Первая тайна академии Грискор 1

Анна Минаева

Часть 1: Горечь колдовства

1.Табита Ваерс

— О Великий, она мертва! — отчаянный крик раздался над телом молодой студентки.

Табита Ваерс лежала на полу в одной из жилых комнат общежития. Бледная и холодная, как снег. По полу разметались каштановые волосы, голова была запрокинута, а руки раскинуты так, будто девушка упала с большой высоты.

Табита никак не отреагировала на крик подруги, которая рухнула на колени и уже даже не пыталась тормошить бездыханное тело.

О нет, Табита никак не отреагировала, но все прекрасно слышала.

И если бы могла, то скривилась бы от надрывного рыдания соседки по комнате — Милред ван Темпф.

Когда девушка принимала зелье, она надеялась, что найдет ее вторая соседка, и обойдется без этих сцен. Но Великий не пожелал услышать мольбы той, что разыгрывала самоубийство.

— Ох, Таби, зачем же ты это сделала? — надрывалась Милред, дрожащими руками вытаскивая из холодных пальцев подруги пустой флакон.

Этикетку на него Табита наклеила соответствующую. И теперь Милред была уверена, что соседка, с которой она съехалась всего несколько недель назад, выпила яд.

— Он же не стоит этого! Ох… милая.

Да, «милая». Именно так Милред называла Табиту. Иногда звала «Таби». Но чаще ко всем обращалась именно «милая» или «милый». Милред это казалось приятным. А вот остальных часто передергивало.

Табиту бы тоже передернуло, но парализующее действие выпитого зелья сковало тело. На языке до сих пор ощущался терпкий привкус огненной полыни. А сердце билось так медленно, что никто не смог бы уловить пульс.

Ни один целитель.

Первокурсница дождалась, пока Милред возьмет себя в руки и оповестит стражу. Те прибыли за холодным телом «усопшей» достаточно быстро, что не могло не радовать Табиту.

Именно на их плечи легла задача доставить погибшую в подвалы, где прохлада смогла бы сохранить Табиту Ваерс в достойном виде до разбирательства и похорон.

Вместе с ними прибыл и целитель, который вначале накачал Милред успокоительным, и только потом занялся своими прямыми обязанностями. Он, должно быть, понял, что студентке Ваерс не помочь, как только переступил порог комнаты. Но проверка была обязательной процедурой, проводить которую ему в последнее время приходилось слишком часто.

— Мертва, — констатировал лекарь, предварительно прошептав над телом заклинание.

Если бы Табита Ваерс могла, она бы облегченно вздохнула.

Или же нет?

Пожалуй, в последнее время она слишком часто задумывалась о том, что настоящая смерть была бы куда милосерднее, чем то, во что она оказалась втянута. И по пути до подвала, пока ее тело спускали с шестого этажа общежития, у Табиты было время, чтобы прокрутить в голове все, что случилось с ней за последние несколько месяцев.

А вспомнить было что.

***

Все началось где-то год назад. Тогда Табита еще ютилась с родителями в крохотном домике на Четвертой улице в небольшом и грязном городе Нес-Тешасе. Городе, где жили одни работники фабрик, расположенных по периметру небольшого поселения.

Ее семья не была исключением. Отец трудился в отделе очистки руды, а мать работала в цехе изготовления флаконов для зелий из прочного стекла.

Оба не обладали магическим даром, потому занимали низкие должности и не могли рассчитывать хоть на какое-то повышение. Может, потому они и ненавидели магов. Или же причина крылась в чем-то другом?

Табита не знала.

Зато каждый день, возвращаясь из школы для таких же детей, как она сама, девушка становилась свидетельницей похожих друг на друг сцен и разговоров.

— Ненавижу их! — медведеобразный отец тяжело топал в темном коридоре, стягивая изношенное пальто, и сбрасывал ботинки. После чего протискивался в узкий проход и садился на шатающийся табурет в кухне. — Ненавижу колдунов! Это же надо! Весь мир под них прогнулся! Марта, ну хоть ты скажи!

Мама, которая была худосочной и нескладной, всегда заходила в дом второй. Плотно запирала двери, будто боялась, что кто-то может позариться на их скудное имущество, и спешила за мужем.

— Да, они все перевернули с ног на голову, — поддакивала она. А Табита слушала их разговоры через тонкую перегородку и старалась сосредоточиться на домашнем задании.

— Ты представляешь, сегодня начальник отдела сказал, что следующая поставка руды будет разделена между Матиасом и Бруном! У меня не будет работы на несколько недель! — Следом слышался удар кулаком по хлипкому столу. — А все потому, что они чародеи! Слабые, но, мать их, чародеи!

— Выкарабкаемся, — повторяла мама. — Не впервой.

— Да! Но это же несправедливо!

Табита прислушивалась к разговору и с трудом сдерживала слезы. Руки дрожали, строчки в тетради получались кривыми. Нужно было переписывать…

Но девочка не видела этого, глаза застилала белесая пелена, с губ рвался всхлип. Она до ужаса боялась. А еще ненавидела весь мир, ведь в ней самой было то, что так сильно презирали родители.

Она была магом.

Да, Табита Ваерс боялась, но все же собиралась рассказать обо всем родным после окончания средней школы. Она оттягивала этот момент уже долгое время. Рисовала в воображении картины того, как родители смогут понять ее и принять. Сумеют перебороть свою ненависть.

Она пыталась найти удачный момент для этого неизбежного разговора, но он все никак не подворачивался. И от этого становилось только хуже.

Табита знала, что через несколько месяцев ее будет ждать работа на заводе. Мама уже искала для нее место, чтобы приступить Таби могла с лета, забыв о таком чудесном слове, как «каникулы». От этой мысли опускались руки, и все сильнее вспыхивала ненависть к собственному дару.

Да, в такие моменты она была очень похожа на родителей, хоть и сама этого не понимала.

Табита не хотела превращаться в то, во что превратились ее родители. Насколько бы сильно она их ни любила, отвращение после подобных подслушанных разговор поднималось в душе высокой волной. Хотелось кричать до сорванного голоса, бить кулаками в потрепанную подушку, из которой вырывались облачка пыли даже от легкого прикосновения.

Она ненавидела себя. Ненавидела весь мир. И боялась.

День выпуска постучал в дверь слишком быстро. И тогда пришлось принять первое в ее жизни сложное решение.

— Вот ты и взрослая, — протянула мама, выряженная в самое лучшее платье из голубого бенгалина. Местами затертое, хотя и редко надеваемое. Но чуть ли не единственное праздничное в ее гардеробе, в котором хранились только рабочие робы и хлопковые бесцветные платья для выходного дня. — Настал твой черед помогать родителям. Я говорила с начальницей отдела, для тебя нашлось место в моем цехе. Можешь выходить на работу уже завтра…

Они втроем ютились в маленькой кухоньке, на узком столе стояли три чашки из единственного старого сервиза и крохотный лимонный торт. На почерневшем от копоти потолке светился лишь один дешевый периодически мигающий кристалл. Это был единственный артефакт в их доме. Отец долго противился, но на свечах они могли разориться. И тогда было принято решение все же поддаться и принести магам еще одну монету в общую копилку награбленного.

Табита молчала, гипнотизировала взглядом свои руки и думала о том, что у нее осталось всего несколько мгновений спокойствия. А потом взгляд задержался на сладости, купленной к чаю впервые за два месяца.

Она обожала лимонные пироги и кексы. Возможно, потому что первый раз попробовала их в беззаботном детстве в один из тех дней, который навсегда остался в душе девушки ярким пятном.

Но сейчас угощение ее совершенно не радовало. Как и разговор, который пришлось начать.

— Я… — она моментально осипла, будто собственный голос не желала слушаться, — Я не пойду работать на завод.

Она произнесла это тихо, опустив глаза. А потом в душе проснулась та самая ненависть, которая до сих пор не могла найти мишень. И страх. Конечно же, страх.

Табита молила Великого, чтобы родители услышали ее и поняли. Но этого не произошло.

— Что значит, ты не пойдешь на завод?! — возмутился отец. Его голос прогремел для дочери раскатом грома в ясный день. Она вздрогнула и еще сильнее сжалась под его взглядом. — Ты что же это, собираешься всю жизнь сидеть на нашей с матерью шее? Ты пойдешь работать туда, куда мы скажем!

Табита бросила затравленный взгляд в сторону мамы. На какое-то короткое мгновение девушке показалось, что та сможет ее поддержать, помочь, прийти на выручку.

Но это мгновение исчезло, как свежий воздух, который каждое утро испарялся с улиц Нес-Тешаса.

— Я полгода работала лишь за половину платы, чтобы тебе подыскали место, — выдохнула мама, нервно поправляя спутавшиеся каштановые волосы. За последние несколько лет в них прибавилось достаточно седых волос. И вряд ли она хотела, чтобы Табита стала причиной еще парочки. — Завтра же ты выйдешь на работу. Это не обсуждается.

— Обсуждается.

Табита Ваерс сама не узнала свой голос, который прозвенел с той самой злостью и ненавистью, что жила в сердце девушки последние несколько лет.

— Я не пойду работать на завод, — она наконец нашла в себе силы поднять на родителей глаза.

И отец, кажется, не узнал ее. Вечно кроткая и тихая дочь, должно быть, напугала его. Было в ней сейчас что-то такое, что могло заставить его сердце испуганно забиться. А потом этот страх превратился в злость.

Кажется, он сам не понял, как успел замахнуться на родную дочь. Ужас и бешенство толкали его. Наверное, в то мгновение мужчина боялся оказаться слабым, поддаться истерике ребенка.

Но рука не достигла цели. Она не рассекла воздух. Нет! Она с громким шлепком врезалась в него — в уплотнившийся воздух у самого лица его дочери.

— Что?..

Это единственное, что отец успел пробормотать, когда Табита вскочила из-за стола.

— Я не пойду работать на завод, — ее голос зазвенел, а потом стал тише, будто девушка не потеряла надежды быть понятой. — Я… я смогу заработать больше денег своим... — она набрала воздуха в грудь, будто бы это могло рассеять те черные точки, что плавали у нее перед глазами. — Я маг. Я обучусь и смогу наконец выплатить все долги и вытащить всех нас из этого затхлого места!

Табита не знала, откуда рождались эти слова. Сама бы она никогда не стала говорить с родителями в таком тоне. Но сейчас что-то изменилось.

— Маг? — медленно протянул отец, взглянув на свое дитя иными глазами. — Великий отвернулся от нас, Марта. Наша дочь… маг.

— Да не отвернулся он от нас! — попыталась достучаться до них Табита. Сейчас она боялась потерять родителей. Потерять навсегда из-за того, кем оказалась. Потому цеплялась за все возможные ниточки, чтобы собрать полотно воедино. — Я смогу сделать нашу жизнь лучше! Это ведь дар!

Она сама не верила этим словам. Так плотно засела в голове девушки мысль, что магия — зло. Она слышала эти слова всю свою жизнь, изо дня в день. И теперь внутри у нее что-то трещало каждый раз, когда она задумывалась о другой стороне своего дара.

— Я смогу обучиться, — тараторила Табита, силясь успеть сказать все. — Смогу стать специалистом. Заработать столько денег, что больше у нашей семьи не будет никаких долгов. Не будет нужды тут ютиться. Мы купим большой дом, может, даже в столице. С садом, как хотела мама. С большим забором, как ты мечтал, пап.

Каждое последующее слово звучало тише предыдущего, ведь она прекрасно видела написанное на лицах родителей отвращение. Это било по ней плетями, рассекало сердце и доставляло демоническую боль.

Ей не хватало воздуха. С каждым мгновением она все сильнее задыхалась, перед глазами уже не плясали черные точки, нет! Теперь взор застилала белая пелена отчаяния.

Они не поняли Табиту. Не приняли. Самый большой страх воплотился в реальность. Она стояла перед ними, чувствуя себя преданной.

Родители, которые должны были понимать ее, принимать и поддерживать, отвернулись в один миг. Мать скривилась и поспешно отодвинула в сторону лимонный торт. Так, чтобы дочь не смогла до него дотянуться.

