяжении последних нескольких десятков лет.

– Полный отчет по второму эпизоду еще не пришел, – глухо сообщил Корн. – Но предварительно мне сообщили, что телам на столах около пятнадцати лет. Остальным костям – от двадцати до сорока пяти. Но личности мы пока не установили, и не исключено, что не установим никогда. Почему тебя смутил выбор места других преступлений?

Я снова кивнул.

– Схожее строение особняков и магической защиты – раз. И разные сыскные участки – это два.

– При чем тут наши участки? – настороженно спросил Йен.

– Дома, если помнишь, скупались человеком, взявшим себе имя Роджера Эстиори, довольно нерегулярно. Все они расположены на разных участках, и во всех проживают такие же маги, как леди Ирэн. Но если помнишь, только в одном произошло ритуальное убийство.

– ПОКА только в одном.

– Возможен и такой вариант, – признал я. – Но считаю его маловероятным. Потому что второе ритуальное убийство случилось в не принадлежащем Эстиори здании, но тем же способом и по той же причине. При этом оно было не спонтанным, а тщательно подготовленным. Вспомни – в отличие от первого здесь не было свидетелей, а ведь тот район далеко не такой пустынный. Если бы из окон пустующего дома посреди ночи рванул поток света, соседи бы насторожились. Но убийца соблюдал осторожность. И он определенно не спешил. Он даже следы за собой подтер. А значит, велика вероятность, что из шестерых загодя купленных домов на имя Эстиори предназначенным для ритуала был всего один, а остальные использовались в качестве ширмы. Обманки, призванной сосредоточить наши усилия на ложном следе.

– Твои выводы поверхностны, – вмешался Рош. – Кто сказал, что в других домах никого не убьют? Может, это случится уже сегодня. Или завтра. В связи с этим считаю преждевременным говорить о возможности снятия круглосуточного наблюдения.

Я поморщился. Все же некросы упрямые. И недоверчивые все как один.

– Думаю, тот, кто организовал эти убийства, хорошо знает наши инструкции. Поэтому домов было не один, а целых шесть, в том числе и за пределами города. Это распыляет силы Управления, где даже сейчас хороших магов не так много, как нам бы хотелось. А еще я позволю себе напомнить, почему мы все же решили, что это было именно ритуальное убийство. И почему я так уверен, что нас ждут как минимум десять пар новых смертей.

Сидящий за столом Корн недоверчиво уставился на листок, куда я тщательно и аккуратно продублировал непонятные символы с мест преступлений. Все двенадцать. Расположенных в том же порядке, как и в домах жертв. Низ и верх я пометил отдельно, чтобы не путать коллег.

Поняв, что я не шучу, шеф спроектировал эту картинку прямо поверх карты. А когда я посоветовал сделать знаки полупрозрачными, сперва недоверчиво вскинул брови, а потом помрачнел еще больше.

– Есть возможность изобразить рядом еще и вот это? – поинтересовался я, выкладывая перед ним несколько новых листов.

Шеф угрюмо кивнул, и через мгновение на стене появилось пять схем.

– Дом номер восемь по Шестнадцатой улице, – пояснил я свою просьбу. – Первый этаж, второй этаж, третий этаж, чердак и подвал… Корн, объедините, пожалуйста, изображения так, чтобы они наложились друг на друга. Мы должны увидеть их как единое целое.

Когда шеф сделал то, что я просил, в комнате кто-то поперхнулся. Кажется, Илдж. А Хокк неверяще уставилась на изображение, сжав кулаки с такой силой, что ногти наверняка впились под кожу до крови. На лицах Роша и Эрроуза отразилась бешеная работа мысли. А когда я дал Корну еще несколько рисунков и попросил сделать то же самое для особняка на Аллейной, темные помрачнели так же, как шеф. После чего одновременно повернули головы в мою сторону.

– Рэйш…

Я недобро улыбнулся.

– Второй и восьмой знаки из основной схемы, если считать с нижнего края по часовой стрелке. Слишком явное совпадение, не так ли?

А затем выложил на стол свой последний козырь – третью пачку листов.

– Это – один из домов, которые вы по-прежнему собираетесь охранять, – прокомментировал я появившееся на стене изображение. – Как видите, ни на один из знаков он не похож. Другая планировка, другие очертания комнат. Да, защита сходная и такая же старая, как в нужном нам доме, но во всем остальном разница слишком велика. То же самое касается остальных зданий, что я успел проверить. Только в лаборатории есть некоторое сходство, но среди символов, оставленных на полу убийцей, в точности такого же знака не было.

Корн убрал первую проекцию и создал вторую. Затем третью, четвертую, пятую…

– Схемы по загородному поместью у меня нет, – честно признал я, когда Корн закончил с иллюзиями. Но не стал добавлять, что схемы у меня нет с собой, тогда как Мэл уже сделал полную выкладку по всем взятым на охрану особнякам и наглядно доказал, что ГУСС тратит свое время и силы понапрасну. – Но я не сомневаюсь, что он не подойдет ни под один из оставшихся десяти знаков. Корн, вы не могли бы сместить первые два изображения на основной схеме так, чтобы они совпали с местами уже известных убийств на Шестнадцатой и на Аллейной?

– Попробую, – тихо отозвался шеф, и иллюзия на стене снова пришла в движение. Ненужные картинки с нее исчезли, оставив два самых первых изображения, а затем и они начали стремительно меняться, то приближаясь, от отдаляясь от зрителей. – Но не уверен в масштабе. Ты считаешь, жертв будет больше? Полагаешь, нам надо ждать еще двадцать смертей? В домах, чья планировка соответствует оставшимся лотэйнийским символам?

Я кивнул.

– Нетрудно понять, что самым простым было бы наложить рисунок с символами на карту столицы, и те здания, что совпадут, считать местами будущих преступлений. Но, похоже, убийца, нанося эти символы, не соблюдал пропорций. А жаль. Это сильно облегчило бы нам жизнь.

Корн упрямо набычился, засопел, крутя изображения так и этак, но даже при беглом взгляде было видно, что у него не получается. Когда изображения двух уже известных нам знаков совпадали с нужными домами, размеры схемы становились такими большими, что большая часть оставшихся символов на ней попала на городскую стену, на Фемзу, на пригородные участки или вообще убегала в необъятную даль. Если он ужимал масштаб до приемлемых величин, то первые знаки не попадали в нужные точки. А ведь даже Хокк догадалась, что убийства надо ожидать на территории столицы. И точно так же, как остальные, кусала сейчас губы в попытке найти приемлемое решение.

– Хорошо. Что ты предлагаешь? – наконец сдался Корн и оставил иллюзию в покое.

– В общем-то… ничего, – криво усмехнулся я, вновь оказавшись на перекрестье озадаченных взглядов. – Мы, конечно, можем начать проверять все подряд здания в Алтире в надежде, что удастся узнать место следующего убийства. Но не думаю, что сыскари в этом преуспеют. Разве что случайно кому-то повезет.

– Предлагаешь сидеть тут и ждать очередного убийства, чтобы уточнить масштаб? – тихо и недобро осведомилась Хокк.

Я одарил ее насмешливым взглядом.

– Можешь попробовать. Я точно возражать не буду.

Магичка сжала челюсти так, что на скулах заиграли желваки, но я сделал вид, что не заметил. Ишь, нервная какая. А вот когда на меня уставился требовательный взгляд Корна, все же не стал валять дурака и честно признал:

– Но кое-какие идеи у меня есть.

– Говори, – сухо велел шеф, а остальные синхронно кивнули.

– Если принять мою гипотезу как рабочую, то надо исходить из того, что убийства будут повторяться с определенным интервалом, – задумчиво проговорил я, возвращаясь в свое кресло. – Скорее всего каждую ночь, если уж преступник изначально взял именно такой темп. Хотя, может, я и ошибаюсь. Но убивать наших коллег будут до тех пор, пока круг наконец не замкнется, а убийца или убийцы не соберут силу двенадцати пар магов. И я бы не рассчитывал, что они станут действовать последовательно, раскрывая нам свою задумку и убивая в том же порядке, в каком нарисованы символы на схеме…

– Зачем это вообще понадобилось? – вмешалась Хокк, снова нарушив ход моих рассуждений. – Магия переходов опасна. Риск должен оправдывать поставленную цель. Для чего нужны двадцать четыре магических дара? Да еще светлых и темных поровну?

– Для чего угодно, – рассеянно отозвался Грэг Эрроуз. – От дворцового переворота до вызова демона и тотального уничтожения населения столицы.

Перехватив настороженный взгляд магички, я пожал плечами.

– Цель ритуала мне неясна. Жрецы пока молчат. Им самим ничего не понятно. Но по предварительной оценке итогом этих действий может и впрямь стать разрушение города. А может, и божественное пришествие, правда, мы не знаем, какого бога. Думаю, что определенно не нашего и уж точно не светлого.

– Я бы не хотел это выяснять, – буркнул из своего кресла Илдж. – По мне, так остановить бы этих ненормальных поскорее. А уж зачем и для чего они надумали резать магов на самопальных алтарях – дело десятое.

– Согласен, – кивнул я. – Но домов в столице много. Заброшенных земельных участков тоже предостаточно. Чтобы их проверить, придется засадить всех сотрудников Управления в архив и сутками копаться в бумагах в надежде отыскать нужную информацию. Собственно, я сегодня полдня только этим и занимался. А в качестве отправной точки использовал сведения, которые мы достоверно знаем о наших жертвах. В первую очередь те вещи, которые их объединяют.

– И что нашел? – встрепенулся Корн, аж вперед подавшись от нетерпения.

– Не так много, как мне бы хотелось. Но я выяснил, что приобретенные на имя Эстиори дома принадлежали погибшим во время правления Эрнеста Кровавого темным семьям. Все дома впоследствии были выкуплены, не раз перепроданы и закончили свой путь в руках нынешних владельцев, о которых у нас и по сей день не так много данных. Исходя из того, что защита на этих домах и на домах наших жертв очень похожа и вполне подходит под временной промежуток, когда представители тех семейств были еще живы, я поднял документы на все крупные, не ниже трех этажей, строения, которые когда-то принадлежали известным темным фамилиям Алтира.

– Почему известным? – полюбопытствовал Грегори Илдж.

– Потому что они были достаточно богаты, чтобы отгрохать себе фамильное гнездо в столице и владеть им на протяжении нескольких поколений. Выборку по районам я не делал – убийцы действуют с размахом, не ограничиваясь одним кварталом или участком. В итоге на всю столицу у меня получилось девять с половиной десятков адресов, которые с большей вероятностью могли бы стать местами новых преступлений. Правда, данные я собирал без учета магических способностей людей, которые проживают в этих домах сейчас. На детали у меня просто не хватило времени, но если следователи обработают эту информацию, то список адресов немного сократится.

По знаку Корна я снова поднялся, и через некоторое время на иллюзорной карте столицы появились новые метки, расцветившие город мрачными черными точками. Шеф даже попытался опять поэкспериментировать со схемой в попытке найти совпадения, но без дополнительных ориентиров он мог гадать до бесконечности. Точек было слишком много. Тем более других данных я не мог ему предоставить. Разве что прямо сейчас вскочить и со всех ног мчаться проверять указанные здания в надежде, что до наступления темноты мы успеем проверить хотя бы часть адресов. Или же, как сказала Хокк, просто сидеть в кабинете и терпеливо ждать, когда произойдет новое убийство. И уже по третьей отметке более точно соотнести карту города и схему из непонятных символов.

Корн, разумеется, выбрал первый вариант, и на какое-то время кабинет опустел: начальники участков вышли в коридор, доставая на ходу переговорные амулеты. Это значило, что в самое ближайшие время все сыскное Управление на пару с городской стражей поднимется на дыбы и начнет перерывать столицу в поисках нужных зданий. При этом они наверняка потревожат немало знатных, богатых и очень влиятельных людей. Работать будут и ночью, и завтра утром, и днем, и все ближайшие несколько дней. А значит, Корну стоит ожидать целый поток жалоб от потревоженных граждан.

Шеф, впрочем, тоже куда-то свинтил и выглядел при этом крайне озабоченным. И лишь когда за ним захлопнулась дверь, я как-то неожиданно сообразил, что в кабинете больше не осталось посторонних. Только я и доведенная до белого каления Хокк, которая именно этот момент сочла подходящим для разговора.

Глава 13

– Может, все-таки пояснишь, что это было? – хмуро осведомилась Хокк, когда в кабинете воцарилась недолгая тишина. – Какого демона ты делал в лечебном крыле, а теперь притащил меня сюда? Что за приказ дал тебе Корн? И почему он касается меня?

Я бросил на спрыгнувшую с подоконника коллегу откровенно скептический взгляд. А она тем временем обошла мое кресло по кругу, оперлась бедром на стол шефа и, сложив руки на груди, требовательно на меня уставилась:

– Рэйш, я хочу получить ответы.

– У шефа спроси, – пожал плечами я. – Я не должен перед тобой отчитываться.

Хокк бросилась краска в лицо. И я, если честно, ждал настоящего взрыва наподобие того, что случился в лечебном крыле. Однако она, как ни странно, сдержалась. И вместо того чтобы бросить в меня что-нибудь тяжелое, разъяренно зашипеть или начать плеваться… неожиданно смолчала. Надолго задумалась. После чего яростный блеск в ее глазах сошел на нет, неестественный румянец на скулах сменился привычной бледностью, а голос вновь стал сухим и бесстрастным.

– Вероятно, мы неправильно поняли друг друга. Я не оспариваю приказ Корна. И не собираюсь с тобой ругаться. Да, без темной стороны проку с меня немного, но он не отстранил меня от работы, поэтому все, что могу, я сделаю, и наши с тобой разногласия этому не помешают. Я хотела услышать другое… что произошло в доме на Шестнадцатой, Рэйш? Я помню лишь то, как мы вошли туда с Триш. Помню Тьму. Чердак. Обезглавленное тело на столе. И то, как нас с Хеленой утянуло в «колодец». Смутно помню вашего мальчишку, который полез куда не просят. А дальше – провал. Холод. Пустота. И ты, зачем-то пытающийся ударить меня кулаком по лицу…

Я вопросительно приподнял брови, но Хокк словно не заметила.

– Насколько я понимаю, у меня проблемы с даром, – так же бесстрастно заметила она, продолжая буравить тяжелым взглядом мою физиономию. – Причем серьезные проблемы, раз из моей памяти напрочь выпало несколько дней. Еще я помню, что ты хотел сжечь меня заживо. И тебе это, кажется, почти удалось, потому что, по ощущениям, на мне живого места не было. Да и сейчас время от времени хочется проверить, на месте ли кожа или вместо нее остались одни угольки. А потом я увидела тебя в лечебном крыле. И снова после твоего визита меня вырубило на несколько свечей. Тебе не кажется, что я имею право знать, что происходит?

Я хмыкнул.

Надо же… а Хокк сумела меня удивить. Спокойно изложив известные ей факты, из которых напрямую следует, что ее недавно пытались убить, магичка вела себя так, словно ничего не случилось. Действительно настоящая леди. Зато теперь наконец мне стало понятно, отчего была столь бурная реакция при пробуждении. И почему Хокк так отчаянно не хотела, чтобы я к ней прикасался.

Пока я размышлял, как лучше поступить, в кабинет вернулся Корн и, одарив нас подозрительным взглядом, снова уселся за стол. Почти сразу к нему присоединились начальники участков, и разговор с Хокк волей-неволей пришлось отложить. Недовольная этим фактом коллега молча вернулась на свое место, а когда все расселись в кресла, Грэг Эрроуз негромко бросил:

– А все-таки, Рэйш, пусть твое предположение и похоже на правду, даже оно не объясняет всех странностей с этими убийствами.

– Согласен, – поддержал коллегу Хьюго Рош. – Даже если не брать в расчет целей убийцы, то столь длительная… даже не годами – десятилетиями проводимая подготовка кажется мне неправдоподобной. Давайте размышлять здраво – темные семьи были вырезаны Эрнестом Кровавым без малого сто лет назад. Вскоре после этого король был убит. Какое-то время в стране царил хаос, и мне сложно представить, что вся эта история началась именно тогда. Кроме того, это означало бы, что тот, кто спланировал нынешние убийства, не просто знал о существовании и предназначении ритуала… не только имел доступ к сведениям о магии переходов… но и обладал достаточными средствами, связями и, главное, временем, чтобы все заранее подготовить. Даже сообщников натренировать, чтобы во время обрядов не произошло осечек. Оставим пока в покое личность организатора. И давайте представим, что на протяжении последних десятилетий этот человек действительно скупал через подставных лиц недвижимость в Алтире. Если следовать теории Рэйша, то двенадцать домов должны стать непосредственно местами преступлений. Не меньшее, а то и большее их количество должны выглядеть похожими, дабы отвлечь наше внимание и запутать сыскарей. Но зачем было тратить столько денег и выжидать так много времени? Почему ритуал начали именно сейчас? Какое отношение к происходящему имеет Брюс Ольерди, и почему его труп был выброшен на помойку столь демонстративно? Даже с подписью, кто есть кто! Если он играл роль приманки или палача для собственной жены, то куда подевался второй исполнитель – тот, кто убил Дертиса? Мы ведь предполагаем, что на каждое убийство должен быть отдельный человек, чтобы смерть обоих магов наступила одновременно. Но если организатор использует для каждой части ритуала по двое помощников, а потом от них избавляется, то где остальные тела? Разве не должны были мы их обнаружить?

Поняв, что взгляды присутствующих снова обращены на меня, я, не поднимаясь с кресла, только развел руками.

– Про временные рамки я вам уже говорил – это и меня смущает.

– Но все же ты настаиваешь, что некто готовится к непонятному обряду, итогом которого может стать разрушение Алтира, – продолжал настаивать некрос. – По-твоему, мы имеем дело с целой группой? Кто это? Заговорщики? Династия сумасшедших?

– Хьюго, ты считаешь, что мы зря сейчас подняли на ноги всю городскую стражу? – спокойно осведомился Корн.

Рош нервно отер повлажневший лоб.

– Нет, не зря. Мне тоже не нравится происходящее. Хотя бы потому, что о магии переходов мне известно чуть больше – я в свое время защищал диплом по этой теме. И звание магистра получил лишь благодаря ей. Но людей, кто имеет доступ к этим сведениям, очень немного. С твоего разрешения я отправил запрос в Орден – пусть прошерстят архивы. Может, оттуда что-то пропало. Или кто-то чересчур явно интересовался старыми ритуалами…

Корн хмуро кивнул.

– Рэйш, храм может сделать для нас то же самое? К их данным у нас доступа нет. И пусть на роль убийцы больше подходит какой-нибудь безумный маг, но жрецов… особенно темных… сбрасывать со счетов тоже не стоит.

– Отец Гон понимает это не хуже нас, – отозвался я. – Думаю, он уже начал проверку. По Брюсу Ольерди мне пока нечего сказать – по нему слишком мало данных. Зато перед уходом Лиз дала сведения по поводу пары Ирэн Ольерди – Дертис. И подтвердила, что у них действительно были отношения.

– Давно? – так же хмуро поинтересовался шеф.

– Больше года. Лиз проверила данные из Регистрационной палаты – леди Ирэн училась в столичном университете в то же время, что и наш коллега. Правда, Дертис был старше и уже заканчивал университет, когда там появилась юная леди Ирэн. Но на запрос оттуда пришла масса данных, свидетельствующих о том, что в те годы у этой парочки случился роман. Обычный роман, ничего серьезного… После выпуска Дертис уехал в столицу, как перспективный молодой специалист, а леди, имея лишь средний уровень дара, доучилась и отправилась по распределению в северные провинции, где лет через десять встретила Брюса, вышла за него замуж и довольно долгое время была в браке если не счастлива, то вполне довольна тем, что имела. Около двух лет назад она решила повысить статус и подала прошение в столичный Орден о присвоении ей звания магистра. Судя по документам из столичного архива, в состав экзаменационной комиссии входил и Дертис. После этого леди возвращалась в столицу трижды на протяжении ближайшего после экзамена месяца, а затем наведывалась не реже раза в месяц. Вплоть до того момента, как Брюс Ольерди принял решение приобрести в Алтире собственный дом.

– Точный срок ее беременности выяснить не удалось – будучи целителем, леди не обращалась за помощью к посторонним, – вдруг буркнул Йен. – По крайней мере, в Алтире. Сведений из северного Тойроса, где она жила в последние годы, еще ждем. Но если верить отчету нашего мага, леди оставалось совсем немного до родов.

Корн удивленно вскинул брови – у него, вероятно, была иная информация. А Норриди тем временем достал из-за пазухи несколько бумаг, передал шефу через Роша и вкратце озвучил то, что там было написано.

Ознакомившись с выводами Херьена, шеф долго хмурил брови и пытался найти неточности в заключении нашего эксперта. Но парень оказался по-настоящему хорошим специалистом и обосновал свое мнение так, что придраться было совершенно не к чему.

– Насчет исчезновения Дертиса дело тоже прояснилось, – тем временем доложил Йен. – По нашим данным, произошло это в тот же день, когда Брюс и Ирэн Ольерди покинули дом на Шестнадцатой. Следов борьбы в жилище некроса мои следователи не нашли. Однако у нас есть свидетель, который видел, как тем вечером в дом вашего мага постучался невысокий, крепкого сложения мужчина в плаще с низко надвинутым капюшоном и передал письмо. Через десятую часть свечи Дертис выскочил на улицу, толком даже не одевшись. Больше ни его, ни посыльного никто не видел. Куда направился Дертис, нам узнать не удалось. Записки или ее следов в доме не обнаружено. Зато кто-то использовал неизвестный артефакт, стирающий остатки аур и следы на темной стороне. По предварительным данным, эффект от него сопоставим с тем действием, которое создавали зачарованные вампиром монетки. А помня о маге, который когда-то передал Фатто и его подельникам магические перстни, и о временных рамках, которые уже тогда показались нам слишком широкими для обычного преступления, думаю, вероятность прямой связи между этими двумя делами весьма высока.

Я навострил уши.

Так. Кажется, я слишком много времени потратил на прогулки по темной стороне, раз впервые слышу такие подробности. Неужели это Тори постарался в доме Дертиса? Если так, то он молодец. Да и Йен отлично сработал. Надо будет туда самому сходить, проверить. Я вижу во Тьме лучше мальчишки. Вдруг неведомый гость все же оставил после себя следок?

– Что насчет второй пары жертв? – сухо спросил шеф, уточнив кое-какие детали и удовлетворившись ответами.

– По ним еще работаем, – признался Норриди. – Вдова убитого три дня тому назад уезжала в пригород к родственникам и только сегодня после обеда вернулась. Сейчас она находится у меня в Управлении. Следователи как раз должны заканчивать допрос. А наши коллеги с восточного участка проверяют новый дом, где леди Улисс вместе с мужем и дочерью проживала после переезда.

– Там ничего необычного, – отреагировал Илдж, когда шеф выразительно на него покосился. – Мои спецы только что сообщили, что дом предварительно не относится к числу тех, которые могли бы нас насторожить. Я дал им задание проверить защиту и уточнить планировку. На всякий случай.

Корн одобрительно кивнул.

– Касательно их семейной жизни данные подтвердились?

– Никаких конфликтов между матерью, дочерью и отчимом не было, – доложил светлый. – На редкость дружная семья. Соседи слова дурного о них не сказали. Ответ на запрос из Ордена на девушку тоже пришел – ничего подозрительного. И в лечебнице о ней отзывались прекрасно. Кроме, пожалуй, того, что вчера вечером прямо к ней в кабинет заявился незнакомец (художник уже работает над портретом) и передал письмо, после которого девушка бросила все дела и стремглав умчалась, не удосужившись даже взять кеб.

– Я так полагаю, работала она недалеко от дома? – тихо уточнила Хокк.

– Верно. Несколько человек видели, как она спешила домой. Вернее, в свой бывший дом, где мы и нашли тела. А попавшейся на пути соседке на бегу сказала, что отец себя плохо чувствует… но от помощи отказалась. Сказала, что с ним не должно быть ничего серьезного. Якобы за его здоровьем она следила лично.

– И все же записка ее встревожила… – задумчиво уронил Эрроуз. – Что ж, коллеги, у нас есть два принесенных в жертву светлых мага-целителя, один некрос и один маг Смерти. Быть может, тот факт, что у женщин оказался сходный дар, играет какое-то значение. Но не исключено, что это всего лишь совпадение.

– Мы уже запросили списки всех светлых леди из Регистрационной палаты и из Ордена, – деликатно кашлянул Норриди, привлекая к себе внимание. – Триш сейчас с ними работает. Надеюсь, к утру у нас уже будет список потенциальных жертв. Он, конечно, получится огромным, но с чего-то же надо начинать? Возможно, если мы отберем женщин-магов, проживающих в домах, на которые указал Рэйш, это поможет сузить круг поисков. А если отобрать из них только женщин-целителей…

– Здравая мысль, – одобрительно кивнул Корн, а Хокк бросила на Йена настороженный взгляд. – Работайте. И еще, господа… я хочу, чтобы вы проверили все трупы на своих участках на предмет одинаковых, с виду обыденных смертей или ран, нанесенных с профессиональной точностью. Мы уже выяснили, что у убийцы есть как минимум один помощник, который умеет мастерски расчленять трупы. Пусть ваши люди и городская стража обратят внимание на такие тела. А также на жертвы, способ убийства которых слишком хорош для обычных бандитских разборок. Возможно, если после каждого обряда убийца избавляется от пешек, у нас появятся улики. Если же их не будет… что ж, придется считать, что на него работают два надежных, не отягощенных муками совести человека с весьма специфическими навыками. И в этой связи прошу вас также посмотреть по своим картотекам и по базе ГУССа старые дела, где могли бы засветиться люди с подобными навыками.

Присутствующие почти одновременно кивнули. А я одобрительно хмыкнул и подумал, что правильно не стал на этот раз работать в одиночку – используя ресурсы Управления и городской стражи, добиться успеха было гораздо проще. Главное для нас теперь – не упустить время.

Совещание закончилось уже затемно. К этому времени Алтир по приказу Корна был до отказа напичкан патрулями. На всех улицах, которые хоть как-то засветились в расследовании, дежурили совместные отряды из магов и парней из городской стражи. Все подозрительные дома были взяты под наблюдение. Сотрудники всех Управлений вызваны из увольнительных, в приказном порядке отправлены на дежурство и находились в состоянии полной боевой готовности.

Я, правда, сомневался, что кому-то из них удастся засечь спонтанный выброс магии. Но чем Фол не шутит? Вдруг убийца допустит ошибку? В отсутствие других вариантов нам оставалось лишь надеяться на его оплошность. А также на то, что я несколько переоценил уровень нависшей над столицей угрозы и вместо полоумного мага, решившего призвать в наш мир могущественную темную сущность, нам противостоит обычный маньяк с завышенным самомнением.

Когда все самые важные вопросы были решены и начальники участков снова вышли в коридор, чтобы отдать подчиненным последние распоряжения, Хокк отлепилась от подоконника и уставилась на меня с нехорошим прищуром.

Естественно, разговор ведь мы не закончили. Но если поначалу мне казалось, что в нем нет особого смысла, то сейчас я задумался: а смогли бы мы с Хокк сработаться, если бы она не превратилась в обузу? И что лучше – работать с ней, пока она остается ущербной и не способна выходить на темную сторону, или же напротив – заполучить в ее лице полноценного напарника, который рано или поздно мог превратиться в проблему?

– Рэйш, сходи-ка, прогуляйся, – неожиданно велел шеф, заставив меня оторваться от размышлений. – Но далеко от Управления не уходи. Думаю, ты мне скоро понадобишься.

Я пожал плечами и вышел, предоставив Корну самому объясняться с магичкой. И раз уж он дал мне немного времени, я решил не тратить его понапрасну и, пользуясь случаем, смотался на Звонкую улицу. В Желтый квартал. В дом под номером шесть, где всего несколько дней назад проживал рассудительный, неглупый и весьма осторожный маг по имени Дертис Эрс.

Поскольку на доме стояла защита… не Дертиса, а людей Роша, которых Йен без зазрения совести привлек к этому делу… в дом я вошел по нижнему слою и под прикрытием зеркальной брони. Внимательно все осмотрел. Прошелся по соседним улочкам. Заглянул даже в тупичок за углом, но следов некроса нигде не обнаружил. Отпечатков убийцы тоже не было. Но каким образом он достиг такого эффекта и какой именно использовал артефакт, было решительно непонятно.

Йен, кстати, не зря подумал о сходстве этого дела с убийством Мелани Крит и исчезновением Роберта Искадо. Непонятным образом зачарованные монетки, которых я, к сожалению, в первохраме так и не нашел, до сих пор не давали мне покоя. К тому же подельники Фатто тоже не оставляли на месте преступления магических следов, а артефакта, с помощью которого люди Фатто умудрялись это делать, сыскари Корна не обнаружили.

Быть может, если наш убийца так долго готовился, то в его распоряжении имелись не только перстни, но и другие вещи, когда-то принадлежавшие погибшим темным родам? Если у него хватило средств заполучить чьи-то фамильные имения, то кто сказал, что этих средств не хватит на покупку запрещенных артефактов? Или зелий вроде настойки сколаниса? А может, и еще чего похуже?

Закончив с домом, я прислушался к поводку, но Мэл все еще был занят. И в данный момент времени находился довольно далеко отсюда, где-то в районе западной окраины Алтира. Безусловно, все девять с половиной десятков домов даже ему не удалось бы осмотреть за неполные сутки, но я не сомневался – если кто-то и сумеет добыть эту информацию в кратчайшие сроки, то только он.

К тому моменту, когда я вернулся в ГУСС, в кабинете Корна снова стало людно. Начальников участков он, естественно, никуда не отпустил: в ожидании очередного убийства это было бы глупо. Но основное обсуждение уже закончилось, все важнейшие вопросы были решены, указания сыкарям на участках отданы, поэтому атмосфера в комнате была чуть менее напряженной, чем полсвечи назад. Йен о чем-то вполголоса беседовал с Илджем, временами они оба так же негромко начинали спорить с Рошем, Эрроуз внимательно изучал принесенную мною карту, Корн, по обыкновению, ковырялся в бумагах и сильно хмурился, а Хокк с нетерпеливым видом топталась у двери и, как только я появился, быстро вышла к коридор.

– Корн велел Орбису остаться на дежурство на случай, если будут новые жертвы. Я должна с ним поговорить. И ты тоже. Идем.

Я вопросительно покосился на шефа, но тот сделал выразительный жест, и мне пришлось развернуться к выходу, чтобы вместе с Хокк отправиться в лечебное крыло. Тьма! Могла бы и без меня обойтись. Что нового может сообщить этот светлый, у которого от одного моего вида начинает дергаться глаз?

– У вас большие проблемы, – с изрядной опаской выдал господин Орбис, как только мы появились в его кабинете. – Прошу прощения, миледи, и вы, мастер Рэйш, что не сообщил об этом сразу, но я совсем недавно закончил обработку данных и должен с прискорбием сообщить, что какое-то время вам придется оказывать леди Хокк чуточку бо́льшую помощь, чем я упоминал раньше.

– В каком смысле? – насторожился я, а Хокк заметно помрачнела.

Светлый стал совсем несчастным.

– Видите ли, коллеги… на основании наблюдений за состоянием мастера Хокк я пришел к выводу, что глубина повреждений, полученных ею в так называемом темном «колодце» оказалась гораздо большей, чем мы предполагали. Поскольку первое время леди провела без сознания, а ее аура и магический дар в это время работали… скажем так… в экономном режиме, изменения были не очень заметны. Но как только леди пришла в себя и начала более активно двигаться, проявились последствия, о которых я просто вынужден был сообщить вашему начальству.

– Что за последствия? – сухо осведомилась Хокк.

– Вы по-прежнему умираете, леди, – виновато отвел глаза целитель. – Каждое мгновение, что вы бодрствуете, заставляет вас терять магические и жизненные силы. Пока вы спали, потери уравновешивались с той энергией, которую вам бескорыстно отдавал мастер Рэйш. Но как только вы начали вести более активный образ жизни, эти потери удвоились… вернее, уже утроились, если я правильно оцениваю состояние вашей ауры на данный момент… и если вы не восполните эти потери, то всего через пару свечей скорее всего снова упадете в обморок.

Хокк замерла.

– Вы уверены?

– Увы, – развел руками маг. – Когда вы уходили отсюда две свечи назад, ваша аура выглядела намного ярче, насыщеннее и даже пыталась восстановиться. Сейчас она побледнела и снова стала такой, как в первый день, когда я ее увидел. Она настолько слаба, что даже без диагностического заклинания я готов гарантировать вам проблемы со здоровьем в самое ближайшее время. Сперва это будет просто ощущение усталости. Затем появится мышечная слабость. Вскоре после этого запас ваших жизненных сил вернется к критическому уровню, и вы потеряете сознание. А если к тому моменту, когда они закончатся полностью, вы не получите должную подпитку, вы умрете, мастер Хокк. И помешать этому, боюсь, я буду не в силах.

– Если бы она осталась под вашим присмотром, это могло бы как-то изменить ситуацию? – вмешался я.

Маг качнул головой.

– Мы, конечно, могли бы усыпить леди на неопределенное время…

Я одобрительно кивнул (отличная идея!), Хокк недобро прищурилась, а светлый лишь грустно улыбнулся.

– Но это поможет только сохранить ее резерв. На время. Да, мы его стабилизируем, сведем к минимуму энергетические траты, но когда-нибудь они все равно подойдут к концу. Быть может, мы сумеем выиграть месяц. В лучшем случае два. А потом болезнь возьмет свое, и леди все равно погибнет.

– И что вы предлагаете? – нахмурился я.

– Поскольку ее аура получила подходящий внешний источник лишь в самый критический момент, то теперь она на него и ориентирована. Говорят, умирающий хватается даже за соломинку… с вами произошло нечто подобное, мастер Хокк. Так что сейчас вашим единственным источником является мастер Рэйш. И это значит, что ему придется подпитывать вас постоянно. Вернее, перерывы между подпиткой не должны составлять больше двух свечей. В противном случае ваша аура, леди, снова начнет истощаться, и это будет бесполезная трата времени и сил, которая в итоге приведет к вашей гибели.

– Да вы шутите! – одновременно воскликнули мы с Хокк.

– Увы. Нет.

– И мне что, совсем нельзя будет от него отойти?! – ощетинилась магичка.

– Можно, – виновато вздохнул светлый. – Но недалеко. И не дольше, чем на две свечи, иначе это плохо кончится.

– Я бы все-таки предпочел вариант с усыплением, – буркнул я, осознав размах свалившихся на нас проблем.

Хокк свирепо зыркнула в мою сторону:

– Только через мой труп!

Я поморщился. Жаль, что моя магия не позволяет усыплять всяких там леди без их на то согласия, иначе проблема решилась бы прямо здесь и сейчас. После чего я бы просто приходил сюда, скажем, раз в две свечи и, исполнив предписание лекаря, снова возвращался к своим делам.

А теперь что?

– Предварительное заключение я уже шефу дал, – на всякий случай отступил от нас светлый и нервно дернул кадыком. – Надеюсь, он найдет способ решить эту проблему.

– Не сомневайтесь, – мрачно сообщила Хокк, кинув в мою сторону еще один свирепый взгляд. – У него-то точно хватит ума придумать приемлемый вариант, не используя дурацких усыплений.

Пока я размышлял, можно ли в такой ситуации материться на даму вслух, в воздухе раздался хлопок, и прямо перед моим носом спланировала бумага с официальной печатью Управления и знакомой подписью. Машинально ее поймав, я глянул текст новехонького приказа, на котором даже чернила просохнуть не успели. Раздраженно сплюнул. После чего передал его Хокк и вышел, мысленно проклиная Корна на все лады.

Да, он действительно нашел подходящий выход. Причем не лишенный изящества и не требующий лично от него никаких усилий. Но честное слово, я испытал даже нечто вроде удовлетворения, когда Хокк в страшном подозрении зашуршала бумагой. И ухмыльнулся, услышав за спиной тихое, но очень прочувствованное:

– Козел!

Глава 14

После лечебного крыла мы, не сговариваясь, заявились в холл первого этажа и устроились на пустующих диванчиках друг напротив друга. Одинаково озадаченные сложившейся ситуацией, чуточку раздраженные и не испытывающие ни малейшего желания подниматься в кабинет шефа. Лично я опасался, что если снова увижу Корна, то не сумею удержаться от соблазна что-нибудь там испортить или наконец-то взорвать его загадочный сейф, чтобы взглянуть на хранящиеся там сокровища. Хокк, судя по искривившей ее лицо гримасе, испытывала сходные чувства, и я ничуть не удивился, когда она с бессильной злостью перечитала дурацкий приказ, после чего яростно его скомкала и швырнула в урну рядом с пустующей регистрационной стойкой.

– Вот уж правда, Корн – козел! – процедила она сквозь зубы, проследив за угодившей точно по назначению бумагой. – Неужели нельзя было придумать чего-то другого?!

– Ты хотела сказать: кого-то другого? – хмыкнул я, уже успев к тому времени успокоиться.

Хокк метнула на меня раздраженный взгляд:

– Нет. Но хотя бы видимость выбора он мог мне оставить?!

Я только плечами пожал. Может, и мог, но не захотел. Хотя не исключено, что это была всего лишь изощренная месть. Причем не ей, а мне. За самоуправство, нежелание отвечать на скользкие вопросы и за другие неприятные вещи, с которыми ему в свое время пришлось смириться.

Но подгадил он этим приказом нам обоим. Видимо, получив от Орбиса подробный отчет по состоянию здоровья Хокк и ожидающим ее безрадостным перспективам, он посчитал забавным временно закрепить магичку не просто за западным сыскным участком, а лично за мной. Более того, в приказе значилось, что Корн передает мне старшинство в боевой двойке и право на принятие решений. Заодно намекнул, что за Хокк я теперь отвечаю головой. И под конец сообщил, что все эти нововведения закрепляются за нами на неопределенное время и только сам Корн решает, когда Хокк будет позволено от меня отлепиться.

Но больше всего, я так полагаю, ее взбесило дополнительное, написанное более мелкими буквами, в самом низу, распоряжение. Исходя из того, что я теперь стал для магички единственным источником восполнения резерва как жизненных, так и магических сил, Корн велел нам неотлучно находиться рядом. Да-да, этот сукин сын так и выразился – в «плотном физическом контакте». Неудивительно, что Хокк яростно скомкала приказ и предпочла выпустить пар здесь, на первом этаже, чем встретиться лицом к лицу с шефом.

Понаблюдав некоторое время за тем, как она скрипит зубами, цедит сквозь зубы проклятия и безуспешно пытается взять себя в руки, я на всякий случай заметил:

– Если что, я ни при чем. Это была не моя идея.

– Я знаю, – буркнула Лора. А через некоторое время прерывисто вздохнула, растерла лицо ладонями и взглянула на меня совсем по-другому. – Извини, Рэйш. Дело не в тебе. Я просто не ожидала от шефа такой подлянки. Чувствовать себя слабой унизительно. А когда при этом еще и полностью от кого-то зависишь… я не привыкла так работать. И да, ты прав. Меня это ужасно злит.

– Ну, если ты придумаешь другой выход из ситуации, возможно, Корн изменит решение.

– Да я бы рада придумать, – тоскливо отозвалась она. – Но в голову как назло ничего не идет. Похоже, ты теперь и впрямь для меня живой источник, без которого остается только сдохнуть. Сколько, по-твоему, нам придется ходить в одной связке?

Я пожал плечами и, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза.

– Поначалу Орбис сказал, что достаточно четверти свечи в час прямого контакта, чтобы ты поправилась. Теперь же он утверждает, что этого мало и ты все равно продолжаешь истощаться, если я лишаю тебя подпитки. Собственно, он сам признался, что ничем не может помочь. По-моему, он даже не знает, что именно между нами происходит. Так что я даже сейчас не уверен, что он дал правильные прогнозы.

– Он сказал, что если ты бросишь меня на две свечи, я тут же грохнусь в обморок! А если тебя не будет дольше, то помру от истощения! – мрачно сообщила Хокк.

Я снова пожал плечами:

– Не исключено, что так и будет. Но если хочешь, можем проверить.

– Каким образом?

– Предлагаю поэкспериментировать с временем и расстоянием. Скажем, ты останешься здесь, а я пойду прогуляюсь по улице.

– Ты что, снова прицепил на меня поводок?! – с подозрением вскинулась магичка.

– Нет еще. Но это не проблема.

– Хм… – Хокк откровенно задумалась над моим предложением, прекрасно понимая, что нам обоим нужны более или менее точные ориентиры. Мало будет радости, если я уйду слишком далеко или надолго, а она в самый неподходящий момент грохнется в обморок. Или наоборот, ей придется таскаться за мной по всему городу, опасаясь удалиться даже на шаг, хотя в действительности без этого можно было обойтись.

– Давай попробуем, – наконец неуверенно согласилась она, заставив меня приоткрыть один глаз и взглянуть на нее с неподдельным интересом. – Только тебе придется взять переговорник, иначе велика вероятность того, что я все-таки сдохну, а ты об этом узнаешь лишь когда вернешься.

Я пару мгновений изучал ее огорченное лицо, но потом порылся в карманах, достал оттуда две последние оставшиеся монетки и, зачаровав обе, со смешком бросил одну коллеге.

– Что тут смешного? – тут же насупилась она, ловко поймав маячок.

Я покачал головой. А про себя подумал, что в последнее время слишком уж часто начал раздавать зачарованные монетки. Одну отдал Йену… она всегда лежала в правом кармане брюк. Вторая досталась Роберту, ее «пару» я благоразумно припрятал в левом кармане. Теперь мне пришлось сделать третью, но вот беда – карманы на брюках у меня закончились. И, дабы не путаться, придется запихнуть маячок в один из нагрудных, чтобы в случае чего вовремя понять, кому именно понадобилась помощь.

– Следи за ощущениями, – посоветовал я, поднявшись с дивана и приготовившись уйти на темную сторону.

– Подожди, – буркнула Хокк, тоже поднявшись. – Я визуализатор возьму. И давай не будем начинать сразу с темной стороны.

Я терпеливо дождался, когда она сходит наверх за прибором, после чего прикрепил к ее ауре тоненький поводок. Затем мы договорились, что она будет отсчитывать про себя время и подавать сигналы через равные промежутки времени. А уж потом я надвинул на глаза шляпу и, запахнувшись в плащ, отправился на улицу.

Всего через полсвечи мы установили несколько важных фактов. Во-первых, по мере того, как я удалялся, поводок между нами начинал постепенно слабеть и примерно на тысяче шагов истончался настолько, что энергия прекращала идти по нему полностью. Во-вторых, на темной стороне это происходило почти в два раза быстрее, а в-третьих, при использовании прямой тропы наша связь и вовсе мгновенно исчезала. Для меня это, правда, ничем особенным не проявилось, а вот Хокк тут же подала сигнал бедствия, после чего я был вынужден вернуться. По этой же причине дальше мы экспериментировали исключительно в реальном мире, и на каждом шаге Хокк отмечала перемены в собственном самочувствии. После того как я преодолел отметку в тысячу шагов по прямой, это была легкая дурнота, как если бы леди в жару напекло голову. Затем, как и обещал целитель, на нее накатила слабость. Совсем уж долго выдержку Хокк мы проверять не стали, но когда она все-таки подала очередной тревожный сигнал и я, отсчитав полторы тысячи шагов, вернулся, оказалось, что стоять к этому времени Хокк могла с трудом. И больше походила на сонную муху, чем на рассерженную собственной слабостью магичку.

– Значит, больше, чем на тысячу шагов, удаляться от тебя опасно, – пробормотал я, восстанавливая поводок и глядя на то, как стремительно оживает напарница. – Что по временным рамкам?

– Не знаю, не поняла, – призналась Хокк, аккуратно присев на краешек дивана. – Думаю, если ты будешь находиться в пределах пятисот шагов, то я сколько угодно долго смогу находиться в приличном состоянии. Потом – сложнее. Скорее всего чем дальше ты будешь, тем быстрее я начну истощаться.

– А если я окажусь ближе? – хмыкнул я, присев рядом и взяв ее за руку.

Хокк вздрогнула, и ее зрачки стремительно расширились. После чего она изумленно приоткрыла рот, рвано выдохнула и, вырвав руку, ошалело помотала головой.

– Ого. Меня словно в источник окунуло! И это было… неожиданно. Вот уж не знала, что у тебя такие резервы.

Она вдруг о чем-то задумалась, а потом осторожно спросила:

– Рэйш, а ты сам-то как себя чувствуешь? Насколько я помню из вводного курса по светлой магии, держать другого мага на своих резервах – довольно утомительно занятие. Ты справишься?

Я только хмыкнул.

– Если устану, отключу тебя. Но на наше общее счастье, ты настолько ослабла, что съедаешь очень немного моих сил.

Хокк нахмурилась, словно пыталась понять, похвалил я ее или же оскорбил. А мгновением позже на лестнице послышались шаги, и озабоченный голос Йена сообщил:

– Вот вы где… надеюсь, я не помешал?

Я молча отсел в сторону, а Хокк откинулась на диван и о чем-то глубоко задумалась. Тогда как Йен быстро спустился и занял место на диване напротив, взглянув на меня с нескрываемым беспокойством.

– Наверху пока тихо, – сообщил он, хмуря тонкие брови. – Время почти полночь, но из Ордена не приходили сведения о новых вестниках смерти. На улицах тоже спокойно – никто не сообщал о всплесках магии или новых трупах.

– Значит, сидим и ждем, – лаконично отозвался я. – Убийца все равно объявится. До полного круга ему нужны еще десять пар жертв. Вопрос только в том, когда он решит ими заняться.

– Почему ты думаешь, что он не успел убить кого-то раньше? Может, мы просто не все тела нашли? И на самом деле ему осталось не двадцать человек укокошить, а намного меньше. Ты не думаешь, что мы могли просто-напросто опоздать? А он в это время, может, уже закончил то, что хотел?

– Маловероятно.

– Почему? – снова нахмурился Йен. – Мы чего-то не знаем? Или ты умышленно не все рассказал на совещании?

Я покосился на прикрывшую глаза Хокк.

– Это всего лишь догадки. Мне пока нечем их опровергнуть или подтвердить.

– Я бы все равно послушал, что ты надумал, – прищурился Норриди.

– Я тоже, – неожиданно согласилась Хокк и внимательно глянула в мою сторону. – Ты умеешь делать интересные выводы. И даже если ты не прав, все равно нам пока нечем заняться.

Я перехватил заинтересованный взгляд от Йена и поморщился. Но время у нас и впрямь было, так почему бы и не порассуждать?

– Хорошо. Попробую объяснить. Вот ты побывал на трех местах преступлений. Скажи, какие у тебя остались впечатления от каждого из них?

– Ну, – откровенно задумался Норриди. – Дом на Шестнадцатой меня, откровенно говоря, шокировал. Первый раз я видел такое циничное отношение к магам и первый раз видел, чтобы кто-то рискнул использовать их для жертвоприношения. Во втором, на Прибрежной, я уже не особенно удивился, хотя масштабы действий преступников настораживают. В сундуках мы нашли останки более двадцати человек, и еще столько же сыскари откопали, когда срыли верхний слой земли под мусором во дворе. Есть мнение, что сундуки опустошались по мере наполнения. И не исключено, что захоронений было гораздо больше. От этого, конечно, не по себе, хотя на других участках… в том числе и на нашем… городская стража ничего подобного не обнаружила. Что же касается дома на Аллейной…

Йен недолго помолчал.

– Знаешь, – признался он после паузы, – я бы сказал, что это было идеальное убийство. Ни следов. Ни свидетелей. Ни лишнего отголоска магии снаружи, который мог бы привлечь внимание. Если бы не приказ Илджа проверить все пустующие дома, мы бы еще долго не узнали, что там кто-то умер. Разве что госпожа Улисс, вернувшись домой, подала бы в Управление заявление о пропаже мужа и дочери. Но время было бы упущено.

– Согласен, – кивнул я. – Что, по-твоему, во всем этом не вяжется?

– Не знаю, – неопределенно повел плечом Йен. – Все случаи немного разные. Но ты прав – первый и третий из одного ряда, а второй действительно больше смахивает на тренировку.

– Причем растянутую по времени. Все верно. И мне не дает покоя вопрос: если убийца так долго и тщательно готовился, то почему же в доме на Шестнадцатой он был небрежен? Почему на улице видели свет? И почему это убийство в действительности было не двойным, а тройным?

– Ты Брюса Ольерди имеешь в виду?

Я кивнул.

– Наверное, потому, что он оказался не в том месте и не в то время? – предположила прислушивающаяся к разговору Хокк. – Или же он стал ненужным свидетелем, от которого предпочли избавиться.

– Тогда почему это сделали так демонстративно? – задумался Йен. – Рош правильно заметил: эта смерть никак не вписывается в план, который ты нам сегодня обрисовал. Ведь, если бы Брюс Ольерди был случайным свидетелем, то его не было смысла подбрасывать с запиской в зубах. А если бы он являлся подельником, то от него тем более следовало избавиться незаметно.

Хокк вопросительно обернулась в мою сторону:

– Рэйш, у тебя есть идеи по этому поводу?

– Вообще-то есть одна, – усмехнулся я. – Но она совсем дурацкая.

– Ну-ка, ну-ка, – нетерпеливо придвинулась магичка, а Йен даже вперед подался, с любопытством ожидая, что я скажу.

– Мне тоже показалось, что первое убийство хоть и было заранее подготовлено, все же произошло впопыхах, – уронил я. – Убийца не совсем точно выбрал место перекреста, что привело к повреждению водопроводной трубы. Думаю, ему не понравилось, когда его окатило холодной водой и продолжало поливать ею на протяжении всего ритуала. Но если бы он планировал убить Дертиса и Ирэн именно в тот день, то должен был заранее отключить воду. Или просчитать расположение энергетических потоков так, чтобы не испытывать неудобств. Кроме того, он упустил из виду, что соседей может потревожить бьющий из окон дома свет. Это было очевидным промахом, который такой хороший организатор вряд ли мог упустить из виду по причине простой забывчивости.

– Может, он действительно проводил ритуал в первый раз, поэтому и упустил кое-какие мелочи? – предположил Йен. – И тогда у нас еще есть время, чтобы вычислить убийцу.

– То есть нас и впрямь ждут десять пар похищений, которые мы скорее всего не сумеем предотвратить, – помрачнела Хокк. – Я вот только сейчас подумала – ведь леди Олиену вызвали в старый дом не случайно. Убийца знал, где она работает. Знал, как ее выманить. Наконец, он знал о том, что ради отчима она позабудет обо всем на свете и со всех ног помчится на помощь, даже не подумав, что это может быть ловушка.

– Да, убийца действует не спонтанно. Из чего следует, что в первый раз он был неосторожен, – согласился Норриди.

– Скорее, он спешил, – улыбнулся я. – И с учетом того, что Лив нашел на шее леди Ирэн дополнительное повреждение, которое не укладывается в картину ритуального убийства, думаю, можно смело предположить, что спешил убийца именно из-за этого.

Йен замер.

– Думаешь, ее ударил не он?

– Думаю, ее ударил собственный муж, – совершенно серьезно ответил я. – Это объясняет участие Брюса Ольерди в этом поганом деле. Объясняет травму его жены. Ее стремительную смерть. Повышенную дозу сколаниса. И даже то, почему ее муж умер хоть и быстро, но совершенно не вовремя. А затем был подброшен нам по частям. В таком виде, словно кто-то хотел сорвать на нем раздражение.

Хокк удивленно переглянулась с Йеном.

– Знаешь, а это мысль… если убийца следил за своими жертвами, то он не мог не знать, что чета Ольерди в последние месяцы часто ссорилась.

– Ирэн была беременна не от мужа, – кивнул я. – И я думаю, что как раз накануне Брюс об этом узнал. Возможно, застал жену с любовником. Или просто увидел их с Дертисом на улице. Быть может, Дертис в то время проявил неосторожность, и обманутый муж, устроив напоследок супруге грандиозный скандал, захотел отомстить.

– Тогда скорее всего сколанисом он напоил ее сам! – с азартным видом предположила Хокк. – И поэтому в тот день она так спокойно села с ним в кеб и уехала, хотя после такого скандала это было по меньшей мере неблагоразумно. Потом он куда-то ее увез… хотя нет. Я бы на его месте никуда жену не увозила, зато придумала бы, кому могу заплатить, чтобы он или она надел одежду Ирэн и изобразил, что супруга садится со мной в кеб на глазах у свидетелей.

Йен сверкнул глазами.

– Это сняло бы с тебя подозрения. Да и вернуться после этого в дом к одурманенной супруге было бы проще простого. А если еще придумать, как заманить, оглушить, а затем притащить внутрь Дертиса, чтобы зараз отомстить обоим…

– На заднем дворе есть черный ход, который нельзя увидеть со стороны улицы, – скупо бросил я. – Зато к нему можно подобраться через один из соседних дворов, особенно если знать, что там нет собаки, а петли на калитке смазать заранее.

– В шестом доме не держат собак, – через некоторое время припомнил Йен. – Но калитку на заднем дворе мы не осматривали.

– Зато я осмотрел. И знаешь, что странно, – там тоже нет никаких следов. В смысле, вообще нет, словно калиткой лет сто не пользовались.

– Для жилого дома это ненормально, – задумчиво проговорила Хокк. – Но если ты прав и этим ходом воспользовался сперва Ольерди, а затем убийца, у которого есть артефакт, стирающий ауру… но тогда получается, что Брюс неумышленно поторопил события. Именно он сперва покалечил, а затем едва не убил собственную супругу и этим заставил убийцу вмешаться.

– Поскольку на тот момент он не был готов действовать так быстро, то обряд получился скомканным и не таким безупречным, как хотелось бы, – так же задумчиво протянул Йен. – Дертис был одурманен до невменяемого состояния. Ирэн тоже была под действием препарата и скорее всего оказалась в одном шаге от выкидыша.

Я снова улыбнулся:

– Но у убийцы не было выбора. Для него эта ситуация почему-то оказалась важнее жизни и смерти, иначе он бы не рискнул проводить обряд, в котором имелось так много неучтенных факторов.

– Почему же обряд оказался для него так важен? – недоверчиво обернулась ко мне Хокк.

– Давайте спросим иначе: что имелось такого важного у этой пары, раз убийца предпочел начать ритуал раньше положенного срока? Чем они были так важны? И чем таким важным сумели обзавестись, чего не было ни у кого другого?

Йен неожиданно вздрогнул.

– Ребенок…

– А точнее, дитя темного мага и светлой целительницы. Помнишь, чем сильна магия переходов? – осведомился я.

И вот тогда Йен вздрогнул во второй раз, а у Хокк расширились глаза от внезапного понимания.

– Ребенок Дертиса и Ирэн был на пике перекреста… это такая редкость, что у подобной пары появился малыш, что… Получается, ритуал был начат в дикой спешке именно из-за него?!

– Мне тоже так показалось, – вздохнул я. – Это объясняет и оплошность убийцы, и вмешательство Брюса, и его труп в мешке на помойке, и многое другое… кроме одного: для чего понадобился именно этот ребенок?

– Лив написал в отчете, что он мог родиться живым, – медленно проговорил Йен. – Если леди Ирэн отдала все свои силы малышу, а срок беременности действительно подходил к концу, то убийца вполне мог вырезать его из тела еще живой матери. Ведь что нужно маленькому магу сразу после рождения?

– Сила, – не задумываясь, ответила Хокк.

– Очень много силы. А в доме ее было предостаточно.

– И вскоре стало еще больше, – тихо добавил я. – Так что – да, я тоже склоняюсь к мысли, что малыш мог уцелеть. В том числе и поэтому мы пока не нашли его труп. А еще мне не дает покоя мысль, что ребенок, как по заказу, был словно рожден для магии переходов. Это значит, что кто-то хочет его использовать. Для чего? После того, что мы видели, я думаю, нас скоро будет ждать еще одно жертвоприношение. Кровь младенца… перекрестные заклинания… Йен, ты, случайно, не знаешь, какую сущность можно вызвать с помощью этих двух компонентов?

Йен помрачнел, а Хокк неожиданно побледнела как полотно.

– Господи, Рэйш…

– Ты что-то вспомнила? – встрепенулся я.

– Да. Кровь младенца… невинная душа… Тебе известно, что такое врата между мирами?

Я замер.

Тьма! Магия переходов ведь дает чистую энергию! Не свет, не тьму… просто силу без всякого знака, которой так удобно ломать любые стены, включая те, что разделяют миры! Получается, вот к чему все идет? К новым вратам?! Бездна! Нет, только не здесь, не в Алтире, не через десять проклятых дней, наконец!

– Я должен поговорить со жрецами, – едва слышно уронил я в оглушительной тишине.

– Погоди, я с тобой, – подхватилась Хокк и прежде, чем Йен успел возразить, порывисто вскочила с дивана.

Глава 15

Отца-настоятеля мы поймали буквально в дверях главного храма, причем он явно куда-то спешил и совершенно не был настроен на долгие разговоры. Правда, при виде нас все же остановился и, оглядев наши встревоженные лица, обреченно спросил:

– Артур, твое дело может обождать?

– Боюсь, что нет, святой отец, – твердо сказал я, ненавязчиво загораживая ему дорогу. После чего жрец тяжело вздохнул и сделал приглашающий жест:

– Хорошо, пойдем.

– Я не займу у вас много времени, – извиняюще добавил я, следом за настоятелем переходя на темную сторону. Хокк проводила нас круглыми от удивления глазами, но потом все же сообразила надеть визуализатор.

– Спрашивай, – разрешил отец Гон, когда мы немного отошли от дверей. – Надеюсь, твое дело стоит того, чтобы я отложил встречу с коллегой, приезда которого ждал больше месяца.

– Скажите, святой отец, что будет, если наделить простого смертного силой, полученной при ритуальном убийстве двенадцати пар магов? – в лоб спросил я, заставив святого отца споткнуться.

– Мы же с тобой об этом уже говорили…

– Мы говорили, что эту силу кто-то желает собрать в один большой артефакт. Но что, если никакого артефакта нет? Что, если силу собирают в совершенно другой сосуд? И раз за разом сливают ее не в чудовищной мощи амулет, а в обычного, живого человека?

Отец Гон нахмурился:

– Это невозможно, Артур. Простому смертному не выдержать воздействия магии переходов.

– Даже если он был рожден от союза темного мага и светлой целительницы? – вкрадчиво поинтересовался я.

И вот тогда святой отец слегка спал с лица.

– Ты хочешь сказать, ребенок, о котором я говорил, жив?!

– Мы так думаем, святой отец, – напряженно кивнул я, и вот тогда на лице жреца проступило такое же напряженное раздумье.

– Не знаю, брат, – наконец уронил он после долгого молчания. – Если в месте перекреста оказался такой ребенок, то, пожалуй, это действительно возможно. У детей до определенного возраста очень слабые ауры. У детей, рожденных от магов с разными дарами, она долгое время остается неопределенной. Конфликт магии… конфликт даров… но в итоге дар у такого мага останется все равно один. Как правило, тот, который окажется сильнее.

– Вы хотели сказать, тот, который достанется ему от более сильного родителя?

– Да, Артур. Сильный вытесняет слабого. Иного не дано. Но определится такой дар гораздо позже, чем у простого мага. И до этого момента ребенок будет… я думаю, что почти обычным.

– Хорошо. А если в момент ритуала влить в него чудовищную прорву энергии? Как темной, так и светлой? Что с ним случится тогда?

Отец Гон прикусил губу.

– Боюсь, у малыша попросту выгорит аура.

– А если нет? – продолжал настаивать я. – Если сила воздействия на темный и на светлый дар окажется одинаковой, а рядом будет человек, который при необходимости подкорректирует потоки и заберет на себя излишки? Если рядом окажется тот, кто позволит ребенку взять ровно столько сил, сколько он сможет выдержать? Правда, не за один раз. За один, пожалуй, даже очень хорошему магу столько силы в себя не вобрать. Но, скажем, если таких эпизодов будет двенадцать…

– Скорее, тринадцать. Для обряда нужно нечетное число жертв, – вздрогнул всем телом жрец и вдруг уставился на меня тяжелым пронизывающим взглядом. – Ну, в нашем случае – нечетное число пар. А если во время обряда у магов забрать еще и души, принеся их по очереди в жертву каждому из тринадцати богов…

Я сжал кулаки.

– Значит, нам и впрямь надо ждать открытия новых врат, святой отец?

– Фол… – судорожно вздохнул настоятель и нервно стер выступившую на лбу испарину. – Как бы я хотел, чтобы ты ошибался, брат!

Он вдруг отступил на шаг.

– Прости, Артур. Мне надо посоветоваться с коллегами. То, что ты рассказал, слишком важно. И мне нужен совет со стороны.

– Еще один вопрос, святой отец, – остановил его я. – Скажите, что в действительности такое магия переходов? Это именно магия или же за ней стоит нечто большее, чем простые человеческие силы?

– Это сложный вопрос, Рэйш, – пробормотал жрец, отведя взгляд. – И у меня нет на него однозначного ответа.

– Этой магией может воспользоваться темный? Такой, как я? Маг Смерти или некрос? – прямо спросил я, не сводя с отца Гона глаз.

Тот быстро кивнул.

– А светлый?

– Да, конечно. У магии переходов нет знака. Она доступна всем.

– Даже вам? – тихо спросил я, и вот тогда настоятель замер. А затем медленно-медленно поднял на меня потемневший взгляд. Помолчал. После чего как-то устало сгорбился и едва слышно уронил:

– Да, Артур. Жрецам эта сила тоже доступна. Как темным, так и светлым.

– И вы знали об этом с самого начала, – прищурился я.

– Да, – снова согласился настоятель. – Но я тоже не сидел сложа руки. Поверь, из моих коллег этого никто не делал. Я проверил почти всех в главном храме. Осталось несколько человек, которые должны вернуться в Алтир со дня на день. Магия переходов оставляет следы в ауре, брат. И если в миру еще есть возможность скрыть их от постороннего взгляда, то в храме это сделать невозможно. Тем более здесь, в Алтире…

«Где расположено главное святилище темных богов, а может, и светлых тоже», – хмуро закончил за него я. А вслух спросил:

– Вы говорили о тринадцатой жертве, святой отец…

– Чтобы открыть врата между мирами, можно использовать три пути, – едва слышно обронил настоятель. – Первый – путь силы. Самый губительный и долгий. Для этого понадобятся десятки тысяч душ и сотни лет, чтобы собрать даруемую ими силу, сконцентрировать ее на темной стороне и использовать для прорыва снизу. Это – путь темного мага. Второй вариант – воздействие на границу чистым светом… это еще более долгий путь, и пройти его способен лишь истинный светлый, десятилетия проведший в молитвах. Только по-настоящему просвещенный способен открыть врата на темную сторону, правда, очень ненадолго и исключительно для себя. Наконец, третий путь…

– Магия переходов, – мрачно заключил я. – Не темная и не светлая. Чистая сила, которую можно использовать и в реальном, и в потустороннем мире. Надо только знать, кого и как убить, а также как и где именно это сделать. Перекрест сил, по сути, является тем молотом, который должен ударить по хрустальной наковальне.

И отец Гон невесело кивнул:

– Для третьего пути есть лишь одно ограничение – чтобы открыть врата отсюда, нужно получить согласие богов. Для того и жертв понадобится тринадцать. Во славу, так сказать, каждого…

– Но светлые боги не должны принимать человеческих жертв!

– Желание чем-то жертвовать – это всего лишь намерение, – тихо отозвался жрец. – По сути, посыл… душевный порыв, который мы облекаем в материальную форму. Светлые боги действительно менее строги и охотно принимают все, что им готов отдать верующий. В отличие от более консервативных темных, предпочитающих конкретные жертвы и такие же конкретные желания. Закономерность всего одна: чем больше просишь, тем больше придется отдать. Чем посыл сильнее, тем больше шансов, что тебе ответят. А что может быть ценнее жизни?

– Только смерть, – поджал губы я. – Вы правы. Но не скажу, что мне нравится такая трактовка веры. Раньше мне казалось, что светлые боги несколько более… возвышенны, что ли? А получается, что по сути они ничем не отличаются от той же Малайи или Фола. Только обещания дают более расплывчатые и прикрываются белыми одеждами вместо того, чтобы честно признать, что в действительности всем им нужно от нас одно и то же. Видимо, поэтому храмы в Алтории по-прежнему остаются общими?

Отец Гон тяжело вздохнул.

– Простому человеку нелегко понять и тем более принять такую правду, поэтому мы не смущаем людские умы ненужными деталями. Но для тех, кто принял все как есть, двери храма открыты всегда.

– А для тех, кто не сумел, у нас есть Дома милосердия, – желчно усмехнулся я. – Не так ли, святой отец?

Отец Гон взглянул на меня с укором.

– Оказывать помощь заблудшим – наша прямая обязанность, брат мой. Никто не заставляет людей верить насильно. Никто и никогда не требует от вас приносить друг друга в жертву. Но если у человека возникают вопросы, мы стремимся помочь ему определиться и правильно направить мятущуюся душу. Для того и богов у нас целых тринадцать. Для того и выбор достаточно велик. К сожалению, истина горька, и знать ее – привилегия не для всех, Артур. Неподготовленному уму она не принесет ничего, кроме разочарования. Поэтому мы по мере возможностей бережем людей от сомнений. И поэтому же – да, ты снова прав, порой мы вынуждены умалчивать правду.

Я отвернулся.

– Я пока не готов спорить с вами на эту тему, святой отец. Сейчас для меня важнее понять, где искать тринадцатый знак… на схеме его не было. Убийца показал нам только двенадцать символов. Вам известно, как выглядит последний?

Отец Гон бросил на меня испытующий взгляд, а затем поднял руку и прямо в воздухе начертал сложный символ. Клубящаяся вокруг нас Тьма с готовностью его подсветила, позволяя рассмотреть более подробно. Я прищурился, запоминая направление линий. А когда знак погас, отступил на шаг и коротко наклонил голову:

– Благодарю, святой отец. Рад, что вы нашли для меня время.

– Мы еще вернемся к этому разговору, Артур, – тихо сказал мне в спину жрец, но я не стал оборачиваться. А когда вышел в реальный мир и услышал, как в городской ратуше тягуче ударил колокол, возвещая о наступлении полуночи, молча подхватил Хокк под локоть и потащил подальше от главной площади: надо было срочно найти кеб.

– Рэйш, что мы ищем? – настороженно поинтересовалась магичка, когда я остановил экипаж на Шестнадцатой улице и, не обратив внимание на защиту, толкнул дверь дома номер восемь. Нагнала меня Хокк только на лестнице. Но не потому, что я плохо ее подпитывал, а из-за дежурного мага, которому этой ночью пришлось караулить место первого преступления и который, разумеется, попытался нас задержать.

Как выяснилось позже, Йен все же не стал всю работу сваливать на своих замотанных сотрудников и, воспользовавшись любезным предложением Роша, вовсю эксплуатировал его людей. Вот и вышло, что с магом я был незнаком, но, не желая терять время на объяснения, попросту ушел на темную сторону, оставив Хокк разбираться с формальностями.

– Рэйш! – сердито окликнула она меня, когда я первым выбрался на чердак и, вернувшись в реальный мир, захлопнул за собой дверь. – Да скажи же хоть что-нибудь! Что ты здесь забыл?!

Я еще раз обежал знакомое до последней дощечки помещение, по второму разу заглянул во все углы, осмотрел все стены, пол и даже потолок. А когда не нашел там тринадцатого знака, принялся исследовать деревянный стол, на котором когда-то лежало тело Ирэн Ольерди.

– Ничего, – пробурчал я, возвращаясь на лестницу, где томилась от неизвестности Хокк. – И это очень плохо. Идем в подвал. Может, хоть там что-то найдется.

Пока мы спускались, напарница все же успела вытрясти из меня душу, так что про тринадцатый знак я вкратце ей рассказал. Помочь она тут ничем не могла – в подвал, где еще сочился из стен ядовитый свет, темная магичка войти не сумела, а на чердаке, где царила Тьма, ей и вовсе было нечего делать. Зато, пока я был внизу, она успела обежать остальные комнаты, особенно ту, что располагалась над подвалом, и ту, что была прямо под чердаком, но, как и я, ничего не нашла.

Махнув рукой недоумевающему дежурному, мы выскочили из дома и снова запрыгнули в кеб. Разумеется, двинулись прямо на Аллейную, где снова разделились и по одиночке осмотрели дом в поисках проклятого знака. Я даже нарисовал его в блокноте Хокк, чтобы та ничего не напутала. Но символ был настолько странным, что спутать его с каким-то другим было весьма непросто: это был единственный символ в виде вписанного в круг ромба. Причем круг был намного больше, словно не по размеру. Зато внутри ромба имелось такое сложное переплетение линий, кругов и такая россыпь похожих на звездочки точек, что на них просто нельзя было не обратить внимания.

Возвращаться на места преступлений мне понадобилось по одной-единственной причине – чтобы понять, как этот необычный символ соотносится с основной схемой. Исходя из разговора со жрецом, следовало полагать, что в схеме он должен был занимать особое место. Он и сам выглядел особенным. А его расположение могло дать Корну ту самую точку опоры, с помощью которой он мог жестко привязать схему к карте города.

Но во втором доме мы тоже ничего не нашли, хотя по просьбе Хокк я даже вытащил с чердака и из подвала жертвенные столы, чтобы она осмотрела их, пока я возился с полом и стенами. Ни царапин на столешнице, ни подозрительных следов на полу, никаких других намеков, что тринадцатый символ когда-то там был.

– Что за дрянь? – устало сплюнула Хокк, когда мы закончили с осмотром и с одинаковым недоумением переглянулись. – Но где-то же он должен быть! Может, твой жрец что-то напутал?

– А может, знак стоит не на доме? – вместо ответа задумался я. – Или его нанесли так, чтобы можно было стереть?

– Если убийца не хотел, чтобы мы его видели, то логичнее было бы сделать то и другое сразу.

– Отец Гон сказал, что магия переходов всегда оставляет следы, – не согласился я. – В аурах, на предметах мебели… может, еще раз взглянуть на место перекреста?

Хокк насмешливо хмыкнула.

– Что, в водопроводную трубу полезешь? Или будешь крысиный труп препарировать?

Я скривился, а она неожиданно замерла. После чего вдруг неожиданно просияла и с силой ткнула меня кулаком в плечо.

– Рэйш, а ведь точно! Трупы!

– Что с ними не так? – непонимающе воззрился на нее я.

– Мы осмотрели в этих домах все, кроме тел убитых!

– Ими занимались светлые, – нахмурился я. – Думаешь, они бы не заметили такой сложный знак?

Хокк только нетерпеливо отмахнулась и устремилась на улицу. Я едва успел ее догнать, прежде чем кебмен хлестнул флегматично обмахивающуюся хвостом лошадку. А когда экипаж на огромной скорости рванул к западному Управлению, поспешил ухватиться за поручень и подумал про себя, что в чем-то Хокк могла быть права. Но если последний символ и впрямь был на трупах, то у нас всего два варианта: или спецы Корна и наш Херьен – слепцы, или же знак очень хорошо замаскирован. Но в любом случае проверить теорию Хокк стоило, поэтому, когда мы приехали на место, я безропотно снял защиту с дверей и первым спустился в подвал, где до сих пор хранились два первых трупа.

– Ну давай, ищи, – хмыкнул я, откинув с тел белые простыни и отступив в сторону. – Твоя идея. Вот ты ее и подтверждай.

Хокк фыркнула и совершенно спокойно принялась исследовать обезображенные трупы, шаг за шагом проверяя у них руки, ноги, вплоть до краев ран на животах и груди, где тоже могло найтись что-нибудь интересное. Она даже на бок тела не побрезговала повернуть и самолично изучила синие пятки. Но, как я и ожидал, ничего толкового не обнаружила.

– Тьма! – с досадой выпрямилась она, когда стало ясно, что неопознанных знаков на трупах нет. – Рэйш, я была уверена… честное слово, это казалось отличной идеей!

Я задумчиво оглядел тела.

– Знаешь… это и впрямь была толковая идея. Но вот сейчас я на смотрю на наших жертв и понимаю, почему они лежат именно в таком виде. Кажется, убийца не просто так отрезал им головы.

– Думаешь, знак был там?! – замерла Лора. А потом округлила глаза и с чувством добавила: – Демон! И правда! Вот только я не знаю, как нам это поможет.

– Голова – неплохой ориентир. По нему будет проще работать с картой, чем если бы его не было вовсе.

– Тогда поехали к Корну, – со вздохом согласилась Хокк, по очереди набросив на тела простыни. – Не бог весь что, конечно, но лучше такая зацепка, чем никакой.

Уже по дороге в Управление в моем правом кармане проснулась зачарованная монетка. Настойчиво так, долго, с явным раздражением.

– Йен, – вздохнул я, достав из брюк отчаянно вибрирующий маячок. – Видимо, нашлась еще одна пара трупов. А значит, поспать нам снова не удастся.

– Как ты это делаешь? – с подозрением осведомилась Хокк, когда я сжал монетку в кулаке, заставив ее замолчать. – На них ведь даже чехла защитного нет. Но ты спокойно берешь их с собой во Тьму, и даже через визуализатор я не вижу над ними ни малейших следов магии.

Я ухмыльнулся.

Конечно, не видишь. Ведь в действительности это не совсем магия. А Тьму во Тьме углядеть можно только через специальные линзы, которые, к примеру, у меня есть, а у Хокк, может, появятся только через несколько лет. Или вообще не появятся, если ей не повезет.

– Это старая семейная тайна, – с многозначительным видом бросил я, убирая монетку в карман.

Хокк после этого покосилась на меня с еще бо́льшим подозрением, но спорить и любопытствовать не стала. В нашей среде это не принято. А семейные тайны оставались одной из немногих вещей, право на которые темные не только признавали, но и уважали.

Когда мы подъехали к зданию ГУССа, там уже было многолюдно и довольно шумно, а от крыльца прямо на наших глазах стартовали и один за другим скрылись в темноте сразу несколько экипажей.

Корн тоже был здесь. Когда мы приблизились, он как раз выходил из дверей ГУССа – уставший, растрепанный и, разумеется, злой. При виде махнувшей ему из окна Хокк он, правда, слегка посветлел лицом и передумал садиться в предназначенный ему экипаж. Бросив несколько слов тем, кто уже сидел внутри, шеф целеустремленно двинулся в нашу сторону. А прежде чем забраться в наш кеб, бросил вознице полновесный золотой и коротко бросил:

– На Двадцать первую улицу. Живо.

Кебмен, не дожидаясь, пока за щедрым клиентом захлопнется дверь, лихо свистнул, гикнул, и экипаж рванул с места так, что Корн едва не ткнулся лбом в стену. Но, будучи опытным пассажиром, вовремя схватился за тот же поручень, что не так давно выручил и меня, после чего плюхнулся на жалобно скрипнувшее сиденье и, внимательно оглядев сидящую как на иголках Хокк, строго велел:

– Рассказывайте.

Глава 16

К тому моменту, как несущийся с бешеной скоростью кеб притормозил у нужного дома, Корн успел не только вытрясти из нас информацию, но и отматерил за то, что ушли из Управления без его ведома. Однако поскольку с дисциплиной у темных в принципе была беда, то ругался он без огонька. Скорее по привычке, чем всерьез. А когда экипаж остановился, самым первым выбрался на улицу и как ни в чем не бывало бросил:

– За работу.

Пока мы ехали, обстоятельства дела он тоже успел изложить. Как я и предполагал, убийца и на этот раз соблюдал осторожность. Пожалуй, если бы на улицах не было такого количества усиленных магами патрулей, мы бы как минимум сутки не узнали, что с домом номер три по Двадцать первой улице что-то не так.

Разумеется, он, как и дом семейства Улисс, не был куплен на имя загадочного господина Эстиори. Вместо него зданием владела некая госпожа Дайр – преклонных лет, ранее ничем не провинившаяся перед законом леди, которая была виновна лишь в том, что пару десятилетий назад приобрела на свое несчастье дом на западной окраине столицы. Сама леди, насколько успели выяснить сыскари Корна, магией не владела, среди ее родственников также не были замечены люди с магическим даром. Но насколько я помнил, этот адрес входил в составленный мною список, так что сомневаться в наличии там трупов не приходилось. Тем более что в Ордене уже подтвердили – этой ночью в столице стало еще на двух магов меньше.

Снаружи старый трехэтажный особняк выглядел ветхим и настолько запущенным, что создавалось впечатление, будто пожилая хозяйка приобретала его на последние средства. От некогда большого сада почти ничего не осталось, забор насквозь проржавел, а давно не крашенная калитка открылась с ужасающим скрипом. На фасаде штукатурка местами отвалилась, а в каком состоянии оказались рамы на окнах и деревянное крыльцо, вообще не хотелось говорить.

Собственно, если бы вскоре после полуночи одна из этих рам не начала отчаянно громко скрипеть от гуляющего по дому сквозняка, на него бы и внимания не обратили. Никакого свечения, по словам патрульных, вокруг особняка не было. Ни криков, ни стонов… дежурный маг даже всплеска магии не зафиксировал! Но поскольку ночью на улице царила вдумчивая тишина, которую слишком грубо нарушал скрип старой рамы, он все же решил проверить, в чем дело. А когда поднялся на крыльцо и обнаружил возле двери перегоревший охранный амулет плюс неестественно высокий магический фон, немедленно поднял тревогу.

Дежурящий у двери патрульный при виде начальства и толпы магов, выскочившей из многочисленных кебов, подтянулся и лихо козырнул.

– Здание оцеплено. Внутрь, как и было приказано, кроме дежурного мага, никто не входил.

– Кого к вам прикрепили из наших? – слегка запыхавшись, осведомился нагнавший нас Хьюго Рош. Участок, на котором произошло очередное убийство, находился под его наблюдением, поэтому и вопросы задавал именно он.

– Господина Аира Ребса.

– Где он сейчас?

– Внутри. Изучает обстановку.

– Очень хорошо, – кивнул некрос, знаком велев стражнику испариться. А затем повернулся к Корну. – Темным я велел в подозрительные дома не соваться и магией без острой необходимости не пользоваться. Но Ребс – светлый. Неплохой, кстати, стихийник. И очень разумный парень, который не наделает глупостей…

Корн молча кивнул и первым вошел в дом. За ним потянулись мы с настороженно озирающейся Хокк, затем сунулся было Эрроуз, но у него очень не вовремя тренькнул переговорный амулет. В итоге, оставив коллегу разговаривать на улице, за нами вошел мрачный донельзя Рош, на ходу докладывая обстоятельства дела, а чуть позже снаружи послышались голоса Йена, Тори и Триш. Из чего я заключил, что очень скоро тут будет не протолкнуться. И вместо того чтобы дослушать некроса, незаметно дернул Хокк за рукав. А как только она обернулась, молча указал глазами в сторону лестницы.

Лора, что удивительно, не возразила. А когда мы поднялись на второй этаж, из дверей расположенной почти посередине длинного коридора комнаты вышел незнакомый молодой светлый и без особого удивления кивнул:

– Доброй ночи, коллеги. Вы из ГУССа?

– Аир Ребс? – вместо ответа спросил я.

– Совершенно верно.

– Мастер Хокк, – поспешила представиться моя напарница. – А это мастер Рэйш. Не обращайте внимания на его манеры – он всегда такой невоспитанный.

По губам светлого скользнула усталая улыбка.

– Быстро вы… я даже не успел толком осмотреть тело.

– Шеф велел ничего в доме не трогать, – тут же нахмурилась Хокк. – И к телам до его приезда не прикасаться!

– Здесь другое, – качнул головой парень. – В спальне тоже труп. Пожилая женщина. Вероятно, хозяйка дома. Смерть наступила около полутора свечей назад и была, насколько я разобрался, естественной. Следов борьбы в доме нет, ран на теле я тоже не нашел. Единственный амулет, который имелся у женщины при себе, был слабеньким целительным, но и тот полностью выгорел. Как и все остальные, что вообще тут есть. Так что скорее всего у леди просто остановилось сердце.

Я заглянул в комнату, откуда вышел светлый. Мельком оглядел небогатую, давным-давно требующую замены обстановку. Прошелся до окна, остановившись рядом с огромной жженой проплешиной на некогда красивом, но давным-давно утратившем первоначальный цвет ковре. Присел на корточки, тронув обгоревшие нитки кончиками пальцев. Затем снова поднялся, добрался до второй двери, за которой находилась такая же бедная, давно не убираемая как следует спальня. И на несколько мгновений замер, изучая умиротворенно лежащую на постели маленькую, сморщенную и, безусловно, мертвую старушку, в руках которой был зажат такой же старенький, но совершенно пустой амулет.

– Перекрест был здесь? – тихо спросила Хокк, следом за мной заглянув в спальню. – Комната большая, но мебели почти нет. Здесь поэтому не случилось никаких разрушений?

Я кивнул. А про себя подумал, что, видимо, убийца все же учел неудачу с крысой и водопроводной трубой. И наглядно доказал, что умеет смещать энергетические потоки, иначе место перекреста снова пришлось бы на середину коридора, а не на хозяйскую спальню.

– Хозяйка, по-видимому, пострадала случайно? – предположила напарница, оценив наполовину скрытое одеялом тело. – Вещи на месте, простыни не сбиты… непохоже, что она сопротивлялась.

Я снова кивнул.

– Леди была стара. Вполне вероятно, что в последние дни ее силы поддерживал только исцеляющий амулет.

– И как только здесь забушевала чужая энергия, он попросту перегорел, – вздохнула магичка. – После чего у леди не выдержало сердце, и она тихо-мирно умерла. Если, конечно, убийца не поторопил ее до того, как начал ритуал.

Я пожал плечами и вышел.

– Теперь уже без разницы. Пойдем взглянем на чердак, пока туда не набежала толпа народа. А здесь и без нас справятся. Тем более раз смерть не насильственная.

Оставив светлого разбираться с мертвой хозяйкой дома, мы вернулись к лестнице и, добравшись до чердака, с одинаковой неприязнью уставились на сочащуюся из-под двери поземку. Внутри все было черным-черно от заполонившей пространство Тьмы. И холодина царила такая, что Хокк зябко поежилась.

Что ж, Ребс был прав, что решил сюда заглянуть. Даже заходить внутрь было не нужно, чтобы догадаться, что там нас ждет еще один труп.

– Стой здесь, – буркнул я, взявшись за ручку двери. – Если подойдут Тори и Триш, не пускай. А Эрроузу скажи, что мы тут сами закончим.

– Иди уже, – проворчала Хокк, доставая из-за пазухи блокнот и карандаш. – И диктуй оттуда – я сразу рапорт заполнять буду. Так быстрее управимся.

На протяжении следующих нескольких свечей мы занимались скучной, утомительной и рутинной работой, которая всегда действовала мне на нервы. Зайти внутрь, обежать комнату, осмотреть тело и убедиться, что убийство абсолютно идентично тем, что мы видели на Шестнадцатой и на Аллейной, труда не составило. Женщина-маг. Судя по метке, которую я увидел, обычная стихийница. Не целитель, как предыдущие жертвы, так что Эрроуз был прав – важным для убийцы оказался только цвет дара. Судя по состоянию тела, женщине было от тридцати до тридцати пяти лет. Ухоженная. Подтянутая. Наверное, все-таки красивая. Правда, зияющая на животе рана и небольшой след на груди от ритуального кинжала существенно портили дело, но поступать с неизвестной дамой, как в свое время Эрроуз, я не стал и вынес ее с чердака аккуратно. На руках. Стараясь держать ее от себя подальше, чтобы не успевшая как следует замерзнуть кровь не капала мне на сапоги.

– Я займусь ею, – при виде тела воскликнула невесть как пробравшаяся на чердак Лиза Шарье. А стоило мне сгрузить труп на пол, тут же подскочила и взялась за осмотр раны. Хокк при виде такого энтузиазма только хмыкнула, Триш понимающе улыбнулась, а Тори молча возвел глаза к потолку.

Собственно, я бы на этом и закончил, если бы не дурацкие формальности, неработающие кристаллы и амулеты, из-за чего большую часть работы нам пришлось делать вручную. И конечно же, если бы не появление Эрроуза, который всенепременно захотел заглянуть во Тьму и лично изучить вытравленные на дощатом полу знаки.

Самое скверное, что этот упрямец снова полез в «колодец», который, естественно, на чердаке тоже имелся. Более того, темный умудрился-таки туда провалиться. И мне пришлось его не только вытаскивать, но еще и дополнительный рапорт писать на тему того, почему у начальника северного участка вдруг перегорели все амулеты, которые он позабыл снять перед тем, как зайти на чердак. И почему он потерял сознание на месте преступления, а мне пришлось выволакивать его оттуда на себе.

– Рэйш, ну почему от тебя одни неприятности? – с досадой бросил Корн, когда я сгрузил беспамятного мага на диван в одной из комнат второго этажа, а шефа в срочном порядке вызвали осмотреть пострадавшего. – Это просто рок какой-то. Все мои сотрудники находятся под угрозой, когда ты оказываешься рядом! Мне что, пора тебя отстранять?

– Нечего было нос совать куда не следует, – проворчал я, следя за тем, как шеф проводит диагностику и, удовлетворившись результатом, пихает в руки Эрроуза накопительный амулет. – Если бы он не вознамерился изучить глубину «колодца», мне бы не пришлось переть его сюда на своем горбу.

– Грэг, ты спятил? – «ласково» осведомился Корн, когда Эрроуз наконец открыл глаза и обвел мутным взглядом собравшихся вокруг магов. – Ты какого рожна туда сунулся?! Тебе что, пять лет? Или я неясно выразился, что, кроме Рэйша, на чердаки чтоб никто не совался?!

– Не помню, чтобы ты запрещал это конкретно мне, – хмуро отозвался маг, сев на диване и помотав гудящей головой. – К тому же в прошлый раз все было нормально.

– А в этот ты зашел за знак, хотя я говорил, что этого делать не стоит, – буркнул я.

Корн после этого совсем обозлился. А когда закончил диагностику и обнаружил, что резервы начальника северного участка пострадали намного серьезнее, чем ему показалось поначалу, и вовсе рассвирепел. Причем до такой степени, что в приказном порядке отправил Эрроуза в лечебное крыло. Рошу и остальным запретил подниматься выше второго этажа. В подвал тоже никого не пустил, кроме притихшего Йена и наших молчаливых сыскарей. И в итоге нам с Хокк и Триш пришлось наверху доделывать все втроем, а Тори сослать к бабулькиному трупу. И оказать посильную помощь там, где такие же замотанные, как мы, светлые уже не справлялись.

Когда весь этот бедлам наконец закончился, на улице уже занимался рассвет. Триш и Лиз к этому времени буквально засыпали на ходу. Тори пока держался, но было видно, что и ему нелегко. Хокк с ее скудными резервами вообще стала похожа на зомби. Что же касается меня… то когда мы Корном встретились в очередной раз на лестнице, он выразительно скривился. А услышав, что мы закончили наверху, раздраженно отмахнулся:

– Проваливай. Совещание завтра… в смысле, уже сегодня в два пополудни. И только попробуй на него не явиться.