Пожалуй, именно это задело Табиту сильнее всего. Так она думала до тех пор, пока отец не отошел от шока и не произнес твердым голосом слова, которые потом будут разрывать ее на куски многие ночи подряд.

— Ты нам больше не дочь, — его голос был тихим, но таким твердым, что мог бы разбить даже зачарованное стекло.

Отец прожег Табиту взглядом, от которого у девушки горло сжало спазмом. — Выметайся! Неблагодарная дрянь! Демон!

Он ударил кулаком по столу, чашки с еще горячим чаем подпрыгнули и отчаянно зазвенели.

В унисон с сердцем Табиты Ваерс.

Она вылетела из кухни быстрее, чем отец успел разжать ладонь. Мать заплакала. Но вряд ли плакала она из-за ссоры или из-за дара дочери. Скорее, причина ее слез крылась только в том, что они только что лишились человека, который мог помочь выплатить непомерные долги, в которые их семья была вынуждена влезть, чтобы выжить.

В это время Табиту била истерика. Она знала, что так и будет. Знала, но до последнего надеялась на лучшее. Девушка просто не хотела верить, что отец мог сказать такое. Он не шутил. Не был в пылу гнева. Нет! Он сказал это настолько уверенно, что она поняла: слов своих мужчина обратно не заберет.

Да, теперь уже мужчина. Потому что она ему больше не дочь.

Табита всхлипнула, поспешно стерла дрожащими ладонями дорожки от слез и побросала свои пожитки в небольшой школьный мешок.

Раньше в нем жили тетради, письменные принадлежности и учебник, который удалось урвать в школьной библиотеке. Сейчас же туда с легкостью поместилось запасное нижнее белье, аттестат об окончании средней школы, зубная щетка и деревянный резной гребешок.

Больше ей взять с собой было нечего.

Вылетев из комнаты, девушка с трудом открыла дверь в дом. Пальцы не слушались, замок поддался только с третьего раза. А когда это случилось, Табита на мгновение замерла на пороге.

Ей хотелось верить, что родители опомнятся. Мама сейчас выбежит из кухни, обнимет, прижмет к груди. Может, даже поцелует в макушку, как делала это в далеком детстве. А потом нашепчет на ухо, что все будет хорошо. Они со всем справятся. И нет никаких проблем в ее магическом даре.

Нет проблем в Табите.

Может, вслед за ней выйдет и отец. Скажет, что погорячился. Не извинится, нет. Извинений от него никто сроду не слышал. Но просто признает, что оказался чуточку не прав.

Да только в крохотном домике на Четвертой улице царила такая тишина, будто все вымерли. В одно мгновение.

Табита скрипнула зубами и дала себе обещание, которое тяжелым грузом осело на сердце: «Наступит тот день, когда он передо мной извинится. Обязательно наступит. Я добьюсь этого».

После чего выбежала на пыльную узкую улицу и хлопнула дверью. Она надеялась, что родители хотя бы вздрогнут от этого звука.

Но на кухне все застыли, как каменные статуи.

2. Милред ван Темпф

Милред никогда не считала себя тихой, но в тот момент, когда поняла, что перед ней тело мертвой соседки, девушка даже саму себя оглушила испуганным визгом.

— Великий, — запричитала Милред, ползая на коленях вокруг бледной Табиты и пытаясь нащупать пульс и понять, жива ли та. Может, ей еще можно помочь… 

На факультете ведьмовства ничему подобному не учили, и уже в который раз судьба будто тыкала носом девушку в то, что надо было поступать на чародейский. Будто бы поддерживала все шутки и издевки однокурсников на эту тему.

А таковых было много. Почти все знакомые считали своим долгом сообщить, что даже внешность девушки кричала о том, что нельзя ей быть ведьмой. Проклятия и зелья — это не ее оружие. Что надо было поступать на чародейский и искать счастья там.

Ох, сколько было брошенных в спину издевок, на которые Милред старалась не обращать внимания. Но сейчас она всерьез задумалась о том, а не правы ли все они были?

Первокурсница в который раз попыталась растормошить Табиту, не веря в серьезность случившегося. А когда осознала… замерла всего на мгновение, понимая, что надо звать лекаря и стражу.

Вздрогнула и поймала свое отражение в зеркале на стене. Вспомнила в который раз все насмешки и краем сознания отметила, что выглядит сейчас ничуть не лучше мертвой Табиты, но все равно не похожа на типичную ведьму.

Кожа такая светлая, что практически просвечиваются вены. Сейчас еще ярче видны веснушки. Светло-рыжие волосы растрепались, теряя всякий порядочный вид. Но больше всего Милред зацепил тот испуг, который девушка прочитала в собственных серых глазах.

Она впервые столкнулась со смертью. Настолько неожиданной та оказалась.

Нет, Милред не была дурой. Она понимала, что подготовиться к смерти практически невозможно. Но чтобы вот так, возвращаясь с лекции по основам ведьмовства, найти в комнате труп…

— Ох, милая, — прошептала Милред, погладив Табиту по волосам, будто прощаясь с ней. Но на самом деле в голове дочери графа ван Темпф еще не укладывалось все произошедшее.

Она дождалась стражу и лекаря, когда первые звоночки понимания начали тревожить ее душу. На глаза навернулись слезы, нижняя губа испуганно задрожала.

Милред ван Темпф с запозданием ощутила холодную ауру смерти, прошедшую мимо. Это напугало ее до потери связи с реальностью.

Она практически не заметила, как лекарь заставил ее выпить какое-то сладкое зелье, после которого по телу распространилось предательское расслабление и тепло. Она не заметила, как тело Табиты Ваерс вынесли из комнаты. Она даже не заметила, как оказалась одна.

Девушка сидела на своей узкой заправленной кровати и гипнотизировала взглядом еще два пустующих спальных места. И в ее голове не укладывалось, как это — одно из них сегодня никто не займет.

Она очнулась только тогда, когда дверь в небольшую комнату хлопнула.

В помещение тайфуном ворвалась гибкая высокая девушка. Гвин Умильтен выглядела так же, как всегда выглядела по вечерам: затянутые в тугой пучок короткие черные волосы, бронзовая кожа, покрытая пылью, в тренировочном брючном костюме появились новые дыры.

«Ей не мешало бы переодеться и принять душ», — заметила Милред. И только потом вернулась в реальность, где произошла настоящая трагедия.

— У тебя сурьма смазалась, — Гвин окинула взглядом соседку по комнате и раздраженно фыркнула. — Опять отвечала на «пять», а получила «четыре»? Или чего рыдала?

Милред вскинула мокрые от слез глаза на девушку, которую считала своей подругой.

Да, Милред не была дурой, она понимала, кто и как к ней относится. Несмотря на всю холодность и грубость, Гвин была ей подругой.

Как и Табита.

— Она выпила яд, — одними губами прошептала Милред, чувствуя, как от этих слов по коже ползут мурашки. — Табита… выпила яд.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Гвин, снимая с плеча сумку со стрелами. Парочка из них подсвечивалась из-за чар, а несколько оказались сломаны. Милред была уверена, что половину ночи Гвин провела бы за их починкой. Но сейчас…

— Ее забрали, — всхлипнула Милред, ощущая, как страх накатывает на нее новой волной. А потом выдавила последнюю часть фразы, после которой Гвин побледнела. — В подвалы.

В небольшой комнате с одним окном, тремя кроватями и высоким платяным шкафом на всех две девушки смотрели друг на друга, не желая верить в произошедшее.

— Расскажи все, — потребовала Гвин, кажется, забыв обо всех планах на этот вечер.

И Милред рассказала. Не так, как она умела. Без приукрашиваний, уточнений и долгих описаний. Милред ван Темпф заикалась, сбивалась и всхлипывала, когда рассказывала о своем возвращении в общежитие.

В какой-то момент Гвин достала из-под своей кровати бутылку вина. Одним ловким движением сорвала с нее пробку и протянула подруге. Милред даже не стала спрашивать, откуда у той запрещенный алкоголь. Не стала напоминать, что за такое их обеих могут выставить за дверь академии Грискор.

Просто обхватила бутылку двумя руками и прижалась губами к горлышку. Сделала два больших глотка кислого крепкого вина, закашлялась. Алкоголь пошел носом.

Но Милред бы солгала, если бы сказала, что зелье лекаря помогло больше.

Гвин бесцеремонно вырвала бутылку из рук соседки, похлопала ту по спине, не принимая во внимание ее статус в обществе. И тоже сделала два крепких глотка. Скривилась, вздрогнула и рвано выдохнула.

В этом была вся Гвин. Милред нравилось то, как стойко та справляется как с большими, так и с маленькими проблемами. И позавидовала ей в который раз.

Обе девушки молчали, отбирали друг у друга бутылку и делали один или два глотка. Милред сбилась со счета, сколько она уже выпила. Сейчас в ее голове царил настоящий туман. И пусть тот был не в силах помочь ей понять, как справляться с ударом, он мог немного притушить испуг. Ненадолго. На несколько часов.

Милред подняла глаза к окну, за которым перемигивались яркие звезды. Небо в эту ночь оказалось безоблачным и холодным. Каким бывает только в конце зимы.

Снег еще лежал на земле высокими сугробами, блестел алмазной крошкой под рассеянным светом далеких светил. Высокие деревья сгибались под тяжестью льда, налипшего броней на ветви, стонали под резкими порывами северного ветра, скрипели.

Милред вспомнила о том, что на выходных договорилась поиграть с Табитой в снежки. Они так редко могли себе это позволить из-за учебы, что дочь графа ждала этого момента с ужасным нетерпением.

А теперь… теперь Таби нет.

— Я помню, как мы с ней в первый раз встретились, — произнесла девушка, в какой-то момент осознав, что лежит на спине, но все еще смотрит в окно.

— И как? — Гвин вряд ли горела желанием поддерживать сейчас разговор, но все же пришла на помощь подруге.

— Это было в день поступления, — медленно заговорила Милред. Вино вернуло ей ее способность говорить и расписывать происходящее так красочно, как умела только она.

Первокурсница прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в тот день, будто это было вчера.

***

Милред долго добиралась до академии чародейства и ведьмовства Грискор. Граф ван Темпф, хоть и был не из бедных, оплату порталов себе позволить не мог. Потому ехала его единственная и любимая дочь на учебу в удобной темной карете с позолоченными вензелями и гербом дома ван Темпф — трехголовым василиском.

Когда слуга сообщил молодой госпоже о том, что они уже подъезжают к учебному заведению, та не могла усидеть на месте. Мяла в руках шторку из плотного темного бархата, кусала губы и старалась рассмотреть строение, к которому они приближались.

Милред много успела прочитать и узнать об академии Грискор, и оттого скорее хотела увидеть все своими глазами.

Девушка ловила недовольные взгляды слуги, который должен был ее сопровождать, но не обращала на это внимания. А когда смогла разглядеть шпили замка среди скал, так и вовсе позабыла обо всем остальном.

Она с жадностью вглядывалась в высокие светло-серые башни главного корпуса, рассматривала статуи горгулий, украшающие и будто поддерживающие покатую крышу из красной черепицы. И наслаждалась видом.

Замковый комплекс академии органично вписывался в горный ландшафт, прижимаясь к скальной гряде, защищающей местность от холодных северных ветров и снега. О нет, горы вряд ли не пропускали их вовсе, но, по крайней мере, Грискор не заметало зимой по самую крышу.

«А ведь маги могут вмиг растопить весь снег, даже если такое и случится», — подумала тогда Милред.

Серые каменные стены становились все ближе, карета по узкой горной тропке ехала все медленнее. Лошади испуганно ржали и аккуратно переставляли ноги, боясь рухнуть с очередного обрыва.

Опасных мест Милред в окно не видела. И мысленно подгоняла возницу и животных. Ей не терпелось оказаться на территории академии, где ей предстояло проучиться пять счастливых и веселых лет.

А они просто обязаны быть таковыми. Милред ван Темпф даже не сомневалась. Когда же карета наконец остановилась, девушка вылетела на улицу, не дожидаясь, пока слуга выйдет первым и откроет ей дверь.

Запнувшись о камень, дочь графа чуть не упала. Она устояла лишь каким-то чудом и, распахнув от удивления рот, принялась разглядывать огромный замковый комплекс. Здесь ей придется учиться. Здесь!

Счастью Милред не было предела. После многих лет домашнего обучения, она наконец смогла уговорить отца отпустить ее. Это будет самое незабываемое приключение в ее жизни! Определенно, будет именно так!

Милред нетерпеливо приплясывала на месте, пока доставали ее багаж, а стража академии открывала ворота. Она ждала, пока ей расскажут об экзаменах, которые нужно досдать. Часть она выслала еще месяц назад, отец договорился. Остальное предполагалось сдать на месте.

В то мгновение в голове у девушки даже не появлялось мысли, что у нее может не получиться. О нет, Милред была уверена, что уже к вечеру станет настоящей студенткой академии чародейства и ведьмовства Грискор.

Вслед за стражниками она буквально летела, не чувствуя земли. Улыбалась так, что вскоре начали болеть скулы. И не обращала внимания на то, что мимо проходили хмурые подростки.

Милред ван Темпф видела только свою цель и шла к ней, не собираясь отвлекаться на всякие мелочи.

— Простите, — голос коснулся слуха аристократки и заставил обернуться.

В пяти шагах от замершей на месте процессии стояла невысокая и очень худая девушка в потрепанном потерявшем цвет платье до колена. Каштановые волосы оказались неровно обрезаны и едва достигали плеч. Лицо и руки все в пыли, будто незнакомка долгое время побиралась. Через щеку тянулась уже подзажившая царапина. Кожа вокруг нее слегка покраснела и воспалилась. Но, казалось, девушку это совершенно не беспокоило.

Милред остановилась только потому, что голос показался ей очень чистым и мелодичным. Подобным голосом должны были обладать известные барды или величественные герцогини. Но никак не нищенки, одна из которых к ней почему-то обратилась.

— Я что-то могу для тебя сделать? — дочь графа ван Темпф никогда не считала себя высокомерной, но сейчас впервые почувствовала себя выше другого.

И ей это совершенно не понравилось.

— Может, вы знаете, где проходят испытания для поступления? — спросила незнакомка, поднимая глаза на Милред.

И в ту секунду Мили, как ласково называл ее в детстве отец, поняла, что причиной остановки был не только голос. Стоило ей только заглянуть в большие зеленые глаза, полные надежды и силы, как… Как Милред яснее почувствовала несгибаемый стержень внутри девушки. Она остановилась именно поэтому.

Милред ван Темпф всегда привлекали сильные люди. Сильные где-то внутри. Она будто чувствовала их и тянулась, как тянется цветок к солнцу.

— Как тебя зовут? — прошептала она, глядя на девушку, которая вряд ли была сильно старше самой Милред.

— Табита, — произнесла нищенка. — Мое имя Табита Ваерс.

— Меня зовут Милред…

— Госпожа, — слуга постарался поторопить графскую дочь, которая почему-то решила заговорить с чернью.

Но Милред чуть ли не впервые применила жест, который видела у своего отца.

Резко вскинутая рука и тут же сжатый кулак. Знак того, что кому-то стоит помолчать.

Если слуга и удивился этому, виду не подал. Отступил на шаг и опустил голову, подчиняясь приказу молодой госпожи.

— Меня зовут Милред ван Темпф, — закончила она свою мысль, обращаясь к Табите Ваерс как к равной. — Я сама сейчас ищу, где можно сдать экзамены. Если хочешь, можем пойти вместе.

Новая знакомая бросила короткий взгляд в сторону сопровождающих девушку слуг и стражи. С сомнением закусила губу. Милред видела, что она уже собирается отказаться, потому надавила:

— Пойдем. Вдвоем веселее.

— Я сюда не за весельем прибыла, госпожа…

— Просто Милред, — попросила она, легко улыбнувшись. — Мы ведь скоро обе станем просто первокурсницами. Пойдем.

Она жестом подозвала Табиту и так же безмолвно отдала процессии приказ двигаться дальше.

Окликнувшая ее девушка еще мгновение топталась на месте, а потом поспешила нагнать Милред. Шла она рядом, но чуть в стороне, чтобы в случае чего успеть удрать.

— Сколько тебе лет? — попыталась поддержать разговор Милред.

— Семнадцать, госпожа…

— Я же просила, — вздохнула графская дочь, совершенно отчаявшись. Она не могла ошибиться в идущей рядом с ней девушке. И совершенно не хотела, чтобы понравившийся ей человек видел в ней только титул отца.

Только отца.

Но об этом Милред и вовсе предпочитала не говорить. Лишь ее семья и высшие аристократы знали правду. Хотя, может, когда-нибудь она и решится раскрыть эту тайну самым близким друзьям? Но для этого этих самых друзей стоило найти.

— Прости, — выдохнула Табита.  — А… тебе?

Последнее слово прозвучало так тихо и неуверенно, будто девушка еще не осознала, что ей только что дали разрешение обращаться к дочери графа как к равной.

— Скоро будет восемнадцать, — с радостью в голосе отозвалась Милред. — Мы с тобой ровесницы.

Табита только кивнула.

А леди ван Темпф с грустью отметила, как по-разному к ним относилась жизнь. И пусть она не знала истории Табиты, невооруженным взглядом было видно, как трудно ей было все эти годы.

— Ваша милость, прошу сюда, — стражник заботливо отступил, открывая для процессии тяжелую черную дверь без каких-либо опознавательных знаков.

Был ли это главный вход в академию, Милред не знала. Но это пока. Потом она изучит каждый уголок академии. Обязательно!

— Вот видишь, скоро уже придем, — обрадовалась девушка, обращаясь к Табите. — А там и экзамены сдадим. Ты на кого хочешь обучиться?

— Я… я не знаю, — сбивчиво ответила новая знакомая и, кажется, даже покраснела.

— Не знаешь? — удивилась Милред, опять остановившись.

Она только краем глаза успела отметить, что шагнули они пусть в освещенный и широкий, но все же коридор. А значит, в здание их провели не через главный ход. Леди ван Темпф даже догадывалась о причине такого действия, но совершенно не оскорбилась. Это было понятно, как ясный день, что дорогой принцев и приглашенных ректором студентов их не поведут.

— Я ничего не знаю о магии, — легко призналась Табита. — Надеюсь, что в академии мне с этим помогут.

— Совсем-совсем ничего?

— Да.

Милред только мысленно удивилась тому, как вообще можно ничего не знать. Но упрекать новую знакомую не хотела. Та ей понравилась. И у леди ван Темпф появилось жуткое желание помочь.

— Ох, милая, смотри, — радостно начала она, взмахнув руками и, кажется, не заметив, что все вокруг ее ждут, — в этой академии ты можешь стать чародейкой или ведьмой.

Она даже не допускала в тот момент мысли, что у девушки может вообще не хватить силы дара на поступление.

— А в чем разница? — заинтересовалась Табита.

— Изучают разные предметы, — объяснила она. — Чародеи в будущем могут стать целителями, храмовниками, исследователями магии, артефакторами, конечно же, боевыми магами…

Она запнулась, силясь вспомнить, не пропустила ли какую-то из специальностей. А потом махнула рукой — общую картину она нарисовала, краски можно добавить чуть позже.

— Факультет ведьмовства может сделать тебя алхимиком, артефактором, призывателем, рассеивателем…

— Ты дважды назвала артефакторов, — с сомнением протянула Табита Ваерс.

— Это пересекающиеся специальности, — с готовностью объяснила графская дочь. — Боевым магом тоже можно стать после факультета ведьмовства. Тут главный вопрос в том, чего бы тебе больше хотелось.

Она могла бы углубиться в описание различных специальностей, так как уже много успела прочитать и узнать из других источников. Но стоило Милред только задуматься об этом, как она сама задыхалась от того величия, что их обеих ждало в будущем. Она терялась и не знала, с чего начать.

— Где больше платят?

Вопрос Табиты поставил Милред в тупик. Даже обезоружил.

Леди ван Темпф могла рассказать о приключениях, интересных случаях, но никак не о том, где можно получить больше золота. Об этом девушка даже не задумывалась.

— Артефакторам хорошо платят, — подал голос один из стражников, прислушивающийся к разговору. — И лекарям.

— Это чародейский, верно? — уточнила Табита. И, получив утвердительный кивок, довольно улыбнулась.

Милред поняла, что новая знакомая приняла решение. И ей стало немного грустно. Сама Милред уже подала заявку на поступление на другой факультет. А это значило, что вместе им уже не учиться.

— Артефактором можно стать, и обучаясь на факультете ведьмовства, — предприняла она слабую попытку.

— Но если я поступлю на чародейский, то смогу выбрать и целительский, — заметила Табита.

Леди ван Темпф кивнула, хотя и не смирилась с тем, что придется расстаться с новой знакомой.

— Ваша милость, нам нужно поторопиться, — напомнил о себе слуга.

Милред вздрогнула, огладила руками оборки темного дорожного платья, которое казалось ей слишком тяжелым и мрачным, а потом кивнула.

Процессия возобновила свой путь. Табита не отставала. Вряд ли она представляла, насколько сложными могут оказаться экзамены. Милред уже сдала половину и понимала, что без чужой помощи обычной девчонке поступить будет очень непросто.

Сложив пальцы в несложный жест, леди ван Темпф прошептала короткое заклинание. Легкое. Она изучила его еще два года назад, и оно всегда срабатывало.

Чары можно было бы отнести к проклятиям. Но они усиливали врожденную удачу. Всего на несколько часов. Этого должно было хватить Табите, чтобы поступить.

Зачем она это тогда сделала? Милред не смогла бы ответить. Ей просто так захотелось. Леди вин Темпф хотела нести свет и радость в этот мир. Так почему бы не начать с ближнего?

Когда чары коснулись Табиты, девушка вздрогнула. Дернулась и обернулась. Она будто почувствовала прикосновение чужой магии. Хотя это было просто невозможно!

Только сильные и умелые маги могут ощущать прикосновение посторонних чар. И то не всегда. Исследователи магии уже многие годы бьются над тем, чтобы чары стали заметны для всех. Но пока безрезультатно.

Об этом Милред тоже читала. И потому сильно удивилась реакции новой знакомой.

Но вскоре позабыла об этом, потому что стражник остановился у одной из дверей на третьем этаже. Осмотреться Милред не успела, так сильно ей хотелось оказаться в одной из академических аудиторий и ощутить вкус учебы вне стен дома.

Она прошла первой, за ней проследовали слуги, а потом и Табита.

Помещение, в котором они все оказались, было огромным. Высокие потолки терялись во мраке, даже магические светильники были не в силах его рассеять. Напротив входа возвышался большой дубовый стол, за ним на всю стену висела огромная черная доска, подсвеченная несколькими оранжевыми кристаллами по периметру, вживленными прямо в нее. Такая, если упадет, придавит так, что ни один силач не сможет выбраться из ловушки.

А напротив кафедры лестницей вверх уходили светлые столы. Самые ближние стояли на уровне преподавательского стола. И чем дальше — тем выше начиналась столешница. У Милред от этого зрелища голова закружилась. Она так глубоко вдохнула от восхищения, что даже черные мушки перед глазами заплясали.

И эта аудитория была совершенно пустой, если не считать невысокого преподавателя в темной мантии у стола. Мужчина в годах с короткой светлой бородой выжидал и не выказывал удивления тем фактом, что вместо одной будущей студентки, пришли две.

— Добрый день, — первой заговорила Милред, силой воли отрывая взгляд от стен, украшенных картинами. Она пообещала себе, что потом все-все рассмотрит. А сейчас есть дела поважнее. — Мое имя Милред ван Темпф.

— Добро пожаловать в стены академии Грискор леди ван Темпф, — отозвался мужчина, мазнув по Табите рассеянным взглядом. — Мы получили ваши ответы. Осталась только практическая проверка дара. Вы готовы?

— Да, — радостно отозвалась она и тут же осеклась. — Как я могу к вам обращаться?