Я к тому времени так вымотался, что даже огрызаться не захотел. Вместо этого лишь вяло кивнул и в сотый раз поднялся на чердак, чтобы дать отмашку ребятам, отправив их на заслуженный отдых. Лиз после этого уснула прямо там, где сидела, и Йену снова пришлось организовывать ее доставку до дома. Тори взялся по-благородному проследить, чтобы девчонка добралась туда благополучно. Следователи, дождавшись, пока приедет «труповозка», сгрузили на нее все три трупа и разъехались по домам. За ними ушел Йен. Одновременно с ним засобирался домой и Рош со своими людьми. Потом наконец ушел Корн. И лишь после того, как его кеб отъехал от забора, я неожиданно сообразил, что шеф не просто красиво свалил в закат… вернее, в рассвет, а попросту бросил Хокк на меня. И предоставил самому решать, куда ее устраивать на ночь.

Ругнувшись на забывчивого где не надо шефа, я подхватил с дивана успевшую прикорнуть Лору и отнес ее в кеб. Назвал кебмену адрес. Откинулся на жестоком сиденье. И, чувствуя, что вот-вот отключусь, с опозданием пожалел, что не додумался убавить поток идущей к ней от меня энергии. Если бы не Хокк, я бы успел сегодня намного больше. И если бы не она, вполне мог бы еще пару часов обойтись без сна. Но увы. Хокк истощила меня так, что по пути я в кои-то веки задремал, даже не отреагировав, когда голова Хокк склонилась в сторону и очень некстати устроилась на моем плече. А очнулся, лишь когда кебмен потряс меня за плечо и осторожно сообщил, что мы на месте.

О том, как я заходил в дом и отдавал распоряжения удивленно переглядывающимся слугам, если честно, почти не помню. Пожалуй, я даже во время ученичества не выматывался так сильно, как сегодня. Так что, сгрузив оттягивающую руки Хокк на диван в гостиной, я с трудом поплелся в спальню, где рухнул на постель и мгновенно отрубился, даже не вспомнив, что перед сном стоило бы снять грязные сапоги.

Разбудило меня ощущение пристального, но отнюдь не враждебного взгляда, подкрепленное мягким толчком от ожившего поводка. Открыв глаза и обнаружив, что усталость в очередной раз заставила меня провалиться на темную сторону, я встретил изучающий взгляд терпеливо ожидающего у двери Мэла и приподнялся на локтях.

– Ну наконец-то. Что ты узнал?

По губам бывшего Палача скользнула почти человеческая усмешка. Конечно, на бледном, лишенном индивидуальности лице она выглядела жутковато, но хоть какой-то проблеск эмоций. Для того, кто десятилетиями не помнил, что это такое, подобная реакция на простой в сущности вопрос – уже огромный прогресс.

Защиту он тоже снял – в доме ее носить не требовалось. Да и не боялся его уже никто. Нортидж и Мардж доверяли мне абсолютно, горничные, по-моему, вообще не помнили, что такое страх, Марта со временем привыкла. А после того, как Мэл набрал вес, отрастил внушительные секиры и перестал походить на неказистую куклу, даже Шторм с Грозой его зауважали.

– Я поставил метки на части домов из твоего списка, – сообщил Мэл, глядя на меня пустыми бельмами глаз. – Теперь, если там повысится фон больше, чем пятьдесят единиц, я об этом узнаю.

– На Двадцать первой ты уже был? – отрывисто спросил я, сев на постели.

– Нет.

Я вздохнул.

– Жаль. Хотя мы и так опоздали совсем на чуть-чуть.

– Еще одно убийство? – без особого интереса уточнил бывший Палач.

– Да. И снова никаких следов. Сколько тебе понадобится времени, чтобы закончить со списком?

– Два дня, – лаконично отозвался Мэл и развернулся к выходу, на ходу набрасывая на себя зеркальный доспех. – А тебя, между прочим, гостья дожидается. И весьма беспокойная.

Запоздало сообразив, что в гостиной на диванчике осталась ущербная в плане магии дама, а по дому сразу в обоих мирах гуляют неприкаянные духи, я вполголоса ругнулся. А когда услышал с первого этажа утробный рык и вспомнил, что не так давно дал собакам доступ в дом, то опрометью слетел с постели и, выскочив в коридор, оглушительно свистнул.

С первого этажа тут же донесся восторженный вопль сразу на два громоподобных голоса, и всего через миг меня едва не снесло с ног. Здоровенные псины с восторгом скакали по ковру, с надеждой заглядывали в глаза и навиливали пушистыми хвостами так, что подняли в коридоре нешуточный вихрь.

Беспокойно оглядев зубастые морды, я незаметно перевел дух: крови на них не было. Значит, о гибели очередного сотрудника перед Корном мне отчитываться не придется. А вот одеться, между прочим, стоило бы. Потому что какая-то добрая душа успела избавить меня от грязной одежды, и теперь она аккуратной горкой лежала на кресле.

– Рэ-эйш?! – вдруг с нескрываемым подозрением протянул снизу знакомый голос. – Это твои звери?!

– Мои. Чьи ж еще, – буркнул я, ненадолго перегнувшись через перила.

Хокк с недоверием уставилась снизу вверх на меня и особенно на высунувшуюся из-за перил морду Шторма, а затем озадаченно кашлянула.

– А почему они у тебя и в реальном мире, и по темной стороне свободно разгуливают?

– Потому что я разрешил. Как себя чувствуешь?

– Более или менее, – все еще с толикой растерянности отозвалась она. – Если не считать того, что я уже полсвечи не могу выбраться из Тьмы в нормальный мир, но при этом почему-то до сих пор жива и неплохо себя чувствую. Ты не знаешь, с чего бы вдруг такие чудеса?

Обменявшись с Хокк таким же растерянным взглядом, я взъерошил и без того трепаные волосы, но только сейчас заметил, что все мы, включая ее, действительно находимся на темной стороне. Причем если я уже привык к тому, что то и дело спонтанно сюда проваливаюсь, то в отношении гостьи это было несколько… неправильно.

– Подожди, я сейчас спущусь, – так ничего и не придумав, бросил я сверху и, оттолкнув ластящихся псов, отправился одеваться. Нет, конечно, беседу можно было продолжить и так, но остатки воспитания очень некстати напомнили, что в обществе леди это не принято. А здравый смысл подсказал, что раз с дамой за полсвечи ничего не случилось, то еще полсвечи она и подавно переживет.

Когда я спустился, Хокк заторможенно бродила по гостиной и с нескрываемым интересом разглядывала рисунок на шторах. При виде меня несколько напряглась, еще больше насторожилась, когда в гостиную с приглушенным рыком ворвались два мохнатых чудовища, по какому-то недоразумению называемых собаками. Но Шторм и Гроза смирно уселись у моих ног и обратились в две живописные скульптуры.

Какое-то время мы с Хокк внимательно изучали друг друга, словно никогда прежде не работали вместе. А потом я подметил кое-что любопытное и, отрегулировав линзы, неприлично присвистнул.

– Ого! Вот так новости…

– Что? – отчего-то занервничала она. – Что ты там увидел?

– У тебя аура почти на треть восстановилась, – сообщил я, взглянув на напарницу через Тьму. – Утром, когда я тебя принес, этого не было.

Хокк занервничала еще больше. А когда я подошел, протянул руку и одним движением вытащил нас обоих в реальный мир, она сердито насупилась.

– Эй! А во Тьму, случаем, не ты меня столкнул?!

– Даже не собирался… Нортидж!

– Чего изволите, хозяин? – тут же материализовался в гостиной дворецкий. – За время вашего отсутствия происшествий на подконтрольной нам территории не было. Попыток взлома не наблюдалось. Писем или иных посланий не приносили. И еще…

Он заколебался.

– Я взял на себя смелость подключить вашу гостью к резервному источнику питания. У леди были совсем скверные раны в ауре. И я посчитал, что вы огорчитесь, если к утру она не сумеет проснуться самостоятельно.

– Простите, вы ЧТО со мной сделали?! – опешила от неожиданности Хокк.

– К какому-какому источнику ты ее подключил? – так же искренне озадачился я.

Нортидж виновато кашлянул.

– Ну, вы же велели запастись резервными накопителями. Вот один из них я и использовал, благо канал подпитки вы так и не убрали.

– Хочешь сказать, он ей подошел? – не поверил я.

– Конечно. Он же универсальный, – удивился дворецкий. – И настроен специально на вас. Конечно, в обычных условиях мне бы не удалось сделать это без согласия леди. Но она была слишком слаба. А границы миров в этом доме настолько тонки, что как только вы перешли на темную сторону, ее немедленно утянуло следом. Кстати, мастер Рэйш, вам тоже не мешало бы воспользоваться накопителем. Боюсь, ваши резервы сейчас не в лучшем состоянии. Еще на сутки их хватит, а потом у вас тоже начнутся проблемы со здоровьем.

Хокк уставилась на меня с диковатым выражением, но мне было нечего на это сказать. Тем более я и сам не знал, что во время сна, когда у магов ослабляется контроль над даром, с нами может приключиться такая беда.

– Завтрак ждет на столе, – разбавляя гнетущую тишину, счел нужным добавить дворецкий. После этого мне осталось только вздохнуть и указать даме на дверь. В смысле, на дверь столовой, откуда и впрямь доносились по-настоящему волшебные ароматы.

Глава 17

– Ну, Рэйш… – с чувством сказала Хокк, когда сытой пиявкой отвалилась от стола. – Кто бы мог подумать, что ты у нас и вправду, оказывается, аристократ!

– Чем ты недовольна? – проворчал я, откладывая в сторону салфетку. – Накормили, напоили, спать уложили… даже резерв на треть восстановили, а тебе все мало. В следующий раз будешь на улице ночевать. В обнимку с розами.

– У тебя еще и розы в саду растут?!

– Специально для тебя чертополох велю высадить. Или кактусов с юга привезу.

– Да ладно, не бурчи, – неожиданно рассмеялась она. На удивление мягким, чуть хрипловатым, но совсем не злым смехом. – Ты просто очень меня удивил. К тому же я так и не успела тебя поблагодарить. Спасибо, Рэйш.

– За что?

Хокк мягко улыбнулась и поднялась из-за стола.

– За то, что спас мне жизнь.

Пока я размышлял, нужна ли мне в должниках не самая покладистая магиня Смерти, Хокк вернулась в гостиную и зашуршала одеждой. А когда туда явился я, она уже стояла у двери в полной экипировке и изучала меня насмешливым взглядом.

– Далеко собралась? – флегматично поинтересовался я, прекрасно зная, что далеко она не уйдет.

– Сейчас десять утра, Рэйш. До двух пополудни мне надо вернуться домой, принять душ, переодеться, заглянуть в Белый квартал, показаться целителям и успеть написать хотя бы один отчет.

– Зачем тебе в Белый квартал? – вычленил самое важное я.

– У меня появился ученик.

– И почему ты думаешь, что я отложу свои дела, чтобы прогуляться с тобой по городу?

Хокк усмехнулась:

– Чтобы не подбирать с улицы мой бездыханный труп и не объяснять потом Корну, почему ты меня не уберег.

– Весомый аргумент, – согласился я. – Но в данный момент времени совершенно бесполезный, поскольку ты намертво привязана к источнику, который находится в этом доме. Вернее, ты привязана к самому дому. И до тех пор, пока я не переключу поводок на себя, физически ты не сможешь отсюда выбраться.

– Рэйш… ты что, серьезно?!

– Почему нет? Смотри, как много плюсов в таком положении: ты остаешься под надежной охраной и в полной безопасности. Я снова могу свободно перемещаться по городу. К тому же при таком раскладе ты не будешь забирать мои силы и у Нортиджа не появится повода беспокоиться о моем здоровье. Сама посуди – сплошная польза получается.

У Хокк забавно вытянулось лицо.

– Ты не посмеешь… Рэйш… не вздумай так со мной поступать!

Я вместо ответа ушел на темную сторону. А когда она судорожно схватилась за визуализатор и, беззвучно матерясь, приложила его к глазам, в гостиной меня уже не было. Впрочем, еще через пару мгновений меня не было даже в доме, потому что такой великолепный шанс я при всем желании не имел права упускать.

Когда я появился в первохраме, Ал приветственно булькнул и незамедлительно принял человеческую форму, после вопросительно скосил глаза в сторону пустых постаментов.

– У меня всего одна свеча, – признался я, поставив на пол загодя прихваченный хронометр. – И не так много сил, чтобы по-настоящему порадовать кого-то из богов. Кого предлагаешь взять следующим?

Алтарь молча указал на постамент Малайи.

– Тогда за работу, – вздохнул я и в буквальном смысле слова выпал из реального времени.

Спустя свечу я с усталым вздохом распрямился и выключил прибор, нудно и размеренно сообщающий о том, что мое время вышло. Но прежде чем уйти, оставил Алу карту столицы и попросил сделать с ней то же, что он когда-то проделал с родословной моих родителей. А затем передал остальные документы по последнему делу со списком вопросов, которые больше всего меня беспокоили. После чего пообещал явиться как только смогу и наконец отправился восвояси.

Когда я вернулся домой, внутри было удивительно тихо. Никто не кричал, не визжал и не швырялся вазами в стены. Словно я не взбешенную магичку оставил наедине со своими воинственными призраками, а пригласил в дом милую и тихую девушку, готовую смириться с моими многочисленными недостатками.

Хокк я, к собственному удивлению, нашел там же, в гостиной. Усевшись в кресло, она с мрачным видом смотрела в окно, за которым лениво прогуливались призрачные псы. Более того, она ничем не показывала свое недовольство, кроме того, что время от времени начинала яростно теребить обивку на подлокотнике. Никаких разрушений в комнате, как ни удивительно, не наблюдалось. Никто даже на ковер не плюнул, не говоря уж о том, чтобы разбить цветочные горшки на подоконнике, попачкать стены или разнести красивую люстру под потолком. С учетом того, что никто этого делать не мешал, вполне может быть, что я все же недооценил характер напарницы. А значит, она или прямо сейчас взорвется от одного только прикосновения… или же и впрямь сообразит, что давить на меня не только глупо, но и опасно.

– Так куда ты собиралась сегодня пойти? – как ни в чем не бывало осведомился я, выйдя с темной стороны и небрежно прислонившись плечом к косяку. – Все еще в силе? Или ты успела передумать?

Хокк медленно-медленно обернулась. При виде меня ее лицо осталось совершенно непроницаемым, но по выражению глаз я понял, что леди, мягко говоря, не в духе. Правда, бури в одном отдельно взятом помещении все же не случилось. И гром не грянул. Даже крыша, что совсем удивительно, не рухнула мне на голову. А Хокк вместо того, чтобы обласкать каким-нибудь милым прозвищем или с ходу швырнуть что-нибудь потяжелее, неожиданно наклонила голову и тихо, бесстрастно сказала:

– Я была бы благодарна, если бы ты уделил мне еще немного своего времени. Безусловно, у тебя есть свои дела, и ты в общем-то ничем мне не обязан. В том числе и рисковать своим драгоценным здоровьем. Но надеюсь, ты все же не откажешь леди в небольшой услуге и не оставишь ее без помощи.

Я спрятал усмешку.

– Нортидж! Ты сделал, что я просил?

– Да, мастер Рэйш, – немедленно отозвался появившийся в гостиной призрак. – Привязку леди я уже переключил на вас. Стазис с гостевой комнаты снял. Девочки как раз заканчивают уборку и через полсвечи будут готовы принять вашу гостью. О вещах мы тоже позаботимся. Отдельная ванная комната для леди готова. Ужин, как обычно, в восемь. А заказанный вами кеб как раз подъезжает к воротам.

– Что насчет накопителей?

– Я изучил ауру леди и снял основные параметры, – спокойно сообщил дворецкий, заставив Хокк изумленно вскинуть брови. – Артефакт нужной емкости и размеров доставят сегодня после обеда.

– Очень хорошо, – кивнул я. – Отправишь его в ГУСС. На имя Нельсона Корна. Не обещаю, что вернемся к ужину, но завтрак готовьте на двоих.

– Будет сделано, мастер Рэйш, – с достоинством поклонился Нортидж. А когда он беззвучно исчез, я открыл входную дверь и сделал приглашающий жест:

– Идемте, леди. До следующего утра я в полном вашем распоряжении.

Стоило отдать Хокк должное – она так и не закатила ни одного, даже самого крохотного скандала. До ее дома мы доехали в полнейшем молчании. Внутрь она зашла одна, но мне не пришлось ждать ее на улице слишком долго. Всего через полсвечи напарница вышла обратно с одной-единственной, но очень большой сумкой. Молча забросила ее в кеб. Так же молча заняла свое место, ни разу даже не поспорив со мной относительно своего переезда в мой особняк. Молча зашла в лечебное крыло, куда я решил заскочить с утра пораньше. Без единого звука стерпела прикосновение диагностического заклинания. Сухо кивнула, когда господин Орбис радостно сообщил о положительных сдвигах в ее ауре. И так же молча сузила глаза, когда по возвращении я назвал кебмену адрес в Белом квартале.

Симпатичная горничная, впустив нас в дом Аарона и Элании Искадо, вежливо извинилась и сообщила, что госпожа Элания скоро спустится. На время ожидания нам предложили прохладительные напитки, от которых мы отказались, и открыли дверь в сад. И вот туда я с удовольствием выбрался, потому что с утра на улице вновь воцарилось яркое солнце и в доме его сиятельства было довольно душно. Зато в саду-то как хорошо – листья шумят, птички поют, небольшой фонтанчик весело подбрасывает вверх водяные струйки… и никто не сопит у меня над ухом, всем своим видом выражая крайнюю степень неодобрения.

– Мастер Рэйш!

Я быстро повернулся, но выскочивший из кустов Роберт неожиданно замер и, торопливо стерев с лица широкую улыбку, как-то торжественно и насквозь официально поклонился.

– Доброго дня, мастер Хокк. Рад вас приветствовать, мастера, в нашем доме.

Я скосил глаза, подметив в дверях мрачную фигуру напарницы, и одобрительно подмигнул мгновенно заледеневшему мальчишке. Тот с каменным выражением на лице прошагал к дому. Почти в это же самое время в гостиную спустилась леди Элания, и Роберт, как и положено по этикету, занял место рядом с матерью. И на протяжении четверти свечи вел себя как хорошо воспитанный, отлично обученный и прекрасно сознающий значимость своего титула лорд.

Когда же официальная часть встречи закончилась и взрослые обменялись положенными в таких случаях любезностями, Хокк, метнув в мою сторону предупреждающий взгляд, аккуратно перевела разговор на Роберта. Леди Элания тут же отправила сына за каким-то пустяком на кухню, а я испросил у нее соизволения прогуляться на свежем воздухе. В чем мне, конечно же, не отказали, поэтому я смог с чистой совестью сбежать от утомительной и абсолютно бессмысленной беседы.

– Мастер Рэйш? – осторожно позвал из кустов Роберт, когда я свернул за угол и остановился возле фонтана. – Теперь мы можем поговорить?

Я едва заметно кивнул, и в кустах что-то тихонько зашуршало.

– Вчера отец привел в дом какого-то мага, – шмыгнув носом, сообщил юный лорд. – Темного. Но я его не знаю. Он на меня взглянул, мы немного побеседовали о темной стороне, и он ушел.

– Тебе представили его как нового учителя? – негромко осведомился я.

– Нет. Но отец назвал его хорошим специалистом.

– Он сказал, откуда его взял?

– Вроде маг из его отдела, – неуверенно отозвался из кустов мальчик. – Какой-то мастер Лорш. Дворцовая стража, особые люди, все такое… но я отказался переходить с ним на темную сторону.

Я насторожился:

– Маг на этом настаивал?

– Нет, – снова шмыгнул носом мальчишка. – Просто предложил. Но я сказал, что больше туда не хочу, и он ушел.

– Хм. Ты и впрямь не хочешь туда возвращаться? – удивился я.

– Один – нет, – твердо ответил юный лорд. – Я недостаточно хорошо там ориентируюсь, чтобы быть уверенным, что не сделаю чего-то, чего делать не стоит.

– Да, – едва заметно улыбнулся я. – Пора начинать учить тебя по-настоящему важным вещам.

– Вы покажете мне, как защищаться от нежити? – радостно ворохнулся в кустах Роберт.

– И это тоже. Но в первую очередь я хочу, чтобы ты научился ее убивать.

К тому моменту, как мы добрались до кабинета Корна, Хокк слегка оттаяла и больше не походила на отмороженную ледышку. Быть может, это было связано с тем, что я оставил ее пребывать в раздумьях по пути в Управление и не задавал вопросов о Роберте. Быть может, по причине того, что я не возразил, когда она аккуратно… и, главное, вежливо сообщила, что хотела бы поработать у себя в кабинете. Я даже не стал мозолить ей глаза, пока напарница занималась отчетами и разбором накопившихся за время ее отсутствия документов. А вместо этого просто слинял в архив, где и проторчал до двух пополудни.

Прекрасно понимая, что со вчерашнего дня огромная государственная махина под названием «Управление столичного сыска» практически целиком занималась одним-единственным, а точнее НАШИМ делом, я больше не стремился бежать впереди всех и в одиночку решать проблемы, для которых у Корна имелся немаленький штат сотрудников. Прекрасно зная Йена, я не сомневался, что Лиз, Тори и Триш плотно трудятся над выделенным им заданием. Такой же кусочек общего дела был отдан ребятам с южного, северного и восточного участков. Немало помогала городская стража. Даже храм озаботился всеобщей проблемой и делал со своей стороны все, что мог.

Я же, добыв ту информацию, которая мне оказалась доступна, был вынужден временно отступить в тень. И все, что мне теперь оставалось, это ждать: ждать отчетов о вскрытии, доклада Роша по последним телам, сведений от его «трупорезов» из лаборатории, данных от Илджа, данных от Эрроуза… если, конечно, тот уже пришел в себя. Ну и конечно, ждать информации от Мэла. Хотя кое-какие сведения он уже принес, и я несколько свечей потратил на то, чтобы соотнести их с данными из архива.

Когда я вошел в кабинет шефа, волоча за собой тяжелый, зато прочный и удобный стул, Корн вопросительно приподнял брови, начальники участков (хм, Грэг все же пришел) удивленно переглянулись, а Йен насмешливо хмыкнул. После чего выразительно покосился на восседающую на подоконнике Хокк, которая вопреки всему так и не рискнула занять мое кресло. И хмыкнул снова, когда я со стуком поставил стул у окна и с невозмутимым видом уселся на свое законное место.

Ну, ошибся. С кем не бывает. Не бросать же было из-за этого мебель на середине комнаты? Про то, что никто другой не додумался создать для единственной леди хотя бы элементарные удобства, пожалуй, промолчу. Но надеюсь, Корну хотя бы иногда бывает стыдно за свою недогадливость. А если нет… что ж, я ему об этом напомнил.

– Итак, что у нас есть по последним жертвам? – оставил без комментариев мой демарш шеф. – Рош, я так понимаю, с ними больше работали твои ребята. Ты и докладывай.

– Наши жертвы – Лора Уоткин и Диорэн Ритс, двадцати восьми и пятидесяти трех лет соответственно. Лора – неплохой стихийник со сродством к магии воздуха, в последние пять лет числилась сотрудником Регистрационной палаты. Работала в архивном отделе. К секретным и особо важным документам доступа не имела. Жила одна. Ни с кем не встречалась. И после смерти матери вела очень скромный, уединенный образ жизни. Из близких у нее осталась всего одна подруга. А также соседка, которой леди иногда поручала покормить свою кошку. Накануне вечером она также обратилась к ней с просьбой присмотреть за животным. Сказала, что должна срочно уехать из города на пару дней. Якобы что-то случилось с одним из дальних родственников. При этом леди была немного взволнована. И выглядела как человек, который внезапно получил известие о наследстве, но пока не разобрался, как к этому относиться. Больше леди никто не видел. А этой ночью в Орден магов прилетел ее вестник.

Я мысленно вздохнул.

Пока ничего интересного. Обычная серая мышка, которую повезло сцапать какому-то удачливому коту.

– Ритс – птица более высокого полета, – тем временем продолжил Рош. – Бывший военный. Некрос со стажем, уровня заметно выше среднего. В последние лет десять работал внештатным сотрудником межведомственного Управления под началом герцога Вернана Искадо. По некоторым данным, мог быть его доверенным лицом, но сам герцог эту информацию не подтверждает. Собственно, он вообще не пожелал с нами сотрудничать, поэтому информации на Ритса не так уж много.

– Этим утром я получил от его сиятельства письмо, – буркнул Корн. – Информацию на Ритса он мне все-таки дал, но не так много, как бы хотелось. Тем не менее он подтвердил, что Ритс действительно работал на него, выполняя ряд довольно деликатных поручений.

– Хм. Неужто тут шпионажем запахло? – тихонько удивился я.

Корн метнул в мою сторону сердитый взгляд, и я сделал вид, что ничего подобного не говорил.

– У меня на руках подробная выкладка по перемещениям Ритса за последние несколько дней, – отвернулся шеф и зарылся носом в лежащие на столе бумаги. – Ничего необычного здесь нет, за исключением того, что вчера он неожиданно попросил отгул в связи с «неотложными семейными обстоятельствами».

– Что за обстоятельства, герцог, конечно же, не пожелал сообщить? – снова предположил я.

– У Ритса был очень высокий уровень доверия, – буркнул Корн, не отрываясь от текста. – Но люди герцога сейчас выясняют, в чем было дело. И мне пообещали, что эта информация будет непременно предоставлена в наше Управление.

– И то хлеб, – негромко обронил Эрроуз в наступившей тишине. – Хотя на особую щедрость с их стороны я бы не рассчитывал.

– Не думаю, что это существенно повлияет на ход расследования, – хмыкнул Рош. – И очень сомневаюсь, что спецам Искадо удастся нарыть больше информации об убийце, чем нам. Скорее всего дело закончится тем, что выяснится: Ритс, как и остальные жертвы, получил письмо с предложением навестить больного родственника, срочно явиться в Орден по какому-то важному делу или встретиться с дочерью… я, кстати, не сказал – у него есть взрослая дочь. Замужняя, проживает в пригороде с супругом не-магом и двумя детьми. Сама она тоже не одаренная, поэтому скорее всего не имеет отношения к нашему делу. Еще Ритс был женат, но лет пять как развелся и с тех пор все свое время уделял работе. Супруга давно не проживает в столице, но по тем данным, что я нарыл, жива и вполне здорова. Никаких нареканий на нее в Управление сыска не поступало.

– Удобная мишень этот Ритс, – в третий раз озвучил свои мысли я. – А девушка так и вовсе – классическая жертва маньяка. Я так полагаю, ничем, кроме ритуала, эти двое прежде связаны не были?

– На этот раз – да, – согласно кивнул Рош. – Никакой связи между Ритсом и Уоткин установить пока не удалось. Они не состояли в родстве. Не были любовниками или просто знакомыми. Быть может, леди когда-то проходила у Ритса по какому-нибудь делу, раз уж его работа связана с тайнами сильных мира сего? Но вероятность этого невелика. Леди жила вполне по средствам. По заверениям соседей, была хоть и замкнутой, но очень искренней девушкой. Регулярно посещала храм, жертвовала нищим. И очень любила свою старую кошку.

– Посыльного кто-нибудь видел? – неожиданно подала голос Хокк. – В прошлый раз жертв выманили из дома с помощью писем.

Рош качнул головой:

– По девушке таких данных нет. На работу к ней никто не заходил, домой писем тоже не подбрасывали. По крайней мере, соседка не видела в доме посторонних, кто мог бы интересоваться нашей жертвой. Но ей могли передать какую-то информацию на улице. Во время обеденного перерыва. По пути с работы. Да мало ли где еще? Мои маги сумели отследить ее только до соседнего переулка, где леди свернула в какой-то тупичок. А дальше все чисто. Ни ее следов. Ни следов того, кто ее оттуда увез. Местные жители никого и ничего не видели. И только один смог припомнить, что вчера вечером там некоторое время стоял, кого-то ожидая, запряженный пегой лошадью кеб без опознавательных знаков. Возница был в плаще и шляпе. Никто его по портрету с предыдущего места преступления не опознал. А по исчезновению Ритса у нас еще меньше сведений, потому что в дом к нему нас попросту не пустили. А ломать защиту людей герцога я своим ребятам не велел.

Когда Рош замолчал, Корн хмуро кивнул:

– Нам пока не с руки с ними ссориться. Но не думаю, что герцог начнет утаивать сведения. Суть дела я ему уже обрисовал, поэтому будем надеяться, что он все же поможет, а не начнет вставлять палки в колеса. Норриди, у вас есть что добавить по этому эпизоду?

– В доме, где произошло убийство, все довольно стандартно, – пожал плечами Йен. – Тело в подвале, тело на чердаке. Полного заключения по вскрытию у меня еще нет, но следы сколаниса обнаружены в крови обеих жертв. Примерно в том же количестве, что и у второй пары магов. И в гораздо меньшем, чем у первой. Следов тех, кто проводил ритуал или находился в месте перекреста сил, обнаружить не удалось: магия вымыла оттуда все отпечатки и уничтожила все артефакты в доме. Что касается хозяйки, то можно признать ее смерть случайной. Наш маг утверждает, что она умерла как минимум за полдня до того, как в доме был начат обряд. В ее крови никаких подозрительных компонентов найдено не было. Следов борьбы, удушения и других насильственных действий на теле тоже нет. Так что скорее всего это просто совпадение. Тем более что под подушкой леди нашелся еще один амулет – сигнальный. С его помощью она вызывала из соседнего дома помощницу на случай, если что-то понадобится. Но в ту ночь никто амулет не потревожил, поэтому более вероятно, что леди тут совершенно ни при чем.

– Рэйш, у тебя есть что дополнить? – обратил взор в мою сторону шеф.

– По этому эпизоду, пожалуй, что нет. Но по делу в целом появились кое-какие мысли.

Корн одобрительно кивнул и терпеливо молчал все то время, пока я выкладывал свою теорию, которую мы вчера обсуждали с Хокк и Норриди. Йен, что совсем удивительно, за это утро тоже времени не терял и все же проверил шестой дом по Шестнадцатой улице с помощью Тори и Лиз. Когда уж они все успели, не знаю, но приборы показали неестественно высокий магический фон возле той калитки. И у черного хода дома Ольерди тоже. Кроме того, Триш полностью закончила обработку материалов по первым двум убийствам, и Йен с уверенностью доложил, что прямой связи между этими парами магов не установлено. Ни общих друзей, ни одинаковых интересов, ни любимых забегаловок, где можно встретить кого и когда угодно… совершенно чужие друг другу люди, которые все же чем-то привлекли убийцу и где-то, как-то, но сумели зацепить его взор.

– Илдж, что у тебя? – обернулся к светлому шеф, когда Йен исчерпал свой запас красноречия.

– Все тихо, – нервно ответил маг, когда к нему обратились все взгляды. – Новых деталей по жертвам на Аллейной пока нет. А те, что есть, несущественны.

– Грэг, у тебя?

– У нас вообще тихо, как в могиле, – едва заметно скривился мой коллега. – Не знаю почему, но пока убийца обходит вниманием наш участок. Так что я на всякий случай велел усилить патрули.

Корн одобрительно кивнул.

– Господа, как продвигается работа над списком, который составил для вас Рэйш?

– Пока проверяем, – отвел глаза Йен. – На моем участке совпадений не найдено.

– Вообще-то одно есть, – не согласился я. И прежде чем Корн успел задать напрашивающийся вопрос, поднялся и положил перед его носом список из четырех адресов. – Один дом на западном участке, три на северном. Это пока все, что удалось найти.

– Когда ты успел?! – с подозрением уставился на меня шеф, одновременно сгребая со стола бумагу и торопливо ее разворачивая.

Я промолчал. А когда Корн пробежался глазами по адресам и выразительно на меня покосился, я выложил на стол остальное – те самые схемы особняков, в которых копался вплоть до самого обеда. И которые я все же выудил, сопоставил с теми символами, которые мне уже оскомину набили, и наглядно убедился, что Мэл дал абсолютно правильную наводку. Правда, только по северному участку и частично по нашему, потому что на большее у него попросту не хватило времени.

– Так. Срочно отправить команды на Грозовую, Линейную, Седьмую и Сорок вторую улицы! – отрывисто распорядился шеф, привстав из-за стола. – Владельцев временно переселить в другое жилье. За каждым домом установить круглосуточное наблюдение и докладывать мне, начиная с десяти вечера и до самого рассвета каждые полсвечи! С остальных домов наблюдение не снимать. Норриди! У тебя там следователи толково со сферами работают. Пусть проверят, кто владел этими зданиями в последние сто лет, и попробуют найти совпадение с другими строениями того же времени. Эрроуз! У тебя больше всего темных на участке. Пусть изучат темную сторону по вашим трем адресам, но чтоб меньше, чем двумя двойками, во Тьму не заходили! Рош, Илдж! Своим магам тоже скажите, чтобы держались настороже. Если кому-то придет письмо от родственников, друзей или любовников, докладывать немедленно! И проверьте всех, кто находится в отпусках или увольнительных. Особенно на предмет внезапного отъезда. Хокк, выдерни кого-нибудь из писцов – подготовь письма во все основные городские инстанции, включая Орден магов. Пусть тоже начинают проверять наличие магически одаренных сотрудников. Быть может, кто-то из них уже пропал, и мы сможем начать поиски до того, как в Орден прилетит очередной вестник. А может, кого-то это убережет от беды…

– Есть, шеф!

Корн плюхнулся обратно в кресло, словно из него вынули все кости, а по кабинету прошло вполне понятное волнение. Начальники участков почти одновременно схватились за амулеты. Хокк быстрее ветра умчалась куда-то вниз. В кабинете внезапно стало так шумно, что там оказалось невозможно находиться. Переговорные амулеты не затыкались ни на мгновение. И, устав от этого бедлама, я в какой-то момент молча поднялся и вышел в коридор. А когда устал слоняться без дела, присел на край широкого подоконника и бездумно уставился в окно, за которым после душного и жаркого утра вновь похолодало и начал накрапывать мелкий дождик.

– Дурацкая погода, – заметила тихо подошедшая Хокк, остановившись у меня за плечом. – То солнце, то ветер. То жара, то дождь. Давно такого странного лета не было.

– Давно, – рассеянно отозвался я, думая о своем. Она еще что-то говорила, но я почти не прислушивался. И встрепенулся, лишь когда услышал знакомое имя:

– Уоран…

– Что ты сказала?

– Да ворон, говорю, полетел, – хмыкнула Хокк, проводив глазами тяжело снявшуюся с соседней крыши крупную птицу. – Тяжело ему, наверное: мокрый, уже старый… интересно, куда его понесло в такую погоду? Наверное, в гнездо?

– Наверное, – машинально отозвался я, провожая глазами быстро удаляющуюся черную точку. А потом у меня что-то щелкнуло в голове. С глаз словно пелена упала. А перед мысленным взором как вживую промелькнули строчки из дневника учителя: «Старый ворон перед смертью обязательно вернется в родное гнездо». И совсем небольшую, тщательно затертую кляксу перед вторым словом. Случайно смазавшую первую букву в слове «ворон»… или же совсем не случайно?!

Старый ворон… «Норрату» на лотэйнийском… старинный друг и идейный враг, о котором я так поздно подумал. Вот же болван! Слепой дурак, которого понадобилось носом ткнуть, чтобы начало что-то доходить!

– Рэйш, ты чего? – удивленно отпрянула Хокк, когда я соскочил с подоконника и заметался по коридору. – Что я такого сказала?

– Демон тебя задери, Хокк! Я должен срочно уйти!

Напарница на всякий случай отступила еще на шажок, когда я застыл и уставился на нее горящим взглядом. Затем забеспокоилась. Тревожно забегала глазами по сторонам. И вздрогнула, когда я подскочил и, схватив ее за плечи, хорошенько встряхнул.

– Я должен уйти. Это очень важно. Ты обойдешься без подпитки хотя бы пару часов?

– Ну… вообще-то, пока я ходила вниз, как раз посыльный подоспел. С амулетом, который ты отправил сюда на имя Корна.

– Надень его! – выдохнул я, одновременно с этим избавляя ее от поводка. – На несколько свечей он стабилизирует твою ауру. Нортидж должен был зарядить его из накопителя. Скорее всего какое-то время я буду недоступен для связи. Но если Корн спросит, куда я делся, – скажи: пошел проверять одну важную догадку!

Хокк только рот успела открыть, как я уже исчез в вихре колючих снежинок. И, выскочив по темной стороне на заснеженную улицу, всего в три тропы оказался за пределами города.

Старый ворон, она сказала? Да. Пожалуй, я знал одного такого. И, кажется, понял наконец, кому учитель мог отдать на хранение вторую половину списка!

Лето в Верле, как это нередко бывало, снова выдалось дождливым. Низкие тучи буквально царапали распухшее от воды брюхо о крыши домов и шпили городской ратуши. Повсюду хлюпали лужи. Прохожие, опасливо косясь на проносящиеся мимо экипажи, торопливо перебегали через узкие улочки. И никто… вообще никто в целом городе не знал, что в Верле снова объявился темный маг.

Отца Лотия я не застал – он, к сожалению, куда-то уехал, а с остальными жрецами мне не о чем было разговаривать, поэтому в храме задерживаться не было смысла. Да и по городу я особо не бродил. А как только убедился, что за время моего отсутствия нежити на темной стороне не прибавилось, тут же отправился в припортовый район. В один старый-престарый дом, где когда-то проживал такой же старый, уставший от столичной суеты одиночка. Темный маг, который так много не сказал мне перед смертью.

Сейчас на доме мастера Нииро не стояло никакой защиты. Как только Орден заполучил фальшивый перстень, а смерть его хозяина признали обычной, защитный артефакт, оберегающий его жилище от вторжения, был деактивирован, а сам дом ввиду отсутствия официальных наследников отошел в собственность города. Но, судя по тому, что я сегодня увидел, за несколько месяцев никто на него так и не позарился.

Стряхнув с полей шляпы успевшую там накопиться воду, я запахнулся в плащ и никем не замеченный перешел на темную сторону. После чего выбрался из тупика, откуда на протяжении некоторого времени наблюдал за домом Нииро. Совершенно спокойно пересек пустую улицу и направился к ветхому зданию, выглядящему так, словно его готовили под снос. Зияющие дырами стены, разбитые окна, наполовину развалившаяся лестница на второй этаж, на которой я только чудом не переломал себе ноги…

Вот и спальня – действительно больше похожая на неопрятное воронье гнездо. Самая большая комната в доме, где мастер Нииро проводил больше всего времени. Все в таком же запустении, как и раньше. Но если в прошлый раз я не нашел в ней ничего интересного, то сейчас меня аж потряхивало от возбуждения.

Тьма над Тьмой дает свет…

Набросив на глаза темные линзы, я прошелся по спальне, кухне, заглянул во все помещения на обоих этажах. Затем осмотрел подвал. А когда и там ничего подозрительного не обнаружил, поднялся на чердак и задумчиво оглядел совершенно пустое (моими, кстати, стараниями обчищенное) помещение.

Если я не ошибся и именно Нииро был тем самым другом-врагом мастера Этора Рэйша, значит, он должен был оставить подсказку. Хотя бы намек, где именно искать вторую половину списка. Расположение тайника, адрес второй квартиры… да хотя бы номер могилы на кладбище, где старик мог припрятать свое сокровище. Исходя из того, что он отдал мне перстень, можно было не сомневаться, что ключом к тайне являлся именно он. Я специально полсвечи назад заглянул в схрон и вытащил оттуда кольцо Нииро. Но до сих пор не мог взять толк, к какой замочной скважине должен его приложить.

Наконец мой взгляд упал на дальний угол. На одну из опорных балок, под которой, как и в прошлый раз, клубилась подозрительно густая тень. А потом улыбнулся и с облегчением сделал несколько шагов в ту сторону. Ну слава Фолу!

Как выяснилось, часть стены, прикрытая той самой балкой, вовсе не являлась стеной в полном смысле этого слова. Какой-то искусник сумел создать в ней такой же тайник, который я уже видел в склепе на Кенсингтонском кладбище. Защиты на нем никакой не было – тайник берегла сама Тьма. И когда я поднес туда ладонь со спокойно лежащим перстнем, она без малейших усилий рассеялась, открыв спрятанную в каменной нише старую, сплошь покрытую защитными рунами деревянную шкатулку.

Прежде чем к ней прикоснуться, я сплел из Тьмы сигнальное заклинание и отправил его на охоту. Затем накрыл чердак и часть дома под ним надежной защитой. Наконец дождался, когда от «сигналки» придет успокаивающий сигнал, который подтвердил, что нежити поблизости нет. И только после этого осторожно вынул шкатулку из тайника.

А ведь мастер Рэйш знал, что однажды я сюда приду…

Знал и специально оставил намеки. Насчет Нииро я тоже не сомневался, иначе перстня мне было бы не видать. Но значит ли это, что два старых интригана умышленно поселились в Верле примерно в одно и то же время? И значит ли, что в действительности они не так уж сильно и враждовали? Два старых опытных мага Смерти, у каждого из которых было немало секретов от Ордена и друг от друга… крайне маловероятно, что мастер Рэйш не знал о присутствии в Верле Нииро, а Нииро не догадывался о том, кто облюбовал для себя Алторийскую трясину. Скорее я поверю, что мастер Этор умышленно спрятал первую шкатулку за многие мили отсюда, там, где даже высшая нежить не сумела бы до нее добраться, а здесь, на окраине, они вдвоем старательно оберегали вторую. И долго, терпеливо, с надеждой ждали того, кому можно было без опаски вручить ее содержимое.

От последней мысли мне стало слегка не по себе. И как-то совсем иначе пришлось взглянуть на мое странное ученичество. Пожалуй, именно сейчас мне стали понятны многие решения и поступки учителя. Его стремление дать как можно больше знаний, но при этом умолчать о самом главном. Учить в первую очередь не действовать, а думать. Сопоставлять. Делать выводы. И находить следы даже там, где на первый взгляд не было ничего интересного.

Жаль, я уже никогда не узнаю, почему два старых интригана решили устроить для меня это испытание. И как долго Нииро смеялся, когда я в первый раз перешагнул порог его ветхого жилища. Тогда мне казалось, что я все продумал наперед, что держу его под контролем и через три долгих года умышленного избегания встреч смогу без труда разговорить уставшего от жизни, мающегося скукой старика. А он все эти годы прекрасно обо мне знал. Все знал, но ни во что не вмешивался. Наверняка следил за моими успехами. И лишь терпеливо ждал… долго, упорно, как умеют ждать лишь уверенные в собственной правоте, давно переставшие куда-то спешить мудрецы. И люди, поставившие перед собой бесконечно далекую, но невероятно важную цель, которая стоит многих лет ожидания, лишений, боли и даже смерти.

Я в сомнении повертел в руках шкатулку. А потом приложил к крышке перстень мастера Нииро и, услышав тихий щелчок, с осторожностью заглянул внутрь.

Там, как я предполагал, не было ничего, кроме сложенного вчетверо листка бумаги.

Всего десять строчек.

Две колонки имен, при виде которых из моей груди вырвался невольный вздох, а сердце сперва замерло, а затем заколотилось как сумасшедшее.

Через мгновение, как и в прошлый раз, активировалось наложенное на бумагу хитрое заклинание. Коротко вспыхнув, озарило чердак красноватыми сполохами. И вот уже на моей ладони покоится не список, а кучка теплого праха. Мелкого, сыпучего, как песок в пустыне, и уже ни для кого не опасного.

Какое-то время я молча стоял, со смешанным чувством рассматривая то, что осталось от дела всей жизни двух не самых плохих в этом мире учителей. Вспоминая свое прошлое, оценивая настоящее и планируя ближайшее будущее. Зародившаяся в моей душе буря постепенно утихла. Сумбурные мысли снова стали спокойными, размеренными и на удивление ясными. Мимолетная растерянность прошла. Ненадолго овладевшее мной оцепенение тоже исчезло. После чего я выпрямился, стряхнул на пол бесполезный прах и, покрутив в руках пустую шкатулку, решительно запихнул ее обратно в тайник.

В схрон ради нее я возвращаться не собирался. Брать с собой в Алтир – тем более. Использовать ее пока было негде. Так что пускай лежит где лежала. Быть может, однажды я за ней вернусь. Или же не вернусь. На все, как говорят жрецы, воля божья. А у меня как раз назрел очень важный вопрос к одному конкретному богу. И я совершенно точно знал, что хотя бы на него он обязан мне ответить.

Потерянный бог

Пролог

Когда я вернулся в Управление, в кабинете Корна остался лишь сам Корн и неопрятный ворох бумаг, который шеф пытался привести в некое подобие порядка. Стоило мне вынырнуть из Тьмы, как маг по привычке создал атакующее заклинание, но почти сразу опустил руку и мрачно воззрился на меня из-за стола.

– Рэйш, тебе знакомо слово «нельзя»? – осведомилось начальство, буравя меня тяжелым взглядом. – Я ведь сто раз говорил, что не одобряю использование магии в Управлении. Или ты ждешь, когда у меня закончится терпение?

Я на всякий случай оглядел округу через линзы, но Хокк не нашлась ни в коридоре, ни в соседнем кабинете, ни на первом этаже, куда я заглянул сквозь дыру в полу.

– Ничего не жду, – отозвался я, убедившись, что Лора и впрямь исчезла. – Вы мою новую напарницу, случайно, не видели?

– Ушла твоя напарница, – неприязненно буркнул шеф.

– Куда? Зачем? И когда, если не секрет?

– Домой. Еще полторы свечи назад, потому что у нее истощился накопительный амулет.

Ах, вот в чем дело. Похоже, я слегка не рассчитал время, и Хокк, сообразив, что только в одном месте ей помогут восстановить резервы, отправилась в мой особняк. Удивительно, но в последнее время она проявляла просто чудеса благоразумности. Наверное, именно поэтому ее аура сумела восстановиться аж на две трети?

– Нашел, что искал? – неожиданно поинтересовался Корн, когда я решил, что больше не буду ему надоедать.

Я на мгновение задумался.

– Да. Хотя к последним убийствам это не имеет отношения.

– Какого ж тогда Фола ты бросил Хокк? – не слишком ласково осведомился шеф. – У нас, если помнишь, дело. И два новых трупа, которые следует ожидать буквально через несколько свечей. Может, ты считаешь, что твои отлучки важнее, чем то, чем занимается Управление? Или полагаешь, что можешь необоснованно рисковать жизнью коллеги?

Я внимательно на него посмотрел.

– Корн, вы ведь не дурак. Понятно, что особого выбора нет ни у вас, ни у меня, ни у Хокк. Но вы же не думали, что ограничивать мобильность одного темного мага, навязывая ему неподходящего напарника, это хорошая идея?

Под моим пристальным взглядом шеф все-таки отвел глаза, но сделал вид, что не понял прозрачного намека. И не догадался, что ущербность Хокк ставила под угрозу в первую очередь мою безопасность. И мою жизнь. Особенно на темной стороне. Разумеется, снабдить сотрудницу соответствующим амулетом-накопителем шеф мог бы и сам – для этого стоило лишь взять у меня слепок ауры и слегка поднапрячь целителей. Однако он захотел пойти другим путем и получить интересующую его информацию от человека, которому полностью доверял. Вот только соглядатай из Хокк получился так себе. Да и неужели Корн всерьез надеялся, что я не найду выход из ситуации?!

– Проваливай, – буркнул шеф после воцарившейся неловкой паузы. – За напарницу отвечаешь головой. Но чтоб вечером оба были здесь. И упаси тебя Фол ввязаться в какую-нибудь авантюру без моего ведома!

Глава 1

Покинув Управление, я первым делом заявился домой и изрядно повеселился, обнаружив, что напарницы вопреки заявлению шефа там не оказалось. Дворецкий в ответ на мой вопрос сообщил, что Хокк около полутора свечей назад действительно заглядывала, однако, узнав, что для зарядки амулета потребуется как минимум три с половиной свечи, ужасно огорчилась. Правда, ненадолго. И вскоре сообразила поинтересоваться, сколько таких амулетов я велел для нее заказать. Несказанно обрадовалась, узнав, что их целых четыре. После чего отдала Нортиджу свой на зарядку, забрала у него полнехонький и снова умчалась в город, даже не посчитав нужным известить призрака, куда именно направилась.

Зато она оставила на столике в гостиной переговорник. И, узнав об этом, я тут же его активировал, благо путь на темную сторону Хокк пока был заказан, а значит, работа амулета никак не могла ей навредить.

– Рэйш? – вскоре раздался из амулета довольный голос магички. – Судя по тому, что я слышу, ты все же соизволил вернуться домой?

– Рад, что за это время ты не успела наделать глупостей, – не остался в долгу я. – Где сейчас находишься?

– В Белом квартале. У меня, если помнишь, есть ученик.

Я кивнул. Очень хорошо, что она не забыла о Роберте. На теорию у нас с ним времени скорее всего не будет или будет, но не скоро, так что Хокк окажет мне любезность, если поднатаскает его в некоторых вещах.

– Узнал, что хотел? – тем временем поинтересовалась напарница. – Это имеет отношение к делу?

– Это имеет отношение ко мне. Да, узнал.

– Очень хорошо, – хмыкнула Хокк. – В нашем положении хотя бы малая толика света уже намного лучше, чем кромешный мрак.

– Тоже верно. Насколько тебе хватило заряда? – снова спросил я, прикидывая оставшееся до ночи время.

– Три с небольшим свечи. Но было бы больше, если бы ты разрешил своим призракам отдать мне про запас еще один амулет.

– За пределами дома они будут истощаться с одинаковой скоростью, независимо от того, пользуешься ты ими или нет. Так что рассчитывай силы грамотно.

– Я поняла, – после небольшой паузы донеслось из амулета. – Буду соблюдать осторожность. У нас, кстати, прямой приказ – никуда без ведома шефа не соваться. С меня сейчас проку немного, а тобой он рисковать не хочет. И к десяти ждет всех у себя на случай, если придется срочно куда-то выезжать.

Я хмыкнул.

– Я в курсе. Что с адресами, которые я ему дал?

– По ним все Управление работает не покладая рук. Скрытое наблюдение, «прослушка», «сигналки»… если сегодня в этих домах что-то произойдет, мы сразу узнаем. Жильцов, правда, из домов не выселяли. Но вряд ли им что-то грозит.

Я мысленно с ней согласился: убийца предусмотрителен и прекрасно знает распорядок дня своих жертв. Конечно, есть вероятность, что одной из них станет кто-то из хозяев указанных мною особняков, но Корн поступил мудро, что не стал наводить панику. Если мы насторожим преступника раньше времени, то погибших может оказаться намного больше.

– Меня до ночи не будет, – напоследок предупредил я. – Но маячок останется доступен в любом случае.

– Принято, – спокойно отозвалась Хокк. А когда я уже собрался положить амулет на стол, оттуда донеслось тихое: – Спасибо, Рэйш. Ты, конечно, сволочь, но я ценю то, что ты для меня сделал.

Наивная. Все, что я сделал, я сделал исключительно для себя. Быть скованным приказом Корна мне не нравилось еще больше, чем кому бы то ни было. А с амулетами я сохранил нам обоим свободу действий. К тому же у меня накопилось много проблем, посвящать в которые ГУСС я не собирался. И, разумеется, предпочел потратить деньги на амулеты, чем рискнул бы выдать несколько тайн, за обладание которыми даже светлые жрецы согласились бы продать Фолу душу.

Отдав дворецкому распоряжения относительно гостьи, если та вернется раньше меня, я вновь ушел на темную сторону и заскочил в западное УГС. Йена, к сожалению, на месте на застал – он уехал на Линейную вместе с Триш, Тори и Лиз. Следователи были заняты тем, что пытались установить связь нынешних хозяев дома номер девятнадцать по этой улице с мифическим господином Эстиори и другими фигурантами дела. А у Херьена новых сведений по телам, включая последнюю пару, не имелось, хотя я отдельно попросил его изучить трупы на предмет тринадцатого знака. Его он не нашел, зато подтвердил, что последним жертвам досталось в несколько раз меньше сколаниса, чем леди Ольерди и Дертису. Это означало, что насчет первого убийства я все-таки не ошибся, и доказывало заодно, что все остальные жертвы до последнего находились в сознании. Скорее всего дали согласие на ритуал. И по доброй воле подставили горло, отдавая убийце не только магию, но и жизнь.

После разговора с Ливом я вновь заглянул на второй этаж, но, поскольку коллеги прекрасно справлялись с работой, был вынужден признать, что в моих услугах Управление не нуждалось. Рассудив, что на Линейной сыскари способны управиться без моего вмешательства, я снова на целую свечу оккупировал сферу Тори. А когда выяснил все, что хотел, вернулся на темную сторону. В храм. А точнее, в первохрам, где меня уже с нетерпением ждали.

«Работаем?» – тут же соткался на полу вопрос, едва я переступил порог каверны, а дремавший в виде камня алтарь принял человеческий облик.

– Чуть позже, – ответил я, краем глаза заметив, что поверх одежды тихо и незаметно соткалась серебристая броня, хотя я об этом не просил. – Сперва я хочу задать тебе пару вопросов.

Ал выразительно приподнял брови.

«Задавай».

– Тебе знакомы имена: Айнеро, Дейнеши, Ирранэ, Карино, Летари, Маори, Норрату, Саэфи, Таэро и Уортэ?

Алтарь едва заметно улыбнулся.

«Ты хочешь поговорить о жнецах?» – снова соткалось на полу.

Я мысленно присвистнул: откуда знает?! Хотя если каждый из жнецов какое-то время носил в себе частичку алтаря, то, может, оно и правильно, что Ал помнит их имена? Жаль, что я раньше об этом не подумал. Возможно, это сократило бы время на поиски в несколько раз.

«Хорошо, – тем временем сложил руки на груди Ал. – Я готов ответить на твои вопросы».

– Тебе известно, кто из их потомков дожил до настоящего времени?

Ал широко улыбнулся.

«Ты».

– Это и так понятно, – прищурился я. – В противном случае я бы не продержался на нижнем слое так долго. И в первохрам меня бы не пустили. Тем более не позволили бы безнаказанно прикоснуться к статуям и к алтарю, лапать который имели право лишь жнецы. Да и то не всякие. А спрашивал я тебя о других жнецах. О тех, кто еще жив, но пока не сумел сюда добраться. Такие ведь остались?

Алтарь неожиданно заколебался.

– Ты можешь их почувствовать? – наконец задал я правильный вопрос. И вот тогда Ал с уверенностью кивнул.

«Могу. Но лишь тех, в ком пробудился дар».

– Сколько таких в столице?

«Двое».

– А за ее пределами?

«Пока никого».

Я на мгновение задумался. А затем взглянул в серебристые глаза собеседника и тихо попросил:

– Покажи мне список, пожалуйста.

Ал подошел к разлитой посреди храма луже и без малейшего труда воспроизвел список учителя, сделав это точно таким же способом, каким некогда выводил мою родословную. Айнеро, Дейнеши, Ирранэ… те самые десять имен из хитроумной загадки, которую оставил мне в наследство мастер Этор Рэйш.

«Айнеро, – выделил большими буквами Ал и, прищурившись, посмотрел на меня. – Что тебе о них известно?»

– Последней семьей в этом роду были Артосы, – припомнил я имена из второго списка и данные из архива, которые получил всего несколько свечей назад. – Семья потомственных некросов, последние ветви которой были подчистую вырезаны во времена Эрнеста Второго.

«Дейнеши?»

– Их прямыми потомками стали Диллосы. Тоже некросы. И тоже уничтожены Эрнестом Кровавым сто пятнадцать лет назад.

«Ирранэ?» – словно не услышал алтарь.

– В списке учителя это имя стоит на третьем месте, но мастер Этор не смог отыскать живых потомков. Он указал шесть имен, последовательно сменявших друг друга на протяжении двух последних столетий, но ни одно из них не дает представления о тех, кто мог бы нас заинтересовать. Сам я их не проверял. Но судя по всему, Ирранэ не просто так регулярно меняли имена и ловко маскировались под чужими фамилиями. И, наверное, именно поэтому во второй части списка на месте ныне существующего имени стоит только жирный вопросительный знак.

«Мне кажется, ты догадываешься, почему так произошло».

– Чтобы так успешно и долго скрывать свое прошлое, нужны большие средства и очень хорошие связи, – хмыкнул я. – Думаю, у герцогов Искадо их достаточно. Не зря леди Элания Уриос… кстати, не так давно ее семья носила фамилию Иртос, а еще раньше – Ирран… вышла замуж за лорда Аррона Искадо. Все-таки связь с корнями – большое дело.

«Ты нашел второго жнеца», – полуутвердительно сказал Ал.

– Нашел. И только поэтому полез копаться в архивах. Прямой связи с Иррадэ, правда, отыскать не смог – за последние четыреста пятьдесят лет они с кем только ни породнились, а более ранние сведения кто-то старательно уничтожил. Но имена Искадо, Иртос и Ирран в чем-то созвучны… тебе не кажется? И раз уж я нашел маленького жнеца, то думаю, что не ошибусь, если скажу, что правильно заполнил пустоту напротив фамилии Ирранэ.

Алтарь согласно наклонил голову.

«Что насчет Карино?»

– Последними в этом роду были Карросы. Темные маги. Примерно пополам: некросы и маги Смерти. Ни одного светлого. Ни одной подозрительной внебрачной связи. Уничтожены во времена Эрнеста Второго одними из первых.

«Летари?»

– Прямой связи я тоже не нашел, – был вынужден признаться я. – Но учитель написал напротив них мою фамилию. Вероятно, уже после того, как мы встретились, потому что использовал другие чернила. И потому, что изначально там тоже стоял вопросительный знак. И раз даже ты говоришь, что кто-то из жнецов был моим предком, то полагаю, что мастер Этор не ошибся: Летари – это моя ветвь. Правда, пока не уверен, по матери или по отцу.

«Хорошо. Маори?»

– По ним данных нет совсем. У учителя в списке тоже стоит знак вопроса, без всяких предположений, а у меня не нашлось времени, чтобы вплотную ими заняться.

«Их частица до сих пор вернулась ко мне не вся, – неожиданно сообщил Ал. – Значит, кто-то остался. Но скорее всего его дар спит. Найди этого человека. Он нужен Фолу».

Я недоверчиво воззрился на серебристую физиономию, но все же решил повременить с вопросами.

– Что касается Норрату и Уортэнов, думаю, ты уже в курсе, что и как, раз последние представители этих родов некоторое время назад получили благословение Фола. Но мастер Этор Рэйш умер три с половиной года назад, его единственная дочь стала бесплодной. А мастер Уоран Нииро вообще не оставил наследников, так что эти два рода тоже прервались.

«Да, – бесстрастно подтвердил алтарь. – Их дары тоже были утеряны».

– Остаются только Саэфи и Таэро. Первое имя в списке учителя было зачеркнуто – по данным мастера Этора, последние представители этого рода носили фамилию Солсбри и выродились задолго до появления Эрнеста Кровавого. Напротив Таэро стоял очередной вопросительный знак, но мастер Нииро предположил, что их династия закончилась вместе с последним отпрыском семейства Грантов. Тех самых, что раньше имели неплохие способности к магии некросов, но несколько десятилетий назад взяли себе фамилию Уэссеск, начали заводить беспорядочные связи с неодаренными и на протяжении длительного времени удерживали власть над существом, которое раньше называли Палачом.

«Ты прав. Эта ветвь оборвалась несколько месяцев назад. Так о чем же именно ты хотел меня спросить?»

– Как такое стало возможным? – тихо поинтересовался я. – Темный дар изначально был милостью Фола, поэтому жнецами не рождались, а становились. При этом если жрецы не врут, то после попытки открытия первых врат Фол от них отказался. Их дар раскололи на части, искусственно ослабив и заставив переходить от родителей к детям, как это происходит у светлых. Но поскольку о благословении Фола речи больше не шло, то с каждым новым поколением темный дар становился слабее. Не сразу, конечно, потому что со смертью носителей он частично вбирал в себя их силу. Но за долгие столетия во многих родах эта сила попросту угасла. Так почему же, если наш дар подвели под те же законы, которым подчиняются светлые маги, стало возможным мое рождение? Почему, если Фол поклялся, что новых жнецов больше не будет, мы с Робертом Искадо все еще живы? Наконец, как это мог допустить Род? И не стоит ли нам ждать гневного гласа с небес, когда светлые боги поймут, что Фол их попросту обманул?

На губах Ала появилась невеселая улыбка.

«Фол не клялся от вас избавиться. Этим занимались его жрецы. И он не обещал, что жнецы никогда не вернутся, – он всего лишь дал слово, что вас больше не будут создавать. Что же касается твоего рождения… пойдем. Я покажу, как это стало возможным».

Я послушно отступил на несколько шагов и опустил взгляд на лужу, по которой прошла мелкая рябь. Затем на ней возникло мое родовое древо… вернее, та его часть, которая касалась леди Элеоноры де Латэй. На самом верху, где даже упорный Ларри Уорд не сумел добыть нужных сведений, зияла большая дыра. А над ней появилось нечто новое. То, чего не было в его документах: развилка, над которой большими буквами красовалась древняя лотэйнийская фамилия «Летари».

Прямо на моих глазах с пола всплыл крохотный черный камешек, которых вокруг пустых постаментов валялось видимо-невидимо. Затем от лужи отделилась такая же крохотная серебристая капля и обтянула осколок тончайшим слоем, под которым очертания камешка едва-едва виднелись, а цвет не угадывался совсем. Затем камень шлепнулся обратно в лужу. Но не утонул, а закачался, словно поплавок, над фамилией моего далекого предка. И по мере того, как под ней начали появляться безымянные кружки и квадратики, плавно заскользил от одного к другому. Наглядно показывая, каким образом спрятанный до поры до времени темный дар мог незаметно и совершенно безопасно передаваться из поколения в поколение.

«Скрытый дар», – пояснил свои манипуляции Ал.

– Нейтральный к любой магии, – прошептал я, расширенными глазами следя за надежно укрытым камешком. – Практически невидимый для посторонних, так я понимаю?

Ал обернулся и с довольным видом кивнул.

– Это значит, что его носителем мог быть кто угодно, – постепенно дошло до меня. – Темный маг, светлый и даже простой смертный… каждый из них передавал частичку тебя вместе с даром следующему поколению так, что даже носитель не догадывался, какая в нем заложена ценность!

«Некоторые догадывались, – не согласился алтарь, на пару мгновений приостановив движение камешка. – Поэтому некоторые из вас умышленно покинули столицу и тщательно следили за всеми, кто вступает в род. Особенно за теми, за кого выходят замуж женщины».

Я вздрогнул и поднял на Ала диковатый взгляд.

– Олиена де Латэй… бабушка… получается, она поэтому не хотела, чтобы мама уезжала в столицу?!

Ал с готовностью перебросил камешек почти в конец родового древа, где он весело запрыгал по уже известным мне именам. Ирьяса де Латэй… Илония де Латэй… Ольха де Латэй… и вот тут-то я заметил еще одну особенность – скрытый дар передавался только от матери к дочери! Причем исключительно к первенцу, который, как по заказу, был в нашем роду исключительно женского пола!

– Женщины… – припомнил я начертанную учителем заметку на полях книги Рейно Лерса. – Вот что он хотел сказать: скрытый дар способны передавать следующему поколению только женщины! Вот почему у нас с Робертом так похожи родословные и нет ни одного темного мага в прошлом! Тьма… а ведь мастер Этор знал об этом! Не мог не знать, если велел изучить Ларри Уорду родовое древо де Ленур и наказал передать эти сведения мне! Он же сам составлял список! Своей рукой внес туда нашу фамилию! И… наверное, именно поэтому согласился меня обучать?

У меня от неожиданной догадки даже голос сел – настолько она была правдоподобной. Да, это было невероятно, немыслимо! Но объясняло очень многое! Все нестыковки в теории Лерса! Все пометки учителя! Мои собственные наблюдения…

– Получается, если моя сестра умерла, то скрытый дар должен был достаться кому-то из нас с Леном? – замер я от пришедшей в голову мысли. – Но Лен родился светлым. И его дар был достаточно силен, чтобы оттолкнуть от себя скрытый. А поскольку девочек в нашей семье больше не появилось, то со смертью матери дар должен был или угаснуть, или перейти ко мне.

Ал покосился на меня почти с сочувствием.

«Законы наследования никто не отменял. За тем исключением, что носитель редко забирает дар Фола с собой в могилу. После смерти дар обязательно уходит к кому-то еще, но при этом он чаще всего перестает быть скрытым. А по-настоящему умирает лишь тогда, когда погибает последний наследник рода».

– Подожди-ка, – вдруг опомнился я. – Но ведь у Роберта есть сестра! И раз она жива, значит, дар Фола должен был достаться ей! Как же тогда мальчишка смог его заполучить?!

Ал виновато развел руками, и камешек снова прыгнул на много поколений наверх. К моей далекой прапра… и еще много раз «пра» бабке – леди Миранде Лэй и ее сестре Миралинде, которые, судя по одинаковой дате рождения, являлись близняшками. Благодаря леди Миранде через много-много лет появилась ветвь де Латэй, откуда происходила наша с Леном мама. А леди Миралинда вышла замуж за темного мага и стала матерью двух мальчиков – Эрхоса и Дерана Ортесс, от которых взяли начало сразу несколько могущественных темных ветвей.

Пока я соображал, почему в этом роде не было девочки-первенца, спрятанный под серебристой пленкой камешек плюхнулся между сестрами-близняшками и распался на два осколка поменьше. Один, укатившись к леди Миранде, сохранил свое защитное покрытие и благополучно ушел в отколовшуюся, изолировавшуюся от остальных родов ветвь де Латэй, на конце которой красовалось мое собственное имя. А второй осколок, лишившись защитной оболочки, снова приобрел черный цвет и рассыпался целой горстью мельчайших пылинок, от которых сияющее на полу родовое древо расцвело крохотными черными цветками.

– С ума сойти! – прошептал я, в шоке уставившись на открывшееся мне чудо. – Ал, я что, сплю?!

«Нет, – спокойно отозвался алтарь. – Все так и было».

– Сестры с одинаковым даром! Получается, одни из самых могущественных алторийских темных родов… всего лишь ошибка?! Нелепая случайность в наследовании?! Из-за того, что его в равной степени унаследовали близняшки?!

«Да, – так же спокойно подтвердил Ал, когда до меня дошла эта невероятная истина. – Контакт с темным носителем пробудил скрытый дар одной из сестер, что и привело к возможности появления темных ветвей твоего родового древа. По этой же причине тот дар был полностью утрачен: быть скрытым он уже перестал, и его быстро заметили».

– А Роберт?!

«Он, насколько я понимаю, мог быть инициирован только искусственно».

– Но кем?!

«Судя по всему, тобой».

Я уставился на Ала как на ненормального. А потом до меня неожиданно дошло.

– Это не я! Просто мальчишка оказался на краю гибели… скажи-ка, а нет ли у скрытого дара такой же способности, как у тебя в жидком состоянии? И не могло ли случиться так, что столкнувшийся с угрозой гибели пацан попросту перетянул этот дар на себя? Так же, как ты в свое время перетянул в меня все это озеро в надежде сохранить мне жизнь?!

Алтарь насмешливо булькнул.

«Пока дар скрыт, он сохраняет свойства вещества, которое его защищает. Он подвижен. И действительно может менять носителя, если тот, к примеру, ослаб или находится при смерти. В противном случае ты не смог бы унаследовать дар сестры. А мальчик… если он оказался на темной стороне и ты смог коснуться его Тьмой…»

– Вообще-то его коснулся вампир, – вздохнул я. – Очень старый. Очень сильный. Тот самый, что веками пытался отгрызть от тебя хоть кусочек. Как считаешь, он мог спровоцировать эту ситуацию? Скажем, в тот самый момент, когда пытался убить мальчишку? А потом вмешались боги, и мальчику просто передали дар сестры вместе с темным благословением?

«Вполне».

– Тогда это значит, что сестра Роберта больше не является носителем дара и уже не сможет никому его передать?

«Раньше я ощущал именно ее. Теперь я ощущаю свою частицу в нем, – подтвердил Ал. – И в тебе. Еще одна ко мне не вернулась. Остальные были уничтожены или утеряны. Так, как ты и сказал».

– Айнеро, Дейнеши, Карино и Саэфи точно мертвы? Неужели от них не осталось побочных ветвей, незаконных наследников? Ни одного за целую тысячу лет?

«Их частицы вернулись ко мне полностью. Остались только вы двое. Если у вас не появится наследников, божественный дар будет окончательно утрачен».

– А Маори?

«Их я почти не чувствую, – грустно качнул головой алтарь. – И довольно давно. Возможно, дар не нашел своего носителя. А может, он уже не пробудится. Но это в любом случае придется выяснять тебе».

– Интересно, как ты собираешься забирать у нас свои частицы? Нам с Робертом тоже придется возлечь на алтарь? Во славу Фола, так сказать.

«С твоей частицей я установил связь, – соткались передо мной на полу серебристые буквы. – Теперь это безопасно, и забирать ее нет резона. Ты полезен. Когда меня сможет коснуться и второй жнец, я ему помогу».

– Зачем?

«Вы – последние стражи границы между мирами. Вы нужны нам».

Я с сомнением покачал головой.

– Это я уже слышал. Но все равно не понимаю: как Фол сумел это провернуть? Почему не воспротивился Род? Я же был в верхнем храме, говорил со жрецами… а меня даже молнией не долбануло за святотатство! Разве так должно быть?

«Вы нужны миру, – упрямо повторил Ал. – Светлые боги не тронут вас без веской причины».

– В смысле, не тронут, пока мы не зададимся целью создать новые врата? – усмехнулся я.

«Вы еще не жнецы в полном смысле этого слова. Ваш дар пробудился по другим причинам, поэтому правильнее называть вас не жнецами, а претендентами, которым только предстоит пройти соответствующий ритуал. Поэтому же светлые боги о вас не знают. А если бы и знали… – по серебристому лицу Ала скользнула усмешка. – Боги не любят, когда их сила достается смертным просто так. Но они не могут отобрать ее у тех, кто обрел способности без их участия».

– Прости, я не понял…

«Раньше боги давали людям часть своей силы в обмен на служение. Это был дар. Порой – незаслуженный и опасный. Теперь же жнецов не обучают и не растят… вы создаете себя сами, – улыбнулся «зеркальный». – И сами находите путь к своему богу. Это гораздо ценнее. И этого у вас уже не отнять».

– Так вот какую придумал лазейку Фол? – усмехнулся я. – Отказавшись создавать жнецов, он не давал Роду обещания, что они не появятся снова, так? Да, он отстранился от тех, кто выжил. Не помог, когда их убивали его собственные жрецы, но взамен оставил дар… правда, раздробленный и ущербный. И с его помощью сохранил границу между мирами. А заодно оставил шанс… точнее, сразу десять мизерных… прямо-таки микроскопических шансов в надежде, что хотя бы один из них однажды реализуется. И если кому-то из потомков жнецов повезет снова разбудить этот дар… что ж, Фол тут ни при чем. Ведь его клятва не нарушена.

«Ты понимаешь, – снова улыбнулся Ал, когда я замолчал. – Фол правильно выбрал: из тебя получится хороший страж. Ты ведь не откажешься от сделки?»

Я ненадолго задумался.

– Мне нравится этот мир в том виде, в каком он есть, – медленно проговорил я, тщательно взвешивая слова. – Вернее, оба наших мира. Как ни странно, я привык к ним обоим, и в каждом мне по-своему хорошо. Так что нет, я не откажусь от слова и не разорву сделку с Фолом. Единственное, чего мне бы хотелось, это выяснить, кто меня к этому подвел. Но полагаю, скоро этот человек сам меня найдет.

«Почему ты так решил?»

Я недобро улыбнулся.

– Он же не просто так уничтожил мою семью? Ему зачем-то понадобился темный маг. Жнец. Есть у меня такое подозрение, что и Роберт пострадал не случайно. А раз мы кому-то понадобились, то рано или поздно этот кто-то все равно объявится. И вот тогда я спрошу с него за все.

Глава 2

Из первохрама я выбрался уже затемно, но домой возвращаться не торопился. Если верить ощущению времени, которое в последние дни стало намного более четким, то порядка одной свечи у меня еще осталось. И я решил не тратить ее на то, чтобы собрать следующую в очереди за Ирейей статую Рейса[4], а предпочел заглянуть в Белый квартал, где уже наверняка истомился от неизвестности мой маленький коллега.

Как я и предполагал, Роберт не спал и вместо того, чтобы сладко сопеть в подушку, с надеждой смотрел в окно, будто действительно верил, что я приду к нему пешком и в обычном мире. Когда в комнате повеяло холодком, он радостно дрогнул. А когда обернулся и восторженно выдохнул, я одобрительно кивнул – оказывается, мальчишка не просто так таращился в окно. В его глазах клубилась Тьма. Так что на улицу он смотрел совершенно правильно, хотя и не понимал всей важности того, что сейчас сделал.

– Пойдем, прогуляемся, – предложил я, отметив про себя, что юный жнец предусмотрительно не разделся на ночь.

Роберт порывисто спрыгнул с подоконника, с опозданием отвесил короткий поклон и, торопливо вытащив спрятанные под кроватью сапожки, всего через пару мгновений был готов к походу на темную сторону. Более того, он снова ни о чем не спрашивал, ничему не удивлялся и без единого возражения позволил отвести себя в тот самый дом, где мы беседовали в прошлый раз. Правда, сейчас тут кое-что изменилось. Точнее, появился новый жилец, который при нашем появлении оскалил пасть, напрягся и, скребанув когтями по полу, яростно рыкнул.

– Кто это? – впервые нарушил молчание Роберт, настороженно оглядев скорчившуюся на полу, надежно скованную Тьмой тварь.

Я хмыкнул.

– Обыкновенный гуль. Довольно молодой и, как водится, голодный.

Мальчик удивленно округлил глаза, однако испуга в них не было, скорее, некоторая опаска, которая вскоре вытеснилась обычным любопытством. Поскольку гуль лежал почти неподвижно, опутанный тонкими сетями Тьмы, то бояться и впрямь было нечего. И когда мальчишка это понял, то бесстрашно подошел к нему вплотную и, присев на корточки, с интересом принялся изучать опасную тварь.

– Я видел это существо в справочнике по темному искусству, – наконец сказал Роберт. При звуках человеческого голоса гуль дернулся вперед, но лишь бессильно захрипел, не дотянувшись до пацана всего на ладонь. – Мастер Хокк отдала мне его до того, как заболела. Там было написано про многих созданий. Но нигде не указан способ, как от них избавиться.

– Почему ты решил, что от них надо избавляться? – поинтересовался я.

Роберт беспомощно на меня посмотрел:

– Не знаю… это же нежить.

– Как правило, для убийства тварей используют сталь, – спокойно отозвался я, издалека наблюдая за злобно хрипящим гулем. – Это самый простой способ.

Роберт кивнул:

– Я помню: обычной магией здесь нельзя пользоваться. Но мы ведь можем и по-другому, правда?

Я насмешливо приподнял одну бровь.

– Хочешь узнать, как это делается?

Мальчишка бросил настороженный взгляд на тварь и, поколебавшись, кивнул.

– Тогда делай, – пожал плечами я, и путы на гуле мгновенно исчезли.

Роберт испуганно вскрикнул, когда проворная тварь одним прыжком оказалась на ногах. И оцепенел, когда гуль, радостно взвыв, вторым прыжком попытался добраться до его горла. Да, попытался… но не смог, потому что между ним и неподвижно замершим лордом возникла невидимая, но совершенно неодолимая для нежити преграда. Ударившись об нее один раз, гуль обиженно взвизгнул и отскочил. Затем попробовал налететь снова, но вновь был отброшен на пару шагов. Особого вреда преграда ему не причинила, но после неудачной попытки тварь задумалась. После чего принялась медленно обходить маленького жнеца по кругу, то и дело скалясь и пуская на землю густую, вязкую слюну.

На меня она почти не обращала внимания – только косилась иногда, желая убедиться, что я не планирую вмешиваться. И я действительно не вмешивался. Просто ждал. И удовлетворенно кивнул, когда Роберт наконец отмер и, поняв, что защита вполне надежна, нетвердым голосом спросил:

– Что я должен сделать, мастер Рэйш?

Я едва заметно улыбнулся.

– А что бы ты хотел?

– Не знаю, – едва слышно отозвался мальчишка, неотрывно следя за кружащим вокруг него гулем. – Если честно, я бы хотел оказаться сейчас дома. Подальше от этого… существа.

– То есть на темную сторону мы с тобой больше не выходим? – уточнил я.

Роберт затравленно огляделся. О том, насколько ему не по себе, я мог догадаться по закушенной губе, сжатым в кулаки пальцам и отчаянно большим глазам. Однако уходить из Тьмы мальчишка не хотел. Она была для него жутковатой, порой даже страшной до дрожи… но и притягивала тоже. Манила нераскрытыми тайнами. Дразнила возможным могуществом. Она играла с ним, как гуль со своей жертвой. Но в то же время именно она могла вернуть ему то, от чего ни один перегоревший маг не смог бы отказаться.

Наконец Роберт нащупал на поясе небольшой кинжальчик в дорогих ножнах и решительно его сжал.

– Я могу сражаться, мастер Рэйш!

Я флегматично пожал плечами.

– Сражайся.

Защитный барьер тут же исчез, и обрадованный гуль кинулся в атаку. Если бы за первым барьером не стоял второй, он бы непременно вцепился мальчишке в горло. Но Роберт успел только судорожно сглотнуть, когда тварь со всего маху ударилась о защиту. И невольно поморщился, когда по ушам хлестнул обиженный вой, а огромные когти прочертили глубокую полосу в прогнившем полу.

Зато до Роберта дошла еще одна простая истина. С сомнением взглянув на свой смешной кинжальчик, он снова поднял на меня растерянный взгляд.

– Мое оружие для этого не подходит, мастер Рэйш.

– Правильно, – хмыкнул я. – Чтобы одолеть гуля, нужно кое-что посерьезнее.

– Может быть, копье?

– А ты умеешь им пользоваться?

– Нет, – смутился мальчик, снова покосившись на беснующуюся у барьера тварь. – Я владею мечом, но, боюсь, не настолько хорошо, чтобы с одного удара уложить это существо. У меня никогда не было таких противников.

– Тоже верно, – подбодрил его я. – И что же остается делать?

Роберт нахмурился.

– Использовать Тьму?

– Это твой выбор, – напомнил я. – И твое решение. Каким бы оно ни было, именно тебе нести за него ответственность. Не передо мной – перед собой. И перед своей совестью, как бы смешно это ни звучало.

В этот момент на лице юного лорда проступила глубокая задумчивость. Мимолетный страх исчез, нерешительность уступила место напряженной работе мысли. Мальчишка, судя по всему, вспоминал все, что ему говорил я. Все, что прочитал в справочнике по темному искусству. И еще он делал выбор. Быть может, самый важный в жизни каждого темного мага выбор – он инстинктивно выбирал, как вести себя во Тьме. Как трус, как осторожный гость или как полноправный житель темной стороны…

Неожиданно мальчишка окутался густым темным облаком и распрямил худенькие плечи. После чего поднял пылающую Тьмой руку, одним касанием разрушил защитный барьер и, шагнув прямо под когти твари, четко и властно произнес:

– Замри!

Гуль аж присел от неожиданности, когда на его хребет рухнула волна исходящей от Роберта силы. Тварь сперва протестующе захрипела, но Тьма была сильней, она давила, заставляла униженно опускать голову и в конце концов вынудила нежить припасть к полу и тихо, обреченно заскулить.

Признаться, я тоже опешил, когда объятый темным пламенем мальчик подошел и властно положил руку на загривок твари. И опешил вдвойне, когда гуль не только позволил ему это сделать, но даже не подумал огрызнуться. Более того, как только его коснулась маленькая ладошка, тварь моментально успокоилась. А когда подняла голову, я вздрогнул: в глазах гуля вместо багрового огня теперь плескалась беспросветная Тьма. Точно такая же, как и в глазах у маленького жнеца, которого он неожиданно признал.

– Я решил, что не хочу его убивать, – твердо сказал Роберт Искадо, взглянув на меня абсолютно черными глазами. – И бояться нежити я тоже не стану. Он будет послушен, мастер Рэйш. И никого не убьет, пока я об этом не попрошу.

Так вот что ты выбрал, маленький лорд… привыкнув повелевать, а не подчиняться, не желая убивать создание, которое ничего плохого лично тебе не сделало, ты совершил то, до чего я в свое время попросту не додумался. Ты не захотел воевать с Тьмой. Ты не пожелал с ней сражаться. Вместо этого ты по-настоящему ее принял и стал для нее… кем? Или чем?

– Ты свободен, – тем временем бросил Роберт, отпуская на волю бывшего гуля. – Когда будешь нужен, позову.

Тварь благодарно лизнула ему руку и, заурчав, бесшумно исчезла из дома. Я, если честно, так изумился, что едва успел убрать защиту, чтобы ее не размазало по стенам. Но хвала Фолу, вовремя сообразил, что гуль теперь неопасен, и выпустил его на улицу, даже хвост напоследок не подпалив.

После этого в доме снова стало тихо, а мальчик несмело улыбнулся.

– Я поступил правильно, мастер Рэйш?

Я задумчиво на него посмотрел. А затем подошел и, опустившись на одно колено, заглянул в совершенно обычные, полностью растерявшие пугающую черноту глаза, в которых светилось удивительное понимание.

– Скажи, Роберт: как ты видишь Тьму?

– Сейчас? – зачем-то уточнил мальчик. – Так же, как и вы, наверное. Тьма пуста и молчалива. Повсюду лежит снег, хотя, как мне кажется, его стало меньше, чем в прошлый раз. А еще в вашей Тьме очень тихо, мастер Рэйш. Так тихо, что это порой пугает.

– А как видишь ее ты? – спросил я. – Ты сможешь мне показать?

Юный жнец улыбнулся и протянул руку.

– Я могу попробовать.

Я ненадолго прикрыл глаза, отчего-то волнуясь, как мальчишка на первом свидании. А когда снова их открыл, то невольно замер, увидев, как преобразилось окружающее пространство.

Какая зима?! Какая пустыня? Какие развалины и мусор на неубранных улицах?!

Вокруг сиял и переливался всеми красками жизни невероятный, никогда не виданный мною мир. Да, город выглядел постаревшим, но отнюдь не походил на заброшенное кладбище. Там, где я видел огромные дыры и оплавленный металл, находились лишь ровные стены и благородная патина. На месте заснеженных развалин красовались облагороженные временем башни, ворота и шпили. Булыжные мостовые выглядели чистыми, словно их только что вымыли. В радостно перемигивающихся окнах снова стали целыми стекла. Но что самое поразительное, в воздухе больше не ощущался привкус отчаяния. В городе не осталось живых, но он отнюдь не выглядел мертвым. Блистающие тут и там разноцветные искорки артефактов… струящиеся вдоль домов следы остаточной магии… радужные блики над покрытыми черепицей крышами… блистающие вдалеке купола храма… это было невероятное зрелище. Почти откровение. При виде которого я неожиданно понял, какой в действительности бывает темная сторона. И в полной мере осознал, что свою Тьму я действительно создал сам – угрюмую, пустынную и смертельно опасную для любого чужака. Все, что таилось в моей душе, отразилось здесь. Все, что я годами в себе убивал. Моя Тьма – это отражение меня. И если она оказалась такой невеселой… что ж, в этом виноват только я сам. Тогда как Роберт оказался на редкость благоразумным мальчиком. И сумел интуитивно, но на удивление правильно распорядиться доставшейся ему силой.

Я глубоко вздохнул. А затем сжал доверчиво вложенные в мою ладонь детские пальчики и, глядя маленькому жнецу в глаза, неожиданно решился.

– Я, мастер Смерти Артур Кристофер Рэйш, здесь и сейчас предлагаю Роберту Лернану Искадо ученичество. Клянусь беречь и защищать его жизнь, пока он не станет достаточно силен, чтобы делать это самостоятельно. Пусть Тьма и Фол будут мне свидетелями.

Мальчик вздрогнул и распахнул и без того расширенные глаза, едва не испортив торжественность момента. А через несколько мгновений во Тьме раздался его звенящий от волнения голос:

– Я, Роберт Лернан Искадо, здесь и сейчас соглашаюсь стать учеником мастера Артура Кристофера Рэйша. Клянусь, что не предам его доверие и приложу все усилия, чтобы овладеть его наукой. Пусть Тьма и Фол будут мне свидетелями.

Наши ладони окутались плотным черным облаком, а затем в спину дохнуло явственным холодком. Мне даже показалось, что я слышу из темноты знакомый смешок. Но нам никто не помешал. А еще через мгновение Тьма рассеялась. Я поднялся, с пониманием взглянув на слегка растерянную, но совершенно счастливую физиономию Роберта. Именно в этот момент почувствовал, что поступил правильно: этот мальчик слишком хорош, чтобы оставлять его обучение на волю случая. И я скорее сдохну, чем отдам его в руки Ордена или позволю кому-нибудь убить.

– Ты чего такой довольный? – с подозрением осведомилась Хокк, когда я подчистую уничтожил приготовленный Мартой ужин и мы с напарницей отправились в ГУСС. – Узнал что-то новое по делу? Или очередного моргула пристукнул, пока никто не видел?

Я только усмехнулся.

Чтоб она понимала… Не далее как полсвечи назад я грубо нарушил сразу десяток законов Ордена. Самовольно изменил давно известный ритуал. Нагло перефразировал условия клятвы. Утаил невероятно важные для храма сведения. Да еще и взял на себя обязательства воспитать полноценного темного жнеца, которого любой другой маг попытался бы уничтожить. Конечно, я был доволен. Причем доволен вдвойне, потому что не так давно обнаружил, что ни я, ни Роберт не получили на предплечьях обязательную метку учитель-ученик. Милостью Фола Тьма скрыла от посторонних следы проведенного ритуала. А я после этого набросил на мальчишку дополнительную защиту. Так что теперь ни одна собака не прознает, что он жнец. И тем более никто не узнает, что он – мой ученик.

О том, что кто-то попытается претендовать на роль его учителя, я не беспокоился. Пока о способностях пацана не знает Орден, никому это даже в голову не взбредет. Именно по этой причине Хокк занималась с ним исключительно теорией. И поэтому же, несмотря на увечье, никто ее до сих пор не отозвал.

Осталась всего одна проблема – рано или поздно мальчику понадобится перстень. Поскольку свой я отдавать пока не планировал, то Роберту требовалась замена. Хотя бы для того, чтобы, если однажды я официально представлю его коллегам, были соблюдены все формальности. Обычно для этого использовались перстни ближайших родственников учителя. Чаще всего отца или деда. Но поскольку у меня таких перстней не имелось, то следовало найти что-то другое.

– Рэйш, ты в порядке? – снова спросила Хокк, когда я не ответил.

Я рассеянно кивнул, и больше по дороге мы не разговаривали.

В кабинете Корна, как следовало ожидать, к вечеру вновь собрались все начальники участков. Народ выглядел уставшим, а Йен и вовсе вымотанным до предела. Наверняка даже не прилег за целый день, хотя это было глупо. Вон, даже я уже не носился бешеной собакой по городу. Да и зачем, если над делом работали сотни сотрудников из всех столичных УГС? Причем хорошо работали. Круглосуточно, посменно. И это было эффективно. Это было правильно. А то, что творил Йен, так и норовя все сделать самолично, было НЕправильно. И Корн в весьма жесткой форме указал ему на ошибку. Я бы этого упрямца вообще домой отправил, потому что в таком состоянии от него было мало проку.

– Все понял, шеф. Исправлюсь, – тяжело вздохнул Йен, когда у Корна закончился запас цензурных и нецензурных слов. Рош с Эрроузом понимающе переглянулись – небось по молодости сами такими были. А Хокк сделала вид, что ничего не слышала. После чего Корн сделал отмашку, и один за другим начальники отчитались перед ним за все, что было сделано за текущий день.

А работы было проведено по-настоящему много. Последние четыре адреса, которые я им дал, оказались тщательнейшим образом проверены. На их владельцев подняли всю имеющуюся информацию, включая сведения о близких и дальних родственниках, о месте работы, потенциальной связи с другими жертвами, вредных привычках, часто посещаемых местах в столице, о любовниках и любовницах, о детях, внуках и даже правнуках, у кого они были… сыскари узнали абсолютно все, что только можно было выяснить за неполный день. И разумеется, подняли всю имеющуюся документацию, чтобы убедиться, что дома на Линейной, Грозовой, Седьмой и Сорок второй улицах были построены по тому же принципу, что и остальные. А также соответствовали по расположению четвертому, пятому, шестому и седьмому знакам на схеме, если считать слева направо и с самого нижнего символа.

Более того, исходя из расположения этих зданий на карте, Норриди и остальные начальники участков сумели вычислить строения, которые могли бы соответствовать оставшимся символам. Теперь, когда адресов стало больше, задача уже не казалась невыполнимой. А когда среди них остались лишь дома, что находились в ранее составленном мною списке, то из почти сотни потенциальных мест преступлений мы получили всего полтора десятка наиболее вероятных. И это уже была цифра, с которой можно работать. С которой мои коллеги УЖЕ начали работать, да так, что к полуночи все подозрительные особняки были поставлены под круглосуточное наблюдение. Городская стража бдительно отслеживала все, что происходило в округе. Маги, в обязательном порядке входящие в состав патрулей, отслеживали любые изменения в магическом фоне… одним словом, все городские службы правопорядка находились в полной боевой готовности.

– Рэйш, тебе есть что добавить? – традиционно поинтересовался Корн, когда время перевалило за полночь, начальники участков закончили отчитываться, а иллюзорная карта на стене кабинета пополнилась новыми метками.

Я покачал головой – Мэл до сих пор не вернулся, поэтому дать точные адреса по оставшимся символам на схеме я пока не мог. Их и было-то всего пять. Но думаю, что не ошибусь, если предположу, что среди полутора десятков указанных коллегами зданий эта пятерка обязательно отыщется.

Собственно, на данном этапе Управление городского сыска сделало все, что могло, для раскрытия дела. Ловушки были разбросаны, ловчая сеть раскинута, многочисленные загонщики расставлены по местам. Оставалось только ждать результатов. Так что, когда совещание закончилось, народ потихоньку разбрелся по коридору, но далеко от кабинета Корна не отходил. Все с тревогой и затаенной надеждой ожидали, когда же оживет один из множества переговорных амулетов на столе шефа или же сработает один из тех, что прихватили с собой Рош, Эрроуз и Норриди. С тревогой – потому что никто не желал получить известие о двух новых трупах. И с надеждой – потому что всем нам хотелось верить, что на этот раз убийцу или убийц остановят до того, как они завершат ритуал.

– Думаешь, у нас получится? – тихонько спросила Хокк, склонившись к моему уху. Сидела она, как и в прошлый раз, на подоконнике, игнорируя кресло, которое я принес. Но сидела удобно. Близко. И так, чтобы можно было разговаривать, не привлекая внимания роющегося в бумагах Корна.

Я едва заметно повел плечом.

– Может, да. Может, нет. Но я бы не стал надеяться, что убийца совершит еще одну ошибку.

– За жильцами на Линейной ничего необычного замечено не было, – неожиданно повернулся к нам стоящий неподалеку Йен. Пока Рош и Эрроуз проветривались в коридоре, он в который уже раз принялся изучать карту столицы. И оказался настолько близко, что услышал наш разговор. – Это наш участок. И Тори дважды обошел дом по темной стороне. Все следы на месте. Ни один не пропал, как на Шестнадцатой. И посторонних следов парень тоже нигде не увидел.

– Вам не кажется, что мастер Норн довольно молод для такой работы? – в своей резковатой манере бросила Лора.

– Ему помогала Триш. И Лиза Шарье с помощью визуализатора. Но даже втроем они не нашли признаков того, что в доме готовится что-то скверное. Мы также установили слежку за жильцами, – неожиданно признался Йен. – Хозяева, двое их детей… даже за кошкой Тори успел побегать, но пока нет никаких данных, что за ними следит кто-то, кроме нас.

– Почему вы не сказали о слежке раньше? – вдруг поднял голову от бумаг Корн и внимательно уставился на Норриди.

Тот отвел взгляд, а я понимающе хмыкнул.

Норриди – маньяк. В хорошем смысле этого слова. А идея вычислить того, кто мог бы следить за жильцами, в действительности была не так уж плоха. Хотя, конечно, риск того, что преступник насторожится, возрастал в несколько раз. К сожалению, у Йена не слишком опытные следователи, да и маги не натасканы как следует. Ну, кроме Триш, пожалуй. Но раз именно она присматривала за Тори, можно было быть спокойным – Триш неглупая девочка и грубых ошибок наделать не должна.

Хокк, судя по всему, подумала о том же, потому что выражение ее лица смягчилось.

– Шеф, как думаете, если попытаться устроить засаду на темной стороне, это сработает?

– Слишком опасно, – моментально отреагировал Корн.

– Но ведь во Тьме эманации света ощущаются лучше, – зашла с другого бока Хокк. – И с приличного расстояния, если уж на то пошло.

Я мысленно кивнул. Но вслух ничего не сказал, потому что, хоть мысль и была верной, Хокк еще не знала, что излишки светлой магии убийца отводит на нижний слой. В каверны. Которые, кроме меня, никто в этой комнате ни видеть, ни посещать не способен. А я при всем желании не могу находиться в нескольких местах одновременно. Хотя ради справедливости стоило признать: если бы жнецов было больше, это могло бы сработать.

Пока Хокк увлеченно пыталась доказать шефу необходимость засады, в кармане у Йена тренькнул переговорный амулет. Все разговоры в комнате моментально стихли, головы присутствующих настороженно обернулись в сторону Норриди, а тот в это время с окаменевшим лицом выслушивал что-то от своих сыскарей.

– У нас два трупа, – сообщил он, подняв на Корна тяжелый взгляд. – Третья снизу метка на карте. Улица Базарная, шесть. Западный участок. И, шеф… дом входит в список Рэйша, но мы его опять проморгали.

Глава 3

Спустя три с половиной свечи я вышел на балкон чужого особняка и, облокотившись на чугунные перила, во второй раз за последние месяцы понял, что отчаянно хочу курить. Причем настолько, что если бы не был темным, то непременно бы уже затянулся. Но увы. Наличие темного дара требовало жесткого контроля над эмоциями, поэтому еще десять лет назад я решил, что больше ни к куреву, ни к алкоголю не притронусь. И неукоснительно соблюдал самим же собой придуманные правила.

Зато ночь сегодня выдалась теплой, без дождей и ветра. Взошедшая луна то заливала небольшой палисадник перед домом серебристо-желтым светом, то снова стыдливо пряталась за облаками. И если бы не суетящиеся внизу люди, можно было бы подумать, что боги создали эту тихую ночь специально для размышлений.

Я стоял и думал. Вспоминал. Оценивал.

Очередное убийство походило на предыдущее вплоть до мельчайших деталей. Два трупа: светлая магиня и темный маг. Место преступления – один из особняков, которые мы как раз сегодня отметили на карте и за которыми еще с утра было установлено наблюдение. Способ убийства аналогичный – удар кинжалом в грудь. Вспоротые животы, вываленные на стол кишки, отрубленные головы… все атрибуты ритуального убийства налицо. А самое главное, время… строго первая свеча после полуночи. И мы, даже зная об этом, бездарно упустили преступника. Так что у Корна был повод злиться.

Нет, к дежурившим на улице ребятам из городской стражи претензий у меня не нашлось – амулеты правды подтвердили, что все утро, день и даже три свечи назад улица Базарная была на редкость тихой и пустынной. Ни подозрительный прохожий не пробегал, ни единой драки не случилось за время наблюдения. Если бы не вырвавшиеся на волю вестники смерти, которые и были замечены дежурными магами, мы бы прибыли с опозданием не на полсвечи, а на день или даже на два. Но и так, по горячим следам, ни один из магов не уловил рядом с домом ни малейшего изменения магического фона. Никто в этот дом не входил. Никого рядом с ним не видели. Ничто не указывало на то, что незадолго до появления вестников в здании был проведен ритуал жертвоприношения. Вообще ничего, понимаете?!

Я прикрыл глаза, рассеянно слушая чириканье воробьев на ветках деревьях. Им не положено было подавать голос в это время суток, но приезд сыскарей, да еще в таком количестве, растревожил птичье семейство, и теперь они бурно высказывали свое возмущение.

– Что скажешь, Рэйш? – на балкон почти неслышно выбрался Корн и так же, как я, оперся на литые перила. – Здорово мы облажались, да?

Я покосился на шефа, но тот выглядел не так уж плохо. Особенно если учесть, что не так давно этот человек вопреки предупреждению целителей лично спустился в подвал, пробыл там порядка половины свечи, все осмотрел, изучил и на своем горбу выволок в коридор обезглавленное тело вместе со столом, на котором оно лежало.

Сейчас лицо Корна выглядело абсолютно непроницаемым. Но судя по тому, как в темноте светилась его кожа, света он хватанул внизу от души.

Подумав, я снял перчатку и положил руку ему на плечо. Призвал Тьму. Подержал, пока на камзоле не выступил иней, а затем снова убрал руку. И, получив от шефа благодарный кивок, убедился, что правильно понял причину его появления на балконе.

– Как это было сделано? – спросил я, снова уставившись в темноту.

– Ближе к полуночи в кабинете хозяина дома появилась бумага, из которой следовало, что господину Вальду следует немедленно явиться в западное Управление городской стражи. Причина вызова не уточнялась. Письмо, со слов, господина Вальда, прилетело с улицы. У него в то время окно было открыто. Способ доставки показался хозяину дома несколько странным, но поскольку все печати стояли на месте, то Вальд… светлый маг, кстати… не заподозрил подвоха. Наши наблюдатели видели, как он уезжал в кебе, но поскольку господин Вальд не выглядел встревоженным или озабоченным, то в набат не забили. Мало ли какие дела могут быть у уважаемого мага? Пока он доехал до места, пока добился от сотрудников Управления, почему Жольд не может его принять, пока выяснил, что Норриди тоже нет на месте… времени прошло прилично. Двое его сыновей – студенты Королевского университета Алтира – еще три недели назад уехали с группой на практику. Куда-то в пригород. Так что супруга господина Вальда – леди Шарэн – этой ночью осталась дома одна.

– Это ее тело я принес с чердака?

Корн хмуро кивнул:

– Из Ордена уже пришло подтверждение: один из вестников принадлежал ей.

– А второй?

– Его звали мастер Ундо Рэй. Наш внештатный – оставил работу по выслуге лет – консультант и твой коллега, который вообще неизвестно как здесь оказался.

Я промолчал.

Если никто не видел, как мастер Рэй сюда попал, оставалось думать, что убийца привел его с собой. А поскольку единственным способом это сделать было пройти по темной стороне, то мое предположение обретало все больше подтверждений. Наш исполнитель – темный маг. Изначально я, правда, заподозрил, что мы имеем дело со жнецом, но Ал сказал, что больше ни в ком в столице не чувствует своей частички. Значит, остается маг. Даже не жрец, потому что ни одному жрецу не под силу долго находиться на темной стороне за пределами храма.

– Рэя взяли тихо, – обронил Корн через несколько мгновений. – Два дня тому его видели соседи. К кому-то он заглянул в гости. Зашел в несколько лавочек на соседней улице, купил обычные для горожанина товары: продукты, вино, парочку амулетов. И с виду с ним все было в порядке. Однако ни вчера, ни сегодня он на улице уже не появился. Поскольку иногда он запирался на пару-тройку дней и работал над каким-нибудь заклинанием, то никто не обеспокоился и в Управление весточку не подал. Зато в его доме все вверх дном перевернуто, на стенах остались следы от боевых заклятий и сработавших ловушек. Однако никто из соседей ничего не видел и не слышал.

– Вы предупредили его об опасности?

– Как и всех сотрудников. Старик был крепким орешком, без боя не сдался. Но по-видимому, тот, кто за ним пришел, поставил на дом защиту. И увел оттуда Рэя по темной стороне, потому что никаких экипажей или подозрительных личностей с крупной ношей за эти двое суток на улице не появлялось.

Я снова промолчал. А про себя подумал, что у убийцы и впрямь есть четкий план действий. Все его жертвы, как и места преступлений, были намечены заранее. Чета Ольерди, Улисс и Рисс, теперь вот Вальд и Рэй… он даже человека Вернона Искадо сумел на чем-то подловить! И все это проделал мастерски. Быстро, тихо и незаметно. Более того, он свободно перемещался по темной стороне. У него имелись ловкие помощники. И даже личности, а может, всего одна личность, которая под видом посыльного выманивала ненужных свидетелей и оставляла дома только тех, кто был необходим для ритуала.

А ведь того же Вальда можно было просто убрать. Зачем возиться с письмом, куда-то выслать мага из его собственного дома, да еще стараться сделать это так, чтобы причина ухода выглядела убедительно? Почему было просто не связать его и не бросить в подвале? Почему не убить? Получается, преступник не стремится к лишней крови? Необычно для человека, десятки лет готовившегося к такому сложному обряду. Столько лет резал невинных в лаборатории, а тут вдруг озаботился чужим благополучием?

– Сколько прошло времени с момента убийства до появления вестников на улице? – спросил я, нарушив воцарившееся молчание.

– Если наши маги правильно установили время смерти, то около половины свечи.

– Много.

– Слишком много, – согласился Корн. – Но думаю, это защита виновата – во время ритуала излишки магии, как и в предыдущих случаях, ушли именно в нее. Не все, иначе она бы сгорела, но этого хватило, чтобы придержать вестников на целых полсвечи, а убийца в это время успел уйти. Расчетливый сукин сын!

– То есть дежурные маги, войдя в дом, совсем никого не застали? – уточнил я.

– Даже следов не нашли. Ни звука, ни отпечатка… только магический фон в доме оказался чересчур высоким да Тьма потихоньку сочилась с чердака. Как считаешь, сколько убийце понадобилось времени на ритуал?

Я усмехнулся.

– На подготовку – не менее половины свечи. Но если ее проводили на темной стороне, то в реальности это могут быть мгновения. Меня больше волнует вопрос с помощниками. Вы ведь не нашли тел?

– Думаешь, обряд их не убил? – моментально среагировал шеф.

– Думаю, они вообще не живые, – признался я. – Убийц с нужными навыками в городе не так уж много. Каждый раз нанимать новую пару было бы хлопотно. Люди же не идиоты. Если не вернулась первая пара, затем вторая, третья… кто пойдет наниматься потом? Разве что силком их заставить? Что творится в подвале, вы видели – света столько, что даже вам нельзя долго там находиться. На чердаке тем более. И это, заметьте, спустя некоторое время после ритуала. Скорее всего во время убийства уцелеть там вообще очень сложно. Но мы ни в одном доме не нашли чужих тел. А помните, в каком виде была крыса на Аллейной?

– Обгорела, – машинально отозвался Корн. – Ты прав. Она находилась почти в эпицентре и все равно не испарилась. От человека должно было остаться больше. Кстати, подозрительных трупов, которые можно было бы связать с этим делом, до сих пор нигде не нашлось. Наши информаторы тоже молчат: криминальный мир в Алтире пока спокоен. А раз так, то или убийца привез подельников с окраин и после ритуала забирает их трупы с собой, или же они остаются целыми и уходят вместе с ним. Но тогда для них должны быть одинаково фиолетовы что Тьма, что концентрированный свет. А на это способны только мертвецы. Особенно если хозяин снабдит их хорошей защитой… Тьма! Рэйш, почему ты раньше мне не сказал?!

Я невесело хмыкнул.

– Потому что сам лишь недавно об этом подумал.

– Демонова бездна… – У Корна забавно вытянулось лицо. – Значит, мы и впрямь имеем дело с темным магом?

– Или с тем, у кого в подчинении есть темный маг. Причем не один, потому что обычный маг не сможет поднять полноценного зомби, а некросу нет хода на темную сторону.

Шеф сжал челюсти.

– В Ордене все темные наперечет. Всех мы недавно проверили. Местных, приезжих… особенно тех, кто появился в столице недавно.

Перехватив брошенный вскользь взгляд, я фыркнул:

– А вот этого не надо. В последние двое суток я почти безвылазно торчал у вас в кабинете. А когда не торчал, то Хокк не даст соврать – ничего предосудительного я в это время не сделал.

– Знаю, – буркнул шеф. – Только поэтому ты здесь, а не сидишь в соседней с Шоттиком камере.

– Вы узнали, кто продал Вальдам этот дом? – словно не услышал я.

– Пока нет. Но к вечеру мне обещали добыть нужную информацию.

– А что насчет предыдущих жертв?

Корн насупился:

– Большинство сделок по этим домам оказались фиктивными. По факту с момента гибели или отъезда из столицы предпоследних владельцев долгое время никто не предъявлял прав на недвижимость. Но и бесхозными эти здания не числись, поэтому во владение города так и не отошли. Недоработка отдела учета, я думаю. Да, как с лабораторией. Зато документы купли-продажи на нынешних владельцев оформлены безупречно. Бланки настоящие. Подписи и печати, конечно, поддельные, имена продавцов вымышленные и каждый раз разные, но подделки настолько хорошего качества, что даже мои спецы удивились. Записи о продаже домов последним владельцам в Палате регистрации присутствуют, но были внесены туда задним числом и совсем не теми, кто, по документам, должен был их заносить. Качество исполнения почти безупречное. Зацепиться можно лишь за смазанные печати в журнале. Пока неизвестно, чья это работа и почему за столько лет фальшивки не вскрылись, но я обязательно это выясню.

Я мысленно хмыкнул.

Очень в этом сомневаюсь. Большинству сделок не одно десятилетие. И если по тем, что были заключены пять-шесть… максимум десять лет назад, шансы докопаться до правды еще есть, то документы двадцатилетней и тридцатилетней давности вы вряд ли проверите. Скорее всего люди, которые отвечали в то время за оформление сделок, уже не работают в Палате регистрации. С высокой долей вероятности они уехали из столицы, мертвы или числятся пропавшими без вести. Наш убийца жесток, но в меру. Он не льет лишней крови, однако и потенциальных свидетелей в живых не оставляет. В этом мы уже убедились. Хотя, конечно, было бы любопытно узнать, как он сумел провернуть столь грандиозную аферу.

Пока я размышлял, из комнаты снова послышались шаги.

– Шеф, мы закончили: тела осмотрены, замеры сделаны, опись проведена, обстоятельства дела зафиксированы на кристаллы, – доложила Триш и, заметив меня, приветливо кивнула: – Доброй ночи, мастер Рэйш. Я вас сегодня еще не видела.

– Где Йен? – поинтересовался я. – Еще живой или его пора нести домой на руках?

– Живой, но скоро придется нести, – едва заметно улыбнулась девчонка. – Шеф, что дальше?

Корн вздохнул.

– Кто освободился, пусть отдыхает. Передай Норриди, чтобы оставил дежурных и отправлялся спать.

– Есть! – вытянулась Триш и мгновенно умчалась.

– Рапорт жду к обеду, – на всякий случай напомнил шеф, повернув голову мою сторону. – Совещание в два пополудни. Потом отдыхать. Но к ночи чтобы снова были у меня.

Я молча кивнул, а про себя подумал, что отдыхать нам всем точно будет сегодня некогда.

Когда Корн ушел, я спустился на первый этаж и отыскал Йена.

Триш оказалась права: Норриди находится на последней стадии переутомления. Нет, он вполне бодро ходил из комнаты в комнату, отдавал довольно разумные распоряжения и совершенно не стеснялся руководить людьми Роша и Эрроуза, которые по приказу Корна тоже прибыли на место преступления. Собственно, если бы не они, мы бы провозились тут до утра. Но Йен не был бы Йеном, если бы не попытался бдить до последнего. И он остался крайне недоволен, когда я лично передал ему приказ Корна и в мягкой форме посоветовал выметаться вон.

Само собой, Триш, Тори и Хокк нашлись там же – все они после пребывания в «колодце» были вынуждены работать простыми следователями. Остальным Корн категорически запретил выходить на темную сторону. Даже Эрроузу, который не успел восстановиться после своей дурацкой выходки. Так что львиную долю работы во Тьме мне пришлось делать самому. Зато Триш и Тори существенно сэкономили мое время, пройдясь по особняку с визуализаторами и зафиксировав происходящее на запоминающие кристаллы. Ну, за исключением подвала и чердака.

С телами прямо в коридоре работала Лиз под присмотром Хокк и пары магов Роша. Вчетвером они сноровисто провели весь комплекс первичной диагностики, сделали описание, засняли весь процесс на кристаллы и благополучно отправили тела в «холодильник». К Ливу Херьену, которого тоже ждала бессонная ночь.

Убедившись, что ребята и впрямь закончили, я напомнил Хокк о необходимости смены амулета. Затем проследил, чтобы народ расселся по кебам, и только тогда покинул место преступления. Правда, домой сразу не пошел – прекрасно зная упрямство друга, я сперва за ним проследил. Не удивился, когда узнал, что Триш согласилась составить ему компанию. Но, обнаружив, что вместо общежития этот болван назвал кебмену адрес Управления, просто-напросто его усыпил. Тихо, незаметно. Так, чтобы это выглядело естественно. Затем остановил экипаж, вышел из Тьмы, назвал испуганно ойкнувшему вознице правильный адрес, коротко отчитал Триш и заставил ее поклясться, что она доставит Йена в служебную квартиру. И лишь тогда ушел во Тьму, полностью успокоившись за здоровье друга.

Хокк мою отлучку никак не прокомментировала. Ни пока мы в молчании добирались до дома. Ни пока сметали со стола поздний ужин. Она ничего не сказала, даже когда Нортидж «отключил» ее от истощившегося амулета и «подключил» к главному накопителю. Зато поутру, когда мы встретились за завтраком, леди-маг одарила меня крайне задумчивым взглядом. И перед уходом демонстративно убрала в карман переговорный амулет, с помощью которого, я так полагаю, уже успела выяснить необходимые подробности.

Писать отчеты мы отправились в разные концы города: мои бумаги ждали меня в западном Управлении; ее, разумеется, в ГУССе. Но если ей вряд ли кто-то препятствовал в выполнении должностных инструкций, то меня прямо на пороге встретил мрачный донельзя Йен. И, жестом указав на свой кабинет, собственноручно закрыл за мной дверь.

Хм. Громко так закрыл. С чувством. А потом целых полсвечи выражал негодование моим вчерашним поступком. В разгар этого прочувствованного монолога в дверь просунулась трепаная Сенькина голова и осторожно поинтересовалась, будут ли господа сыскари сегодня завтракать. Я, естественно, не отказался. И поскольку на фоне аппетитно жующего меня орать было неуместно, Йен вскоре сдулся. После чего с мрачным видом уселся за стол и подтянул к себе блюдо с бутербродами.

– Какого демона, Арт! – с досадой бросил он, утолив первый голод и вперив в меня сердитый взгляд. – Зачем ты опозорил меня перед сотрудницей?!

Я вытер губы салфеткой.

– Я не опозорил, а всего лишь напомнил, что ты такой же человек, как и остальные.

– Мне об этом напоминать не надо, – буркнул Норриди.

– А я не тебе напомнил, – усмехнулся я. – Надеюсь, с Триш вы все-таки поговорили?

У Йена едва заметно порозовели скулы.

– Не твое дело.

– Смотри, очарует ее какой-нибудь маг, и тогда не видать тебе девчонки как своих ушей.

– Я сказал: это не твое дело! – отрезал Норриди, снова повысив голос.

Я угукнул, бросил салфетку в мусорную корзину и оставил раздраженного друга наедине с недоеденным завтраком. Авось, когда насытится, поумнеет. Ну а если нет… что ж, я и без того сделал больше, чем надо.

– Привет, молодежь, – заявил я, пинком распахнув дверь в комнату магов, где уже вовсю трудились Лиз, Тори и Триш. Ребята выглядели отдохнувшими, над сферами то и дело вспыхивали и исчезали многочисленные экраны, в соседнем кабинете Брил и Торн усиленно строчили отчеты и перебирали вчерашние кристаллы. Так что к обеду у нас наверняка будет миллион и одна подробность о жизни невезучих обитателей дома номер шесть по Базарной улице.

Впрочем, многое сыскари успели сделать и сейчас – команда Йена окончательно сработалась, а недостаток опыта с лихвой восполнился к месту пришедшейся Триш. Стоило мне поинтересоваться ходом расследования, как отвлекшаяся от сферы Лиза охотно вывалила на меня целый ворох сведений касательно последней пары жертв.

Оказывается, супруга господина Вальда увлекалась бытовой магией, и в частности магией вкуса. Более того, семейная пара владела ресторанчиком на левом берегу Фемзы и в качестве особого блюда предлагала посетителям попробовать еду, приправой к которой служили именно заклинания. Вариантов их использования госпожа Вальд придумала массу. В меню были и «светящаяся» рыба, и мороженое с эффектом «взрыва», и «самоприготавливающийся» стейк, который проходил все стадии от свежего до хорошо прожаренного мяса прямо в тарелке у посетителя…

Клиентам это понравилось, и всего за пару лет ресторанчик стал довольно популярным. Правда, широкую известность чете Вальдов принес не столько он, сколько пожертвования, которые пара регулярно отчисляла в храм.

Супруг, само собой, не имел к ее смерти ни малейшего отношения. Задержанный до выяснения обстоятельств, он уже этим утром был отпущен со всеми полагающимися извинениями. Известие о смерти жены он пережил нелегко. Да и потом, если честно, не представляю, как он будет вести дела в одиночку и каждый день возвращаться в оскверненный дом, где еще как минимум неделю будут толкаться люди из Управления городского сыска.

Насчет мастера Рэя сведений оказалось не меньше, но я все же предпочел посетить его дом лично и большую часть утра потратил на осмотр наполовину разрушенного жилища, в котором не осталось ни одного целого предмета мебели.

Судя по следам заклинаний на стенах, пожилой маг, хоть и не ожидал вторжения, сопротивлялся отчаянно. Да, входная дверь не была повреждена, зато большинство помещений первого этажа и даже часть на втором оказались безнадежно разрушены. Поскольку бывших сыскарей не бывает, то я не удивился, обнаружив в стенах дома как защитные, так и массу атакующих заклинаний, которые, по-видимому, и стали причиной погрома. Однако нападавших они не только не остановили, но, вероятно, почти не задержали, потому что ни следов чужой магии, ни крови, ни фрагментов тел, даже отпечатков лап нежити я не увидел. Вообще ничего, достойного внимания, кроме, пожалуй, двух подозрительных насечек на полу в спальне. Все выглядело так, как если бы кто-то ворвался в дом пожилого мага, разнес там все по камешку, а затем спокойно ушел, прихватив с собой очередную жертву для ритуала.

Пока я бродил по разгромленному дому, впервые за двое суток ожил мой поводок. Еще через некоторое время Тьма заволновалась, и мне пришлось уйти на темную сторону, чтобы перехватить вернувшегося с задания Мэла.

Я встретил его с нетерпением и надеждой. И он не подкачал – теперь у нас появились точные адреса будущих убийств. Все четыре из тех, что еще оставались под сомнением: улицы Звенящая, Сенная, Золотая и Солнечная. Наконец-то!

– Мэл, ты молоток, – с чувством сказал я, выслушав короткий доклад. – Отличная работа.

Мэл невозмутимо кивнул, но по поводку пришла эмоция удовлетворения. А когда я сплел в воздухе огромный шар из темного огня и отправил в сторону служителя, он даже глаза прикрыл от удовольствия. При этом, когда Тьма впиталась, по его телу пробежала короткая дрожь, паучьи лапы впились когтями в пол, человеческий торс, ставший за последние дни еще массивнее, выгнулся назад едва ли не до хруста. После чего бывший Палач запрокинул голову и довольно выдохнул:

– Хор-р-рошо-о… спасибо, Арт. Это было очень кстати.

Глава 4

До обеда я успел еще раз пообщаться с Ливом, осмотреть тела и даже заглянуть в ресторанчик Вальдов, чтобы убедиться, что никакого криминала за ним не водилось. Дела супруги вели на удивление чисто, вопросов у городского сыска ни разу не вызвали и исправно отчисляли налоги в королевскую казну. Госпожу Шарэн сотрудники уважали и в голос утверждали: леди была замечательной хозяйкой. Именно на ее идеях и энтузиазме держался ресторан, тогда как господин Вальд больше занимался техническими вопросами.

Нет, в последнее время в поведении супругов сотрудники ничего особенного не заметили. Леди не жаловалась на плохое самочувствие, не выглядела встревоженной, не водила нехороших знакомств и беременной определенно не была. Да, имелся у нее небольшой пунктик – госпожа Шарэн не любила пеших прогулок, поэтому по городу передвигалась исключительно в экипаже. Но накануне никто из сотрудников не заметил, чтобы возле ресторана болтался подозрительный кеб. А уж о ссорах между мужем и женой никто из поваров за десять лет работы даже не слыхивал. И никто из них не имел отношения к убийству – все ауры у подчиненных господина Вальда оказались девственно чисты.

С ним самим, правда, пообщаться не удалось – когда я вернулся в дом, убитый горем супруг оказался не в состоянии отвечать на вопросы. Не потому, что не хотел, а по той простой причине, что успел опустошить несколько бутылок какого-то крепкого пойла и к моему приходу попросту спал.

Будить его я не стал. Но не поленился обойти особняк во второй раз, уже при свете дня, и, не увидев в нем ничего нового, с чувством выполненного долга отправился в храм. Может, отец-настоятель все же ответит на несколько моих вопросов?

Увы. Отец Гон до сих пор не вернулся, поэтому вплоть до обеда я проторчал в каверне, истратив почти весь резерв и большую часть запаса цензурных слов на восстановление статуи Рейса. Выбирая между ним, Солом и Абосом, я все-таки решил начать с бога войны, наивно полагая, что управлюсь с ним быстрее остальных.

Ага, щаз!

Как бы это странно ни звучало, но с Рейсом я намучился чуть ли не больше, чем с Фолом. Небольшие по размерам осколки, на которые, я, честно говоря, возлагал большие надежды, оказались вдвое тяжелее тех, что лежали у постамента владыки ночи. Сил на что, чтобы просто поднять их с пола, уходило немеряно. А сколько времени мы потратили, пока наловчились делать это с минимальными потерями! Неудивительно, что вскоре после полудня Ал измученно стек на пол, а я был вынужден вернуться домой и почти на свечу заперся в схроне, мысленно похвалив себя за то, что еще с утра договорился с Хокк отправиться на совещание к Корну порознь.

Амулет для нее я, разумеется, захватил с собой, чтобы не подпитывать леди из собственного резерва. Но и это меня не спасло – после плотного общения с Рейсом спать хотелось зверски. Видимо, воинственный бог зачем-то вознамерился вытянуть из нас с Алом все силы. А может, я просто начал злоупотреблять свойствами схрона, поэтому за целую свечу в реальном мире почти не отдохнул. Соответственно, на совещании у шефа откровенно зевал и слушал коллег вполуха. Особенно там, где знал, что не узнаю ничего нового.

Наконец Корну надоело смотреть, как я клюю носом, и он потребовал подробный отчет с места последнего преступления. Отчет я ему дал. Правда, довольно краткий. А чтобы шеф не бухтел, выложил на стол адреса, которые добыл Мэл. После этого от меня тут же отстали, народ сгрудился вокруг карты, принявшись обсуждать новые координаты и терзать переговорные амулеты. А когда по нужным адресам выдвинулись команды из темных и светлых магов, на лицах присутствующих впервые за несколько дней появились усталые улыбки.

– Хорошая работа, Рэйш, – смягчился Корн, когда я в очередной раз не сумел подавить зевок. – Иди, отоспись. Но к десяти чтобы вернулся.

– Как скажете, шеф, – вяло согласился я, зевнув, наверное, в сотый раз. После чего прямо так, из кресла, ушел на темную сторону. Уже там встряхнулся, благо Тьма всегда действовала на меня отрезвляюще. И, поблагодарив ее за способность приглушать даже очень сильную усталость, отправился домой – спать. На этот раз по-настоящему, потому что подозревал, что до следующего обеда такой возможности не будет.

Проснулся я поздним вечером и тут же затребовал у Мэла полный отчет по его перемещениям в столице. Затем накормил его Тьмой, в темпе собрался и, уточнив, сколько осталось времени до полуночи, метнулся в Белый квартал. К Роберту, который, как и вчера, ждал меня с нетерпением. Правда, на этот раз он смотрел не в окно, а на дверь, сквозь которую я с легкостью прошел по темной стороне.

– Почему на вас на срабатывают защитные заклинания? – спросил мальчик, когда я бегло огляделся и с удивлением обнаружил на окнах несколько новых знаков. – Отец сегодня снова привел того темного, чтобы он обновил защиту.

Ах, вот кто успел тут похулиганить…

– Отец сказал, что мимо нее не пройти незаметно даже архимагу.

Я кивнул:

– Да, защита неплоха. Но я не архимаг, поэтому против меня она не работает. Против тебя, кстати, тоже, так что собирайся. Нам опять пора прогуляться.

Маленького лорда не надо было упрашивать дважды – в мгновение ока надев загодя припрятанные сапоги, он вытянулся, как солдат во время построения, и уставился на меня горящими от любопытства глазами. Кое-что изменив в защите, я без лишних слов утащил пацана на темную сторону. Но на этот раз не стал тратить время на объяснения, а открыл прямую тропу прямо в комнате. И увел на нее ученика, ни на миг не усомнившись, что Тьма его не заденет.

Так оно и вышло – переход Роберт перенес прекрасно и, оказавшись в незнакомом месте, лишь с интересом завертел головой, не рискнув, впрочем, отойти от меня дальше, чем на пару шагов.

– Где мы, мастер Рэйш? Что это за место?

– Кладбище, – ухмыльнулся я, мазнув взглядом по наполовину вросшему в землю валуну, где не так давно умерла Элен Норвис. – Старое, никому не нужное и почти пустое. Самое то, чтобы ты мог тренироваться.

Роберт завертел головой с удвоенной силой, а я в это время прошелся вдоль кладбищенской ограды. Внимательно оглядел могильные холмики, заглянул в пустой овраг. А когда убедился, что люди Корна не оставили после себя неприятных сюрпризов, удовлетворенно кивнул. Отлично. Ни «следилок», ни «сигналок», ни защиты. И ни одного свежего следа поблизости. Это означало, что с делом Элен сыскари действительно закончили и нам не надо опасаться незваных гостей. Нежить, если она тут осталась после появления Поводыря, сыскари распугали. Ни одного мага на несколько дней пути днем с огнем было не сыскать. Магический фон тут еще на пару лет останется повышенным. Так что безобразничать мы могли сколько угодно, не боясь привлечь к себе внимание.

– Вот твоя первая цель, – сообщил я, указав Роберту на громадный валун. – Сделай так, чтобы я смог прочитать на нем имя твоей прабабушки по материнской линии.

У мальчишки глаза стали как два блюдца.

– Леди Офильерделии?! Вы серьезно?! А почему не мое? И не ваше?

– У нас имена короткие, – совершенно серьезно отозвался я, и Роберт ошарашенно кивнул:

– А-а… а каким образом это можно сделать?

– Любым. Главное, не разрушить валун и не шуметь. Задача ясна?

– Да, мастер Рэйш.

– Тогда работай, – велел я.

На всякий случай поставив вокруг кладбища защиту, я оставил ученика искать решение задачи, а сам отошел в сторонку, следя за ним краем глаза. Так, воспользоваться Тьмой он все-таки додумался. Выбрал подходящий инструмент и, кажется, окончательно забыл, что совсем недавно был светлым. А вот пользоваться этим инструментом Роберт еще не умел – сформировавшись в некое подобие хлыста, Тьма бестолково металась от валуна и обратно, оставляя на камне лишь глубокие борозды, мало походящие на нормальные буквы.

– Мэл? – тихо позвал я, спрятав улыбку.

– Я здесь, – едва слышно шепнули слева от меня, и воздух там едва заметно поплыл, на миг очертив фигуру служителя. – Хорошее место для учебы. Не боишься оставлять мальчишку без присмотра?

Я мысленно улыбнулся. Надо же, Мэл начал задавать вопросы…

– Убиться во Тьме ему не грозит. А мелкие раны она сама ему подлечит.

Бывший Палач помолчал, а затем осторожно заметил:

– Мне показалось, вы с ним похожи. Ваша сила исходит из одного источника. Только твоя несколько жестче и более четко структурирована, а его…

Мэл вдруг издал странный звук.

– По-моему, ты зря не дал ему более конкретное задание.

Я проследил за его взглядом и тихо присвистнул – вокруг мальчишки сгустилась Тьма. Соткавшись огромным коконом, она накрыла могилы сплошной черной пеленой и время от времени выстреливала в сторону валуна длинными тонкими «лизунами». При этом они частенько задевали покосившиеся надгробия, и те от удара совершенно беззвучно заваливались набок, а порой просто растворялись у нас на глазах.

– Роберт, что ты делаешь? – полюбопытствовал я, заставив юного лорда замереть. – Планируешь перекопать холм для новых посадок? Тебе кажется, что селянам не хватает обычных огородов?

Роберт прикусил губу.

– Я… боюсь, у меня не получается ей приказывать, мастер Рэйш.

– А ты не приказывай, – посоветовал я. – Попробуй работать с ней напрямую. Как со знаком.

Мальчишка задумался, и призванная им Тьма недоуменно застыла.

– То есть я неправильно ее использую? И напрасно попросил написать на камне имя прабабушки?

– Мне кажется, Тьме неизвестен алторийский алфавит, – спрятав улыбку, сообщил я. – Но от карандаша этого и не требуется. Ты так не считаешь?

Роберт густо покраснел. После чего одним движением развеял облегченно вздохнувшую Тьму и создал из нее подобие стило. Затем подумал. Подошел к камню вплотную. И решительно начертал на нем заковыристое бабушкино имя, словно держал в руке не Тьму, а обычный карандаш.

– Теперь уничтожь камень, – велел я, когда он обернулся и взглядом спросил, что надо сделать еще.

Роберт удивленно вскинулся, а затем перед ним соткался большущий черный кулак и коротко стукнул по изуродованному валуну. Ни пыли, ни грохота, ни летящих в сторону осколков… громадный булыжник просто осыпался горкой пыли и с тихим шорохом стек под ноги маленькому жнецу.

– Неплохо, – скупо оценил его способности Мэл. Достаточно громко, чтобы его услышал не только я.

Роберт вздрогнул от неожиданности и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

– М-мастер Рэйш?!

– Не бойся, – хмыкнул я, когда за спиной ученика соткался еще один кулак из Тьмы. Побольше разика этак в три. – И убери свою Тьму. Думаю, пришла пора тебя кое с кем познакомить.

Признаться, мне было интересно наблюдать за реакцией Роберта, когда прямо перед ним из пустоты проступил силуэт Палача. Сейчас Мэл был почти одного роста с мальчиком. Правда, в плечах он оказался намного массивнее, а две пары рук, одна из которых заканчивалась костяными секирами, делали его еще более внушительным. Целиком он маленькому жнецу не показался – по поводку я ощутил легкое беспокойство, словно Мэл не хотел напугать пацана. Но в глазах Роберта не было испуга – на покрытую жидким серебром фигуру он смотрел не со страхом, а с восхищением. И по мере того, как Мэл становился все более материальным, а защита сползала с него, как пленка, в глазах юного лорда зарождалось нечто, чему я не сразу сумел подобрать определение.

Выпрямившись во весь свой теперь уже немаленький рост, Мэл подступил к мальчику вплотную и чуть наклонил голову, изучая благоговейно замершего лорда. Затем защита на его теле окончательно истаяла, и осталась только маска – безликая, сверкающая благородным серебром и не дающая рассмотреть пугающие бельма на месте глаз, которых Мэл старался никому не показывать.

– Кто ты? – прошептал Роберт, зачарованно глядя на бывшего Палача. Длинные паучьи лапы его ничуть не пугали, покрытое жестким ворсом тело не произвело должного впечатления. Потому что он неотрывно смотрел на спрятанное под маской лицо и прикрытые броней глаза, словно и впрямь мог их увидеть.

И вот тут с Мэлом произошло нечто странное.

Качнувшись вперед, он в какой-то момент оказался так близко, что они с мальчиком едва не столкнулись лбами. Тяжелый взгляд Палача впился в расширенные зрачки юного лорда. Паучье тело напряглось. Сильные пальцы сжались в кулаки. За спиной мальчишки в это время снова сгустилась Тьма. А по поводку вдруг пришла такая эмоциональная буря, что я счел за лучшее вмешаться.

– Мэл!

– Опасен… – вдруг прошептал бывший Палач, в какой-то растерянности отступив на шаг. Затем так же растерянно опустил секиры и, повернув ко мне голову, едва слышно повторил: – Опасен… сломать или уничтожить!

Поводок ощутимо тряхнуло, заставив меня развернуться к служителю всем корпусом и закрыть собой оторопевшего ученика. Мои руки тоже окутала Тьма. Но Палач и не думал нападать. Вместо ярости или злости по поводку вдруг пришла тоска… а следом за ней боль и такое отчаяние, что я сам не понял, как оказался рядом с Мэлом. И даже не почувствовал, как его пальцы с силой впились в мои предплечья.

Всего один рывок, и наши лица оказались друг напротив друга. Глаза в глаза. Молча. Страшно. И так близко, что даже поводок уже не понадобился, чтобы увидеть и почувствовать, что с духом-служителем происходит что-то непонятное. Зеркальная маска слетела с него мгновенно. На искаженном судорогой лице появилась жутковатая гримаса. Из раскрытого рта вырвался глухой стон. А затем поводок, раньше служивший тонким мостиком между нашими душами, внезапно рассыпался в пыль, и то, от чего раньше меня защищало расстояние, обрушилось на мой разум ревущим водопадом.

Я видел Алтир… таким, каким он был, наверное, пару-тройку столетий назад. Тогда деревянных домов в столице строилось не в пример больше, чем сейчас, а улицы не казались такими чистыми.

Я видел лица… мужские, женские, детские… Слышал ласковый шепот в ночи. Игривый смех. Попеременно то возмущенные, то радостные и даже восторженные крики. Не раз гулял по зеленым аллеям, любуясь отражением звезд в прозрачной глади прудов. До беспамятства кутил с друзьями в трактирах. В охотку участвовал в дуэлях. С гордостью принимал присягу на площади перед королевским дворцом. А потом с торжественным видом стоял у алтаря, держа в руках обручальный браслет, и смотрел в прекрасные, бесконечно любящие глаза напротив…

Затем были громкие здравницы, слепящий свет магических светильников, жаркие объятия, неистовый шепот в ночи и мягкие женские губы, беззвучно повторяющие чье-то имя…

Я помнил завернутого в пеленки розовощекого карапуза, переданного мне широко улыбающейся целительницей. Помнил светлые кудри, вьющиеся вокруг озорной мальчишечьей рожицы. Помнил его первые шаги. Первое, но такое важное «папа». И тихий смех той, что смогла подарить мне это немыслимое счастье…

Осколки воспоминаний – как драгоценности, животворящим дождем пролившиеся на иссушенную забвением душу. Неимоверные яркие, искрящиеся эмоциями, они словно звезды осветили сгустившийся вокруг меня мрак. Вырвали из забвения. Заставили встрепенуться. Но и этого оказалось мало, чтобы собрать разбитое зеркало, в котором, как в лесном пруду, отражались куски моей прежней жизни.

Как жаль, что мир и любовь – это далеко не все, что ее составляло. На смену радости и свету однажды пришла беспросветная Тьма. Я помнил ее холодное дыхание, чувствовал острые когти, сжавшиеся на внезапно остановившемся сердце. И после долгого сна с содроганием вспомнил тот проклятый день, когда света в моей жизни не стало.

Они говорили, что это случайность. Роковое стечение обстоятельств, приведшее мятежного некроса именно на мою улицу и именно в мой дом. Что ему там приглянулось? Новенькая табличка с номером «тринадцать»? А может, он просто увидел горящее в ночи окно и посчитал, что именно там его не станут искать королевские ищейки?

Внутри ему и впрямь никто не оказал сопротивления: в нашем роду почти не рождалось магов. Да и какое могло быть сопротивление от засидевшейся в гостиной женщины и семилетнего пацана, с радостным криком кинувшегося встретить пришедшего со службы отца?

Они говорили, мой сын умер мгновенно – убийственное заклинание из арсенала темного мага разворотило ему грудную клетку и выжгло все, до чего смогло дотянуться. Второй удар достался жене – услышав шум в холле, она вышла посмотреть, все ли в порядке. И умерла в тот самый миг, когда атакующее заклинание оторвало ей голову.

Некрос после этого недолго задержался в нашем доме. Сыскари опоздали всего на полсвечи. А я… мне не повезло вернуться несколько раньше и на собственной шкуре узнать, каково это – в одночасье потерять все, что тебе было дорого.

Быть может, это и хорошо, что сейчас я не способен вспомнить детали. Из того ужаса, что открылся мне тогда, я сохранил в памяти лишь неподвижно лежащее у стены тело в забрызганном кровью пеньюаре и лицо мертвого сына, которое навсегда врезалось в мою память…

Судорожно вздохнув, я ненадолго вырвался из черного омута и затуманенными глазами уставился на исказившееся лицо Палача. Сейчас я безумно хотел, но не мог выкинуть из головы терзающие его воспоминания. И поневоле вспомнил тот день, когда впервые сам оказался на темной стороне.

Белеющее во тьме газетное пятно – как детское лицо, на котором жутковатой меткой лежит печать Смерти. Сходные мысли. Сходные чувства. Такое же беспросветное отчаяние и глухая боль, которая выворачивает наизнанку. Я слишком хорошо помнил, когда на улице впервые пошел черный снег. И слишком хорошо понимал Мэла, вокруг которого тоже однажды сомкнулись стены бездонного и полного беспросветного отчаяния колодца.

Роберт Искадо чем-то напомнил ему погибшего сына. Светлые волосы, правильные черты лица… сгустившаяся вокруг Тьма… я прекрасно понимал, почему это зрелище сорвало пелену забвения с затуманенного разума Мэла. И лучше кого бы то ни было знал, что одно это воспоминание могло во второй раз свести его с ума.

Месть… вот какой была первая мысль, когда черные стены расступились, а бывший муж и бывший отец снова осознал себя мыслящим существом. Месть тому, кто убил. Месть тому, кто прикрывает убийцу. Но что может сделать простой смертный против мага?

Так. А что это еще за человек? Представиться не пожелал. Лица не открыл, на голове глухая металлическая маска с прорезями для рта и глаз. Хм. О чем он говорит? Того некроса все же поймали? Управление арестовало его и готовится к суду? Человечек предлагает помочь? Говорит, что враг опасен, но его лучше сломать, чем уничтожить?

Его губы растянулись в жестокой улыбке.

Ради мести он согласен на все. На любой эксперимент, если это поможет подобраться к магу.

Ритуал, говорит человечек?

Что ж, пусть будет ритуал.

Много боли, через которую надо пройти добровольно?

Пусть будет боль. Сильнее, чем та, что грызла его изнутри, она все равно не станет.

Он закрыл глаза и спокойно подтвердил согласие на обряд. А потом действительно пришла боль, которую в скором времени сменила молчаливая Тьма…

Лицо служителя неожиданно пошло рябью.

– Вот на чем тебя подловили, – прошептал я, во второй раз вырвавшись из омута памяти. – Месть… как же я тебя понимаю. Но, Мэл… Мэл, остановись! Двести лет прошло с тех пор! И мстить уже никому не надо! Никого из тех, кого ты хотел убить, больше нет в живых! Слышишь?!

Бывший Палач дрогнул и, запрокинув жутковатую голову, начал медленно оседать на землю. Его лапы подогнулись, преобразованное магией тело обмякло. Упершиеся в мое горло секиры чиркнули острием по коже, но своевременно появившийся доспех уберег меня от увечий. Костяные лезвия бессильно соскользнули вниз, упершись кончиками в мерзлую землю. А следом за ними пришлось опуститься и мне, по-прежнему держа голову служителя в своих ладонях.

– Мэл… – снова позвал я, с трудом удерживаясь, чтобы не окунуться в чужие воспоминания. – Эй, посмотри на меня! Помнишь, кто я?

Мутные бельма повернулись, и в меня уперся тяжелый немигающий взгляд.

– Ты – хозяин, – прохрипел бывший Палач.

– Я не хозяин, – с облегчением выдохнул я. – Я – Арт, помнишь? Я – тот, кто удержал тебя от Тьмы.

– Арт-с-с…

Из пасти Палача выстрелил раздвоенный язык.

– Да… теперь помню…

– А ты помнишь, почему меня выбрал?

На лице Мэла стремительно сменилась целая гамма выражений. Более того, мне даже показалось, что вместе с выражением на его голове начали меняться лица. Суровые мужские, искаженные ужасом женские… десятки, сотни масок, которые он хотя бы по разу примерил…

Я отогнал от себя мысль, что только что увидел всех его жертв. Но потом до меня дошло, что это не просто лица – Мэл сейчас с устрашающей скоростью ВСПОМИНАЛ тех, кого убил по чужому приказу. И вероятно, только сейчас до него начало доходить, что же именно тогда произошло.

Его обманули – это было ясно как день. Поймали на поводок чувств и сделали из него бесстрастное чудовище. Да, темным магом он все-таки стал. Совсем ненадолго. В тот самый миг, когда в отчаянии обратился к Тьме и едва не утонул в ней с головой. Потом его, правда, спасли. И, пока новоявленный маг Смерти не успел прийти в себя, вырвали душу, а затем подселили в искусственно созданное тело, которое он вскоре начал воспринимать как собственное.

Об убийце он, разумеется, забыл. Зачем рабу воспоминания? Все, что от него требовалось, это умение убивать да безупречное послушание. И новорожденного Палача обеспечили тем и другим в более чем достаточном количестве.

Единственное, в чем ошиблись его создатели, это в том, что оставили своему творению умение рассуждать и принимать решения. Сохранив способность к оценке, Палач со временем начал анализировать поступки не только жертв, но и хозяев. После этого, как он однажды признался, у него появились вопросы. И когда его бесстрастие, долженствующее служить защитой от Тьмы, дало первую трещину, задумка некросов оказалась обречена на провал. А идеальный убийца превратился в крайне опасную сущность, которая научилась сама отдавать себе приказы.

Более того, именно сейчас, окунувшись в его чувства, я неожиданно понял, что, вырывая чужие души, Палач всегда в той или иной степени касался чужих воспоминаний. Забирал у своих жертв то, чего не было у него самого. То, благодаря чему его в итоге и заметила Тьма. Он забирал у них не только жизнь, но и эмоции. У каждого – по крохотному осколку, из которых годами пытался воссоздать себя прежнего. Но поскольку больше всего в этих эмоциях было боли, страха, ужаса и отвращения, то со временем Палач сошел с ума и превратился в тварь, которую в итоге стал опасаться даже хозяин.

Мысленно ругнувшись, я стиснул голову Мэла пальцами и, требовательно уставившись ему в глаза, вернул на место поводок. Однако на этот раз вместо тонкой связующей нити создал устойчивый мост, который и перебросил к тонущему во Тьме разуму.

Возможно, я совершил ошибку, открыв ему собственную память и поделившись тем, чего я никому и никогда не показывал. В каком-то смысле я действительно открыл ему душу. Вместе с воспоминаниями, чувствами и мыслями в надежде, что мои эмоции вытеснят то, что переполняло его мятущуюся в сомнениях душу.

И Мэл не оплошал. Почувствовав поддержку, он ухватился за мои воспоминания, как утопающий – за брошенную с берега веревку. Связь между нами в мгновение ока окрепла. Теперь я чувствовал все, что происходило с ним. Помнил то, что было доступно ему. Я держал его на поверхности наших общих воспоминаний и, заново переживая свое собственное прошлое, медленно и постепенно вытягивал своего служителя из океана вязкой, жгучей, застарелой, но от этого не менее опасной боли.

Я свой океан когда-то уже переплыл. Я справился, выжил. И его вытащу, даже если для этого придется выволакивать его оттуда за волосы. Впрочем, он и не думал сопротивляться. Как ни странно, моя боль подарила ему опору. Стала тем самым канатом, который помогал удержаться на плаву. Мой разум стал для него маяком. Настойчивый голос не давал забыться. А любая, даже мимолетная, мысль тут же становилась ему известна. Так что, думаю, не ошибусь, если скажу, что на какое-то время Мэл по-настоящему стал мной, а я до печенок проникся тем, что довелось пережить ему.

А потом все так же внезапно закончилось.

Образовавшаяся между нами связь перестала звенеть натянутой струной. Я снова стал самим собой. Мельтешение масок на лице Мэла прекратилось. А затем он глубоко вздохнул и открыл глаза. Самые обычные, человеческие, бледно-голубые глаза, в которых, как в зеркале, отразилась моя небритая физиономия.

Глава 5

Какое-то время я смотрел на него и лениво размышлял, будет ли этичным попросить Мэла прикрыть голову шлемом. Нет, его выбор меня не удивил – после того, как он побывал в моей шкуре, это было закономерно, но, боюсь, встретить на своих улицах сразу двух Артуров Рэйшей столица была не готова. И я, если честно, не совсем понимал, почему Палач в итоге выбрал именно эту маску.

Неожиданно с губ служителя слетел невеселый смешок.

– Не переживай, я это не всерьез, – усмехнулся Мэл, и его лицо, ненадолго «поплыв», снова изменилось, перестав походить на мое как две капли воды. – Твоей точной копией я становиться не собираюсь.

Я прищурился, оценивая выбранный служителем образ, но вскоре был вынужден признать, что так гораздо лучше. Глаза у нас, конечно, остались одинаковыми – блеклыми и словно помеченными Смертью, но все остальное Мэл действительно исправил, и теперь даже при очень внимательном рассмотрении никто не смог бы сказать, что мы похожи.

– Это твоя настоящая физиономия? – поинтересовался я, вдоволь наглядевшись на преобразившегося служителя.

Мэл пожал плечами.

– Не уверен. Но вряд ли ты найдешь в архивах мой портрет, чтобы убедиться, что это действительно так.

Я покачал головой.

Надо же. А я ведь и впрямь об этом подумал. Но раз Мэл говорит, что это бесполезно, то скорее всего он прав. Сейчас ему было известно абсолютно все, что знал я. В том числе и данные, с которыми я успел ознакомиться в ГУССе. С одной стороны, это было несколько… непривычно. А с другой – теперь мы понимали друг друга с полуслова. И мне уже не понадобилось объяснять, кто такой Роберт и почему его существование стало таким важным.

Вспомнив о мальчишке, мы с Мэлом одновременно обернулись.

– Испугался? – с улыбкой спросил я, перехватив настороженный взгляд юного жнеца.

Роберт мужественно мотнул головой.

– Разве что в начале. А что это было, мастер Рэйш? Вы проводили обряд полной привязки духа?

Мы с Мэлом так же одновременно хмыкнули.

– Ну, не совсем, как выяснилось, духа…

– И еще большой вопрос, кто кого привязал, – согласился Палач. Кстати, говорить он стал не в пример четче и лучше, чем раньше. Более того, что-то такое появилось в его интонациях, что подозрительно напоминало меня самого. Причем настолько, что я заподозрил, что сделал с ним не совсем то, что собирался. – Но в одном ты прав: сейчас я воспринимаю Арта как… хм… брата?

Мэл озадаченно кашлянул. А я прислушался к себе и с удивлением осознал:

– Пожалуй, что так.

Это было странно и непривычно – знать, что рядом есть кто-то, кто воспринимает тебя как нечто близкое и родное. Правда, мое ощущение Мэла было совсем не таким, как почти забытое чувство родства, которое я испытывал когда-то по отношению к Лену. Тем не менее оно было. И упорно твердило, что я больше не один. Потому что рядом есть кто-то, кто хорошо меня знает, понимает и готов поддержать во всем. Даже если весь остальной мир категорически против.

– Здорово! – восторженно выдохнул юный лорд, переводя взгляд с Мэла на меня и обратно. – Значит, вы и мысли друг друга можете слышать?

– Иногда, – наклонил голову… кхм… ну, видимо, все-таки брат. Если не по крови, то уж по духу точно. – Подойди ближе, маленький маг. Я хочу на тебя взглянуть.

Роберт без раздумий подошел и совершенно бесстрашно заглянул в глаза Палача. А я в это время снова к себе прислушался и сделал еще одно открытие: теперь я мог смотреть на ученика сквозь призму знаний и понимания Мэла. Непривычную, надо сказать, призму. Но именно благодаря ей я сумел осознать одну немаловажную вещь. Вернее, я как-то неожиданно понял, что мальчишка, который с такой готовностью отозвал свою Тьму, для темной стороны гораздо важнее, чем я, Мэл, все остальные маги и даже овеянные божественной благодатью жрецы.

Почему я так решил, спросите вы?

Да потому что пришел во Тьму, будучи уверенным, что здесь меня ждет лишь смерть и запустение. Годами сражался, вынудив ее считаться с моими желаниями. Да, в конце концов Тьма уступила. Но если меня она всего лишь слушалась, то вокруг Роберта вилась, как заботливая мать над любимым ребенком. Просто потому, что он пришел в нее без страха. Свойственная детям искренность позволила ему увидеть этот мир таким, какой он есть. Роберт доверился Тьме. И Тьма ответила ему тем же. И именно этим он сумел оживить тот самый неприветливый мир, который мы когда-то считали безнадежно мертвым.

«Этот мальчик должен жить, – подумал Мэл, со смешанным чувством посмотрев на маленького лорда. – Любой ценой, Арт, но мы должны его уберечь».

Я согласно кивнул и, взяв вскинувшего голову Роберта за руку, открыл тропу.

Да, я не пророк и не жрец, который видит будущее или способен чувствовать малейшие пожелания своего бога. Даже сейчас я при всем желании не смог бы в одночасье изменить свое отношение к этому миру. Не смог бы забыть. Не смог простить. И не поднять секиру на выскочившего из-за угла гуля тоже не смог бы. Просто потому, что уже не умею по-другому.

А сколько таких во Тьме было до меня? И сколько бродит по ней сейчас? Отчаявшихся, убитых горем, ожесточенных? Темных магов, чье присутствие само по себе убивало и столетиями вымораживало потусторонний мир, хотя его единственной виной являлось лишь то, что он способен воплощать наши потаенные желания!

Когда-нибудь Роберт изменит наше представление о темной стороне. Когда-нибудь он расскажет о ней правду, и со временем его слова не нужно будет принимать на веру. Быть может, однажды он будет такой во Тьме не один. Дай бог, чтобы когда-нибудь к нему присоединились и другие. Не такие, как я, а те, что будут чище, светлее, искреннее. Такие, кто смог бы по-настоящему оживить этот мир и населить его не только гулями или моргулами, но и светлыми душами, которым еще рано идти на перерождение.

А пока их нет, мальчик останется под моей защитой. Мэл прав – он ни в коем случае не должен погибнуть. И никто не должен узнать, кто он такой. Особенно Орден. Особенно жрецы. По крайней мере до тех пор, пока это не перестанет быть для него опасным.

– Рэйш, тебе опять неинтересно? – осведомился Корн, заметив, что я опять клюю носом на совещании. – Или ты проигнорировал мой приказ и вместо отдыха занимался Фол знает чем?

Я встрепенулся.

– Что вы? Как можно? Распоряжение «спать» – пожалуй, единственное, которое я готов выполнить без промедления.

– Что у тебя? – устало спросил шеф, словно не заметив моего ерничанья.

– По делу ничего нового. Согласно приказу, до позднего вечера я честно дрых, поэтому ничего интересного больше не выяснил.

– Хокк, твои новости?

Традиционно сидящая на подоконнике леди бросила на меня быстрый взгляд.

– Пока пусто. К тому, что сегодня уже доложили, мне пока нечего добавить.

– Хорошо, – потер седые виски Корн. – В смысле, ничего хорошего, конечно. Боюсь, нам придется изменить тактику и все-таки выставить по адресам не только патрули, но и разместить магов непосредственно в домах.

Народ в кабинете встрепенулся.

– Что вы сказали? – недоверчиво переспросил Йен. – Мы все-таки начинаем облаву?

– Да. Приказ уже подписан.

– Мне кажется, это не самая удачная идея, шеф, – осторожно заметил я. – Мы до сих пор не знаем, с чем имеем дело.

– Мы даже не в курсе, сколько их, – неожиданно поддержала меня Хокк. Хотя всего сутки назад у нее было совсем другое мнение. – И какие у них припасены артефакты.

Корн нахмурился:

– Мы и так постоянно запаздываем. Убийца действует слишком быстро, и он всегда оказывается на шаг впереди. Да, про артефакты и его магические способности мы знаем недостаточно, но я даю добро на использование «глушилок». С Орденом все уже согласовано. У них не будет по этому поводу претензий.

Я мысленно присвистнул.

Ничего себе. Вообще-то «глушилки» относятся к официально запрещенным в Алтории артефактам. Не столько потому, что способны подавлять любые проявления магии, сколько по причине того, что магический фон при их использовании становится нестабильным. А именно, СОВСЕМ нестабильным, совершая скачки от нуля до немыслимых величин, что неизбежно приводило к поломке дорогого оборудования, самопроизвольному срабатыванию заклинаний, непрогнозируемым всплескам магии на одном отдельно взятом участке и, как следствие, серьезным разрушениям.

В столице, позволю себе напомнить, магия использовалась повсеместно. Представляете, что будет, если она внезапно выйдет из-под контроля? Да еще и не в одном районе? А как на нее отреагируют перекрестные заклинания?

– Шеф, это не шутка? Орден магов правда одобрил использование «глушилок»? – недоверчиво переглянулись Рош и Илдж.

– И от них не будет никаких претензий? – не поверил Эрроуз.

Корн кивнул.

– Мы и без того слишком долго медлили. Передайте своим командам – по оставшимся восьми адресам устраиваем засаду. Людей распределите из расчета того, что гостей будет как минимум трое. Из них хотя бы один маг Смерти неизвестного уровня и один опытный некрос. Скорее всего вместе с питомцами. Уровень питомцев предположительно выше среднего, раз они не поддались воздействию магии переходов. Так что пусть ребята соблюдают осторожность. Лишние жертвы нам не нужны.

– Что делать с жильцами? – деловито уточнил Эрроуз, не став оспаривать решение начальства.

– Вывести из домов и поместить под охрану. На все про все у вас полторы свечи… исполняйте.

Когда Корн закончил с распоряжениями, начальники участков вразнобой вздохнули и по привычке вышли в коридор – связываться со своими людьми по переговорникам и корректировать ранее обговоренные планы. Хокк глубоко задумалась. А я прокрутил в голове предложенный Корном план и с нескрываемым сомнением посмотрел на упрямо поджавшего губы шефа.

Все-таки он поторопился с принятием решения. Не так давно сам говорил, что это слишком опасно, а тут вдруг пошел на попятный? Понятно, что лишние два трупа на нашей совести – это нехорошо, но не сделал ли он сейчас хуже? Убийца уже не раз доказывал свою состоятельность как осторожный и неглупый организатор. У него есть доступ к закрытым архивам и нашего, и, возможно, жреческого Ордена. Он хороший маг. У него в помощниках ходят опытные темные, как минимум парочка высших тварей вроде хорошо обученных зомби и Фол знает кого еще. Да, теперь нам известны адреса будущих убийств, но зачем же лезть на рожон? Восемь домов – это не один, на котором мы могли бы сосредоточить все силы. Чтобы грамотно перекрыть все эти здания, у нас недостаточно людей. Недостаточно в первую очередь магов для полноценной облавы, в том числе и на темной стороне. Собственно, на западном участке во Тьму могу уйти только я и, наверное, Триш, если целители посчитают ее достаточно здоровой. Хокк временно выбыла. Йен не маг. А Тори слишком юн для полноценной охоты.

Магов Илджа я мельком видел – действительно неплохие ребята. Судя по ауре, среднего уровня или чуть ниже. В основном ищейки и всего два полноценных заклинателя, которых тем не менее Корн на чердак не пустил.

Эрроуз еще не восстановился. Морда на сегодняшнем совещании у него была смурная-пресмурная, а появившийся под курткой амулет-накопитель наглядно доказывал, что с его аурой после встречи с «колодцем» дело обстоит не лучшим образом. Может, не настолько плохо, как у Хокк, но поберечься он все-таки решил. А это уже говорило о многом.

Кто из магов Эрроуза и Роша способен полноценно работать на темной стороне, я доподлинно не знал. Наверняка нужные кадры у них имелись, но я с ними, к сожалению, не был знаком. Что же касается ГУССа, то, на мой взгляд, самым толковым магом у Корна являлась именно Хокк. Но по понятным причинам она оказалась вне игры. И это значило, что мы в заведомо невыгодном положении.

Почему же тогда Корн принял такое решение?

– Король требует результатов, – ответил на мой невысказанный вопрос шеф и помрачнел еще больше, чем обычно. – Сегодня я был во дворце. В том числе и по этому делу. Но не смог убедить его величество отсрочить облаву хотя бы на пару дней.

– Пара дней означает для нас четыре потерянные жизни, – тихо отозвалась с подоконника Хокк.

– Он тоже так сказал. Но я не уверен, что в нашей ситуации имеет смысл торопиться.

Я мысленно с ним согласился.

Не зная противника, я бы тоже предпочел обождать. Понятно, что убийца не остановится, не сделает перерыв, не расскажет нам о себе и полного расклада мы скорее всего не узнаем до тех пор, пока не станет слишком поздно. Более того, каждые сутки промедления означают, что мы будем терять по двое магов в непонятных обрядах, цель которых нам тоже пока неясна. Быть может, Хокк догадалась правильно и не за горами создание новых врат. А может, дело не во вратах, а кто-то и впрямь решил призвать сюда сильного демона. Но даже зная о риске, я не уверен, что из наскоро придуманной облавы получится что-нибудь толковое. Вот только король… и приказ, не выполнить который мы не имеем права…

– Пойду прогуляюсь, – бросил я, поднимаясь с кресла. – Хокк, посыльный с амулетом для тебя прибудет через четверть свечи. Не прозевай.

– А ты куда? – моментально насторожилась магичка и спрыгнула с подоконника.

– Мне надо подумать.

– Далеко не уходи, – невесело усмехнулся шеф. Я кивнул и вышел, краем уха услышав, что в одном из кабинетов на первом этаже часы пробили полночь.

Скверное время. Самое сложное для темного мага. Но никто из нас не сомневался, что не позже чем через полсвечи нас будет ждать очередной и очень срочный вызов.

Глава 6

– Мэл? – тихо позвал я, перейдя на темную сторону и остановившись у регистрационной стойки на первом этаже.

«Я здесь, брат», – шепнул в голове знакомый голос, и воздух рядом со мной ощутимо похолодел.

«Как себя чувствуешь?» – мысленно спросил я.

«Странно. Вроде я – еще не совсем я. Но при этом понятно, что прежним мне уже никогда не стать».

«Понимаю, – невесело хмыкнул я, подойдя к входной двери и выглянув на улицу через дыру, надежно залатанную заклинанием. – Когда учитель вернул мне разум, я ощущал себя точно так же. Ты хоть имя-то свое вспомнил?»

«Нет. Но я не против Мэла. Тем более ты сам сказал, что до полноценного Палача я еще не дорос».

В пустующем холле сперва стало очень тихо, а затем раздался на редкость слаженный, но не слишком веселый смех.

«Шутник», – хмыкнул я, когда в холле снова наступила тишина.

«А я теперь как ты, – не остался в долгу бывший Палач. – Но должен признать, что пока в моей голове слишком много мыслей и желаний. И чтобы разобраться, что из этого мое, а что досталось от тебя, потребуется время».

«Что ты помнишь из прежней жизни? Ну, кроме дня, когда стал темным?»

«Почти ничего. Где жил, где служил, с кем общался… события еще как-то вспоминаются, а вот лица и голоса… сплошной мрак, Арт. Хотя не думаю, что это надолго».

«Ну хоть какая зацепка у тебя есть?»

«Хочешь понять, кто меня убил? – хмыкнул Мэл. – Нет. Но могу предположить, что после смерти сына я был не в себе, а после того, как меня убили, надолго перестал нормально соображать».

«И все же точка отсчета у нас есть, – не согласился я. – Уэссеск сказал, что твое первое пробуждение в качестве духа-служителя состоялось двести сорок девять лет назад. Скорее всего в этот день ты кого-то убил. Быть может, даже не раз. Хотя нет гарантии, что до этого тебя полвека не продержали в каком-нибудь гробу».

Мэл хмыкнул.

«Может, не полвека, но какое-то время на создание этого тела у моего убийцы должно было уйти. Тем более я был не один. И если нас создавали одновременно, то делали это явно не второпях. Все же соединить душу человека с искусственным телом – задача не из легких. К процессу следовало хорошенько подготовиться».

«Как раз в это время у нас была на носу война с Лотэйном, – напомнил я. – Нииро говорил, что именно тогда подобных тебе начали использовать в военных действиях. Возможно, твой создатель, наоборот, поторопился с завершением привязки душ, поэтому и допустил оплошность при создании поводка?»

«Я не помню этого, Арт. Все более-менее связные воспоминания заканчиваются за пару месяцев до того, как ты меня убил».

«То есть помочь мне ты не сумеешь, – с разочарованием заключил я. – Ладно, пока вопросы по этой теме снимаются. Скажи тогда – ты на все дома из списка поставил свои метки?»

«Конечно. Как ты велел, так я и сделал».

«Тогда почему ни одна из них до сих пор не отреагировала?»

Бывший Палач неловко кашлянул.

«Видимо, потому, что я поставил их на темной стороне. А убийца скорее всего приходит с нижнего уровня».

«Почему ты так решил?»

«А как еще? – удивился Мэл. – На нижнем уровне метки не работают. Я думал, ты знаешь».

«Тьфу ты… забыл, – чуть не сплюнул с досады я. – Это что же получается, нам его не достать?»

«Разве что заблокировать вход в оставшиеся особняки с нижнего уровня. Так, как ты сделал у себя дома. Но это долго. И энергетически затратно. К тому же если ты это сделаешь, убийца догадается, что не он один в этом городе способен спускаться на глубину. И не исключено, что в этом случае мы вообще его не поймаем».

«Пока он уверен, что остается незаметен, он уязвим, – вынужденно согласился я. – Я подумаю над этой проблемой, Мэл. Кстати, взгляни на еще один знак – может, ты видел его в городе?»

Я начертал в воздухе тринадцатый символ из схемы, который получил от отца Гона, но служитель отрицательно качнул головой.

«В городе такого точно нет. Я бы запомнил».

«Плохо».

«Что планируешь делать с мальчиком? – неожиданно спросил Мэл. – Оставлять его без присмотра опасно. Все-таки он – маг. Пусть об этом никто не знает, но он тоже находится в зоне риска».

«Так сходи присмотри. С убийствами ты мне пока не помощник. Светиться на облаве нельзя. А если что, я позову. К счастью, прямые тропы мы с тобой открываем одинаково быстро».

«Тогда на связи», – удовлетворенно шепнул бывший Палач, и через некоторое время ощущение чужого присутствия исчезло.

Я, правда, не стал возвращаться в реальный мир сразу. Даже когда к двери подошел незнакомый паренек и передал спустившейся Хокк отправленную Нортиджем посылку. Амулет она, само собой, сразу сменила, отправив посыльного обратно, чтобы отдал Нортиджу старый на зарядку. Да и визуализатор на нос не забыла нацепить. Заметив меня, неуверенно махнула рукой, предлагая вернуться к остальным, но когда я качнул головой, не стала настаивать. И тихо удалилась, оставив меня неприкаянным призраком бродить по пустому холлу.

Признаться, мне до отвращения не нравилась идея Корна. Но изменить я ничего не мог. Прошли те времена, когда я мог себе позволить заниматься расследованием в одиночку. Да и не было у нас сейчас конкретной цели. Если я нарушу приказ и уйду в один из намеченных домов, то очень велик был риск не угадать с местом. Переговорного амулета я из принципа не ношу. Значит, в случае чего придется или полагаться на зачарованные монетки, или же просить помощи у патруля.

Если не явлюсь на место преступления вовремя, Корн наверняка начнет задавать вопросы и, не услышав внятного ответа, отстранит меня от дела. Явлюсь вовремя, и вопросов у него появится еще больше. О том, где я был, он, разумеется, узнает – те же патрульные, у которых я «стрельну» переговорный амулет, меня и сдадут. Корн тут же поинтересуется, а каким-таким образом я оказался на другом конце города? Ах, перемещаюсь быстро во Тьме? Хорошее умение, не спорю. Вроде у нашего убийцы тоже такое есть…

Да и монетки не выход. Они лишь сигнализируют, что я кому-то нужен, а прыгать от одного дома к другому или мучительно выбирать, к кому отправиться в первую очередь, мне не хочется. Риск ошибиться возрастает в этом случае многократно. И приведет к еще большей сумятице в наших непростых отношениях с Управлением столичного сыска.

Одним словом, самым разумным сейчас было оставаться на месте. И, как бы цинично это ни звучало, терпеливо ждать, когда убийцу можно будет прибить одним ударом. Другого способа достать эту тварь законными способами я пока не придумал. Да и с незаконными, если честно, дело обстояло грустно. Ни на след встать, ни ауру отследить… но это же как надо было просчитать свои действия, чтобы не оставить нам ни единой зацепки?!

«Расчетливый сукин сын», – назвал его прошлой ночью Корн. И был в этом определении на удивление точен. Если подумать, вне места преступления мы вообще не могли поймать убийцу. Он опережал нас на несколько шагов. И в этой связи я вполне понимал желание короля поскорее разобраться с этим сомнительным делом.

Эх. Как жаль, что я не умею общаться с богами напрямую, а отец-настоятель как назло куда-то запропастился. Ведь как было бы хорошо, если бы он смог узнать кое-что у своего бога! Честное слово, Фол бы сильно меня обязал, если бы назвал одно-единственное имя. После этого я бы всю оставшуюся жизнь, что не зря потратил свой законный к нему вопрос.

Неожиданно в кармане брюк отчаянно завибрировала монетка. И почти сразу вслед за первой ожила еще одна. Та, что я спрятал в нагрудном кармане.

Йен и Хокк.

Неужто новые трупы?

– Все на выход, – севшим голосом сказал Корн, когда я бегом поднялся в его кабинет. – Одна из групп Эрроуза только что перестала выходить на связь.

– Адрес?

– Грозовая, два.

– Шестая метка, – прошептал я, кинув взгляд на иллюзорную карту: помеченный дом на северном участке столицы засветился угрожающе багровым светом, точно так же, как и дома, где уже успели произойти убийства.

Шеф хмуро кивнул:

– Да, Рэйш. Сообщения о вестниках смерти еще нет, но мы выезжаем немедленно.

Пока кеб с грохотом летел по сонным улицам, я с раздражением думал, что нашему Ордену уже давно пора было изобрести более быстрый способ перемещения. В благословенный век магии и всевозможных артефактов попросту стыдно использовать лошадей только лишь по той причине, что в казне не нашлось денег на создание стационарных телепортов.

Хотя нет, в королевском дворце все-таки был один. Построенный еще в незапамятные времена и находящийся в отдельном здании, которое охранялось чуть ли не лучше, чем королевская сокровищница. Еще несколько штук были разбросаны по всей Алтории, но это и все, на что хватило умников из королевского университета.

Однажды я спросил у мастера Этора, почему наши успехи в телепортологии так неприлично скромны, и тогда он впервые познакомил меня с теорией пространственной магии. Более того, оказалось, что единственный в Алтире крупный портал построен на основе знаний о темной стороне и представляет собой не что иное, как сильно видоизмененную, искусственно стабилизированную темную тропу наподобие тех, что создают для себя маги-ищейки. Но Фол меня задери… столько веков прошло с того дня, как маги научились использовать Тьму для всеобщего блага! Ну неужто за это время не нашлось человека, который придумал бы портал на основе ПРЯМОЙ тропы?!

Стоило отдать вознице должное, до северного участка он домчал нас всего за четверть свечи. Даже если учесть, что была ночь и улицы оказались пусты, все равно пролететь через половину города за столь короткое время – это еще надо постараться.

По дороге переговорник Корна несколько раз оживал, сообщая последние данные. И когда от Эрроуза пришло сообщение, что патрульные, дежурившие на Грозовой, наконец-то отозвались, у всех словно гора с плеч упала. У парней, оказывается, амулеты забарахлили после полуночи. И лишь когда над переговорниками поколдовал дежурный маг, ребята смогли доложить, что у них все тихо.

Правда, отозвались с этого адреса не все, поэтому шеф, хоть и успокоился, не дал отбой, и на Грозовую с огромной скоростью продолжали стягиваться лучшие силы Управления. Почти все маги с северного участка, люди из ГУССа, следовавшие за нами в других экипажах, близлежащие патрули и все начальство. Так что очень скоро на злополучной улице стало многолюдно.

Выскочив из кеба, Корн первым же делом велел оцепить подозрительный дом, причем поставить двойной кордон – из светлых магов в реальном мире и из темных – на темной стороне. Эрроуз, лишь на миг позже выбравшийся из второго кеба, махнул рукой выбежавшему из укрытия патрульному и, не дожидаясь, когда тот отдаст честь, коротко бросил:

– Докладывай!

– Пропала связь с магами, которые находятся в доме, мастер Эрроуз, – отчеканил патрульный, а затем увидел подходящего Корна и тут же вытянулся во фрунт. – Наблюдение велось согласно полученному приказу: часть наших осталась снаружи вместе с дежурными магами – вели наблюдение за прилегающей территорией. Ударная группа находилась внутри и выходила на связь через каждые четверть свечи. В четверть свечи по полуночи у нас забарахлили амулеты. Затем связь окончательно прервалась. Дежурный маг сумел починить переговорники, но связаться с остальными мы так и не смогли. Согласно вашему приказу, в дом больше никто не входил. Жильцов эвакуировали заранее. Охрана только что отрапортовала: с ними все в порядке. За время последующего наблюдения попыток проникновения в здание не зафиксировано.

– Сколько там осталось наших? – сухо осведомился Корн.

– Четверо, господин. Двое светлых и темные.

– Магический фон на улице не менялся?

– Никак нет. Внешних проявлений магии снаружи не зафиксировано. Причина сбоя в работе амулетов пока не установлена. Маги еще разбираются.

Я отвернулся от бравого парня, который, по-видимому, являлся начальником местного патруля, и взглянул на злополучный особняк. Дом как дом. В три этажа плюс чердак. Все как положено. Ни одного огонька в окнах, естественно, не светилось – кто бы зажег свет, если жильцов в спешке выселили? Но ни заброшенным, ни зловещим особняк не выглядел. Да и на темной стороне от него не исходило подозрительного свечения, так что патрульный не соврал – магический фон вокруг здания скорее всего нормальный.

А вот то, что маги Эрроуза возвели вокруг него приличный по мощности защитный купол, было хорошо. Мало ли, какая гадость внутри образовалась? И то, что Корн никому не велел туда соваться очертя голову, тоже правильно. Кто знает, что произошло с находившимися в засаде магами? По-глупому терять людей шеф не хотел, поэтому предпринял стандартные в таких случаях меры безопасности.

– Грэг, Рэйш, вы идете со мной, – велел Корн, решительно направившись к дому. По дороге он коротко свистнул, и вскоре к нам присоединились еще двое светлых. Судя по серьезным мордам и насыщенным аурам, неплохие боевики, которые должны были прикрыть нас от неприятных… разумеется, светлых… сюрпризов.

Само собой, скрываться и красться по подворотням никто не стал – после того, как дом был оцеплен сразу в двух мирах, а сверху на него опустилась мощная сеть заклинаний, в этом уже не было смысла. Так что Корн просто поднялся на крыльцо, толкнул дверь и, пропустив внутрь боевиков, коротко велел:

– Запускайте поисковики!

С рук светлых тут же сорвались крохотные искорки поисковых заклинаний, часть которых мгновенно впиталась в пол, а часть поднялась наверх и растворилась в перекрытиях второго этажа. Никто из нас при этом не сдвинулся с места, а вскоре следом за светлыми заклинаниями в путь двинулись и парочка темных. От меня, разумеется, и от начальника северного участка.

– В подвале есть живые, – вскоре доложил один из магов. – Двое. Судя по аурам, наши. Но точнее не скажу – мой поисковик сдох.

– Первый этаж – чисто, – почти сразу отозвался второй боевик.

– Второй – чисто, – через некоторое время сообщил Эрроуз.

– Третий – чисто, – буркнул и я, когда Корн выразительно покосился в мою сторону. – Ни мертвых, ни живых. А вот на чердаке опять творится демон знает что, но дальше двери я не вижу.

– Проверь, – велел шеф, на скулах которого загуляли желваки. – Грэг, поможешь ему, если понадобится. Мы в подвал.

Эрроуз насупился, машинально коснулся ладонью спрятанного под плащом накопителя, но все же кивнул. А затем послушно двинулся за мной, по пути разбросав по округе несколько поисковых заклинаний и пару десятков неактивных знаков на случай, если наверху нас будет ждать что-то нехорошее.

По лестнице мы поднимались небыстро. Сперва осматривались, прощупывали каждый закуток заклинаниями, одновременно с ними я использовал линзы, но и второй, и третий этажи действительно оказались пустыми. Я даже крыс нигде не заметил. Как, впрочем, и гулей, и другой нежити. В комнаты, правда, не заглядывал, да и коридоры осмотрел лишь мельком. Но обрушившуюся на одной из стен штукатурку и обгоревшее пятно на ковре увидел. Поэтому наверх поднимался, уже точно зная, что мы не ошиблись с адресом. Осталось только понять, что произошло с магами Эрроуза, и убедиться, что наверху нас ждет очередной выпотрошенный, как куропатка, труп.

Рядом с дверью на чердак меня впервые укололо недоброе предчувствие. Я тут же ушел на темную сторону и, сделав Эрроузу знак не лезть, открыл деревянную дверь. За ней, как и следовало ожидать, клубилась Тьма. Недовольная нашим вторжением, агрессивная, голодная… она набросилась на меня с порога и тут же попыталась оглушить криком, ослепить брошенным в лицо снежным вихрем, заморозить, задержать, остановить. Но, как и раньше, не смогла. Проломившись сквозь нее, как голодный гуль сквозь одряхлевший забор, я стряхнул с плаща успевшие нападать снежинки и огляделся.

Фолова бездна…

Интересно, кто она? Кем была? И откуда убийца ее похитил? Времени с момента смерти прошло совсем немного – растекшаяся на полу кровь едва успела застыть, да и тело совсем не выглядело промороженным. Хотя покрывающий его слой инея свидетельствовал о приличном разгуле Тьмы во время проведения ритуала.

Без особого интереса взглянув на широкую рану на животе убитой магички, я обошел жертвенный стол по кругу и с хрустом раздавил несколько вмороженных в пол огарков.

Итак, что мы имеем? Амулеты патрульных забарахлили где-то в четверть свечи после полуночи. В полночь с ними должны были связаться маги, которые находились в доме, а значит, ровно в полночь убийцы здесь еще не было. Темные бы почувствовали волнение во Тьме, если бы кто-то воспользовался тропой. Но они промолчали. Да и стола на чердаке наверняка не было. Как и свечей. И замагиченной пленки на окнах. Так что, получается, подготовку к обряду убийца осуществил в рекордно короткие сроки. Затем спокойно провел ритуал, собрал энергию и ушел. А мы до сих пор не получили сообщения из Ордена о том, что здесь кто-то умер!

Не заметить отсутствия здесь жильцов убийца не мог – это впрямую свидетельствовало о подвохе. Тем не менее он не отказался от своей задумки. Не обеспокоился нашим вероятным присутствием. Быть может, даже заметил патрульных на улице, но все же сделал то, за чем явился. Более того, маги не успели даже вмешаться, а этот урод исчез из дома до того, как люди Корна забили тревогу.

– Рэйш, следы! – некстати вырвал меня из размышлений напряженный голос коллеги.

Я покосился на Эрроуза, но на этот раз маг не стал подходить к вытравленным на полу знакам слишком близко. А следы я еще раньше заметил. Даже специально наступил на один, чтобы убедиться, что вижу след мертвеца. Поэтому и не спешил. Поэтому и был уверен, что они принадлежат не убийце. Хотя об этом следовало догадаться уже потому, что один из них тянулся к закрытому пленкой окну, за которым, если я правильно видел, находился балкон. А второй протянулся от входной двери прямиком на лестницу. И оба они заканчивались у жертвенного стола. Вернее, под ним. В глубине образовавшегося во время ритуала «колодца», где, я так полагаю, нам и следовало искать пропавших коллег.

– Рэйш, ты что делаешь?! – хрипло спросил Эрроуз, когда я шагнул к столу и беспрепятственно скользнул в образовавшуюся в пространстве дыру.

– Стой на месте, – велел я, оказавшись в «колодце». После чего прищурился, чтобы бьющий в лицо ветер не причинял неудобств. Продавил собой неохотно расступившуюся Тьму. Никого на этом слое не нашел, поэтому позволил себе провалиться глубже. И лишь на самом дне отыскал два скрюченных тела, небрежно сваленных одно на другое.

– Рэ-э-йш! Чтоб тебя демоны сожрали! – откуда-то издалека донесся встревоженный голос Грэга. – Вернись, сукин сын! За лишний труп Корн мне голову оторвет!