— Младший преподаватель Тонотан.

— Младший преподаватель Тонотан, — повторила девушка, а потом легко улыбнулась. — Я бы хотела попросить вас принять экзамены у моей подруги. Табиты Ваерс.

При звучании своего имени новая знакомая удивленно обернулась.

А Милред продолжила, зная, что с такой улыбкой ей попросту невозможно отказать:

— У меня осталось всего два практических экзамена, я могу и подождать.

— Для поступления в академию вашей подруге вначале нужно будет заполнить несколько бланков, — спокойно пояснил младший преподаватель. — Это займет время, которого вам хватит, чтобы ответить.

Звучало разумно. Но леди ван Темпф буквально чувствовала, что если сейчас не надавит, то ее новая знакомая ни за что не поступит в академию Грискор. Ее могут выставить за двери, обозвать оборванкой…

Именно такой сейчас все должны были видеть Табиту. Все. Но только не Милред.

— Мой слуга заполнит необходимые бланки, пока Табита будет сдавать практическую часть.

Девушка, о которой сейчас шел разговор, попыталась обратиться к Милред. Но та лишь качнула головой и вновь расплылась в той улыбке, которую еще никому не удалось одолеть.

В этот раз тоже. Потому что спустя несколько минут слуга принял из рук Табиты ее аттестат об окончании средней школы и направился заполнять бланки. Общая информация у него была: имя, возраст, образование и название факультета, на который желала поступить новая знакомая его госпожи. Остальное по велению Милред ван Темпф он оставил незаполненным.

А Табита подошла к младшему преподавателю. Если ей и было страшно, дочь графа этого не видела.

— Какой факультет? — сухо поинтересовался мужчина, одарив Табиту именно таким взглядом, какого и ожидала Милред.

Девушку бы точно выставили за дверь, если бы не она. И та щепотка удачи, которая упала на плечи новой знакомой с легким проклятием.

— Чародейства, — спокойно отозвала Табита. Она будто не замечала того презрения и высокомерия, которые видела графская дочь в глазах преподавателя. — Специальность нужно сейчас выбрать?

Младший преподаватель тихо фыркнул и качнул головой:

— Нет. Для начала нужно понять, годится ли твой дар для поступления. А после проверить, подходит ли он для выбранного факультета.

Она просто кивнула и замерла. Преподаватель напротив тоже стоял истуканом. Буквально несколько мгновений, а потом раздраженно проговорил.

— Ты начнешь колдовать?

— Сейчас? — Табита удивленно вскинула брови. — Я думала, что этому меня тут обучат.

— Совершенно никаких знаний в магии? — противно усмехнулся младший преподаватель Тонотан, будто уже принял решение отказать этой девушке.

— Нет. Но дар есть, — пожала плечами Табита. — Я слышала, что можно как-то измерить его силу. Почему не начать с этого?

В это мгновение Милред ею восхитилась. Табита не смутилась и не стушевалась. Она будто специально игнорировала все нелицеприятные действия и слова преподавателя. И говорила с ним на равных.

С Милред не стала. А вот  с ним…

— Верно, такой способ есть, — процедил сквозь зубы колдун, бросив в сторону графской дочери короткий взгляд. В нем так и читался вопрос, какого демона она притащила с собой эту наглую девчонку.

Через некоторое время, ушедшее у младшего преподавателя Тонотана на поиск нужного артефакта в ящике стола, Табита дождалась возможности проверить дар.

Ей протянули небольшое черное блюдце из плотного матового материала. И тонкий черный кинжал с деревянной ручкой.

— Кровь на артефакт, — распорядился младший мастер, явно надеясь на то, что силы у Табиты не окажется.

Милред же, наоборот, затаила дыхание, ожидая подтверждения своей догадки. Интуиция ведь не могла ошибиться. Табита должна оказаться с сильным даром. Она должна поступить.

Леди ван Темпф думала, что сейчас девушка скривится, когда придется сделать порез. Но Табита даже бровью не повела, полоснула себя кинжалом по ладони и сжала кулак. Темно-красная капля медленно начала увеличиваться в размерах, покачиваться и ловить солнечные лучи, проникающие в помещение через большие окна. А потом сорвалась вниз и разбилась о поверхность блюдца.

Милред, кажется, забыла, как дышать. Она еще не видела этот ритуал вживую. Только слышала о нем. И читала.

Из книг она знала, что если артефакт останется черным, то у человека или нет силы, или она так слаба, что нет смысла возиться с обучением. Если кайма окрасится в цвет крови, перед ними маг, которого можно обучать. Если алым окажется большая часть артефакта, то человек, пожертвовавший кровь, силен. Таким магам открыты почти все двери.

Милред лишь несколько раз встречала упоминание о случаях, когда артефакт становился алым полностью. И все маги, о которых рассказывалось при этом, становились великими людьми. Архичародеями и архиведьмаками.

Она вспомнила, что последним, о ком читала, был Ифран Безумный. Властитель построенной на крови империи Бамфан.

Блюдце в руках Табиты вспыхнуло. В аудитории повисла могильная тишина.

Артефакт в руках нищенки окрасился в красный. Без единого черного пятна.

3. Гвин Умильтен

— Так это ты привела ее в академию? — хмыкнула Гвин, выслушав рассказ подруги. Вино уже давно закончилось, и это нервировало девушку.

— Да, — грустно вздохнула Милред. — И это я виновата в том, что она… она…

Дочь графа всхлипнула и отвернулась. А Гвин, не задумываясь, отвесила ей легкий, но довольно звонкий подзатыльник.

«Чтобы все мозги на место встали», — как говаривал отец Гвин, когда удостаивал дочь подобного «наказания».

Гвин же никогда не обижалась на эту меру воспитания. Она даже иногда специально создавала проблемы, чтобы послушать грозный голос Лорда Севера и впитать ту мудрость, что тот излучал.

— Ой! — воскликнула Милред, вскидывая руку к голове. — Ты меня ударила?

— Мозги на место поставила. Ты не виновата в случившемся. Это было решение Табиты. Слабое и глупое. Но ее, — спокойно отозвалась Гвин, а потом указала на кровать. — А теперь иди спать.

— Но, Гви-и-ин, — попыталась было о чем-то заговорить дочь графа. Но та, которую в родном клане прозвали Валькирией, даже слушать ничего не захотела.

— Спать! — рыкнула девушка, теряя терпение.

Милред насуплено шмыгнула носом и поплелась менять форму академии на ночную сорочку. Пока переодевалась, ворчала себе что-то под нос, а потом прошептала, уже забираясь в постель:

— Я думала, что она сильная.

— Она и была сильной, — грустно хмыкнула Валькирия, так и не повернувшись лицом к Милред. — Как минимум у нее был сильный магический дар.

Гвин Умильтен впервые услышала о том, что артефакт от крови Табиты Ваерс окрасился в алый полностью. А ведь слухи о таких вещах обычно распространялись довольно быстро.

Но обижаться на подруг не видела смысла.

Гвин Умильтен прекрасно понимала, что у всех есть свои секреты. Грустно было только узнавать о них не в дружеской беседе, а после смерти обладателя тайны.

Она тихо сидела за единственным письменным столом, разбирая сумку со стрелами, прислушивалась к дыханию Милред и незаметно даже для самой себя покусывала губы. Руки работали без участия головы. Самостоятельно находили разломы и трещины в древке стрел, применяли несложные заклинания починки, зачаровывали их на бронебойность и скорость. Это ее успокаивало. Давало какую-то уверенность, что все можно починить. Все можно исправить.

Гвин всегда занималась своим небольшим арсеналом оружия, когда нужно было собраться с мыслями. Когда требовалось найти решение.

И только когда дыхание Милред ван Темпф сменилось с обиженного и громкого на спокойное и размеренное, Гвин отложила стрелу со странным тонким острием в сторону. Осторожно обернулась и посмотрела на подругу.

«Сестренка, ты тоже должна быть сильной», — пронеслось в голове у девушки.

Да, именно так она воспринимала шумную и взбалмошную Милред. Как младшую сестру, которой у Гвин Умильтен никогда не было.

Пусть Милред часто раздражала, подталкивала к грубостям и резким словам, в глубине души Гвин любила ее. Как и Табита.

Валькирия грустно усмехнулась, вспоминая последнюю перепалку Табиты и Милред. Кажется, в тот вечер Милред хотела запросить разрешение у ректората отправиться на выходных в ближайший город и сходить на концерт любимой группы бардов. Как же она называлась?..

«Проклятые неизвестностью»? Да! Точно!

Табита тоже любила эту группу, но в этот раз напрочь отказалась пойти. У нее были проблемы с учебой. И все выходные она собиралась посвятить книгам.

Ох, в тот вечер от споров и доводов дрожали стены. А Гвин наблюдала за всем происходящим отстраненно, с долей безразличия, лишь иногда посмеивалась и подкалывала обеих, когда кто-то начинал перегибать палку.

Но даже тогда они оставались подругами.

И именно потому Гвин не понимала, почему никто из них не заметил предпосылок к случившемуся. Да, в последнее время Табита стала скрытной и мало разговаривала. Но они с Милред, посовещавшись, решили, что это из-за проблем с учебой. И уж никак не связано с ним.

Ведь Таби пережила это.

А тут такой удар.

Гвин посмотрела на пол, где, по словам Милред, та нашла тело. И сжала руки в кулаки. Резко и до боли.

«Слабость — первый шаг к смерти», — так любил говорить ее отец. И эта поговорка засела в сердце Гвин острой иглой. Девушка повторяла ее каждый раз, когда собиралась отступить или прогнуться под обстоятельства.

Гвин видела слабость в других, это было талантом Валькирии, привитым отцом.

Гвин видела, как Милред сложно в академии из-за издевок и шуток однокурсников. Видела, как мучается Табита из-за случившегося.

Но слабости в них она не видела никогда.

Может, потому они и были ее подругами…

Гвин допускала такую мысль. И потому сейчас была так сильно сосредоточена на том, что с этим самоубийством что-то не так. Табита бы не стала пить яд. Это уж точно. А значит…

Валькирия бросила взгляд в сторону окна, за которым началась вьюга, и медленно поднялась на ноги. Стул тихонечко скрипнул, но этот звук не разбудил Милред. Дочь графа обнимала во сне подушку и тихо посапывала.

Гвин простояла на месте еще несколько ударов сердца, чтобы удостовериться в том, что бодрствует сейчас только она. А потом шагнула к шкафу, обхватила тонкими пальцами металлическую ручку, открыла створку и начала одеваться. Порылась в тряпках, которые когда-то были ее тренировочными костюмами, и нащупала то, что искала.

В руках Гвин оказался короткий меч в кожаных ножнах, украшенных россыпью янтаря.

Она погладила пальцами рукоять оружия, которому сама дала имя, приладила его к поясу и довольно усмехнулась.

Со всем этим что-то не так. И разобраться Гвин Умильтен с этим сможет только, если наведается в подвалы. Тогда-то она точно найдет ответы и поймет, что произошло на самом деле.

Воспрянув духом, она уже собиралась закрыть шкаф и шагнуть к выходу из комнаты, но зацепилась взглядом за один предмет, лежащий на нижней полке. Сердце Валькирии болезненно сжалось. Ровно так же, как сжались ее пальцы на рукояти клинка.

На нижней полке лежала разорванная книга. Табита ее сохранила. И как Гвин ее раньше не замечала? А ведь именно из-за нее она заговорила с Табитой. В то утро…

***

В то утро в академии чародейства и ведьмовства Грискор начался новый учебный год. Гвин Умильтен прибыла на место раньше остальных, и за выдавшиеся свободные дни успела посетить торговый квартал в ближайшем городе, написать отцу письмо и даже найти площадку для тренировок. А после взять разрешение в деканате на ее посещение в любое время.

На первую совмещенную лекцию она шла налегке. Ни книг, ни тетрадей у нее с собой не было. Валькирия была уверена, что самое важное она сможет запомнить. А что не запомнит — было не таким уж и важным.