Я со вздохом поднял из сугроба одно из тел и, убедившись, что оно не подает признаков жизни, в два шага вернулся на исходный уровень.

– На, держи, – велел я, сгрузив мертвого мага оторопевшему от неожиданности коллеге. – Я схожу за вторым. Надо их будет похоронить по-человечески.

Эрроуз всмотрелся в припорошенное снегом лицо совсем молодого парня, который еще этим утром был сотрудником северного УГС, и помрачнел. После чего сцедил сквозь зубы непечатное ругательство и понес обледеневшего до состояния сосульки мертвеца к двери. Я же тем временем добрался до второго мага, с хрустом выдрал его из успевшего образоваться сугроба. И, размышляя о том, почему эти двое не сообразили объединить усилия, как в свое время сделали Хокк, Триш и Тори, взвалил увесистый труп на плечо.

Ребята не знали? А может, не успели? Или попросту не смогли?

В задумчивости вернувшись на привычный уровень, я выбрался с чердака на лестницу, намереваясь задать Эрроузу эти вопросы. Но каково же было мое удивление, когда, переступив порог чердака, я обнаружил, что начальство отчего-то не торопится уходить. Более того, Эрроуз стоял напротив меня в довольно растрепанном виде, успел куда-то подевать первый труп и с выражением крайней растерянности рассматривал невесть откуда взявшуюся на полу кровавую лужу, в которой плавали непонятные ошметки.

Застав начальника северного участка в столь непотребном виде, я даже споткнулся, едва не уронив собственную ношу. Зацепив головой трупа за косяк, вздрогнул, услышал отвратительный хруст. В шоке обернулся и словно во сне увидел, как отвалившаяся от тела голова, крутясь и кувыркаясь в воздухе, медленно-медленно летит вниз. А затем с мерзким шлепком разбивается об пол и разлетается на тысячи осколков.

Какое-то время я изумленно таращился на рассыпавшиеся по полу кровавые льдинки, вокруг которых начала растекаться еще одна лужа. После чего вдруг торопливо стащил с уже влажного плеча начавший подозрительно потрескивать труп и растерянно замер, когда обледеневшее тело рассыпалось… вернее, растеклось… прямо у меня в руках. После чего с оглушительным плеском обрушилось вниз, облив мои чистые сапоги настоящим кровавым водопадом.

Глава 7

– Что? Это? Было?! – раздельно процедил Корн, когда узнал о случившемся и нашел время взглянуть на окровавленную лестницу, с которой до сих пор стекали останки наших коллег. – Рэйш! Эрроуз! Я вас спрашиваю!

Я флегматично пожал плечами, но с дивана, на котором размышлял последнюю четверть свечи, решил не вставать. Еще успеется. Надо признать, случившееся и меня выбило из колеи. А уж про Эрроуза, который только что потерял двух отличных парней, и говорить нечего.

– Я его даже до лестницы донести не успел, – тихо обронил стоящий у окна маг Смерти, когда Корн свирепо выдохнул. – Тело просто растворилось. Все амулеты в труху, одежда в кашу. От него даже костей не осталось! Ты когда-нибудь такое видел, Нел?!

Шеф сжал челюсти.

– Все когда-то случается впервые. В том числе и высшая магия такого уровня, какая нам даже не снилась. Что вы нашли?

– Все как обычно, – неохотно доложил Эрроуз. – Стол. Символы. Мертвая женщина. И никаких следов, кроме тех, что оставили мои люди.

– Какого демона они вообще делали на чердаке?! Я же велел туда не соваться!

– А они и не совались, – вместо Эрроуза ответил я. – До полуночи они честно просидели в засаде на втором этаже. В комнате, которая находится ближе всего к лестнице. Потом, похоже, услышали шум. Звуки шагов, голоса… без разницы. Отправились узнать, в чем дело. Один обошел чердак по темной стороне и спрятался на балконе. Второй стоял у двери. Они ни во что не вмешивались, Корн, так что у вас нет повода считать, что они нарушили приказ. Я даже думаю, что их не заметили– убийца был слишком сосредоточен на ритуале. Если бы он знал, что ему могут помешать, он бы попытался убить незваных гостей. Но на телах не было ран, шеф. Я проверил, прежде чем тащить их наверх.

– Тогда как они оказались в «колодце»? – слегка сбавил обороты Корн.

– Так же, как и Хокк. Их туда просто-напросто утянуло.

– Что? – тихо переспросил Корн.

– Мы всегда считали, что у «колодцев» фиксированное «горлышко», – отвел глаза Эрроуз. – Но у меня в команде нет дураков, Нел. Пат и Шон не полезли бы на рожон без прямого приказа, я готов в этом поклясться.

– А это значит, что они не входили в комнату, – с тяжелым вздохом признал я. – Они не совершали ошибок. Это мы ошиблись… в том числе и я.

Корн недобро на меня посмотрел.

– Чего же мы, по-твоему, не учли? Думаешь, ребят могло затянуть в «колодец» из-за двери?

– А вы вообще в курсе, как и почему создаются «колодцы»?

– В общих чертах. Пространственный карман… плюс, одновременно с ним еще и дыра во времени. Прямое следствие магии переходов.

– Вообще-то они и в естественных условиях иногда формируются, – не согласился я. – Но Эрроуз правильно сказал: мы не обо всем подумали. И забыли, что при создании «колодца» пространство не пробивается прямым коридором, как трубой…

– Это воронка, Нел, – так же тихо добавил Грэг. – Это потом она становится похожей на трубу, а в процессе развития это – обычная воронка с очень узким дном и довольно широким горлышком, в которое засасывает все живое в радиусе действия вихря. «Колодец» – это уже следствие. Он всегда стабилен. Тогда как воронке нужно время, чтобы успокоиться. И наши парни попали в нее в тот момент, когда она только-только сформировалась.

Корн вздрогнул.

– Хочешь сказать, их тела растворились именно поэтому?

– Из-за нестабильности пространственно-временных потоков их тела стали хрупкими, как стекло. И оставались такими до тех пор, пока находились на темной стороне. Но как только мы вернули их в реальный мир, процесс разложения ускорился в сотни раз, поэтому в итоге нам достались лишь неопознаваемые ошметки.

– Почему этого не случилось с жертвой?

– Потому что она была в центре воронки, где пространственно-временные потоки оставались относительно стабильными. А на периферии, пусть и очень недолго, творилось Фол знает что. Любой человек, который оказался бы в это время рядом, превратился бы в фарш, невзирая ни на какую магию.

На лице шефа появилось странное выражение.

– То есть убийца именно поэтому исчезает отсюда так быстро?

– Он прекрасно знает, что делает, – подтвердил Эрроуз. – Скорее всего ему известны размеры будущей воронки. Сроки ее появления. Время, требующееся на стабилизацию и разрушение. Он идеально точно рассчитывает сроки, на протяжении которых мы гарантированно не узнаем про вестники. Он знает, сколько сил надо влить в защиту, чтобы она подарила немного форы. Большего и не требуется – он в себе уверен. Поэтому приходит именно тогда, когда считает нужным, быстро готовит жертвы к ритуалу, убивает их и уходит сразу после того, как получит свое. После этого никаких следов нам уже не найти, даже если они и были. Магия переходов выжигает все улики. И на темной стороне, и в реальном мире. Поэтому повторяю: убийца очень хорошо знает что делает. А значит, обычными методами нам его не поймать.

Корн едва заметно поморщился.

– Сколько, по-твоему, у него должно было уйти времени на воронку?

– Один удар сердца. Максимум два, если она окажется достаточно широкой. В нашем случае она захватила весь чердак и немного пространства снаружи. На балконе остался иней, Нел. Так что Рэйш сказал правду. А мы с тобой этого не учли.

– Но если воронка была так велика, как ты говоришь, то почему же ее не увидели с улицы? – снова нахмурился шеф.

– А «колодцы» не видны, даже если ты окажешься на самом краю, – невесело усмехнулся Эрроуз. – Я в прошлый, между прочим, раз так и попался. А я ведь не новичок, Нел. Но, как выяснилось, во Тьме я вижу далеко не так хорошо, как, к примеру, Рэйш. А мои парни просто не понимали, что творится. Поэтому и не успели уйти вовремя.

Перехватив еще один быстрый взгляд от шефа, я снова пожал плечами:

– Я тоже не знаю о Тьме всего, чего хотел бы.

– Но в «колодце» ты все-таки выжил…

– Вы тоже неплохо держались в подвале, – усмехнулся я. – Но я, заметьте, не спрашиваю, за счет каких резервов вам это удалось. И даже не интересуюсь структурой тех четырех амулетов, которые вы постоянно носите под одеждой.

Корн взглянул на меня совсем мрачно.

– Полагаю, структуру ты рассмотрел и без моей помощи. Я на днях нашел на одном из них следы чужого диагностического заклинания…

– Поклеп, – тут же встрепенулся я. – Я после себя следов не оставляю. Тем более таких грубых.

Шеф вместо ответа только фыркнул, а Эрроуз, заинтересованно покосившись в мою сторону, перевел разговор на другую тему:

– Нел, что было в подвале?

– Твои ребята живы, – успокоил его Корн. – На амулете правды мне поклялись, что не нарушили инструкций, так что насчет Пата и Шона я склонен тебе верить. Вниз вам соваться нельзя – света там сейчас раза в три больше, чем в предыдущем доме. Точно, сам понимаешь, измерить магический фон мы не смогли, но с учетом данных с остальных мест преступлений и того, с какой скоростью фон восстанавливается там, думаю, на пике обряда речь идет о нескольких сотнях единиц. Неудивительно, что у твоих магов переговорники не просто закоротило – они оплавились, Грэг. При том, что парни даже не успели зайти внутрь.

– Я должен с ними поговорить…

– Не сейчас, Грэг, – на удивление мягко остановил коллегу шеф. – Опросить мы их смогли и сами. Пока ими занимаются целители.

– Все так плохо? – насторожился Эрроуз. И вот тогда Корн впервые отвел глаза.

– Магический фон в подвале оказался слишком велик. Даже при закрытой двери там невозможно было находиться. Если бы твои ребята успели спуститься, мы бы их не спасли. А так… они всего лишь ослепли.

– Всего лишь? – тихо уточнил начальник северного участка. – А что насчет магического дара, Нел? Если там так силен магический фон… сколько парни успели хватануть?

– Они сумели уйти, – сухо отозвался Корн. – Их задело краешком, и только поэтому все обошлось. Мы нашли их на выходе из подвала. Но дар… Излишек света опасен не только для нашего разума, ты ведь знаешь. Поэтому велика вероятность, что твои маги… прости, Грэг… они перегорели.

Эрроуз почернел лицом и на мгновение прикрыл вспыхнувшие яростью глаза.

– Демонова бездна…

– Прогнозы пока неточные, – тяжело уронил в воцарившейся тишине Корн. – И если насчет зрения Орбис дает хорошие гарантии, то по магическому дару такой уверенности нет.

– Проклятье, Нел! – На лице темного проступили алые пятна. – Эта тварь всего за четверть свечи угробила мне четырех отличных парней!

Шеф отвернулся.

– Он убил намного больше, Грэг. И будет убивать еще, если мы его не остановим. На все про все у нас осталась неделя.

– Эй, шеф! – негромко окликнул я, когда Корн развернулся, чтобы уйти. – Из Ордена данные какие-нибудь уже пришли?

– Только что сообщили: два вестника, – не поворачивая головы, отозвался тот. – Леди Алана Рокх и мастер Смерти Ирбин Ардо Сотбис.

В наступившей тишине он быстро вышел, оставив нас с Эрроузом старательно вспоминать, а не были ли мы знакомы с убитыми. Хотя не так уже это и важно. Главное, что еще одна светлая магиня раньше времени ушла к Роду. И еще один темный маг отправился на встречу с Фолом. Наш собрат. Маг Смерти, где-то допустивший оплошность. Но что самое мерзкое, завтра мы узнаем еще два имени. И найдем два новых обезглавленных трупа. А у меня до сих пор не появилось ни путных мыслей, ни идей, как это можно остановить.

– Мы должны достать эту сволочь, – скрежетнул зубами начальник северного участка, отвернувшись к стене. – Любым способом, но должны! Это дело чести.

«Согласен, – мрачно подумал я, поднимаясь с дивана. – Но прежде чем что-то предпринимать, стоит узнать мнение со стороны».

– Рэйш, ты куда? – насторожился темный, когда я нахлобучил шляпу и решительно двинулся к выходу. – Мы же еще не закончили с домом!

– Хочу поговорить со жрецами.

– Зачем?

– Отец Гон обещал помочь, – отозвался я уже с порога. – А слово служителя темного бога что-то да значит.

– Не думаю, что в нашем деле стоит надеяться на чудо, – буркнул коллега мне в спину.

Я вместо ответа только усмехнулся.

Чудо, он сказал? Что ж, неплохая идея. Тем более что чудеса находятся в прямом ведении храма. И его настоятеля, с которым мне уже давно стоило поговорить по душам.

– Здравствуй, брат, – раздалось негромкое из Тьмы, едва я остановился перед статуей Фола. Остановился, самой собой, на темной стороне, чтобы не привлекать внимания. Услышав незнакомый голос, я обернулся и увидел перед собой низенького сухонького старичка в длиннополой рясе, подпоясанного обычной веревкой и обритого налысо, как все служители Фола.

Хм. Веревка-то была обычной, а вот глаза у дедка оказались совсем не простыми. Цепкие, внимательные, изучающие… Встретив мой настороженный взгляд, жрец улыбнулся и молитвенно сложил руки на груди.

– Я вижу тебя здесь уже второй раз, брат, но до сих пор не услышал ни одного вопроса.

– Я бы хотел поговорить с отцом-настоятелем.

– Увы. Отец Гон покинул нашу обитель и предупредил, что может вернуться не скоро. Но, быть может, я смогу утолить твою жажду знаний?

Я ненадолго задумался.

– Что вы можете рассказать о магии переходов?

Дедок едва заметно нахмурился. Какое-то время мы с ним бодались взглядами, но потом он усмехнулся и махнул в сторону ближайшей кельи:

– Пойдем, брат. Меня зовут отец Иол. Пожалуй, я попробую тебе помочь.

Келью он выбрал ту же самую, где мы не раз беседовали с отцом Гоном. И место он занял на той же самой лавке, с той же стороны стола, что и настоятель. Подметив это сходство, я мысленно хмыкнул и, увидев приглашающий жест жреца, занял свое обычное место.

– Я так полагаю, ты – Артур Рэйш, – уронил отец Ион, когда я выжидательно на него уставился. – Отец Гон упоминал о тебе в нашем последнем разговоре и попросил оказать посильную помощь, если однажды ты его здесь не найдешь. Что конкретно тебе нужно знать о магии переходов? Или лучше назвать ее магией перекреста?

– Вам известно, кто ее создал?

– Жрецы, конечно, – спокойно признал святой отец. – Но давно. Задолго до того, как наш Орден перебрался в Алторию.

– Вы имеете в виду темных или светлых жрецов?

– А разве это имеет какое-то значение?

Я задумчиво хмыкнул.

– Раз вы об этом спросили, то, наверное, нет. Я хочу понять, в чем суть, отец Иол. И почему тот, кто убивает столичных магов, выбрал именно такой способ получения силы.

На лицо дедка набежала легкая тень.

– Я слышал об этих убийствах. И могу заверить, что наш бог не одобряет подобных смертей. Что же касается магии перекреста… полагаю, убийца выбрал ее из-за того, что она по сути своей наиболее близка к проявлениям божественной силы.

– Нейтральная сила? – насторожился я.

– Именно. Не темная, не светлая… нечто среднее, усиленное магией перекреста в несколько раз и не единожды подпитанное энергией смерти. Как думаешь, если дать такую силу в руки неопытного мага, что из этого получится?

Я помрачнел.

– Пока мои мысли крутятся исключительно вокруг врат между мирами.

– Правильные мысли, брат. Но Фол пока не давал знака, что следует ждать угрозы с этой стороны. Все-таки создание врат требует несколько иного фона и иных деяний. В том числе гораздо большего количества душ, чем погибает сейчас.

Я, подумав, был вынужден согласиться.

Да, когда я в первый и, надеюсь, в последний раз наткнулся на почти готовые врата, было видно, что на их создание истратили немыслимое количество душ. И среди них встречались не только маги, но и простые смертные. Даже один… мир его праху… жрец. А общее количество душ в сотни, а то и в тысячи раз превышало число жертв, которое мы имели на сегодняшний день. Конечно, все это – лишь догадки. Но с другой стороны… какой смысл жрецу врать? Особенно если отец Гон попросил оказать нам посильную помощь.

– Отец-настоятель тоже так считает? – наконец нарушил я воцарившееся молчание. – В прошлый раз, когда мы виделись, он говорил другое…

– Мы обсуждали это недавно, – качнул головой дедок. – И по рассмотрении всех обстоятельств дела верховным советом нашего Ордена было принято решение, что данных за создание новых врат недостаточно. Несмотря на использование магии переходов и ряд других явлений, которые действительно могли бы лечь в основу этого опасного обряда.

– Но саму возможность создания врат вы все же не отрицаете…

– Это было бы глупо, – пожал плечами старик. – Но сам посуди: скольких магов придется убить, чтобы заполучить достаточное количество энергии? И зачем это понадобилось делать здесь, в столице, где полно хороших сыскарей и где тщательно следят за малейшим изменением магического фона? На мой неискушенный взгляд гораздо разумнее убивать смертных не таким «громким» и сложным способом. Скажем, где-нибудь на окраине. В провинции, а не под носом у главного сыскного Управления. Это ведь риск. Любая оплошность может все испортить. Насколько я понял, к тому, что происходит, убийцы готовились давно. Все тщательно просчитали, потратили много средств, времени и сил. За столько лет целеустремленные люди могли заполучить сотни… тысячи простых душ без привлекающих внимание ритуалов. Помнишь умрунов? Представляешь, как долго они готовили гнездо? Да и неужели во всей стране за это время не появилось детей от родителей с разным цветом магического дара? Но нет. Убийцы зачем-то ожидали именно этого малыша. Рискнули отнимать жизни именно в этих домах. И именно у тех людей, которые были отобраны заранее. Для создания врат это чересчур сложная схема, Артур. Есть намного более простые способы разорвать границу. В том числе и с помощью магии переходов.

Я заколебался. Да, это звучало разумно.

– Наконец, последний аргумент, который впрямую свидетельствует против создания новых врат, это тот неоспоримый факт, что не так давно их уже пытались создать, – через пару мгновений продолжил святой отец. – Причем здесь же, в столице. И после того как десятилетиями и столетиями готовившаяся задумка в последний миг сорвалась, было бы глупостью начинать все заново, да еще так неоправданно дерзко. Ты со мной согласен?

– Допустим, – вынужденно признал я правоту жреца. – Одновременная подготовка к открытию двух врат в одном городе действительно выглядит не слишком правдоподобной. Наш убийца – талантливый организатор. И он не совершил бы такой ошибки. Собственно, пока его единственный просчет – это вмешательство Брюса Ольерди, но даже без его участия сроки начала нового обряда были неоправданно коротки. Леди Ирэн находилась на последнем месяце беременности. Вряд ли убийце имело смысл открывать вторые врата сразу после уничтожения первых. Даже если подумать о запасном варианте, то логичнее было выждать несколько лет, а то и найти способ уговорить зачать ребенка другую пару, чем рисковать после такого провала. Тот же сколанис избавил бы отобранных убийцей магов от проблем, связанных с нежеланием делить ложе друг с другом…

– Вот именно.

– Хорошо. Я готов допустить, что это совпадение. Но если не ради врат, то для чего тогда, по-вашему, убийце мог понадобиться ребенок Ирэн Ольерди и Дертиса Эрса?

– А для чего ему вообще понадобилась сила без знака? Разве сосуд наполняют дорогим вином, чтобы затем его разбить? Или вливают в алтарь огромную силу лишь для того, чтобы впоследствии его разрушить?

Я озадаченно моргнул.

– То есть вы считаете, что ребенок нужен сам по себе? В качестве живого сосуда для нейтральной… почти божественной силы? Кем же он, по-вашему, станет, если получит все, что соберет для него убийца?

Жрец невесело улыбнулся:

– А кем может стать смертный, если дать ему силу убитых магов и получить благословение богов?

– Не знаю, – поежился я, ощутив пробежавший вдоль позвоночника холодок. – Но подозреваю, что ничем хорошим для него это не закончится.

– Ну почему же? Если право на существование такого ребенка признают боги, он, безусловно, уцелеет. Но вот сохранит ли при этом разум…

– Наверное, тому, кто убил его родителей, это не так уж и важно, – пробормотал я. – В каком-то смысле безумцем даже проще управлять. Лишенный сознания разум примитивен. И если кому-то удастся его использовать… пожалуй, вы правы: просто смертный с почти неограниченными возможностями… оживший бог в обличье маленького ребенка… это действительно может стать для столицы пострашнее открытых врат.

Жрец Фола печально кивнул:

– Хорошо, что ты это понимаешь, Артур. Но я хочу, чтобы ты задумался еще и о другом. Ты ведь в курсе, что твоему врагу помогают?

– Конечно. А как бы иначе он умудрился все это провернуть? И как бы успевал совершать по два убийства одновременно, в столь короткие сроки, да еще и собрать силу для неразумного младенца?

– Тебе известно, что живых помощников у него во время обряда нет?

– Я почти уверен в этом. Вопрос лишь в том, кто именно поставляет ему нежить. Поначалу я думал, что в обрядах участвуют умруны… Но потом убедился, что в столице таких больше нет. А значит, у убийцы в помощниках ходит кто-то попроще. Возможно, качественно сделанные зомби. Или еще какая-нибудь тварь. Но из того, что мне известно об умениях некросов, должен признать, что сделать из зомби хороших помощников – весьма трудоемкая задача. Хотя бы по той причине, что обычные сущности такого рода, мягко говоря, туповаты.

– А если это не призванная сущность? – вкрадчиво осведомился старик. – Что, если она была создана искусственно? Именно для того, чтобы однажды поучаствовать в подобном ритуале?

Я вздрогнул во второй раз за этот короткий разговор и уставился на жреца во все глаза.

Да нет… не может быть, чтобы мы говорили об одном и том же! Искусственных сущностей такого уровня, которые сумели бы без подсказок работать во время ритуала, за все время существования магического Ордена было создано не так уж много. А из тех, о существовании которых я доподлинно знал, на ум приходила лишь одна сущность, способная если не рассуждать, то уж убивать воистину мастерски. Бесстрастное, послушное, не поддающееся магии и умеющее перемещаться с фантастической скоростью существо, подумав о котором, я вдруг вспомнил насечки на каменном полу в доме мастера Рэя. И, неожиданно поняв, что знаю, какое оружие могло их оставить, снова ощутил недобрый холодок между лопаток.

Глава 8

– Ты в этом уверен? – свистящим шепотом спросил Корн, когда я явился к нему с докладом.

– Нет, – честно ответил я, плюхнувшись в любимое кресло. – Но звучало это довольно убедительно, а следы в доме Рэя выглядели очень похоже. К тому же для быстрого и незаметного убийства эти твари подходят идеально. А перемещаются они с помощью прямых троп, поэтому способны появляться и исчезать с места преступления в мгновение ока.

– Хочешь сказать, теперь нам надо искать сумасшедшего некроса, у которого в подручных ходит Палач?! Светлые боги, да что же это такое?! То умруны нагрянут в Алтир, то моргулы свободно разгуливают по улицам, то проверенные временем сотрудники с ума внезапно сходят… Рэйш, это точно не твоя работа? – вдруг с надеждой переспросил шеф.

– Увы. Хоть и началась эта свистопляска с моим приходом, но именем Фола могу поклясться, что не имею к этому ни малейшего отношения.

– А жаль.

– Конечно, – фальшиво посочувствовал я. – Столько убийств одним махом раскрыть – это же просто подарок судьбы! Но у меня нет привычки убивать ни в чем не повинных людей. Я даже не некрос, представляете? А если бы и был им, то мне всяко не настолько много лет, чтобы придумать и, главное, осуществить такой грандиозный план.

Шеф удрученно вздохнул.

– Видимо, придется мне еще раз перепроверить всех темных магов в городе.

– Не думаю, что это даст результаты, – заметил я. – Если у убийцы и впрямь находится в подчинении сущность наподобие Палача, то он вряд ли захочет регистрироваться в Алтире официально. Переместиться в город он мог и по темной стороне. Вместе с тварью. И в любое время способен незаметно уйти, не ставя никого в известность.

– Как же он тогда умудрялся убивать по паре магов за раз?

– Время на темной стороне течет иначе, – пожал плечами я. – Если предположить, что на прямой тропе оно для Палача практически останавливается, то он вполне способен оказаться в двух местах одновременно. Ну, относительно нашего мира, конечно. И с этой точки зрения настоящему убийце больше никто не нужен. Ни маги, ни обычные смертные… они с Палачом все сделают сами. Поэтому мы не видели других тел. Поэтому же преступник убивает с такой безукоризненной точностью. У него просто есть идеальный помощник для такого рода дел.

– Тварь, с которой ты столкнулся в Верле, действовала так же? – хмуро осведомился Корн.

– Да. Всегда один удар. И головы он рубил мастерски. Правда, тот Палач сперва утаскивал своих жертв на темную сторону. Но здесь этого и не требуется – если ритуал начинается с убийства темного мага, то на чердаке магия перекреста сама подводит коридор ко второй жертве.

– «Колодец»?

– Именно. Правда, я пока не понял, как именно Палач попадает в подвал, – признался я. – Вы, случаем, зеркал там не находили?

Корн мотнул головой.

– Нет. А вот плитка на полу имеет очень гладкую, хорошо отполированную поверхность, – сообщил шеф, заставив меня удивленно вскинуть брови. – Так что, возможно, зеркало ему не понадобилось. Тем более владельцы других домов признали, что пол уже был таким, когда они приобрели жилье.

– Интересное совпадение. И оно отсылает нас ко времени последнего ремонта, который наверняка проводился не одно и даже не два десятилетия назад. Как считаете, такое возможно?

– Я уже ни в чем не уверен. Но вот о чем я сейчас думаю: если разбить в подвалах оставшихся нетронутыми домов плитку, это помешает Палачу там появиться?

– Тогда уж лучше убрать оттуда все зеркала и уничтожить все отражающие поверхности.

– Это решаемо, – после мгновения напряженного раздумья сообщил шеф. – Прямо сегодня можем все убрать и уничтожить.

Я хмыкнул.

– А если жрец говорил не о том? Что, если мы ошибаемся насчет Палача?

– Ну… тогда в качестве жертвы пусть убийца в следующий раз забирает тебя, и у меня на одну головную боль станет меньше, – проворчал Корн.

Я поневоле посочувствовал мужику.

Это ж надо, чтобы именно на него и именно с моим появлением свалились на голову все эти проблемы. Меня он, конечно, подозревает, но при всем том не может не понимать, насколько это нелепо. Был бы я замешан, разве стал бы носиться по городу в поисках убийцы? Пришел бы к нему в контору? Да и возраст, как ни крути, не подходит. Опять же, мою подноготную Корн поднял всю. Даже, я полагаю, на Этора Рэйша все документы раскопал. И лишь убедившись, что учитель не покупал на свое имя эти дома и не совершал грандиозных трат перед уходом из столицы… лишь заставив меня большую часть времени находиться под присмотром, шеф более или менее успокоился. Хотя, наверное, не во всем и не до конца.

– Что еще тебе известно о Палачах? – снова спросил шеф, когда молчание затянулось.

Я пожал плечами.

– Я все описал в рапорте, когда отчитывался за Верль.

– Что-то к этому можешь еще добавить?

Я подумал и вкратце обрисовал свои знания о духах-служителях. Так, чтобы у Корна не возникло мыслей, откуда мне известны такие подробности.

– Часть этих сведений есть в архиве, – на всякий случай напомнил я. – Насколько они верны, судить не возьмусь, но мастер Нииро как-то обмолвился о происхождении этих созданий, и мне пришла в голову мысль: а лорд Аарон Искадо, случаем, не мог бы помочь нам с информацией?

– Почему именно он? – насторожился шеф.

– Ну, разработка же была секретной. Наверняка создание Палачей велось под патронажем не только короля, но и предшественников герцога из спецотдела. И если в нашем архиве данных осталось не так много, то, может, в архивах, за которые отвечает лорд Аарон Искадо, эти сведения еще сохранились?

Корн уставился на меня тяжелым немигающим взором.

– Вероятно, данные по Палачу будут небезынтересны милорду Аарону Искадо, особенно в связи с недавней гибелью доверенного лица его старшего брата… Хорошо, Рэйш. Я попробую с ним поговорить.

Я удовлетворенно кивнул.

– Тогда, с вашего позволения, я не появлюсь здесь до вечера. Хотелось бы кое-что проверить до того, как снова начнут умирать люди. Если же кому-то захочется меня найти, то до обеда я буду в архиве, потом планирую прогуляться по городу, а вечером вернусь домой. Заодно напоминаю, что способ со мной связаться есть у Хокк и у Йена Норриди. Что же касается зеркал и плитки в подвалах… думаю, у убийцы не вызовет больших подозрений, если хозяева особняков внезапно решат затеять ремонт, а их домашние питомцы по неосторожности перебьют все зеркала в доме. Хотя, быть может, им в этом помогут заигравшиеся с мячом дети?

– А к кому-то сегодня днем проберутся воры и расколошматят все предметы с отражающими поверхностями, – кивнул Корн. – Так и сделаем. Что же касается слежки за тобой, то ее до сих пор нет, поэтому не ерничай. Способ с тобой связаться я тоже найду, если сильно приспичит. Насчет Хокк… сам думай. Главное, чтобы ты ее не угробил. А если к десяти вечера сумеешь добыть еще какие-нибудь сведения по делу…

– Я понял: вы обязуетесь простить мне все прегрешения, – лучезарно улыбнулся я. И прежде, чем Корн поднял руку, создавая на ладони приличных размеров огненный шар, поспешил свалить из внезапно ставшего неуютным кабинета.

С Рейсом как назло и сегодня дело не заладилось. Но если вчера я списал наши скромные результаты на усталость, то теперь стало окончательно ясно: дело не в этом. И небольшие, но на редкость тяжелые камни действительно вытягивали из нас с Алом гораздо больше сил, чем приличные по размерам, но вполне подъемные осколки от Ирейи и Малайи.

В чем именно было дело – в том, что леди оказались хрупки и во всех смыслах легки на подъем, а Рейс являлся рослым мужиком в тяжелых доспехах, – не знаю. Но проторчал я в первохраме с обеда и до самого вечера, однако за это время мы не сделали и половины того, на что рассчитывали. Более того, создавалось впечатление, что с каждым новым камнем осколки статуи становятся все тяжелее и забирают на себя все больше сил. Так что, выложив всего пять с половиной рядов, я буквально свалился с ног, а Ал под конец не сумел поднять с пола даже самый крохотный осколок.

– Да что за бред? – измученно выдохнул я, утирая градом катящийся по лицу пот. Ал, едва успев убрать с моей головы шлем, огорченно булькнул. – Вчера мы три ряда собрали за пару свечей, а сегодня не смогли даже закончить ступни! Это что, какой-то заговор?

Ал вместо ответа собрался в «наковальню» и окаменел.

– Мы ж для тебя стараемся, – буркнул я, уставившись на незаконченную статую. – Что ты нам палки-то в колеса вставляешь, а?

Я отпихнул от себя увесистый булыжник, а тот в ответ внезапно взял да и стрельнул в меня крохотной молнией. Причем это был уже не первый раз, когда Рейс выражал свое божественное неудовольствие, но мне было решительно непонятно, за что он вообще на нас взъелся.

– Да и Фол с тобой, – плюнул я, получив чувствительный удар даже сквозь двойную броню. – Значит, дальше продолжим работать с Абосом или Солом, а тебя оставим напоследок. Или вообще не будем трогать, пока не успокоишься.

По постаменту Рейса прошла недовольная дрожь, но я не соизволил от него отодвинуться. К демонам все. Пусть гневается сколько влезет. Полежит еще пару неделек в разобранном виде, может, хоть тогда угомонится.

Над постаментом тем временем сгустилась бледная тень, смутно похожая на того мужика, которого я не раз видел в верхнем храме. Гневно сверкнув очами, тень исторгла из себя нечто похожее на выдох, даже попыталась что-то сказать, но мне было плевать. Убьет так убьет. Пусть потом другого скульптора ищет. А нет, так и пугать нечего. Не он первый, не он последний. Фол вон молчал в тряпочку и помогал всем чем мог, а этот только мешает.

Равнодушно проследив за тем, как еще одна молния ударила аккурат в горку камней рядом с моей коленкой, я откинулся назад и закрыл глаза. А когда через какое-то время их снова открыл, никакого мужика над постаментом не было и в помине. Зато поверх небрежно сваленных осколков кое-что изменилось. А если точнее, изменился один из камней, который по внешнему виду напоминал самую обычную перчатку. Правда, по размерам она существенно уступала божественной длани, и не так давно я был готов поклясться, что перчатка цельная. Теперь же внутри ее ничего не было. Обычная перчатка. Только каменная. Причем такая, что в ней как раз помещалась моя ладонь.

– Это что, подсказка? – прищурился я, рассматривая неожиданный подарок.

Рейс презрительно промолчал. А вот Ал, напротив, снова ожил и, с интересом взглянув на перчатку, задумчиво написал на полу:

«С ней тебе должно быть полегче».

– Да? – усомнился я и протянул руку, чтобы прикинуть вес «подарка». С трудом его поднял, примерил – перчатка и впрямь оказалась впору, а затем покачал головой. – Долго я с таким утюгом не наработаю. Но если она хотя бы молнии пропускать не будет, это уже кое-что.

«Зато она не позволит тянуть из тебя слишком много жизненных сил».

– Лучше бы она физические не отбирала, – вздохнул я и после короткого отдыха заставил себя подняться. – Ну что, последний заход?

«Да, времени мало», – соткалось передо мной на полу. Но я на это лишь невесело улыбнулся.

В последние пару дней меня не покидало стойкое ощущение, что надо поторопиться. И порой оно не просто тревожило, а буквально захлестывало с головой. Заставляло работать до изнеможения, до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости, а ноги не становились ватными. Исключительно по этой причине в последние дни я мало появлялся у себя в участке, предпочитал общаться с Корном напрямую, а все свободное время проводил в первохраме. Что-то надвигалось на Алтир. Что-то нехорошее, причем это «что-то» мы не могли ни предупредить, ни даже понять причину. Более того, мне все упорнее казалось, что без полноценного храма и нормального алтаря мы не сумеем ЭТО остановить.

Надо ли говорить, что ближе к ночи я выглядел почти так же, как позавчера Йен. Если бы не схрон, амулеты-накопители и предусмотрительность слуг, вообще бы, наверное, сдох. Или от усталости, или от голода. А так – ничего. Всего полсвечи в схроне, и я снова свеж и относительно бодр. Только вот голова соображала хуже обычного, ну и до Роберта я добраться не успел. Хотя по его поводу я как раз волновался меньше всего – если что, Мэл поможет. А если понадобится, то и сигнал подаст, но пока в Белом квартале все было тихо.

– Время, – нетерпеливо напомнила Хокк, когда я, отдохнув после храма, спустился вниз, на ходу нахлобучивая на голову шляпу. – До совещания четверть свечи. Рэйш, ты уверен, что мы успеем в такое время найти свободный кеб?

– Экипаж ждет внизу, – вместо меня ответил нарисовавшийся в гостиной дворецкий и предусмотрительно распахнул входную дверь. – Мастер Рэйш… миледи… прошу вас.

Хокк насмешливо хмыкнула и, аккуратно обойдя толкущихся у крыльца призрачных псов, со всей возможной скоростью устремилась к воротам. Я, ненадолго задержавшись с питомцами, обменялся выразительным взглядом с дворецким и направился следом, будучи точно уверенным, что через три с половиной свечи у него наготове будет еще один амулет, делающий существование Лоры более комфортным.

Кстати, в ГУСС мы прибыли вовремя: Нортидж в точности выполнил мое распоряжение, и кебмен гнал по улицам так, что мы не только успели, но и зашли в кабинет шефа раньше остальных. Правда, при виде Хокк Корн отчего-то нахмурился. Но потом заметил меня и, взглядом указав на свободные места в кабинете, бросил:

– Ты был прав, Рэйш. Герцог и без того заинтересовался нашим делом, но после твоего предложения согласился пересмотреть старые архивы на предмет того, о чем мы говорили.

Я устроился на своем законном месте и довольно кивнул:

– Отлично! Самая лучшая новость за сегодняшний день.

– Более того, – продолжил шеф, – исходя из того, что пострадал один из людей его старшего брата, нам была предложена дополнительная помощь.

– В каком объеме? – ничуть не удивился я. Признаться, я рассчитывал на его сиятельство и надеялся, что в его распоряжении найдется не только информация, но и кое-что посущественнее.

– В каждый наш патруль они предлагают внедрить своих людей, – тем временем озвучил Корн предложение Аарона Искадо.

– Магов, я надеюсь?

– Некросов. Причем меня заверили, что это ОЧЕНЬ хорошие некросы. С ОЧЕНЬ уместными в нашей ситуации знаниями и способные помочь решить одну небольшую проблему.

Я с предвкушением улыбнулся.

– Знатоки, способные грамотно поставить магическую ловушку, нам пригодятся. Видимо, милорд считает себя вам обязанным, раз расщедрился на такой подарок?

– Что за подарок? И при чем тут маги? – настороженно уточнила Хокк, попеременно глянув сперва шефа, а затем на меня. Корн только отмахнулся и, приветственно кивнув входящим в кабинет начальникам участков, коротко бросил:

– Сейчас узнаешь.

А еще через несколько мгновений дверь открылась повторно, и внутрь зашел еще один человек. Со вкусом одетый, полностью уверенный в себе, весьма могущественный человек и светлый маг, при виде которого шеф даже соизволил подняться из-за стола и торжественно изречь:

– Добрый вечер, милорд. Рад, что вы нашли время к нам присоединиться.

Глава 9

Лорд Аарон Искадо, начальник специального отдела Управления дворцовой стражи, быстро оглядел присутствующих и без всяких церемоний занял пустое кресло у стены. Да-да, то самое, что я притащил для Хокк, но которым она так ни разу и не воспользовалась. Увидев меня, милорд едва заметно прищурился, но ни малейшего удивления не выказал. Видимо, состав участников беседы был известен ему заранее.

Хм. Надо же, как меняются люди… когда мы впервые встретились, передо мной был безумно уставший, отчаявшийся отец, чей сын сперва чуть не погиб, а затем лишился магического дара. Во время посвящения в храме я впервые увидел, как в его глазах загорелась надежда. Теперь же у лорда Искадо было непроницаемое лицо, холодный взгляд и абсолютно закрытая аура. Передо мной сидел не отец юного Роберта, а высокопоставленный военный чиновник и один из сильнейших магов Алтории, который не только знал о своем преимуществе, но и не сомневался, что при необходимости раскатает весь этот кабинет по камешку вместе со всеми, кто в нем находился.

– Господа, леди… не скажу, что безмерно рад встрече, но сложившаяся обстановка не располагает к светским условностям, – хмуро бросил лорд Искадо вместо приветствия. – Корн, мои люди уже выдвинулись на позиции. Надеюсь на ваше понимание.

– Патрули уже предупреждены, – вернулся за стол шеф. – Городская стража и сотрудники Управления готовы оказать вам любое содействие.

Его сиятельство так же хмуро кивнул.

– Сведения, которые мы от вас получили, чрезвычайно важны. Наши аналитики изучили материалы и пришли к выводу, что предположение о появлении в Алтире крайне опасной сущности может быть обоснованным. В связи с чем каждый ваш патруль я хочу дополнить магом-некросом и мастером Смерти, а также тремя специалистами по боевой магии.

Начальники участков быстро переглянулись, но, хоть они мало что поняли, вопросов никто не задал. И лорд Искадо, благодарно кивнув, неторопливо продолжил:

– С вашего позволения я введу ваших сотрудников в курс дела, Корн, поскольку ваши сведения неполны, и, боюсь, неполны именно по моей вине.

Шеф молча наклонил голову, а герцог достал из-за пазухи стопку бумаг, прямо на глазах их размножил и, заставив слевитировать на колени ко всем присутствующим, невозмутимо продолжил:

– Так вот, о сущности… пока вы изучаете основные ее характеристики, я поясню, откуда она взялась. Как вы помните, примерно три столетия назад на территории Лотэйна произошел ряд событий, который вызвал серьезную обеспокоенность тайной стражи его величества Эрнеста Первого и вынудил начать разработку ответных мер, которые помогли бы уберечь Алторию от возможных последствий.

– Вы говорите о мятеже, ваше сиятельство? – рискнула подать голос Хокк, на мгновение оторвавшись от бумаг.

– О гражданской войне, которая вспыхнула в Лотэйне после довольно продолжительных волнений, – кивнул герцог. – В основу этих волнений легли религиозные противоречия. Темный пантеон, если помните, был сперва запрещен, а затем уничтожен. Светлые жрецы, напротив, заняли доминирующее положение в обществе, что в итоге привело не только к противоречиям в Ордене, но и к массовым протестам в народе, а затем к войне, в которую оказалась вовлечена и светская власть. Разумеется, гражданская война на территории нашего восточного и к тому же густонаселенного соседа не могла не встревожить короля, и, поскольку религиозный фанатизм не знает границ, а в наших храмах уже в те времена прочно обосновались как темные, так и светлые боги, было принято решение не вмешиваться в события в Лотэйне. И в то же время принять меры, чтобы пожар войны не перекинулся на нашу территорию. Тогда же зародился проект под названием «Палач», в который были вовлечены сильнейшие маги Алтории и который курировался лично его величеством. Итогом этого проекта стало создание совершенно нового вида духов-служителей, в основу которых легли последние разработки наших ученых совместно с Орденом жрецов.

Я мысленно присвистнул.

А вот про жрецов я не знал. Хотя, наверное, мог бы догадаться, потому что без вмешательства храма вряд ли некросам удалось бы достичь таких успехов. Манипуляции с человеческой душой – весьма опасное занятие, и скорее это все же прерогатива жрецов, чем магов. Да и вряд ли Эрнест Первый захотел бы рисковать, провернув такое грандиозное и сомнительное дело втайне от храма.

– Ожидания аналитиков оправдались, – тем временем продолжил герцог, пока присутствующие просматривали бумаги и осмысляли полученные сведения. – Примерно две с половиной сотни лет назад война в Лотэйне завершилась победой светлой части жреческого Ордена, а следом за потоком беженцев в Алторию хлынули шпионы, религиозные фанатики и просто безумцы, которым во что бы то ни стало требовалось уничтожить статуи темных богов уже в наших храмах. Некоторым это даже удалось, – спокойно добавил лорд Искадо. – Но как только до короля дошли сведения о вандалах, среди которых обнаружились не только простые смертные, но и маги, были предприняты дополнительные меры безопасности. Благодаря им за несколько последующих лет удалось предупредить восемьсот четырнадцать диверсий в местах массового пребывания верующих, из них почти две сотни были направлены против главного храма страны.

Я так же мысленно покачал головой.

А Грем мне об этом не рассказывал. Зато теперь становился понятным масштаб угрозы, пришедшей в Алторию из соседнего Лотэйна. Религиозные фанатики – это серьезная проблема. И настоящая беда, если их гораздо больше, чем население нашей страны, и если к ним примыкают могущественные маги, которых в Лотэйне к тому времени осталось не так уж мало. Наверное, я не ошибусь, если предположу, что в то время спецотдел Управления дворцовой стражи Алтории… тогда ее еще называли тайной стражей… занимался не только предупреждением диверсий в храмах. Скорее всего предшественник лорда Аарона Искадо устроил настоящую облаву на тех, кто пытался внести разброд в умы алторийцев и повторить в нашей стране тот же сценарий, который едва не уничтожил Лотэйн.

К счастью для нас, ребята из тайной стражи хорошо сделали свое дело, и волнений в Алтории удалось избежать. Однако вскоре Лотэйн развязал полномасштабную войну, и именно к такому повороту событий наша сравнительно небольшая, но пользующаяся полной поддержкой жрецов армия была… ну, если не готова, то уже завершала последние приготовления.

Вероятно, к тому моменту создание Палачей находилось на завершающей стадии. Мэла, если Уэссеск не соврал, пробудили два с половиной века назад. Скорее всего в качестве проверки. Затем последовало еще несколько лет плотной работы, и вот наконец Палач был готов. Мы не знаем, создали остальных Палачей в то же самое время или же это происходило последовательно. Не знаем точно, как это делали и сколько времени это заняло. Ясно одно – из-за войны некросам пришлось поспешить с окончанием работ над новым духом-служителем. И быть может, именно поэтому привязка на крови получилась не совсем качественной и как минимум один Палач после окончания военных действий сумел сорваться.

Тем не менее после почти двадцатилетнего противостояния с Лотэйном Алтория устояла. А Палачи оказались востребованными не только во время боевых действий, но и после них. Причем как в Лотэйне, где, как намекнул Грем, в те времена загадочно погибло немало высокопоставленных жрецов и чиновников, так и в Алтории, где, в как в любой стране, всегда были диссиденты, ренегаты и просто предатели, которые стремились к наживе даже во время угрозы тотального уничтожения.

Именно таких людей Палачи по-тихому находили и выкашивали на протяжении всего правления Эрнеста Первого, его сына и даже внука – Эрнеста Второго, сумевшего перед смертью снискать себе прозвище Кровавый. Непонятная смерть младшего герцога Туруйского, исчезновение графа и графини Ортских, проклятие Иршанского замка… думаю, Грем не ошибся, когда рассказывал об этих событиях и их связи с Палачами. Не в привычках власть имущих оставить пылиться прекрасное оружие, если с его помощью можно почистить собственное окружение и свести на нет риск мятежа.

– Сколько таких сущностей было создано с разрешения и одобрения короля? – хрипло спросил Корн, когда герцог ненадолго прервался, а народ в большинстве своем ознакомился с бумагами и принялся просчитывать ситуацию с учетом новых данных.

– У меня есть сведения о шести, – спокойно признал его сиятельство, заставив Корна и остальных нервно дернуться. – Одного лотэйнийские маги и жрецы уничтожили во время войны. Пятеро были поставлены на службу тайной стражи его величества. Но один из этой пятерки после нескольких десятилетий исправной работы без видимых причин дал сбой и попытался убить человека без приказа, после чего его тоже сочли необходимым уничтожить.

– Когда это случилось? – встрепенулся я.

– Сто шестнадцать лет назад. Во время процедуры ликвидации серьезно пострадала лаборатория. Многие сотрудники погибли. Но, несмотря на потери, вышедшую из-под контроля сущность все-таки удалось уничтожить. После чего проект признали слишком опасным, и вскоре он был закрыт.

– Так вот почему Эрнест Второй отдал приказ их уничтожить… А заодно и всех, кто хотя бы теоретически мог оказаться в родстве с создателями этих тварей. Не так ли, милорд?

Герцог метнул на меня быстрый взгляд.

– Вам что-то известно об этом?

– Только то, что уже на следующий год гвардия короля подчистую вырезала семнадцать сильнейших темных родов Алтории. Но как минимум с одним родом они промахнулись, потому что как минимум один Палач в той резне уцелел.

Аарон Искадо опасно прищурился.

– Я читал ваше личное дело. И, признаться, до сих пор испытываю сомнение, что кто-то сумел в одиночку уничтожить сущность, созданную специально для убийства магов и жрецов.

– Можете посмертно наградить мастера Уорана Нииро, – сухо отозвался я. – На наше общее счастье, он много лет интересовался созданием искусственных сущностей, поэтому знал о них гораздо больше, чем я, и, возможно, даже больше, чем вы.

– Мне кажется, вы себя недооцениваете, Рэйш. Так же, как мы когда-то недооценили вашего учителя, – неожиданно мягко заметил герцог. – Но мы, пожалуй, вернемся к этому вопросу позже. Что же касается Палачей, то до сегодняшнего дня у меня не было повода сомневаться, что никто из них не выжил.

– Что же заставило вас сюда прийти? – не слишком любезно осведомился я.

– Мои люди побывали в доме мастера Рэя. Отметины, которые вы увидели в его спальне, имеют весьма характерные особенности. И они очень схожи с теми, что оставляет после себя оружие Палача.

Ну да. Я тоже сразу вспомнил про секиры.

– Поэтому даже намек на существование в Алтире подобной твари заставляет меня вмешаться в расследование, – тихо закончил его сиятельство, и в кабинете повисла гнетущая тишина.

– Какова вероятность того, что один из Палачей действительно сумел дожить до нашего времени? – через какое-то время напряженно поинтересовался Корн.

Герцог поморщился.

– Вероятность довольно мала, потому что, по нашим данным, все созданные накануне войны с Лотэйном сущности были уничтожены.

– Есть ли хоть один шанс, что вам предоставили ложные сведения о количестве этих существ? – без обиняков спросил я. – И есть ли шанс, что кто-то из Палачей не был уничтожен на самом деле?

– Нет, Рэйш, – усмехнулся его сиятельство. – Это абсолютно исключено, потому что весь процесс создания был строго задокументирован и незаметно сотворить еще одну тварь было бы невозможно. А останки тех, кого мы смогли уничтожить, и по сей день находятся в специальном хранилище в качестве доказательства того, что приказ короля был исполнен в точности.

– Вы их что, до сих пор не сожгли?! – почти одновременно воскликнули мы с Корном.

Его сиятельство покровительственно улыбнулся.

– Они совершенно безопасны, господа. Вам ни к чему переживать по этому поводу.

Я посмотрел на него как на дурака и очень тихо переспросил:

– Вы действительно так считаете?

– Рэйш, вы знаете что-то, что неизвестно мне? – мгновенно напрягся его сиятельство.

– Не уверен. Но настоятельно посоветовал бы вам собственноручно пересчитать количество пальцев, голов, а также других частей тела у оставшихся в хранилище трупов. И в случае, если хоть какого-то кусочка не хватает, срочно озаботиться составлением завещания.

– Это невозможно, – твердо заявил Аарон Искадо, когда я вкратце пояснил причину своего беспокойства. – В наших документах не значится, что Палачи обладали подобными возможностями. Регенерация у них, конечно, была повышенной, но не до такой степени. У вас неверные сведения, Рэйш.

Я иронично хмыкнул:

– Конечно. У последнего лорда Уэссеска… вернее, у господина Уэсли Гранта, бок о бок прожившего с одним из Палачей на протяжении нескольких десятилетий… сведения тоже были неверными. По-видимому, он напрасно рассказал мне свою историю, а затем выставил ультиматум и сделал все, чтобы я смог убить вышедшую из-под контроля тварь.

– Грант? – едва заметно вздрогнул герцог. – Он так вам представился?!

– Он сказал, что имеет прямое отношение к этому роду. И утверждал, что долгое время семья Грантов пряталась где-то на юге Алтории… насколько я помню, в Хоруэлле. По крайней мере, они жили там до того, как туда пришел «мор» в лице до зубов вооруженной королевской гвардии. А что? Вам знакомо это имя?

– Еще бы, – пробормотал лорд Искадо и нервным движением вытер выступившую на лбу испарину. – Убеус Грант какое-то время работал на нас. И один из Палачей был привязан именно к его роду. Но по нашим данным Грант погиб под обломками вместе с Палачом, когда случился пожар в лаборатории.

Я желчно усмехнулся:

– Что-то мне подсказывает, что так называемый «пожар» исходил из того же источника, что и «мор», поразивший сто пятнадцать лет назад сразу несколько алторийских городов. Но, судя по всему, команда зачистки схалтурила, раз Грант сумел уцелеть. И я не удивлюсь, если обнаружится, что тайная стража упустила из виду кого-то еще. Кого-то, кто сохранил знания о Палачах и смог бы передать их третьему лицу. А то и научил интересующегося этой темой мага, как и из чего можно создать подобную тварь. После той бойни, что устроил король, этот человек должен был страстно желать отомстить ему за предательство. И где гарантия, что спустя столько лет один из его потомков не вспомнил об этом и не воспроизвел в лаборатории на Прибрежной улице то самое существо, которого так боялся Эрнест Второй?

На лице герцога Искадо мелькнуло и пропало странное выражение.

– Я обязательно проверю эти сведения, Рэйш. Но язвите вы совершенно напрасно. И напрасно пытаетесь сравнивать тайную стражу Эрнеста Второго со службой безопасности ныне здравствующего Ринорка Шестого.

Я молча отвернулся.

Может, и так. Может, нынешние «спецы» в гораздо меньшей степени зависят от королевских прихотей, чем те, кто сто лет назад работал на Эрнеста Кровавого. Может, герцог даже не тот, за кого я его принял, и в нашем мире и впрямь остались честные, искренне радеющие за свое дело люди. Но я в любом случае живу вне системы. Мое пребывание в Ордене продлится лишь до тех пор, пока мне это выгодно. А вот у людей вроде Корна и начальника спецотдела дворцовой стражи выбора по большому счету нет. Хотя, возможно, я действительно перегнул палку, когда вменил ему в вину чужую ошибку.

– Давайте ближе к делу, – напряженно произнес шеф, когда в кабинете снова повисло гнетущее молчание. – Милорд, вам известны имена семей, которые так же, как Грант, обладали властью над Палачами?

Его сиятельство не слишком охотно кивнул.

– Диллосы, Артосы, Карросы, Гранты, Ройсы и Солсбри. Все эти рода были уничтожены во времена правления Эрнеста Второго.

«То есть Дейнеши, Айнеро, Карино, Таэро и Саэфи, – перевел про себя я. И, вспомнив первую часть списка, где видел значки в виде топоров и когда-то гадал, что бы это значило, мрачно подумал: – Вот, значит, почему учитель их пометил. По поводу Гранта он до последнего сомневался, поэтому и пришел лично пообщаться с отцом Уээсеска. А вот про Ройсов он, похоже, не знал. Хотя, может, вопросительный знак напротив рода Маори означал именно это? Топор Палача?»

– Милорд, что вы можете предложить в свете новых данных? – снова спросил Корн, когда его сиятельство замолчал.

– Мои люди поставят по всем адресам специальные магические ловушки. И в реальном мире, и на темной стороне. Поставят так, чтобы до поры до времени они оставались неактивными и не привлекли к себе внимания ни Палача, ни его хозяина. Принцип действия объяснять не буду – это одна из наших разработок. Скажу только, что он весьма схож с теми, что используются в ловушках для демонов. За тем исключением, что нам необходимо не просто выловить Палача… если это действительно он, конечно… но и нарушить ход ритуала, чтобы убийца или убийцы не сумели его закончить.

– Чем это грозит моим людям?

– Ничем. Но я настоятельно прошу их воздержаться от появления в отмеченных на вашей карте зданиях этой ночью.

– Хорошо. А для мирных граждан? – нахмурился Корн.

– Жителей соседних домов желательно эвакуировать. Мои люди как раз этим занимаются.

– Но это может спугнуть убийцу, – впервые подал голос Йен. – Мы уже убедились, что он отслеживает перемещение жертв. Скорее всего суета среди соседей его насторожит.

– Да. Но раз для ритуала важны временные рамки, то отложить очередное убийство он не сможет. И если ему так нужен один из помеченных домов, то убийца все равно там появится. Насколько я знаю, ему важно как местоположение зданий, так и их внутренняя структура. Расположение стен, наличие защиты… вряд ли у него на примете есть другие здания, с такой же тщательностью подготовленные к ритуалу. А значит, он все равно придет. И с жертвами, и с помощником.

Корн встрепенулся.

– Если ловушка сработает и ход ритуала нарушится, выброс энергии может ударить и по магам.

– Да, – согласился Аарон Искадо. – Но у моих людей хорошая защита. Они в любом случае не пострадают.

– А люди, предназначенные для жертвоприношения? – мрачно осведомился Йен.

Герцог спокойно ответил:

– У них шансов практически нет. Даже в том случае, если мы сумеем опередить убийцу и убьем Палача до того, как он отрубит им головы. Но это оправданный риск. И совсем не напрасные жертвы. Даже если у нас не получится спасти магов, велика вероятность, что мы сумеем предотвратить другие убийства. И ради такой возможности, я считаю, можно рискнуть.

На моих губах появилась невеселая усмешка.

Ну конечно. Две невинные жизни в обмен на поимку опасного преступника и крайне любопытную сущность, которую было бы заманчиво заполучить для исследований… Разумеется, милорда герцога я прекрасно понимал, потому что на его месте поступил бы так же. Ну а если бы мне довелось оказаться на месте жертвы… да, я бы без раздумий согласился стать разменной монетой. Хотя бы ради того, чтобы после меня больше никто не оказался на жертвенном столе.

– Хорошо, действуйте, – согласился с доводами герцога Корн и устало откинулся на спинку кресла. – Мои люди не будут мешать. И в дома после полуночи никто из них не сунется, даже если внутри начнется локальный конец света. Илдж, Норриди, Эрроуз…

Когда Корн закончил отдавать распоряжения, начальники участков вышли в коридор, доставая из карманов переговорники. Следом за ними ушел и его сиятельство, прямо на ходу связавшись с кем-то по амулету и короткими рублеными фразами скорректировав действия своих людей с учетом того, что только что прозвучало на совете. До полуночи времени оставалось достаточно, чтобы все согласовать и обеспечить выполнение операции совместными силами городской стражи, ГУССа и спецов из Управления дворцовой стражи. Насчет ловушек я тоже догадывался, что это будет. Поэтому когда Хокк наклонилась и шепотом поинтересовалась, почему мы так легко уступили его сиятельству и приняли его план, хотя однажды уже обожглись с облавой, я так же тихо ответил:

– Есть такая штука как прямой приказ короля. Вчера его получил наш шеф, сегодня не повезло милорду герцогу. Что из этого получится, никто, разумеется, не знает, но все надеются на лучшее.

Лора странно на меня покосилась.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что еще предлагаешь делать?

Хокк с досадой выпрямилась и вопросительно уставилась на шефа. Но тот, к ее удивлению, лишь устало кивнул:

– Он прав. Нам остается только ждать. И тешить себя надеждой, что с помощью герцога мы сумеем выловить этого сукиного сына. Даже если ценой за поимку станут жизни наших с тобой друзей и коллег.

Глава 10

Наверное, это была первая ночь за последнюю неделю, когда нервничали абсолютно все. Напряжение, сгустившееся в воздухе к середине ночи, было таким, что вскоре в помещении стало сложно находиться. В какой-то момент даже Корн не сумел сохранить привычное хладнокровие и принялся мерить шагами свой кабинет. Йен вообще сидел как на иголках. Илдж предпочел прогуливаться по коридору – за неплотно закрытой дверью я то и дело слышал его шаги. Вперивший задумчивый взгляд в карту Рош нервно теребил полы своей длинной мантии. Эрроуз просто смотрел в окно. Хокк тщетно пыталась выглядеть отстраненной. Но я ее прекрасно понимал – срываться куда-то не имело никакого смысла. Здание ГУССа располагалось почти в центре города – так, что добраться до любого из семи потенциальных мест преступлений можно за примерно одинаковое время. До того, как от патрулей придет тревожный сигнал, бегать от дома к дому бесполезно. К тому же операцией руководили люди герцога, и помочь им мы при всем желании не могли.

Примерно раз в четверть свечи переговорники начальников издавали мелодичную трель, и поскольку Корн велел включить громкую связь, оттуда доносились приглушенные голоса.

– На Линейной чисто…

– Сенная – чисто…

– Звенящая и Золотая – чисто…

– Сорок вторая – чисто…

Услышав голоса дежурных магов, мы всякий раз напряженно замирали, но потом ненадолго расслаблялись и продолжали ждать.

Через три четверти свечи после полуночи напряжение в комнате достигло апогея.

Половина первого – то самое время, когда мы обычно получали сигнал или из Ордена, или от патрулей. Но на этот раз убийца запаздывал. Возможно, потому, что испорченный в подвалах пол больше не пропускал Палача. Или же, обнаружив в одном из домов команду боевых магов, наш противник все-таки решил не рисковать.

– У нас что-то не так, – вдруг проскрипел в коридоре амулет Илджа, заставив нас напряженно переглянуться. Потом раздалось еще несколько неразборчивых слов. Наступило мгновение тишины. А еще через миг в дверях нарисовался сам Илдж и, стиснув в ладони переговорник, тревожно сообщил:

– Шеф, на восточном участке проблема!

– Адрес! – приподнялся в кресле Корн.

– Золотая, один. Вокруг дома все тихо. Мои люди в порядке. Темная сторона спокойна. Магический фон по-прежнему в норме. Но люди герцога не вышли на связь! Их связной, оставшийся у нас в патруле, сейчас отчитывается его сиятельству, но в дом я никого не пустил.

У Корна на скулах загуляли желваки, а еще через четверть свечи сразу четыре экипажа остановились перед злополучным домом в Оранжевом квартале.

Милорд герцог прибыл одновременно с нами вместе с боевой пятеркой из двух темных и троицы светлых магов. Судя по аурам последних, магами они были хорошими – на темной стороне воздух вокруг них буквально пылал. И если ауру они еще пытались закрыть специальными амулетами, то спрятанных под одеждой артефактов было столько, что никакая защита не смогла бы укрыть их полностью.

Рассыпавшись по улице, эта пятерка быстро и умело обошла дом. При этом мои коллеги тут же ушли на темную сторону. Один рванул к черному ходу. Второй остался возле главного. Одновременно с этим двое светлых накрыли особняк каким-то умопомрачительно сложным заклинанием, а темные повторили его структуру во Тьме. Быстро, уверенно и явно не в первый раз.

Проигнорировав приказ герцога не вмешиваться, я тоже нырнул на темную сторону, чтобы получше присмотреться к защите. Но внутрь, разумеется, не полез – в данный момент имело смысл проявить терпение. К тому же отсюда, из Тьмы, я мог беспрепятственно наблюдать за тем, как быстро и грамотно маги герцога заходят в дом и сноровисто обыскивают одно помещение за другим. Более того, даже сумел заметить отблески ауры светлых в подвале, чему несказанно удивился. А потом присмотрелся к чердаку и, уловив там отчетливые признаки присутствия коллег, поспешил вернуться в реальный мир.

– Корн, это обманка! Убийцы здесь нет.

Шеф настороженно обернулся, но прежде чем он успел открыть рот, у стоящего неподалеку герцога Искадо тренькнул переговорный амулет, а еще через миг его лицо жутковато изменилось.

– Почему ты так решил? – тихонько спросила из-за спины Хокк, которая, как и все мы, была вынуждена ждать на улице, пока люди герцога обыскивали здание.

Я так же тихо ответил:

– Защита не работает. Это значит, что ритуал не проводился.

– Но люди герцога все равно не вышли на связь? – поинтересовался стоящий рядом Норриди.

– Вот именно.

– Плохой признак, – едва слышно уронила магичка, прикладывая к глазам визуализатор. И я не мог с ней не согласиться.

– Пойду пообщаюсь с герцогом, – решительно бросил Корн и двинулся к замершему возле экипажа милорду. Мы с Хокк и Норриди проследили за шефом с одинаковым вниманием. Какое-то время терпеливо ждали, пока начальники о чем-то беседовали. Потом заметили, что Корн тоже помрачнел. А затем он обернулся, отыскал нас взглядом и, бросив в переговорник несколько фраз, махнул рукой.

– Хокк, Рэйш, вы идете со мной, – без обиняков приказал он, когда мы подошли вместе с начальниками остальных участков. – Илдж, Норриди, Эрроуз, Рош… велите дежурным магам в срочном порядке обыскать оставшиеся шесть особняков. С высокой долей вероятности в одном из них произошло убийство.

Йен настороженно покосился в сторону дома напротив:

– То есть это действительно обманка?

– Не обманка, – зло отозвался Корн. – Все, выполняйте. Инструкции по работе в подвалах и чердаках остаются в силе. Мы подъедем, как только освободимся.

Начальники участков переглянулись и послушно отошли к экипажам, а мы с Корном и милордом герцогом направились к злополучному дому под номером один.

Когда мы поднялись на крыльцо, изнутри вышел один из светлых магов и, придержав дверь, впустил нас внутрь. Выглядел он встревоженным, я бы даже сказал – подавленным. А на вопрос герцога «где» молча указал на одну из дверей первого этажа и посторонился, позволяя нам пройти.

Комната оказалась гостиной, и на первый взгляд ничего особенного в ней не было, кроме двух светлых магов в визуализаторах, буравящих тяжелыми взглядами дальнюю стену. В реальном мире – стена как стена. Два старинных гобелена, большое кожаное кресло в углу… ничего необычного. Наполовину разбитое, лежащее на боку напольное зеркало не в счет. Но стоило только взглянуть на темную сторону, как у меня волосы на голове зашевелились.

Почти весь угол в этой комнате занимало… нечто. Абсолютно непонятная конструкция из грубо перекрученных силовых потоков, запаянных прямо в ней облаками Тьмы и незнакомыми заклинаниями, превративших это сооружение в подобие огромного купола, нижний край которого упирался в пол и, кажется, пробивал его насквозь. Рядом с конструкцией нашлись и оба мастера Смерти, которых привел с собой герцог. Когда мы вошли, один из них медленно обходил непонятное сооружение по кругу, а второй, присев на корточки, пытался прощупать его заклинанием.

Поскольку напрямую работать с Тьмой он не умел, то делал это по старинке – с помощью знаков и стандартных заклятий, которые отскакивали от купола, как мячики. После каждого прикосновения купол вспыхивал черно-красными искрами, за которыми очень внимательно следил напарник темного и старался держаться так, чтобы случайно не коснуться ни одной.

– Что это такое? – растерянно пробормотала Хокк, вовремя сообразив надеть визуализатор.

– Без понятия, – процедил Аарон Искадо и сделал знак темным отойти. Те беспрекословно повиновались, маг Смерти перешел в реальный мир, и купол на какое-то время затих. – Господа, я хочу услышать от вас объяснение, что именно здесь произошло.

Один из темных вытер рукавом выступивший на лице иней, а второй криво усмехнулся.

– Боюсь, нас переиграли, милорд. Это – пустышка. Тварь, о которой вы говорили, не появлялась – ловушки на чердаке и в подвале пусты.

– А наши маги?

– Судя по всему, они здесь, – ответил тот же незнакомый мастер Смерти и указал на угол, который накрыла плотная пелена Тьмы.

Герцог сжал челюсти.

– Почему вы так уверены, что они мертвы? Вестники в Орден пока не прилетали.

– Так точно, милорд, – внезапно подал голос один из светлых. – Взгляните сами.

С рук мага сорвалось еще одно неизвестное мне плетение, и подозрительный угол внезапно расцвел золотисто-рыжими искрами. Нет, в реальном мире купол, разумеется, не проступил. И замаскированных тел в углу тоже не появилось. Зато вместо них в воздухе соткалось некое подобие наброшенной на комнату сетки, в которой смутно угадывалась структура, которую я видел на темной стороне. А под ней, словно птицы в клетке, неистово метались пять вестников, при виде которых даже Корн побледнел, а его сиятельство недоверчиво выдохнул:

– Как это могло произойти?!

Светлый убрал заклинание, и в углу снова стало тихо и темно.

– Не знаю, милорд. Мне незнакомо использованное плетение.

– Я тоже не в курсе, что это за дрянь, – буркнул один из темных. Тот, кто перед нашим приходом пытался прощупать стену купола. – Я даже не знаю, как ЭТО можно было заставить работать. Абсолютно нежизнеспособная структура. Здесь же все линии перекручены. Вместо узловых точек какая-то белиберда. Так что я, если честно, понять не могу, как ее разрушить.

Я медленно погрузился во Тьму и взглянул на структуру купола через две линзы.

Понятно, почему коллега не понял, что это такое. По-видимому, создатель купола умел не только работать с Тьмой напрямую, но и не боялся сочетать классические приемы магии с теми фокусами, на которые способен лишь очень искусный маг. Вроде мастера Этора, например. Или мастера Нииро. Я с первого взгляда даже не смог определить, где находится основа… базовый узел… у этого перевернутого заклинания. Но, не найдя его в самом куполе, все же сообразил, что искать следует внизу, ПОД ним, и под недоумевающими взглядами коллег спустился в подвал. Уже там наглядно убедился, что на потолке находятся дополнительные элементы этой странной структуры. Вычислил тот, что являлся наиболее уязвимым. Разбил его самым обычным Прахом. Удовлетворенно кивнул, когда заклятие прямо на глазах начало разрушаться. И, не дожидаясь, когда оно развалится полностью, снова поднялся наверх.

В комнату я вернулся в тот самый миг, когда казавшийся непроницаемым купол окончательно потерял стабильность и медленно, крайне неохотно осыпался на пол неопрятными клочьями. Заключенная между силовыми путами Тьма с тихим шорохом испарилась. Сами путы распались на тысячи невесомых осколков. Вырвавшиеся на свободу вестники, торжествующе сверкнув, отправились в Орден. После чего уцелевшая конструкция медленно завалилась на бок, и я наконец смог увидеть то, что она под собой скрывала. И с тяжелым сердцем оглядел посаженных в круг пятерых мертвецов.

Я никогда не знал этих людей. Ни с кем из них прежде не сталкивался. Но легче от этого не становилось.

Пятеро хороших парней… пятеро отличных спецов, которые этой ночью допустили непростительную ошибку. А теперь они сидели на темной стороне в луже собственной крови. Держали на руках свои отрубленные головы. Мертво смотрели на нас заиндевевшими глазами. И в этом чувствовалось какое-то изощренное издевательство со стороны убийцы, будто он демонстративно нам сообщал: не лезьте, иначе с вами произойдет то же самое.

Спустя несколько мгновений в кармане Корна снова ожил переговорный амулет.

– Шеф, – донесся до нас напряженный голос Грегори Илджа. – Вы были правы: мы нашли еще трупы. Улица Звенящая, четыре. Приезжайте. И милорда герцога с собой возьмите – у меня для него плохие новости.

Уже сидя в кебе, я прикрыл глаза и попытался разложить по полочкам то, что сегодня узнал.

Итак, убийца… говоря о нем в единственном числе, я, естественно, имею в виду организатора, а не исполнителей… так вот, убийца прекрасно знал, что за намеченными домами следят. Но, как и предсказывал герцог, отказаться от проведения обряда его это не заставило. Более того, он нашел способ отвлечь наше внимание. И, пока сыскари занимались трупами на Золотой, буквально через улицу произошло еще одно убийство, которое и наши патрульные, и маги Корна, и даже спецы герцога бесславно проморгали.

Впрочем, насчет последних я мог и ошибаться. Деталей Илдж по переговорнику не сообщил, но думаю, его сиятельство не зря садился в экипаж с таким окаменевшим лицом: сегодня ночью он потерял не одну, а сразу две боевых пятерки. И его вряд ли порадовало такое положение дел.

Что же касается убийства на Золотой, то на этот раз кое-какие следы на месте преступления убийца все-таки оставил. В частности, я без труда проделал тот путь, который совершили маги, когда устраивали засаду. Проследовал за каждым из них по комнатам, включая подвал и чердак. Внимательно изучил оставленные там ловушки и был вынужден признать, что свое дело эти люди знали – ловушки оказались устроены так, что, пока в нее не вляпаешься, даже не поймешь, что близок к провалу. Линии заклинаний были искусно замаскированы. Вплетенные в них знаки неактивны, а целая сеть маскирующих заклятий должна была сделать магов абсолютно незаметными постороннему взору.

Если бы не умение видеть Тьму через Тьму, я бы вряд ли нашел, в каких местах эти парни устроили засаду. Да только вот беда – похоже, не я один владел этим полезным умением, потому что обе ловушки действительно оказались пусты. Более того, ни одна из линий не была ни смещена, ни повреждена. Кто бы ни явился по души магов, он прекрасно их видел, сумел обойти сигнальные заклинания. После чего быстро убил ребят одного за другим и уже потом организовал в гостиной тот ужасающий «натюрморт».

Присмотревшись к местам, где устроились те парни, я пришел к выводу, что никто из них не ожидал нападения. Признаков борьбы не было, а значит, расправа оказалась мгновенной. Более того, лужи крови в месте убийства магов я нашел лишь на темной стороне. И это значило, что неведомый гость не просто пришел из Тьмы – он еще и сумел утащить туда светлых. Всех троих. И уже там, где они стали совершенно беспомощными, одним махом снес им головы.

С темными произошла такая же история за тем исключением, что на темную сторону они перешли сами. Обосновавшись на третьем этаже неподалеку от лестницы, они даже не успели среагировать на появление опасного гостя. Всего один замах, и на стены брызнула кровавая юшка. После чего тела оттащили на первый этаж, усадили в кружок, всучили им в руки отрубленные головы и прикрыли самым необычным заклятием, которое я когда-либо видел.

С заклятием мы, кстати, уже разобрались – как оказалось, его источником служил один любопытный артефакт, который лежал под одним из трупов. Спецы герцога сразу сказали, что вещица старая, можно даже сказать древняя, и раньше такими частенько пользовались некросы, чтобы оградить кладбища во время поднятия нежити.

Герцог, услышав об этом, тут же велел отправить артефакт в лабораторию. Чуть раньше Корн поручил Хокк заснять его на кристалл памяти и покопаться в архиве на предмет того, не всплывали ли подобные артефакты в других делах. Я же сделал зарубку в памяти – порыться в бумагах учителя и мастера Нииро. Но почти не сомневался, что вампирские монетки, украденные магические перстни и такие вот древние вещицы – одного поля ягодки. И следы от них тянутся к одному и тому же источнику, в поисках которого мы безуспешно бились целую неделю.

Что еще меня насторожило, так это то, что отпечатков убийцы в доме по-прежнему обнаружить не удалось. Да, полосы от тел, которые без особых церемоний волокли по коридору, остались, а вот следов чужих ног не нашлось. Правда, волокли магов довольно странно – зигзагами, будто исполнитель был слегка пьян. А местами следы и вовсе прерывались, словно убийца зачем-то приподнимал тела и какое-то время нес на руках.

Подобные странности я отметил на всех пяти дорожках, оставленных в коридоре убийцей. Однако ни отпечатков сапог, ни отметин на стенах и ничего другого, что указывало бы на личность «носильщика», обнаружить не удалось. Вообще ничего, кроме неловко разбитого зеркала в гостиной, присутствие которого наряду с мастерски отрубленными головами делало версию о Палаче все более правдоподобной.

Кстати, зеркалу герцог и его маги уделили повышенное внимание и, тщательно упаковав осколки, также отправили в лабораторию. Корну такая самодеятельность, естественно, не понравилась, но приказ короля заставил его смолчать и позволить магам его сиятельства самостоятельно закончить осмотр места преступления в обмен на то, что копии отчетов в самое ближайшее время окажутся у него на столе.

Пока мы ехали на Звенящую, он, естественно, успел поинтересоваться, каким образом я снял защитное заклинание, принцип работы которого остался непонятен даже ему. Я честно ответил, что впервые столкнулся с такой структурой, но исходил из того, что базовый узел все равно должен был найтись, как и в любом другом заклинании. То, что он остался внизу, а не сидел в основной структуре, было ясно уже из того, что часть купола уходила в подвал и оставалась недоступной обычному взору. И раз уж специалист герцога не нащупал нужное место наверху, то искать его следовало в другом месте. Что, собственно, я и сделал.

Для более детальных расспросов времени у шефа не нашлось – улица Звенящая находилась буквально в двух шагах от Золотой. Поэтому кеб в скором времени остановился. Корн вместе с его сиятельством устремились к дому номер четыре, но оба бросили на меня такие выразительные взгляды, что стало ясно – от обстоятельного допроса увильнуть не удастся. А значит, следовало уже сейчас подумать, как пережить этот непростой разговор.

Впрочем, в последующие две свечи времени на это у меня не осталось. Осмотр дома, осмотр «колодца» на чердаке, осмотр окрестностей и прочие неприятные вещи съели почти все мое внимание. Ни Тори, ни Триш на этот раз с нами не было, поскольку они остались караулить особняк на Линейной – последний дом из списка, который остался на территории западного участка. В итоге на Звенящей мне помогала только Хокк, и нам вдвоем пришлось заниматься телом пока еще неизвестной светлой леди, а затем оформлять все положенные по такому случаю бумаги.

Наблюдатели Илджа, которые обнаружили тела, вели себя тише воды, ниже травы и старались лишний раз на глаза начальству не показываться. На чердак их тоже не пустили – Корн распорядился на этот счет отдельно. Да и в подвале для них не осталось места, потому что там шеф предпочел работать в одиночку. Однако напрасно впавшие в уныние парни ожидали разноса – Илджу было не до них. Как и Корну, впрочем. Да и о чем говорить, если даже его сиятельство никого не винил. Что спрашивать с патрульных и с дежурных магов, если его собственные бойцы не сумели не только противостоять, но и просто заметить опасность?

Да, мы уже нашли их замороженные и обезглавленные трупы. Оставленные на темной стороне, в гостиной, в таких же позах, как и в особняке на Золотой. Я, правда, долго не мог до них добраться, поэтому львиную долю работы спецы его сиятельства проделали сами. Но когда я все-таки закончил работать на чердаке и мы с Хокк спустились на первый этаж, чтобы узнать подробности, то оказалось, что на этот раз кое-что изменилось.

Во-первых, магия переходов изрядно подпортила структуру купола, поэтому при первом же использовании диагностического заклинания он просто-напросто развалился, выпустив на свободу томившихся внутри вестников смерти. А во-вторых, в доме на Звенящей их оказалось всего четыре: тело одного из темных – мастера Смерти по имени Алекс Дуорн – мы так и не нашли. И поскольку в Орден последний вестник не прилетел, сам собой напрашивался вывод: убийца оставил мага в живых. А значит, всего через сутки на ритуальном столе появится очередная пара жертв. Только в отличие от прошлых убийств личность одной из них нам будет известна заранее.

Глава 11

Завтракали мы с Хокк в этот день довольно поздно. Пока народ не управился с телами, Корн никого с места преступления не отпустил. Даже люди герцога были вынуждены впахивать вместе с остальными. И лишь когда трупы наконец увезли и с самой важной работой было покончено, мы с Хокк, которой этой ночью дважды пришлось сменить амулет-накопитель, все-таки вернулись домой.

Говорить было особенно не о чем – неудача на Звенящей и предшествующая ей катастрофа на Золотой не располагали к светской беседе, а все вопросы по делу мы успели обсудить на месте. Поэтому, молча позавтракав, я отправился спать в схрон, тогда как Хокк… Фол ее знает, чем в это время занималась. Но когда спустя полторы свечи я вышел из кабинета, в доме ее уже не было.

– Миледи просила передать, что очередное совещание у Нельсона Корна состоится сегодня в восемь вечера, – доложил Нортидж, материализовавшись в гостиной в тот самый момент, когда я уже собрался его вызвать.

Я недоверчиво покосился на дворецкого:

– Неужели послеобеденного разбора полета не будет?

– Из разговора леди с господином Корном по переговорному амулету я понял именно так.

– Очень хорошо. В таком случае я бы еще немного перекусил. И до завтрашнего обеда меня можно не ждать. В отношении леди распоряжения остаются прежними. Амулеты-накопители для нее доставлять на прежний адрес.

– Все сделаю, мастер Рэйш, – поклонился призрак и бесшумно исчез, но вскоре снова вернулся и доложил: – Стол будет накрыт через четверть свечи.

Пока Марта гремела на кухне кастрюлями и сковородками, я посмотрел свежую прессу и порылся в бумагах учителя, впервые пожалев, что не успел перетащить сюда всю его библиотеку. После чего плотно перекусил. Затем заскочил в архив и, разыскав Рона, велел ему срочно поднять все дела за последние несколько десятилетий, где фигурировали безголовые призраки. Озадачив таким образом архивариуса, пообещал вскоре вернуться и, оставив его заниматься выборкой, отправился в первохрам, где меня, как обычно, ждал Ал и незаконченная статуя Рейса.

К моей немалой досаде, воинственный бог и сегодня не пожелал сдавать позиции, поэтому работа над его каменным воплощением продвигалась еще медленнее и тяжелее, чем накануне. Всего за свечу привычной работы я совершенно вымотался и устал до гудящих ног, хотя утром успел и выспаться, и поесть, и даже опустошить пару накопителей из числа тех, что Нортидж приберегал для моей напарницы.

– Ну и чего тебе не хватает? – устало выдохнул я, с трудом закончив второй на сегодня ряд и с тоской посмотрев на оставшуюся гору осколков. – Третий день над тобой бьемся, но даже перчатка уже не спасает. Ты слишком велик. И с каждым днем становишься все тяжелее.

Выползший из-под камней Ал согласно булькнул и растекся у моих ног безвольной лужицей.

«Дальше будет еще сложнее, – «обрадовал» он меня. – Чем ближе к завершению, тем больше камни должны насытиться».

– Чем насытиться? Мной? – мрачно осведомился я, сидя посреди серебристой лужи.

«И мной. Чтобы вместилище стало полноценным, его приходится постоянно подпитывать».

– Почему же тогда с Ирейей и Малайей было не так? Да и с Фолом у нас особых затруднений не встречалось?

«Потому что они были первыми. А сейчас ты устал, – невесело улыбнулся алтарь. – Да и я не успеваю восстановиться».

– Может, тогда прервемся? – предложил я после недолгой паузы.

Ал с сожалением покачал головой.

«Пока статуи не собраны до конца, они потихоньку вытягивают из нас силы. Каждая незаконченная статуя – это дополнительная нагрузка, поэтому чем дальше, тем быстрее мы будем уставать. Пока я с этим справляюсь, но скоро и мне станет тяжело. К тому же нас всего двое, хотя эта работа рассчитана на десятерых. Не хочешь, кстати, привлечь к этому второго жнеца?»

Я нахмурился.

– Этого ты мне раньше не говорил…

«Я сам не так давно об этом вспомнил. Но сейчас нам пригодится любая помощь».

– Роберт слишком мал, – возразил я. – И его резервы совсем не развиты для такой нагрузки. К тому же есть вероятность, что здесь он попросту не выживет. А если и выживет, то перегорит.

«Может, у тебя есть еще кто-нибудь на примете?»

– Шутишь? – чуть не фыркнул я. – Или ты видел здесь еще кого-то, кроме меня и Мэла… ох, Мэл!

Я очень кстати вспомнил о названом брате и ненадолго задумался.

Интересно, а можно ли использовать искусственную сущность для работы над статуями? Тьмы в нем теперь достаточно. Сил и выносливости на десятерых хватит. Да, он не человек, но когда-то все-таки был магом. А если дело заключается в отсутствии благословения, то… демон меня задери… неужто Фол откажет нам в такой малости ради собственного благополучия и скорейшего восстановления первохрама?! Неужто не расщедрится и не подарит моему брату по духу толику божественных сил, чтобы закончить наконец архиважное и архинужное лично ему дело почти тысячелетней давности?!

Пожалуй, надо будет его сегодня же об этом спросить. Но прежде – обсудить такую возможность с Мэлом.

– Арт, ты меня звал? – как по команде, раздалось от входа.

Мы с Алом одновременно обернулись и с одинаковым недоумением воззрились на спустившегося с лестницы Палача, который всю прошедшую ночь исправно следил за здоровьем Роберта Искадо. За эти сутки, как мне показалось, он еще немного подрос. И хоть ненамного, но все же раздался в плечах, в груди и даже в той части, что досталась ему от паука. Его лапы вытянулись. Макушкой он теперь почти доставал мне до подбородка. А зеркальную броню сбросил таким привычным и в то же время уверенным движением, что мы с Алом выразительно переглянулись.

«Предлагаешь попробовать с ним?» – тут же соткалось на полу задумчивое.

– Почему нет? – пробормотал я, изучающе глядя на брата. Тот, ненавязчиво коснувшись поводка, на пару томительно долгих мгновений озадаченно замер. Затем помолчал. Что-то прикинул в уме и наконец кивнул:

– Я согласен.

К вопросу использования Мэла в строительных работах мы подошли со всей ответственностью. Сперва я, как полагается, его накормил. С незаконченной статуей Фола, так сказать, поговорил. Не получив ответа, посчитал, что молчание – знак согласия и темный бог… по крайней мере, явно… не возражает против такого положения дел. Затем, похимичив с Тьмой, набросил на бывшего Палача темный доспех, поверх которого Ал заботливо надел уже свой, зеркальный. Голову служителя надежно закрыл глухой шлем с двойным забралом. А на нижнюю пару рук мы с Алом выточили из куска стены такие же каменные перчатки, как у меня, чтобы в случае чего Мэлу не оторвало конечности.

– Если для тебя это так же важно, как и для нас, то именем Фола прошу тебя: не мешай, – с чувством сказал я, обратившись к незаконченной статуе Рейса. Каменные коленки, на которые у нас с Алом за эти три дня все же хватило сил, ничем не показали, что услышали просьбу. Однако когда Мэл попытался коснуться ближайшего осколка, оттуда шарахнуло молнией с такой силой, что по всему залу пронесся недовольный гул.

– Да что ж ты такой несговорчивый, а?! Мы не на войне, в самом деле! – в сердцах чуть не сплюнул я, когда Мэл выронил осколок и задумчиво уставился на оплавившуюся перчатку. – Все темные как темные, эгоистично рвутся обрести полноценное вместилище, а ты даже крохотную уступку сделать не желаешь! Ал, предлагаю на этом закончить с Рейсом и оставить его на закуску.

«Подожди, – неожиданно не согласился алтарь. И, выбрав среди осколков самый, на его взгляд, маленький и легкий, протянул его мне. – Попробуй передать так, как мы с тобой делали раньше».

– Из рук в руки?

«Да».

Я, поколебавшись, забрал камень и, скрипнув зубами (все-таки тяжелый, зараза!), протянул Мэлу. Тот осторожно обхватил мои ладони своими. Немного подождал. А когда убедился, что через мои руки в него больше не кидают молниями, взглядом указал на черный постамент.

Держась друг за друга, как два утопающих за спасительное бревно, мы совместными усилиями дотащили осколок и ненадолго замешкались, не сразу сообразив, каким образом его уложить на нужное место. Коленки – коленками, но верхний ряд уже успел добраться мне до груди, так что просто взять и кинуть туда камень представлялось довольно проблематичным делом. Мэл, правда, вскоре нашел выход – забравшись в нишу за постаментом, он, как самый настоящий паук, ловко вскарабкался наверх, впиваясь когтями в неподатливую стену. Уже оттуда протянул закрытые перчатками руки. Бережно принял от меня тяжеленный камень. И одним движением скинул его на статую, успев сделать это до того, как из осколка выстрелила очередная молния.

Убедившись, что никто не пострадал, я смерил изучающим взглядом зависшего над постаментом «паука», но в нишу Мэл вписался практически идеально. Ее глубины как раз хватило, чтобы там разместилось его немаленькое тело, а ширина оказалась именно такой, чтобы длинные, умеющие ловко пружинить лапы удобно уперлись в стены и спокойно удерживали бывшего Палача на весу, тем самым превращая его в ту самую систему рычагов, о которой я размышлял далеко не первый день.

Я тогда, правда, не думал, что эту роль может выполнять живая сила. Но в самом деле – почему нет? Особенно если Мэл сумеет взять на себя немаленький вес осколков?

«Очень удачная позиция», – подтвердил мои выводы Ал, с любопытством взглянув на висящего вниз головой Палача.

– Попробуем еще раз? – предложил я, мысленно прикидывая, как лучше использовать неожиданного помощника.

Служитель с алтарем быстро переглянулись. Затем мы коротко обсудили варианты, в результате чего поверх каменных перчаток на руках Мэла появился дополнительный слой зеркальной брони. После этого мы все вместе забросили наверх еще один камень, заполучив в ответ от бога новую молнию, только на этот раз – без неприятных последствий. Потом попробовали второй, третий, четвертый раз, постепенно доводя толщину брони до необходимого уровня. А как только стало ясно, что Мэл не только не страдает от молний, но и совершенно спокойно переносит нагрузку, которая нам с Алом казалась неподъемной, алтарь заметно повеселел и в следующий раз подтянул к постаменту камешек побольше…

– Все в порядке, мастер Рэйш? – спросил Роберт, когда тем же вечером я появился в его маленькой спальне. – Вы выглядите усталым.

Я только отмахнулся:

– Насыщенный день. Но на то, чтобы дать тебе еще один урок, моих сил вполне хватит.

– Арт, в доме был посторонний, – сообщил Мэл, как только мы с мальчиком оказались на темной стороне. На этот раз зеркальную броню брат с себя не снял, поэтому его появление стало для Роберта неожиданностью. Вон как вздрогнул и зашарил глазами по темноте. Но для линз время пока не пришло. Приучать ученика к настоящей Тьме следовало постепенно, поэтому я сделал вид, что не заметил его реакции. – Следов нет, но запах чужой магии остался.

Роберт, когда я на него вопросительно посмотрел, перестал озираться и смущенно кивнул:

– Этим утром к нам снова приходил мастер Лорш. Сказал, что отец просил его проверить защиту в доме.

– Он что-нибудь нашел? – осведомился я, мельком оглядев комнату, но не найдя в своих заклинаниях признаков чужого вмешательства.

– Нет, мастер Рэйш. Он просто заглянул в комнаты, осмотрел все и ушел, так ни о чем меня и не спросив. На темную сторону больше не предложил прогуляться. Но я слышал, как он беседовал внизу с матушкой. Они говорили о новом деле, которым занимается отец. Это правда, что в Алтире начали похищать светлых магов, мастер Рэйш?

– Правда, – спокойно подтвердил я. – Причем не только светлых, но и темных. Именно по этой причине мы с тобой сейчас отправимся на кладбище, и ты начнешь в срочном порядке осваивать боевые и защитные заклинания. Мэл, проверь дом. Сюрпризы по возвращении нам не нужны.

Бывший Палач, успев подсмотреть мои мысли, понятливо угукнул и испарился, а я взял ученика за руку и одним прыжком перебросил на плато близ знакомой деревеньки. Пора было приобщать мальчишку к настоящему делу. Второго подходящего для экспериментов валуна там, правда, не нашлось, поэтому в качестве практического пособия пришлось вспомнить уроки мастера Этора и на скорую руку поднять парочку дряхлых зомби, чтобы мальчишке было на ком тренироваться.

При виде выбравшихся из могил мертвецов Роберт сперва опешил, затем озадачился и наконец одарил меня задумчивым до крайности взором. Еще бы. Ведь теорией с ним по-прежнему занималась дотошная и скрупулезная Хокк, а информация о различиях между некросами и магами Смерти давалась ученикам в первую очередь. Тем не менее напрашивающихся вопросов мальчик так и не задал. Зато изъявил рьяное желание научиться всему, что я мог ему показать. А структуру атакующих заклинаний вообще запомнил с лету. Мне даже повторять ничего не пришлось, потому что он с первого раза и без единой ошибки воспроизвел все до единого боевые знаки. Причем настолько уверенно, словно полжизни только тем и занимался, что уничтожал ими всевозможную нежить.

А ведь это была другая магия, которая не имела ничего общего с той, которой он пользовался раньше. Совсем иные принципы построения заклятий, иные методы насыщения их силой. Да что там говорить! Прямое обращение ко Тьме даже для опытных и немало поживших магов являлось чем-то из ряда вон выходящим! Но Роберт справился со своей задачей блестяще. И я даже глазом моргнуть не успел, как мальчишка в труху разнес несчастных мертвяков, заставив меня поднимать их заново.

Я знаю, пребывая во Тьме, маг Смерти способен запомнить и воспроизвести каждое обороненное в ней слово, помнит каждый жест и каждую тень, которую когда-либо здесь видел. Тьма щедра к тем, кто считает ее своим домом. Поэтому помимо устойчивости к холоду и сводящему с ума шепоту она нередко одаривала нас и другими полезными умениями. Вроде безупречной памяти. Скорости. Умения ходить прямыми тропами. Именно благодаря этому обласканный ее вниманием пацан всего за пару свечей сумел запомнить и без усилий воспроизвел около двух с половиной десятков заклинаний, которые я счел, что ему следует изучить в первую очередь.

Признаться, когда он в третий раз разнес на куски полуразложившихся зомби, я даже испытал нечто похожее на гордость при мысли, что Тьма подарила мне такого способного ученика. Но, заметив, что мальчик стал чуточку менее внимательным, я тут же остановился – из моей памяти еще не успел выветриться день, когда этот упрямец грохнулся в обморок. Резервы у мальчишки все еще были ничтожно малы. И я не стал рисковать, опасаясь исчерпать их до самого дна.

Давая ему время восстановиться, я принялся рисовать на земле остальные знаки, очень быстро закончив с атакующими и перейдя на защитные. Затем мы пробежались по основным заклинаниям классической школы магии Смерти. Немного заглянули в умения некросов. Пару интересных вещей опробовали здесь же, на плато, использовав в качестве подопытного материала все тех же невезучих зомби. А когда к нам присоединился Мэл, мы устроили небольшой показательный поединок, который привел маленького жнеца в абсолютный, просто совершеннейший восторг.

Идею создавать из Тьмы оружие он тоже принял сразу и без оглядки, моментально сотворив кинжал под собственную руку. Особенности работы с ним я тоже успел показать и объяснить нюансы, но вот попрактиковаться с кинжалом Роберт не успел – времени до совещания в ГУССе осталось совсем немного, поэтому мне пришлось завершить урок и вернуть осчастливленного мальчишку домой. Но уже уходя из своего бывшего дома, я вдруг поймал себя на мысли, что теперь мне за Роберта не страшно. И если его развитие как темного мага будет продолжаться такими же темпами, то очень скоро он сможет дать отпор не только нежити, но и любому магистру.

О том, почему мы задержались в его доме, я Роберту, естественно, не сказал. Но как только пацан уснул, отправил брата по следу, который снял с темной стороны особняка лорда Искадо. А то мало ли? Вдруг этот настойчивый мастер Лорш вовсе не по инициативе отца интересовался благополучием мальчика? В ситуации, когда любой темный маг и любая светлая магиня могли следующей ночью попасть на алтарь, я предпочитал сто раз все проверить, прежде чем начать кому-то доверять.

Глава 12

Когда я зашел в кабинет Корна, все уже собрались. Даже герцог и тот умудрился прийти вовремя. Правда, на этот раз на мое опоздание никто не обратил внимания. Только Йен, как всегда, одарил укоризненным взглядом, а шеф неприветливо буркнул:

– Что тебя задержало на этот раз, Рэйш?

Я молча положил ему на стол чистый лист бумаги.

– Это что? Заявление на увольнение? – мрачно пошутил Корн.

– Обойдетесь. Просто мне показалась интересной одна странность во вчерашних убийствах, поэтому сегодня я попросил у Рона поднять все дела за последние пятьдесят лет, где фигурировали безголовые призраки. И все, что он нашел, я вам только что показал.

Брови шефа ненадолго сошлись на переносице. Но, надо признать, думал маг быстро. И, вспомнив, в каком именно виде мы застали вчера обезглавленных магов, пришел к единственно верному выводу:

– Это была не случайность.

– Да, – согласился я, опускаясь в кресло у окна, рядом с прислушивающимся к разговору Аароном Искадо. – Когда я расследовал убийства в Верле, а затем поднимал информацию в отношении похожих убийств в Триголе и его окрестностях, то присутствие Палача не вызывало никаких сомнений. Он периодически оставлял после себя следы. Характерный способ убийства во многих случаях сочетался с наличием безголовых призраков. А в столице за полвека ни одного такого призрака не появилось. В связи с чем у меня возник вопрос к милорду герцогу – ваше сиятельство, ваши люди, случайно, не обнаружили у найденных рядом с трупами артефактов какие-нибудь дополнительные свойства?

Герцог Искадо помрачнел.

– Я хотел поговорить об этом позже. Но раз уж вы подняли эту тему… да, Рэйш. Артефакты оказались с секретом. Они не только смогли удержать на месте вестников смерти, но и сумели разорвать привязку души к мертвому телу.

– То есть после смерти души магов сразу ушли? – не преминул уточнить Корн.

– Совершенно верно. В отличие от вестников для них тот купол, который мы видели над телами, оказался проницаем.

Я ненадолго прикрыл глаза.

– Судя по тому, как быстро вы управились с этой задачей, наличие подобных артефактов не явилось для вас большим открытием, милорд.

– Вы правы. У нас действительно есть определенные наработки по этой теме, – после недолгого молчания признал герцог. – Но до сегодняшнего дня я считал их абсолютно секретными.

Я удовлетворенно кивнул, получив подтверждение своим догадкам, но не стал развивать тему дальше – вряд ли его сиятельство будет откровенничать в присутствии посторонних. А если и будет, то точно не здесь и не сейчас.

– Рэйш, ты закончил? – подозрительно серьезно осведомился Корн, когда в кабинете снова воцарилась тишина. Я кивнул. – Тогда все же предлагаю обсудить все по порядку и обговорить варианты действий в связи со вчерашними событиями.

Я откинулся на спинку кресла и снова прикрыл глаза, демонстративно отстранившись от происходящего.

Все самое важное, о чем мог рассказать нам Илдж, я уже знал. Да, в доме на Звенящей мы тоже нашли обезглавленные трупы сотрудников спецотдела дворцовой стражи. Да, все они были убиты так же быстро и умело, как в особняке на Золотой. Поставленные ими ловушки оказались нетронутыми. Единственное отличие заключалось в том, что никаких следов перетаскиваемых в гостиную тел во втором доме мы не нашли. Их словно по воздуху переправили в гостиную, после чего оставили в тех же позах, а затем точно таким же способом придержали вестников смерти. Ну и, само собой, метка пропавшего мастера Смерти была надежно заблокирована, так что даже ищейки герцога… а они, я верю, даже сейчас продолжали перерывать столицу верх дном… до сих пор ничегошеньки не нашли. И не найдут, я думаю, потому что с высокой долей вероятности их невезучий коллега находится сейчас в каком-нибудь закрытом, тщательно экранированном от магии помещении и, получив щедрую дозу сколаниса, медленно дозревает до нужного состояния.

На мой взгляд, было довольно рискованно похищать одного из сотрудников королевского ведомства, да еще так открыто. А с другой стороны, этим убийца сумел показать, что наши попытки остановить его нисколько не впечатляют. Он действовал смело, дерзко и снова – до отвращения точно. Так что если следующей ночью Алекс Дуорн умрет на алтаре, можно будет не сомневаться, что его смерть станет этакой показательной акцией. И еще раз докажет, что убийца не только прекрасно подготовлен, но и не боится демонстрировать это нам.

Личности принесенных в жертву коллег меня почти не интересовали. Да, именно что «почти», потому что мне казалось необходимым знать, не был ли это кто-то из знакомых мне людей.

Как оказалось, нет. Никого из них я не знал, и никто из них не имел отношения ни к Управлению городского сыска, ни к городской страже, ни к спецотделу герцога Искадо. Неизвестный мне темный и оставшаяся безымянной целительница не имели отношения к нынешним владельцам дома. Они, если верить Илджу, даже друг с другом знакомы не были. И это в очередной раз подтверждало, что прямой связи между жертвами мы скорее всего не найдем. Первые два случая были, вероятнее всего, исключением. А значит, запоминать чужие имена, род деятельности и особенности биографии не имело особого смысла.

А вот то, что убийца сумел организовать отвлекающий маневр, было важно.

О том, что Управлением принято решение об установке ловушек, до самого последнего момента не знали даже начальники участков. Корн лишь незадолго до полуночи дал добро на проведение операции, причем исключительно силами герцога Искадо. Следовательно, убийца… да, я и о возможном предательстве уже подумал… тоже не мог об этом знать. А значит, он не только талантливый организатор, но еще и умеет быстро приспосабливаться к ситуации. Более того, управлять действиями своего помощника на расстоянии, как я – Мэлом, он скорее всего не способен. Да, в этом я могу и ошибаться, но тогда вопросы тем более снимались. А если же я прав, то это значит, что Палач… или очень похожая на него тварь… могла видеть магические знаки. Как минимум ориентировалась в боевой магии, умела правильно оценивать ситуацию и оказалась достаточно разумной, чтобы самостоятельно принять решение и с безукоризненной точностью его выполнить.

Поверьте мне на слово, обычный зомби на такое не способен. Да и разбитое в гостиной зеркало наводило на размышления. Во втором доме мы его, кстати, не нашли. А ведь сотрудники ГУССа, как и велел вчера Корн, заранее вынесли из зданий все подозрительные предметы. А то, что нельзя было вынести вроде плитки в подвалах, они со всем тщанием привели в негодность. Но и этого оказалось недостаточно, чтобы предупредить появление Палача.

– Зеркало в подвале не принадлежит господину и госпоже Найкэ, – через некоторое время сообщил немаловажную весть Илдж. – Зато его опознал их сосед, у которого в ту же ночь пропал из холла важный предмет интерьера.

Хм. Из того, что мы вчера увидели, получалось, что Палач сориентировался по ситуации и, обнаружив, что попасть в нужный дом не способен, нашел изящный выход из ситуации. Чисто теоретически, учитывая его возможности и временные рамки, в пределах которых он мог появляться в нашем мире, это было осуществимо. Но я, если честно, ни разу не рассматривал такую возможность. Просто не сообразил.

Важно было также и то, что если в особняке на Золотой после гибели магов разбитое зеркало осталось лежать на полу, то из второго дома его кто-то предусмотрительно забрал. И это еще раз доказывало, что на Золотой Палач действовал скорее всего в одиночку.

– Милорд, что вы можете сказать о происхождении найденных на последнем месте преступления артефактов? – спросил Корн, когда бедняга Илдж выдохся, а остальные начальники участков не пожелали его дополнить.

Аарон Искадо очнулся от невеселых дум, в которых пребывал во время доклада, и поднял на нашего шефа тяжелый взгляд.

– Первоначальное предположение о том, что это – одна из старых разработок Ордена, подтвердилось, – замедленно сообщил он, почему-то покосившись в мою сторону. – Артефактам лет сто, не меньше, и оба они оказались повреждены. По этой же причине заряд держали сравнительно недолго, а при нарушении структуры заложенных в них заклятий ограждающие купола потеряли стабильность и дали вестникам возможности выполнить свою функцию.

– Правильно ли я понял: даже если бы нам не удалось повредить заклинание, то в скором времени защита над телами все равно бы спала? – уточнил Корн.

– Совершенно верно. Мои специалисты считают, что через три четверти свечи артефакты и без дополнительной помощи растеряли оставшийся заряд.

– То есть прятать их убийца изначально не собирался…

– По-видимому, так, – с бесстрастным лицом согласился герцог. – Но самое скверное, что он знает о нас. Определенно знаком с нашими методами. В курсе наших старых разработок, и не исключено, что это далеко не весь список возможностей человека или группы, которая нам противостоит.

– Вы проверили старые тела в хранилище? – мгновенно насторожился Корн.

«Вы подозреваете кого-то из своих?» – едва не брякнул вслух я.

Герцог, словно услышав, снова на меня покосился.

– Всего свечу назад получил полный отчет. Боюсь, вы были правы, Рэйш, когда советовали убедиться в целостности останков. Сегодня мы сверили накладные и учетные документы: у одного из четырех хранящихся у нас тел не хватает головы.

«Значит, все-таки Палач…» – рассеянно подумал я, когда совещание подошло к концу, а Корн с герцогом Искадо пришли к выводу, что на этот раз двум ведомствам лучше действовать сообща.

В обсуждении я почти не участвовал – что поделать, если я предпочитал работать в одиночку? Но мысли о Палаче упорно крутились в моей голове, а в памяти то и дело всплывали подробности схватки в Алторийской трясине. Конечно, сейчас я знал гораздо больше об этих существах, и, пожалуй, столкнись мы снова, помощь мастера Нииро мне бы, наверное, не понадобилась, но все равно это был опасный противник. И, краем уха прислушиваясь к разговору коллег, я напряженно искал выход из ситуации.

Сложность заключалась в том, что у меня почти не было информации по умениям магов герцога и по возможностям имеющихся у них на вооружении артефактов. Но если исходить из вчерашнего провала, эти возможности не так уж велики, а значит, с высокой долей вероятности в открытой схватке с Палачом у этих парней попросту не будет шансов. Быть может, если согнать побольше народу, использовать наряду с обычным оружием мощные боевые заклинания, окружить тварь и всем вместе сотворить нечто воистину убойное, то что-то путное получится. Да только вот беда – вряд ли Палач будет терпеливо ждать, когда его укокошат. Тем более если магия его практически не брала. А в отношении простого оружия это был еще более спорный вопрос, ведь в свое время мы с Нииро с огромным трудом пробили его дубленую шкуру. И то я в последний момент сжульничал, использовав против обезумевшего служителя его же собственную секиру.

Зная нынешние возможности Мэла, я почти не сомневался, что вчера Палачу удалось магов застать врасплох по той очевидной причине, что ауры светлых он, как и я, прекрасно видел с темной стороны. А засаду темных соответственно обнаружил с нижнего уровня, тогда как сам до последнего момента находится вне досягаемости и вне зоны видимости как первых, так и вторых. Это означало, что для того, чтобы убить тварь, ее сперва надо будет выманить на привычный для темных уровень. Но чем выманить? И как убедить ее там задержаться, а уж тем более уговорить ее не использовать в бою темные тропы? Разве что самому ее спровоцировать? Попытаться увести от места преступления и где-нибудь втихую прибить? А что? Мои шансы намного выше, особенно если взять в помощники Мэла. Но вот пойдет ли Палач за мной? И сумею ли я удержать его на расстоянии, прежде мы окажемся вне досягаемости визуализаторов? А если он окажется проворнее Мэла? Что, если мне с ходу придется воспользоваться темной тропой? Или ненароком продемонстрировать Корну с его сиятельством доспех? А то и еще хуже – у всех на виду выудить из Тьмы облагороженную Алом секиру?

Но даже если допустить, что мне удастся привлечь внимание твари и где-то в глуши ее прибить, возникала другая проблема. За ту неделю, что мы за ней охотились, ни я, ни Мэл не нашли в столице ее следов. Никто из нас даже не знал, как она выглядит! А значит, истинная сила твари оставалась неизвестной. На ее след мне встать было не дано. А приманить ее, просто выйдя в центр города и прокричав ее имя (кто бы, кстати, его сказал), у меня скорее всего не получится. Так что, по сути, единственный способ ее поймать – это подстеречь рядом с местом убийства. А это снова возвращало нас к проблеме раскрытия моих способностей.

– О чем задумался, Рэйш? – как всегда не вовремя отвлек меня от раздумий Корн, и все присутствующие, включая герцога, повернули головы в мою сторону. – Ты ведь у нас главный специалист по Палачам. Возможные варианты мы с его сиятельством уже проработали. Но мне было бы интересно услышать твое мнение.

Поскольку большая часть обсуждения все же добралась до той части моего сознания, которая отслеживала происходящее в кабинете шефа, повторять эти самые варианты не было необходимости. Собственно, его сиятельство предлагал больше не рисковать людьми и оставить засаду на улице, окружив оставшиеся на примете шесть домов плотным кордоном из лучших имеющихся в наличии магов. Ядром этих групп сделать его боевые пятерки и им в задачу вменить поимку и уничтожение опасной твари с использованием имеющихся у спецов артефактов и дополнительной поддержки магов Управления.

Корн, к моему удивлению, больше склонялся к повторению варианта с ловушкой. Согласившись с герцогом, что понапрасну губить людей не стоит, он предложил изменить конфигурацию ловушки и использовать в этом качестве не две отдельные магические конструкции, а одну. Только очень большую. Фактически – по размерам с весь дом. А чтобы скрыть наличие рун, знаков и заклинаний, предлагал вмонтировать эти элементы в уже имеющуюся на стенах защиту. Благо днем его аналитики со всех сторон изучили вопрос ее совмещения с некоторыми видами заклинаний и пришли к выводу, что кое-какие разновидности ловушек на демонов в защиту дома все-таки можно попробовать вплести.

Идея Корна грешила лишь двумя недостатками – она была слишком сложна и для ее реализации у нас осталось мало времени. К тому же никто не мог дать гарантий, что защита примет чужеродную магию. И даже если этим будут заниматься все мастера и некросы Управления, то сразу на шести домах за оставшиеся до полуночи пару свечей такую работу провести не удастся.

– Я бы предпочел обождать с облавой, чтобы с гарантией использовать второй вариант, – после недолгих размышлений признался я. – Так безопаснее. А в случае неудачи мы потеряем только время и всего две жизни, что в данной ситуации приемлемо. Но поскольку его сиятельство на это скорее всего не пойдет… – Я бросил выразительный взгляд на потемневшее лицо герцога, – …то предлагаю совместить обе идеи. Только вместо ловушки использовать и увеличить до размеров особняка один из темных знаков. К примеру, Трясину, Оглушение или Страх. Насколько мне известно, знаки – именно та часть темного искусства, к которому Палачи хоть как-то, но все же сохранили чувствительность. Поэтому есть неплохой шанс, что Трясина его замедлит, Оглушение сделает более уязвимым, а Страх может заставить ненадолго растеряться. Если же я ошибаюсь, то хозяин у Палача – человек. И уж он-то точно должен быть подвержен воздействию этого вида магии.

– Почему тогда не использовать больше знаков? – после недолгого молчания предложил Корн. – Или заклинания и знаки одновременно?

– Мой опыт показывает, что чем больше знаков, тем выше вероятность, что их заметят. Палач – существо осторожное. Но при этом он работает наверняка. Если предположить, что он выполняет функции не только убийцы, но и охранника, то скорее всего в дом он зайдет первым. А значит, именно на его возможности нам и нужно ориентироваться.

– Что будет, если он заметит ловушку?

– Как минимум предупредит хозяина и исчезнет прежде, чем мы его поймаем. Но гораздо более вероятно, что он начнет убивать всех, кого найдет поблизости. После этого ритуал все равно будет проведен, только жертв станет намного больше.

– По-твоему, если нам удастся загнать Палача в ловушку, это не насторожит его хозяина? – тихо спросила с подоконника Хокк.

– Насторожит, конечно. Но его сиятельство очень верно вчера заметил: человек, который все это организовал, так или иначе привязан и ко времени, и к месту. С Палачом или без, он все равно будет вынужден закончить дело. Поэтому-то я и сказал, что второй вариант гораздо более вероятен.

– А если мы поймаем Палача, а хозяин попытается его освободить?

– Не исключено, что так и будет. Поэтому я предлагаю бить сразу на поражение.

– Как ты узнаешь, что Палач уже на месте? – не унималась магичка. – Он же не оповещает нас о своем приходе. В последний раз даже зеркало с собой приволок, и все наши надежды на разбитую плитку улетели коту под хвост.

Я невесело хмыкнул:

– Ты снова права. Таких амулетов, чтобы могли его засечь, у меня нет. Да и в Управлении его сиятельства, я полагаю, тоже, иначе его люди уже давно действовали бы самостоятельно. Но в данный момент у меня есть лишь одна идея, как с абсолютной гарантией понять, что Палач находится на месте, – это спрятать в доме очень маленький и очень слабый амулет, способный измерять напряжение магического поля. Который в нужный момент обязательно перегорит и тем самым даст нам сигнал.

– Но это же произойдет, когда начнется обряд, – неожиданно нахмурился Норриди.

– Да, Йен, – тихо уронил я. – Нам придется дождаться, пока Палач кого-нибудь убьет, и в момент начала обряда активировать скрытые в доме знаки. В любом другом случае мы обязательно опоздаем. А так есть шанс, что Палач замешкается и мы сумеем его достать. И в то же время существенно падает риск того, что ослабленный ритуалом хозяин надумает за ним вернуться.

– Арт, но это же… – прошептал Йен, уставившись на меня диковато расширенными глазами. – Ты ведь сам говорил, что Палач слишком быстр. Даже если он влипнет в один из знаков, снаружи должна быть сильная команда. Маги… и темные, и светлые… наверняка для этого даже боевой пятерки будет недостаточно!

– Скорее всего да.

– И мы же не знаем, где произойдет следующее убийство!

– Пока – нет.

– А значит, и облава полноценной уже не получится! Мы ведь даже сейчас вынужденно распыляем силы! У нас осталось еще шесть домов… шесть, Арт!

Я кивнул.

– А шанс всего один. Все верно. Потому что во второй раз Палач такой ошибки не совершит. Я скажу больше: поняв, что мы подобрались достаточно близко, он может начать убивать направо и налево. И не только сотрудников Управления. Получив приказ убрать всех, кто мешает хозяину завершить ритуал, он будет убивать столько, сколько нужно. Помнишь Верль? Помнишь, о чем говорил Уэссеск? Представляешь себе масштаб бойни, которую способна устроить даже одна такая тварь? Тогда, надеюсь, ты понимаешь, почему второго шанса у нас не будет. И почему мне так не хочется рисковать жизнями мирных граждан, особенно зная, что у каждого из них в доме есть хотя бы одно зеркало.

– Но ведь гарантия того, что мы не ошиблись с адресом, может появиться лишь в одном случае… – У Норриди внезапно сел голос. – Арт! Мы сможем стянуть все свои силу в одну точку, только есть дом останется всего один! Точнее, если он будет последним.

В воцарившемся молчании я перехватил понимающий взгляд герцога и отвернулся.

– Да, Йен. Только тогда у нас появятся хорошие шансы убить Палача. Но я не уверен, что наше руководство одобрит такое решение.

Глава 13

Оставив коллег обсуждать мое сомнительное предложение, я спустился в холл и со вздохом уселся на первый попавшийся диван. Времени до полуночи оставалось немного, и Корну с герцогом предстояло сделать нелегкий выбор. Один вариант был прост, очевиден и дарил ложную надежду на то, что убийства еще можно остановить. Второй выглядел циничным, мерзким, но давал больше шансов уничтожить опасную тварь, причем с минимальными потерями. Был, конечно, еще и третий, не озвученный мною вариант, но его я решил приберечь на потом. И лишь услышав окончательный выбор начальства, приступить или же, наоборот, отказаться от его реализации.

Пока я подыскивал повод покинуть команду Корна и шансы на победу в схватке с Палачом, неожиданно пришел сигнал от Мэла. Оказывается, брат закончил с последним заданием и терпеливо ждал меня снаружи, чтобы доложить о результатах проверки мастера Лорша.

– С виду он чист, – коротко сообщил Мэл, когда я выбрался на темную сторону, свернул на соседнюю улочку и спокойствия ради спустился на нижний уровень. – Аура обычная. Свежих меток убийцы на ней нет. Запрещенными артефактами не балуется, схронов в доме не прячет, пользуется стандартной защитой и довольно плохо видит во Тьме. Я трижды оказывался от него на расстоянии удара, но он ни разу толком не насторожился.

– Докуда ты его отследил?

– До дома на Сенной. Похоже, он входит в одну из пятерок герцога Искадо. По крайней мере, снаряжение у них практически одинаковое, а остальные четверо встретили его как старого друга. Сейчас он находится там.

– Значит, боевик. Занятно… – задумчиво пробормотал я, пытаясь понять, с какой же именно целью отец Роберта просил его проверить собственный дом. Быть может, пацан был неосторожен? Или кто-то заметил его ночные отлучки? Хотя нет. Если бы отец только заподозрил, что мальчишка по полночи где-то пропадает, Роберта уже ждал бы вдумчивый допрос. Возможно, зная о плачевном состоянии Хокк, герцог просто решил, что кашу маслом не испортишь и два темных мага все же лучше, чем один.

– Проследи-ка за ним, – наконец обронил я. – И проверь ауры у остальных. Чем Фол не шутит? Если у герцога из секретного хранилища пропадают мертвые головы, может, у него в команде завелся не один предатель?

– Что за головы? – неожиданно заинтересовался Мэл.

Я коротко рассказал о трупах его бывших коллег по ремеслу.

– Это возможно, – без колебаний подтвердил брат, когда я закончил. – При необходимости мы способны полностью восстановиться менее чем за год. Даже если от тела осталась одна головешка. Для этого нужен хозяин и очень много пищи.

– Ты имеешь в виду магию?

– Можно и души. Нам все равно, какую энергию поглощать. Правда, души гораздо питательнее. И если нас долго не кормят, мы способны поглотить их в себя целиком.

Пока я переваривал информацию и проводил параллель со столь длительным отсутствием в столице безголовых призраков, Мэл так же неожиданно замер и, повернув голову в сторону, напряженным голосом сообщил:

– Арт. Кто-то только что открыл поблизости темную тропу.

– Где именно?! – вздрогнул я.

– Прямо возле входа в Управление. Кто именно это сделал, не скажу, но я ощущаю волнение в пространстве. Думаю, нам стоит вернуться.

Сорвавшись с места, я прямо на ходу набросил на доспех невидимость, вынырнул на верхний слой и со всех ног кинулся к зданию ГУССа. В смысле, не пешком, конечно, помчался, а открыл тропу и одним прыжком оказался возле главного входа, едва успев заметить, как растворяется в воздухе крохотное черное облачко – единственное свидетельство того, что здесь действительно кто-то побывал. Ну, если не считать лежащего на мостовой холщового мешка, на одном боку которого прямо на глазах стремительно расползалось кровавое пятно.

– След взять сможешь? – отрывисто бросил я, не сомневаясь, что Мэл услышит.

– Нет, – тихо шепнул за спиной ветер. – Даже для меня прямые тропы – это место, где встать на чужой след невозможно. А тебе стоит соблюдать осторожность, брат. Ал нам, конечно, помог, но не забывай: невидимость перестает быть абсолютной, как только ты начинаешь двигаться.

Я досадливо дернул щекой, но все же отступил в тень и осторожно отошел за угол. После чего сбросил невидимость и доспех, никем не замеченным вернулся сперва в реальный мир, а затем и в здание Управления. Лишь после этого поднялся в кабинет Корна и бросил с порога:

– Шеф, вам посылка. Доставщик со мной общаться не пожелал, поэтому «подарок» лежит у входа. Желаете посмотреть?

Видимо, голос у меня при этом был не совсем обычным. Или же Корну моя бледная физиономия не понравилась. Как бы там ни было, он сразу же встал, обменялся тревожным взглядом с герцогом Искадо, после чего быстрым шагом направился вниз и, оказавшись на улице, настороженно огляделся.

Я молча протянул ему визуализатор, который чуть раньше бесцеремонно забрал у Йена. И через несколько мгновений у Корна окаменело лицо.

– Что это, Рэйш? Кто принес? Когда?

– Только что. Похоже, «привет» от одного нашего знакомого. Мы от него один раз такой «подарок» уже получили. Помните Брюса Ольерди?

– Достань его, – тихо попросил шеф, и я послушно нырнул на темную сторону. Невидимый Мэл, прятавшийся на крыше соседнего дома, в это время тщательно отслеживал и улицу, и ближайшие здания, но пока молчал. А значит, за нами никто не наблюдал.

Когда я вернулся и положил окровавленный мешок на мостовую, из Управления успели выбежать все – Хокк и Йен, Рош и Илдж, даже Эрроуз с герцогом подтянулись и теперь с одинаково мрачными лицами изучали подозрительную находку. О том, что находится внутри, догадаться было несложно – под мешковиной уже натекла целая лужа, да и о «подарке» из Кривого переулка, полагаю, никто из нас забыть не успел.

Когда Корн сделал выразительный жест, я наклонился и, поймав брошенный Рошем нож, вспорол мешковину на всю длину, а затем осторожно развел в стороны окровавленную ткань. Несколько мгновений смотрел на небрежно сложенные друг на друга, аккуратно порубленные куски, некогда бывшие человеческим телом. По достоинству оценил нашинкованные прямо вместе с костями и уложенные ровными рядками голени. Правильно догадался, почему обрубки бедер были перетянуты кожаными жгутами. Затем отыскал лежащую сверху, совершенно целую голову. Взглянул на совсем еще молодое лицо. И, недрогнувшей рукой опустив незнакомому парню веки, заметил:

– Кажется, наш враг начинает терять терпение.

У Корна на скулах заиграли желваки.

– Скорее, он выразил недовольство нашими действиями. Милорд, вам знаком этот человек?

Герцог заторможенно кивнул:

– Это Алекс Дуорн. Хороший был маг… жаль, что так скверно умер. Придется сообщить родным, что надеяться больше нет смысла.

– Его что… еще живого кромсали?! – звучно сглотнул Йен, остановившимся взглядом уставившись на жгуты.

– Мертвому не было смысла перетягивать сосуды, – деревянным голосом отозвалась Хокк. – Кто-то очень хотел, чтобы парню было плохо. И заранее позаботился, чтобы он раньше времени кровью не истек. Но зачем его было мучить? Чтобы выяснить то, что он знал, не обязательно было применять пытки. Достаточно просто воздействовать на разум.

– Никто на него не воздействовал, – отвернулся от тела Корн. – Да и сколаниса мы в его крови скорее всего не найдем. Его убили не ради того, чтобы что-то выпытать. И даже для ритуала он не понадобился – у убийцы и без него нашлись прекрасные кандидаты. Это были не пытки, Хокк. И даже не допрос.

– Тогда что же?

– Предупреждение, – ответил вместо Корна я. – Тот, кто это сделал, непрозрачно намекнул, что ему не нравится наше внимание. Раньше убийце это не мешало. Он никого не трогал, пока мы сами не полезли на рожон. Но теперь ему надоело играть, поэтому он предупреждает: хватит. Если не остановимся, он начнет убивать нас одного за другим. Так же, как убил сегодня Алекса Дуорна.

В этот момент в кармане шефа подал сигнал переговорный амулет.

– Господин Корн, только что пришла информация из Ордена: к ним прилетел вестник Алекса Дуорна, – донесся из переговорника незнакомый мужской голос.

– Принято, – тихо ответил Корн, на мгновение прикрыв глаза. Но прежде чем он убрал артефакт в карман, оттуда раздался еще один сигнал.

– Шеф, время к полуночи. И мне надо знать, по какому плану работаем, – спросил еще один сотрудник ГУССа. – Люди уже расставлены. Все готово. Ждем только приказа.

Корн немного помолчал, буравя тяжелым взглядом содержимое мешка. Затем сжал амулет в ладони, обменялся быстрым взглядом с его сиятельством и коротко бросил:

– Действуйте по первому варианту.

Спустя три четверти свечи я вместе с Йеном и Хокк уже трясся в бешено мчащемся по городу кебе и старался не думать, по какой причине ровно в половине первого ночи одна из команд Корна вдруг перестала отвечать на позывной. Вместе с тремя нашими магами связь одновременно исчезла и с боевой пятеркой герцога, и сразу с дюжиной парней из городской стражи, которые в обязательном порядке таскали с собой переговорники.

Вопреки ожиданиям недобрая тишина в эфире снова затронула команду, размещенную на восточном участке. Илдж, не получив от них ответа в срок, так переменился в лице, что на него стало больно смотреть. Да и немудрено – ведь это был уже знакомый нам адрес. Проклятый дом на Золотой улице, откуда «труповозка» буквально сутки назад вывезла пять обезглавленных тел. И где по идее хотя бы в ближайшие пару дней не стоило ожидать нового удара.

Говорят, заклятие дважды в одну цель не бьет… угу. Как же. Скажите об этом герцогу Искадо, в глазах которого сейчас плескалась бессильная ярость. Или парням, с которыми мы не смогли сегодня связаться. Особенно их родным, которым с высокой долей вероятности уже сегодня из Управления придет извещение с траурной черной ленточкой на конверте.

Из кеба я выбирался с тяжелым сердцем. А в злополучный дом входил с еще бо́льшим грузом на душе. Никакой охраны вокруг особняка мы не увидели – те два десятка человек, которые должны были обеспечивать безопасность этого здания, бесследно испарились и с улицы, и из дома напротив, откуда велось наблюдение. Только на полу в гостиной виднелось несколько кровавых луж да на ковре осталось три круглых вмятины, словно там не так давно стояло хромоногое трюмо. Или же обычное зеркало, осколок которого один из магов заметил через визуализатор на темной стороне.

Поднявшись следом за Корном на крыльцо особняка, который был отмечен на схеме десятым, я прямо с порога ощутил горьковатый привкус на губах и едва уловимый запах тлена, который всегда бывает в местах, где только что побывала Смерть. Не знаю, ощущали ли светлые его так же, как я, но Корн впервые за неделю не отправил нас с Хокк на чердак и не спустился сразу в подвал. Вместо этого вниз он отправил Йена и Илджа, наверх сослал Роша и Эрроуза. К немалому удивлению последнего. Тогда как сам добрался до гостиной первого этажа и, остановившись на пороге, приложил к глазам визуализатор.

Милорд герцог от него не отстал и, опередив нас с Лорой всего на пару мгновений, тоже устремился в ту сторону. Наткнувшись в дверях на фигуру начальника главного столичного сыскного Управления, сперва непонимающе нахмурился. А затем тоже воспользовался прибором и точно так же, как Корн, окаменел, уставившись прямо перед собой.

Не выдержав напряжения, Хокк сорвала с шеи «очки» и почти бегом кинулась выяснять, отчего сразу у двух сильных духом мужчин, за годы службы видевших смерть во всех ее проявлениях, так резко побледнели лица. В два счета оказавшись рядом, она торопливо заглянула в гостиную. Ненадолго обратилась в статую, а затем вдруг отшатнулась и с прерывистым вздохом прислонилась к ближайшему косяку. После этого мне оставалось только нырнуть на темную сторону и самому на все посмотреть. Правда, я хоть и подозревал, что зрелище будет не для слабонервных, все равно оказался не готов к тому, что увидел.

Вся гостиная на темной стороне оказалась залита кровью. Причем не брызгами, не отдельными каплями… туда словно из бочки плеснули, щедро окатив все помещение от пола до самого потолка. Кровь была на постаревших гобеленах. Кровь замерзшими ручейками струилась вдоль кромки сперва намокшего, а затем обледеневшего ковра. Застывшие алые шарики отвратительно громко похрустывали под сапогами. И даже хрусталь на люстрах побагровел, будто их целиком окунули в кровавую ванну.

А еще посреди комнаты лежали тела. Много тел… гораздо больше, чем было людей у Корна в засаде. Наваленные беспорядочной грудой, они больше походили на сломанных кукол. Обледеневших, исковерканных, вскрытых от горла до паха кукол, с которыми кто-то сперва жестоко позабавился, а затем зашвырнул в кладовку и беспечно забыл.

Я уже видел такое раньше – пирамида из человеческих тел была до отвращения похожа на ту, что я недавно сжег в логове умруна. Эта, конечно, оказалась поменьше – верхние тела совсем чуть-чуть не доставали до потолка. Но эти изломанные пальцы, торчащие в разные стороны руки, свисающие с них, словно жутковатые гирлянды, кишки…

Мерзко. Отвратительно. Страшно.

И вдвойне страшно от того, что среди множества мужских тел определенно просматривались и женские. А наверху мне даже показалось, что из жуткой мешанины выглядывает и крохотная детская ручка. Будто Палач не удовольствовался убийством оставленных нами наблюдателей, а с широкой косой прошелся по соседним домам и зачистил их в радиусе половины квартала. А может, и не квартала. Поменьше. Может, всего лишь в радиусе ста шагов. Кто знает, где именно ему разрешил поохотиться хозяин?

Царящий в комнате запах смерти в какой-то момент стал таким удушающим, что я не выдержал и вернулся в обычный мир, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Корн и герцог Искадо к тому времени уже успели отмереть и прийти в себя. Хокк куда-то исчезла. Но даже не видя ее и не слыша снаружи характерных звуков, я вдруг понял, что магичку сейчас мутит. Более того, с ее аурой творилось нечто настолько странное, что я раздвинул плечами стоящих на пороге магов, вышел в коридор, отыскал уткнувшуюся носом в стену, бледную до синевы напарницу. А обнаружив, что ее амулет-накопитель почему-то сдох раньше времени, молча ее обнял, заново накладывая привязку. После чего увел напарницу в соседнюю комнату, так же молча усадил на диван. Затем нашел кухню, безошибочно отыскал в шкафу бутылку с чем-то воистину убойным. Налил в нашедшийся рядом стакан. Вернулся к Хокк. И, заставив ее залпом выпить забористую гадость, с облегчением увидел, как на ее омертвевшее лицо снова возвращается жизнь.

– Спасибо, Рэйш, – пробормотала она, сгорбившись в кресле, словно столетняя старуха. – Как-то слишком быстро все произошло… я даже не поняла, в чем дело.

– Там слишком много энергии Смерти. Амулет на такое не рассчитан. Так что сиди, сегодня ты мне не помощница.

– А ты? – глухо уронила она, не поднимая глаз.

Я молча пожал плечами.

А что я? Энергия Смерти в такой концентрации – вещь, конечно, опасная. Когда ее становится много, она уподобляется голодному вампиру и вместо того, чтобы рассеяться, начинает тянуть на себя силу из всего, что окажется поблизости. Поэтому-то в местах массовых жертвоприношений нередко гибнет трава, засыхают на корню деревья, там годами не живут птицы и звери, а любой, кто рискнет задержаться в таком месте подольше, рискует серьезно заболеть. Спросите у некросов – они подтвердят.

Конечно, со временем концентрация силы спадает, и когда-нибудь даже на месте захлебывавшихся в крови алтарей наступает затишье. Но сейчас… всего через полсвечи после гибели такого количества людей… от комнаты с трупами лучше держаться подальше.

Собственно, Корн неспроста так и не рискнул перешагнуть порог гостиной. Да и его сиятельство вперед не совался. Что же касается меня, то под одеждой уже давно холодил кожу невидимый взору доспех, да и к вниманию одной знакомой Леди я успел привыкнуть. И если уж Ее прикосновения научился переносить, то и остальное как-нибудь переживу. Главное, не задерживаться в этом месте надолго. И проследить, чтобы на протяжении хотя бы пары свечей туда не совали нос светлые – для них такое соседство точно не будет полезным.

Вернувшись в гостиную, я мельком покосился на ауры светлых и, перехватив помертвевший взгляд герцога, знаком посоветовал ему выметаться. Он, как ни странно, предупреждению внял. И послушно отошел, заодно прихватив с собой такого же пришибленного Корна.

Когда они удалились на достаточное расстояние, я закрыл дверь и опечатал ее одним из самых простых, но весьма эффективных заклинаний из арсенала среднестатистического темного мага. Затем прикрыл его парой таких же простых и малозатратных знаков. И лишь когда в коридор перестала сочиться концентрированная сила Смерти, я смог перевести дух. А светлые встрепенулись и, словно очнувшись ото сна, выдохнули.

Проследив за тем, с какой скоростью опустошается один из спрятанных под камзолом накопителей Корна, я окончательно успокоился. Отлично. Этот сейчас будет в норме. Да и у герцога, судя по вспыхнувшим глазам, тоже все в полном порядке. Угу. У него занятный амулетик в карманах припрятан – роль накопителя, похоже, играет массивный золотой перстенек на безымянном пальце. А вот какое заклинание сорвалось с его пальцев сейчас, я, если честно, не знаю. Не видел такого никогда. Но подозреваю, что его сиятельство не зря направил заклятие в подвал, откуда мягко и ненавязчиво сочился слабенький свет.

– Так, я вниз, – окончательно придя в себя, сообщил шеф и вяло махнул рукой в сторону лестницы. – Рэйш, помоги Рошу и Эрроузу, а Хокк пусть вызывает подкрепление. Надо разобраться с телами и понять, сколько народу успело пострадать. Милорд…

– Я иду с вами, – отозвался отец Роберта, одарив меня нечитаемым взглядом. – Только отдам пару распоряжений. Думаю, вам понадобится помощь.

Что на это ответил шеф, я уже не слышал. И вообще сделал вид, что меня это не касается. Но как только светлые пропали из виду, я мысленно прикоснулся к поводку, а затем посоветовал неотступно следующему за мной Мэлу присмотреть за этой странной парочкой и дать знак, если кто-то из них опять надумает сделать глупость.

Глава 14

Когда мы закончили с домом на Золотой, время уже близилось к полудню. Все, кого начальство согнало сюда убирать трупы, порядком вымотались. Корн, подсчитав количество жертв, окончательно потемнел лицом. Милорд герцог, честно пробывший в доме до тех пор, пока не уехала последняя «труповозка», стал до крайности неразговорчив. Хокк за это время успела трижды сменить амулет-накопитель. Но в итоге я все равно прогнал ее домой. А когда все основные дела были закончены, вышел в сад, отыскал ютящуюся в тени густого дерева скамейку и молча сел рядом с Йеном, который уже с полсвечи дышал свежим воздухом, но, судя по всему, до сих пор не мог прийти в себя.

– Восемьдесят четыре… – глухо уронил он через некоторое время. – Восемьдесят четыре трупа. Сорок шесть мужчин, двадцать восемь женщин, пятеро детей, три кошки, собака и одна крыса. Двадцать наших коллег. Двенадцать вырезанных под корень ни в чем не повинных семей. И все лишь ради того, чтобы показать, как жестоко мы ошибались?!

Я промолчал. Мне нечего было ответить другу. Разумом он тоже понимал, что это не наша вина: решение принималось на более высоком уровне. Но на душе все равно было гадко, во рту до сих пор ощущался солоноватый привкус крови, а перед глазами то и дело вставала заваленная телами гостиная.

– Их ведь специально убили в одном месте? – бесстрастно осведомился Йен после недолгого молчания. – Сперва утащили на темную сторону, а затем демонстративно выпотрошили, как охотничьи трофеи?

– Так концентрация энергии Смерти получилась максимально высокой.

– Палач хотел нам отомстить?

– Он просто выполнял приказ. В первый раз мы не в полной мере осознали серьезность предупреждения. Поэтому во второй убийца нас наказал.

– А что будет, если мы рискнем помешать ему снова?

Я покосился на окаменевшего друга.

– Не знаю, Йен. Но мне не хочется собирать по улицам новые трупы.

– Что же, по-твоему, надо стоять и смотреть, как он продолжает убивать наших магов? Ах да… двое – это ведь намного меньше восьмидесяти четырех, так? – Норриди посмотрел на меня почти зло. – Лучше дождаться, пока из двенадцати не останется всего один дом, на который мы сможем бросить все силы! И то без гарантии, что удастся убить Палача или остановить его полоумного хозяина!

– Иди, отдохни, день еще не закончился, – вместо ответа посоветовал я, поднявшись со скамейки, и направился в сторону выхода.

Йен бессильно выругался мне в спину.

Я его, разумеется, понимал, но помочь ничем не мог. Времени на скорбь по погибшим ни у кого из нас не было. Как не было права лить слезы или рвать на себе волосы с досады. Да, мы потеряли хороших бойцов. Кто-то из нас потерял друзей и коллег. Для кого-то это были просто подчиненные. Но из двенадцати знаков на схеме убийца использовал уже семь. Нам было известно, где именно он убьет снова. Мы видели его методы. Смутно подозревали, к чему все идет. Нам даже время следующего ритуала было прекрасно известно! Но потерять за сутки два с половиной десятка своих и почти в два раза больше гражданских – это много даже для Управления. Недаром Корн в полторы свечи разговаривал исключительно матом. Недаром бледный от бешенства герцог не сделал по этому поводу ни одного замечания. Начальство жаждало крови. Король требовал результатов. Но какое будет принято решение к следующей полуночи, никто из нас не знал.

На этот раз я не стал возвращаться домой, а потратил выделенное на отдых время, чтобы еще раз обойти все свои метки в столице и на пару с Мэлом исследовать оставшиеся пять домов, где убийца не успел побывать. Как и велел Корн, жильцы оттуда были заранее выселены, наши (пока еще пребывающие в неведении насчет трупов на Золотой) коллеги исправно караулили все подходы к особняку как в реальном мире, так и на темной стороне. Но как же жаль, что все это была бесполезная работа! Если бы хоть один из них мог видеть нижние уровни! Если бы нормальных жнецов в столице было больше, чем один! Может, в этом случае у нас появился бы шанс предотвратить очередное жертвоприношение? Но увы. Роберт Искадо был слишком мал, чтобы оказать мне помощь. А у милорда герцога, как недавно выяснилось, не нашлось для этого подходящих артефактов. И поскольку чужих следов в домах как не было, так и не появилось, нам оставалось снова набраться терпения и, как это ни досадно, ждать.

В первохрам я на этот раз явился позже обычного, так что Ал уже начал проявлять беспокойство, впервые за время знакомства встретив меня в человеческом обличье. И впервые за неделю он с ходу, без привычного кивка, кинулся к неоконченной статуе, излишне торопливо взявшись за ближайший осколок.

Переглянувшись, мы с Мэлом заняли свои места, и работа снова закипела. Причем если вчера мы только приноравливались друг к другу, то сегодня дело пошло в разы веселее. Стоило признать, идея привлечь к этому делу служителя оказалась самой удачной за все время, что я провел в первохраме. Привыкнув к бьющим из камней молниям, Мэл даже внимания на них не обращал. И забирал у меня не один-два, а целые пригоршни тяжеленных осколков, после чего в мгновение ока взбирался наверх и буквально сбрасывал их на стремительно растущую статую Рейса. Каменное вместилище каждый раз вздрагивало до основания, по храму прокатывался низкий гул, но Мэл так уверенно сновал вверх и вниз по заботливо выточенной в скале нише, что и впрямь стал напоминать огромного паука, который прекрасно ориентировался в собственной паутине.

В какой-то момент я, к собственному удивлению, обнаружил, что мы так резко ускорились, что закончили с ногами, добрались до пояса и теперь ряд за рядом выкладывали закованную в каменные доспехи грудь. Причем этому необъяснимому факту удивился не только я – даже Ал стал задумчиво поглядывать на неутомимого Палача, который одним своим появлением умудрился настолько облегчить нам жизнь, что это казалось невероятным.

Что самое удивительное, Мэл по-прежнему не уставал, таская в руках до безумия тяжелые камни. Казалось, он даже веса их не чувствовал. А неумолимо увеличивающееся расстояние до пола уверенно преодолевал, держась за стены тонкими лапами и с ловкостью прирожденного скалолаза втискивая когти даже в мельчайшие трещинки.

Тогда же мы, кстати, выяснили, что мое участие в процессе переноса камней необходимо лишь в тот момент, когда осколки преодолевали непонятную преграду, за которой не было ходу алтарю. Мэл же ее попросту не замечал, поэтому мы с Алом совместными усилиями лишь подтаскивали камни поближе, переправляли через границу, после чего бывший Палач без особого труда их перехватывал и дальше справлялся сам. Мне больше не требовалось ломать голову над тем, каким образом взобраться на самый верх, чтобы доставить туда очередной обломок. И не приходилось тратить слишком много сил на транспортировку. А к тому моменту, как Мэл укладывал первую порцию и спускался вниз, мы с Алом уже доставляли ему вторую.

Проработав в безумном темпе до вечера, мы практически вычистили пространство вокруг постамента Рейса, так что на полу осталось лежать всего несколько десятков осколков, на которые я воззрился с изрядной долей сомнения.

– Неужели все? – недоверчиво пробормотал я, прислушавшись к себе, но не почувствовав той самой выматывающей усталости, что сопровождала меня несколько предыдущих дней. – Столько мучились и пыхтели, а теперь… закончили?

«У тебя очень сильный друг, – признал Ал, с уважением взглянув на замершего под потолком Мэла. – Особенно для искусственно созданной сущности».

– Много ты понимаешь, – фыркнул я, наклоняясь и ладонью подгребая осколки поближе. – Ну-ка, помоги.

Алтарь с готовностью выпустил серебристую струйку. Окунул в нее оставшиеся на полу камни и подтянул их вплотную друг к другу. Затем выпустил еще один ручеек. Нырнул в полумрак ближайшей арки. Выудил оттуда не замеченный ранее осколок, и всего через несколько мгновений у меня под руками оказался не набор камней, а вполне узнаваемое каменное лицо.

Молнии на этот раз из него не выстрелили – по-видимому, воинственный бог тоже проникся важностью момента. И все то время, пока мы с Алом волокли последний кусок его статуи, Рейс вел себя на удивление тихо. Даже, я бы сказал, смиренно. И лишь когда мы, пыхтя и обливаясь потом, пропихнули массивную каменную глыбу через границу, а Мэл с некоторым трудом взгромоздил ее на положенное место, гигантское лицо древнего бога ожило. И по нам троим ударило такой волной сырой силы, что Мэла буквально отшвырнуло прочь, припечатав к противоположной стене, а нас с Алом опрокинуло на пол, да еще и протащило по камням, причем некоторых как назло мордой вниз.

С трудом очухавшись, я увидел, как вокруг ставшей цельной статуи заклубилась Тьма, и утер кровь с разбитой губы.

– И это вместо благодарности, Рейс?

По первохраму пронесся низкий вибрирующий рокот, из-под черных камней брызнули тонкие серебристые струйки, словно могущественный бог больше не нуждался в скрепляющем растворе. Пока они стекали на пол и вливались в остолбеневшего Ала, статуя окончательно почернела и избавилась от малейших трещинок. После чего ее глаза вспыхнули кроваво-красными огнями и обратились вниз. Правда, не на меня. И даже не на растерянно застывшего Ала. Почему-то гневный взор бога был прикован к скорчившемуся на полу Палачу. И судя по тому, как исказилось лицо Мэла и как неестественно вывернулись его конечности, Рейсу очень не нравилось присутствие посторонней сущности в святая святых темного пантеона.

Сплюнув кровь прямо на пол, я с усилием поднялся и, доковыляв до статуи, выудил из воздуха сразу обе секиры. Придавленный чужой силой Мэл хрипел и тщетно бился, как попавший под лавину паук. Ал, увидев мое лицо, нервно булькнул, но вместо того, чтобы помочь, вдруг опасливо отступил, не рискнул перечить темному богу. Меня оба этих факта моментально выбесили, поэтому я поднял оружие, одним движением упер сотканные из Тьмы лезвия в пах (выше не дотянулся просто) темного бога и, уставившись на него снизу вверх, процедил:

– Может, ты и сильнейший в пантеоне, но я тебя как собрал, так и разобью. Оставь моего брата в покое!

По каверне словно молотом ударило злое эхо, а сразу после этого наступила тишина.

Ал снова испуганно булькнул и застыл, не смея лишний раз шевельнуться. Тьма вокруг статуи тоже заколебалась. И даже Мэл перестал дергаться, когда огромная каменная голова медленно-медленно повернулась и вперила в меня непереносимо тяжелый взор, в котором, помимо гнева, проступило удивление.

На плечи рухнула такая тяжесть, что меня чуть не согнуло пополам. Хорошо, доспех уберег от позора да ослиное упрямство не позволило склонить перед темным богом голову.

– Это было глупо, Артур, – вдруг шепнул за моей спиной знакомый женский голос. – Рейс силен. И он всегда был ужасно несговорчив.

– А мне плевать, – просипел я, с трудом удерживаясь на ногах, а затем с рваным выдохом качнулся вперед, и секиры со скрипом вошли в камень почти на ладонь. – Я служу не ему!

– Ты совершаешь ошибку, мой мальчик, – шепнула Смерть, взъерошив мои и без того растрепанные волосы. В это же самое время ее метка ожила и в качестве предупреждения обожгла кожу на лбу, но я лишь упрямо набычился.

– Я перестану себя уважать, если предам того, кто мне верен. К тому же Мэл – не нежить. У него есть душа, пусть даже ее и заставили занять неподходящее тело!

Смерть, помолчав, отступила. По первохраму снова пронесся негодующий гул, которому вдруг ответил хлестнувший из-за моей спины ветер. Боль от проснувшейся метки стала такой, что у меня едва искры из глаз не посыпались. А затем зрачки Рейса погасли. Огромная голова вернулась в прежнее положение. Давящая на плечи тяжесть исчезла. А на вспыхнувших и тут же погасших лезвиях секир вдруг проступили два крохотных значка, которые я от неожиданности не успел даже толком рассмотреть.

– Мэл, ты живой? – хрипло спросил я, когда стало ясно, что убивать меня за святотатство не будут, а непримиримая статуя вновь превратилась в обычную каменюку.

Сзади послышался шорох.

– Кажется… да. Спасибо.

Я с облегчением опустил оружие, позволив ему истаять во Тьме, и только тогда повернулся.

«Ты сумасшедший!» – убежденно написал на полу Ал, когда я зыркнул в его сторону.

– Само собой. Я же темный.

Алтарь выразительно покрутил пальцем у виска и без единого всплеска обратился в лужу. После чего утек на свое законное место, превратился в «наковальню» и окаменел, словно сделал все что хотел и до следующего утра шевелиться не планировал.

– Ну и ладно, – ничуть не расстроился я и, подойдя к распластанному на полу Мэлу, протянул ему объятую Тьмой руку. – Пойдем домой, брат?

На тонких губах Палача появилась слабая улыбка.

– Пойдем, – прошелестел он. И, кое-как воздев себя на ноги, крепко пожал протянутую ладонь.

В этот день Корн созвал нас на совещание довольно рано, так что к Роберту я снова не успел и отправил к нему одного Мэла. Зато перехватил в первохраме полсвечи тревожного сна и в Управление явился хоть и уставшим, но не настолько, чтобы заснуть прямо во время обсуждения.

К моему искреннему удивлению, сегодня в составе присутствующих обнаружилось пополнение. Более того, мое кресло у окна оказалось занято, но я настолько не ожидал увидеть здесь подобного гостя, что при виде жреческой рясы озадаченно замер и далеко не сразу сообразил его поприветствовать.

– Здравствуй, Артур, – мягко произнес уже знакомый мне дедок, не вставая с кресла. – Рад тебя снова видеть.

– Отец Иол… вас-то каким ветром сюда занесло?

Кто-то в комнате поперхнулся, но жрец только улыбнулся.

– Скажем, так: некоторое время назад у меня появилось недоброе предчувствие. И стойкое ощущение, что вам вскоре понадобится помощь.

– Именно нам? Всем? – тут же насторожился я.

Служитель Фола благосклонно кивнул.

– Некоторым из вас. К сожалению, отец-настоятель по-прежнему в отъезде, но Орден обеспокоен сложившейся ситуацией. И сегодня мы получили прямой знак, что пора вмешаться.

– Понятно…

Я перехватил несколько изумленных взоров и запоздало наклонил голову, обозначая скомканное приветствие. После чего огляделся и, не найдя, где присесть, решил составить компанию Хокк на подоконнике. Та молча подвинулась, покосившись на меня с нескрываемым подозрением. Эрроуз оценивающе прищурился. Рош предпочел отвернуться. А Корн явно задумался над тем, по какой причине служитель Фола так охотно согласился ответить на мои вопросы. Обычно жрецы вели себя более сдержанно. И крайне редко опускались до пояснения причин своих решений. Пожалуй, из всех присутствующих только Йен не удивился моему близкому знакомству со вторым лицом главного храма Алтории. В отличие от остальных он прекрасно знал, что с некоторых пор у меня особое отношение к вере и свое собственное понимание ценности служителей богов.

– Отец Иол, вас ввести в курс дела? – наконец вежливо осведомился Корн, нарушив воцарившееся неловкое молчание.

Жрец качнул головой.

– Меня интересуют только подробности последнего убийства. Остальное Ордену уже известно.

– Хорошо. Илдж?

Начальник восточного участка тут же поднялся и, то и дело кося в сторону жреца, принялся обстоятельно докладывать. Иногда отец Иол его останавливал и что-то спрашивал. Но чаще всего он просто слушал, для вящей сосредоточенности прикрыв глаза и время от времени постукивая кончиками пальцев по подлокотнику.

Когда Илдж закончил, в кабинете какое-то время было тихо. Но потом жрец поднялся, в полной тишине подошел к мерцающей на стене иллюзорной карте. Несколько томительных мгновений рассматривал багровые огоньки, горящие на месте уже совершенных убийств, а затем негромко уронил:

– Орден пока не в курсе, для чего был начат ритуал и какую цель он в действительности преследует. Врата между мирами – лишь один из вариантов. Причем не самый худший. Гораздо более высока вероятность призыва могущественной сущности с нижних слоев Тьмы, привлечение в наш мир древнего и чужого бога, а также появление псевдобожественной сущности, аватаром которой может стать похищенный ребенок.

– Его еще можно остановить? – напряженно осведомился Корн из-за стола.

– Да, – кивнул отец Иол. – В ритуалах такого рода очень важен символизм и магия чисел. Исчезновение хотя бы одного символа из схемы остановит процесс формирования энергии призыва. Или как минимум его замедлит. Именно поэтому с каждым разом наши действия будут вызывать все большую ответную реакцию со стороны того, кто все это затеял. Этот человек прекрасно знал, что смерть магов привлечет к себе внимание, но до поры до времени не предпринимал действий, способных вас отвлечь. Также он не стремился проливать лишнюю кровь, и лишь когда угроза срыва ритуала стала значимой, все же ответил.

– Восемьдесят четыре трупа за полсвечи… хороший такой ответ, – пробормотал Йен так тихо, что его почти никто не услышал. Но святой отец, не поворачивая головы, кивнул:

– Это была демонстрация силы. Акция устрашения, показывающая, что наш враг больше не намерен рисковать. Не сомневаюсь, что этой ночью, если он заметит ваших людей вблизи выбранного им для ритуала места, город подвергнется еще большей опасности.

– И что вы предлагаете? – хмуро спросил Корн, когда святой отец ненадолго замолчал. – Отказаться от мысли его поймать?

Отец Иол в последний раз окинул взглядом карту и повернулся к шефу:

– Нет. И думаю, я смогу указать вам место следующего убийства.

– Каким образом?

– Я уже сказал про магию чисел, – невозмутимо отозвался жрец, возвращаясь к карте. – В таком сложном ритуале убийства не могут быть беспорядочными. И они всегда происходят в определенной последовательности. Обратите внимание на список адресов: второй, восьмой, одиннадцатый, третий, шестой, девятый и десятый символы. Обратите внимание также на номера домов, где были убиты маги.

Народ добросовестно уставился на карту, но даже мне, признаться, было непонятно, какая тут может быть связь.

– Первое убийство: улица Шестнадцатая, восемь, – сжалился над нашими усилиями жнец. – Второе убийство происходит в восьмом символе. Улица Аллейная, девять. Два плюс девять получается одиннадцать. Это – номер следующего символа. Далее. Третий символ на карте. Разница между третьим и вторым… одиннадцать минус восемь. При этом номер дома в четвертом символе – шесть. И следующую пару магов убивают по адресу, соответствующему шестому символу на карте… дальше объяснять?

– Три плюс шесть – девять, – деревянным голосом продолжил Рош, впившись пальцами в полу своего балахона. – Получаем шестое по счету убийство на месте девятого символа… а дальше…

– Дальше не вяжется, – мрачно сообщил Эрроуз, обшаривая глазами карту. – Разве что шестой символ сложить с номером дома на Звенящей?

– Верно, – кивнул отец Иол. – Схема не линейная, конечно. Числовая зависимость тоже не прямая, и это существенно усложняет дело. Но если вы обратите внимание на оставшиеся символы и посмотрите на числа, так или иначе имеющие отношение к двум последним убийствам, то поймете, что у нас имеется не так много мест, куда убийца может двинуться этой ночью.

– Золотая, один или Звенящая, четыре… значит, следующий символ на карте должен быть первым или четвертым? – напрягся Корн.

– Это значит, что следующее место преступления – это Солнечная или Линейная, – задумчиво проговорил Йен, уставившись на западный участок и тоже что-то лихорадочно высчитывая. – А если сложить знаки девять и десять с предыдущих мест убийств, то получается мой участок. Линейная, девятнадцать.

– Усильте патрули по обоим адресам, – велел Корн, быстро придя к тому же выводу, что и Норриди. – Святой отец, вы еще чем-то можете нам помочь?

На губах отца Иола появилась мимолетная улыбка.

– Думаю, да.

– Шеф! – внезапно ожил один из переговорников на столе Корна. – Это Нил Уордик с Солнечной. У нас тут жрецы пришли. Говорят, что от вас.

– Сколько их? – быстро переспросил у подчиненного шеф, бросив на отца Иола недоверчивый взгляд.

– Двое. Светлый и темный.

– Я взял на себя смелость усилить ваши команды, – пояснил жрец Фола в ответ на повисший в воздухе молчаливый вопрос. – В присутствии моих собратьев навредить вашим людям и безнаказанно убивать мирных жителей станет значительно сложнее. А отграничить подозрительный дом и появившихся в нем людей и нелюдей, наоборот, проще.

– Благодарю, – посветлел лицом Корн и обменялся выразительным взором с герцогом Искадо, который все это время задумчиво хмурил брови и ни во что не вмешивался. – Ваша помощь будет действительно кстати. Милорд, вероятно, нам стоит пересмотреть сегодняшние планы…

– Я еще две свечи назад получил соответствующие указания от короля, – признался герцог. – Он не намерен позволять кому бы то ни было безнаказанно убивать жителей столицы, поэтому предыдущий приказ все еще не отменен. Нам дано официальное разрешение на применение любых методов для устранения угрозы. Мои люди уже на позициях. И если отец Иол обеспечит нам защиту хотя бы по двум указанным адресам…

– Почему по двум? – удивился святой отец. – Мы закроем все пять. Вероятность ошибки все же существует, а рисковать жизнями мирных жителей наш Орден не собирается. Из темных братьев ваши команды усилят служители Рейса и Фола, из светлых – последователи Рода, Сойроса и Ремоса.

– А кто инициировал это вмешательство, святой отец? – неожиданно для всех вдруг подал голос я. – Это ведь было не ваше персональное решение, правда?

Угу. Ведь в первую нашу встречу ты об этом даже не заикнулся. А значит, до сегодняшнего дня храм не планировал вмешиваться. Более того, он и не вмешивался, хотя о грозящей городу опасности отец-настоятель знал. Поэтому мне стало интересно понять, кто заставил жрецов изменить решение и наконец-то поучаствовать в охоте.

Отец Иол сделал невозмутимое лицо.

– Предложение поступило от жрецов Рейса, Артур. И было поддержано сперва служителями Фола, а затем и высшим руководством Ордена. Я удовлетворил твое любопытство?

Хм. Рейс?

Я услышал тихий выдох сидящей рядом Хокк и заметил, как впервые за вечер расслабились ее плечи. А потом посмотрел на остальных и подумал, что, наверное, над одной несговорчивой статуей мы с Алом корпели все же не напрасно. А если после восстановления оставшихся в этом мире наступит порядок, то я окончательно успокоюсь и буду точно знать, что стал темным магом не зря.

Глава 15

Когда Корн, Йен и мы с Хокк прибыли на западный участок, на улице Линейной было подозрительно тихо. Ни одного экипажа на улице, ни одного патрульного в радиусе квартала… даже жильцы с этой улицы были заблаговременно выселены, поэтому до нас не доносилось ни звука, а в магически опечатанных домах не горел свет.

Дом под номером девятнадцать нашелся в самом конце длинной улицы. Красивый трехэтажный особняк с высоким забором, ухоженным садом, весело журчащим напротив крыльца фонтанчиком… район здесь считался небедным, среди его обитателей нередко встречались успешные торговцы и маги, так что ночи здесь, как правило, были спокойными, а о разбойных нападениях не слышали уже давно.

Кому принадлежал именно этот дом, я не интересовался – эти сведения, как и в предыдущих случаях, ничем бы нам не помогли. Отметил только, что людям зажиточным, и понадеялся, что их имущество пострадает не так сильно, как у других.

А вот с погодой нам, можно сказать, не повезло. К ночи небо снова затянуло тучами, поэтому ориентироваться на местности стало сложнее. Да еще и магические фонари на Линейной было велено погасить, чтобы умения жрецов и обычная магия… а они порой вступали в конфликт… не спровоцировали взрывов и других разрушений. Простых стражников Корн с улицы тоже велел убрать – ни к чему давать убийце возможность лишний раз пополнить наш «холодильник». Обычных людей тоже попросили исчезнуть, за исключением Йена. Так что в итоге нас осталось четырнадцать: боевая пятерка герцога, двое жрецов, мы с Хокк, Корн, Йен, получившая добро от целителей на походы на темную сторону Триш, а также решительно настроенные Тори и Лиза Шарье, которые и без того третью ночь подряд караулили этот особняк.

Население всего района, конечно, в столь короткие сроки выселить не удалось, но жрецы сказали, что одной безлюдной улицы им будет вполне достаточно. А также пообещали, что за ее пределами никто из жителей не пострадает. Отец Иол, кстати, прибыл на Линейную вместе с нами, в отдельном кебе, который ему любезно выделило Управление. А вот милорд герцог решил составить компанию Илджу, Рошу и Эрроузу и вместе с ними отправился по второму адресу – на Солнечную, семь, где мы с такой же высокой вероятностью ждали появления убийцы.

Выбор места для расположения ударной группы тоже предоставили жрецам. Отец Иол, оглядевшись, заявил, что не видит смысла занимать какой-то из соседних домов. Его коллега – служитель Рода, отец Олаш, резонно добавил, что в случае схватки стены и перекрытия могут нам помешать. В чем-то, конечно, он был прав: ввязываться в бой с Палачом на ограниченном пространстве – это весьма затейливый способ самоубийства. Поэтому я поддержал идею устроиться в саду при условии, что господа жрецы найдут способ скрыть нас от посторонних взоров.

В ответ на это отец Иол загадочно хмыкнул, достал из-под рясы невзрачный артефакт в виде обычного с виду камешка, и вскоре на облюбованной нами поляне возникло нечто непонятное. Я бы сказал, что оно чем-то напоминало купол, которым убийца прикрыл прошлой ночью тела наших коллег. Единственным отличием являлось то, что структура заклинания (или что это было) выглядела ровной и упорядоченной. А еще она охватывала лишь нижнюю часть импровизированного «лагеря» наподобие опрокинутой чаши. Ее дно, как я вскоре убедился, уходило прямиком во Тьму и должно было избавить нас от неприятностей на темной стороне. Более того, как только я собрался задать вопрос – а что же будет с верхней частью этого заклинания? – отец Олаш активировал еще один храмовый артефакт, и защита стала по-настоящему цельной: магия светлого жреца дополнила структуру, установленную отцом Иолом, и теперь вокруг нас образовалась полностью закрытая, охватывающая сразу два мира сфера. Достаточно большая, чтобы мы уместились там все. И достаточно прочная, чтобы мы могли чувствовать себя в безопасности.

– Снаружи защита имеет эффект зеркала, – пояснил светлый жрец, как только светлая часть купола окончательно слилась с нижней и превратилась в единое целое. – Теперь нас не видно ни обычным, ни магическим взором. Пока вы не начнете использовать магию, конечно. В данный момент защита частично проницаема – сейчас вы можете спокойно отсюда выйти, использовать переговорники и любые артефакты с защитными свойствами. А вот атакующие защита будет гасить. Как снаружи, так и изнутри. В случае необходимости мы можем сделать ее непроницаемой, и тогда сюда больше никто не войдет и не выйдет. До тех пор, пока сохраняется заряд в амулетах.

– И на сколько его хватит? – поинтересовался Корн, с любопытством присматриваясь к куполу.

Я, не дожидаясь ответа, отправился проверить защиту на прочность и, как обещал святой отец, беспрепятственно прошел в одну и в другую сторону, отметив про себя лишь легкую щекотку на коже в момент пересечения границы. Затем сунулся на темную сторону, убедился, что и там купол снаружи совершенно не виден. А если святые отцы обещают, что при необходимости сделают его совершенно безопасным, я, пожалуй, поверю, что в храмовых обрядах действительно что-то есть.

– …Не стоит волноваться, – закончил свои объяснения отец Олаш, когда я вернулся в реальный мир. – Волею богов сила молитвы способна удержать защиту сколь угодно долго, потому что в основе ее лежит не магия, а вера. А вера у служителей храма сильна.

Ничего себе!

Я мысленно присвистнул и повнимательнее присмотрелся к лежащим в центре поляны артефактам. С виду камешки как камешки. Ну, руны на них незнакомые высечены. Голову отдам на отсечение, что лотэйнийские и древние, как сам первохрам. Выходит, жрецы и впрямь нашли способ преобразовывать энергию духа в нечто материальное? Но является ли это магией в полном смысле этого слова? Или, может, речь идет о той самой божественной силе, которую жрецы получают с благословения богов?

– Это одна из тайн Ордена, Артур, – наклонившись к моему уху, шепнул невесть как успевший приблизиться отец Иол. – Если захочешь узнать – милости просим.

Я поспешил отстраниться.

– Нет уж, обойдусь. Интересно, почему все ваши коллеги меня в рясу обрядить норовят?

Жрец Фола тихо рассмеялся.

– Это всего лишь предложение, Рэйш.

– Спасибо, не надо, – твердо повторил я и, в последний раз глянув на защиту, повернулся к дому. – Сколько, по-вашему, нам еще ждать?

– Скоро полночь, – отозвался жрец. – Если у тебя есть мысли, как засечь появление святотатца до того, как он кого-нибудь убьет, то самое время их реализовать.

Я задумался.

Когда Мэл разыскивал эти особняки, он уже пытался ставить на них метки. Изнутри ему это сделать не удалось из-за особенностей защиты, а те, что мы поставили снаружи, почему-то не сработали.

– Рэйш, ты куда? – с подозрением осведомился Корн, когда я решительно двинулся к зданию.

– Хочу кое-что попробовать.

– Не вляпайся там, времени осталось впритык, – проворчал шеф, но, как ни странно, отстал. А я снова ушел на темную сторону и, просочившись в дом сквозь дыру в двери, принялся изучать поставленную на нем защиту.

Ну что сказать… работал, конечно, специалист. Сложная вязь из знаков и рун покрывала стены, полы и потолки таким плотным ковром, что это вполне объясняло отсутствие изменений в магическом фоне даже на пике проводимого ритуала. В других домах я уже видел эту сеть. Сложная. Большая. И, как я уже говорил, она была рассчитана во многом на магию крови, поэтому воспользоваться ею мог кто угодно, а вот изменить, к сожалению, нет. Поскольку защитные заклинания были вплетены непосредственно в камень, то воздействовать на него снаружи было весьма проблематично. А изнутри заклятия он практически не пропускал, превращая дом в этакую плотно закрытую коробочку, которую проще было сломать, чем пытаться переделать.

Убийца, кстати, использовал эти особенности грамотно. Но в чем-то они его ограничивали. И если придумать, как это использовать…

Пройдя вдоль одной из стен, я попробовал поэкспериментировать с заклинаниями. Да, метки внутри действительно ставились, но снаружи я их не чувствовал – защита блокировала все. И обычную магию, и знаки, и руны. И даже нарисованные Тьмой во Тьме, они оказывались бесполезными. С внешними метками та же история – пока я находился на улице, все было отлично, но стоило только зайти в дом, как связь с ними отрезало напрочь.

– Рэйш, время! – пронеслось гулкое по темной стороне, заставив меня с неохотой оставить метки в покое и вернуться на улицу. Двое темных коллег из боевой пятерки герцога Искадо с нетерпением махнули, советуя поторопиться, и я рысцой побежал к месту их дислокации, успев нырнуть под образованный жрецами купол всего за несколько мгновений до того, как напольный хронометр в доме пробил полночь.

Как только это случилось, по темной стороне, как по команде, прошло непонятное волнение. Спине стало неуютно, словно в нее уперся чей-то недобрый взгляд, затылок обдуло знакомым ветерком, а под куполом резко похолодало.

– В чем дело? – осведомился Корн, когда некрос и неизвестный маг Смерти одновременно развернулись спиной друг к другу и, подняв к глазам визуализаторы, напряженно уставились в темноту. Хокк, Триш и Тори немедленно последовали их примеру, а отец Иол обеспокоенно переглянулся со светлым коллегой.

– Кто-то потревожил границу миров, – тихо подтвердил отец Олаш, сделав хитрый жест и ненадолго прикоснувшись ладонью к куполу. – Думаю, нам следует позаботиться о нашей общей безопасности.

Я краем глаза подметил, как жрецы, не сговариваясь, отступили за спины магов и сжали в ладонях свои загадочные артефакты.

– Смотрите… – прошептала в этот момент Хокк и указала пальцем на пространство перед домом. – Как-то не верится, что это простое совпадение!

Я оглянулся и мысленно присвистнул, обнаружив, что на темной стороне начала стремительно трескаться земля. Нет, гула и грохота слышно не было – для нас, находящихся в реальном мире, все происходило в мертвой тишине. Но через линзы я видел, как подрагивает обледеневшая почва, как трещит по швам покрытый снежком газон. И как на месте идеально ровной лужайки перед нами образовывается целая сеть глубоких трещин, откуда одна за другой начала выбираться многочисленная нежить.

Поскольку визуализаторы имелись у всех, то эту картину даже светлые могли наблюдать в ужасающих подробностях. У Корна при виде нескольких сотен гулей вырвался прерывистый вздох. Триш, Тори и Лиз словно окаменели. Жрецы сдвинулись спина к спине, как темные, и одновременно затянули заунывную и непонятную мелодию. Хокк до хруста сжала основание своих «очков». Не успевший нам представиться некрос тихо выругался. Его светлые коллеги одновременно скрипнули зубами. А мы вместе с магом Смерти, не сговариваясь, провалились на темную сторону и во все глаза уставились на разверзшийся перед домом ад.

Пожалуй, мы недооценили нашего врага, и он вновь продемонстрировал нестандартное мышление: земля вокруг дома не просто трещала по швам – это одна за другой вскрывались невидимые ранее каверны. Причем много. Очень много. И из них настоящей лавиной выплескивались гули, шуршы, уже знакомые мне слизни, куча другой разношерстной мелочи, которая вскоре накрыла лужайку перед домом сплошным шевелящимся ковром.

Нет, пока они не нападали. Просто напряженно озирались, принюхивались и, похоже, еще не видели нас. Но как только кольцо из нежити окончательно сомкнулось, отрезав лужайку от остального мира, возле крыльца вскрылось еще две каверны. На редкость крупных и глубоких. А оттуда, словно овеянные Тьмой крылатые демоны, одним стремительным движением выпорхнули…

– М-моргулы… – дрогнувшим голосом признал новых тварей мой темный коллега.

Я угрюмо промолчал.

Да, это и впрямь оказались они – мрачные, похожие на закутанные в рваные плащи почти что человеческие фигуры, которые, услышав раздавшийся во Тьме голос, одновременно повернули головы в нашу сторону. Видеть они нас, похоже, не видели – жрец не солгал, и купол оказался достаточно надежным. Однако звуки храмовая сфера, похоже, гасила не полностью, иначе я не могу объяснить порывистое движение моргулов в нашу сторону и раздавшееся следом шипение, в котором послышалось неприкрытое торжество.

Вскоре за нашими спинами раздался шорох и еще два прерывистых выдоха.

Триш и Тори… ну, конечно. Увидев, что нас нет рядом, эти двое тоже заявились на темную сторону. Видимо, надеясь помочь. Или просто прикрыть тылы. Но, честное слово, лучше бы они этого не делали, потому что, заслышав шум, оба моргула издали удовлетворенный рык и двумя стремительными тенями ринулись на купол.

– Господи… – только и успела прошептать шокированно замершая Триш, во все глаза уставившись на несущуюся в нашу сторону высшую тварь.

Жутковатая картинка, не спорю. Но думать и сетовать на чужую неосторожность было некогда. Оттеснив некстати вылезшую молодежь, я без колебаний вышел вперед. Еще через миг мои пальцы сжали древко пока еще невидимой секиры. Одновременно с этим внутри купола сгустилась Тьма, готовясь обнять меня со всех сторон и улечься поверх одежды матово-черным доспехом. А затем моргулы оказались на расстоянии вытянутой руки и спикировали на сферу, как два коршуна. Собравшаяся вокруг нас нежить тут же прыснула в стороны. Но прежде чем я развернул лезвие и все-таки ударил, купол внезапно вспыхнул. По глазам резанул болезненно-яркий свет. Я инстинктивно отпрянул. Моргулы, похоже, тоже такого не ожидали. Но все же не остановились, а, подлетев вплотную, одновременно замахнулись и с силой полоснули по сфере отросшими когтями.

По темной стороне раздался оглушительный рев. Поверхность сферы прогнулась, мелко задрожала, но купол, как ни удивительно, оказался надежным даже против высшей нежити. Расцветившие его полосы от когтей исчезли, будто их и не было, тогда как льющийся с ее поверхности свет, напротив, стал таким ослепляющим, что твари с негодующим воплем отшатнулись, а я, так и не успев ударить, счел за лучшее отступить.

– Проклятье… слишком ярко! – прохрипел за моей спиной не соизволивший представиться маг.

– Глаза режет… – выдохнул вместе с ним Тори. – Ничего не вижу!

Триш молча прикрыла лицо рукой, а вторую положила мне на плечо и тихо сказала:

– Не ходите туда, мастер Рэйш. Отец Иол сказал, чтобы я вас туда не пускала.

– На сколько у жрецов хватит сил? – Я прищурил слезящиеся глаза, пытаясь разглядеть, что творится снаружи. Но свет и впрямь стал таким ярким, что пробиться сквозь него было попросту невозможно.

В ответ на мой вопрос Триш пожала плечами.

– Обещал, что до утра.

«До утра меня не устраивает», – раздраженно подумал я. Тьма, словно почувствовав, что больше не нужна, тут же истаяла, вернув моей одежде первозданный вид. Но невидимое древко я все же не отпустил. И вместо того чтобы успокоиться и всецело довериться святым отцам, упрямо шагнул к самому куполу и попытался толкнуть его рукой.

Как и обещал отец Иол, сфера не поддалась. Чуть прогнулась под пальцами, но пропустить наружу меня не соизволила. Видимо, та молитва, которую жрец Рода затянул на пару с коллегой, успела сделать сферу достаточно плотной, чтобы ни я, ни моргулы не смогли ее преодолеть. С одной стороны, это, конечно, выручало. А с другой, превращало пространство под куполом в одну большую ловушку. Мы больше не могли связаться со своими. Не могли приблизиться к дому. Потеряли возможность отслеживать перемещения убийцы. А также не имели возможности ударить по нежити магией, потому что теперь купол полностью ее гасил. Я даже попытался незаметно уйти на нижний слой, но защита блокировала все. Одним словом, нас заперли внутри сферы, как мышей под сковородкой. И единственной пользой от нее было то, что твари так и не смогли никого убить.

В последний раз кинув взгляд на ярко горящую поверхность купола, я скрипнул зубами и вернулся в реальный мир.

Народ, судя по всему, уже успел прийти в себя, поскольку паники в рядах магов не наблюдалось. Корн был мрачен до невозможности. Йен казался и того мрачнее, потому что меньше всех понимал в происходящем. Светлые нетерпеливо прохаживались вдоль сферы, сжимая в руках неизвестные мне артефакты. Некрос напряженно всматривался во Тьму через визуализатор, но, когда я вернулся, он с досадой отнял прибор от лица и бросил:

– Ни демона не видно! Похоже, при такой напряженности поля купол гасит вообще все виды магии! И искажает работу линз!

Я вопросительно повернулся в сторону жрецов, и отец Иол, не открывая глаз, кивнул. Теперь он молился молча, как и его светлый коллега. Они стояли спина к спине, в центре защищенного сферой пространства. И от обоих исходило ровное серебристо-черное свечение. Камни-артефакты, лежащие у них на ладонях, успели раскалиться докрасна, идущий от них жар ощущался даже в паре шагов, но жрецы словно не чувствовали боли. И, сосредоточенно повторяя слова молитвы, полностью ушли в себя.

В какой-то момент я обнаружил, что поверхность купола стала тускнеть, и снова нырнул на темную сторону.

Так и есть. То ли сфера успокоилась после удара тварей, то ли силы жрецов начали потихоньку убывать, но свет от купола и впрямь перестал резать глаза, и теперь я мог кое-что рассмотреть. В частности то, что за прошедшее время пространство вокруг нас очистилось и большая часть тварей ретировалась обратно в каверны. Трупов вокруг купола оказалось немного – всего несколько нерасторопных слизней и один маленький шурш, которого, судя по внешнему виду, затоптали более крупные твари. Пепла, праха или следов того, что мелкую нежить испарило, я не нашел, а вот ведущие к трещинам следы и клубящуюся над ними Тьму рассмотрел прекрасно, из чего сделал вывод, что твари далеко не ушли, а значит, мы по-прежнему в осаде.

Моргулов я тоже нашел. Обе твари спрятались под стеной дома, в глубокой тени и буравили оттуда нашу компанию горящими глазищами. Вперед не совались. Видимо, одного раза им хватило. Но и уходить не спешили, будто всерьез надеялись дождаться, пока защита истощится, или же…

Я присмотрелся к вывороченным из травы комьям земли повнимательнее и тихо ругнулся.

– Что такое, мастер Рэйш? – забеспокоился успевший изрядно замерзнуть Тори.

Я махнул в сторону двух крупных разломов:

– Следы на земле видишь?

Тори прищурился:

– Ну… да, что-то виднеется.

– Это знаки, – хмуро бросил я, подобравшись к самому куполу. – А рядом с ними руны, только перевернутые, чтобы не изгонять, а призывать сюда тварей. Похоже, они-то моргулов и держат, иначе те давно свалили бы вместе с остальными.

Тори прикусил губу.

– Значит, нас ждали, мастер Рэйш? Все это было спланировано заранее?

– Похоже на то, – угрюмо отозвался наш безымянный коллега, подойдя ближе. – И время уже за полночь. А мы не только не знаем, что происходит в доме, но и не можем этому помешать.

Я покосился на молчаливую громаду особняка и с досадой сплюнул. Похоже, и на этот раз убийца нас переиграл. И даже если сегодняшней ночью он выбрал совсем другой дом для проведения ритуала, мы все равно не можем вмешаться.

– Смотрите! – вдруг прошептала Триш, на лице которой успел выступить иней. – Там что-то есть!

Я проследил за ее взглядом и мысленно хмыкнул: похоже, моргулов кто-то спугнул. Иначе зачем бы им метаться вдоль стены, как ужаленным, да еще шипеть, как разъяренные гадюки? Чего вертеться волчками, будто их вдруг злобные мухи закусали? И для чего понадобилось так резко бледнеть, а потом трусливо сбегать на нижний уровень?