Девушка не собиралась работать на оценки и похвалы. Это ей было совершенно ни к чему. Если это, конечно, не похвала отца, которую за семнадцать лет ей доводилось слышать всего пару раз.

 Лорд Севера еще так тяжело вздохнул перед ее отъездом и посетовал на то, что не выйдет из Гвин воина, что ей аж тошно от самой себя стало.

Девушка не впервые слышала эти слова, а еще чаще замечала отблески боли в его глазах. После потери любимой супруги отцу пришлось одному растить сопливую девчонку. Не сына, воина и защитника. А девочку!

Потому Гвин и заинтересовалась оружием, охотой да азартными играми. Постепенно она понимала все больше, обучалась тонкостям и осваивала новые приемы во всех этих направлениях. Когда она впервые вышла один на один против отца с тренировочным мечом в руке, Гвин было двенадцать.

У нее не было ни единого шанса против Лорда Севера. Так она думала, пока не отразила два первых удара. А из-под третьего ловко ушла кувырком.

Тогда адреналин и азарт ударили ей в голову. Гвин даже смогла провести одну атаку. Безрезультатную, но все же атаку. А потом пропустила тычок в ребра навершием меча и отлетела к дереву. Подскочила и опять напала, подбадривая себя яростным криком.

Мечи скрестились, затрещали. Ее опять отбросило. И она опять поднялась. Лорд Севера за все это время не сделал ни шагу, напоминая дочери огромный священный дуб.

Гвин присела, уклоняясь от отцовского меча. И ударила снизу. Тогда-то ее оружие и вылетело из резко ослабевшей руки. Девчонка упала на спину и застонала, перед глазами заплясали темные пятна, но она вновь попыталась встать.

— Валькирия! — воскликнул тогда отец, с размаху вогнав свой меч в утоптанную землю. — Моя дочь — настоящая валькирия!

Гвин слабо улыбнулась, обезоруженная поражением. Если в начале поединка она не верила, что может победить, то в процессе появилась слабая надежда. И ее так легко сломали.

— Поднимайся! — приказал отец, подавая дочери руку.

Гвин прожгла ее коротким взглядом и ловко вскочила на ноги сама. В ребрах что-то хрустнуло, бок прострелило острой болью. Девчонка согнулась пополам и скрипнула зубами.

Но не проронила ни единого звука.

После лекари нашли у нее перелом двух ребер. Но на ноги поставили быстро. И каково же было удивление Гвин, когда отец предложил ей сразиться еще раз.

— Ты хочешь провести еще одну тренировку? — удивилась тогда девчонка. — Это что, какая-то проверка?

— Валькирии слабеют без сражений, — с усмешкой, утопающей в густых усах, заметил Лорд Севера. — Никаких проверок, Гвин. Ты рождена с сердцем воина. Ты прошла свое испытание.

Девочка сглотнула вязкую слюну и чуть было не прослезилась. Отец ее только что похвалил. Похвалил!

С того случая они все больше времени проводили вместе. Ездили на охоту только вдвоем, отдыхали у корней священного дуба и много разговаривали. Лорд Севера рассказывал о битвах, в которых побывал, о монстрах, которых победил, и о людях, которые того были достойны. Но никогда он не брал с собой дочь на войны, куда уходил на недели, а то и на месяцы.

Все опять резко изменилось, когда ей почти исполнилось шестнадцать. У Валькирии пробудился магический дар. Она долго не знала, как сообщить об этом отцу. Даже боялась увидеть отблеск той самой боли в его глазах. Все эти годы Лорду Севера приходилось в одиночку растить дочь. А та еще и не воином пришла в этот мир, а магом.

Но, несмотря на все страхи, Гвин получила разрешение от отца. И даже обучилась некоторым вещам у знакомого ему чародея. Лорд Севера сам помогал ей собираться в академию. А на прощание чуть ли не в первый раз в жизни обнял, крепко хлопнул по спине и с присущим его голосу рычанием проговорил:

— Давай, Валькирия, покажи, на что ты на самом деле способна. Выдерни им там всем кишки через горло!

Гвин тогда рассмеялась и пообещала, что так будет со всеми, кто посмеет на нее косо посмотреть.

И это обещание она собиралась выполнить. И вместе с тем стать боевым магом. Выбрав факультет ведьмовства, она была уверена, что сможет стать еще сильнее. И тогда отец будет горд. Пусть она и родилась девчонкой, пусть и оказалась с магическим даром, но, как сказал Лорд Севера, у нее сердце воина.

С решительностью в этом самом сердце девушка шла на свою первую лекцию. И была готова последовать совету отца, если кто-то решит косо посмотреть на ее наряд или прическу.

В этой части империи девушки редко позволяли себе коротко остригать волосы. Потому парочка любопытных взглядов уже остановилась на Валькирии, пока та искала указанную в расписании аудиторию. Следующий недовольный взгляд девушка поймала от преподавателя, ведь студентка проигнорировала форму академии.

В свой первый день Гвин оделась привычно: темно-зеленые штаны, серая рубаха со шнуровкой на груди и темно-зеленый жилет с утяжками в виде коричневых нитей на боках. Вместо туфелек, которые тут красовались на ногах почти всех девушек, Гвин натянула короткие сапоги. Их сшили специально для нее и зачаровали так, что девушка попросту влюбилась в обувку.

В теплое время года они никак не мешали, даже больше — делали шаги тише в несколько раз. Да и ноги чувствовали себя комфортно. А вот в холода они были самым лучшим другом для воина. В них можно было как с легкостью передвигаться по льду, так и не замерзнуть в огромном сугробе.

Да, именно в таком виде Гвин Умильтен заявилась на свою первую лекцию по основам магических искусств в аудиторию, где почти все студенты прикупили себе новую форму.

— Начнем, — голос преподавателя заставил Гвин поторопиться и занять ближайшее свободное место. Справа от нее оказалась стена, а слева — девчонка в простом сером платье.

«Интересно, а она в случае чего сможет им кишки через горло выдернуть?» — с усмешкой подумала Гвин, бросив на соседку короткий взгляд.

Бледная такая, каштановые волосы с легким медным отливом. И, что самое интересное, они, как и у Гвин, оказались довольно коротко острижены.

Судя по всему, обрезала их девушка несколько месяцев назад. И сделал это настолько неаккуратно, что некоторые пряди были чуть ли не в два раза длиннее остальных. Или они могли успеть вырасти быстрее других?

Гвин отмахнулась от этого и сосредоточилась на занятии.

Она внимательно слушала о том, насколько важно правильно рассчитывать силы в магии, насколько обязательно знать слова и жесты для произнесения заклинаний и о чем стоит беспокоиться в первую очередь, когда что-то пошло не по плану.

Первую часть занятия первокурсникам с обоих факультетов, собранным в одной большой аудитории, рассказывали о том, что им предстоит научиться слышать свой дар.

На словах все было просто. Даже очень. Но Гвин, которая открыла в себе магию не так давно, пока даже не представляла, как проводить тренировки с этим новым, неизвестным ей оружием. Да, она знала некоторые чары, но зазубривала их, а не понимала.

Позже студентам постарались вбить в головы, что важнее всего безопасность. Никакой магии без разрешения деканата или ректората без надзора преподавателей. Нарушителей этого правила могли даже исключить.

Вторая половина лекции оказалась более полезной. Преподаватель рассказал о том, какими именно методами и упражнениями можно развить чувствительность к своему дару.

— Вы должны понять, — произнес он после громкого звона колокола, разнесшегося над академией Грискор. В то мгновение Гвин почему-то подумала, что такой шум может стать отличным поводом для схода лавины с гор, — магия — это не что-то инородное и разумное. Нет! Магия — это лишь инструмент, использование которого вы в силах освоить. Надо только немного упорства и послушания. На этом все. Занятие окончено. Подробнее о практиках, о которых я говорил, вы сможете прочитать в трактате «Маг и его сущность». Книгу можно взять в библиотеке.

— Можешь взять, — голос раздался слева.

Гвин лишь скосила взгляд и наткнулась на ту странную девчонку. Она протянула Валькирии потрепанный томик в синей обложке. На котором золотыми вензелями значилось: «Маг и его сущность».

— Мне не надо. Я все запомнила, — слишком грубо отозвалась Гвин. Но девчонка не смутилась.

— Там намного больше информации, чем на лекции дали. Пригодится. Я уже все прочитала.

— Я же сказала, мне не надо, — сухо отозвалась дочь Лорда Севера, поднимаясь на ноги.

От одного взгляда на книгу у нее по коже пробежали мурашки. Практически бесстрашная Валькирия испытывала ужас, стоило ей только подумать о чтении.

— Как знаешь, — пожала плечами девчонка, тоже вставая. — Я хотела помочь.

— Мне помощь не нужна, — рыкнула Гвин.

Эта бледная начинала ее раздражать.

— Оно и видно, — фыркнула та.

— Как твое имя? — вопрос прозвучал с вызовом.

Но студентка в сером платье этого или не поняла или  сделала вид, что не поняла.

— Табита Ваерс, — отозвалась она, окинув холодным взглядом Валькирию.

— Запомни, Табита Ваерс, — процедила сквозь зубы девушка. — Мое имя Гвин Умильтен. И мне не нужна помощь.

Припечатав, она развернулась и поспешила покинуть аудиторию. Спиной почувствовала тяжелый взгляд Табиты и даже усмехнулась. Пусть та и хотела помочь, но для Гвин это было оскорблением. Она запомнила обидчицу. И решила, что, если та еще раз влезет без спроса со своей никому не нужной помощью, Валькирия точно воспользуется советом отца.

В этом она была уверена до обеда.

Столовая академии Грискор оказалась большим одноэтажным зданием, стоящим недалеко от огромного общежития с несколькими башнями.

«Там должны жить детки королей», — подумала Гвин, в первый раз увидев эти башни с тонкими витражными окнами и горгульями, поддерживающими крыши по обе стороны от этих самых окон.

В шумную и светлую столовую Гвин вошла широким уверенным шагом. Изнутри помещение выглядело так, как и представляла девушка: множество тяжелых столов с лавками и огромная стойка с кучей наполненных едой тарелок. Можно было свободно подойти к ней и выбрать то, что хочется съесть.

За этой стойкой время от времени мелькали люди в темных одеждах. Они забирали пустую посуду, расставляли только что приготовленную еду и стирали грязь со столешниц.

Гвин зацепилась взглядом за одну из тарелок, которую только что вынесли. Это был бы идеальный обед для нее: огромный кусок мяса, несколько ложек каши и горсть овощей. Самое то, что требовалось организму воина, собирающегося на тренировку.

Но стоило Гвин подойти ближе и протянуть руку, как по кисти прилетел ощутимый шлепок, а сзади раздался гогот.

Рядом с Валькирией оказался высокий парень. Судя по всему, старше ее самой на несколько лет.

Старшекурсник скривился и подхватил тарелку, которая уже мысленно принадлежала Гвин Умильтен.

— В следующий раз сломаю руку, — с рычащими нотками в голосе предупредила она.

— Это ты мне? — хмыкнул парень, окинув презрительным взглядом девушку. — Ты вообще знаешь, кто я, новенькая?

— Не мне тебе надпись на надгробии бить, — огрызнулась она, чувствуя, как атмосфера накаляется. — Мне начхать, кто тебя на этот свет выплюнул.

Отец всегда говорил Гвин, что, если конфликт попахивает скорой дракой, надо бить первой. Эффект неожиданности даст преимущество против врага. Особенно, если он не один.

А этот зазнайка был далеко не один. За спиной Гвин стояли еще пятеро парней, которые с удовольствием наблюдали за «издевками над первокурсницей».

«Выдерну кишки через горло», — успела подумать Гвин, когда ее кулак врезался в скулу парня.

Тарелка вылетел из его рук и с громких звоном разлетелась на осколки. Пол под их ногами усеяли овощи и каша. Мясо отлетело под ближайший стол, навсегда утратив шанс быть съеденным.

— Ах ты, маленькая дрянь, — прошипел сквозь зубы старшекурсник, прижимая руку к лицу. Он так сильно съежился от одного удара, что Гвин даже немного расслабилась.