В этот же самый момент по поводку пришла успокаивающая волна, и я прикрыл глаза: Мэл… очень вовремя. Зова я ему, правда, не посылал, но за последние дни наша связь стала настолько прочной, что он и без зова понял, что у меня проблемы. И разумеется, явился посмотреть на то, с чем не удалось справиться мне.

«Все в порядке, брат?» – пришло сдержанное по поводку.

«Да. Мы не ранены. Но до тварей я дотянуться не могу».

«Тебе помочь выбраться?»

«Нет, – ухмыльнулся я. – Купол пока не трожь».

«Тогда займусь тварями», – покладисто отступил Мэл, и я мысленно порадовался, что в последнее время брат сильно окреп, и даже парочка моргулов не должна была доставить ему особых затруднений.

Поняв, что во Тьме и впрямь что-то происходит, коллеги взволнованно загудели. Ну еще бы. Когда на твоих глазах одного из моргулов рывком выдергивают обратно на верхний слой, а затем он запрокидывает укрытую капюшоном башку, испускает протяжный вой и сам по себе вдруг начинает разваливаться на части – это, скажу я вам, завораживающее зрелище. Когда сразу после этого такая же участь настигает вторую тварь и над лужайкой повисает целое облако из радостно перемигивающихся «светлячков», это действительно способно выбить из колеи. А если вам при этом не удается заметить убийцу моргулов, а вместо него в лучшем случае получается углядеть размытую тень, больше похожую на призрака, то это вообще ни в какие ворота не лезет.

Надо думать, что темные удивились. И надо думать, что не только в моей руке внезапно появилось оружие.

– Что это? – дрогнувшим голосом спросила Триш, когда на землю спланировали обрывки второго плаща. – Или кто?

Тори растерянно моргнул, а наш третий коллега озадаченно хмыкнул.

– Надеюсь, убила их не другая высшая тварь. Иначе нам придется туго.

– Вряд ли это тварь, – возразил Тори. – Смотрите: души-то остались нетронутыми. Была бы здесь нежить, она бы их уже принялась жрать.

– Тоже верно… но тогда я ничего не понимаю. Если это кто-то из наших, то почему я его не вижу? А если нет, то возвращаемся к вопросу леди: что это? Или кто? И зачем он вообще вмешался?

«Спасибо, Мэл», – с чувством подумал я. И, не дожидаясь, пока освобожденные души окончательно исчезнут, рывком ушел наверх.

– Снимайте купол! – бросил недоуменно обернувшемуся отцу Иолу. – Немедленно!

– Зачем? – не понял Йен.

– Рэйш, что там у вас происходит? – озадаченно спросил Корн, отнимая от лица визуализатор. – Мне показалось, или кто-то нам помог?!

– Мы никого не видели. Но моргулы действительно мертвы, а остальные разбежались, – нетерпеливо бросил я. – Так что путь открыт. Отец Иол, поторопитесь! Надо проверить дом!

– Сейчас, – наконец-то шевельнулся святой отец. – Угрозы я действительно больше не чувствую. Поэтому думаю, что снять купол можно.

Второй жрец чуть замешкался и даже попытался возразить, но когда я вернулся на темную сторону, сфера снова стала походить на тончайшую пленку. И я, упершись плечом, без особого труда продавил ее собой. После чего услышал раздавшийся из особняка слабый шум, крепко выругался и бегом бросился в ту сторону. А как только крыльцо скрыло меня от глаз коллег, создал прямую тропу и одним прыжком оказался на чердаке.

Увы. Я опоздал – там уже вовсю клубилась Тьма, все стены и потолок были покрыты густым слоем инея, а на застеленном белоснежной скатертью столе остывало обезображенное женское тело. Кровь из раны еще сочилась, мерно капая на изгаженный пол. Но рядом не было ни Палача, ни его хозяина. А когда я опрометью скатился с лестницы и ринулся к точке перекреста, и там никого не оказалось. Лишь хрустела под ногами осыпавшаяся со стены штукатурка да стремительно рассеивалось облако невостребованной энергии – легкое, золотистое, похожее на распыленную в пространстве чистую душу. Точнее, сразу две души, ставшие пищей для какого-то полоумного мага.

При виде пустого коридора из моего горла вырвался раздраженный рык.

Да что ж это такое?! Один удар сердца… всего один, и я мог бы что-то исправить! Но эта тварь действительно рассчитала правильно. Даже моргулов призвала, чтобы гарантированно себя обезопасить. Если бы не жрецы, нас бы уже сожрали. А если бы не Мэл, после нас эти твари ринулись бы в город. Тогда как я… мне не хватило какого-то мгновения, чтобы вмешаться и попытаться его остановить! Бездна…

– Мастер Рэйш! – донесся с улицы встревоженный голос Триш. – Мастер Рэ-э-эйш!

Я раздраженно сплюнул.

– Что?!

– Шеф велел вам срочно вернуться! Мы снимаемся с места!

– Как это? – озадачился я. Не только смыслом фразы, но и тем фактом, что никто не торопился зайти в дом и замерить насыщенность магического поля. На темной стороне сделать это было невозможно, но в реальном-то мире что им помешало использовать приборы? Не захотели рисковать? Решили выждать время? – Ему что, улики не нужны?!

– Похоже, это не тот дом, – нетерпеливо бросила снизу девчонка, так и не зайдя внутрь. – Команда герцога на Солнечной перестала выходить на связь. Так что Корн дал команду «отбой», мастер Рэйш. Мы уходим!

У меня едва не помутилось в глазах от внезапно пришедшей на ум догадки.

Нет, не может быть…

Но кто сказал, что убийца не мог озаботиться еще одним отвлекающим маневром? И кто сказал, что, призвав нежить в одном месте, он не способен сделать это где-то еще? Кто-нибудь вообще в курсе, сколько моргулов на настоящий момент времени обитает в столице? Ну и что, что я больше ни одного из них не видел? Я и о вампирах поначалу не подозревал. Как, впрочем, и мои коллеги из ГУССа. Но если уж наш враг сумел устроить одну ловушку, то что ему стоит создать вторую? Третью? И где гарантия, что именно сейчас, в этот самый момент, рядом со второй группой не вьется очередная одна пара моргулов, которых в отличие от нашей группы некому прибить?

Подумав о тварях, я резко выпрямился, обвел невидящим взглядом пустой коридор, а затем открыл тропу и, прежде чем в ней исчезнуть, коротко бросил Триш:

– Скажи Корну, что ошибки нет. Убийца только что был здесь. Два свежих трупа помогут вам в этом убедиться. И напомни, что магический фон все еще зашкаливает, поэтому, если Корн не хочет потерять людей, пусть никто… слышишь, никто!.. не суется на чердак в ближайшие полсвечи.

Глава 16

Когда я выскочил рядом с заблаговременно оставленной меткой, вокруг дома номер семь по улице Солнечной уже кишмя кишела нежить. Крупные, мелкие, крылатые, когтистые и зубастые твари, словно живой ковер, устилали лужайку перед особняком и настойчиво сжимали кольцо вокруг тускло светящегося купола. Не знаю почему, но здесь жрецам не удалось напугать тварей божественным светом. Да, их тоже было двое – темный и светлый. Но все, на что хватило их сферы, это слегка придержать прущую косяками нежить и сопротивляться кружащим вокруг моргулам, которых по этому адресу почему-то оказалось не два, а сразу четыре.

Гм, видимо, в присутствии четверки высших сфера теряла свои свойства вдвое быстрее, чем у нас. Хотя, может, здешние жрецы просто оказались слабее отца Иола и отца Олаша?

Заметив тени, плавно нарезающие круги вокруг сферы, я прикоснулся к поводку, но Мэлу не требовались слова, чтобы меня понять. Хоронясь за стеной соседнего дома, я набросил второй доспех, став таким же невидимым, как брат. После чего мы одновременно создали тропы, одним прыжком переместились на лужайку перед домом. Вырвались прямо посреди целого моря рычащих, скулящих, щелкающих зубами и хрипло подвывающих тварей. Не дожидаясь, пока они опомнятся, я веером спустил с ладоней целую связку темного огня, мгновенно превратившегося в огненное море. И почти сразу ушел на нижний слой, оставив беснующуюся мелочь заживо гореть и мучительно издыхать в пламени, для которого не было разницы, кого именно жечь.

Здесь, на нижнем уровне, оказалось поспокойнее. Низшие вроде шуршей и слизней вообще сюда не заходили. Гули, если и могли, тоже предпочитали не соваться, так что под ногами никто не мешался. А вот моргулы… проворные, разумные и внезапно решившие проявить осторожность моргулы оказались здесь одновременно с нами. И, нутром почуяв, чем им грозит даже мимолетное прикосновение к моему огню, приняли единственно верное в данной ситуации решение. А когда я шевельнулся, намеренно обозначив свое присутствие, все четверо, словно по команде, ринулись в атаку.

Если бы не Мэл, я бы, наверное, не пошел на риск и предпочел разделаться с тварями поодиночке. Все же опыта схваток с подобными тварями у меня было маловато. Но брат не подвел. Оставшись стоять под слоем невидимости и ждать подходящий момент, он не выдал себя ни единым жестом. А как только четверка тварей метнулась в мою сторону, плавным движением скользнул следом и одним ударом секир располосовал сразу двух моргулов.

Пронесшийся по нижнему уровню вой был полон недоумения, изумления и боли. Оставшиеся в живых твари резко остановились и опрометчиво развернулись, чтобы посмотреть, что произошло с сородичами. Да, они еще успели увидеть, как на стылую землю медленно оседают четыре бесформенных обрывка. И успели заметить проступившую ненадолго тень. А пока они соображали, что произошло, я уже оказался рядом и таким же сдвоенным ударом избавил их от сомнений. После чего на земле появилась еще парочка разрезанных надвое плащей, а над ними принялись растерянно кружить многочисленные огоньки.

– На твое усмотрение, Фол, – буркнул я, оглядевшись, но других желающих сунуться за нами на нижний слой не нашлось.

Огоньки, задумчиво качнувшись, рассыпались на совсем уж крошечные искорки. Затем раздробились еще больше, обратившись в легкое облачко, а потом по Тьме пронесся едва ощутимый ветерок, и от душ ничего не осталось. Улетели, истаяли… бог знает, что с ними на самом деле произошло.

Когда же ветер улегся, мы с Мэлом, не сговариваясь, обернулись к стоящему рядом дому. И одновременно дрогнули, когда в его подвале вспыхнул свет, а на самом верху, а на чердаке, закрутилась огромная черная воронка, в происхождении которой не было повода сомневаться.

– Твою ж мать… – выдохнул я, сообразив, что это означает. – Мэл, он только что убил еще двоих!

– И, похоже, именно сейчас забирает их силу, – тихо согласился брат.

Дальше мы действовали уже молча. Поскольку на нижнем слое темные тропы не создавались, то к проклятому дому мне пришлось бежать на своих двоих, благо он располагался недалеко. Сигать на верхний слой, прямиком под удар пришедших в себя коллег, я посчитал неблагоразумным – нас могли заметить. Тем более что жрецы все-таки не удержали купол и к тому моменту, как на лужайке догорели последние твари, он благополучно рухнул. Чем это грозило им, меня в тот момент не особенно волновало. А вот то, что творилось в доме, беспокоило очень даже.

Собственно, мне впервые удалось своими глазами наблюдать работу неизвестного мага. Да, именно отсюда, с нижнего слоя, где манипуляции с магией перекреста ему утаить не удалось. Поэтому я прекрасно видел, как прямо на глазах в подвале распускается ярко-золотой цветок. И как вместе с ним так же стремительно раскручивается над домом гигантская черная воронка.

Все происходило настолько быстро, что с учетом разницы во времени можно сказать, что действовал убийца мгновенно. Мало того, что он подготовил все к ритуалу заранее. Мало того, что совсем недавно он находился в другой части города. Так теперь он еще и снова убивал. Причем нагло. Почти открыто. Но именно здесь и сейчас у нас появилась реальная возможность его остановить.

Однако не успели мы сделать пару шагов, как свет и тьма обрели невероятную силу. Казалось, в подвале появилось свое собственное, безумно яркое солнце, а на чердаке, напротив, родился сгусток первозданного мрака. Причем с каждым мгновением они все набирали и набирали силу. Вот уже и крышу начало пошатывать. Вот и стены затрепетали, будучи не в силах сдержать рвущуюся наружу мощь… А затем в глубине дома появился и принялся так же стремительно разгораться алый огонек, и свет в подвале, как и тьма на чердаке, стал так же быстро угасать, будто его вытягивала на себя какая-то третья сила. Одновременно. Мощно. За считаные мгновения высосав до последней капли. А как только света и тьмы не стало, разгоревшаяся точка брызнула из окон кроваво-красными искрами, а затем так же внезапно схлопнулась, рассыпавшись напоследок целым веером крошечных искорок. И как только они окончательно угасли, на нижнем слое снова стало темно и пустынно. Всего за миг до того, как мы с Мэлом на полном ходу ворвались в особняк.

Осторожничать уже не было смысла – моргулы перед смертью орали так, что наверняка успели всех переполошить. Поэтому мы, не скрываясь, вынырнули на верхний уровень и одним прыжком переместились на второй этаж.

На месте перекреста мы оказались одновременно. Как раз в тот миг, когда посреди полуразрушенного коридора почти закрылась чья-то тропа. Обычная тропа… темная и, разумеется, прямая, при виде которой я без раздумий бросился вперед и лишь у точки выхода успел заметить, как из схлопывающегося проема на меня летит огромный пылающий шар.

Действовал я в тот момент на одних инстинктах и, пожалуй, лишь глубоко внутри понимал, что уйти в сторону не успеваю. Думать было поздно. Рваться вперед опасно. Оставаться на месте бессмысленно. Поэтому я сделал то единственное, что мог в подобной ситуации – упал ничком и снова провалился на нижний уровень. Туда, где чужое заклятие не могло и по идее не должно было меня задеть.

В теории, находясь на втором этаже, я должен был грохнуться вниз, потому что от перекрытий на нижнем слое имелась одна лишь видимость. Но каково же было мое удивление, когда, оказавшись на полу, я вдруг осознал, что проваливаться никуда не собираюсь. Да, я действительно находился на нижнем слое Тьмы. Подо мной прекрасно просматривался первый этаж и призрачные балки, поверх которых виднелся такой же призрачный пол. Более того, я прекрасно видел, как прямо на меня несется полупрозрачное и далеко не такое опасное, как раньше, пламя. Умом понимал, что с верхнего слоя оно вряд сумеет меня достать, но рефлексы оказались быстрее. Поэтому вместо того, чтобы удивляться, размышлять или проверять свои догадки, я проворно откатился в сторону. И уже там, у стены, с внезапным холодком ощутил, что прозрачный пол меня больше не держит. А еще через миг он окончательно потерял твердость, я, не успев среагировать, со всего маху брякнулся вниз, больно ударившись боком. А когда очухался, то озадаченно уставился на бушующее на верхнем слое пламя, которое прямо на глазах сжирало не только перекрытия, но и стены, и даже потолок, выгрызая в них огромные дыры.

– Что за дрянь… – ошалело пробормотал я, торопливо подхватываясь и на всякий случай выбираясь из шатающегося дома. – Мэл, ты это видел?!

– Тебе повезло, – флегматично заметил вынырнувший из пустоты Палач, оглядев мою дымящуюся фигуру. – Еще бы миг, и от тебя осталась бы одна головешка.

– Что это вообще такое было?!

– Обычное заклинание огня. Довольно старое и простое. Только его напоили не обычной магией, а остаточной энергией ритуала. Так что, полагаю, нам здесь делать нечего – дом через четверть свечи выгорит дотла, а вместе с ним исчезнут и улики.

Я мрачно покосился на полыхающий особняк: да, ловить там и впрямь было нечего. Конечно, с нижнего слоя Тьмы огонь выглядел призрачным и не настоящим, но судя по тому, что за пару мгновений он успел охватить все три этажа и уже выбрался на крышу, Мэл прав. Мы снова остались ни с чем. Вытаскивать тела было поздно. Пытаться отыскать чужую тропу бесполезно. Искать чужой след тем более бессмысленно – огонь уже «съел» его вместе с перекрытиями. При этом убийца как ускользал от нас, так и на этот раз сумел уйти незамеченным.

Единственный плюс сегодняшней ночи заключался в том, что мы все-таки увидели, как он работает. И сумели узнать кое-что важное: оказывается, наш враг умел использовать не только обычную магию, но и магию перекреста. А это очень специфические знания. Настолько, что, пожалуй, настало время поинтересоваться у Эрроуза, не получил ли он из Ордена каких-нибудь сведений по своему запросу? В частности, о том, не копался ли кто в старых архивах и не появлялся ли в Ордене человек, который долго и настойчиво интересовался этой сомнительной темой?

– Надо возвращаться, Арт, – скупо обронил Мэл, когда в доме таки прогорели балки и рухнувшая крыша окончательно похоронила надежды на нормальное расследование. – Или у твоих коллег возникнут вопросы.

Я покосился на суетящихся вокруг дома «призраков», которыми выглядели с этого уровня маги, но был вынужден признать, что больше мы ничего сделать не можем. Представляться по всей форме я не собирался. Раскрывать свое присутствие тем более. А если не вернусь на чердак в доме на Линейной через полсвечи по реальному времени, то не только у Корна – у всех находящихся там появятся вопросы. Причем такие, на которые я бы предпочел не отвечать.

Единственное, что мне осталось непонятным из сегодняшнего забега – это странное поведение пола на втором этаже. По идее, уйдя на нижний уровень, я должен был шмякнуться оттуда сразу – пол-то стал призрачным, а значит, и выдержать мой вес был не должен. Но он выдержал. И отчего-то не торопился меня ронять. По крайней мере, какое-то время.

– Это потому, что при переходе на нижний слой вокруг тебя остается небольшой островок твердого пространства, – пояснил Мэл, когда я задал ему этот вопрос. – Радиус небольшой: всего пара-тройка шагов. Как только ты выйдешь за их пределы, то сразу провалишься. Но если не шевелиться, можно сохранить равновесие на неопределенно долгий срок. Иногда это помогает на охоте.

Я запоздало вспомнил, что, будучи куклой, Мэл умудрялся таким образом довольно долго сидеть у меня на ладони, никуда не падая и пропадая. Поняв причину, по которой это происходило, я наконец успокоился, а затем покосился на объятый пламенем дом и отвернулся.

Что ж, убийца хитер. Пожалуй, я им даже восхищаюсь. Но игра еще не закончена. И кто знает, как лягут кости в следующей партии? Должно же и нам когда-нибудь повезти?

Мое возвращение на Линейную, как и уход оттуда, остались незамеченными. По крайней мере, когда я материализовался на чердаке, там еще никого не было. Хокк терпеливо караулила дверь снаружи и откликнулась сразу, как только я ее позвал. Вопросы, которые она, Триш и Тори задали, когда мы приступили к привычной работе, были самыми обычными. И даже Корн ни о чем меня не спросил, хотя убийцы моргулов его наверняка заинтересовали. А если он что-то и заподозрил, то обвинить меня было не в чем – во время нападения я находился у всех на виду, ну а насчет Мэла никто пока не догадывался.

На чердак я, разумеется, никого не пустил – после ритуала магический фон здесь оказался таким, что чувствовать себя в безопасности можно было лишь на нижнем слое Тьмы. Или под прикрытием очень хорошей защиты, которой ни у кого из моих коллег не имелось. Этим я, кстати, оправдал свое требование не вмешиваться в процесс осмотра, и мои доводы Корн счел достаточно убедительными, чтобы оставить запрет на появление темных магов на чердаке в силе. Для всех, кроме меня.

Мэла я, само собой, оставил на Солнечной – следить за работой коллег. Ну и на тот случай, если там снова объявится нежить. Надо признать, появление высших стало для нас неприятным сюрпризом, и не было никакой гарантии, что убийца не пришлет кого-нибудь еще. Да, руны на земле у обоих домов мы сразу же затерли. Вскрывшиеся каверны маги герцога закрыли несколькими слоями защитных знаков. А я, прежде чем вернуться на Линейную, заглянул на нижний уровень и на всякий случай запустил под землю свой огонь. Но береженого, как говорится, Фол бережет, поэтому никто не расслаблялся. И пока в домах велась работа по сбору улик, снаружи нас охраняли не только маги, но и многочисленные жрецы, которых отец Иол в срочном порядке вызвал из храма. И с помощью которых над особняками на Линейной и над пепелищем на Солнечной были установлены такие же защитные сферы, как мы уже видели, только в несколько раз больше и прочнее.

В эту ночь благодаря отцу Иолу никто из наших не пострадал. Других каверн в Алтире больше не вскрывалось, наших коллег с трех других особняков никто не потревожил, а прилетевшие четвертью свечи позже вестники наглядно доказали, что жертв действительно было всего четверо. Более того, судя по донесениям патрульных, на мирных жителях убийца тоже не стал отыгрываться. Но, возможно, лишь потому, что призванную им нежить мы успели вовремя уничтожить, а отпускать на охоту Палача, когда мы подобрались так близко, он посчитал нецелесообразным.

Никто не знал, хорошо это или плохо, однако сгустившееся в воздухе напряжение чувствовалось буквально кожей. Не только Корн и милорд герцог – даже жрецы выглядели хмурыми и озабоченными. Отец Иол, когда надобность в его услугах отпала, сказал, что вернется с братьями к вечеру, и обнадежил нас обещанием, что на этот раз полумерами Орден не обойдется.

Закончив дела на Линейной и получив от Корна подтверждение, что на Солнечную нам соваться не надо, я с чистой совестью покинул место преступления. Хокк с собой звать не стал – ее ждали бумаги в ГУССе. Но и в Управление с Йеном, Тори и Триш я тоже не поехал – обождут мои отчеты, тем более что в устной форме я и Норриди, и Корну уже доложился. Поэтому после всего случившегося я честно отправился домой, намереваясь выспаться, однако стоило только уйти на темную сторону, как меня потянуло на нижний уровень, словно намекая, что отдыхать еще рано.

Посетовав на нетерпеливость Фола, я все же отправил зов Мэлу и послушно развернул стопы к первохраму. А когда спустился в каверну, то застал там чрезвычайно встревоженного Ала, который нервно метался по огромному залу и лишь при виде меня облегченно булькнул.

«Сроки сдвинулись. Надо спешить, – написал он на полу и, не дожидаясь ответа, ринулся к статуе Ирейи. – Сперва закончить здесь. Потом с остальными. Фол – последний. Пожалуйста, помоги».

Причины спешки он объяснять категорически отказался. Сказал, что, дескать, боги тревожатся и нам надо поскорее закончить восстановление первохрама. Связано ли это с убийствами, алтарь не знал, но торопился как на пожар, поэтому пришлось подавить тяжелый вздох и, дождавшись Мэла, приступить к уже привычной работе.

Ирейю мы закончили примерно к обеду. Признаться, отдавая бывшему Палачу ее каменную голову, я всерьез переживал за здоровье брата. Однако богиня тайн в отличие от воинственного Рейса оказалась мудрой и понимающей женщиной, поэтому Мэла не тронула и в храме не буянила. А как только ее голова оказалась на положенном месте, статуя лишь окуталась Тьмой, из-под которой тонкими ручейками к Алу стали возвращаться потраченные на сборку капли. Одновременно с этим я ощутил на себе внимательный взгляд, на сердце стало беспокойно. Но статуя так же быстро стала обычной и почти сразу утратила ауру нечеловеческой силы. Хотя в какой-то момент мне все же показалось, что под низко опущенным капюшоном богини промелькнула насмешливая улыбка.

С Малайей было еще проще. Несколько свечей утомительного ручного труда, аккуратно водруженная на каменные плечи голова, короткая вспышка, ожившее ненадолго лицо, тут же скрывшееся под облаком брызнувшей от статуи Тьмы, еще одно мимолетное ощущение чужого взгляда, сбежавшие вниз серебристые ручейки… и третья статуя была восстановлена.

Ал после этого облегченно вздохнул и, втянув в себя освободившиеся капельки, повернулся к левой стене первохрама, где дожидались своей очереди два пустых постамента. Но я к тому времени так вымотался, что не поддержал идею заняться Абосом и Солом немедленно. Более того, к тому времени ноги меня уже совсем не держали и все, что я смог, это обессиленно усесться аккурат между ними, раскинув в стороны руки и прислонив гудящую голову к стене между нишами. Так, чтобы идущий от нее холодок хоть немного остудил тяжелый затылок, а безумная усталость, накопившаяся за сутки беготни, выплеснулась наружу одним-единственным, но очень тяжелым вздохом.

«Сиди так, – вдруг написал Ал, прежде чем растечься на полу новой лужей. – Думаю, мы и сами управимся».

Я собрался было возразить и послать его куда подальше вместе с неуместной спешкой, но Ал уже нырнул в очередную груду осколков и быстренько выудил на свет божий пару приличных камней. Я даже шевелиться не стал, когда алтарь с довольным бульком бросил их на мои бессильно лежащие на полу ладони. И вместо того чтобы подняться и забросить первые камешки на возвышающиеся надо мной постаменты, просто закрыл глаза и мысленно послал упрямца на фиг. В смысле, к Фолу. Причем с большим ускорением.

Ала, правда, мое бездействие и откровенное нежелание помогать ничуть не смутило. Он активно зажурчал, засуетился. Мои ладони после этого окутало целым облаком серебристой «ртути». Бессильно лежавшие руки благодаря усилиям алтаря развелись еще дальше. И лишь когда ребром ладони я почувствовал источающий холодок постамент, то соизволил приоткрыть один глаз.

– Ал, что ты делаешь?

«Лежи», – снова соткалось на полу.

– Дальше мы сами, – как ни странно, поддержал Ала Мэл. А затем, к моему немалому удивлению, бывший Палач вскарабкался на стену, свесился вниз и, одним движением подхватив с моих ладоней сразу оба немаленьких камня, без видимых усилий забросил их наверх.

От сдвоенного удара постаменты тихонько загудели, но никакой реакции от богов не последовало. Ни черных облаков, ни бьющих из камней молний… вообще ничего, словно дух-служитель не нарушил сейчас одно из важнейших условий, без которых сборка статуй была невозможна.

«Абос и Сол менее привередливые, – пояснил Ал, когда я разлепил губы во второй раз и осведомился, в чем дело. – Требования к ним менее строгие, поэтому спи, если хочешь. Нам достаточно, чтобы ты хотя бы краешком касался каждого из постаментов».

Я скосил глаза влево, вправо. Поерзал, устраиваясь поудобнее. Проследил за тем, как «ртуть» аккуратно придерживает мои запястья, чтобы контакт с камнем не нарушался. Посмотрел, как Мэл ловко подхватил с моих ладоней еще два камня и с такой же необъяснимой легкостью забросил на два рядом стоящих постамента, и снова закрыл глаза.

Ну и отлично. Если во вменяемом состоянии я им больше не нужен, то я, пожалуй, посплю. День был суматошным. Ночь и того хуже. Так что небольшой отдых я заслужил. Полежу тут маленько, подумаю, расслаблюсь. А когда проснусь… будем надеяться, что еще две статуи в темном пантеоне окажутся восстановленными. После чего алтарь станет еще на две ступеньки ближе к своему возрождению. И после того как Абос и Сол займут положенные им места в первохраме, останется самое сложное – закончить вместилище Фола. И вот эта задача, скажу я вам, в разы сложнее, чем все, что нам приходилось решать раньше.

Глава 17

В кои-то веки мне снова снился сон. То ли усталость все-таки взяла свое, то ли Фол подбросил очередную загадку. Но то, что это именно сон, я сознавал четко, хотя, как и в прошлый раз, он выглядел на редкость правдоподобным.

Я стоял посреди первохрама, спиной к статуям Рейса, Ирейи и Малайи, и, щурясь от яркого света, бьющего в правую половину лица, пытался разглядеть, насколько успешно Мэл и Ал собрали Абоса и Сола. К несчастью, свет был таким ярким, что я никак не мог понять, получилось у них или нет. Но отвернуться и прикрыть глаза тоже оказалось проблематично, потому что с другой стороны ко мне прильнула непроглядная темень, из-за чего я на собственной шкуре прочувствовал, что это такое – оказаться между Светом и Тьмой.

Самое интересное заключалось в том, что я не мог пошевелиться. И в кои-то веки чувствовал, что в буквальном смысле слова разрываюсь на части. Левая сторона моего тела утопала в леденящем душу, вызывающем оцепенение мраке, а правая горела и плавилась под слепяще яркими солнечными лучами. Если бы не темный доспех, закрывший ровно половину моей груди, я бы уже сгорел заживо, но Тьма хранила меня от Света, оберегая кожу от ожогов, а глаза – от слепоты. А если бы не тепло прильнувшего к другой половине серебристого металла, мрак выморозил бы меня за считаные мгновения.

Я словно на перепутье оказался. Стоял, как дурак, не имея возможности даже голову повернуть. Ни от Света отвернуться, ни во Тьму не уйти… И в какой-то момент ощутил, что должен сделать выбор. Между Фолом и Родом. Светом и Тьмой. Но к Свету я всегда был равнодушен, хотя его тепло и спасало меня сейчас от гибели. А Тьма, хоть и была привычнее, именно сегодня почему-то выглядела недоброй и таила в себе нечто такое, к чему я даже во сне был пока не готов.

– Что ты выберешь, Артур? – шепнула бесшумно подкравшаяся со спины Смерть.

Я поспешно прикрыл веки, чувствуя, как Ее дыхание холодит не только спину, но и лицо, шею, даже руки. Затем холод попытался подобраться к сердцу, словно Смерть в кои-то веки устала ждать, но вскоре он отступил. То ли не сумев пробиться сквозь стремительно нарастивший толщину доспех, а то ли просто решив, что с этим можно обождать.

– Времени почти не осталось, Артур, – снова прошелестела Смерть. – Ты должен принять решение.

Я мысленно выругался, откровенно устав от намеков и иносказаний. А затем сжал кулаки и все-таки открыл глаза, намереваясь впервые в жизни взглянуть на эту загадочную, опасную и невероятно настойчивую Леди…

– С возвращением, – насмешливо сказал Мэл, когда я непонимающе моргнул и уставился на склонившегося брата. – Как себя чувствуешь?

Я обвел настороженным взором погруженный в сумрак храм, но в нем, пока я дрых, ничего не изменилось. Напротив меня у стены по-прежнему молчаливо стояли Рейс, Ирейя и Малайя. Справа в глубине огромной ниши таился полупустой постамент Фола. Перед ним в виде огромной «наковальни» на своем привычном месте дремал Ал. А слева… слева, как и раньше, никого не было. Ни Рода, ни света. Совсем ничего. Даже Смерть мне, похоже, просто привиделась. Только приличная груда осколков у стены привлекала внимание, и при виде нее у меня вырвался разочарованный вздох.

Неужели не получилось?

Ухватившись за протянутую Мэлом руку, я с кряхтением поднялся, ощущая себя на редкость погано. А затем обернулся посмотреть, сколько еще предстоит работы с Абосом и Солом, и вздрогнул: обе статуи возвышались надо мной, глядя куда-то вдаль. Бог удачи – точно такой, каким его изобразили в храме наверху: толстый, развалившийся на каменном то ли кресле, то ли троне, насмешливо щурящий каменные веки и рассеянно гладящий пристроившуюся у него на коленях огромную жабу. Бог сновидений – благообразного вида старец с длинной бородой и зажатым в руках посохом. Оба выглядели как живые. И казалось, что еще мгновение, и они сойдут с постаментов, причем ощущение это было настолько сильным, что я поневоле отступил.

– Ты в порядке? – снова спросил Мэл, внимательно на меня посмотрев.

Я заторможенно кивнул. А затем взглядом указал на груду камней у стены:

– Если мы собрали пять статуй, то откуда осколки?

– Скорее всего от Фола, – пожал плечами бывший Палач. – С Абосом и Солом мы закончили. А насчет остальных Ал ничего не говорил.

Я с сомнением покосился в противоположный конец храма, где виднелась еще одна груда осколков, побольше. Затем придирчиво оглядел уже готовые вместилища богов и озадаченно поскреб затылок: все статуи выглядели цельными, ни у кого не нашлось ни щербинок, ни откровенных дыр, которые мы не заполнили. Да и алтарь вряд ли угомонился бы, если бы действительно не закончил со сборкой. Так что Мэл, наверное, прав – это тоже останки вместилища Фола. Он ведь заметно выше остальных, крупнее. Да и камни сюда наверняка сбрасывали как попало. Хотя мне показалось, что даже так лишних деталей на полу осталось многовато.

– Ладно, – все еще сомневаясь, отвернулся я. – Сколько у нас времени?

– До полуночи? Около трех свечей. Кстати, твои монетки уже пару раз подавали сигнал тревоги, но мы с Алом не смогли тебя разбудить.

Я машинально хлопнул ладонями по карманам брюк.

– Что значит, не смогли?

– Ты не дышал, – ровно сообщил бывший Палач. – И вокруг тебя было слишком много Тьмы. Она пришла сразу, как только мы сделали половину работы, и рассеялась лишь сейчас. Но Ал сказал, что это нормально. И наша с тобой связь тоже не прервалась, поэтому я не беспокоился.

На всякий случай проверив поводок и убедившись, что все действительно в порядке, я выудил из кармана монетку Йена, затем Роберта и, наконец, Лоры. Но все три выглядели одинаково, так что было непонятно, кто именно меня звал.

– Проверь Роберта. Я найду Хокк и Норриди.

Мэл набросил невидимость и молча исчез. А я, кое-как пригладив торчащие во все стороны волосы, подошел к постаменту Фола. Некоторое время ждал от него знака или просто намека, что мы движемся в правильную сторону. Но так ничего и не дождался, поэтому тоже ушел. Сперва на нижний слой, а затем и на свой привычный, откуда прямой тропой прыгнул на маячок Йена, рассудив, что и Хокк с высокой долей вероятности найдется где-то поблизости.

Я оказался прав – они и впрямь дожидались меня в одном месте. Более того, рядом с ними находились и Триш, и даже Тори с Лиз. Но что самое удивительное, все они находились не в Управлении. Даже не в кабинете Корна. Нет, маячок привел меня в мой собственный дом. А точнее, в гостиную, где невесть каким образом оказалась эта мрачная донельзя и чем-то всерьез озабоченная пятерка.

Глянув с темной стороны на хмурую физиономию расхаживающей из угла в угол Хокк, на расстроенные лица Триш и Лиз, окаменевшую морду сидящего в гостевом кресле Йена, я тоже обеспокоился. И, отпихнув ластящихся собак, которые, как всегда, учуяли меня первыми, вышел в реальный мир.

– Что случилось? По ком траур?

– Арт! – вздрогнул Норриди.

– Мастер Рэйш?! – искренне опешили Тори и Лиз.

– Ты… – со странным выражением уставилась на меня замершая на середине движения Хокк.

Так. Я не понял. Кого они ждали, сидя у меня в доме, на моих креслах и попивая какую-то бурду из чашек моего любимого сервиза? Моргула? Демона? Может, к нам еще кто в гости планировал заглянуть, а я не в курсе?

– Где ты был?! – наконец опомнился Йен, подскочив в кресле.

Я воззрился на него с недоумением:

– А в чем дело? Чего вы всполошились?

– Ты не вернулся с дела, – деревянным голосом сообщила Хокк. – Ты отсутствовал весь день. Ни весточки. Ни записки. Монетка не сработала…

Йен нервно вытер лоб.

– А у нас тут, понимаешь ли, магов режут на алтарях. Своих-то я давно под наблюдением держу, Тори и Лиз даже ночуют в Управлении, чтобы линий раз не рисковать… так что, когда со мной связалась Хокк и сказала, что ты не вернулся домой после ночи…

Я обвел глазами смутившихся коллег и озадаченно провел ладонью по всклокоченным волосам.

– Да я… спал вообще-то.

– Где это ты спал? – с подозрением прищурился Норриди.

– Да где сморило, там и…

Я перехватил пристальный взгляд Хокк и осекся. Демон. Еще не хватало объяснения кому-то давать, куда я ходил и что делал. Хотя видок у меня, наверное, еще тот: бледный, квелый, с черными кругами под глазами, да еще и в грязной одежке, будто полдня провалялся в отключке на какой-то помойке…

– Нортидж!

– С возвращением, хозяин, – с нескрываемым облегчением поприветствовал меня материализовавшийся посреди гостиной дворецкий. – Ванная? Ужин? Сменная одежда?

– Все по очереди, – кратко отозвался я и, жестом предложив гостям обождать в гостиной, отправился наверх. Перед визитом в ГУСС и впрямь стоило перекусить и привести себя в порядок. Не то скоро на бродягу буду похож, а Корн во второй раз аннулирует мой пропуск по причине несоответствия внешнего вида занимаемой должности.

К тому моменту, как мы явились в ГУСС, на улице стало темнеть и снова начал накрапывать дождик. Пока еще слабый, неуверенный, словно не решивший, надо ли ему портить грядущую ночь. Но как по мне, так лучше пусть будет дождливое лето, чем адская жара не ко времени.

– Рэйш? Живой?! – недоверчиво поднял голову Корн, когда мы всей толпой ввалились в его кабинет. Я вместо ответа только фыркнул. Йен, когда шеф вопросительно повернулся в его сторону, неловко кивнул, а Хокк только отмахнулась. – Ладно. Одной плохой новостью меньше. Но переговорник я тебя все равно когда-нибудь заставлю надеть.

Я уселся на ставшее уже почти родным кресло и вытянул ноги.

– Не думаю, что у вас получится. Хотя, если очень попросите, могу оставить монетку.

– Оставишь, – недобро прищурился шеф. – Ты у меня скоро не только монетку, но и кое-что другое тут оставишь… особенно если мне еще раз сообщат, что ты, возможно, уже готовишься испустить дух на алтаре.

– Обойдетесь, – хладнокровно отозвался я, кивком поприветствовав вошедшего в кабинет Эрроуза, одетого и вооруженного, как на войну, а затем и следующего за ним Роша.

На лице Корна промелькнуло совсем уж зловещее выражение, но тут к нашей компании присоединился милорд герцог, и шеф был вынужден отвлечься. А как только два светлых расшаркались, в кабинет зашел слегка припозднившийся Илдж и сразу за ним отец Иол, в присутствии которого начальство и вовсе не пожелало устраивать разборки.

Что ж, вроде все в сборе?

Я предусмотрительно пересел на подоконник, уже оттуда обвел глазами рассаживающихся коллег и мысленно покачал головой. Устали… само собой, все мы безумно устали от этой бешеной, полной отвратительных новостей недели. Каждую ночь собирать в «холодильник» по два новых трупа, каждое утро бродить чуть ли не по колено в крови и пытаться отыскать в ней улики, а вечером с бессильной яростью ждать, когда же в Орден прилетят очередные вестники смерти… недаром на Корне лица нет. Хокк еще не восстановилась после «колодца». Триш, Тори и Лиз, которым было велено остаться в холле, выглядели чуть лучше, но их силы тоже на исходе. Начальники участков хорошо, если хоть раз толком выспались за эти безрадостные дни. И даже Аарон Искадо выглядел так, словно по нему проехался тяжело груженный кеб. Причем не раз и даже не два.

– Какие новости по делу? – как только все расселись по местам, задал уже набивший оскомину вопрос Корн и почему-то уставился на Норриди. Йен послушно начал выдавать информацию по вчерашним жертвам, а я только через пару ударов сердца вспомнил, что ответственность за эти дела с него никто не снимал. Еще с того времени, когда мы не знали, что именно кроется за обычным с виду убийством, и не понимали, к чему это может привести.

Прислушиваться к тому, что говорил Норриди, я снова не стал – детали меня не особенно интересовали. Но пока он рассказывал, я напряженно размышлял. И, дождавшись, когда Йен закончит, задал ему один-единственный вопрос:

– Связь между жертвами установили?

Норриди покосился на меня с толикой раздражения:

– Я же уже сказал: ни общих знакомств, ни мест работы, ни…

– А что насчет вероисповедания?

– В каком смысле? – нахмурился Йен.

– Каким богам они поклонялись? – терпеливо повторил я. – Леди Ирэн и Дертис Эрс, Ольена Рисс и Роэн Улисс, Шарэн Вальд и мастер Рэй… это вы выясняли?

Йен нахмурился еще сильнее.

– Имеешь в виду, не проходили ли эти люди посвящения каким-либо богам?

– Именно.

– Нет, Артур, – вместо Йена ответил отец Иол. – Я как раз хотел об этом сказать: возможно, сходство всех наших жертв именно в том, что на самом деле между ними нет прямой связи. В том числе и в вопросах веры. Эти люди никому не поклонялись. Ни один из них не проходил ритуала посвящения. И ни один не обращался к нашим богам за помощью. Ни разу за всю свою сознательную жизнь.

– Нейтральные люди… – задумчиво проговорил Корн, кинув в мою сторону острый взгляд. – В самый раз для магии перекреста, вы это хотели сказать, святой отец?

Темный жрец кивнул.

– Нейтральная к смертным сила, нейтральный к магии ребенок и нейтральные в отношении веры люди, которые добровольно отдают свою силу на самодельных алтарях…

– Я говорил с отцом-настоятелем на эту тему, – в наступившей тишине обронил я. – Он тогда упомянул, что для магии перекреста все же необходимо некое родство между жертвами – родство душ или тел…

– Это важно лишь для первого обряда в цепочке, – со вздохом признался отец Иол. – Дальше наличие связи не обязательно, но я узнал об этом буквально на днях.

Я пристально посмотрел на служителя Фола.

– А еще мы говорили с ним о жертвоприношениях. И он сказал, что обрядов должно быть не двенадцать, а тринадцать. По числу богов в пантеоне. Но когда я спросил, что должно получиться в итоге, отец-настоятель почему-то не захотел отвечать, после чего в спешке покинул столицу и до настоящего времени не вернулся.

– Мне не нравятся твои намеки, Артур, – ровно отозвался отец Иол. – Если настоятель уехал, значит, этого требуют интересы нашего Ордена. Не в твоем праве требовать от нас отчета. Что же касается жертвоприношений, то о них и о возможных причинах мы, насколько я помню, говорили совсем недавно. Я сказал тебе тогда и готов повторить сейчас: да, в Алтире готовится что-то очень серьезное. Нет, это не похоже на открытие врат между мирами. Но я не знаю точно, что может получиться в итоге. Если у человека, который это задумал, хватит сил и знания для создания живого аватара для чужого бога, нас ждет война. Если он задумал призвать сюда демона, то нас тоже ждет много крови и невинных жертв.

– А если он захочет уничтожить наш пантеон? – прищурился я. – Пусть не весь, но какую-то его часть? В такую возможность вы тоже верите?

– Привет из Лотэйна? – вздрогнул Корн и тоже уставился на жреца.

Отец Иол сгорбился в кресле.

– Мне жаль, господа. Но ситуация сейчас такова, что возможно все. В том числе и то, что против нас уже давно и упорно плетется заговор, итогом которого может стать попытка уничтожения темной части пантеона, как это случилось на территории нашего соседа. Орден рассматривает такую возможность как одну из наиболее вероятных. И одну из самых опасных. Наряду с пришествием бога-чужака и аналогичной ему по силе, недружественной нам сущности.

– Сущности вроде кого? – настороженно уточнил Корн.

– Спросите у своих магов, – устало отозвался жрец. – Во Тьме до сих пор обитает множество могущественных тварей, и далеко не все из них известны нашему Ордену.

– А эта ваша сущность… она могла иметь отношения к произошедшему в северном пригороде Алтира? – еще больше насторожился шеф. – Помнится, я приглашал ваших коллег в одну ничем не примечательную деревеньку. И один из них сказал, что изменения магического фона и остаточные эманации Тьмы позволяют утверждать, что некоторое время назад в окрестностях столицы могла побывать огромная тварь…

– Так и есть, – невесело улыбнулся отец Иол, заставив напрячься уже меня. – Но кто-то сумел отправить ее обратно. И это были не жрецы. Поэтому Орден и не исключает, что призыв может в скором времени повториться.

Хм. Оказывается, Поводырь мог явиться и не за мной. В том смысле, что я, конечно, стал неплохой приманкой, но отнюдь не конечной целью монстра. Если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, то она выглядит намного более правдоподобной, чем идея о том, что громадная тварь с нижнего слоя Тьмы всплыла за такой мелкой рыбешкой, как какой-то там темный маг. Быть может, это была всего лишь репетиция? Проба сил, так сказать? Но значит ли это, что в скором времени нам надо ждать возвращения Поводыря? Да еще не одного, а в компании таких же неповоротливых монстров?

– Простите, святой отец, – неожиданно вмешался в разговор Йен. – Вы сказали, что не так давно рядом с Алтиром побывала некая потусторонняя сущность. И что кто-то ее изгнал. Я так полагаю, вы имели в виду, что это сделал кто-то из магов?

– Точнее, из темных магов, – желчно добавил Корн, подчеркнуто не глядя в мою сторону. – Интересно, и кто бы это мог быть? Никто из присутствующих не в курсе?

В кабинете повисла мертвая тишина.

Рош с Эрроузом вопросительно переглянулись. Илдж задумался. Видимо, вспоминал, есть ли у него на участке темные маги такой квалификации. Норриди… гад такой, нашел время для неудобных вопросов… осторожно покосился на мою невозмутимую физиономию. Хокк засмотрелась в окно. Я вообще сделал вид, что оглох. И когда стало ясно, что ответа на вопрос Корна ни у кого нет, шеф раздраженно буркнул:

– Ладно, забыли. Норриди, вы всех своих магов снабдили новыми амулетами?

– Так точно. Все переговорники оснащены маячками, подающими сигнал на сферу дежурного мага раз в полсвечи. Если хоть от кого-то такой сигнал не поступит вовремя, мы сразу узнаем, что его похитили. Инструкции на этот счет у дежурного имеются. В том числе и на случай возможного сбоя в работе амулетов.

– Илдж? Рош? Эрроуз?

– Аналогично, – подтвердили начальники участков, а герцог Искадо, дотоле сидевший молча, лишь утвердительно кивнул.

Я тоже промолчал, только сейчас сообразив, с чего Йен так сегодня всполошился.

Естественно, из всех магов Управления только у меня не было с собой служебных артефактов. Я даже амулетом правды пользовался крайне редко. И, зная мое упрямство, Норриди на этом не настаивал. С другой стороны, я всего лишь консультант, так что формально приказ Корна он выполнил. А вот я сглупил, когда всего полсвечи назад во всеуслышание признался, что не выполняю предписания начальства и до сих пор брожу во Тьме без опознавательных знаков.

Прости, Йен. Зря ты не сказал мне о маячках.

– Из Ордена пока не поступало информации об исчезновении наших коллег, – тем временем продолжил Норриди. – Для всех магов столицы разосланы предупреждения и подробные инструкции на случай, если кто-то получит неожиданное письмо или внезапное распоряжение сверху. Приказы Орден обещал дублировать, форма приказов также была в срочном порядке изменена и доведена до всех, кто так или иначе может оказаться под ударом. Городская стража предупреждена. Дополнительно мы инструктируем магов прямо в Палате регистрации. Насчет приезжих проверка еще ведется, но с учетом того количества людей, которое каждый день прибывает и отбывает из столицы, не думаю, что мы сумеем охватить всех, тем более за такой короткий срок…

– Хорошо, – удовлетворенно протянул Корн, когда Йен закончил вторую часть своего доклада и перевел дух. – Как насчет списков потенциальных жертв? Вы хотели взять под учет светлых магичек…

– Списки давно готовы, – к моему удивлению, ответил Норриди. Вот уж и правда, маньяк. Когда он только успевает? – Почти все леди со светлым даром были нами охвачены и предупреждены об опасности. Всем им настоятельно было рекомендовано постоянно находиться рядом с сопровождающими, желательно одаренными, и ни в коем случае не реагировать на провокационные сообщения независимо от того, будут ли они устными, письменными или созданными с помощью магии. Нам не удалось связаться лишь с шестнадцатью леди из тех, чьи имена предоставил Орден магов, – на данный момент все леди достоверно находятся в отъезде. Всем им направлены уведомительные письма по адресам предположительного пребывания. По поводу темных магов, я полагаю, добавлять ничего не нужно?

Шеф кивнул.

– Они и без того на учете. И все без исключения предупреждены. Милорд, у вас появилась какая-нибудь информация по делу?

– Члены королевской семьи взяты под усиленную охрану, – после небольшой паузы сообщил Аарон Искадо. – Темных магов среди них, правда, нет, однако светлых магичек предостаточно. Королевский дворец оцеплен. За послами из соседних государств установлен жесткий контроль, включая представителей Лотэйна. Его величество был настроен вообще закрыть столицу от гостей, но полагаю, время для этого уже упущено. А если мастер Рэйш прав насчет темного мага, то оно и вовсе не имеет смысла.

– Я лишь сказал, что это – наиболее вероятная версия, – буркнул я, ощутив на себе чужие взгляды. – Темный маг как исполнитель. А организатором может быть кто угодно. Светлый, темный, маг или жрец… с таким помощником, как Палач, ему можно ни о чем не беспокоиться. Кстати, хотел спросить: что-нибудь выяснилось о происхождении этой твари? Вы узнали, что это был за образец? Его слабые и сильные стороны? Может, люди из спецотдела сумели изобрести оружие, способное справиться с Палачом без боя?

На лицо лорда Искадо словно облачко набежало.

– Боюсь, после того, как проект был закрыт, все работы по этому направлению были свернуты. В том числе и разработка мер противодействия. Видимо, когда Палачей уничтожили, было решено, что разработка оружия против них не нужна. Тем более что исследования весьма затратные и без живого образца не имеют смысла.

– То есть оружия против Палача у вас нет, – подвел итог Корн.

– Боюсь, что так. Палачи специально создавались таким образом, чтобы не поддаваться физическому и магическому воздействию. Единственным их слабым местом был хозяин.

– Насколько мне известно, смерть хозяина не всегда приводила к гибели твари, – обронил я.

– Верно. Если у хозяина имелись наследники, привязка переходила дальше по роду до тех пор, пока оставался в живых хотя бы один его представитель.

– Это значит, что избавиться от того, кто создал конкретно этого Палача, это еще полдела, – задумчиво произнес Эрроуз. – Милорд, вам удалось установить, кто был хозяином этой твари раньше?

Герцог кивнул.

– Владельцем числился некто Корвин Ройс. Троюродный кузен Убеуса Гранта, который также участвовал в проекте «Палач». Останки Ройса опознали уже после того, как потушили пожар в лаборатории. А управляемый им Палач был уничтожен именно по той причине, что без хозяина стал представлять опасность.

Ройс? Помнится, его сиятельство уже упоминал это имя.

Я порылся в памяти и снова припомнил список учителя.

Значит, последний род из числа тех, кто владел Палачами до смуты, был родственным Уэссескам? То есть Грантам, конечно. Но тогда получается, что Маори тут ни при чем и мастер Этор их напрасно пометил? Хм. Ну и ладно. Лично для меня это лишь дополнительный повод заняться поисками наследников.

– Так, – медленно проговорил я, наконец-то разобравшись со списком окончательно. – А это, случайно, не пропуск Ройса сработал в вашем Очень Секретном Хранилище, где лежали останки Палачей?

– В том-то и проблема, что нет, – отвел взгляд милорд герцог. – По нашим данным, человек, забравший голову, не имел отношения к проекту. Да, когда-то он работал в спецотделе… тогда еще – в тайной страже, причем уже после закрытия лаборатории… и доступа к данным не мог иметь по определению. Да и кто бы дал его помощнику младшего лаборанта? Его задачей являлась уборка помещений и кое-какие мелкие поручения. Тем не менее дешифратор на запирающем устройстве в хранилище опознал визитера как Сенжа де Тола. Более того, шестьдесят три года назад по непонятной причине открыл для него дверь в хранилище и позволил безнаказанно вынести оттуда голову образца под номером четыре.

Отец Иол нахмурился:

– Вы нашли этого человека?

– Нет, святой отец. Дом, по которому он был зарегистрирован в столице больше полувека назад, давно снесен. Родственников и близких, согласно записям полувековой давности, у де Тола не было. В том числе и среди участников проекта «Палач». Магического дара этот человек не имел. После проникновения в хранилище больше в поле зрения нашего ведомства или сыскного Управления не появлялся. А поскольку в то время Палаты регистрации еще не существовало, то мы даже не знаем, остался он в столице или покинул ее шестьдесят три года назад.

– Может, он к тому времени был уже мертв, – проворчал Рош в наступившей тишине. – Украл для кого-то голову, а там его и прикопали, чтоб язык не распустил. Поэтому и данных никаких нет.

– Не думаю, что все так просто, – возразил я, вновь притянув к себе все взоры.

– Рэйш, поясни, – внимательно посмотрел на меня Корн. Вместо ответа я обернулся к герцогу Искадо:

– Милорд, если я правильно понимаю, тела Палачей хранятся не в реальном мире? Ваше хранилище оборудовано наподобие пространственно-временного кармана?

Герцог сузил глаза.

– Разумеется, иначе в нем не было бы смысла.

– Демон меня задери… Рэйш прав! – первым уловил мою мысль Грэг Эрроуз. – Простой человек не смог бы забрать останки, не умея переходить на темную сторону!

– Вообще-то смог бы, – усмехнулся я, ввергнув коллегу в состояние полнейшей растерянности. – У Фатто же как-то получилось? Если помните, с помощью одного небезызвестного перстня он прекрасно чувствовал себя на темной стороне. Но я не зря спросил про пространственно-временной карман…

– Все верно, – с каменным лицом подтвердил герцог, не сводя с меня пристального взгляда. – Хранилище обустроено таким образом, что без специальной подготовки туда не то что проникнуть – даже вход не найти. Рэйш, судя по всему, знает, о чем говорит. Хотя это, пожалуй, неудивительно, потому что в основу разработки такого метода защиты данных легли выкладки мастера Этора Рэйша. Тем не менее я готов повторить – простому смертному, несмотря на наличие какого бы то ни было артефакта, в хранилище не пробраться. А если бы кто-то туда проник, то дольше одного вдоха физически не смог бы там находиться. Тем более не сумел бы вынести оттуда чью-то голову, которая, как вы понимаете, лежала не на самом видном месте.

– Вам известно, какими свойствами обладал похищенный образец? – повторил я вопрос, который в прошлый раз остался без ответа.

– Данные еще уточняются. Но по предварительной оценке, Ройсу принадлежал один из последних созданных некросами Палачей. Улучшенная, так сказать, версия.

– Час от часу не легче, – пробормотал Корн. – Мало того, что вы создали этого монстра, так его еще и улучшать надумали. А нам, по закону подлости, придется все это разгребать.

Герцог тяжело вздохнул.

– Вы правы: именно что НАМ.

– Это что же… милорд, ваше ведомство упустило из виду могущественного темного мага? – как всегда задала вопрос в лоб Хокк.

– Не просто мага, – со злым удовлетворением сказал я. – А нашего с тобой коллегу. Причем весьма предприимчивого, небрезгливого и с весьма сильным, но настолько хорошо закрытым даром, что определить его наличие не сумели даже высококвалифицированные спецы.

– А еще он знает, что такое Палачи, и хорошо ориентируется в здании находящегося под серьезной защитой ведомства, – с невеселой усмешкой добавил отец Иол, после чего герцог помрачнел еще больше. – Он сумел обмануть дешифратор на двери хранилища. Знал, где искать останки. И хорошо представлял, что именно ищет. Я ничего не упустил, Рэйш?

Я оскалился.

– Если милорд не ошибся в количестве созданных некросами Палачей, то нет.

– Один из них был уничтожен во время войны, – повторил свои недавние слова герцог. – Это не подлежит никакому сомнению. Так же, как и смерть его хозяина – последнего мага из рода Диллос. Останки еще четверых до сих пор находятся в хранилище. Ну, за исключением головы Палача, который когда-то подчинялся Ройсу. Тварь, принадлежавшую Убеусу Гранту, убили вы, мастер Рэйш… но раз в столице появилась еще одна подобная сущность, то кто-то должен был ее воссоздать. Кто-то, кто сумел заполучить сведения о проекте «Палач» вместе с готовым образцом. И кто или состоит в кровном родстве с Ройсом, или же нашел способ создать новую привязку на крови.

– Я так полагаю, настало время признать, что нам наконец-то известна личность убийцы? – мрачно предположил Корн.

– Скорее всего да, – вздохнул жрец. – Но я не думаю, что это повод серьезно обрадоваться.

– Почему? – не поняла Хокк. Норриди тоже вопросительно покосился на служителя Фола, но остальные, судя по выражениям лиц, не нуждались в пояснениях. – Потому что господин де Тол может быть таким же вымышленным персонажем, как и Роджер Эстиори?

– Потому что вчера этот человек убил четырех человек вместо двух, – пояснил я. – Это, в свою очередь, означает, что он спешит. И сроки для него далеко не так важны, как нам показалось сначала. А зная о том, что из двенадцати знаков неиспользованными осталось всего три…

– Полагаю, этой ночью он закончит схему, – сумрачно заключил Корн. – И мы должны сделать все возможное, чтобы этому помешать.

Глава 18

Примерно за полторы свечи до полуночи окрестности Сенной, Седьмой и Сорок второй улиц оказались вычищены так, что там даже муха не могла бы пролететь без того, чтобы ее не заметили и не посчитали. Жильцов сразу двух северных и одного южного районов столицы оперативно выпроводили из домов и расселили. Все здания по округе тщательно проверили. Нищих безжалостно вытурили. Бродячих собак, где они были, разогнали. Возможность появления случайных прохожих благодаря оцеплению из городской стражи свели к нулю. А вместо простых горожан указанные улицы наводнили вооруженные до зубов сотрудники сразу трех столичных ведомств, из-за чего во дворах оставшихся домов из нашего списка скопилось столько народу, что даже яблоку некуда было упасть. А когда к магам присоединились жрецы, там и вовсе стало не протолкнуться.

Отец Иол не обманул – сегодняшней ночью нам на помощь пришло много его коллег. Последователи Фола, Рода, Абоса, Ферзы, Сойроса, Сола… жрецов было так много, что с непривычки казалось, будто белые и черные рясы повсюду. А от количества освященных в храме артефактов у меня вскоре зарябило в глазах.

На этот раз я решил не менять команду и вместе с Йеном отправился на южный участок, к дому номер два по улице Сенной. С выбором почти не колебался, потому что до печенок успел проникнуться числовым символизмом. И потому что по карте уже посмотрел – Сорок вторая и Седьмая улицы располагались на одном участке, буквально в трех кварталах друг от друга, так что в случае непредвиденной ситуации не только оставленный там Мэл, но и люди Корна могли успеть прийти друг другу на помощь. А вот команде на Сенной, расположенной в противоположном конце Алтира, помощи ждать было неоткуда. Наверное, именно поэтому компанию нам с Йеном, Хокк, Тори, Лиз и Триш снова решил составить Корн. А вместе с ним – отец Иол с шестью своими братьями по вере. И сразу две боевых пятерки герцога, одна из которых была нам уже знакома.

Рассеянно кивнув в ответ на молчаливое приветствие темных, я глянул на особняк, который мы намеревались охранять, и одобрительно кивнул при виде многослойной сети заклинаний, которой еще три дня назад не было. Не знаю, сколько людей над ней работали, но Корн, похоже, заставил своих магов наизнанку вывернуться, чтобы иметь запасной вариант. Да, помимо того, что предложил милорд герцог. Мы, помнится, в прошлый раз говорили о превращении дома в громадную ловушку на демона, и вот теперь я видел ее перед собой. На порядок сложнее, чем та, что показал мне однажды Лойд… невероятно сложная… изумительная по исполнению и воистину мастерски сделанная, она заставила меня несколько иначе взглянуть на изможденного шефа. Особенно после того, как стало ясно, что и два других дома он всего за несколько суток превратил в точно такое же произведение искусства.

– Сильно, – вполголоса заметил Йен, незаметно оказавшийся рядом. Конечно, визуализатор не отражал всех нюансов, но даже так было чему удивиться. – Даже подумать боюсь, сколько народу оставило тут свой магический резерв.

– Зато в этом есть дополнительные плюсы, – резонно заметил я. – Уверен, что истощенные маги не представляют интереса для наших врагов. Так что шеф – гений. Одним тапком сразу двух тараканов прибил…

– Рэйш, я все слышу! – внезапно рыкнул Корн, казалось бы, всецело увлеченный разговором с отцом Иолом и в нашу сторону вообще не смотревший.

– Подслушивать нехорошо, – пожурил его я, одновременно выпуская на свободу стандартное поисковое заклинание. – А навешивать «следилки» на чужую одежду и вовсе неприлично.

Хокк нервно оглядела себя, а затем и остальных из нашей тесной компании.

– Да нет, не может быть…

– Может, – удрученно вздохнул Тори, указав на витавшее над нашими головами крохотное белесоватое облачко. – Кажется, нам не доверяют?

– Это мне не доверяют, не переживай, – успокоил я парня и жестом развеял облачко, которого стандартное заклинание, кстати, не заметило. Новая разработка, видимо. Корн после этого все-таки обернулся и погрозил мне кулаком, Тори отчего-то смутился, а Триш и Лиз одновременно фыркнули.

Я же тем временем присмотрелся к суетящимся жрецам.

Пока отец Иол о чем-то говорил с Корном, его коллеги успели разделиться на три группы и сноровисто сооружали на земле какие-то конструкции. Руководили в группах темные и собственноручно устанавливали на газоне непонятные штуки, похожие на покрытые золотой сеткой страусиные яйца. Светлые выкладывали вокруг «яиц» уже знакомые артефактные камешки. Причем если прошлой ночью камешек был всего один на команду, то теперь аж по полтора десятка вокруг каждого из «яиц». А сами «яйца» расположились на равном расстоянии друг от друга. Так, чтобы огромным треугольником охватить особняк, но при этом остаться в прямой видимости.

Зачем это понадобилось, стало понятно чуть позже, когда жрецы затянули заунывную молитву, а камни в основании конструкции начали тихонько светиться. Довольно быстро их свет принялся разливаться по округе, чем-то напоминая вчерашнюю сферу. Но если прошлой ночью она охватывала совсем небольшой участок пространства, то теперь расходящийся от «яиц» свет захватил весь двор. А вместе с ним и небольшой сад, и нас, и весь немаленький особняк, накрыв его гигантским светящимся куполом.

«Арт, жрецы творят что-то непонятное, – неожиданно пришло по поводку сообщение от Мэла. – Мне надо вмешиваться?»

«Нет, – тут же отреагировал я, внимательно разглядывая то, что получилось у коллег отца Иола. – Если свойства у сферы не изменились, эта штука так же непроницаема. Хороший ход. Даже лучше, чем ловушка на демона. Надеюсь, этого будет достаточно».

«Ты прав, – через некоторое время согласился брат. – Я посмотрел снизу – купол работает и там. Но проверять его на крепость не буду. У нас пока тихо».

Я настороженно покосился на купол, но был вынужден признать, что, даже работая на полную мощность, он совсем не слепит глаза. Я мог спокойно его разглядывать и беспрепятственно передвигаться в его пределах. В отличие от вчерашнего даже сумел кое-что разглядеть снаружи. Правда, на небольшом расстоянии. Плюс мог использовать магию. Правда, только защитную, о чем нас уже предупредили, и очень тихо, аккуратно… пока отец Иол не попросил этого не делать. А еще я заметил, сфера не конфликтовала с ловушкой на доме. Правда, впрямую они и не контактировали, и когда я об этом спросил, один из жрецов проворчал, что для всех нас будет лучше, если они никогда не пересекутся.

– Беды быть не должно, – обронил отец Иол, когда я приблизился к нему и к чем-то недовольному Корну. – Но проверять все равно не советую.

– А что за артефакты вы сейчас использовали?

– Ты действительно хочешь это знать? – проницательно посмотрел на меня святой отец.

Я оценил подоплеку вопроса и торопливо мотнул головой.

– Рэйш, тебе заняться нечем? – буркнул Корн, когда отец Иол со смешком отошел в сторону.

– А что я, по-вашему, должен сейчас делать?

– А сам как думаешь?

Я заинтересованно огляделся.

Хм… вот все же есть и минусы в том, чтобы не носить при себе переговорник. К примеру, не успеть получить подробные инструкции. Или замешкаться с выполнением сброшенного по амулету приказа. Интересно, так случайно получилось, или же Корн настолько перестал мне доверять, что умышленно не сообщил деталей?

Пока мы лясы точили, его маги рассыпались на три группы и сосредоточились вокруг молящихся жрецов. Одна из пятерок герцога составила дополнительно прикрытие команде, оказавшейся на противоположной стороне участка, почти что за домом. Вторая примкнула к группе, что защищала «яйцо» справа от нас. Третьей пятерки, к сожалению, тут не было, но Корн, полагаю, не зря сейчас так выразительно засопел.

Я понятливо кивнул и потащился к последней группе жрецов, куда не так давно направился отец Иол. А следом за мной потянулись и остальные: два нормальных мага Смерти, один ущербный, один светлый… ого, и Корн с нами, значит, светлых будет два… и один обвешанный артефактами смертный, который пес знает как убедил начальство, что имеет право здесь находиться. И это при том, что других неодаренных, кроме Норриди, ни на одном другом участке в данный момент не осталось.

Кстати, отец Иол не принял участие в общей молитве и вообще на первый взгляд ничем не помог своим братьям. Однако через линзу я видел, как в этот момент развернулась его аура. А когда святой отец прикрыл глаза и к чему-то прислушался, до меня дошло, что он пытается поймать свое загадочное предвидение. Проще говоря, святой отец намеревался по максимуму облегчить нам жизнь и предупредить об опасности, если, конечно, Фол соизволит облагодетельствовать его нужными сведениями.

Неожиданно в кармане Корна пискнул переговорный амулет. Затем так же подозрительно тихо пропищал и второй.

– Связь прервалась, – пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд. – Значит, обе группы уже под сферами, и теперь, пока работают храмовые артефакты, у нас не будет о них никакой информации.

Стоящая за его спиной Лиз вздохнула.

– Плохо. Мы даже не узнаем, к кому именно придет сегодня Палач. И придет он ли вообще.

– Шансы один к трем, – так же тихо пробормотал Тори. – Если, конечно, он не решит навестить все три дома по очереди.

– На все у него силенок не хватит, – возразила стоящая слева от меня Триш.

– Мы не знаем его возможностей, – хмуро напомнила ее бывшая наставница.

– Зато нас много. И в каждой команде есть хорошие целители. Да, шеф?

– Герцог остался на Сорок второй, Илдж – на Седьмой, – подтвердил Корн, напряженно всматриваясь вдаль и пытаясь понять, что творится за пределами купола. – Первому помогает Эрроуз со своей ударной группой, второму – Рош и его сыскари. Плюс в каждой группе ждут атаки по шесть жрецов со своими артефактами.

– Надеюсь, этого хватит, чтобы сдержать тварь, – снова пробормотал Тори. – Триш, Лиз, сколько осталось до полуночи?

– Чуть меньше свечи.

– Долго…

– Господа маги, вы не могли бы нам не мешать? – вежливо попросил всех заткнуться отец Иол.

Болтуны пристыженно замолкли, и после этого потянулось тягостное ожидание. Жрецы монотонно бормотали что-то себе под нос, артефакты добросовестно светились, обеспечивая нас наиболее эффективной из всех возможных защит, маги цепко посматривали по сторонам, ощетинившись неактивными пока знаками и заклятиями. А погруженный в темноту особняк загадочно молчал, взирая на нас черными провалами окон.

Наконец стоять просто так мне надоело, и, взглядом испросив разрешения у отца Иола, я перешел на темную сторону.

Хм. Странно. Время уже близится к полуночи, а тут до сих пор тишь да гладь. Снаружи купола не гуль не проскочит, ни моргул не пролетит. Прямо идиллия какая-то. Или же это затишье перед бурей?

Не удовлетворившись простым осмотром, я все же запустил в дом простенькое поисковое заклинание, но и оно вернулось ни с чем – убийца в доме не появлялся. И попыток прорыва с темной стороны тоже никто не предпринимал. По крайней мере, пока. А это было неправильно. Нелогично. Неужели я сделал что-то не так?

– Рэйш, ты чего? – прошипела Хокк, когда я вернулся в реальный мир и в который раз оглядел пустующий двор. – Жрецы же просили не мешать!

– Неспокойно мне что-то, – признался я, перехватив настороженный взгляд от отца Иола. – Такое чувство, что мы опять чего-то не учли.

– У тебя стали появляться предчувствия, Артур? – внезапно подал голос жрец.

– Не то чтобы… но в голове упорно крутится мысль, что сегодня мы использовали очевидное решение проблемы. Вчера это были маленькие сферы, сегодня большие… наш враг не мог оставить их без внимания.

– Купол абсолютно надежен, Артур. Снаружи его не пробить.

– Вы уверены? – подобрался я и окинул двор еще одним быстрым взглядом. Но там по-прежнему было тихо. Сквозь линзу я даже «лужи» не видел. Но с другой стороны, вчера наш враг нашел другой способ вывести из каверн нежить. И если он так умен, как я о нем думаю, то на сегодня нам должен был приготовить еще один неприятный сюрприз.

Демон! Как же плохо быть в неведении!

– Чтобы уничтожить сферу, нужно разрушить все три артефакта, – спокойно отозвался жрец. – Но не думаю, что это удастся кому-нибудь сделать.

Я нахмурился – что-то все равно не давало мне покоя. Какая-то смутная мысль на задворках сознания. А может, и впрямь предчувствие? Не знаю. Но в какой-то момент меня снова посетило чувство, что мы делаем что-то не так. Упускаем из виду что-то важное. Быть может, даже жизненно важное. И по мере того, как время близилось к полуночи, это ощущение становилось все сильнее.

– К чему ты клонишь, Рэйш? – с подозрением осведомился Корн, рискнув вмешаться в наш разговор.

Я не успел ответить – именно в этот момент по поводку пришла волна тревоги, а затем раздался напряженный голос Мэла.

«Арт, под куполом происходит что-то неправильное!»

Я встрепенулся.

«Где ты сейчас?»

«На Седьмой. Снаружи почти ничего не видно, но такое впечатление, что они там… сражаются?»

Я крутанулся на месте, тщетно пытаясь отыскать признаки несуществующей угрозы. Тьма! Никого! Нигде! Даже на темной стороне!

«С кем они сражаются, Мэл?!»

«Не знаю, – с изрядной долей растерянности отозвался бывший Палач. – Такое впечатление, что… друг с другом!»

– Бездна! Да что ж это такое? – прошептал я, отчаянно продолжая обшаривать глазами двор и лица стоящих неподалеку магов. И связи как назло с ними нет! И под сферу Мэлу не пролезть! Даже спросить о происходящем не у кого! Только и понятно, что все опять пошло не по плану. И похоже, скоро нас тоже ожидают проблемы. Но рядом по-прежнему не было нежити. Народ был насторожен, но вменяем и спокоен настолько, насколько вообще возможно в данной ситуации. Почти всех я видел. Все наши коллеги свято соблюдали инструкции и ни на шаг не отходили от молящихся жрецов. И никто, ни единым знаком или жестом не показал, что, быть может, кто-то из присутствующих нас предал. – Отец Иол, вы что-нибудь чувствуете? Никаких видений не появилось?

На лице темного жреца отразилось беспокойство.

– Нет, Артур.

– Да что с тобой такое, Рэйш? – буркнул Корн. – Ты сегодня сам не свой.

– В круг! – рявкнул я, так и не сумев определить, откуда ждать опасность. – Жрецов закрыть! Спина к спине! Полная боевая готовность!

«Арт, купол над домом просел с одной стороны, – неестественно ровно сообщил Мэл, и в этот же самый момент лицо отца Иола залила смертельная бледность. – Похоже, один из артефактов только что был уничтожен».

– Фол… – вырвалось из груди темного жреца. – Где-то сейчас умирают наши братья!

Молитва на мгновение оборвалась, но тут же возобновилась с новой силой, взвившись под купол на удивление слаженной песней, в которой отчетливо проступило раздражение.

– В КРУГ! – уже не скрываясь, гаркнул я во весь голос и выступил вперед, призывая в себя Тьму.

«Арт, они используют заклинания. Купол стал еще слабее. Он почти прозрачный. И там действительно идет схватка. Но я ничем не могу им помочь. Одна группа жрецов уничтожена. Вторая и третья пока держатся».

– Заклинания использовать только защитные! – очнулся от мимолетного ступора шеф и взял бразды правления в свои руки. – Любое атакующее будет гаситься куполом и быстро его ослаблять! Только защитные и сталь!

Народ наконец зашевелился и плотной коробочкой окружил истово молящихся жрецов. Артефакты наконец-то засияли так, что смотреть на них стало невозможно. Купол над нашими головами тоже вспыхнул. Под ним возникло сразу три мощных защитных сферы, в которые светлые торопливо сливали весь резерв. Темные ощетинились зачарованными клинками. Да, просто клинками, без магии, потому что в защите мы всегда считались слабее, а атакующими заклинаниями пользоваться запретили жрецы. Но указывать им на ошибку времени не осталось – у меня в груди уже царапалось не просто предчувствие, а самое настоящее ощущение беды. К тому же Тьма вдруг вышла из-под контроля, начав стремительно уничтожать торопливо создаваемое Корном защитное заклинание.

Шеф, увидев это, сочно меня обматерил, наглядно подтвердив, почему светлые маги обычно не работают в паре с темными. Однако спорить с ним я не стал. Просто отошел в сторонку, не отвлекаясь на его светящийся щит. Одновременно с этим свернул Тьму вокруг себя в совсем уж непроницаемый кокон…

А потом на поляне перед домом раздался беззвучный взрыв.

Я сперва даже не сообразил, что за тени мелькнули рядом с расположенными правее и левее нас группами. Четыре тихих хлопка. Четыре смазанных силуэта, в мгновение ока пронесшихся мимо. Четыре вспышки от прорванной защиты. Четыре болезненных вскрика. Короткая суета вокруг жрецов. И на четырех человек в обороне двух наших команд стало меньше.

«Арт, это темные! – снова раздался в моей голове нечеловечески спокойный голос Мэла. – Ты слышишь: вас предали. Маги Смерти напали на своих и утаскивают их на темную сторону! Вторая группа жрецов практически уничтожена. На Седьмой остался всего один работающий артефакт».

Еще два хлопка, порыв холодного ветра, мелькнувшие перед глазами два бледных лица, похожих на восковые маски, мазнувшие воздух длинные белые волосы… и прыгнувшие в ладони секиры снесли сразу две невесть откуда выскочившие головы.

«Это не маги, брат, – бросил я по поводку, кинув быстрый взгляд на упавшие тела. Черные вены под мертвенно-бледной кожей, бескровные раны на разрубленных шеях, разметавшиеся по земле седые лохмы… – Это умруны. Наш враг снова оказался умнее».

– Всем оставаться нам местах! Не разделяться! – бросил я, не оборачиваясь. Затем выпустил Тьму уже полностью, заставив ее растечься по всей поляне перед домом. Коротким движением создал из нее широкий «лизун», как можно скорее набросил его на сплетенную Корном защиту. Разумеется, окончательно доломал чужой щит. И, не слушая раздавшегося из-под него возмущенного вопля, одним прыжком переместился сперва к одной группе жрецов, прямо на ходу создавая второй темный полог и набрасывая его поверх защиты светлых. Затем к другой, молниеносно прикрыв коллег таким же незатейливым способом. После чего наконец успокоился за их судьбу и рывком ушел во Тьму, на ходу набрасывая на себя ставший уже привычным доспех.

Они ждали меня на темной стороне – молчаливые, с обагренными кровью руками, настороженные и очень внимательно следящие за каждым моим движением.

Четыре тела, небрежно сваленные в кучу, не подавали признаков жизни – сегодня умруны не искали новых вместилищ. Они просто и обыденно отрывали жертвам головы. Двое светлых магов, двое темных… кажется, у милорда герцога скоро появятся серьезные проблемы с кадрами. Но больше твари никого не убьют. И сами никуда не денутся – купол, как и сказал отец Иол, абсолютно надежен, поэтому никто сюда не войдет и никто не выйдет, пока хотя бы один из храмовых артефактов продолжает работать.

«Арт, команды на Седьмой полностью уничтожены, – бесстрастно доложил Мэл. – Купол исчез. А в доме появились посторонние. Ты был прав – это действительно умруны. И кажется, они готовятся к ритуалу».

«Значит, Илдж и Рош мертвы, – отстраненно подумал я. – Сколько там нежити?»

«Шестеро».

Я стал спокоен. Я стал абсолютно спокоен, полностью впустив в себя Тьму и временно отложив эмоции в сторону.

«Не вмешивайся, – велел я, развеивая секиры и зажигая на ладонях темное пламя. – Умруны поддаются только огню. А ты еще не восстановил форму».

Умруны не стали дожидаться окончания нашего разговора и атаковали одновременно. Разумеется, с помощью троп – на моем привычном уровне для них это не составило никакого труда. Хотя нет… тропами прыгнули только двое из них. А оставшаяся парочка ушла на нижний слой и попыталась добраться до меня оттуда. Наивные.

Я окутался пламенем с ног до головы и ударил Тьмой так, что пространство перед домом заволокло густыми черными клубами, а артефактный купол застонал от напряжения. Мир дрогнул во второй раз. Я на всякий случай быстро повернулся вокруг своей оси, со свистом рассекая секирами сгустившийся воздух. Но не встретил ни малейшего сопротивления и, отозвав Тьму, с удовлетворением посмотрел на четыре обуглившихся трупа.

Все, спеклись. А как неоправданно долго я провозился с ними в прошлый раз…

Окинув еще одним взглядом притихший двор и три застывших на краю поляны сгустка Тьмы, в которые превратились прикрытые моим пологом боевые группы, я сжег первую парочку, которая уже успела прирастить отрубленные головы и даже попыталась подняться. Затем спустился на нижний уровень. Наскоро обыскал дом, убедившись, что, кроме этих шестерых, больше никакая тварь в подвале не затаилась. Отыскал за домом одну-единственную каверну со следами недавнего пребывания высшей нежити. Осмотрел осыпавшиеся, местами грубо разорванные края со следами когтей. Запустил туда огонь в достаточном количестве, чтобы спалить даже очень крупного вампира. В третий раз потревожил Тьму едва ощутимым взрывом, от которого дрогнула земля. Только после этого вернулся в реальный мир. Убрал доспех. А затем снял все три полога одновременно и, не обратив внимания на перекошенную физиономию Корна, подошел к отцу Иолу.

«Арт, ритуал на Седьмой завершился, – доложил Мэл. – Умруны и их хозяин только что ушли».

«Ты его видел?» – так же неестественно спокойно осведомился я.

«Нет».

«Отправляйся на Сорок вторую. Скорее всего они очень скоро будут там».

– Рэйш, ты что творишь?! – раненым зверем взревел Корн, когда темный полог окончательно истаял и позволил светлому высказать всю глубину своего возмущения. – Какого демона ты чуть не подставил нас под удар?!

– Мы совершили три грубейших ошибки, Корн, – равнодушно сообщил ему я. – Не проверили нижний слой перед тем, как создавать вокруг дома купол. Это – моя вина. Не учел, что наш общий враг хорошо знает ваши методы работы, и не подумал, что кто-то из умрунов мог уцелеть. Второе – не следовало ставить против высшей нежити щиты светлых: тварям они не помеха. Это – уже ваша недоработка, Корн. И частично моя: с Тьмой нужно сражаться ее же оружием. Я забыл вам об этом напомнить. Наконец, третье – отец Иол, вы напрасно не упомянули перед началом операции, что ваши сферы не просто отграничивают некую часть пространства от внешнего мира, но еще и резко ослабляют границы между мирами. Если бы не это, умрунам, которые дожидались нас в каверне на нижнем слое, не было бы ходу в реальный мир. А значит, люди бы не пострадали.

На лице святого отца проступило запоздалое понимание.

– Я… не придал этому должного значения.

– Откройте сферу, – потребовал я, заставив Корна поперхнуться какой-то фразой.

Отец Иол пристально на меня посмотрел:

– Молитву нельзя прерывать, Артур. Всего одна брешь в куполе, и один Фол знает, кто в нее может проникнуть.

– Я должен уйти. Ваши братья погибли, но остались те, кого можно и нужно предупредить. Откройте купол. Если отец-настоятель просил вас помочь, то вы должны знать, почему он это сделал.

Жрец поджал губы, и тогда я со вздохом склонил перед ним голову.

– Я прошу тебя, брат… верь мне.

– Фол благоволит тебе, Артур Рэйш, – тихо ответил жрец, и его ладонь на мгновение коснулась моей склоненной макушки. – Ты перемещается во Тьме гораздо быстрее других, поэтому я сделаю, как ты просишь. Но сфера будет открыта всего мгновение.

– Благодарю. Этого хватит.

Я отступил от святого отца и выпрямился.

«Арт, под куполом на Сорок второй тоже началось волнение, – пришло донесение от Мэла. – Похоже, и там засада!»

– Корн, велите светлым погасить артефакты, – скороговоркой велел я, снова окутываясь Тьмой. – Защиту пусть выставляют темные. Как в реальном мире, так и на темной стороне. Чем мощнее, тем лучше. Скорее всего скоро тут появятся еще гости. Возможно, будут провокации. Но вы должны любой ценой отстоять этот дом и хотя бы один артефакт. Команда на Седьмой полностью уничтожена. Ритуал там уже закончен. Магов на Сорок второй тоже атакуют, и без помощи им не выстоять. Умрунов там скоро будет вдвое больше, чем здесь. Я должен быть там.

– Удачи, брат, – прошептал святой отец, когда я, не дожидаясь ответа от судорожно хватанувшего воздуха шефа, нырнул на темную сторону. Еще через миг в куполе действительно появилась крохотная брешь. Протиснувшись в нее, я тут же создал прямую тропу и, уже не заботясь о том, видят меня или нет, одним прыжком сиганул на Сорок вторую улицу. К дому под номером двенадцать, рядом с которым стоял и бессильно смотрел на беспрестанно вздрагивающий купол мой необычный служитель… бывший маг и бывший Палач, а теперь – брат по духу, встретивший меня невеселой усмешкой.

– Бесполезно, – обронил он, когда я вышел с тропы и изучающе уставился на прикрытый божественной сферой особняк. – Купол еще висит. Мы не сумеем помочь твоим коллегам.

– Раз не сможем мы, значит, и им ничего не светит. – Я указал кончиком секиры на бесшумно материализовавшихся на другом конце улице шесть силуэтов в кожаных плащах. – Поохотимся, брат?

Мэл кровожадно оскалился. Почти сразу место рядом со мной опустело, а еще через миг за спинами явившихся с Седьмой улицы умрунов открылось сразу две темных тропы.

Надо признать, охотиться с бывшим Палачом было гораздо удобнее, чем с кем бы то ни было. Невидимый, бесшумный и смертельно опасный Мэл перемещался почти так же быстро, как моргул. Ему не составило труда удержать брызнувших в стороны умрунов, пока я призывал Тьму и набрасывал на суетливо дергающихся тварей огромную сеть, источающую смертельное для них пламя. Мэлу что – для него мой огонь был даром. Бывший Палач буквально купался в ревущем пламени, набираясь от него сил, выныривая оттуда лишь для того, чтобы затолкать внутрь особо шустрых умрунов. Мне даже вмешиваться не пришлось – от него не ушел никто. А если учесть, что на Мэле все еще висел зеркальный доспех, то можно было сказать, что для большинства присутствующих на Сорок второй улице наше вмешательство осталось незамеченным.

Когда земля прогорела, а от шестерых высших остались лишь горстки пепла, я снова приблизился к обреченному дому, однако купол над ним все еще держался. Что творилось внутри, я не видел – защита действительно гасила все. Вместо дома и коллег я видел лишь мерцающую разноцветными сполохами пленку. Причем по ней то и дело пробегала болезненная рябь, а время от времени стенки купола упруго выгибались, словно принимая на себя очередной удар.

В какой-то момент он дрогнул особенно сильно и резко просел с правой стороны. Казавшаяся цельной защита потускнела, поблекла. Затем в том углу появился первый надрыв. А еще через пару мгновений купол буквально развалился на куски, и вместо одной громадной сферы на лужайке перед домом образовалась сфера поменьше, тогда как сам дом стал наполовину виден. Вместе с горкой окровавленных тел возле разгромленного крыльца, торопливо брызнувшими в стороны вестниками смерти и осколками храмового артефакта, над которыми с довольными рожами застыли два умруна.

Не сговариваясь, мы с Мэлом прыгнули одновременно. Он – с занесенными для удара секирами, которыми лихо смахнул головы тварей до того, как те успели опомниться и отпрянуть. А я – с объятыми пламенем руками, с которых тут же слетели два темных шара и с жадностью вгрызлись в отчаянно задергавшиеся тела.

Не успел я всмотреться в лица убитых, как за нашими спинами раздался еще один хлопок, а и без того пострадавший купол развалился окончательно, оставив после себя лишь одну небольшую, тускло горящую сферу, под которой прятались уцелевшие.

На месте второй группы тоже образовалась гора из беспорядочно набросанных тел, посреди которой двое умрунов как раз добивали служителей храма. Прямо на наших глазах одна из тварей разорвала одному горлу, а другая с хрустом свернула второму голову. Но еще через мгновение они обе вспыхнули холодным огнем и истошно завыли, обугливаясь прямо на глазах.

Увы. Непроницаемость сфер во второй раз сыграла с нами злую шутку – пообещав магам абсолютную защиту, храм не учел, что наш противник сумеет это просчитать. И оставить в засаде на нижнем слое уже зрелых, проворных и, по-видимому, прирученных умрунов… Но это ж как надо не ценить свои кадры, чтобы разбрасываться ими столь варварским образом? А если бы мы не использовали сферы? А если бы у герцога нашлись артефакты, позволяющие видеть нижние слои Тьмы? Или оружие, позволяющее расправляться с умрунами быстрее, чем мой огонь?

Выходит, наш враг точно знал, что такого оружия у нас нет. А еще он, похоже, не особенно дорожил союзниками. Или же находился настолько близко к цели, что больше не считался ни с какими потерями.

К уцелевшей группе магов и жрецов я подбежал в тот самый момент, когда третья сфера устало задрожала и осыпалась на землю веером серебристо-черных искр. Правда, вопреки ожиданиям на темной стороне меня встретили не умруны, а едва держащийся на ногах, покрытый своей и чужой кровью коллега. Смертельно бледный, залитый кровью с ног до головы… единственный уцелевший маг с уже готовым к использованию убийственным заклинанием.

– Свои! – поспешил крикнуть я, на всякий случай приготовившись отпрыгнуть в сторону. – Не стреляй – все равно промажешь!

– Р-рэйш?! – неверяще прошептал маг голосом Эрроуза. – Неужели ты?! Вот же живучий сукин сын…

После чего темный слабо улыбнулся и, закрыв глаза, принялся заваливаться навзничь. Я едва успел его подхватить и с некоторым трудом вытащил в реальный мир. Эрроуз сам по себе был тяжелым, да еще и завалился неудачно – лицом вниз. Так что пришлось приложить немало усилий, чтобы не покалечить этого бугая сильнее, чем есть. Все же зацепили его крепко – вон, вся броня в клочья. И кровищи вокруг столько, что в ней можно было утонуть.

– Эй! У вас лекари остались?! – спросил я, осторожно уложив темного на спину и зажав ладонью широкую рану на его животе.

Мне никто не ответил. Впрочем, когда я поднял голову, то понял, что отвечать было некому – из боевой пятерки герцога, жрецов и людей Эрроуза уцелели всего трое: сам Эрроуз, который вот-вот готовился отдать концы; милорд герцог, который тоже лежал ничком и почти не дышал, и один-единственный жрец… кажется, служитель Абоса… совсем молодой еще паренек, который на коленях стоял возле разбитого артефакта и с выражением потустороннего ужаса смотрел на вяло шевелящегося умруна, который даже с оторванной башкой пытался сомкнуть свои клешни у него на ляжке. Второй умрун бесформенной кучей дымился в сторонке и источал омерзительный запах хорошо прожаренной мертвечины. Остатки светлого заклинания над ним почти испарились, но концентрация силы вокруг нежити была такой, что я с нескрываемым уважением посмотрел на герцога, имеющего, как оказалось, в запасе атакующие заклятия такой мощи. Видимо, одно из них и добило державшийся на соплях купол. А заодно превратило раненую Эрроузом тварь в отлично приготовленный бифштекс.

– Что с герцогом? – отрывисто спросил я, швырнув сразу два огненных шара и спалив нежить, а затем вплотную занялся Эрроузом. Целитель из меня, конечно, аховый, но у магов Смерти есть некоторое преимущество: нас довольно сложно убить. И намного проще вернуть к жизни, чем кого-либо другого. – Эй! Не спи! Я спросил: что с герцогом?!

– Н-не знаю, – все-таки проблеял парень, судорожным движением стряхнув с себя оставшийся после умруна пепел.

– Так посмотри, Фола тебе в душу!

– Х-хорошо… но, к-кажется, мы ему уже не поможем.

Я мельком покосился на смертельно бледное лицо его сиятельства, которого жрец неумело перевернул на спину. И скрипнул зубами, увидев приличную дыру в правой половине его груди, откуда вяло вытекала темная кровь.

Твою ж демоническую руну…

Что я Роберту скажу?!

– Мастер Рэйш! Вы меня звали? – как по заказу, раздалось у меня за спиной, и я едва не выругался вслух, обнаружив, что посреди залитой кровью поляны стоит растерянно озирающийся мальчишка. Легко одетый, в одной рубашке и домашних тапочках, растрепанный, немного сонный и совершенно неуместно смотрящийся здесь, посреди гор беспорядочно наваленных трупов и огромных луж крови, над которыми уже начали виться первые мухи.

При виде вынырнувшего из пустоты мальчишки жрец отшатнулся и осенил себя охранным знаком. Болван. А маленький жнец внезапно опознал в залитом кровью теле отца и испуганно прошептал:

– Как же так, мастер Рэйш… п-папа?!

– Иди сюда, – отрывисто велел я, толчком выпихнув Эрроуза на темную сторону и тут же выдернув его обратно. Других способов быстро закрыть наши раны не существовало. Но отцу Роберта этот способ, к сожалению, не подходил. – Осмотри его. Он дышит?

– Нет, мастер Рэйш… – через мгновение сглотнул пацан.

– Обыщи его карманы: там должны быть исцеляющие амулеты, – сухо велел я, проверив состояние темного и снова найдя его неприемлемым.

Мальчишка тут же зашарил руками по телу.

– Сейчас! Я сейчас, сейчас… вот, нашел! Но в нем совсем мало заряда!

– Включить его сможешь? – Я во второй раз окунул едва дышащего мага во Тьму.

– Да!

«Арт, в доме гости», – внезапно доложил с нижнего уровня невидимый Мэл.

«Много?» – ненадолго отвлекся я.

«Не могу сказать. Кто-то активировал защиту на здании».

Я быстро обернулся.

Демон… я должен был оказаться там. Прямо сейчас, пока умруны или кто там еще не начали предпоследний в цепочке ритуал. Один обряд мы сегодня упустили, и дать им возможность провести второй было чревато угрозой срыва всей операции. Вот только герцог… и Эрроуз… торопливо утирающий катящиеся по лицу слезы пацан, смотрящий на меня с беззвучной мольбой и бессильным пониманием…

«Внутрь попасть сможешь?» – напряженно спросил я.

«Нет, брат. Защита цельная, а я еще не достиг пика. Если я ее нарушу, то скорее всего умру».

«Тогда следи, – с тяжелым сердцем отвернулся я и в третий раз окунул темного во Тьму. – У нас нет другого варианта».

Эрроуз наконец судорожно закашлялся и, вынырнув из царства Фола, хриплым с мороза голосом каркнул:

– Все… все, хватит! Я в порядке, Рэйш! Угомонись!

Я глянул на его покрытое густым слоем инея лицо, всмотрелся в бесцветные радужки и тут же выпустил изжеванную куртку: действительно живой. После чего метнулся к бездыханному герцогу и, забрав из трясущихся рук ученика слабо светящийся артефакт, бросил на грудь его мертвого отца.

– Присмотри! – бросил растерянно переводящему с меня на Роберта и обратно взгляд жрецу-недоучке. – И начинай молиться своему богу. Удача нам еще понадобится.

Пока паренек разевал рот, я цапнул Роберта за руку и вместе с ним провалился во Тьму. Причем не на привычный слой, а гораздо ниже. Туда, куда простым смертным ход был заказан и где иногда… очень редко, но все же можно было перехватить отлетевшую душу. При условии, конечно, что владелец этих мест не будет против небольшого нарушения закона.

Я оказался прав – отец Роберта действительно уже уходил к своему богу.

«Посвященный Роду… надо же, – мысленно подивился я, обнаружив над местом смерти герцога висящий в воздухе полупрозрачный силуэт, на лбу которого горел до боли знакомый символ в виде правильного круга. – Отец служит Роду, а душу сына собственными руками передал Фолу… вот ведь шутка судьбы. Жаль, что некому над ней посмеяться».

– Папа? – дрогнула в моей ладони рука маленького лорда. Призрак медленно опустил голову, какое-то время всматривался в исказившееся лицо сына, но далеко не сразу в его взгляде промелькнуло узнавание. – Папа! Не уходи! Пожалуйста, останься!

По губам призрака скользнула печальная улыбка.

– Мастер Рэйш! – в отчаянии обернулся ко мне мальчишка, когда герцог едва заметно качнул головой и начал медленно растворяться в воздухе. – Помогите мне, учитель! Нельзя, чтобы он умирал!

– Порядок вещей нельзя изменить, – хмуро сообщил я и в качестве доказательства протянул руку, чтобы коснуться готового уйти на перерождение духа, но отвел ее в сторону, едва стало понятно, что тот может развеяться от малейшего прикосновения. – Мы с тобой во владениях Фола, ученик. Здесь его воля – закон.

– Но мы же служим ему! Разве не может он нас услышать?!

– Он слышит, – усмехнулся я и присел перед пацаном на корточки. – Только не всегда отвечает. Или отвечает не так, как мы от него ждем.

В глазах Роберта метнулась отчаянная, почти безумная надежда. Но он не стал рваться и выкрикивать обещания Фолу. Не стал ни умолять, ни просить для отца снисхождения. На его лице вдруг проступило сомнение, затем колебание и, наконец, понимание. А затем он повернулся к призраку, висящему посреди такого же призрачного города, и заторможенно прошептал:

– Если бы Фол захотел, эта душа уже ушла бы к Роду…

– Но она все еще здесь, – так же тихо согласился я. – Значит, Фол ее не торопит и твоего отца можно вернуть. Правда, помогать нам в этом никто не будет. Что ты знаешь о магии крови, ученик?

Роберт сглотнул.

– Только то, что привязка на крови может помочь удержать отлетевшую душу…

– У тебя есть такая привязка с рождения. – Я подтолкнул маленького жнеца к отцу. – Я для него чужой. Но у тебя может получиться. Действуй.

Пацан поднял на меня горящие глаза, а затем создал из Тьмы кинжал и, закатав рукав, бестрепетно резанул себя по запястью. А когда на слежавшийся снег упало несколько горячих капель, он протянул руку растерянно качнувшемуся призраку и шмыгнул носом:

– Пожалуйста, папа. Не оставляй меня… пожалуйста, папочка, вернись!

Пока он говорил, за спиной призрака сгустилось большое черное облако, вскоре превратившееся в гигантскую стену, сквозь которую было бы трудно прорваться даже демону. При виде нее призрак снова дрогнул и недоверчиво посмотрел на меня, но я лишь усмехнулся. Нет, уничтожать его я не собирался. А вот помочь единственному ученику был обязан. И даже в случае, если его сиятельство передумает, уйти без моего разрешения ему будет проблематично. Ну, разве что Смерть самолично заявится за его душой и испортит мое маленькое представление.

– Папа? – повторил Роберт, настойчиво протягивая руку.

Призрак ненадолго замер, а потом рвано качнулся вперед, словно его что-то подтолкнуло в спину. И вдруг медленно-медленно протянул сыну ставшую почти прозрачной ладонь.

– Возвращайся! Живо! – велел я, когда пацан мертвой хваткой вцепился в отца. – Без тебя ему не найти дорогу. Он слишком далеко ушел. Покажи ему путь! Веди за собой, понял?

Роберт понятливо кивнул и растворился в воздухе, уводя с собой родную душу. А я тщательно выжег оставшиеся на снегу кровавые разводы и только тогда ушел следом. Со странной, не слишком уместной, но греющей душу мыслью, что хотя бы одно дело я сделал сегодня правильно.

Глава 19

Когда я вернулся в реальный мир, герцог Аарон Искадо лежал на земле с закрытыми глазами. Выглядел он по-прежнему плохо, был бледным как лесная поганка, но при этом больше не собирался возвращаться во Тьму и весьма бодро дышал, пока стремительно теряющий заряд амулет приводил в порядок его изуродованное тело. На то, чтобы закрыть рану полностью, артефакта, конечно, не хватило, поэтому в сознание маг до сих пор не пришел. Да и его раны закрылись не полностью. Но опасности для жизни уже не было. К тому же служитель Абоса до того рьяно молился над его телом, что жабоподобный бог наверняка услышал, а затем приложил к чудесному исцелению свою пухлую руку. Так что скупо раздаваемая им удача все же подправила линию судьбы милорда, позволив ему задержаться в мире живых.

– Рэйш, ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? – тихо спросил Эрроуз, когда я осмотрел лорда Искадо и хлопнул по плечу шмыгнувшего носом мальчишку.

Я промолчал.

Потом, Грэг… все вопросы потом. Мне сейчас не до тебя, если честно.

– Рэйш!

«Арт, они закончили ритуал, – снова ожил в моей голове голос Мэла, а не получивший ответа коллега, с немалым трудом приняв сидячее положение, воззрился на меня со смесью раздражения и злости. – Воронка на пике, а нижний слой аж сияет от выброса энергии. Вовремя вы оттуда убрались».

Я оскалился и, во второй раз проигнорировав темного, бегом кинулся к дому: э нет, дорогой мой враг, ничего еще не закончилось. Сегодня ты, правда, многих убил, но такому, как я, даже воронка не страшна. И защиту мы вдвоем с Мэлом наверняка проломим. Для этого всего-то и надо, что…

– Мастер Рэйш! Сзади! – отвлек меня от кровожадных мыслей истошный мальчишечий крик.

Я на полном ходу рухнул лицом вниз, одновременно отмахиваясь прыгнувшей в ладонь секирой. Услышал звонкое «дзанг!», ощутил, как рухнуло на древко что-то тяжелое, и в один миг провалился на темную сторону. Уже там бодро откатился в сторону, прямо на ходу создал прямую тропу, юркнул в нее, выкатился на другой стороне лужайки. И, выхватив из Тьмы вторую секиру, подскочил на ноги, одновременно разворачиваясь к тому, кто посмел напасть на меня с темной стороны, да еще так, что едва не достал в реальном мире.

Тьфу ты! Отец Иол, демона вам в душу, вы просто ДОЛЖНЫ БЫЛИ предупредить нас о том, что ваш купол способен НАСТОЛЬКО истончать границу между мирами!

Сказать, что увиденное сильно меня удивило, не могу. Рано или поздно мы бы все равно встретились. Лицом к лицу, как сейчас. Или он напал бы исподтишка, как делал один мой знакомый служитель… хотя стоило признать, что стоящая напротив тварь внушала уважение. Рослая, в полтора меня ростом, с хорошо развитым торсом, восемью мощными паучьими лапами, зловеще поблескивающими секирами на месте верхней пары рук и с приличными по размеру зачарованными клинками во второй… даже морда у него была такой же бесстрастной. С теми же мутными бельмами на месте глаз и таким же кроваво-красным ртом, в котором наверняка имелись острые зубы.

Прямо брат-близнец. Не иначе. Видимо, прав был отец Иол – наш изобретательный враг и впрямь успел не только изучить образец, но и создал полноценную копию.

«А он, пожалуй, побольше тебя будет», – хладнокровно заметил я, изучая замершего в десятке шагов Палача.

Невидимый Мэл фыркнул.

«Ему всего шестьдесят лет от роду. А я больше двух веков людям головы рубил, так что у меня опыта больше».

«Логично, – вынужденно согласился я, чувствуя, как холодит кожу Тьма под одеждой. Доспехом она обеспечила меня на этот раз сама, без напоминаний. Более того, Ал тоже счел нужным вмешаться, поэтому на лезвии моих секир появился знакомый серебристый налет. Совсем немного, по краешку, чтобы раньше времени себя не выдать. Но я все равно ухмыльнулся и, демонстративно взвесив оружие на руке, сделал Палачу приглашающий жест. – Ну что, брат, попробуем его уделать?»

«А то», – рыкнул по поводку служитель. В следующий миг Палач все-таки прыгнул, а на меня во второй раз за сутки снизошло удивительное спокойствие. Тем более что зрелище несущейся во весь опор твари с огромными секирами вместо рук было мне хорошо знакомо. Но на этот раз я не собирался убегать и тем более атаковать в лоб. Нет. Дождавшись, когда Палач окажется совсем близко, я просто ушел на нижний слой. А когда тварь без раздумий провалилась следом, там ее ждал не только я.

Наверное, я еще ни разу не ощущал такого всплеска эмоций по связывавшему нас с Мэлом поводку. Более того, пожалуй, поспешил назвать его человеком – бывших Палачей, как оказалось, не бывает. Но если раньше он убивал бездумно и бесстрастно, то сейчас в его чувствах преобладала жажда крови. В отличие, кстати, от явившегося по мою душу монстра, которого интересовало лишь одно – выполнение приказа хозяина.

Собственно, в этом и была его слабость: на прикрытого зеркальным доспехом Мэла Палач внимания не обратил. И не задумался, почему рядом со мной временами так странно переливается воздух. А если и задумался, то ненадолго, не говоря уж о том, что напасть ему наличие непонятного явления не помешало.

На этот раз меня никто и ни в чем не обвинял. Мне не вынесли приговор. И даже степень моей угрозы хозяину не соизволили обозначить. Палач напал молча, словно и вовсе не умел говорить. Зато стремительно, как настоящий ураган. И… озадаченно замер, когда я уклонился от бешеной атаки, одновременно ударив в ответ, и на землю с приглушенным стуком упали отрубленные по локоть культяпки.

Ал не подвел – лезвия секир вошли в чужую плоть, как горячий нож в масло. Ни малейшего сопротивления, ни мимолетного ощущения, что я рублю покрытую сверхпрочным панцирем тварь, не появилось. Боли этот Палач, как неожиданно выяснилось, не испытывал вообще и, потеряв сразу две конечности, больше растерялся, чем по-настоящему расстроился. А затем ему стало не до размышлений, потому что Мэл не собирался упускать такую возможность. Воспользовавшись невидимостью, он метнулся к озадаченно замершему собрату и одним стремительным движением подрубил ему лапы с левой стороны. А когда не ожидавший такой подлости Палач пошатнулся, брат проворно запрыгнул ему на спину и с воинственным рыком воткнул секиры в то место, где паучье тело переходило в мускулистый мужской торс.

И вот тогда Палача проняло. Испустив пронзительный, пробирающий до печенок рев, он запрокинул голову, одновременно умудрившись встать на дыбы в попытке сбросить с себя невидимого соперника. Замолотил по воздуху оставшимися конечностями. Каким-то образом не упал, чудом удержав равновесие на искалеченных лапах. Взревел снова, на этот раз – раздраженно и почти зло. Но в этот момент одна из моих секир легонько чиркнула его по горлу, и на землю со стуком упала срубленная у основания голова. Абсолютно лысая, с мертво глядящими в пустоту бельмами и распахнутым в беззвучном крике ртом, где из последних сил трепетал раздвоенный язык.

– И всего-то делов, – пробормотал я, слегка удивившись легкости, с которой мы прибили опасную тварь. – Вот что значит опыт… Мэл, ты как?

– Сожги его, – бросил в ответ служитель, спрыгивая с бьющегося в судорогах тела. – Если хоть одна косточка уцелеет, то со временем он обязательно восстановится.

Я молча бросил в корчащуюся в агонии тварь сгусток огня. А затем еще один – в укатившуюся вбок голову. Ожидал, что на этом все закончится, и изрядно удивился, обнаружив, что башка прекрасно вспыхнула и мгновенно обуглилась, а вот агонизирующее тело только задымилось. Да и то кое-как.

– Это что еще такое? – нахмурился я, разглядев на мохнатом пузе твари какую-то побрякушку. Затем наклонился, кончик секиры подцепил вплавленную прямо в кожу Палача золотую пластинку с непонятными символами, и подтолкнул ногой к Мэлу. – Ты такое раньше видел?

Бывший Палач машинально потер нижней правой рукой то место, где его торс переходил в паучье брюхо.

– Нет, брат. В мое время ничего подобного не было.

Я оттолкнул побрякушку подальше, а затем снова швырнул в тварь сгусток огня. И на этот раз все прошло как надо – обезглавленный монстр моментально вспыхнул и всего через один удар сердца обратился в неопознаваемую кучку праха. А вот артефакт я подобрал – потом жрецам его покажу. Если наш враг столь сведущ в темном искусстве, что нашел способ противостоять моей Тьме, то это определенно стоило обсудить со служителями Фола.

Убрав пластинку в карман, я повернулся к дому и поморщился.

– Тьфу. Они успели завершить ритуал.

Мэл покосился на объятый Тьмой призрачный чердак и пылающий светом, такой же призрачный пол на первом этаже и неохотно кивнул:

– Да. Палач появился совсем некстати.

– Зато последний приказ своего хозяина он выполнил на «отлично». Полагаю, внутри уже никого нет, так что спешить больше нет смысла.

– Думаешь, тот маг отправил его умирать?

– Скорее, отвлечь, – вздохнул я, не торопясь развеивать секиры. – И дать остальным возможность закончить с одиннадцатым знаком.

По поводку пришла волна разочарования, негодования и досады.

«У нас остался еще один дом, так что не все потеряно, – напомнил я, рывком уходя на верхний слой. – Я отправлю Роберта вместе с выжившими в ГУСС. Там есть толковые целители, да и защита какая-никакая присутствует. Присмотри, чтобы по дороге с ними ничего не случилось. А я возвращаюсь на Сенную».

Мэл прислал в ответ волну одобрения и молча заверил, что все сделает, так что хотя бы за этих разумных я могу сегодня не волноваться.

Когда я проверил дом и вернулся в реальный мир, намереваясь повесить на полуживого Эрроуза миссию по охране милорда герцога и его малолетнего сына, оказалось, что поляна перед особняком уже не пустует и на нее один за другим выходят невесть откуда взявшиеся жрецы. Причем много жрецов, десятка два с половиной, как темных, так и светлых. Но что самое непонятное, вместо того чтобы заниматься убитыми или расспрашивать выживших о том, что случилось, они окружили разбросанные во дворе тела и, не обращая на нас никакого внимания, затянули негромкую молитву.

Озадаченно осмотрев образованный ими огромный круг, я повернулся к чудом уцелевшему служителю Абоса.

– Что происходит?

Измазанный чужой кровью паренек со слабой улыбкой порылся под рясой и выудил наружу невзрачный камешек, который, судя по скромному внешнему виду, являлся очередным храмовым артефактом.

– Мои братья хотят вернуть павших, мастер Рэйш.

– Чего? – недоверчиво переспросил я, но пацан лишь понимающе улыбнулся.

– Это камень душ, мастер Рэйш. Вам известно, что это такое?

– Почти всем нам такие выдали перед началом операции, – раздраженно бросил сбоку Эрроуз и распахнул куртку, под которой на обычной веревочке висел точно такой же камешек-артефакт. – Отец Иол постарался.

Я посмотрел на камешки через линзы, но демон меня задери… у лежащих на земле магов не было аур! Да и в артефактах не имелось ничего необычного, словно передо мной находились не легендарные камни душ – одна из самых охраняемых тайн жреческого Ордена, а обычная галька! Неудивительно, что я не заметил их сразу! Неудивительно, что и умруны не придали им значения! Ведь если бы они заподозрили, в чем истинная ценность этих непримечательных камней, они бы наизнанку вывернулись… костьми бы легли, но сорвали их все до одного! Это же надо… настоящие камни душ! Да за один такой любой некромант душу демону продаст!

Ай да Корн! Ай да сукин сын! Неужто он и впрямь подозревал меня так сильно, что не дал полного расклада? Но это ж каким гадом надо быть, чтобы сказать о камнях всем, кроме меня! И каким больным на всю голову маньяком, чтобы до последнего держать меня на виду, при этом смутно надеясь, что убийства – все-таки не моя работа!

Все, решено. Когда вернусь, сам его убью. А когда вытащу его душу из тела, то подробно обо всем расспрошу и только потом… может быть… запихну ее обратно.

Жрецы тем временем затянули молитву громче, увереннее, и вот тогда на темной стороне появилось какое-то движение. Эрроуз, успевший где-то потерять визуализатор, этого не заметил, а я как во сне уставился на расцветившие Тьму серебристые точки, которые одновременно, словно по команде, засветились в складках чужой одежды… как раз там, где прятались уникальные артефакты… и, отделившись от них крохотными облачками, зависли над распластанными телами.

Сколько здесь было народу? Шестеро жрецов, три боевых пятерки магов, плюс Эрроуз и его люди… человек тридцать в общей сложности наберется. Гм. И правда: вон те пять искорок горят намного ярче других. Прямо как душа у отца Кана. Значит, не соврал пацан – это и впрямь те самые камни. Даже странно, что мне об этом никто не сказал.

– Всех, к сожалению, воскресить не удастся, – тихо заметил служитель Абоса, пока я лихорадочно соображал, что к чему.

Некоторые освященные храмовые камни, если верить слухам, обладали уникальными свойствами. Кто и как именно их создавал, жрецы не говорили, но они могли вбирать в себя человеческие души. Да, ненадолго. На полсвечи или на свечу, редко больше. Говорят, во время войны с Лотэйном жрецы использовали их, чтобы воскрешать погибших. На поле боя ведь не всегда успеваешь добежать до раненого бойца. А тут и бежать не надо – камень сохранит отлетевшую душу, а потом жрец спокойно вернет ее обратно, если, конечно, боги не будут против.

Но неужели отец Иол решился отдать сыскарям такое сокровище?!

– Тела, которые повреждены слишком сильно, не смогут принять в себя отлетевшую душу, – вздохнул молодой жрец, заставив меня мысленно осечься. – С оторванной головой даже владыка ночи ничего поделать не сможет. Но у остальных еще есть шанс.

Словно подтверждая его слова, несколько искорок, ненадолго зависнув над землей, коротко вспыхнули и растворились во Тьме. Вероятно, умруны успели кого-то порвать слишком сильно. Но остальным, можно сказать, повезло – твари так торопились уничтожить артефакты, что не могли вдосталь поиздеваться над мертвыми. Большинству магов досталось всего по одному удару, поэтому сейчас… Фолова бездна… их души действительно возвращались! И под действием стремительно набирающей силу молитвы начали одна за другой устремляться обратно в тела!

Убрав линзы, я взглянул на убитых еще раз и вздрогнул, обнаружив, что одно из тел внезапно пошевелилось. Из круга жрецов тут же вышел служитель Фола и, опустившись перед уби… нет, уже перед тяжело раненным на колени, принялся читать молитву только для него одного.

Еще через мгновение стон раздался с другой стороны поляны. Затем еще и еще… после чего из круга начали по очереди выходить жрецы и спешили к другим моим коллегам. Я, правда, сперва не понял, почему к кому-то подходили светлые жрецы, а к кому-то темные. Как не понял, почему под действием обычной молитвы прямо на глазах стали затягиваться жуткие раны. Но потом все же догадался посмотреть на магов и жрецов через две линзы. Увидел, что тот темный, к которому подбежал служитель Фола, носил на лбу такую же метку, что имелась и на моем плече, а у светлого, к которому подошел служитель Рода, на коже горел знакомый круг, и вот тогда с моей души упал такой огромный камень, что просто не передать словами.

Отец Иол, честное слово, вы потрясающий человек! Более того, все наше Управление… все сыскари и люди герцога с этой ночи будут вам сильно обязаны! Это ж сколько камней вы выудили из секретного орденского хранилища?! И какой бой выдержали с коллегами, если в итоге руководство Ордена все же дало добро на раскрытие одной из своих многочисленных тайн?!

– Вернуть душу с темной стороны способен лишь жрец того бога, которому был посвящен убитый, – сообщил служитель Абоса, когда я выразительно на него посмотрел. – Не всегда, конечно, но сегодня особый случай.

Это уж точно!

– Насколько я знаю, есть и еще одно ограничение, – нейтральным тоном заметил я.

– Да. Убитый должен накануне получить благословение. Но почти все твои коллеги получили его еще вчера, поэтому большинство из них оживут.

– А как насчет жрецов?

– Умруны сделали все, чтобы максимально повредить их тела, – помрачнел паренек. – Мои братья были их настоящей целью. Но мы знали, на что шли. Так что гнева богов можно не опасаться – это была добровольная жертва.

– Скольких вам не удалось поднять? – спросил я, следя за тем, как жрецы скользят по поляне и оказывают помощь пострадавшим.

– Служители Сола и Ремоса оставили этот мир. Из твоих коллег безвозвратно ушли всего четверо. Остальных мы успели спасти.

Я облегченно вздохнул: всего шестеро… не так уж много, если учесть, что мы едва не потеряли всех до одного.

– Да, Рэйш, – кивнул Эрроуз, когда я покосился в его сторону. – Я пару лет тому прошел посвящение Рейсу, если тебя это интересует.

– А герцог Искадо – Роду… но почему же тогда он едва не погиб?

– Умрун сорвал с него амулет, – неохотно сообщил служитель Абоса и взглядом указал на уже подсыхающую лужу крови, в которой едва угадывались очертания еще одного камешка. – Если бы вы ему не помогли, мастер Рэйш, то одной душой в чертогах Рода стало бы сегодня больше.

Сидящий на коленях Роберт сжал руку отца и беспрекословно подвинулся в сторону, когда один из жрецов… разумеется, служитель Рода… отделился от остальных и склонился над герцогом. Его источающие золотистый свет ладони ненадолго легли на лоб милорда Искадо. Затем сияние перетекло с рук жреца на тело герцога, заключив его в подобие кокона. И когда сияние угасло, на груди его сиятельства не осталось ран, а тяжелое беспамятство перешло в целительный сон, по окончании которого отец Роберта должен был проснуться здоровым.

– Тебе повезло с учителем, мальчик, – с улыбкой посмотрел на юного лорда жрец. – И ты хороший ученик. Теперь с твоим отцом все будет в порядке.

Мальчишка с достоинством поклонился, пряча от посторонних бешено горящие глаза, а затем снова уселся рядом с отцом и взял его за руку. Жрец Рода улыбнулся во второй раз, а затем повернулся ко мне и коротко наклонил голову:

– Закончи свою работу, брат. Как и твой враг, ты уже давно ходишь по краю, но нам было велено не мешать.

Эрроуз от таких заявлений впал в ступор. Я, если честно, тоже. А жрец отвернулся и ушел, оставив нас разбираться между собой. У меня, правда, опыт в общении со служителями храма уже был, поэтому в себя я пришел первым. А когда понял, что именно сейчас произошло, то мысленно обозвал жреца нехорошим словом и счел за лучшее провалиться на темную сторону, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.

– Уходим на Седьмую, – бросил я невидимому Мэлу, когда Тьма окутала меня привычным холодком. – Надо проверить, сколько там уцелело народу.

– РЭЙШ! – во весь голос гаркнул Эрроуз, чересчур быстро оказавшийся рядом.

– Потом, – буркнул я, открыв тропу прямо у него перед носом. И нагло свалил, оставив покрывшегося инеем коллегу возмущенно хрипеть, сипеть, кашлять и давиться нехорошими словами, которые у меня не было ни малейшего желания выслушивать.

Глава 20

На Седьмой мы надолго не задержались – только заскочили на пару ударов сердца, убедились, что и там процесс воскрешения идет полным ходом. Успокоились за судьбу Илджа и Роша. Подсчитали безвозвратно ушедших, которых оказалось не так много, как можно было бы ожидать. Проверили окрестности, но убедились, что никто на оживающих магов не покушается, и только тогда разошлись в разные стороны.

Мэла я отправил к Роберту – проследить, чтобы мальчишка и его отец благополучно добрались до ГУССа. А сам помчался на Сенную, к Йену и остальным, прекрасно понимая, что ночь еще не закончилась.

Признаться, по возвращении я ожидал увидеть всякое. То, что к этому времени вокруг сферы уже будут нарезать круги полчища моргулов и умрунов, приползут с ближайшего кладбища зомби, личи или объявится хотя бы один плохонький демон. Я спешил туда с мыслью, что, быть может, с ходу придется вступить в бой… Но совсем не ожидал, что на темной стороне Сенная улица меня встретит воистину гробовой тишиной.

Выбравшись с очередной тропы и не увидев над нужным домом сияния храмовой сферы, я недоверчиво замер. А затем двумя короткими прыжками добрался до крыши соседнего здания. Извиваясь на черепице, как червь на сковородке, подобрался к низенькому парапету. И, холодея от дурного предчувствия, выглянул наружу: на месте дома под номером два виднелось громадное пепелище. Огромное, выжженное дочерна пространство, где не осталось ни дома, ни остовов деревьев, ни даже каменной ограды, неподалеку от которой жрецы устанавливали один из трех артефактов.

Жрецы здесь тоже были… причем в гораздо большем количестве, чем на Седьмой или Сорок второй. И они все прибывали и прибывали, выныривая из темных закутков, а затем вставали в круг над разбросанными по пепелищу телами и один за другим начинали молиться.

Тьма…

Уже ни от кого не скрываясь, я слетел с крыши и переметнулся через дорогу, выбрасывая далеко вперед чувствительные щупальца из Тьмы. Но особняк и впрямь был пуст. А когда я бросился на нижний слой, из моей груди вырвался невольный стон: из подвала проклятого дома сочился совершенно неуместный на темной стороне свет. А над полупрозрачной крышей уже затихала громадная воронка, которую сегодня я был готов увидеть где угодно, но только не здесь.

Фол… да что же это за рок?! И как такое вообще могло произойти, ведь я уничтожил всю нежить в пределах сферы, а отец Иол дал слово, что, помимо меня, никто через купол не войдет и не выйдет? Неужели нас действительно предали?! Но кто?! И главное, как, если даже после гибели двух групп хотя бы одна во главе с подозрительным, недоверчивым и обожающим все контролировать Корном, а также с шестью жрецами вместо пяти, должна была уцелеть?!

Добравшись до пепелища, я вернулся на привычный слой и первым же делом снова проверил дом, однако там действительно никого не было. Ни темных магов, ни светлых, ни простых смертных. Ни амулетов, ни артефактов, ни чужих следов… от особняка вообще ничего не осталось, кроме двух обезглавленных трупов, обгоревших стен, искореженных непонятной силой балок и едкого привкуса горечи, к которому я оказался совершенно не готов.

Заметив, что на краю поляны теплится несколько аур, я бросился в ту сторону и, убедившись, что там действительно остался кто-то живой, с неимоверным облегчением выдохнул. Однако когда я вынырнул в реальный мир, с тревогой всматриваясь в чужие лица… когда услышал тягучую мелодию молитвы, творимой множеством голосов, и увидел горстку сгрудившихся у покореженной ограды людей, среди которых осталось всего несколько магов, у меня болезненно сжалось сердце. А из груди при виде распластанных на покрытой пеплом земле черно-белых ряс вырвался невольный вздох.

Фол… как же ты мог это допустить?!

От некогда сплоченного отряда численностью более пятидесяти человек в живых осталась всего дюжина. Из них на ногах держалась едва ли половина. Остальные кто лежал, кто сидел, безучастно глядя куда-то в сторону, и большинство выглядели так, словно вышли из тяжелейшего боя. Окровавленные, израненные, в драных лохмотьях, в которых с трудом можно было признать кожаные доспехи. Вся лужайка перед сгоревшим домом была усеяна растерзанными, разрубленными надвое, обезглавленными и настолько поврежденными огнем телами, что даже с камнями душ жрецы ничем не могли помочь: из множества высвободившихся душ на месте осталась лишь четверть. Тогда как остальные прямо на моих глазах одна за другой растворялись во Тьме.

Боже! Но как такое могло произойти?! И почему именно на Сенной безвозвратно погибших оказалось так много?! Неужто умруны учли свои прежние ошибки? Стали наносить не одну, а сразу по несколько смертельных ран, стремясь максимально повредить тела, чтобы жрецы потом не смогли никого воскресить?

Но как сюда попала нежить, если я собственноручно уничтожил тех шестерых и дотла выжег единственную оставшуюся каверну?! Я не мог… не должен был никого пропустить! И мой огонь…

Я вдруг вспомнил вплавленную в пузо Палача пластинку, благодаря которой огонь так плохо на него подействовал, и похолодел.

Да нет… не может этого быть!

– Артур! – вдруг окликнули меня слабым голосом.

Я почти бегом бросился в ту сторону, обшаривая знакомые и полузнакомые лица. А затем наткнулся на лежащего на земле отца Иола, окруженного двумя светлыми и одним темным жрецами, и замер.

Увы. Больше из служителей храма не уцелел никто. Их изрубленные до неузнаваемости тела я уже видел. Как видел и то, что спешащие на помощь служители старательно обходят их стороной. Отец Иол тоже выглядел так, словно вот-вот собирался уйти за грань. Его черная ряса была щедро покрыта темными разводами и разорвана в нескольких местах, на губах при каждом вздохе пузырилась кровь. А на жутковато побелевшем лице живыми оставались только глаза – непроницаемо черные, подернутые мутной пленкой и неподвижно смотрящие куда-то мимо меня.

Чуть дальше, неестественно прижав к груди левую руку, на земле сидел измученный Тори. На его левой щеке едва-едва успели подсохнуть четыре уродливые раны от когтей. На виске набухала громадная шишка. Сам он был потрепан, грязен, но все же жив. И даже достаточно смел, чтобы второй рукой неловко гладить по плечу сидящую рядом, горестно и безнадежно всхлипывающую Лиз.

Живые… честное слово, при виде этих двоих у меня немного отлегло от сердца. Видимо, молодежи повезло чуть больше, чем тем, через чьи тела мне приходилось перешагивать. А вот Хокк, к сожалению, не повезло. Да, снова. Не зря девчонка так убивалась над ее неподвижным телом. Не зря едва не захлебывалась слезами и выла в голос: моя напарница уже не дышала. И ауры над ее телом не было. Больших ран, впрочем тоже. Амулет в кармане куртки, насколько я мог видеть, оказался разряжен. А за новым она, конечно же, не пошла. И даже камень души, если я не ошибаюсь, эта ненормальная не надела, потому что он наверняка вступил бы в конфликт с тем амулетом, который я ей дал.

Хокк… эх, Хокк… ну как ты могла так оплошать? Почему ты снова выбрала смерть, а не жизнь?! И почему рискнула остаться с Триш, прекрасно зная, что первый же поход на темную сторону ее попросту ослабит, а тебя гарантированно убьет?!

Я сжал челюсти и отвернулся от бездыханной напарницы. А потом увидел сидящего на коленях, сгорбившегося на телом Триш Йена, и тоска резанула по сердцу с новой силой.

Фолова бездна…

И эта, похоже, нарвалась. На груди девчонки зияла такая рана, словно оттуда сердце вырвали. Скорее всего вместе с храмовым камнем. А без этого у нее не осталось ни единого шанса – не успевшая нырнуть во временное вместилище душа просто отлетела. Да. Похоже, что насовсем. Но резануло больше не это, а помертвевшее выражение на смертельно бледном лице друга. Его остановившийся, такой же помертвевший взгляд, на дне которого плескалось подступающее безумие. И некогда темные, а теперь абсолютно седые волосы, которые легонько трепал летний ветерок, словно пытаясь отвлечь Норриди от всецело поглотившего его отчаяния.

При виде убитого горем друга у меня перехватило дыхание. Совсем как тогда, когда я… тогда еще дурной и ничего не понимающий в жизни сопляк… увидел проклятую заметку в газете.

Прости, Йен…

И вы, девчонки, простите. Я не успел вам помочь. Не пришел. Не услышал. Хотя понятно, почему я не принял вашего зова. Монетка Хокк умерла в тот самый момент, когда магичка перестала дышать. А Йен… со смертью Триш ему, разумеется, стало не до меня. Он попросту сгорел. А вернее, уже остыл. Тогда как неосторожно призванная им Тьма медленно, но верно пожирала изнутри его душу, в которой больше не осталось ничего, кроме отчаяния.

С тяжелым сердцем отвернувшись от впавшего в магический транс, теперь уже одаренного… скорее всего ненадолго… друга, я переступил через очередное тело, в котором с немалым трудом опознал знакомого мага Смерти из команды герцога, и опустился перед отцом Иолом на колени.

При моем приближении жрецы одновременно встрепенулись. Чудом не растерявшие заряд камешки, которые двое из служителей держали в ладонях, едва не выстрелили в меня какой-то гадостью, но я не обратил на них внимания. Просто взял безвольную руку старика и тихонько ее сжал в надежде, что душа святого отца находится не так далеко, как мне показалось.

– Артур? – едва слышно повторил отец Иол и слепо зашарил по округе второй рукой. – Это ты, брат?

– Я, святой отец. Что произошло?

– Мы не удержали сферу… не смогли… прости меня за твоих друзей…

– Как вы могли ее не удержать? – подавив рвущийся наружу рык, спросил я. – Кто нас предал?!

– Не злись, брат. Это не твоя вина, – едва слышно прошептал старик. – Это я не подумал. И я забыл…

– О чем?!

– Когда вы ушли, мы не смогли сразу закрыть щель в куполе, – тихо признался один из светлых жрецов. – Наверное, он ждал этого… наблюдал из-за засады и, как только представилась возможность, тут же атаковал.

– Он – это кто? – с трудом взял себя в руки я.

– Палач… – прошептал отец Иол. И после этих слов в моей душе снова, как когда-то давно, что-то умерло. Мне стало холодно. Так холодно, что земля вокруг стала стремительно покрываться инеем, а рванувшая наружу Тьма принялась укутывать слабеющего жреца плотным коконом, мешая душе покинуть израненное тело.

Значит, Палач был не один… я не хотел об этом думать. Я не проверил каверну перед уходом. Я просто мысли не допускал, что дух-служитель или любая другая нежить могут оказаться невосприимчивы к темному огню. К тому же я был уверен, что убил эту тварь. Это не мог быть тот Палач, которого мы сожгли на Сорок второй. У него просто не хватило бы времени перебить магов тут, а затем явиться туда, чтобы попытаться устроить еще одну бойню!

Я опустил голову.

Дурак… болван… идиот самоуверенный! Стоило сразу подумать, что раз убийца сумел вырастить и подчинил себе одну тварь, то ничто не мешало ему создать вторую! Имея опытный и отменно функционирующий образец он мог годами экспериментировать с материалом! Если уж он магию переходов столько времени пытался подчинить, то чем был хуже Палач? Или моргул? Или умруны, которых у него в подчинении тоже имелось немало?! Наверное, и вампиры были из той же серии! Его работа. Всегда только его. Одного-единственного, долгоживущего, до отвращения умного и весьма осмотрительного мага, который годами… десятилетиями продумывал свой непонятный план и сумел предугадать все наши действия. В том числе, вмешательство жрецов. Совокупные возможности магов сразу трех ведомств и даже силу воздействия жреческих артефактов, которые оказались вовсе не такими хорошими, как мы надеялись.

«Если бы я не ушел, они могли остаться в живых, – с тоской понял я, тяжелым взглядом окинув усеянное телами пепелище. – Если бы я только проверил каверну, мы могли бы их спасти»…

«Если бы ты не ушел, то мог лежать здесь сейчас вместе с ними, – возразил слышащий мои мысли Мэл. – Мальчик и остальные уже направляются в ГУСС. Держись, брат. Я скоро буду».

– Мы не сразу поняли, что произошло, – снова прошептал отец Иол, сжав мои похолодевшие пальцы. – Он напал лишь когда целостность купола была восстановлена. Напал с нижнего слоя. А потом стало поздно, и мне пришлось разбить артефакты, чтобы хоть как-то уравнять силы.

Я ненадолго прикрыл глаза.

Нет, святой отец. Не мог Палач проскользнуть с нижнего слоя через ту щель – для него она была слишком мала. А вот притаиться в глубокой каверне… выждать время, когда отбушует мой огонь… убедиться, что больше ему никто не помешает… на это он был вполне способен. Он не стал на меня нападать, то ли почувствовав что-то, а то ли получив приказ хозяина. Он не выдал себя, когда я убивал умрунов. Он терпеливо сидел в своей норе до тех пор, пока мои друзья не остались без защиты. И лишь убедившись, что меня нет рядом, он выбрался на свободу. А оказавшись в замкнутом пространстве, в котором маги не могли применять атакующие заклинания и где не осталось никого, кто мог бы его заметить…

Тьма! Это была бойня! Палач, не встретив достойного сопротивления, порезвился вовсю. Кого-то беззастенчиво вспарывал секирами, оставаясь при этом недосягаемым для оружия и заклинаний. Кого-то рвал на части второй парой рук. Для ускорения, так сказать, процесса. Большинству просто снес головы. Кого сперва искалечил, а потом убил. И никто не смог ничего ему противопоставить. До тех пор, пока жрецы не очнулись от ступора и не приняли единственно верное решение – выпустить храмовую магию из-под контроля и дать ей вступить в конфликт с магией обычных людей. В условиях, когда под куполом их методично вырезала почти бессмертная, неуязвимая и стремительно перемещающаяся в обоих мирах тварь, это был единственный способ ее остановить. Купол они бы все равно потеряли. Поэтому отец Иол решил рискнуть и попробовать остановить Палача до того, как он перебьет их всех.

Вероятно, еще до того, как жрец уничтожил артефакт, одну из групп они все-таки потеряли, и часть сферы приоткрыла ту часть особняка, где можно было проводить ритуал. Прибывший на место темный маг, вероятно, понимал, насколько опасно такое соседство, но обряд все же провел. В спешке. Быть может, даже с ошибками. А затем ушел, не став мешать жрецам устраивать запланированное самоубийство. После чего тут рвануло так, что не только сфера, даже добротно выстроенный, сложенный на века дом не выдержал магического удара. Неудивительно, что тут сгорели не только следы, но и часть растерзанных Палачом людей. Хороших людей. Правильных. Наверное, поэтому я до сих пор не увидел среди них тела Нельсона Корна?

Кстати, Палача среди мертвых тоже не было. Так что, полагаю, если его не разорвало на части магией артефактов, мы с ним еще встретимся. И довольно скоро.

– Прости меня, брат, – из последних сил повторил отец Иол, измученно закрыв набрякшие веки. – Мы знали, на что шли, в отличие от твоих коллег. Я не успел их предупредить. Они погибли, считая, что умирают от удара в спину… Но гнева богов не будет, не волнуйся. Все мои братья отдали жизнь по доброй воле. Я скоро отвечу за свои грехи перед Фолом. Но мне будет легче, если хотя бы ты не станешь меня винить.

– Я не волнуюсь, святой отец, и не злюсь, – ровно ответил я, и Тьма легла на мое лицо непроницаемой маской. – Вы действовали так, как было нужно, иначе мы потеряли бы всех. Вы не убили пять десятков людей, а сохранили жизнь тем, кому могли. Поэтому мы с вами вместе будем скорбеть по погибшим. Но не сегодня, святой отец. Пока еще не время. А сейчас я должен сделать кое-что другое.

– У тебя еще есть время… – исступленно прошептал старик прежде, чем я поднялся и отошел в сторону. – Для завершения обряда ему необходимо принести жертвы всем богам… всем! Понимаешь?!

Я наклонил закрытую глухим шлемом голову.

– Я помню про тринадцатый знак, брат.

– Хорошо, – обмяк жрец. – Тогда ступай. И знай: времени на его поиски у тебя всего до полудня.

Я недобро прищурился.

Убийца снова сокращает сроки? Что ж, спасибо, святой отец. Учту.

Низко поклонившись едва дышащему старику, я в два шага добрался до измученно посмотревшего на меня Тори и знаком указал ему на сдавленно всхлипывающую, все еще цепляющуюся за куртку Хокк Лизу.

– Вызови кеб. Обеспечь доставку уцелевших до ГУССа. Там сейчас относительно безопасно.

– М-мастер Рэйш… – подняла на меня заплаканные глаза Лиз и вздрогнула, обнаружив перед собой закованную в доспех фигуру. – П-простите. Я не смогла ее уберечь. Она меня оттолкнула, когда пришел Палач. Ее амулет сгорел, отбросив его назад, но забрав при этом весь ее резерв! И у меня не получилось снова его наполнить! Простите!

– Вон, – сухо велел я, опустившись перед напарницей на одно колено. Сорвавшаяся с моих пальцев Тьма окутала ее тело плотным коконом. Недовольно зашепталась, с негодованием взвилась, поняв, что именно я заставляю ее делать. Но потом все-таки смирилась. И послушно впиталась в тело темной магини, свернувшись клубком в районе солнечного сплетения и принявшись размеренно пульсировать. Словно в такт биению чужого сердца, которому по всем правилам было положено больше никогда не завестись.

– Тьма, к тебе взываю, – шепнул я, надавив ладонью на грудь напарницы. – Ты же знаешь: ее душа привязана к моей. Если уйдет она, рано или поздно и меня с собой утянет. Неужто ты захочешь рисковать?

Кожу под шлемом обожгло, а закружившаяся вокруг нас Тьма негодующе взвыла. Громко, визгливо, словно у нее отбирали желанную добычу. Но то была не моя Тьма. Чужая, недобрая. Тогда как моя… вот она… сочится потихоньку в чужое тело. Ищет отлетевшую душу. Зовет. А затем с облегчением устремляется обратно, по пути пробудив пульсирующий внутри Хокк комочек. И бесследно растворяется в моей руке, совершив то, о чем я беззвучно ее попросил.

Мне, правда, показалось, что перед этим в затылок дохнуло знакомым холодком. Но Леди в белом ничего не сказала, когда я дерзко украл у нее душу. Просто прошла мимо. Из чего я заключил, что Хокк не так уж сильно была ей нужна, и молча поблагодарил свою давнюю знакомую за столь щедрый дар, за который с меня наверняка когда-нибудь спросят.

– Мастер Рэйш! – пораженно прошептала Лиз, когда Хокк дрогнула и сделала свой первый в новой жизни вдох. – Как вы?!.

– Кеб. Живо, – сухо напомнил я, поднимаясь. – Тори, отвечаешь за них головой.

– Так точно! – восторженно выдохнул Норн и судорожно зашарил по карманам в поисках переговорного амулета. Я тем временем добрался до безучастно сидящего друга и тронул его за плечо.

– Йен…

Норриди не ответил, продолжая крепко прижимать к груди тело Триш и размеренно раскачиваться вперед-назад.

– Йен, отдай ее мне.

– Зачем? – глухо спросил он, не поднимая взгляда. – Триш одна из немногих, кто не прошел посвящение никому из богов. А на секиры Палача она насадилась сама, когда поняла, что нужна ему живой.

– Ее раны смертельны, ты прав. Но смерть – еще не конец для темного мага. Отдай, Йен. Я попробую помочь.

Норриди медленно-медленно поднял голову и уставился на меня до боли знакомыми, выцветшими от горя глазами, в которых отражалась моя черная маска. Какое-то время молча ее изучал, больше ничему не удивляясь и ничего не боясь. А затем так же молча разжал руки и позволил мне забрать тело женщины, которая, как оказалось, не просто ему очень нравилась, а которую этот дурак успел полюбить больше жизни.

Молча кивнув, я подхватил ее на руки и ушел на темную сторону, прямо от дома создав тропу. В главном храме Алтира меня, разумеется, никто в это время не ждал. Почти все жрецы находились перед трижды проклятыми домами на улицах Седьмой, Сенной и Сорок второй, надеясь вернуть к жизни моих собратьев. А прихожан в такое позднее время не было. Хотя в отличие от Верля двери именно этого храма никогда не закрывались.

Смахнув рукой стоящие на алтаре ритуальные чаши, я уложил Триш у основания статуи Фола и, наплевав на обагрившие камень потеки крови, негромко сказал:

– Тебе жертвую, Фол. Если тебе нужны в пастве строптивые маги, то вот, смотри. Молодая, сильная, дерзкая… по-моему, отличный вариант! Не считаешь?

В храме, как мне показалось, потемнело. Но с телом, как ни странно, ничего не произошло. Ни кровь не исчезла, ни рана не заросла.

– Что тебя не устраивает? – хмуро осведомился я, поняв, что жертву не приняли.

– Сделка… – пророкотало в храме, а у возвышающегося над алтарем бога недобро полыхнули глаза.

Я без раздумий кивнул.

– Сделка так сделка: ты возвращаешь ее к жизни, а я отказываюсь от условий нашего с тобой договора. Никаких вопросов от меня, никаких обязательств от тебя. Устроит?

– НЕТ.

– Хорошо. Как ты смотришь на то, что в обмен на ее жизнь я восстановлю тебе первохрам?

Фол задумался, но глаза у него стали чуточку менее злыми.

– У тебя есть время до полудня. Если не справишься, умрете вы оба, – наконец проворчало из темноты, и полыхнувшие раздражением глаза владыки ночи тут же погасли.

Я снова кивнул:

– Договорились.

После чего стащил с алтаря по-прежнему бездыханное тело, нагло создал у постамента еще одну тропу и, выбравшись из Тьмы на том же пепелище, откуда недавно пришел, сгрузил тяжеленькую магичку на руки Йену. Тот, едва взглянув на ее лицо, с которого волшебным образом исчезли грязь и кровь, неверяще замер. Затем уложил девчонку на землю, осторожно развернул изрезанную Палачом куртку. Недоверчиво дотронулся кончиками пальцев до гладкой кожи и поднял на меня горящий безумием взгляд.

– Арт…

– Если повезет, к полудню она снова будет дышать. А теперь поднимайся. Садись в кеб и не задавай дурацких вопросов. Тори, ты взывал экипаж?

– Да, мастер Рэйш! – звенящим от восторга голосом отрапортовал парень. Цепляющаяся за его плечо Лиз радостно шмыгнула носом, а жрецы, когда я повернул к ним голову, лишь коротко поклонились.

– Не потеряй свой свет, Артур Рэйш, – прошептал отец Иол, когда трое братьев с величайшей осторожностью подняли его и аккуратно понесли в сторону искореженных ворот. – Тьма есть Тьма. Она воистину вечна. Но это не значит, что в тебе нет ничего другого.

– Я запомню, святой отец, – оскалился под шлемом я, одновременно получив сигнал от Мэла, и снова открыл тропу на темную сторону. Времени Фол выделил нам совсем немного, но до следующего полудня так или иначе должно было что-то решиться. Так что со второй сделкой я не прогадал: если не выгорит, мне в любом случае придется сдохнуть, зато если все правильно рассчитать…

– Мастер Рэйш! – в последний момент окликнула меня Лиз. Я неохотно обернулся. – А вы найдете господина Корна?

– Он что, еще жив?!

– Палач забрал его с собой, – тихо призналась девчонка, и на ее глазах снова показались слезы. – Корн тоже не проходил посвящения, так что если он сегодня умрет, это уже навсегда.

Глава 21

Поскольку времени нам Фол отмерил совсем немного, то глупостей делать я не стал и не помчался в город в попытках отыскать тринадцатый знак или место, где убийца намеревался принести в жертву последнюю пару магов. С учетом того, что на улице начинало светать, сделать это в одиночку было невозможно. Даже вдвоем с Мэлом мы не смогли бы охватить до полудня всю столицу. Тем более не так давно он ее уже исследовал и никаких подозрительных строений не нашел.

Возникает вопрос: если не в столице, то тогда где это место? И почему ради того, чтобы скрыть его от нас, убийца решил забрать с собой отрубленные головы? Значит ли это, что место – довольно известное или часто посещаемое? Или же расположение знака на теле жертв могло подтолкнуть нас к правильному ответу?

Вернувшись в храм, я остановился перед алтарем Фола и, прикрыв глаза, молча к нему воззвал.

Давай, владыка… услышь меня снова. Ты ведь даешь своим служителям прозрения, если захочешь. Дай и мне. Всего раз, чтобы я хотя бы понял, в каком направлении двигаться! Я ведь не прошу о помощи, не требую сил или, упаси небо, каких-то привилегий! Все, что мне нужно, это намек. Знак. А все остальное я сделаю сам – ты ведь для этого привел меня в столицу, верно?

Фол, по обыкновению, не ответил. Но когда я вплотную подошел к алтарю и с досадой двинул по нему кулаком, мою руку пронзило холодом до самого локтя. А потом и в грудь стрельнуло, да так, что от боли помутилось в глазах.

За этот короткий миг перед внутренним взором, словно ураган, пронеслись видения всех наших жертв и домов, где они расставались с жизнью. Расцвеченная огоньками иллюзорная карта на стене в кабинете Корна. Те самые рисунки, на которых он в точности воспроизвел добытые Мэлом схемы. А затем в моей голове зазвучали голоса… но не требовательные и злые, как бывало раньше. Нет, это оказались просто воспоминания. Но настолько яркие и правдоподобные, что на какое-то время я попросту выпал из реального мира.

Я неожиданно вспомнил свой первый дом, в котором царили любовь и понимание. Беззаботное детство, бесшабашную юность и миллионы всевозможных соблазнов, которым я, самовлюбленный дурак, поддался, наверное, всем. Десятки женщин, которыми я нагло воспользовался. Сотни мужчин, которых я без причины оскорбил. Тысячи сожалений, которые терзали меня за это годами. И один-единственный день, который с ног на голову перевернул мою прежнюю жизнь…

Я снова вспомнил номер «Столичного вестника», после прочтения которого былая жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». Бескрайнее море горечи, которое утопило меня тогда с головой. Свою бессильную ярость. Тоску. Эхом отдавшийся в душе крик. И черную пелену безумия, которая стремительно и неумолимо заполоняла мой стремительно угасающий разум…

Я вспомнил учителя, с которым целых шесть лет прожил на крохотном островке посреди болота. Старый ворчун… навеки проклятый самим собой маг… наставник и друг, сумевший стать для меня вторым отцом… эх, как же мало я знал о тебе! И как много выяснил именно тогда, когда менять что-либо стало поздно!

Йен Норриди… мой старый друг. Слишком честный для королевского служащего. И слишком хороший напарник для такого отъявленного мерзавца, как я. Я помню все дела, которые мы раскрыли в Верле. Мастера Нииро. Свою почти что смерть и условия той самой сделки, которую по незнанию заключил с темным богом.

Еще я помню день, когда ты получил письмо о переводе в столицу. Совет жреца, заставивший меня последовать за тобой. Вмешательство Фола. Тот самый список. А также последовавшую за этим вереницу, казалось бы, не связанных между собой событий, которая в итоге привела меня сюда. В храм. К статуе могущественного бога, который сурово взирал на меня из темноты.

Я вспомнил каждую из убитых светлых магичек. Их неподвижные тела, которые собственноручно вытаскивал с чердаков. Окровавленные простыни, покрытый изморозью пол, вплавленные в него огрызки свечей и вытравленные во льду проклятые знаки…

Лотэйн… Тьма, как же много бед к нам пришло из Лотэйна! Те самые руны, магия, даже боги… хотя кто знает, как сложилась бы моя жизнь, если бы однажды в Лотэйне не появился могущественный безумец, решивший открыть самые первые врата?

На древних рунах мой мысленный взгляд задержался надолго.

Как оказалось, осматривая места преступлений, я кое-чего не учел, и одна деталь ускользнула-таки от моего внимания. Однако сейчас, когда видения рун наложились на те схемы, которые я в свое время передал Корну, стала понятна одна интересная вещь. Оказывается, по отношению к собственно особнякам, где произошли убийства, все столы на чердаках и в подвалах располагались одинаково. И жертвы лежали на них в идентичных позах: головой к двери, ногами к окну. Но если представить, как это происходило в масштабах карты… если черточками отметить на ней каждую из жертв… то получалось, что все они были немного смещены относительно друг друга. Да и сами дома, если внимательно посмотреть, совсем по чуть-чуть, но все же развернуты друг относительно друга по одной и той же оси.

В масштабах карты все эти черточки-жертвы выглядели как спицы огромного колеса: отсутствующие головы у жертвы были повернуты друг к другу, а ноги – в сторону городских стен. А когда я провел мысленную линию от первой ко второй и далее до последней нашей жертвы… когда получил немного уродливую, но все же вполне угадываемую звезду… когда обнаружил, что если продолжить чертить идущие от голов жертв линии, то все они сойдут в одной-единственной точке… я внезапно понял все. Ну, или почти все, кроме самых мелких деталей.

– Фол… – неверяще выдохнул я, так же внезапно вынырнув из воспоминаний и снова ощутив себя стоящим перед алтарем. – Тринадцатый знак! Проклятие… как же это было очевидно!

Ведь из всех зданий в Алтире Мэл не проверил всего два! Королевский дворец, куда даже бывшему Палачу не стоило заходить без приглашения, и… этот самый храм, где я однажды запретил ему появляться! То самое здание, схему которого когда-то набросал для меня в воздухе некстати исчезнувший отец Гон. И то самое место, где идеально сходились линии, мысленно прочерченные от разбросанных по старым особнякам алтарей.

Значит, последнее убийство должно произойти здесь? В храме? А вернее, в первохраме, раз уж мы заговорили о темном маге. Именно тут, ровно в полдень, по наступлении которого должны будут оборваться две последние жизни в этом сложном, продуманном и тщательно подготовленном ритуале.

Когда до меня дошла эта истина, сгустившаяся над статуей Фола Тьма беззвучно развеялась. Затем по полу храма прокатилась едва заметная дрожь. А еще через пару мгновений мои стопы снова стали погружаться во Тьму. Медленно, но настойчиво. И так явно, что поданный богом знак трудно было не понять.

– Время, – едва слышно шепнула Тьма у меня за спиной. – Настало время выбирать, Артур Рэйш… ты помнишь, о чем мы с тобой говорили?

Я тряхнул головой, ни на миг не усомнившись, с кем именно разговариваю.

– Да. Я уже выбрал.

– Кого именно, если не секрет?

– Тебя.

– Да будет так, Артур, – тихонько рассмеялась Она, и на мои плечи легли две прохладные, обманчиво мягкие ладошки. – Теперь ты мой. Навеки.

Я молча кивнул. А затем окутался Тьмой и, послав сигнал Мэлу, отправился на темную сторону, впервые в жизни не только зная, но теперь еще и кожей чувствуя, что по моим следам неслышно идет сама Смерть. На редкость терпеливая и в чем-то даже приятная Леди, которой я только что подарил свою душу.

Как ни удивительно, но добраться до первохрама мне никто не помешал. Ни живые, ни мертвые, ни боги, ни люди, ни даже демоны. Нижний слой Тьмы, как и всегда, выглядел заброшенным и пустынным, лишь терпеливо дожидавшийся меня Мэл несколько оживлял этот невеселый пейзаж.

«Я с тобой, брат», – спокойно сообщил он, когда мы встретились взглядами.

Я так же молча кивнул. После чего подошел к ближайшему входу в каверну и принялся так же неторопливо спускаться по каменной лестнице, совершенно точно зная, что набросивший зеркальный доспех Палач незримой тенью скользит следом.

Тот факт, что на нас до сих пор не напали, вызывал некоторое недоумение. А где же моргулы? Умруны? Где хотя бы одна высшая тварь, которая по идее должна охранять подступы к первохраму?

Правда, как только я спустился, по стенам каверны пробежала легкая дрожь. Я мельком покосился назад и едва заметно кивнул, обнаружив, что края каменной арки начали смыкаться. Причем не только над той лестницей, по которой шел я: все шесть входов-выходов начали неумолимо закрываться, и всего через удар сердца первохрам оказался полностью опечатан.

– Не стой на пороге, Артур, – внезапно раздалось негромкое из зала. – Я надеялся, что ты придешь, но все же рассчитывал, что у нас будет больше времени.

Я обвел гигантскую каверну спокойным взглядом.

Собственно, со вчерашнего дня здесь мало что изменилось. Те же грубовато обработанные стены, гладкий и воистину ледяной пол, на котором без специальной защиты было невозможно долго стоять. Сухой прохладный воздух, которым ради собственного здоровья лучше было не дышать. И пять величественных статуй, подпирающих макушками бесконечно далекий, теряющийся во тьме потолок.

Впрочем, несколько отличий все же имелось. К примеру, зеркальная лужа из центра храма исчезла, а на ее месте появился приличный по размеру постамент, сложенный из черного базальта. И если учесть, что в дальнем углу больше не виднелась груда обломков, происхождение которых мне было непонятно, то думаю, что не ошибусь, если предположу, что именно из них мой враг сложил себе второй алтарь.

Он, кстати, не пустовал – на нем лежал закутанный в пеленки младенец. Вокруг него, насколько я мог видеть, были аккуратно разложены двенадцать полукруглых камней-артефактов. Причем, судя по тому, как пульсировала внутри них магия, наш враг побоялся вливать в ребенка полученную во время ритуала силу сразу. А как заботливый отец сперва собрал ее в испещренные рунами камешки, а теперь планировал закончить дело и одним махом перекачать их содержимое в сонного, вяло ворочающегося малыша.

Второй алтарь я тоже видел – Ал, по обыкновению, прикинулся «наковальней» и даже вида не подал, что заметил или обрадовался моему появлению. Его поверхность тоже не пустовала – там обнаружился Нельсон Корн собственной персоной. В сознании, что удивительно. С заткнутым кляпом ртом. Плотно опутанный оковами из Тьмы. Ослабленный. С окровавленной головой, но абсолютно ясным взором, в котором при виде меня разгорелась слабая искорка надежды.

Кстати, на лбу у него был схематично нарисован кровью символ Фола – обращенный острием вниз стилет, вписанный в круг. Наверное, именно этого не хотел нам показывать убийца. Знаки богов… жреческие символы, которые непрозрачно намекали, кому именно планируют принести ту или иную жертву. Поэтому и голов мы ни разу не видели. Поэтому и не смогли вовремя понять, что к чему. А еще у шефа на животе лежал один интересный амулетик, покрытый лотэйнийскими рунами вдоль и поперек. Наверное, лишь благодаря ему холод нижнего слоя до сих пор не добрался до Корна. А еще от амулетика к туловищу и конечностям мага тянулись тонкие жгуты, выполняющие роль пут. Так что пока за жизнь Корна опасаться не следовало.

Кстати, а где вторая жертва? Помимо светлого мага, нужна еще темная магичка, разве нет? Не совсем понимаю, правда, почему для последнего обряда решили поменять жертв местами, но, наверное, это не столь принципиально? А может, так и задумывалось изначально… демон ее знает, эту магию переходов. Не удивлюсь, если окажется, что тринадцатое убийство должно радикально отличаться от остальных.

Так. Но где же главное действующее лицо?

– Обернись, Артур, – посоветовали мне, и я снова посмотрел на черный алтарь, рядом с которым бесшумно возникла высокая фигура в рясе. На груди у нее болтался уже знакомый мне камень душ, а на шее виднелся пылающий Тьмой кожаный ремешок.

Ну, наконец-то! Не люблю долгих прелюдий.

– Долгих вам лет, святой отец, – насмешливо бросил я, без труда узнав собеседника.

– Ты не удивлен, – тихо сказал отец Гон, когда я приветливо ему кивнул. – И даже не расстроен.

– А вы, святой отец, не больно-то обрадованы, – не остался в долгу я.

По губам служителя Фола скользнула грустная улыбка, а в глазах на мгновение промелькнуло нечто такое, что заставило подобраться. Чуткая к моему настроению Тьма тут же прильнула к коже уже привычным доспехом, но настоятель главного храма страны этому не удивился. А затем странное выражение в его глазах исчезло, он словно встряхнулся, опомнился и совершенно спокойно сказал:

– Я смотрю, ты стал сильнее, брат.

– Вы, вероятно, тоже. Помнится, когда-то вы утверждали, что вам нет ходу на нижний уровень.

– Все меняется, Артур, – так же невесело отозвался настоятель и, подняв руку, ненадолго коснулся ремешка на шее. – Как видишь, нашелся способ преодолеть границу. Благодаря ему я могу навещать темную сторону в любое время и в любом месте.

– Кто же это вас так облагодетельствовал? – полюбопытствовал я. – Неужели Фол в кои-то веки решился на прямое вмешательство? Или кто-то из Ордена рискнул нарушить строгие правила?

– И то и другое, Артур. Ты, как всегда, правильно мыслишь. Но надеюсь, у тебя хватит мудрости мне не мешать.

Я скептически поджал губы.

– Не знаю, не знаю, святой отец… соблазн так велик. Разве что вы отвлечете меня какой-нибудь душераздирающей историей?

– Если не возражаешь, я могу попробовать тебя развлечь, – вдруг насмешливо хмыкнул еще один голос, и рядом с отцом Гоном возникла вторая фигура. Чуть пониже. Но тоже обритая наголо. В точно такой же рясе, только подпоясанной не цепочкой, а обычной веревкой. И со смело открытым лицом, при виде которого я едва не рассмеялся.

Хвала Фолу. Вот теперь все наконец-то встало на свои места.

– Отец Лотий… да уж, действительно сюрприз!

– Здравствуй, Артур, – мягко улыбнулся верльский жрец и, приблизившись к отцу-настоятелю, положил руку ему на плечо. – Я ведь говорил, что поддерживаю связь со столицей. Забыл только добавить, что эта связь несколько крепче, дольше и теснее, чем выглядит на первый взгляд.

– Старый друг и коллега… – припомнил я слова отца-настоятеля. – Но, наверное, не только это? Полагаю, правильнее было бы назвать вас не просто другом, но и наставником? Не так ли, брат Гон?

На губах отца-настоятеля промелькнула еще одна странная улыбка.

– Всех нас кто-то воспитывал, Артур. Растил, учил, выводил в люди… некоторым из нас учитель даже жизнь спас. Тебе ведь это знакомо?

Я демонстративно обвел взглядом готовую к ритуалу каверну.

– Так вы поэтому решили его поддержать?

– А разве я мог его предать?

– И то правда, – с легкостью согласился я и огляделся снова, на этот раз уделив внимание незаконченной статуе Фола, до которой ни у кого из нас не дошли руки. – С алтарем, я гляжу, у вас получилось наладить отношения. А владыку ночи-то зачем обидели?

– Его вместилище терпит, – непререкаемым тоном сообщил отец Лотий и вплотную приблизился к алтарю с ребенком. – Для нас сейчас важнее другое.

– Мальчик? – со знанием дела поинтересовался я, не делая попыток сдвинуться с места.

Отец Лотий всмотрелся в сморщенное детское личико и удовлетворенно кивнул:

– Будущий жнец. Сильнейший из всех. И бесконечно мне благодарный как за обретенную силу, так и за жизнь, которую я ему подарил. Эх, если бы дурак Ольерди не поторопил события… если бы твоя мать могла выносить тебя как положено… тогда все прошло бы намного проще и совсем безболезненно для тебя, малыш. Но ничего. Мы и так неплохо справились, да? Сейчас для завершения ритуала не хватает всего пары деталей, так что, Рэйш, прежде чем начать, я должен тебя спросить…

– О чем?

– Не желаешь ли к нам присоединиться? – поднял голову жрец и очень внимательно на меня посмотрел. – Хороших темных магов мало. Толковых и вовсе единицы…

– Где вы видите здесь магов? – удивился я, демонстративно покосившись на отца-настоятеля. И вот тогда отец Лотий усмехнулся.

– Одного мы скоро создадим, вторым станешь ты… а третий и так перед тобой.

Темный жрец повел плечами, и тесно облепившая его фигуру ряса неожиданно распахнулась, став похожей на громадные черные крылья. Раскрывшись на всю ширину, они заслонили собой почти половину гигантского зала, нависли тяжелой тучей над алтарем и пригнувшим голову настоятелем. Затем от них во все стороны брызнула Тьма – такая же живая, как моя, только намного более густая и сочная. Агрессивно оскалившись, она черным коршуном спикировала вниз, словно вознамерилась меня опрокинуть, и яростно зашипела, когда попыталась меня коснуться, но получила в ответ вспышку темного огня.

– Так зачем вам понадобились маги? – демонстративно стряхнув с себя пепел, осведомился я. Отец Лотий широко улыбнулся, и Тьма с недовольным ворчанием отступила, втянувшись обратно в его тело.

– Я расскажу. Но сперва дождемся последних участников – без них ритуал получится неполным, а мне бы не хотелось потом его повторять.

Я вопросительно приподнял брови, когда по стенам каверны прокатилась еще одна волна дрожи. И настороженно обернулся, заметив, что один из ходов снова распахнулся. Мысленно сплюнул, обнаружив, что сквозь него с неимоверной скоростью проскользнули две стремительные тени. На всякий случай сделал несколько шагов в сторону, оказавшись неподалеку от черного алтаря. После чего проход опять сомкнулся, над Алом молча выросли две четырехрукие, безглазые и вооруженные одинаковыми костяными секирами твари. А рядом с отчаянно замычавшим Корном на «наковальню» легло еще одно тело. Такое же беспомощное, неистово бьющееся в коконе из какой-то гадости вроде паутины… правда, тело оказалось не женским, как я ожидал, а детским. Но Фол меня забери… ученик… какого демона ты делал за пределами ГУССа? И как вообще позволил нежити к себе прикоснуться? Я разве этому тебя учил?!

– М-мастер Рэйш?! – беззвучно шевельнулись губы Роберта Искадо, когда он заметил мой взгляд и растерянно вздрогнул.

Я задержал на мгновение взгляд на лбу мальчишки, где уже красовался такой же символ, как у Корна, и с невозмутимым видом отвернулся.

«Лежи смирно. И задержи дыхание, когда я скажу».

«Я… я вас слышу!» – беззвучно охнул мой упрямый, излишне самоуверенный, но все же местами толковый ученик. Однако послушался: замер. И даже не лягнул принесшего его Палача, когда тот довольно бережно уложил его на алтарь.

– Вот теперь действительно все, – хмыкнул отец Лотий, когда оба Палача выпрямились, занесли над беспомощными жертвами секиры, лезвия которых нацелили точно в грудь, и снова застыли в ожидании приказа. – Сейчас мы отпустим на волю последние две души, и после этого поговорим. Ты согласен, Рэйш?

Я спокойно встретил испытующий взгляд своего врага и так же спокойно кивнул. А как только он потянулся ладонью к лежащему на алтаре амулету, молча призвал секиру и прыгнул.

Да, я согласен поговорить. Но на том языке, который знаком мне лучше всего. И лишь после того, как один из нас умрет.

«Бой!»

Глава 22

В следующие пару мгновений практически одновременно произошло сразу несколько важных событий.

Оттолкнувшись от пола, я перелетел через алтарь и смачно зарядил локтем в челюсть отцу-настоятелю…

Отец Лотий чудом ушел от удара моей секиры и, прошипев что-то неразборчивое, хлопнул ладонью по ближайшему амулету, заставив его вспыхнуть…

От потолка отделилась полупрозрачная тень и стремглав метнулась в сторону второго алтаря…

Замершие возле него Палачи одновременно очнулись от спячки и неуловимо быстрым движением бросили секиры вниз…

Отец Гон с глухим стоном отлетел к стене и с хрустом впечатался в нее всем телом…

На черном алтаре следом за первым один за другим начали разгораться амулеты, до отказа заполненные ворованной силой…

Ал наконец-то очнулся от спячки, его поверхность размякла, с приглушенным бульканьем утянув в серебристую жижу Корна и Роберта. Буквально за миг до того, как их тела пронзили костяные секиры…

Я с руганью приземлился и, перекатившись по полу, снова вскочил, направив секиры на торопливо режущего собственное запястье отца Лотия…

Скользнувшая по потолку тень бесшумно упала за спинами качнувшихся от неожиданности Палачей…

Еще один удар. Маг отшатнулся. Но в стороны все же брызнула кровавая россыпь, оросив алтарь и сморщенное личико сына леди Ирэн Ольерди…

Четыре костяных лезвия в силой вошли в серебристую жижу, уйдя туда до самого основания. В этот же момент откуда-то снизу из-под алтаря выкатился невредимый, уже без пут, с ног до головы окутанный Тьмой и остатками жижи мальчишка с огромными неверящими глазами…

Отец Гон закатил глаза и начал медленно сползать по стене, оставляя после себя широкую кровавую полосу…

Поверхность «наковальни» снова превратилась в камень, намертво запечатав лапы не успевших отшатнуться Палачей…

Следом за Робертом из алтаря с приглушенным стоном рухнул на пол такой же невредимый, но все еще опутанный черными нитями Корн…

На втором алтаре в голос заревел испугавшийся внезапного светопреставления младенец…

Тень за спинами Палачей рывком припала к ледяному полу и, проехавшись по нему на пузе, как по катку, двумя точными ударами вонзила в брюхо служителей два лезвия. С хрустом их провернула. А затем таким же рывком выдернула обратно, заодно вырезав из паучьих тел вплавленные прямо в кожу золотые пластинки…

Метнувшись вперед, я вынудил отца Лотия оторваться от истошно вопящего младенца и отступить к стене, одновременно окутываясь Тьмой от макушки до пяток…

Роберт, диковато оглядевшись, заметил беспомощных Палачей…

Вовремя убравшийся из-под чужих лап Мэл снова занес секиры, торопливо подрубая ноги тварям, мешая им освободиться…

Доспех на отце Лотии стал цельным, как у меня, а Тьма за его спиной снова развернулась, хлестко ударив по стенам храма и едва не угробив потерявшего сознание отца-настоятеля…

Ал снова ожил, выпустив из «наковальни» две серебристые плети, захлестнул ими шеи обоих Палачей и не без усилия пригнул их книзу…

Корн захрипел и с усилием перевернулся на бок, налитыми кровью глазами уставившись на бушующую в центре зала бурю, центром которой оказался ни в чем не повинный малыш…

Я провел сразу три непрерывных атаки и с удивлением обнаружил, что мне противостоит не менее опытный и намного более умелый противник, решивший вооружиться не секирами, а весьма приличным по размерам двуручником, которым орудовал воистину мастерски…

Мэл наконец дорубил многочисленные лапы и с довольным урчанием отступил, отбросив подальше вырезанные из Палачей амулеты…

Круг из амулетов вокруг сына Дертиса загорелся уже весь, и от него потянулись вверх вертикальные, ярко светящиеся колонны…

Роберт при виде обездвиженных монстров хищно усмехнулся…

Корн при виде его объятых темным пламенем рук глухо застонал…

Я же, следя за происходящим в зале краешком глаза, приготовился к новой атаке. Однако мой враг неожиданно решил сменить тактику. И вместо того чтобы продолжить бой, вдруг отпрыгнул в сторону. После чего меч в его руках растаял, закрывавший тело доспех тоже принялся стремительно исчезать. Мелькнувшая под ним обнаженная кожа без видимых причин вдруг начала сереть, чернеть и покрываться огромными струпьями. После чего без предупреждения начала отваливаться от тела кусками вместе с мышцами, связками… плоть бывшего жреца разваливалась прямо на глазах! То ли сгнивая, то ли истлевая под действием непонятной магии. И прежде чем я успел отреагировать, вместо цветущего, находящегося в расцвете зрелости и сил мужчины передо мной оказался изуродованный до неузнаваемости полутруп. Затем – оставшийся без плоти скелет, вокруг которого вилась вырвавшаяся на свободу Тьма. А еще через миг он с хрустом рассыпался и обратился в горстку праха, которую Тьма мстительно швырнула мне в лицо.

Инстинктивно отшатнувшись, я дернул рукой, прикрывая глаза, но вовремя сообразил, что при наличии шлема это не обязательно. И пожалуй, только поэтому успел увидеть, как оставшаяся на месте жреца Тьма, больше похожая на уродливую птицу, с оглушительным криком взвилась под самый потолок. И, раскинув крылья, с огромной скоростью спикировала вниз. Но не ко мне, как показалось сначала. А к крошечному, окруженному двенадцатью столбами света из раскалившихся до красноты амулетов малышу.

А еще в него до сих пор продолжала толчками вливаться источаемая амулетами сила. Чистая, не замутненная ни Светом, ни Тьмой. Прямо-таки готовое вместилище для одного безжалостного темного мага с насквозь пропитанной гнилью душой.

Всего мгновение мне понадобилось, чтобы сообразить, зачем и почему Лотию понадобился именно этот мальчишка. И почему ритуал слияния было решено провести именно здесь, в тщательно скрытом от посторонних глаз первохраме, где ни один жрец или маг не мог этому помешать.

Уже в прыжке я успел и сочно выматериться, и даже восхититься красотой великолепного во всех смыслах замысла. А затем обрушившийся из-под потолка черный вал накрыл алтарь целиком, и тут уж стало не до размышлений.

Истошный крик малыша был почти не слышен за воем бушующей над ним твари. Сотканная из Тьмы, бесконечно меняющая очертания душа больше не принадлежала человеку. Тварь… да. Теперь это была самая обычная тварь. Вечно голодная. Жадная до тепла и крови. Быть может, именно так на свет рождаются демоны? А может, и другая высшая нежить? Надо будет спросить потом у жрецов.

– А ну стоять! – Я цапнул подвернувшееся под руки крыло и с силой дернул на себя. – Не лезь к мальцу, сволочь!

Тварь стремительно обернулась. Огромная бесформенная голова уставилась на меня тяжелым немигающим взором. Глаз как таковых у нее не имелось, но именно взгляд я почувствовал очень хорошо. Тьма… что же за чудовище умудрилось родиться в твоих бесконечных недрах? Сколько лет или веков в нем созревала эта сила? И сколько же душ он успел поглотить прежде, чем этот нарыв сумел прорваться?

Ухмыльнувшись твари в глаза, я перехватил ее крыло… ах нет, кажется, это все-таки хвост… поудобнее и еще одним рывком стащил ее с алтаря. Тяжелая, зараза. Толстая. Липкая. Прямо держу и чувствую, как пропитываются этой грязью перчатки и как медленно, но верно черная слизь старается разъесть мой доспех.

– Зря… – прошептала тварь, одним движением вырвав хвост и свив его в кольцо подобно огромной змеюке. – Зря, Рэйш… мы с тобой в разных весовых категориях.

Я демонстративно поплевал на ладони.

– Ничего. Сейчас я тебя укорочу на голову, и в весе мы быстро сравняемся.

В том месте, где у твари находилась голова, прорисовалось некое подобие лица, а мясистые губы растянулись в ухмылке. За ними мелькнули треугольные зубы. Змеиные глаза опасно прищурились. Свитый кольцом хвост напружинился, и тварь наконец прыгнула. Вернее, всем телом обрушилась на то место, где я только что стоял. При этом она умудрилась проломить собой не только пол, но и все, что было ниже. Всей массой обрушилась на границу миров и одним-единственным ударом прорвала ее до следующего слоя.

Признаться, такой подлянки я не ожидал. А когда сообразил, что в таком виде конкретно эта душа способна не только ускользнуть на более глубокие слои Тьмы, но и в любой момент напасть снова, то без раздумий нырнул за ней следом. И в самый последний момент успел намертво вцепиться в бешено извивающийся хвост, вонзив туда пальцы… точнее, уже когти… до самого основания.

Раздавшийся во Тьме яростный крик был воистину оглушительным. Но к счастью, набравшая толщину и вес броня частично его погасила. Моя Тьма заботилась обо мне и не хотела, чтобы на такой глубине я обледенел или же меня банально расплющило. Конечно, больше пяти слоев наращивать было опасно – это ограничивало меня в подвижности, но Тьма оказалась мудра. И, оставив ровно ту толщину, которую я мог спокойно нести на плечах, благоразумно остановилась, предоставив мне самому решать возникшую проблему.

А проблема была серьезной. Огромная змеюка к этому времени уже успела обвиться вокруг меня и с бешеной скоростью царапала когтями доспех в надежде, что в нем найдется хотя бы одна брешь. Огромные зубы то и дело щелкали в опасной близости от моего лица. Стальные тиски мешали двигаться, сковывали движения, и, если бы не выросшие на доспехе шипы, мне бы точно не поздоровилось. Однако именно благодаря им обвившиеся вокруг меня толстые кольца не могли сомкнуться полностью, а беспрестанно клацающая пасть так и не сумела до меня дотянуться.

Болтаясь на теле твари огромной пиявкой, я проклинал все на свете, цепко держась за нее одной рукой, а секирой, которую выхватил второй, безостановочно кромсал ее неподатливое тело. Получалось, правда, не очень – тварь оказалась бронированной получше любого Палача, да еще и живучей до отвращения. Все, что я успевал поранить, мгновенно восстанавливалось. А сил на это у нее уходило так мало, что я мог до посинения так развлекаться, не боясь причинить какой-либо урон.

Впрочем, оно, наверное, и правильно: я же сражался не с человеком, а всего лишь с духом. Озлобленным, древним, могущественным, но все же с неживым. А с неживого какой спрос? Недаром мое оружие на него почти не действовало. Моя Тьма и моя воля против чужой воли и чужой Тьмы… в этом мы, пожалуй, были равны. Поэтому как два взбесившихся зверя барахтались на глубине, напрочь позабыв обо всем на свете и всецело сосредоточившись друг на друге.

Долго это, разумеется, продолжаться не могло. И как только до твари дошло, что она мешает сама себе, ее тело неуловимо изменилось. Если раньше оно было вполне материальным, то теперь лезвие вязло в ее теле, как в патоке, в то время как ее когти все глубже и глубже вонзались в мою многослойную броню.

Сдавленно ругнувшись, я попытался вывернуться из громадной лапы, но в вязкой, сдавливающей со всех сторон Тьме сделать это было непросто. Почуявшая силу тварь заработала лапами с удвоенной силой, сжала кольца так, что буквально насадилась на мои шипы, напряглась, и вот тогда доспех все же не выдержал. Треснул. Сперва на груди. Затем трещинки поползли и по ногам. А еще через пару мгновений яростной борьбы меня в первый раз прошила боль в спине… похоже, тварь все же добралась до последнего слоя и сумела пробить когтем. После чего вырастила на хвосте шип и принялась раз за разом всаживать его в мою спину, с каждым ударом протискиваясь все дальше и все глубже вонзая в образовавшуюся щель до отвращения длинную иглу.

Усилием воли погасив боль, я сплюнул выступившую на губах кровь, но было ясно, что этот бой мне уже не выиграть. Все, что мне оставалось, это вяло барахтаться, продолжать изображать сопротивление и старательно тянуть время, пока упивающаяся триумфом тварь радостно выла, драла когтями искореженный доспех и с достойным уважения упорством вонзала в него окровавленный шип.

Того, что мы неумолимо погружаемся в бездну, она не замечала: предвкушение победы было слишком велико. Она увлеклась. Заигралась. И продолжала рвать истерзанную броню, когда глубина стала настолько большой, что даже могущественной нежити было проблематично оттуда выбраться.

Лишь услышав раздавшийся из-под шлема тихий смешок, она ненадолго остановилась. На всякий случай сжала меня когтями сильнее. Пытливо заглянула в забрало. Но услышала лишь хриплый смех и тогда заметила, что нас обоих начал стремительно покрывать обманчиво тонкий ледок. Причем если на моем черном доспехе он всего лишь казался неуместным, то на ее изменчивом теле Тьма отразилась иначе – оно прямо на глазах утрачивало гибкость, перестало быть изменчивым. Оно с каждым ударом сердца становилось все материальнее и, соответственно, тяжелее. И все быстрее увлекало нас обоих на глубину. Туда, где ни живым, ни мертвым было не место. И где испокон веков обитали такие монстры, для которых даже он… мой враг… был бы на один кутний зуб.

Осознав угрозу, змеюка обеспокоенно каркнула и, оттолкнув меня, поспешила всплыть. Но не тут-то было – нанизавшись на мои шипы, она даже не заметила, что я уже давно расщепил их концы, превратив в настоящие крючья. Так что, даже оставив на них обрывки своей поганой души, змеюка не смогла освободиться. А когда поняла наконец, что именно я сделал, истерично забилась и завыла так, что заглушила даже мой набирающий силу смех.

– Ты умрешь… – задыхаясь, выплюнула она, когда стало ясно, что вырваться не удастся.

Я снова сплюнул набегающую кровь.

– Когда-нибудь.

– Отпусти… оно того не стоит, Рэйш… – взмолилась тварь, когда ее окончательно сковало.

Я только усмехнулся окровавленными губами. А затем втянул шипы, с трудом, но все же оттолкнул от себя обледеневшую, стремительно обрастающую сверкающими кристалликами статую и хрипло выдохнул, вырвав из спины такой же обледеневший шип, который рассыпался прямо у меня в руках.

– Для кого как… Ал! Забери меня отсюда, тут же околеть… можно!

Змеюка, медленно, как игрушка на веревочке, провернулась вокруг своей оси и сдавленно захрипела, когда на поверхности изуродованного доспеха стали появляться сперва крохотные, стремительно разрастающиеся серебристые кляксы. Довольно быстро они расползлись по моему телу, заботливо закрыли раны, растворили остатки брони и создали вместо нее совершенно новый доспех. Зеркальный. Прочный. Не чета тому, что был. Одновременно с этим его тепло бальзамом согрело мои замерзшие суставы. Вдохнули новую жизнь в почти обессилевшее тело. А когда я почувствовал, что снова могу двигаться, и начал торопливо всплывать, по темной стороне пронесся полный ярости и бессильной злобы вой:

– РЭ-Э-Э-Э-ЭЙШ…

– Счастливо оставаться, – пробормотал я. – Спасибо, Ал. Если бы ты вылез раньше, мне бы не удалось его утопить.