И очень зря.

К нападению в спину она была готова и успела увернуться от чего-то кулака. Но чего она не ожидала, так это того, что, помимо кулаков, в ход пойдет магия.

Заклинание ударило ее в грудь. Старшекурсник все еще прижимал правую руку к лицу. Но ему хватило левой, чтобы создать нечто такое, что разрядом молнии ударило Валькирию, буквально ее обездвижив.

И такая паника охватила Гвин...

Она знала, что сейчас последует удар, но никак не могла защититься.

«Магия — это лишь инструмент», — пронеслись у нее в голове слова преподавателя.

А потом рядом просвистел кулак и ударил гордую дочь Лорда Севера точненько в солнечное сплетение. Гвин хватанула ртом воздух, стараясь задержать его в легких.

И знала, что в нее летит следующий удар.

Она напряглась, ожидая его. Это единственное, что сейчас могла сделать девушка. Против магии она была бессильна. Настолько бессильна, что ее это до безумия разозлило.

Подумать только, какие-то чары вмиг смогли ее остановить!

— Прочь! — рявкнули рядом таким голосом, что Гвин даже на мгновение зауважала вмешавшегося.

— Это еще что за сопля? — со смехом уточнил обиженный старшекурсник. О да, его голос Гвин уже могла отличить от других.

— Стража уже в пути, — процедила вмешавшаяся. — Уже деканат будет разбираться в том, кто учинил драку.

— Ты посмотри, она меня еще учить будет!

Гвин не видела, что произошло. Ее скрутило так, что она и вдохнуть могла с трудом. Это была заслуга то ли чьей-то тяжелой руки, то ли магии…

Но она услышала треск заклинания. На пол что-то хлопнулось. И Гвин удивленно округлила глаза.

У ее ног лежала разорванная от сильного удара книга в синей обложке. Золотые вензеля практически стерлись с нее. Но можно было угадать, что там написано.

 «Маг и его сущность».

— Что тут происходит?!

В столовой уже давно царила тишина. Все, должно быть, наблюдали за внезапным конфликтом. Но Валькирия это поняла только сейчас. Когда в полнейшей тишине раздался громкий мужской голос.

Это была та самая стража, о которой сообщила вмешавшаяся Табита.

Чары с Гвин сняли. Парня, который их наложил, устыдили взглядом. А когда увидели расползающийся на его лице синяк, обратили внимание уже на девушку.

Приглашение в деканат было для обоих. Правда, на разные факультеты. И Гвин не могла решить, плохо это или хорошо.

Когда же стража ушла, старшекурсник со своими друзьями растворился в толпе, а в столовой опять поднялся гул.

И только Табита осталась стоять рядом с Гвин, тяжело дыша.

— Я помню, что ты сказала, — произнесла она раньше, чем дочь Лорда Севера успела открыть рот. — Но отказываться от помощи — это слабость, Гвин Умильтен. А ты не похожа на слабачку.

Эти слова стеганули Валькирию не хуже хлыста. Разве что свиста в ушах не было.

«Слабость — первый шаг к смерти», — вспомнила она слова отца. И рассмеялась.

Громко и звонко. Но этот звук все равно потонул в шуме столовой.

Табита с сомнением покосилась на веселящуюся первокурсницу и изогнула тонкую темную бровь.

— Согласна, — признала свою ошибку Гвин. И это оказалось намного проще, чем она могла предположить. — Так что, пообедаем?

Табита только пожала плечами и, не глядя, взяла одну из тарелок. Вроде бы с супом. Но Гвин не стала бы утверждать.

— Сказать, где тут лекарь? — уточнила новая знакомая.

— Нет, со мной все в порядке, — хмыкнула Гвин, наклонилась и подхватила книгу. А потом протянула ее хозяйке. — Спасибо, конечно, Табита Ваерс. Но это мне все равно не нужно.

Тут уже расхохоталась Табита, забирая пострадавшую в потасовке книгу. Она забросила ее в небольшой мешок, висящий на плече, и жестом указала на пустой стол.

С этим Гвин спорить не собиралась. Захватила и для себя тарелку. А потом направилась с новой знакомой к свободному месту, чтобы разделить обед.

 4. Табита Ваерс

— Аккуратнее! — возмутился один из стражников.

Табита не видела тех, кто тащил носилки с ее телом, но прекрасно слышала их прерывистое дыхание и сказанные слова.

В этот раз ее так сильно качнуло в сторону, что она инстинктивно хотела вскинуть руку и защититься при падении. Не ощутила своего тела и на мгновение до ужаса испугалась.

Все это заняло какой-то миг. Пока она не отвесила себе мысленный подзатыльник и не напомнила, что вообще-то не прохлаждается тут.

— Ступеньки скользкие, — обиженно отозвался второй немного гнусавый голос. Похоже, его обладатель успел простудиться в самом конце зимы.

Неудачник.

— Давай передохнем, — предложил первый голос, который Табита назвала бы скорее мелодичным и приятным. — Шутка ли, с шестого этажа труп нести.

Табиту опять качнуло, а потом в спину ударило земной твердью, хрустнул снег. Похоже, ее бесцеремонно швырнули вместе с носилками на землю. Нет, ну а что, она-то уже ничего особо чувствовать не должна.

— Уф! — выдохнул один из стражников и, кажется, прохрустел спиной. — Когда уже в это общежитие подъемник установят? Который год обещают!

— Тебе-то что? — пробормотал гнусавый. — Ты тут не живешь.

— Не живу, но в последнее время слишком много смертей среди студентов. А мне приказано их в подвалы таскать, — подтвердил тот, охнув. Наверное, выпрямился. По крайней мере, так решила Табита Ваерс, которая, несмотря на уверенность стражи, холод все же чувствовала.

Он мерзкими ледяными щупальцами касался пальцев на ногах и спокойно пробивался сквозь тонкие относительно теплые тапочки на плоской подошве. А потом уже дотянулся и до носа, поселившись на нем концентрированной ледяной аурой.

Следующими должны были стать пальцы на руках. Еще немного — и простуды будет не избежать.

Табита не собиралась болеть после этой инсценировки. Но кто там будет слушать ту, что притворяется трупом?

— Хорошая погода, — задумчиво протянул тот стражник, у которого был более приятный голос. Хотя и ему сейчас Табита желала отморозить все самое ценное.

— Да чем же хороша? — опять возмутился противный. — Метет так, что и дракона перед носом не увидишь.

— Зато небо какое чистое. При такой-то метели, — так же вдохновенно продолжил первый. — Когда ты последний раз такое видел?

— Тебе лишь бы парком любоваться! Идем уже! Я замерз так, что скоро сопли в сосульки превратятся!

«Попробуй высморкаться», — подумала Табита, сетуя на то, что сейчас вообще никак не может влиять на ситуацию.

Действие «яда» должно было перейти в следующую фазу уже слишком скоро. И Табите совершенно не хотелось, чтобы свидетелями ее возвращения к жизни стали двое стражников.

Не сказать, что ей было слишком уж их жалко, после такого-то обращения с телом студентки, но все же оживать она собиралась при других обстоятельствах.

— Никогда не понимал, что вот там за статуя? — прогнусавил второй, шумно высморкавшись. То ли услышал мысли Табиты, то ли дошел до столь важного решения сам.

— Памятник первому ректору академии Беосу Олту, — отозвался тот, что поприятнее, наклоняясь над девушкой. — Говорят, мудрый был мужик. Столько артефактов новых изобрел.

Табита, если бы могла, сделал бы замечание и сказала, что не создавал он никаких артефактов. Он был зельеваром и интриганом, но об этом… Об этом она узнала не из книг. Хотя и много их прочитала за последние полгода.

Но правду о первом ректоре академии Грискор ей рассказал другой человек. Человек, о котором… О котором можно было рассказать очень много. Но Табита сейчас была способна только молчать. И вспоминать их первую встречу.

***

В тот день осень еще была теплой. С начала обучения в академии Грискор прошла всего неделя. За эти семь дней уже многое успело устаканиться, студенты заняли те места, которые собирались удерживать последующие пять лет. По крайней мере, большинство надеялись именно на это.

Первокурсников заселили в общежития, познакомили с преподавательским составом, провели первые вводные занятия и выдали огромный список литературы для изучения в свободное время.

Табита в тот день шла из библиотеки, придерживая высокую стопку книг. Она собиралась стать лучшей на потоке. Злость на родителей не утихла, нет, она стала только сильнее. Раскрывалась за спиной огненными крыльями и толкала вперед.

«Я им еще докажу, — думала она каждый день, просыпаясь вместе с восходом солнца. — Отец извинится. Они поймут, как были не правы».

Табита Ваерс перестала вспоминать о том, что родные люди ненавидели магию еще до ее рождения. Ведь теперь она была частью этой магии. А значит, они ненавидели ее.

Их родную дочь!

Это не укладывалось в голове, это злило, выводило из себя и толкало на крайности.

Она хотела доказать им. Доказать себе. Всему миру!

Табитой в то время управлял только огненный гнев. Он тлел угольком где-то в груди. И распалялся от малейшего дуновения ветра.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍

Именно это давало ей силы. Табита вставала раньше двух третьекурсниц — соседок по комнате, с которыми практически не общалась, готовилась к занятиям, внимала всем словам преподавателей на лекциях, а после до самой ночи читала и изучала учебники.

Ей уже не терпелось научиться применять магию. Табита радовалась тому, что пошла учиться на факультет чародейства. Оказалось, что с применением заклинаний у них все очень точно и довольно понятно. Надо было разобраться лишь с двумя вещами: понять, как чувствовать свой дар, и научиться зубрить.

Точные формулы, понятные слова заклинаний, запоминающиеся жесты. И правила. Правила, которые требовали скрупулезного исполнения. И за это в награду можно было получить готовое к использованию заклинание.

Табита за эту неделю успела продвинуться намного дальше той программы, что давала ей академия. И продолжала углубляться в теорию с помощью книг и манускриптов. Но душа требовала практики. Незамедлительно.

Девушка уже даже начала присматривать места в академии, где можно не попасть на глаза преподавателям или страже, чтобы попробовать хотя бы мало-мальски простые чары. Просто высечь пальцами искру. Или выжать из воздуха каплю воды. Если у нее, конечно, получится без объяснений преподавателя разобраться с той силой, что она уже начинала чувствовать внутри.

Стихийные чары были самыми простыми и легкими. А значит, и начинать стоило с них.

Именно об этом думала Табита, направляясь из большой библиотеки в сторону общежития. Может, потому и не сразу заметила, что навстречу ей шли несколько парней в выглаженных черных формах, украшенных серебристой вышивкой.

На реальность Табита обратила внимание, когда кто-то шикнул на нее сбоку.

— Смотри куда идешь!

Она вздрогнула и придержала книги, которые чуть было не посыпались на землю.

— Мэйт, прекрати, — слова предназначались тому парню, который решил напугать задумавшуюся Табиту.

А вот тот, кто сказал их…

Девушка перевела взгляд и на мгновение замерла, не понимая, почему дыхание вдруг перехватило.

Рядом стоял светловолосый парень выше ее на голову. Форма академии натянулась на его плечах, словно готовая лопнуть от малейшего резкого движения. Через легкую ткань рубашки проступали мышцы на руках.

«Наверное, если он их напряжет, ткань точно не выдержит», — подумала Табита.

— Прости моего друга, — незнакомец легко улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, а в темно-карих глазах Табита поймала свое отражение.

Она увидела себя его глазами. Невысокая и до ужаса худая, с растрепанными криво остриженными волосами, которые на солнце отливали медью… Будто и не она вовсе.

Вынырнуть из его глаз оказалось для нее сложнее, чем добраться до академии Грискор. В разы сложнее. А когда наконец получилось моргнуть, теплое незнакомое чувство волной поднялось по телу и сдавило ей горло. Легко, играючи… Табита на мгновение задохнулась от этого чувства.  Руки онемели, перестали чувствовать книги, земля стала какой-то слишком мягкой для того, чтобы стоять на ней ровно.

Табите понадобилось время, чтобы тряхнуть головой, а потом ею же качнуть, отгоняя нахлынувшие эмоции:

— Ничего.

А потом она резко развернулась и поспешила в сторону общежития.

То странное и незнакомое девушке чувство исчезло. Но вместо облегчения появилось легкое сожаление из-за того, что все так быстро закончилось. А чуть позже Табита поймала себя на мысли, что хотела бы испытать это еще раз.

Но если она думала, что на этом все закончится, то сильно ошибалась. Эта мысль возвращалась к ней на протяжении всего дня. А вечером ей пришлось силой усаживать себя за учебники. Однако и тут все было неладно. Буквы разбегались, не желали складываться в слова. Новые формулы не хотели запоминаться, а слова заклинаний казались слишком сложными, непонятными.

— Демоны! — прошипела Табита, захлопывая книгу. Громкий звук на мгновение вернул ее в реальность.

За окном была уже глубокая ночь, соседки по комнате давно спали, и этот звук мог их разбудить. И лучше бы разбудил. Может, тогда Табита отвлеклась бы, а не бездумно смотрела на звезды и кусала нижнюю губу.

«Интересно, кто он?» — думала она, не замечая, что на губах уже выступила кровь.

Перед глазами девушками стояла сегодняшняя неожиданная встреча в парке. И светловолосый незнакомец, который заступился за нее перед своим невоспитанным другом.

Она вспоминала случай в столовой, когда увидела драку. То, как Гвин Умильтен ударила старшекурсника, как в нее полетели заклинания. И эти старшекурсники были плохими. Совершенно точно! Табита была в этом уверена. А вот то, что произошло сегодня с ней…

«Он будто какой-то рыцарь из детских сказок», — подумала она и глупо улыбнулась нелепому сравнению.

Рыцарей давно не существует. Есть только чародеи и ведьмаки.

«Интересно, а на каком факультете он учится?»

Следующая мысль оказалась более приземленной. Табита Ваерс тряхнула головой и вновь открыла книгу. Да так резко, что скрипнул корешок.

Ей нужно было сосредоточиться на обучении. Девушка это знала, но ничего не могла с собой поделать. В голову лезла та короткая сцена знакомства. Раз за разом.

В какой-то момент она сдалась. Откинулась на скрипучем стуле, прикрыла глаза и, не заметив, что улыбнулась, вновь нырнула в воспоминания. Вот она стоит напротив него. Их взгляды пересекаются, внутри рождается это незнакомое теплое чувство, которое сводит с ума.

Что могло бы быть дальше? Он спросил бы ее имя? Или представился сам? А может, предложил бы донести книжки? А если бы там не стояли его друзья, это было бы более реально?

Табита улыбалась и мяла в руках учебник по азам целительной магии. Все дальше уходила в мечты и все меньше замечала, что происходит вокруг.

Опомнилась первокурсница, когда на горизонте пролегла светлая полоса. Приближался рассвет, а она так и не легла спать. Сегодня у учащихся выходной, можно поспать потом. А сейчас…

Она вскочила так резко, что от скрипа стула одна из соседок недовольно зашевелилась под одеялом. Но Табита этого не слышала. Она схватила с полки ножницы, обулась и выскочила в коридор.

В узкий еще темный коридор общежития, по обе стороны которого тянулись ряды одинаковых белых дверей. Менялись на них только бронзовые номерки.

Девушка спешила в сторону общей женской душевой. Приоткрыв дверь, Табита проскочила внутрь и остановилась рядом с настенным зеркалом. Видно в него было только голову да плечи, но этого Табите хватало.

Защелкали ножницы, посыпались на пол каштановые пряди, отсекаемые лезвиями. До сегодняшнего дня Табиту совершенно не волновало состояние ее прически.

До сегодня.

Сейчас же она остригла слишком длинные пряди, старалась привести всю шеведюру к единой длине. И пусть ее волосы больше не такие длинные, как раньше. Зато аккуратные.

— Да, так определенно лучше, — проговорила она, довольно улыбнувшись, когда из зеркала на нее посмотрела девушка с аккуратными прядями, едва достигающими плеч.

Замерев, Табита аккуратно подняла руку и легко коснулась подушечками пальцев своих губ.

Она улыбалась. Действительно, улыбалась. И это не причиняло ей боли.

А когда утро наконец наступило полностью, Табита первой направилась в столовую. Она думала, что разучилась радоваться, но именно сейчас на ее лице расцвела самая яркая улыбка из всех. Она любила весь мир, хотела обнять всех, до кого дотянет руку.

Только сейчас она поняла, что, несмотря на ту боль, что причинили ей мама и папа, существуют другие люди — добрые.

Милред ван Темпф, которая буквально за шкирку пропихнула Табиту в академию. Гвин Умильтен, которая, несмотря на свою показную агрессию, оказалась милой девушкой и приятным собеседником. И этот парень из парка, который просто за нее заступился…

Как мало, оказывается, надо для счастья. Просто открыть глаза.

Табита выбирала себе тарелку с едой и думала над тем, чем может отплатить Милред за доброту, о чем поговорить с Гвин за следующим совместным обедом, и… может, удастся узнать имя того парня?

Он не шел у нее из головы.

«Ох! Великий слушает мысли каждого, кто ему молится», — ошарашенно подумала она, когда оторвала глаза от миски и увидела входящих в столовую парней.

Темная одежда с серебристой вышивкой, ровные спины, громкие голоса. О да, ошибки быть не могло! Это точно та самая компания! Вот только…

Табита поймала себя на том, что ищет глазами своего защитника. Одернула себя, резко опустила взгляд и попыталась доесть завтрак, который почему-то больше не лез в горло.

Щеки обожгло смущением. Она впервые не знала, куда себя деть. То ли бежать как можно скорее из столовой, чтобы не попасться на глаза. То ли, наоборот, сделать все, чтобы ее сейчас заметили.

Она бы еще долго металась между этими двумя крайностями, если бы…

— А так тебе гораздо лучше, — голос раздался над самым плечом.

Табита от неожиданности выронила ложку и вскинула уж слишком испуганный взгляд на светловолосого парня с темными, как горький шоколад, глазами. Он улыбался. Выглядел таким довольным. Таким…

Сердце первокурсницы дрогнуло.

— Спасибо.

Он заметил! О Великий, он заметил, что она сделала с волосами! Да! Точно! Это ведь сейчас комплимент был!

Табита чувствовала себя настоящей дурой. Не знала, что еще сказать, как отреагировать.

— Ты кого-то ждешь? — поинтересовался тем делом парень, без разрешения опускаясь за стол напротив и пристраивая тарелку с супом перед собой.

— А ты разве?.. — она не смогла подобрать слова, указала в сторону компании ребят, с которыми он пришел.

— Они не маленькие, — усмехнулся парень. — И без меня смогут ложку до рта донести.

Табита хотела было отозваться очень колко. С языка так и спешило сорваться что-то наподобие: «А я, значит, не смогу?»

Но она вовремя его прикусила. И только кивнула, чувствуя, как сильно горят щеки. Почему-то этот незнакомый студент с первого мгновения пробуждал в ней какие-то новые и совершенно незнакомые чувства.

 Табита за свою недолгую жизнь общалась и с мальчишками, и с парнями, и даже с несколькими мужчинами. Но все были просто людьми. Обычными людьми, которые не вызывали никаких бурных реакций. А сейчас… ее будто кто-то по затылку огрел. Да так сильно, что звездочки перед глазами заплясали.

— Я так и не представился, — произнес он, бросив на девушку взгляд из-под темных ресниц. — Меня зовут Карвин. А тебя?

— Та… — она кашлянула, чуть не подавившись. Смутилась и выпалила: — Табита.

— Рад знакомству, Табита, — с усмешкой отозвался парень, отправляя в рот ложку супа и не сводя взгляда с девушки.

«Почему он тут? — пронеслось у нее в голове. — Почему сел со мной, а не с друзьями?»

Нет, она была рада, что не ошиблась. Ей не показалось, что симпатия внезапно вспыхнула не только у нее, но и у него. Но все же это немного пугало Табиту, которая до сих пор никогда не смотрела на мальчишек сердцем.

Она уже начинала догадываться, что, кажется, это та самая первая незванная влюбленность, о которой ей с таким вдохновением рассказывали одноклассницы, но верить пока в это не хотела.

Симпатия. Обычная симпатия. Разве она может к чему-то привести? К тому же… это Карвин явно из обеспеченной семьи, может, даже аристократ. А она… да кто она такая, чтобы даже мысль допускать о таком парне?

— Ты кусаешь губу, когда о чем-то сосредоточенно думаешь, — будто невзначай бросил Карвин, продолжая рассматривать Табиту как какую-то диковинку.

— Что? — первокурсница опять покраснела. И вряд ли это укрылось от глаз собеседника.

— Ничего, — он улыбнулся, рассеивая неловкость. — Какие-то планы есть на сегодня?

— Эм… надо подготовиться к занятию…

— То есть никаких, — нагло перебил ее Карвин. — Уже рассмотрела академию?

— Я…

Табита смутилась, не зная, что ответить. Намек она поняла. Но не знала, как поступить. Разум твердил, что надо заняться учебой. Ведь для этого она сюда добиралась. Ради этого Милред ван Темпф рисковала, помогая ей сюда поступить… Но мечты… Да! Ох уж эти мечты. Они нашептывали, что из-за одного дня ничего не будет. И раз он сам зовет ее погулять, то нельзя отказываться. Надо соглашаться. Обязательно!

Иначе она потом еще долго будет сама себя грызть изнутри и укорять за то, что отказалась.

— Я еще не успела ничего посмотреть, — практически не солгала она.

Табита знала, где находятся общежитие и столовая, как добраться до учебных корпусов и как пройти к тренировочной площадке. Но, кроме этого, практически нигде не была.

— Тогда с радостью проведу для тебя экскурсию, — продолжал завораживающе улыбаться новый знакомый.

— Ты понял, что я первокурсница? — задала она вопрос, который родился в голове мгновение назад.

— Это видно по глазам, — подмигнул Карвин. — Ярким зеленым глазам, которым положено сиять. А они лишь спешно ищут вход в общежитие и меркнут под тяжестью знаний.

Табита рвано выдохнула. Еще никто и никогда не говорил такого о ее глазах. Она постаралась справиться со смущением, которое преследовало ее на протяжении всего разговора с Карвином, подхватила опустевшую лишь наполовину тарелку и понесла ее к столу раздачи.

Она не верила, что сейчас все это происходит с ней. Что именно на нее обратил внимание красивый и обходительный парень. Что именно ее пригласил на прогулку. Сердце Табиты Ваерс сейчас могло вырваться из груди из-за бешеного стука.

А потом… потом они действительно пошли гулять. Вдвоем. Карвин даже не стал подходить к своим друзьям, чтобы объясниться. Это так поразило Табиту, что улыбка опять расцвела на ее лице.

За те несколько незабываемых часов она так много узнала! И об академии Грискор, и о самом Карвине. И, что самое важное, о нем ей было слушать намного интереснее, чем вникать в историю школы для чародеев и ведьмаков.

— Это Беос Олт — основатель, — с какой-то легкой завистью в голосе произнес парень. — Ошибочно думают, что он был великим ведьмаком. Но могу тебе по секрету признаться, что на самом деле этот великий человек был отравителем и интриганом.

Табита слушала и кивала, впитывая эту информацию куда охотнее, чем ту, что шла из параграфов учебников этой ночью.

А Карвин говорил и говорил. Вначале о чем-то важном, потом о всякой ерунде. Но его собеседница не замечала разницы, ей все было интересно. Второкурсник с факультета ведьмовства действовал на нее гипнотически. Она не могла отвести глаз, не могла перестать слушать. Ей всего казалось мало.

А уж когда прогулка подошла к концу у входа в общежитие, так и вовсе.

«Вот и закончилось волшебство, которым меня одарил Великий, — подумала она, возвращаясь на бренную землю. — Повеселилась и хватит, пора браться за голову».