«Сочтемся, – шепнул в моей голове довольный голос. – Только не забудь: на верхних слоях я не смогу тебе помочь».

«Другие помогут… Мэл! Откликнись, брат! Ты мне скоро понадобишься!»…

Всплывать на этот раз оказалось тяжелее, чем когда я купался тут на пару с Поводырем. Бок уже не болел, но рана есть рана, да и крови я потерял прилично. Ноги действовали плохо. Похоже, змеюка и там успела что-то повредить. Так что подниматься наверх приходилось лишь с помощью рук, а это было намного сложнее.

К тому же Ал, как и обещал, снова начал тяжелеть. Он, правда, молодец – до последнего не вмешивался, как мы и договорились когда-то. Но на такой глубине он снова перешел в меня полностью, так что, если наверху нас не встретят, мне грозило отправиться вслед за отцом Лотием. А этого бы не хотелось.

Наконец еще одна вещь, которая меня беспокоила, это то, что своим появлением мы наверняка растревожили местных обитателей. Сквозь шлем я почти не видел, но прямо-таки кожей ощущал, как вокруг меня потихоньку стягиваются любопытные. В глубоких водах кто только не водится… акулы, касатки, гигантские кальмары и осьминоги… и каждый был не прочь закусить проплывающим мимо мальком.

Внезапно перед моим носом вынырнула чья-то страшная морда, и я от неожиданности со всей силы зарядил ей в пятак. Попасть не попал, но морда тут же исчезла. А еще через миг какая-то сволочь схватила меня за ноги и с огромной силой дернула… правда, почему-то не вниз, а вверх. К свету. К жизни. Зато так шустро, что я только выругаться успел, как собравшиеся вокруг моей особы тени испуганно брызнули в стороны. Еще через некоторое время меня буквально потащило наверх с ужасающей скоростью. А когда тяжесть зеркального доспеха стала практически непереносимой, попросту вышвырнуло на соседний слой, где в предплечья вцепились уже знакомые, теплые и определенно человеческие руки.

– Мастер Рэйш! – с облегчением воскликнул Роберт, когда я тяжелой колодой вывалился в первохраме и во второй раз подряд с размаху хряпнулся лицом об пол.

– Да Фола тебе в душу… АЛ!

«Прости, – смущенно отозвался тот же самый голос. – Немного не рассчитал».

– Немного?! – прохрипел я, когда доспех обратился в серебристую жижу и с веселым журчанием стек вниз, оставив меня лежать в отвратительно теплой луже. – ЭТО ты называешь «немного»?!

«С возвращением, брат, – на удивление тепло поприветствовал меня Мэл, а затем сильные руки помогли перевернуться. – Тебе к целителям бы надо. У тебя на спине большая дыра».

– У меня в спине не одна, а тридцать три дырки, – проворчал я, кое-как принимая вертикальное положение, и мельком оглядел дымящийся зал.

Так. Ученик живой. Корн вроде тоже. Путы на нем кто-то уже успел снять, но выглядел он, прямо скажем, не очень. Да и на меня таращился слишком уж подозрительно.

Что с отцом-настоятелем?

Хм. Как ни странно, тоже живой, хотя и без сознания. А вот опутывать его коконом из Тьмы не стоило. Неровен час, задохнется. А он мне еще живым нужен.

Что с Мэлом? Ага. Все еще под невидимостью, хотя не особенно старается скрывать свое присутствие. У Корна небось скоро косоглазие разовьется в попытках понять, кто это стоит у меня за спиной и почему я вопреки всем законам природы до сих пор не испустил дух.

Оба его «собрата» неопасны. Да и что может быть опасного в двух кучках еще дымящегося праха? Ну а младенец вообще не пострадал. Только напугался очень, поэтому все еще надрывался от крика, по-прежнему окруженный светящимся кольцом из дурацких амулетов.

– Мы не смогли его оттуда забрать, – виновато шмыгнул носом Роберт, перехватив мой выразительный взгляд. – Свет уж больно жжется.

А потом тихонько добавил:

– Даже Мэл не сумел туда войти.

– Твоя работа? – кивнул я в сторону останков Палачей.

Мальчишка смущенно кивнул.

– Молодец. Жреца, я так полагаю, ты для меня приберег?

– Конечно. Мы же еще не все узнали.

– Совсем хорошо, – пробормотал я и, оперевшись на руку брата, осторожно поднялся. – Так… ноги держат. А вот почку этот урод из меня, похоже, вырвал. Ал, захребетник! Когда ты спину мне починишь?! И не говори, что не умеешь! Столько лет силу копить и не суметь подлатать одного-единственного мага, который помог тебе возродиться?! Не верю!

Растекшаяся под моими ногами лужа проворно собралась в человекоподобную фигуру и приложила ладонь к моей несчастной пояснице.

«Заплатка временная, – прошелестел в моей голове все тот же голос. Видимо, Ал и впрямь восстановился если не полностью, то близко к этому. – Когда закончишь с храмом, надо будет обратиться к целителям».

Я только отмахнулся. После чего на пробу поднял одну ногу, вторую, прошелся по храму. Нашел свое состояние вполне приемлемым. Перехватил напряженный взгляд от стоящего поодаль Корна, у которого, полагаю, уже голова была готова взорваться от вопросов. Затем отвернулся, собрался было заняться младенцем и… пошатнулся от неожиданности, когда Роберт вдруг порывисто меня обнял.

– Я так за вас испугался, учитель… простите!

– За что? – насторожился я.

Мальчишка виновато посмотрел на меня снизу вверх и тихо-тихо признался:

– Я отправил за вами моргула.

– Ты что сделал?! – опешил я и с опозданием понял, что за тень так своевременно доставила меня на верхние уровни. – Так, ладно. О подробностях я позже спрошу.

– Я читал, что высшие могут спускаться достаточно глубоко во Тьму, – шепотом сообщил ученик. – И подумал, что если тот жрец ушел на самый низ, то кто-то должен будет помочь вам выбраться. Нападать на живых я ему запретил, а про мертвых вы сами сказали, что чистые души на темной стороне не встречаются. Вы его теперь не убьете, мастер Рэйш?

Я молча погладил взъерошенную макушку.

– Нет, ученик. Но позже мы с тобой об этом поговорим.

Роберт успокоенно отстранился. А я, сделав очередную зарубку в памяти по поводу способностей пацана, подошел к окутанному нездоровым сиянием алтарю и, не задумываясь, шагнул в бушующее вокруг ребенка море бесхозной силы.

Роберт не обманул – Света в ней действительно было много. И, пожалуй, если бы не так давно я не испытал нечто подобного, то мог бы и не захотеть туда окунуться. Побывать в эпицентре чистой, даже, можно сказать, чистейшей энергии – это, скажу я вам, малоприятное ощущение. Свет и Тьма… огонь и лед… боль и смех… горечь и радость былых воспоминаний…

Честное слово, у меня вся душа наизнанку вывернулась, пока я делал один-единственный, но кажущийся бесконечным шаг до алтаря. В ней все смешалось и перепуталось, пока я протягивал руки и забирал закутанного в пеленки младенца. Все перевернулось. Все вытряхнулось, а затем снова собралось воедино. При этом, как и во сне недавно, правую щеку мне обжег безумно горячий и яркий свет, а левую пыталась выморозить вездесущая Тьма.

Смерть недавно сказала, что мне пора определиться. Между своими собственными желаниями и чувствами, окружающими людьми и даже богами… но только сейчас, оказавшись меж двух огней, я с удивительной ясностью понял, почему Она так настойчиво готовила меня к этому выбору. И почему несколько месяцев назад, там, у разрушенной мельницы в Нирне, захотела услышать ответ на один, в сущности, простой вопрос.

Что такое Тьма, Артур?

Только ли отсутствие света?

А что такое Жизнь? Или Смерть?

Ведь именно об этом Ты в действительности хотела тогда спросить?

Я прижал мгновенно умолкшего ребенка к груди и ненадолго прикрыл глаза, один из которых ослеп от Света, а второй был точно так же слеп от заполонившей его Тьмы. И незаметно даже для себя подошел к мысли, что и Свет, и Тьма, в сущности, есть одно и то же. Они даже обжигали меня одинаково. Одинаково слепили. Пытались разорвать мою душу надвое. Но вместо этого помогли открыть одну нелепую в своей простоте, но ясную как день правду: ни к Свету, ни во Тьму я по большому счету не стремился. Да, я принял в себя Тьму, но и от Света не отказался. Все было рядом, близко. Все это жило во мне. Поэтому я никогда не боялся пересекать границу миров. Более того, все это время я сам был и остаюсь границей… той самой границей между Светом и Тьмой, которые в действительности, как оба наших мира, есть одно неразделимое целое.

Как только эта мысль оформилась в моей голове, стоять у алтаря стало на удивление комфортно. Боли больше не было. Как, впрочем, холода или жары. Покосившись по сторонам, я без особого удивления увидел на правой стороне своего тела черный доспех, который надежно прикрыл меня от Света, а на левой – такой же, только серебристый, который уверенно избавил меня от Тьмы. После этого осталось только головой покачать, сетуя на собственную недогадливость. Приложить руку к груди ребенка, забирая у него излишки магии. И спокойно выйти из круга силы, попутно смахнув на пол никому не нужные амулеты.

Как только камни коснулись пола, свет в первохраме тут же погас.

– На, держи. – В два шага добравшись до Корна, я всучил обалдевшему магу притихшего ребенка. – У леди Ирэн и Дертиса наверняка остались родственники. Пусть возьмут на воспитание.

– А…

– А объяснение сам для них придумаешь. У тебя голова большая, вот и соображай. Тем более мальчишка снова стал обычным и вреда никому не причинит.

– Рэйш, но ведь…

– Слушай, мне тоже некогда, – невежливо перебил я Корна. После чего мельком осмотрел рану на его голове, но убедился, что она неопасна, а затем решительно отвернулся от растерянного мага, подошел к стене, где как раз пришел в себя оглушенный моим ударом настоятель, и скомандовал: – Ну-ка, ученик, сними с господина жреца свой кокон. Святому отцу там, наверное, уже неудобно.

Роберт беспрекословно повиновался.

Отец Гон этого, кажется, не ожидал, а может, не до конца пришел в себя, поэтому от неожиданности потерял равновесие и едва не грохнулся на каменный пол. Хорошо, что я успел его вовремя подхватить и бережно усадить на пол, заодно сняв с его горла кожаную удавку.

Когда же в глазах настоятеля недоумение сменилось сперва удивлением, затем облегчением и наконец пониманием, а разбитые губы растянулись в виноватой улыбке, я хмыкнул:

– А вот теперь рассказывайте, святой отец. На великие и жуткие тайны Ордена я, конечно, не претендую, но что касается всего остального… мы вас очень внимательно слушаем.

Глава 23

– Мне не повезло родиться в трущобах, – начал свою исповедь отец Гон, неловко утерев кровь из разбитой губы. – Знаете, как это бывает: близких нет, родители неизвестны… кому нужен мелкий беспризорник? Собственно, я должен был стать или вором, или убийцей, или мертвецом… но однажды меня поймали. Обычный с виду прохожий, который представился как Лотий Итар… могущественный темный маг и весьма состоятельный человек, который неизвестно зачем решил взять шефство над утопающим в пороках пареньком…

По губам жреца скользнула невеселая улыбка.

– Я был агрессивен, слаб духом и недоверчив, как любой воспитанный улицей мальчишка, но Лотий умел хорошо говорить. И он прекрасно разбирался в людях, поэтому ему не составило труда увлечь меня рассказами о темной стороне и в считаные месяцы сделать истовым поклонником этого вида магии. Я был восхищен и очарован его сказками. Мечтал, что когда-нибудь смогу хотя бы краешком увидеть красоту потустороннего мира. Но магического дара мне, к сожалению, не досталось, поэтому единственным вариантом попасть на темную сторону было служение темному богу. И когда я узнал, что хотя бы так моя мечта исполнится, то стал готовиться к поступлению к семинарию. Лотий сделал для этого все – дал первичное образование, помог переехать из окраинного городка в столицу, где была единственная тогда королевская семинария, выхлопотал возможность для досрочного поступления… как вы понимаете, я его боготворил. И не придал особого значения тому факту, что в семинарии с подачи этого человека я оказался не один.

– Лотий продвигал туда только потенциально темных жрецов? – уточнил Корн, неосторожно покрутив головой, и поморщился, приложив ладонь к окровавленному виску. Видать, здорово его Палач приложил. Башка наверняка гудела.

– Нет. Среди шестерых его воспитанников, учившихся в то время, четверо стремились к роли светлых служителей. И лишь двое мечтали стать жрецами темных богов.

– Зачем ему это было нужно?

– Тогда я не задавался подобными вопросами и считал Лотия своим покровителем, благодетелем, почти отцом. Мои друзья думали точно так же, а общая привязанность к человеку, который спас нас от смерти, нищеты, а кого и от позора, сплотила нас… что светлых, что темных… еще сильнее. В семинарии мы провели десять лет, – вздохнул отец Гон, неловко потрогав саднящую челюсть, но кровь из разбитой губы течь быстро перестала. – Однако и после выпуска, уже став послушниками, а затем и простыми жрецами, мы поддерживали друг с другом связь. Лотий тоже не оставлял нас вниманием, и хотя бы раз в год мы получали от него весточки, которые позволяли верить, что наша судьба ему по-прежнему небезразлична.

– А где он жил все это время? Чем занимался? – поинтересовался я, отметив про себя, что никто из присутствующих пока не выказывал признаков переохлаждения. Все же мы довольно долго находились в каверне, но ни Роберт, ни жрец, ни Корн, которому вообще не по чину здесь было находиться, даже не замерзли. Да и мирно сопящий на его руках младенец не выказывал ни малейшего беспокойства.

В ответ на мой вопрос святой отец качнул головой.

– В основном мы общались с помощью писем, а при личных встречах, которые случались крайне редко, он любил расспрашивать сам. И делал это мастерски, так что нередко я даже забывал, о чем хотел его спросить. А когда удавалось вовлечь его в дискуссию… это без преувеличения были лучшие часы в моей жизни. Лотий знал огромное количество легенд и мифов, особенно тех, что касались Лотэйна, был отменно начитан, хорошо образован, превосходно разбирался в истории, географии и невероятно много знал о нашем Ордене. Настолько, что я в шутку даже начал называть его коллегой, ведь сведения, которые он мне передавал, зачастую были уникальны. Однажды я спросил, почему же, имея такой багаж опыта и знаний, он так и не прошел посвящение кому-нибудь богу. Для мага Смерти, которым он нам представлялся, это было бы естественно. Но Лотий лишь посмеялся тогда и сказал, что одного бога ему всегда было мало, а пройти посвящение всем богам сразу пока не сумел никто.

– Когда вы виделись в последний раз?

– Когда вступил в должность настоятеля. Учитель приехал меня поздравить и заодно попросил разрешения осмотреть храм на темной стороне. Я проводил его туда сам. И сам показал входы в каверну, – с кривой усмешкой признался отец Гон. – С тех пор прошло почти двадцать лет, и за это время мы встречались от силы четыре раза. Только письма стали приходить чаще, хотя и в них не было ничего особенного. Просто внимание, а иногда и советы от человека, мнением которого я дорожил. И лишь год назад все изменилось: Лотий начал писать регулярно, стал активно интересоваться делами в столице и в Ордене, а около полугода назад попросил найти информацию на некоего мага Смерти по имени Артур Рэйш…

Я сделал вид, что не заметил быстрого взгляда Корна.

– Я нашел для него эту информацию, обратившись в Управление городского сыска, – снова вздохнул жрец. – А еще через пару месяцев получил второе письмо, где человек, которому я верил как себе, довольно лестно отозвался о руководителе верльского Управления сыска. И намекнул, что ГУСС в его лице мог бы обрести весьма ценного сотрудника. Впрямую он, правда, ни о чем не просил, но я счел необходимым довести эти сведения до Нельсона Корна. После чего благополучно забыл. И вспомнил, лишь когда увидел на пороге храма незнакомого мага Смерти и получил через него третье подряд письмо от старого друга, где тот настоятельно советовал присмотреться к провинциальному гостю.

Вот теперь я выразительно покосился на шефа, который, оказывается, узнал обо мне задолго до нашего приезда в Алтир. Да и Йена не просто так вызывали в столицу. Выходит, вот кому мы обязаны столь стремительным переездом?

Темный жрец неожиданно тепло улыбнулся.

– Лотий написал, что у тебя есть потенциал, Артур. Он сказал, что именно ты вернул в храм последний осколок, поэтому Фол благоволит тебе. И когда мы искали убийцу отца Кана… когда ты уничтожил логово умрунов, а в Алтире очнулся от спячки древний алтарь… я смог убедиться в этом своими глазами.

– Рэйш, ты что, прошел посвящение? – с нескрываемым подозрением осведомился Корн. Видать, по башке его ударило немного сильнее, чем мне казалось, иначе он бы не задавал глупых вопросов. – Информации об этом нет в твоем личном деле!

Ага. Нет. И за умрунов он с меня еще спросит. Хотя уже давно догадывался, что их исчезновение – моих рук дело.

– Люди довольно часто путают благословение и посвящение, – снова улыбнулся жрец, позволив мне не отвечать на провокационный вопрос шефа. – Артур никого не обманул. Он просто заключил с Фолом сделку.

Корн насторожился еще больше.

– Что за сделка?

– Артур оказал владыке ночи услугу. За это Фол сохранил ему жизнь и подарил некоторые привилегии на темной стороне.

– Вы имеете в виду прямые тропы, святой отец? – неестественно ровно осведомился шеф, старательно не глядя в мою сторону.

Я хмыкнул.

– Не только. Еще я получил доступ на нижние уровни Тьмы, способности видеть и убивать высшую нежить, а также возможность познакомиться вот с этим вот… – кивок в сторону стоящего неподалеку Ала, – индивидуумом.

Алтарь довольно оскалился, но Корн почему-то не рискнул пристать к нему с расспросами.

– Правда, тогда я считал Лотия жрецом, – добавил я. – Мы виделись только в храме, он носил рясу и представлялся служителем Фола. Хотя я до сих пор не понимаю, как ему удавалось выдавать себя за жреца, если вы, святой отец, утверждаете, что посвящения он не проходил.

Отец Гон невесело хмыкнул.

– Ауры жрецов и магов довольно похожи, если ты заметил. Поэтому теоретически если придать магу соответствующую внешность, найти способ сымитировать метку и продемонстрировать провинциальным коллегам признаки божественного благословения, то при отсутствии конкурентов можно обмануть любого. Особенно если уметь использовать Тьму и быть уверенным, что алтари по всей стране почти потеряли силу.

Я наморщил лоб, но вскоре был вынужден признать, что других жрецов Фола в Верле я не видел. А значит, разоблачить Лотия было некому. Что же касается некоторых эффектов, которые действительно походили на то, что лжежрецу благоволит владыка ночи, то при желании Тьма может изобразить и не такое. Пока я был слеп и плохо разбирался в происходящем, для Лотия я оставался неопасным. Он смог обмануть меня, причем не раз. И до поры до времени просто присматривался. А когда стало ясно, что мои силы стремительно растут и очень скоро я смогу отличить настоящего жреца от поддельного, он нашел способ отправить меня подальше.

– Зачем ему понадобилось выдавать себя за жреца, да еще и темного? – буквально на миг опередил меня с новым вопросом Корн.

– Так было проще перемещаться по стране. Жрецам обычно не задают вопросов. Их уважают. Некоторых даже боятся. Они вхожи в любой дом, включая дома сильных мира сего. Да и кому в Верле могло прийти в голову, что жрец оказался фальшивым, если даже отец-настоятель считал его близким другом? – с горечью признался отец Гон. – Лотий хорошо знал человеческую природу. Он мог убедить любого. И даже я заподозрил неладное, лишь когда стало слишком поздно.

– Так что с вами все-таки произошло? – поинтересовался я. – Когда вы надолго исчезли, да еще в тот момент, когда были особенно нужны, признаться, в мою голову стали закрадываться нехорошие мысли…

Отец Гон грустно улыбнулся.

– Как и многие из наших жертв, несколько дней назад я получил письмо…

– Лотий прислал приглашение на встречу?

– Увы. Моя вера в учителя была так велика, что, даже получив предупреждение от Корна, я не придал письму должного значения. И отправился на встречу со старым другом, намереваясь, как и всегда, спросить у него совета. Все эти жертвоприношения, прикормленная нежить в самом центре Алтира… в Ордене так и не пришли к единому мнению, а реагировать нужно было уже сейчас. Поэтому мне и требовался взгляд со стороны. Но я никак не думал, что сторона, откуда он придет, окажется в буквальном смысле слова темной.

– Лотий сделал вам то же предложение, что и мне? – предположил я.

Отец Гон кивнул:

– Можно сказать и так. Собственно, когда я пришел по указанному адресу и увидел, что учитель не просто не постарел за прошедшие годы, но и выглядит как темный жрец, это стало первым тревожным звоночком. Он оказался в курсе наших последних дел, и это тоже казалось странным. Хотя и не настолько, чтобы в чем-то его обвинить. И лишь когда Лотий начал задавать вопросы относительно убийств, когда стало ясно, что он знает гораздо больше, чем хотел показать, когда в соседней комнате заплакал ребенок, а Фол впервые за долгое время подал тревожный знак, я… я засомневался. Да, пока всего лишь засомневался, но этого оказалось достаточно, чтобы Лотий тут же опечатал дом, продемонстрировал свою Тьму и сделал то самое предложение, от которого я не смог отказаться.

– Вы задумали предательство…

– Да, – на мгновение прикрыл глаза жрец. – Но я собирался предать не Орден, не страну и даже не своих коллег… увидев, на что в действительности способен Лотий, и поняв, что мы не сможем противостоять ему открыто, я решил, что лучше к нему примкнуть, чтобы в нужный момент суметь вмешаться.

– Он показал вам Палачей? – настороженно уточнил Корн, стараясь лишний раз не шевелиться.

– И Палачей. И амулеты, полностью прячущие их присутствие. Камни душ, право на создание и владение которыми, как известно, принадлежит только Ордену… Лотий очень быстро сумел доказать, что готов ко всем нашим действиям и продумал эту партию на много шагов вперед. Мы не знали, что у него на поводке находятся сразу три духа-служителя вместо одного. Не знали, что за всеми нашими действиями следят натасканные им умруны и целые орды нежити, которых он прятал в кавернах под собственным домом. Он выкармливал их годами, десятилетиями, приучая к тому, что им придется подчиняться человеку…

Я снова хмыкнул.

– А он действительно был человеком?

– Как ни странно, да, – невесело улыбнулся настоятель. – На заре своей юности он был довольно посредственным и ничем не примечательным темным магом, которому однажды не повезло стать участником весьма энергоемкого ритуала…

Корн непонимающе нахмурил брови, а я встрепенулся.

– Не о том ли ритуале мы с вами беседовали, когда обсуждали содержание небезызвестной вам книги?

Отец Гон отвел глаза. Потом помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем тихо попросил:

– Помоги мне встать, брат. В закрытой каверне холод темной стороны не так опасен, но все же сидеть на полу довольно неуютно.

Я скептически оглядел бледное лицо жреца со следами крови на подбородке, с неудовольствием признал, что ударил его сильнее, чем планировал. Затем оглядел Корна и молчаливо стоящего рядом Роберта. Наконец заметил на их лицах первые признаки обморожения и обернулся к Алу:

– Ты поможешь?

Алтарь молча кивнул, и под гостями моментально образовалось три серебристых лужи. Прямо на глазах из них выросли широкие «лизуны», обхватив сперва ступни, а затем голени и бедра присутствующих. Когда Корн нервно дернулся, Ал сделал успокаивающий знак, а Роберту лишь ободряюще улыбнулся, после чего жидкая «ртуть» взобралась еще выше и всего через пару ударов сердца рядом со мной оказалось три зеркальных статуи, у которых открытыми остались лишь головы. В смысле, четыре статуи, потому что уснувший на руках Корна младенец тоже получил надежную защиту.

«Садитесь», – написал на полу Ал, создав из лужи три полужидких колонны. Я, не раздумывая, уселся на одну, Роберт и Корн, поколебавшись, заняли оставшиеся. Ну а под потрепанным жрецом Ал создал целое кресло, угодив в которое, отец Гон признательно кивнул.

– Я далеко не все узнал о человеке, которого уважал и чтил как учителя, – глухо обронил он, когда все устроились, и Ал жестом предложил продолжать. Видимо, «зеркальному» тоже было интересно. – Знаю только, что его настоящее имя Лот. И что родился он в Лотэйне триста двадцать четыре года назад.

– Сколько-сколько?! – шепотом переспросил Роберт. Корн недоверчиво крякнул, а я озадаченно наморщил лоб.

– Простите, святой отец. Вы хотите сказать, что я только что убил… жнеца?!

– Он не был жнецом, – качнул головой отец Гон. – Но если бы сегодня обряд завершился, Лотий им бы наверняка стал. Или в своем собственном теле, или же…

Мы, не сговариваясь, покосились на мирно сопящего младенца, которого Корн с величайшей осторожностью держал на руках.

– Я бы хотел услышать подробности, – хриплым шепотом сказал шеф, машинально прижав малыша к груди. – Как Лотий сумел прожить так долго? О каком ритуале идет речь? И какого демона этот… человек… явился сюда аж из Лотэйна, да еще и пытался убить нас столь неэстетичным способом?

– Насколько я помню, триста лет в Лотэйне царила смута, – задумчиво обронил я. – Вы, святой отец, называли ее второй войной, итогом которой стало уничтожение темного пантеона. А еще вы говорили, что примерно в это же время отдельные энтузиасты придумали и воплотили в жизнь некий ритуал, в результате которого должны были появиться новые жнецы… взамен тех, от кого владыка ночи когда-то отказался. Вы сейчас говорите об этом?

Отец Гон кивнул.

– Лотий сказал, что ему было четырнадцать, когда учитель предложил ему поучаствовать в обряде. Мальчишки есть мальчишки – от возможности получить звание сильнейшего никто не откажется. А если он при этом беззаветно верит учителю и не догадывается, сколько жизней будет при этом загублено… Лотия на этом, кстати, и поймали: он не знал, что из-за него будут гибнуть люди. В главном зале храма он находился один, а магов убивали в соседних помещениях. Двенадцать жрецов во главе с его учителем, который и стал одним из инициаторов ритуала.

– Вы говорили, что в результате обряда маг должен был получить огромную силу. Почти как у прежних жнецов.

– Так это ТОТ САМЫЙ обряд Лотий пытался повторить в Алтире? – наконец очнулся от ступора Корн.

Отец Гон снова кивнул.

– Тринадцать пар жертв – в дар каждому из богов в обмен на покровительство всего пантеона.

– Вы поэтому говорили, что обряд чрезвычайно энергоемкий? – пристально посмотрел я на жреца. – Вы с самого начала знали, к чему это может привести?

И на этот раз настоятель не отвел взгляда.

– Я заподозрил это, как только увидел твою схему. Мне, как настоятелю, положено знать древние символы и признаки запрещенной магии. Но, как все причастные к такого рода знаниям, я дал клятву о неразглашении.

– Сейчас она вам не мешает об этом говорить, – скупо заметил я.

– Сейчас это уже не имеет значения. Кстати, вам тоже придется дать такую клятву перед лицом наших богов. А пока я готов ответить на любые вопросы.

– Что случилось с Лотием дальше? – неожиданно вмешался в разговор притихший Роберт. – Если обряд прошел благополучно и ваш учитель получил что хотел… зачем ему понадобилось все повторять?

Я покосился на мальчишку с одобрением.

– Обряд, который провели в Лотэйне, оказался не завершен, – тихо ответил отец Гон. – Насколько я понял, его прервали на самой последней стадии. Тринадцатая пара жертв, предназначенная в дар Фолу, отдала свои жизни и магию, но до Лотия эта порция так и не дошла – охота на лжежнецов находилась в разгаре, поэтому обряд был остановлен, его участники убиты, сам храм разрушен. Тогда как Лотий попал под обвал и лишь чудом выбрался через тайный ход, а в скором времени был вынужден бежать из Лотэйна, где как раз назревала гражданская война.

– Бежал он, разумеется, в Алторию? – предположил я.

– Как и многие другие, Артур. Под обвалом он повредил спину, поэтому долгое время был зависим от посторонних, а еще растерян, напуган… как был бы напуган любой четырнадцатилетний мальчишка, который чудом избежал топора палача. Тогда же он и обнаружил, что стал гораздо сильнее в магическом плане, получил, как и ты, возможность спускаться на нижние уровни, научился создавать темные тропы. Решил, что у него есть повод ненавидеть наш Орден. Затем захотел отомстить. Но при этом оказался достаточно умен, чтобы увидеть рамки, которыми его ограничивал ритуал, и достаточно терпелив, чтобы десятилетиями искать способ их обойти.

Я удивленно приподнял брови:

– Что за рамки? Неужто без благословения Фола Лотий не мог напрямую работать с Тьмой?

– Напротив, мог. И прекрасно работал. Ограничение заключалось в другом – Лотий больше не мог никого убить своими руками. Когда жрецы обыскивали разрушенный храм и добивали выживших, кто-то из охотников проговорился, что жнецов всегда выдавали две вещи: всплеск магии, случающийся после жертвоприношения, особенно если это случалось одномоментно, а также появление особой метки в ауре после того, как новоявленный жрец совершал свое первое убийство. Помнишь, что я говорил тебе о метках?

– Что жрецы могут их чувствовать…

– Не всякие, но да, могут. Жнецы – это в первую очередь темные маги, а убийство разумного всегда оставляет в ауре след, поэтому их ощущаем именно мы, последователи Фола, Рейса, Ирейи, Малайи… именно нам приходилось становиться ищейками и нередко палачами. Поскольку метка убийцы у лжежнеца оставалась в ауре навсегда и приобретала совершенно особенный вид, то его было несложно найти. Особенно если учесть, что метка – это еще и маяк, который издалека показывал: вот он я! Обычный человек для бога – что муравей для мага. Сколько таких возится под ногами? Но помеченный богом или жрецом… его видно издалека. Понимаешь теперь, почему, несмотря на силу лжежнецов, нам все-таки удалось их уничтожить?

Я тихо присвистнул.

– Так вот зачем понадобились помощники для ритуала…

– Лотий не мог провести его сам, – подтвердил отец Гон. – Мои братья, бежавшие в Алторию из Лотэйна, привезли с собой и неприязнь к лжежнецам. Рисковать он не мог, поэтому был вынужден долго скрываться, искать себе новых учителей, налаживать связи, часто переезжать с места на место, набираться знаний как у магов-одиночек, так и в учебных заведениях по всей Алтории. И лишь научившись всему, что мог, а в особенности скрывать свою настоящую ауру, он начал раздумывать над причинами той неудачи и над тем, как завершить обряд, который сделал его неполноценным.

– Наверное, это нелегко – обладать невероятным могуществом и не иметь возможности его использовать, – пробормотал Корн, заботливо поправив пеленку. – Незнание закона, конечно, никого не оправдывает. Но остановиться на полпути, я так понимаю, Лотий уже не мог?

– Учитель в свое время обработал его так же, как Лотий впоследствии обрабатывал нас, – согласился отец Гон. – И детская мечта стать сильнейшим не могла умереть так просто. Лотий учился, постигал Тьму, раздумывал над будущим. Но потом вспомнил слова учителя… а тот был жрецом, если помните… что темный пантеон в Лотэйне не до конца уничтожен. И что вместилища богов по частям перебирались в Алторию, чтобы где-то здесь, на ее бескрайних просторах, со временем возродиться.

– Иными словами, он увидел для себя шанс провести обряд как положено…

– И отправился в столицу, справедливо рассудив, что если там находится главный храм страны, то и настоящие алтари тоже должны быть именно там.

Отец Гон бросил выразительный взгляд на находящиеся за нашими спинами статуи.

– Лотий не ошибся: именно сюда свозились осколки божественных вместилищ. Однако после смуты в Лотэйне и неоднократных попыток взорвать главный храм жрецы нашли способ их защитить и сделали так, что теперь без разрешения отца-настоятеля ни один маг и ни один жрец не может спуститься на нижний уровень. А тем более сюда, в святая святых, где хранится сердце нашей веры.

– И тогда Лотий начал внедрять в Орден верных ему людей, – крякнул я. – Недурственная затея… хотя и довольно хлопотная. Человеку со стороны в настоятели никогда не пробиться. Для этого нужны особые качества, немалые заслуги перед Орденом и безупречная репутация. Так что он решил воспитать себе в помощь настоящих жрецов. Из всяких там беспризорников, юных воришек… Неужели ему было настолько не жалко собственного времени?

Отец-настоятель бледно улыбнулся.

– А ему было некуда торопиться. К тому же Лотий оказался гораздо предусмотрительнее, чем я думал, и начал выращивать жрецов еще лет двести пятьдесят назад. Сперва по одному, по двое. Когда понял, что это не просто долго, но еще и не гарантирует успеха, принялся по всей стране отбирать талантливых мальчишек… а параллельно искал способ безопасно проникнуть в храм. И помощников, которые смогли бы убивать по его приказу, обладали выносливостью, умением быстро перемещаться по темной стороне и при этом не задавали лишних вопросов.

– Я так полагаю, именно в его голове однажды родился проект «Палач»? – мрачно предположил я.

– Да, – устало отозвался жрец. – К тому времени знаний у Лотия было достаточно, чтобы начать этот проект в одиночку. Но ему не хватало подопытных материалов и лаборатории. Налаживать ее с нуля было долго и хлопотно, поэтому он обратился за помощью к знакомому некросу, а тот вывел его на представителя тайной стражи тогда еще Эрнеста Первого. После чего работа, как говорится, закипела… всего за несколько лет первый прототип был готов, но он требовал серьезной доработки. В частности, привязки к хозяину на крови, и это вызвало на удивление много проблем. Спецы тайной стражи не собирались отдавать кому попало в руки такое оружие, поэтому выбор и согласование имен заняли много времени. Лотию пришлось смириться с тем, что часть Палачей уйдет на сторону, но особой проблемы он в этом не видел – королевским магам он сообщил не все сведения, которые им стоило знать, начиная такой опасный проект, а снимать привязку на крови умел давно. Поэтому полагал, что при необходимости сможет забрать любой из образцов в собственное пользование.

– Единственное, чего он не учел, это того, что после гибели Эрнеста Первого трон займет неуравновешенный Эрнест Второй, – так же мрачно добавил я. – Всего одна осечка с проектом, и его величество уже решил, что тайная стража разработала оружие для свержения короля, а в заговоре участвует магически одаренное дворянство, после чего свою работу выполнили лотэйнийские шпионы, и готово – по Алтории заполыхали пожары, немалая часть темных родов оказалась вырезана под корень, а проект «Палач» был самым решительным образом закрыт.

– Лотия тогда не было в Алтире, – подтвердил еще одну мою догадку настоятель. – Помимо того, чтобы готовить к семинарии беспризорных мальчишек, он занимался поисками утерянных частей статуй. В том числе и поэтому Орден относился к нему с таким радушием. В проекте «Палач» Лотий числился формально и, будучи верным своему принципу до последнего оставаться в тени, большую часть работы переложил на того самого знакомого некроса, который официально стоял во главе проекта.

– Дайте угадаю – этого некроса звали Убеус Грант?

– Да, – кивнул отец Гон. – С ним Лотий общался достаточно плотно, поэтому о пожаре в лаборатории узнал сразу. Для этого он еще раньше разработал и внедрил амулеты дальней связи, которые и сейчас считаются секретной разработкой. С помощью помощников, которых к тому времени у Лотия появилось немало, Гранту удалось инсценировать собственную смерть и гибель одного из Палачей, вместо которого спецам была предоставлена туша одного из незаконченных прототипов. Остальных Палачей спасти не удалось, поэтому работу над ними пришлось начинать сначала, а для этого создавать и обустраивать новую лабораторию, искать помощников… одним словом, сроки по обряду, который уже к тому времени был продуман до мелочей и даже проведены первые испытания в Алтире, сильно сдвинулись.

– Какое отношение к этому делу имел человек по имени Роджер Эстиори? – настороженно осведомился Корн.

– Не знаю. На Лотия работало много людей в столице и за ее пределами, некоторые выполняли не совсем законную работу, поэтому не удивлюсь, если они при этом действовали под вымышленными именами.

– В хранилище спецуправления дворцовой стражи тоже пробрался один из них?

– Нет, – протянул отец Гон. – Лотий сказал, что туда он явился сам. Под именем Сенж де Тол… Лот Жнес или Лот Жнец, если читать наоборот. Он считал это забавным – выкрасть голову Палача из самого защищенного королевского хранилища и подбросить спецам загадку, которую они до сих пор не смогли решить.

Я кашлянул.

– Зачем ему понадобилась голова?

– Это была последняя разработка Гранта, – пожал плечами настоятель. – Что-то там у них не получалось с воссозданием Палачей без старых чертежей, поэтому потребовался образец. Лотий ведь когда-то работал в тайной страже. Недолго и в какой-то мелкой должности. Именно ради того, чтобы иметь доступ хотя бы в некоторые помещения Управления. Система их защиты, как он мне сказал, больше рассчитана на предупреждение проникновения извне, так что, когда он прошел первое кольцо охраны, взломать остальные и за пару-тройку лет изготовить для себя ключи от остальных дверей труда не составило. А уж отыскать на темной стороне хранилища нужную голову магу его уровня было проще простого.

– Я извещу об этом герцога, – буркнул Корн, бросив на меня еще один быстрый взгляд. – Пусть меняют защиту к демоновой матери и получше следят за теми, кто у них работает уборщиками и младшими лаборантами.

– Я не удивлюсь, если окажется, что Лотий когда-то сам приложил руку к созданию той защиты, – пробормотал я. – За триста лет можно было наладить такие связи, что даже в королевский дворец входить без пропуска и специального разрешения. Святой отец, вы говорили, что на него работало много людей. Вероятно, среди них были и маги?

Жрец остро на меня взглянул:

– Ты имеешь в виду конкретных магов? К примеру, мастера Уорана Нииро?

– И мастера Этора Рэйша, – усмехнулся я. – Но полагаю, вы уже ответили.

– За два с половиной столетия Лотий успел завести много полезных знакомств, – кивнул отец-настоятель. – Как среди жрецов, так и среди магов и даже простых смертных. Один Фатто чего стоит…

– Так перенастроенные перстни некросов и прикормленные вампиры – его рук дело? – вздрогнул Корн, и младенец у него на руках недовольно зачмокал.

– Его, – невесело подтвердил жрец. – Работая над проектом «Палач», Лотий много времени изучал нежить, в том числе и высшую. Не знаю уж каким образом, но он нашел способ не только безопасно отлавливать тварей, но и договариваться с некоторыми из них. Ценой за такие сделки неизменно становились людские души, но к тому времени от паренька, который когда-то в страхе бежал из Лотэйна, ничего не осталось. Лотий стал по-настоящему темным магом… Тьма вытравила из него все, что он не считал нужным сохранять: человечность, сострадание… он с легкостью продавал человеческие души в обмен на услуги моргулов и умрунов. Он даже позволил тварям создать в Алтире гнездо, приложив все усилия, чтобы раньше времени его не обнаружили.

– Зачем? – скупо осведомился я. – Ему проблем было мало?

– Умруны делали за него часть грязной работы. Ловили души на темной стороне, убивали тех, на кого он укажет… – горько усмехнулся жрец. – Даже зачарованные Лотием монетки подбрасывали мерзавцам вроде Фатто, чтобы поток душ не иссякал. А взамен Лотий позволял им думать, что помогает создать врата между мирами. И сотнями продавал людей на алтари, тем самым обеспечивая послушание тварей, с которыми ни один из прежних жнецов никогда не стал бы иметь дел. С вратами он почти ничем не рисковал – такими темпами он мог подпитывать их столетиями. А когда дело подошло бы к концу, то сдал, как обычно, через подставных людей информацию Управлению. А там или врата бы уничтожили, или число умрунов резко сократили. Лотий так и так оставался в выигрыше. Тем более я уже сказал: у него была собственная гвардия нежити. Именно они убивали сегодня наших коллег.

– Вампир в храме тоже его работа?

– Как и Поводырь, – кивнул жрец. – Заставить его убить кого-то конкретного Лотий, конечно, не мог. А вот отвлечь нас накануне первого обряда, увести внимание в сторону… Если бы все удалось, как он задумал, то убитые маги волновали бы вас сейчас меньше всего.

Я озадаченно кашлянул.

– Тогда зачем Лотий предупредил о нем меня?

– Присматриваясь к магам, он их заодно и испытывал. Вот и тебя проверял: подойдешь ли ты ему в помощники, можно ли на тебя рассчитывать и так ли ты хорош, как ему казалось. Но он всегда предпочитал работать сразу на несколько направлений, не удивляйся. За эти дни Лотий многое успел мне рассказать. В том числе и о том, как, не сумев попасть в первохрам сразу, он приманил высшую тварь в надежде ослабить храмовые амулеты и заполучить доступ к алтарю, не дожидаясь, пока кто-то из его воспитанников заслужит право стать настоятелем. Поскольку алтарь был слаб, то противостоять высшей твари не мог, и даже Фол против нее оказался бессилен – без полноценного вместилища его власть в нашем мире слаба. И мы точно так же слабы вместе с ним. За тысячу лет, что алтарь находится в этой каверне, никто из моих предшественников не смог к нему спуститься. Ни у кого из нас не хватило на это сил, брат. Ни у кого, кроме тебя.

– Что вам известно о моем учителе? – словно не услышал я. – Лотий что-нибудь о нем говорил?

– Они работали вместе. Причем достаточно долго и вполне плодотворно, пока, по словам Лотия, Рэйш не узнал о проекте «Палач».

– Он сказал, чем именно сумел купить их с Нииро?

– Да, – хмыкнул отец Гон. – Как ни странно, мой учитель не во всем искал помощи от нежити. И искренне верил, что сумеет вернуть темным магам былое могущество. Для этого, как ему казалось, нужно всего лишь впустить в мир настоящих жнецов, и тогда угроза для границы исчезнет.

Я только скривился.

– Вы говорили, что мы, темные, эту границу ослабляем…

– Но вы сами же ее и восстанавливаете, – слабо улыбнулся жрец. – Может быть, в том числе и поэтому Этор Рэйш верил, что маги Смерти способны на большее, чем быть ищейками в Управлении. А Нииро полжизни потратил на изучение темного дара, а затем пришел к выводу, что у некоторых магов… в основном из старых, еще не до конца утративших могущество семей… его структура несколько отличается. Не знаю, в чем уж там было дело, но Лотий сказал, что эти двое больше двух десятилетий плотно работали вместе. По его словам, Рэйш наткнулся на один необычный феномен. И насколько я понял, именно после этого открытия пути Нииро, Рэйша и Лотия окончательно разошлись.

Я недобро прищурился.

– Лотий говорил, что именно это был за феномен?

– Нет. Сказал только, что долгое время пытался понять его суть, но не преуспел. И очень нелестно отзывался о твоем учителе и его друге, которые посмели утаить какие-то сведения.

Я мрачно улыбнулся.

Пожалуй, я уже знаю, какие именно сведения учитель и Нииро решили утаить от человека, стоявшего у истоков проекта «Палач»: списки… те самые списки, которые впрямую указывали на наличие у некоторых из нас скрытого дара.

Выходит, вот почему два мага Смерти в действительности покинули столицу. Скорее всего Лотий знал от учителя… а им, если помните, был темный жрец… каким образом алтарь Фола был перевезен в Алтир. И о том, что в столице наверняка остались прямые потомки тех жнецов, ему тоже было известно. Как и о том, что именно эти люди могли войти в первохрам без разрешения настоятеля. По-видимому, именно их поиск и стал той самой загадкой, мимо которой учитель и его старый друг просто не смогли пройти. Фанаты науки. Выдающийся теоретик на пару с не менее известным практиком… разумеется, когда неизвестный маг предложил им раскрыть эту тайну, Нииро и Рэйш согласились.

При этом они честно выполнили свою часть сделки. Годами сидели в архивах и рыскали по стране в поисках крох информации. Однако, когда работа над списками уже подходила к концу, Рэйш неожиданно передумал делиться результатами. Быть может, что-то в Лотии его насторожило. Или однажды мастер Рэйш задумался над вопросом, отчего в столице в последние пятьдесят лет стало бесследно исчезать, умирать и сходить с ума так много светлых магов? Вполне возможно, началось это именно после того, как появились сведения о скрытом даре и о том, что искать его надо вовсе не в темных семьях. А может, между партнерами размолвка случилась совсем по другой причине… Но самое главное, Рэйш засомневался. Свернул свои исследования. Покинул Алтир. И сделал все, чтобы добытая им информация не попала в руки мага с сомнительной репутацией. А тем более в Орден. Ведь известие о возвращении в мир жнецов могло как возродить нашу профессию, так и стать причиной ее окончательного уничтожения. Неудивительно, что учитель решил скрыть эти сведения.

Для большей безопасности составленный учителем список был разделен на две части, каждую из которых хранил при себе один-единственный маг. При этом Нииро жил, почти не скрываясь, тогда как мастер Этор предпринял все возможные меры безопасности и засел в самом центре Алторийской трясины, откуда его даже целой армии было бы проблематично выковырять.

Сейчас, конечно, точно не выяснить, как это было и почему они решили разделить ответственность, но, зная мастера Этора, я бы предположил, что он рискнул вызвать огонь на себя и в случае, если бы кто-то сумел узнать о списке, дал понять, что вся информация находится у него. Нииро он таким образом из-под удара вывел, хотя и это не гарантировало полной безопасности. Но с другой стороны – что взять со старого, уставшего от жизни мага? Убить его? Это даже не смешно. Пытать? Так для мага Смерти боль не страшна. Родных у него не было, наследников не осталось… как и у Рэйша, кстати. Так что давить на этих упрямцев было попросту нечем.

Насколько я понимаю, меры предосторожности оказались нелишними – в болоте вокруг острова покоилось немало наемников, которых мастер Рэйш топил с завидной регулярностью. Теперь уже не узнать, скольких из них отправил на верную смерть Лотий, но думаю, что немало, раз уж в конце концов лжежрец отказался от мысли выбить из Рэйша признание силой и решил осесть в такой глухомани в надежде, что что-то выдаст двух старых заговорщиков и позволит наконец-то узнать вожделенные имена.

Сейчас, оценивая прошлое заново, я понял также и то, почему Нииро и Рэйш так старательно прикидывались врагами. Нииро был слабой мишенью… а потому почти неинтересной для Лотия. В то время как демонстративно засевший за мощной защитой Рэйш казался более заманчивой дичью, но даже всех сил и изобретательности лжежнеца не хватило, чтобы переиграть упрямого старика.

О том, что о списке стало известно Лотию, они, конечно же, знали. Не могли не знать, если Нииро когда-то выезжал в Триголь, услышав о появлении Палача. Когда-то мастер Этор даже встречался со стариком Уэссеском, пытаясь выяснить, верны ли его предположения. И после этого Нииро и Рэйш только ждали… ждали угроз, появления идейных противников, ждали войны, схватки. А то и специально подосланных учеников. Или желающих стать учениками столь прославленных магов. Может, еще и поэтому в первую нашу встречу учитель меня притопил? И лишь разобравшись, что к чему, решил не добивать едва дышащего сопляка, которому невероятно повезло создать тропу аккурат на его затерянный среди болот остров…

О том, почему Лотий не отправил за старыми упрямцами Палачей, думаю, гадать не надо – к тому времени он их, вероятно, еще не закончил. Или закончил, но не успел полностью подчинить. В том числе и потому, что возможности тайной стражи были несопоставимо выше возможностей пусть и могущественного, но одного-единственного мага. Некросов такого уровня в Алтории к тому времени не осталось, Грант постепенно состарился, помощников взять было неоткуда, да и своих дел у Лотия было по горло. Неудивительно, что создание Палачей шло медленно, постепенно. Да и подходящего младенца, наверное, на примете долго не появлялось. Еще же и с магией переходов надо было успеть поработать, защиту на заранее прикупленных домах подправить, создать амулеты, способные впитывать исходящую от жертв магию, все проверить, все учесть, начать присматриваться к столичным магам. В том числе и к тем, кто мог оказаться прямым потомком лотэйнийских жнецов. Одному, к примеру, несчастный случай устроить. У другого единственного сына похитить. У кого-то родного брата убить, а затем обвинить бедолагу в убийстве в надежде, что или один, или другой, или третий все же разбудит в себе скрытый дар…

«Твоя семья отомщена, – заметил Мэл, недвижимо стоя рядом с постаментом Фола и старательно прикидываясь пустым местом. – Душа твоего брата может быть спокойной».

Я так же молча кивнул. Данное Лену обещание я все-таки выполнил, поэтому больше он, надеюсь, меня не потревожит.

– Рэйш, ты в порядке? – неожиданно спросил Корн, заметив, что я слишком долго молчу. – У тебя странный взгляд…

– Просто задумался, – отмер я. – И хочу задать еще пару вопросов. Святой отец, почему для последнего ритуала Лотий выбрал двоих мужчин, а не мужчину и женщину, как раньше? И почему так резко изменил первоначальные сроки?

– К срокам ритуал не был строго привязан, – после небольшой паузы ответил жрец. – Для Лотия гораздо важнее оказалось время суток: полдень или полночь, когда границы миров наиболее ранимы. Я ведь уже сказал, что изначально людей убивали сразу, а не поодиночке. Но поскольку однажды обряд уже привлек к себе внимание храма, то Лотий поосторожничал. И полученную во время обрядов силу не отдавал богам, а сливал вон в те амулеты. Еще его ограничивало количество Палачей: когда их всего три, самому участвовать нельзя, а время обряда строго ограниченно, то нелегко убить два с половиной десятка человек в считаные мгновения, да еще и строго определенным способом. Но когда в игру вступили мы, он понял, что ждать дальше опасно, и закончил сбор силы в максимально короткие сроки. Что же касается твоего первого вопроса, Артур… я, если честно, стыжусь на него ответить. Дело в том, что благодаря усилиям Корна неистощенных темных магов и магинь в столице практически не осталось. А поскольку женская аура во многом похожа на ауру ребенка, то в качестве последней жертвы был избран твой ученик.

– Но Роберт к тому времени уже не был нейтральным. И вы знали, что может произойти, если Лотий принесет его в жертву Фолу. Ведь знали? И все равно не вмешались.

– Да, Артур. Не вмешался. Более того, именно я подсказал Лотию, что из всех темных магов Алтира именно этот мальчик наиболее уязвим и наилучшим образом подходит для ритуала.

– Вы сами сдали его Лотию?! – вздрогнул я.

– Поэтому я и сказал, что стыжусь своего ответа, – отвел глаза настоятель. – И несказанно удивлен тем, что ты до сих пор меня не убил.

Я одарил его хмурым взглядом:

– Я не убил вас сразу лишь потому, что мне не понравилось украшение на вашей шее.

Отец Гон машинально вскинул руку, но замагиченной Лотием удавки там уже не было. Заклинание на ней я не успел толком рассмотреть, но думаю, оно оказало немалое влияние на решение настоятеля принять сторону учителя. Ввиду того, что отказаться от «заманчивого» предложения не было физической возможности.

– К тому же сегодня вы впервые назвали меня братом при свидетелях, – добавил я. – Жрецы такими вещами не разбрасываются, поэтому я решил не торопиться. Однако вы заставляете меня усомниться в правильности этого решения.

– Почему вы хотели, чтобы Лотий меня убил? – непонимающе нахмурился Роберт.

– Прости меня, мальчик, – виновато опустил голову жрец. – Такого обмана владыка ночи мне бы не простил. Я и сам не смог бы себя простить, ведь именно я просил для тебя его благословение. Если бы Палач пролил твою кровь на алтаре, здесь бы случилось то, что в народе называют гневом богов. И после этого мы бы все, включая твоего убийцу, погибли.

У Корна недовольно раздулись ноздри.

– А то, что гнев богов мог зацепить невиновных, вас не смутило?

– Стены первохрама надежны, так что за его пределы Смерть бы не вырвалась и в реальном мире никто бы не пострадал. Себя я уже похоронил. А что касается вас… мне жаль. Но другой идеи у меня на тот момент просто не было.

– То есть вы хотели пожертвовать мной, чтобы остановить собственного учителя? – задумчиво перепросил Роберт.

– Наверное, тебе сложно понять мой выбор…

– Напротив, – неожиданно не согласился мальчик. – Недавно один человек пожертвовал собой, чтобы я мог жить. Я сожалею о ее смерти, но не могу ничего изменить. Если бы я знал, что моя жизнь может стать ценой, которую надо заплатить, чтобы все это закончилось… я бы не сомневался, святой отец. И считал бы, что отдал долг жизни человеку, который сделал все, чтобы я мог оказаться здесь.

– У тебя подрастает прекрасный ученик, Артур, – прошептал темный жрец, подняв на мальчишку повлажневший взгляд. – Жаль, я тогда не знал… не нашел другого способа…

– Это уже неважно, святой отец. Скажите, нам уже можно отсюда уйти? Больше ничего не нужно здесь сделать?

– Скоро полдень, Артур… – неожиданно дохнуло холодком мне в спину.

– Ах да, – спохватился я и, отвернувшись от жреца, решительно потопал к статуе Фола. – Я же еще не все закончил.

«Тебе помочь?» – флегматично осведомился невидимый Мэл, но я только отмахнулся. А когда добрался до сваленных в кучу осколков статуи Фола и оценил объем предстоящих работ, вполголоса пробурчал:

– Темный есть темный… кем бы он ни был, все равно превыше всего будет ценить жертву. Жертвенная жизнь, жертвенная кровь, жертвенные силы… не зря для всех вас было поставлено именно такое условие для воскрешения…

Убрав доспех с левой руки, правой я выудил из Тьмы стилет, без колебаний рассек кожу на предплечье и стряхнул щедрую россыпь капель на разбросанные по полу камни.

– Фол, тебе жертвую, – четко и громко произнес я, вскинув взгляд на пока еще пустой… ступни не считаются… постамент. И тот наконец-то ожил – задрожал, окутался плотным черным облаком, от которого в сторону обломков тут же выстрелили тонкие жгуты. Мгновенно прилепились в тех местах, где стремительно замерзала моя кровь. Затем одним движением подняли всю эту массу в воздух и буквально швырнули в нишу, где прямо на глазах из разнокалиберных осколков собралось полноценное вместилище для темного бога.

– Так-то лучше, – буркнул я, возвращая на место доспех и чувствуя, как Тьма латает рану. – Я больше ничего не должен тебе, Фол. Сделка закрыта. Ал, теперь твоя очередь.

Каменное воплощение владыки ночи ненадолго окуталось Тьмой, подтверждая окончание моего служения, метка на плече тоже, я надеюсь, исчезла. А на губах «зеркального» вдруг мелькнула и пропала хитрая усмешка.

И почему я в свое время решил, что Ал – это алтарь Фола? Ах да, потому что отец Гон однажды сказал: мол, темный алтарь пробудился… но мне стоило раньше подумать, что у алтаря владыки ночи не могло быть настолько светлого оттенка. Он не стал бы воскрешать меня из мертвых. Он оказался слишком отзывчивым для жестокого и прагматичного до мозга костей Фола. И слишком, пожалуй, человечным. В то же время, без него ни один из богов не обрел бы своего настоящего вместилища. Но таковы уж законы нашего мира, что светлое и темное, как у людей, так и у богов, всегда идут рука об руку. Так что в действительности все это время передо мной была лишь половина от настоящего алтаря. Его самая сговорчивая, легкая на подъем и относительная безопасная для смертных часть, которая не только была доставлена сюда жнецами, но и сумела надежно спрятать в череде поколений светлых магов невероятно ценный, удивительный, воистину божественный дар, который лишь с помощью света мог остаться по-настоящему цельным.

По-видимому, что-то такое отразилось на моем лице, потому что Ал беззвучно рассмеялся. А затем растекся на полу серебристой лужей, поднялся под потолок одной большой волной, а затем с громким плеском обрушился на второй алтарь, сливаясь с ним, перемешиваясь с точно такой же, только абсолютно черной жижей. После чего по храму пронеслась еще одна волна дрожи, а из бушующего в центре каверны урагана вдруг раздался настоящий взрыв.

Признаться, я все же зажмурился, когда обнаружил, что в нашу сторону несется черно-белое море, прямо на лету дробящееся на миллионы крохотных капелек. А когда в каверне раздался шумный плеск, словно гигантская волна плеснула на берег, я осторожно приоткрыл глаза и с любопытством осмотрелся.

Ну что сказать… пожалуй, теперь тут стало даже красиво. Угольно-черные пол и потолок, испускающие мягкий золотистый свет стены… но что самое главное, статуй в храме заметно прибавилось. У противоположной стены, строго напротив могучего Фола появился еще один постамент. Слепяще яркий, беспрестанно переливающийся и сотканный, казалось бы, из чистого света бог… такой же рослый, как владыка ночи. Чем-то неуловимо на него похожий. Но при этом настолько величественный и одухотворенный, что при взгляде на него появлялось недостойное желание упасть на колени.

Остальные пять статуй оказались ему под стать. Ослепительно чистые, отлитые, казалось, из чистейшего серебра, они заняли свои места перед темными богами, чуть сдвинувшись в сторону Рода. Но при этом смотрелись настолько органично, что я невольно замер, с нескрываемым восхищением рассматривая это чудо.

Статуи и впрямь выглядели как живые. Но что самое интересное, на фоне светлых собратьев спрятанные в глубоких нишах темные боги смотрелись иначе, чем поодиночке. При должной фантазии и под определенным углом они выглядели как тени… как отражение и совершенно естественное продолжение светлых. А когда я с замиранием сердца понял, что они, как Фол и Род, тоже похожи, то испытал редкое для себя чувство благоговения перед древнейшей тайной, которая так неожиданно сегодня открылась.

Фол и Род…

Воинственный и непримиримый Рейс, а перед ним уравновешенный и спокойный Лейбс[5]…

Малайя, покровительница воров, и прелестная богиня охоты Мирна…

Суровая Ирейя и улыбчивая Нарьяна[6]…

Насмешливый Абос и невозмутимый Ремос…

Лукаво прищурившийся бог сновидений Сол и рядом его двойник, Сойрос, которого испокон веков почитали как хранителя мудрости и знаний…

Казалось бы, какая связь между закованным в доспехи богом войны и одетым в простую холщовую рубаху кузнецом? Между очаровательной девицей с заброшенным за спину луком и покровительницей охотников до чужого добра? Между богиней тайн и не менее загадочной покровительницей морей? Или же хитроумным богом удачи и богом, проповедующим разумный, сугубо деловой подход к самым разным вещам? Однако если подумать… если только вспомнить, что мы, люди, были созданы по образу и подобию… то стоит задаться вопросом: а разве у богов не может быть плохого настроения? Разве им кто-то запрещает гневаться? Испытывать раздражение? Злость или желание кого-нибудь убить? Да и долго ли сбросить с себя доспех или перековать мечи на орала? Долго ли отложить кузнечные щипцы и с оружием в руках выйти на защиту родных и близких? Так почему бы тогда и богам не иметь, подобно нам, второй… по-настоящему темной ипостаси?! Которые мы, будучи не в силах принять и понять такие странные вещи, издревле почитали за РАЗНЫХ богов?

В ошеломленном молчании я пересек преобразившийся храм и остановился перед последней в левом ряду светлой богиней – могущественной Ферзой, у которой единственной из всех не было тени. Богиня красоты… наиболее почитаемая и уважаемая в Алтире. Вот только глубокая ниша за ее спиной пустовала, потому что даже Ал при всей своей силе не рискнул изобразить на постаменте ту, кого сами боги не смели лишний раз называть по имени.

– Вот, значит, какая ты на самом деле, – прошептал я, опускаясь перед Ферзой на одно колено и склоняя перед Ней голову. – Теперь я знаю, кого увидел перед смертью Нииро. Ты так же двойственна, как и остальные… но при этом действительно прекрасна.

В храме на мгновение потемнело, волосы на моей макушке ласково взъерошил невесть откуда взявшийся ветерок. Метка на лбу на мгновение ожила, но тут же милосердно погасла, после чего в моей душе наконец воцарился долгожданный покой.

Поднявшись, я коротко поклонился своей… да, теперь уже точно своей богине… и двинулся к выходу. В смысле, к тому месту, где недавно был выход и где меня уже поджидал чем-то до ужаса довольный Ал.

– Пока, приятель, – хмыкнул я и благодарно кивнул, когда в блистающей серебром стене открылся проем. – Спасибо тебе за все.

«До встречи, Арт, – подмигнул алтарь. – И помни: двери храма всегда для тебя открыты».

Я только хмыкнул.

«Учту. Надеюсь, у настоятеля не будет проблем из того, что он тут сегодня устроил?»

«Фол не гневается на него: настоятель поступил правильно. К тому же обновленному храму нужен хранитель. А этот человек подходит лучше всего».

– Что это было, Рэйш?! – обалдело спросил Корн, когда я хлопнул Ала по твердому плечу и начал подниматься по лестнице.

– Не берите в голову, шеф. Я просто раздал старые долги.

Корн проводил меня таким же обалдевшим взглядом, но тут на его руках требовательно хныкнул младенец, и светлый поспешил следом. Вопросами он меня, конечно, вскоре засыплет, но на этот раз я не собирался ему уступать. Пусть ждет официального рапорта. Как все. Правда, раньше, чем через несколько дней, я за него из принципа не сяду.

– Значит, это действительно все, мастер Рэйш? – торопливо нагнал меня Роберт. – Мы сделали все, что было нужно, и наконец-то можем пойти домой?

– Даже самый трудный путь когда-нибудь заканчивается, – улыбнулся я, протягивая ему руку. – И даже после самой длинной ночи когда-нибудь наступает рассвет. Поэтому – да, ученик. Пора домой. Но не сомневайся: очень скоро мы снова встретимся…

Эпилог

Три месяца спустя

И снова осень. Хмурое небо. Пустая ратуша. И мелкий, нудный, откровенно затянувшийся, как отпуск Йена, дождь, который впервые в жизни не вызывал особого раздражения. Впрочем, до темной стороны он, как и прежде, не добирался, а кружащийся в воздухе снежок настраивал исключительно на мирный лад.

– Здравствуй, Артур, – осторожно коснулся моей макушки порыв прохладного ветерка. – Не меня ли ждешь?

Я едва заметно улыбнулся.

– Здравствуй, Ферза. Тебя-то как раз не ждал, но от компании не откажусь.

Леди Смерть хмыкнула и подступила вплотную.

– Все такой же дерзкий… но мне, как ни странно, нравится. Если не возражаешь, я задам тебе один вопрос.

– Какой?

– Почему из всех богов ты выбрал именно меня? Вариантов ведь было предостаточно.

Я, не оборачиваясь, пожал плечами.

– Ты спасла мне жизнь. И стала единственной, кто на протяжении последних десяти лет помогал мне, не требуя ничего взамен.

– Разве Фол не совершил для тебя того же?

– С ним у нас была сделка. Я вернул в храм осколок его статуи – он сохранил мне жизнь. Я уничтожил Палача – он подарил мне новые возможности… и так всегда: сперва услуга, затем плата. А с тобой я не чувствовал себя должником. Даже когда стало ясно, что ты вмешалась в мою судьбу задолго до встречи с Фолом. И именно тебе я обязан тем, что имею возможность выходить на темную сторону. Я прав?

Смерть недолго помолчала.

– Допустим.

– К сожалению, до меня не сразу дошло, что в нашем пантеоне есть еще одна богиня. Но когда это случилось, я начал задумываться и над другими вещами, – продолжил я. – К примеру, почему жрецы предпочитают скрывать ее существование? Почему у этой богини нет собственной статуи в храме? Наконец, зачем ей понадобилось дарить смертным разрешение на посещение темной стороны? И почему за всю свою жизнь я ни разу не слышал, чтобы у нее были собственные жрецы?

И-за моей спины раздался тихий смешок.

– Жрецы у меня есть, но мало. Не каждому дано хранить в себе частичку Тьмы и успешно балансировать между ней и Светом. Не всем это удается. И порой необходимы годы, а то и десятилетия, чтобы мои жрецы осознали себя и научились пользоваться дарованной им силой. А прежде, чем их ею наделить, я должна быть точно уверена, что они выдержат, не сломаются. Поэтому никого не тороплю.

– Зато постоянно направляешь, подсказываешь, бережешь от непоправимых ошибок…

– Тьма сильна, Артур. Значит, мои жрецы должны быть сильнее.

– И много их у тебя на примете?

Мне показалось, что Она улыбнулась.

– За последние пару столетий созрел только один. Еще нескольких я ожидаю в ближайшее время. А там кто знает… может, появятся и другие.

– А почему из этого сделали такую тайну? – непонимающе нахмурился я. – Ну была бы в храме еще одна статуя, ну появились бы новые жрецы в рясах…

– Мои жрецы служат не в храмах, – спокойно ответила Смерть. – Их задача – хранить в неприкосновенности границу миров, и рясы для этого не нужны. К тому же вы можете стать опасными и для себя, и для остального мира, как это уже однажды случилось. Поэтому если раньше я отбирала вас из уже проверенных жрецов, прошедших посвящение другим богам, то теперь вас должны принять и одобрить остальные боги. Так, как они приняли и одобрили тебя.

Я задумчиво кивнул.

Еще бы они не приняли. Я их, можно сказать, по кусочкам собирал, кучу сил на это потратил, с Рейсом, вон, повздорил… само собой, у богов была масса времени, чтобы заглянуть в мою душу. И все они это сделали по мере того, как сборка статуй подходила к концу.

– Значит, я правильно догадался: на самом деле самые могущественные маги всегда служили именно тебе. И скрытый дар тоже принадлежал тебе, а не Фолу. Ведь именно ты впускаешь нас на темную сторону. С твоего позволения мы, будучи живыми, получаем возможность находиться в мире мертвых. И лишь от тебя зависит, останемся мы здесь или же уйдем насовсем. Да, твои владения невелики, потому что охватывают лишь границу и то, что есть рядом. Но твоя сила не в этом, Ферза. А в том, что ты единственная из богов способна существовать в обоих мирах. Только тебе не нужно каменное вместилище. Ты повсюду. Ты вечна. Ты стоишь за спиной каждого из нас. И даже боги рано или поздно ощутят твое холодное дыхание. Не зря, наверное, именно поэтому нас называют магами Смерти, Ферза. Во всех, кто научился переходить на темную сторону, остается частичка твоей силы. Поэтому моя Тьма способна проявляться не только здесь, но и наверху, поэтому она умеет не только убивать, но и лечить. И поэтому же всех нас когда-то называли собирателями душ, стражами границы или просто…

– Жнецами, – подтвердила Леди в белом. – Ты прав. Вы всегда были сильнейшими. Самыми малочисленными, но и самыми опасными. Именно вы хранили покой темной стороны и присматривали за границей, пока один из вас не перешел ту грань, за которую не стоит заступать даже нам. Итогом стали едва не открытые врата, смута среди богов, раскол среди жрецов и многолетняя война среди простых смертных.

– Почему же вы этого не предотвратили?

– Мы не следим за вами постоянно. Если нужен совет, мы откликаемся, когда нужна помощь – помогаем. Но в остальное время вы предоставлены сами себе. На то вам и дана сила, чтобы справляться с трудностями самостоятельно. К тому же вы, темные, не терпите неволи, и определенная свобода действия у вас была и будет всегда. Но мы учли свои ошибки. И больше ни один из магов не сумеет заполучить силу, с которой не сможет справиться.

– Значит, обряд посвящения был изначально неправильным, – без особого удивления кивнул я. – Лотий не знал, к кому именно надо обращаться. Его учитель не был посвящен во все таинства Ордена и не понимал, что в действительности требовалось умилостивить не тринадцать, а лишь семерых богов. И последняя жертва должна быть предназначена вовсе не Фолу, а тебе. Хотя, наверное, это и не жертва в полном смысле этого слова…

– Да, – качнулся воздух у меня за спиной. – Но даже если бы Лотию удалось понять суть обряда и восстановить статуи раньше тебя…

– Он ведь кровью для этого воспользовался? Прости, мне просто интересно.

– Да, Артур. Кое-что Лотий все же сумел сделать правильно. Он не учел только одного: в любом ритуале имеет значение намерение, подоплека, ведь настоящее посвящение это тоже в своем роде сделка. Но одно дело, если будущий жнец готов пожертвовать собой, чтобы спасти тех, кто ему дорог. И совсем другое, если он отнимает чужую жизнь, чтобы возвыситься самому. Во время обряда мы видим ваши души. Все, чего вы желаете. Жертва – не более чем способ привлечь внимание. Тогда как все остальное решается на общем суде. Да, Артур, именно на суде, потому что для святотатца посвящение всегда заканчивается смертью.

– Получается, Лотию ничего не светило? Если бы его не остановили мы, то после обретения вместилищ вы бы сделали это сами. Правда, в результате мы бы наверняка получили массу разрушений в Алтире, но игра, как говорится, стоила свеч. Отец Гон сказал, что вы способны видеть и чувствовать лишь тех, кто носит вашу метку. А остальных замечаете лишь в том случае, если они сотворят совсем уж большое безобразие. Поэтому и о Лотии вы до поры до времени не знали. И создание новых врат едва не пропустили. И даже в обряд не могли вмешаться, потому что Лотий помнил об ошибке учителя, не привлекал к себе внимания массовыми жертвоприношениями и до последнего мига оставался в тени.

– Старые знания, – с сожалением признала свой промах Леди в белом. – К несчастью, и сейчас не все они уничтожены. Что-то все равно всплывает, пусть и в сильно искаженном виде.

Я хмыкнул.

– Вот теперь я понимаю, почему в книгах Ордена царит такая сумятица. Те, кто знал истину, намеренно вносили ошибки в записи, чтобы запутать желающих по-быстрому обрести силу. А у вас появилась дополнительная гарантия, что этого больше не случится.

Мне в спину снова дохнул холодок, а затем ему на смену пришло тепло, как если бы моя богиня отступила.

– Подожди, а как же Лотэйн? – в последний момент вспомнил я. – Если боги оттуда ушли, то что стало с людьми? Куда отправляются после смерти их души, если никто из вас не оказывает им покровительства?

Смерть пару мгновений помедлила.

– Лотэйн почти тысячу лет живет по ложным заветам. Тех, кто был в этом виновен, мы уже наказали. А те, кто родился после… не их вина в том, что так вышло. Люди по-прежнему молятся. Надеются. Да, мы почти не вмешиваемся, но и их души приходят к нам, ведь других богов в этом мире нет. Когда-нибудь настанет время, и в Лотэйн вернется истинная вера, а до тех пор мы любой душе даем шанс возродиться.

– Даже Лотию? – прищурился я. – Кстати, как он там? Добрался до твоих угодий?

– На нижних слоях Тьмы человеческие души долго не живут, – спокойно отозвалась богиня. – Однако прощение будет даровано даже ему. Правда, для этого его душе придется пройти цепочку крайне неприятных перерождений. И лишь после того, как она очистится, ей будет позволено начать все заново.

– Справедливо, – кивнул я, стряхнув с предплечья успевший нападать туда снег. А потом вдруг ощутил, как противно тянет в груди. – Ну вот. Как не вовремя!

– Кажется, кто-то пытается встать на твой след, Артур? – со смешком предположила Смерть.

– Да я уже полсвечи жду, когда этот тугодум сообразит, что надо делать!

– Значит, мне пора уходить, Артур, – с еще одним смешком попрощалась Смерть. – Когда твой новый ученик будет готов меня увидеть, я вас навещу.

Я только вздохнул, прикинув, сколько еще придется гонять до седьмого пота этого бездаря. После чего почувствовал, что действительно остался один. Успел подумать, что стоило бы попрощаться с Леди, но потом решил – нет, не надо. Она ведь скоро вернется? А еще через миг Тьма рядом со мной расступилась, оттуда пахнуло холодком, и мне пришлось отступить от края крыши, чтобы придержать за ворот вывалившегося из пустоты, жадно хватающего воздух ртом Йена, который лишь чудом не сверзился вниз.

– У-ух, как тут высоко! – выдохнул Норриди, зависнув над бездной. – У меня что, получилось?!

Я выдернул его на твердую поверхность и окинул скептическим взором.

– С сотого раза. С трудом. На последнем издыхании.

– Обратно точно пешком пойду. Знаешь, какая там холодрыга?!

– Знаю. Но один раз – это ничто. Сейчас пойдешь обратно.

– Арт, имей совесть! – возмутился Йен. – Я, между прочим, в первый раз сумел создать тропу на темной стороне! И вообще, у меня медовый месяц, а я тут занимаюсь непонятно чем!

Я только фыркнул.

Ну хоть на что-то у него ума хватило, хотя, на мой вкус, делать предложение руки и сердца девушке, когда она только-только вышла из комы, было преждевременно. Даже удивительно, что Триш не отказала новоявленному темному магу. Хотя, когда месяц назад отец Иол (хвала Фолу, он все-таки выжил) благословлял эту пару у алтаря, у девчонки был миллион возможностей передумать. Она не захотела. А теперь этот ненормальный женатик ходит счастливый до безобразия и даже внеочередной отпуск выпросил, чего за ним отродясь не водилось.

– Как дела в Управлении? – как ни в чем не бывало поинтересовался Йен, когда убедился, что стоит на твердом и больше не собирается никуда проваливаться.

– Нормально, – буркнул я, выпустив его ворот из рук. – Статистика приличная, нераскрытых дел пока нет. Тори и следователей потихоньку натаскиваю, а Лиз сама всему учится, даже если не просят. На днях они вчетвером перелопатили картотеку городской стражи, попутно начали собирать свою собственную, все старые бумаги рассортировали, рабочие бланки упростили, так что я подумал и решил поднять им оклад. С Сеньки метку свою снял – он и так прекрасно справляется. На днях всю банду свою привел, так что теперь у нас не один посыльный, а целых три, плюс парочка умелых возниц. Штатное расписание, конечно, пришлось менять, с Корном я все согласовал. Но народу все равно маловато, так что я договорился с ректором Королевского университета и с деканом факультета боевой магии, чтобы нам, начиная с этого месяца, присылали на практику толковых ребят. Из числа тех, кто потом планирует работать на Управление городского сыска. Естественно, все они в нашу конуру не влезли, да и приемная для посетителей не позволяет им работать с полной нагрузкой, так что пришлось напрячь Корна и убедить его в необходимости выделения нам отдельного здания. Естественно, тратить казенные деньги он не захотел, но потом передумал и разрешил выкупить соседний дом. Он, конечно, старый, фундамент там слабый, но за две недели практиканты из университета его отремонтировали и обновили интерьер. Мебель привезли еще вчера, сферы местные техники обещали перемонтировать в течение суток. Еще через день мы сможем переехать в нормальные помещения и больше не ютиться по сто человек в одном кабинете. Тебе, кстати, выделили комнату на втором этаже с видом на городской сад. Она побольше, чем твоя старая, зато туда влезет не только шкаф, стол и два стула, но и нормальный диван. Само собой, Корн за лишние траты пообещал нас всех убить, но в обмен я отдал ему старые разработки учителя, в том числе по амулетам дальней связи. Заодно вытребовал денег на приобретение парочки кебов. А то почему нам каждый раз приходится тратить собственные средства на поездку к месту преступления и обратно? Или арендовать кеб у городской стражи, которая тоже от этого не в восторге? Жольд нашему переезду только обрадовался, – продолжил я, когда Йен изумленно разинул рот. – Но сделал это настолько демонстративно, что я в отместку переманил у него Херьена и предложил парню отдельный кабинет и вдвое больший оклад, чем он получал в городской страже. Неделю назад подписал заявление о его приеме на работу, так что у Лиз теперь тоже будет наставник.

– Что на это сказал Корн? – почему-то шепотом поинтересовался Норриди, когда я замолчал.

– Понятия не имею. Когда он начал орать, я показал ему пару патентов на другие полезные артефакты. Предложил войти в долю и предупредил, что пятьдесят процентов с продаж мои, иначе он больше ничего не получит.

– И?!

– И он меня послал, – флегматично отозвался я. – В схрон. За новыми артефактами. Но передумал, когда я сказал, что в таком случае процент отчислений вырастает до семидесяти. После этого он снова меня послал… на этот раз подальше. И в итоге мы сошлись на пятидесяти пяти. После чего из вредности он накатал приказ, по которому закрепил за мной Хокк в качестве постоянной напарницы, мотивируя это тем, что у нее после последнего дела что-то не в порядке с даром.

– А у нее и правда что-то не в порядке?

– Да, – со вздохом признался я. – В первые же сутки после того, как целители поставили ее на ноги, она случайно разнесла свой собственный кабинет. Во вторые умудрилась разбомбить стену в кабинете Корна. И только на третьи господин… как его там… Орбис соизволил констатировать у Хокк резкое усиление магического дара. А Корн тут же заявил, что это я во всем виноват, поэтому мне теперь все это и расхлебывать.

Норриди аж крякнул, услышав такие новости. А потом осторожно поинтересовался:

– Сама-то она как отнеслась к новому назначению?

– Нормально, – пожал плечами я. – По-моему, даже обрадовалась.

– Хм. А ты?

– Ну, скажем так: мы сумели договориться.

У Норриди подозрительно сверкнули глаза.

– Арт, а вы с ней, случаем, еще не?..

– Нет, – буркнул я. – Что за дурацкие вопросы?

– Мне кажется, ты ей нравишься, – улыбнулся Йен. – И вообще, вы на удивление хорошо смотритесь вместе.

Я нахмурился.

– Если бы я не знал, к чему ты клонишь, то попросил бы тебя заткнуться, дав повод позубоскалить на тему, сколько раз ты говорил эту фразу мне. Тогда я оказался прав. А сейчас… боюсь, я не готов тебе ответить. Сам еще не во всем разобрался.

И это была сущая правда. В первохраме меня так основательно встряхнуло, что казавшиеся незыблемыми прежде принципы мне пришлось кардинально пересмотреть. Всего полгода назад я бы ни за какие коврижки не стал подменять Йена на должности начальника участка. Возиться с Сенькой, натаскивать неопытную молодежь. Тем более не согласился бы взять напарника. Однако сейчас… в какой-то мере Хокк, как и Йен, Триш, Роберт, Мэл и даже Корн, стали для меня тем якорем, который не позволял уйти во Тьму слишком глубоко. Противился соблазну раствориться в ней полностью. Даже на темной стороне заставлял помнить, чувствовать, жить. И чем больше в моей душе становилось таких зацепок, тем меньше была опасность того, что я сорвусь. Десять лет назад это со мной уже случилось, и результатом стало безумие. Но теперь я снова оживал. Снова начинал чувствовать. И очень не хотел утратить то, что с таким трудом приобрел.

К тому же Йен не ошибся: с некоторых пор мое отношение к Хокк изменилось. Но назвать это привязанностью я бы не рискнул. Быть может, симпатия… стремление защитить, успевшее въесться в плоть и кровь за время нашего вынужденного сотрудничества… да. Отрицать это было бы глупо. Но для чего-то большего понадобится время. Слишком уж долго я отрицал сам факт того, что все еще жив.

Норриди, который знал меня лучше всех, тут же примирительно поднял руки:

– Я тебя не тороплю. Просто удивлен тем фактом, что Корн вообще сумел тебя уговорить.

На что я негромко хмыкнул.

– Это не Корн. У него бы упрямства не хватило. А согласился я лишь потому, что Хокк пообещала писать отчеты за нас обоих.

– Ах, вот оно что… – рассмеялся Норриди. – Выходит, она все-таки нашла твое слабое место!

– Да, отчеты я не люблю, – со вздохом признался я. – Поэтому уже завтра Лора снова переезжает ко мне и остается в команде до тех пор, пока я не научу ее пользоваться новыми способностями.

Йен замер.

– В команде? Ты что, и ее переманил на наш участок?!

– Она моя напарница, – подтвердил я. – Если бы Корн ее не отпустил, я бы отказался с ней заниматься. А чтобы шеф не обзывал меня нехорошими словами, я в отместку забрал у него еще и Триш. Так что скоро у тебя будет не только полностью укомплектованный штат, но и самая мощная магическая поддержка в столице… Йен, ты чего на меня так уставился?

У Норриди подозрительно заблестели глаза.

– Да вот… стою и думаю, как бы закабалить тебя на должность моего заместителя навечно. Всего за месяц ты переделал целый список дел, который я распланировал на целый год! Да еще и с запасом!

– Год? – тихо переспросил я.

– Ну да, – отчего-то вдруг попятился этот гад, торопливо прикидывая, куда бы сбежать.

– Йен… друг мой… если у тебя были такие грандиозные планы на целый год, то какого Фола ты тогда подсунул мне этот список перед тем, как уйти в отпуск?!

– Ну, это… я просто подумал… может, ты хотя бы часть проблем сумеешь решить? А ты умудрился все разом… Арт! Арт, ну не злись! Я же не думал, что ты сумеешь один со всем разобраться!

Вокруг меня красноречиво сгустилась Тьма, заставив Норриди торопливо отпрыгнуть к стене. А когда она потянулась к нему зловеще шевелящимися щупальцами, этот трус даже без подготовки умудрился создать еще одну тропу и с негодующим воплем удрал.

– Так бы сразу, – сплюнул я, с досадой отвернувшись от закрывшегося коридора. – А то «не смогу», «не умею»… а как припекло, только что не полетел…

– Ты не слишком его торопишь? – хмыкнул из темноты Мэл. Разумеется, невидимый. Молчаливый, все понимающий. Воистину кровный брат, о появлении которого я даже Йену еще не сказал. Тем более не сообщил о нем Корну и герцогу Искадо, так как не собирался давать им повод возобновить один сомнительный проект. Ну появился у меня новый служитель. Ну нашел я себе духа взамен тех, что были уничтожены моргулом. Что в этом такого? Разработка, само собой, старая (Корну я так и сказал, когда он прицепился к деталям), защита на служителе необычная, согласен, но кто сказал, что даже после утомительного объяснения с шефом и получения амнистии я должен открывать все свои тайны?

На вопрос Мэла я отрицательно качнул головой:

– Через неделю Йену придется вернуться к работе, и я должен быть уверен, что этот недоделанный маг не наделает грубых ошибок.

– Может, тогда начнешь учить его вместе с Робертом?

– Нет, брат. Никто не должен знать, что мальчик – будущий жрец Смерти.

– Но отец Гон знает…

– Он хорошо понимает, в чем разница между мной и Лотием. А уж о том, чтобы Роберт не скатился во Тьму, я позабочусь.

Мэл помолчал.

– Ты говорил с его родителями?

– Да, герцог Искадо в курсе, что Роберт – мой ученик. Кое-что из того, что с ним произошло после смерти, он помнит, поэтому не так давно у нас состоялась продолжительная беседа, по итогам которой он дал официальное разрешение на ученичество.

– Сколько ты ему рассказал?

– Достаточно, чтобы он сделал правильные выводы.

– И ты считаешь, Роберту это не повредит? – усомнился в моем решении Мэл.

– Рано или поздно наше существование перестанет быть тайной. А герцог Искадо – очень влиятельный вельможа и крайне опасный противник, который в случае чего способен серьезно осложнить мне жизнь. Нам повезло, что он до безумия любит Роберта и готов на все, чтобы его защитить. Правда, под конец он все же взял с меня клятву, что я не причиню мальчишке вреда и не позволю ему повторить судьбу Лотия. Но Роберту и так ничего не грозит. Да и о каком вреде может идти речь, если его благословила сама Смерть?

– Ты, кстати, нашел для него перстень?

– Нашел, – улыбнулся я и, порывшись за пазухой, выудил оттуда старинную серебряную печатку. – Думаю, Нииро не будет против. Но сперва Роберту придется во всех смыслах до него дорасти. Герцог уже пообещал, что добудет из университетского хранилища поддельное кольцо. С его связами это несложно. Так что, когда я официально представлю Ордену нового ученика, вопросов ни у кого не возникнет. А если они все же будут, то глава спецуправления дворцовой стражи быстро убедит любопытных не проявлять излишнего внимания к его младшему сыну. И на опыты его тоже никому не отдаст, даже если правда выплывет наружу.

– Когда это случится, вам придется нелегко, – заметил Мэл.

– К этому времени Роберт уже повзрослеет, да и Хокк с Йеном я натаскаю как положено. Триш и Тори тоже в стороне не останутся… так что выстоим, брат. Сама Смерть стоит за нами. Считаешь, у кого-нибудь хватит смелости ей перечить?

Бывший Палач ненадолго задумался.

– И что, это все? Думаешь, мы действительно со всем разобрались?

– Не совсем, – усмехнулся я и, порывшись за пазухой снова, выудил оттуда запечатанный конверт: – На, держи.

– Что это?

– Я на досуге полазал в архиве и поднял информацию на всех, кто пропал в Алтире от двух с половиной до трех сотен лет назад. Здесь всего одно имя. Возможно, оно твое. Но я ни в чем не уверен, так что сам решай, открывать или нет.

Мэл на мгновение опешил, а затем из темноты проступила мускулистая рука и аккуратно забрала конверт.

– Я… благодарен тебе, брат. Хотя и не думаю, что хочу знать его содержимое.

– Твое право, – кивнул я и, подойдя к краю крыши, бросил быстрый взгляд вниз, на заснеженную площадь перед городской ратушей. – Но не спеши отказываться от прошлого. Быть может, настанет время, когда тебе все-таки захочется его узнать.

– Я подумаю, Арт. Спасибо. Сколько тебе еще осталось выполнять обязанности Йена?

– Неделю. А когда сдам дела, то вплотную займусь Робертом. С ним предстоит еще много работы.

– Мне показалось, он вполне освоился на темной стороне, – осторожно заметил Мэл, но я лишь покачал головой:

– Напротив, он только начинает ее постигать. Но самое главное, что он еще не дал мне ответа на один простой вопрос.

– Это какой же?

– Тьма над Тьмой дает Свет, – усмехнулся я, нахлобучивая шляпу и создавая тропу к ставшему мне по-настоящему родным дому. – Когда он сумеет объяснить, что это значит, я наконец смогу сказать, что воспитал настоящего темного мага.

1

Полярные заклятия – разновидность светлых и темных боевых заклинаний высшего уровня, отличающихся высокой поражающей способностью. Официально запрещены к использованию Орденом магов. (Здесь и далее примеч. авт.)

2

«Колодец» – побочный эффект высшего заклинания, приводящий к разрыву границы миров и искажению пространства.

3

Сколанис – местное растение, в соке которого находится сильнодействующий яд, резко повышающий внушаемость жертвы.

4

Рейс – бог войны и разрушений.

5

Лейбс – покровитель кузнецов.

6

Нарьяна – богиня морей и океанов.