Карвин еще рассказывал о неком магическом соревновании, которое проводят по всей империи. И в академии Грискор, конечно же, тоже. И что он считается сейчас лучшим охотником. Табита кивнула последний раз и поблагодарила его за прогулку. А после попрощалась и шагнула к двери.

Она сама почувствовала, как внезапно ссутулились ее плечи от горечи, ведь вся эта сказка закончится именно тут и сейчас. Это не ее сказка, она будто чувствовала это. Понимала разумом. Но когда…

— Увидимся завтра, — предложил Карвин. И это не прозвучало вопросом. Это прозвучало утверждением.

Тогда-то Табита впервые задумалась о том, что жизнь не всегда должна быть серой трудной полосой препятствий. Что в ее семнадцать лет, кажется, Великий решил одарить девушку своей любовью.

5. Милред ван Темпф

Милред ворочалась в кровати, пытаясь что-то сказать. Сон вспыхивал в ее сознании яркими пятнами, будто все происходило в реальности. Девушка многое бы отдала, чтобы все это и оказалось реальностью, но пока… пока она только сминала простыню и беззвучно шевелила губами.

Из уголка ее глаза выскользнула слезинка, прокатилась по щеке, защекотала ухо. Милред вздрогнула и открыла глаза.

Ей потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы понять, где она находится. Сон был таким красочным, что возвращение в реальность показалось ей настоящей мукой.

Подняв руку, Мили стерла слезу и медленно села. Она была бы не против обсудить свой сон с Гвин. Хотя и знала, что Валькирия терпеть не может, когда ее будят посреди ночи. Может ворчаться, возмущаться, даже грязно выругаться, отчего леди ван Темпф краснеет маком. Но ни одна из этих причин не остановила бы Милред.

Ее остановило только то, что Гвин Умильтен не было. Ее кровать оказалась пуста.

— Гвин? — на всякий случай позвала Милред, вставая с постели.

Ответом ей была тишина. И только холодный ветер завыл за окном северным волком. Так протяжно и мучительно, будто и сам сейчас страдал от неведомой боли.

— Гвин…

Леди ван Темпф не теряла надежды. Прошла к кровати подруги и провела рукой по одеялу.

«Она даже не ложилась», — отметила Милред и окинула комнату более пристальным взглядом.

На столе лежал колчан со стрелами. Гвин Умильтен починила тренировочные поломки. Наверное, даже все зачаровала. Но ни плаща, ни сапог на месте не оказалось.

Мучимая ужасным предчувствием, Милред прошла к шкафу и рывком распахнула его. Всмотрелась в его глубины, а потом сунула руку внутрь.

— Пропал… Гвин!

Она ошарашенно выдохнула, не найдя внутри меча подруги, которая прятала его от администрации общежития. Холодное оружие возбранялось хранить в жилых помещениях. Гвин долго выбивала разрешение хотя бы на лук и стрелы. Ножи протаскивала каким-то неведомым способом, а вот меч…

Да, Милред удивилась появлению такого оружия в их комнате. Настолько сильно, что даже не стала спрашивать, как ей это удалось. А от самой Гвин вышло узнать только то, что этот меч для нее очень дорог. Вроде как подарок отца.

Но вот что ее точно не удивило, так это то, что у Гвин все получилось. Уж у нее всегда все получалось! Это точно! Пожалуй, это Милред поняла еще в день их знакомства. Да-а-а, тот день Милред не забудет никогда.

С Гвин Милред познакомилась совершенно случайно. Настолько случайно, что вряд ли они вообще познакомились бы без помощи Табиты Ваерс.

***

— Нет, ты просто обязана пойти на концерт! — канючила Милред, когда вновь встретилась с Табитой после одной из лекций. — Ты же любишь их! Ты говорила!

С начала учебного года, кажется, прошло около месяца. Леди ван Темпф не могла нарадоваться теми показателями, которые на общих занятиях демонстрировала ее новая знакомая. Ее даже своя идеальная успеваемость так не окрыляла! И еще больше она ликовала из-за того, что Табита решила продолжить их общение, несмотря на разные факультеты и положения в обществе. Правда, кому важно это общество, пока ты на территории академии Грискор?

А вот по поводу дружбы Милред сомневалась. Ей раньше почему-то казалось, что дружить можно только с сокурсниками, одногруппниками или соседками по комнате. Как же она тогда ошибалась. Ох, как же!

— Ты опять уходишь от ответа, — заметила Табита.

Они прогуливались по академическому парку и обе улыбались. Занятия на сегодня у всех закончились и можно было выделить час на общение, а уже потом заниматься домашним заданием.

— Да ничего ты мне не должна, — в который раз отмахнулась Милред.

— Нет, должна! — настаивала студентка Ваерс. — Если бы не ты, я бы тут не училась.

— Не прибедняйся, — рассмеялась Милред. — Ты видела свою силу?

— Мне кажется, что артефакт просто ошибся, — смутилась Табита и пожала плечами. — И я бы не хотела, чтобы кто-то об этом знал.

— Я удивлена, что проверяющий согласился, — поделилась своими наблюдениями Милред. — Академия должна гордиться и сообщать о таких случаях.

— Может, и сообщит, если я тут год продержусь, — спокойно заметила подруга и кивком головы предложила сменить аллею для прогулки.

— Ты в последнее время вся светишься, — не смогла сдержать язык за зубами леди ван Темпф.

— Есть один человек, — смущенно отозвалась Табита, отводя взгляд. — Кажется…

— Ты влюбилась! — радостно взвизгнула Милред, аж подпрыгнув на месте. Обогнала Табиту и преградила ей дорогу, раскинув руки в стороны. — Рассказывай! Все-все рассказывай!

— Да нечего рассказывать, — еще сильнее смутилась девушка.

— А я смотрю и понять не могу, что происходит! — всплеснула руками дочь графа. — И прическу изменила, и нарядов прикупила, когда мы в городе были. Ты же на них всю стипендию потратила!

— Я долго до академии добиралась, — возмутилась Табита. — Так что, когда прибыла, выглядела не лучшим образом. Так что все это никак не связано с…

Она запнулась и недовольно посмотрела на подругу.

— С?.. — подтолкнула ее Милред. — Как хоть его зовут?

— Ты что-то говорила про концерт бардов, да? — резко перевела тему Табита и коварно улыбнулась.

— Ну, так не честно! — возмутилась леди ван Темпф.

— Выбирай, — поставила условие подруга. — Или я соглашаюсь пойти с тобой на «Проклятых неизвестностью», или рассказываю о своих любовных делах.

— Таки любо-о-овных, — заканючила Милред, не в силах выбрать один вариант. Довольная усмешка на лице подруги ее сейчас ой как раздражала. Да так сильно, что дочь графа готова была придушить ту собственными руками.

Ей очень хотелось услышать о том, как завязались отношения у Табиты с каким-то таинственным незнакомцем. Милред столько любовных романов перечитала в резиденции отца, не счесть! И теперь девушке уж очень хотелось узнать, правду ли пишут в книгах?

Но на концерт хотелось еще больше.

— Концерт, — решила она, подумав, что Табита все равно расскажет о своем воздыхателе. — Группа бардов приезжает всего на несколько дней. Надо успеть купить билеты.

— Точно, билеты…

Милред моментально почувствовала изменение настроения подруги. И тут же спохватилась, поняв, что ту беспокоит.

— Ой, милая, не переживай! Раз приглашаю, я и плачу.

Милред прекрасно понимала, что та сумма, которая для нее чих пролетающей мимо птички, для Табиты может сейчас оказаться неподъемной. Так что не видела никаких причин отказывать себе же в удовольствии сходить на концерт любимой группы бардов в компании с подругой.

— Ну уж нет! — возмутилась Табита. — Я и так тебе должна!

— Я уже в который раз повторяю, что ты мне ничего не должна! — тут уже даже леди ван Темпф повысила голос.

Они минуту друг на друга смотрели из-под насупленных бровей, а потом расслабились и расхохотались в два голоса.

Настолько нетипичной оказалась та сцена для Милред. Хотя, наверное, больше удивиться должна была Табита. Студентка Ваерс еще иногда пыталась называть подругу по титулу, за что тут же получала недовольный взгляд. А потом Милред шикала на нее и вновь повторяла, что все это для нее не имеет никакого веса.

Но даже считая Табиту своей подругой, она не могла открыть ей самую большую тайну. Доверие между ними было, но еще не стало полным. Да и случая для откровенного разговора пока не представилось.

Зато сейчас они ругались почти как равные. Это и повлекло взрыв хохота, еще сильнее сближая таких разных, но таких похожих девчонок.

— Так что билеты я сама куплю. Завтра в академию как раз торговец прибудет, — поставила Милред жирную точку в этом разговоре. А потом с легкой руки предложила: — Если будет третий, брать для твоего возлюбленного?

— Он не мой возлюбленный! — шикнула на нее Табита, заозиравшись. А Милред даже стыдно стало за то, что она подшучивает над подругой из-за чувств.

— Так брать или нет?

— Нет.

Табита так резко ответила, что Милерд еще сильнее сконфузилась.

Но в тот день, когда приехал торговец она все же взяла лишний билет. Для дочери графа их цена была сущей мелочью, ведь отец еженедельно присылал внушительную сумму денег. Пусть мачеха этого и не одобряла.

А она уж точно не одобряла!

Милред об этом подумала только раз, а потом лишь тряхнула головой, не желая возвращаться в это засасывающее болото даже мысленно.

И третий билет пригодился. Правда, не для того, для кого планировала Милред.

В день, когда они обе получили разрешение на прогулку в ближайший небольшой городок, называющийся Конуал, Табита пришла не одна.

— Познакомься, это Гвин, — произнесла подруга, останавливаясь рядом.

— Гвин Умильтен, — поправила ее вторая девушка, оказавшаяся высокой брюнеткой с до неприличия короткими волосами. Даже у Табиты они были не такими, успели отрасти.

Помимо того, Гвин была одета в какие-то странные узкие брюки, которые больше подошли бы охотнику, а не студентке академии Грискор.

И на этом странности не заканчивались. Девушка, которую зачем-то привела с собой Табита, опасливо озиралась, будто ожидала нападения.

— Очень приятно познакомиться. Кажется, я видела тебя на общих занятиях первого курса, — Милред смогла сохранить самообладание, хотя ее так и подмывало спросить у подруги, что происходит. И почему вместо ее возлюбленного тут…

Милред аж дернуло от отвращения.

О Великий! Неужели?.. Нет, Милред не могла в это поверить!

Неужели Табита говорила не о парне, когда сообщила о своих чувствах?

Леди ван Темпф морально вывернуло от этой мысли. Нет, она знала, что иногда бывает не так, как пишут в прочитанных ею любовных романах. Но поверить в то, что столкнулась с таким в жизни… Это было выше ее сил.

— Гвин проспорила, — усмехнулась Табита, бросив на странную девушку коварный взгляд. — И сейчас мы с тобой, Милред, станем свидетелями того, как она сбегает из академии без дозволения деканата.

— Что?! — ахнула Мили, а потом испуганно зажала ладонями рот.

Пожалуй, ее успокоило то, что Гвин оказалась не той тайной любовью, о которой сообщила ей подруга, но и такой поворот событий ее не успокоил.

— Не переживай, — подбодрила ее Таби. — Если не сможет, будет должна нам обеим желание.

— Обеим? — не поняла Милред.

— Потом расскажу, — пообещала Табита. А затем обратилась к Гвин: — Ну что? Готова повернуть назад?

— Еще чего, — фыркнула та. — Чтоб ты знала, Валькирией отец меня прозвал не просто так.

— Валькирией? — вновь удивилась Милред, теперь уже вместе с новой знакомой испуганно оглядываясь в поисках ближайших стражников.

И пусть все трое сейчас еще стояли на территории академии Грискор, одна только мысль о том, что эта девушка решила нарушить правила, пугала леди ван Темпф до дрожи в кончиках пальцев.

— И об этом потом, — пообещала Таби. — Если Гвин, конечно, захочет.

— Ладно, — наклонила голову вбок та. — Чего встали? Выходите. Мне нужно, чтобы вы отвлекли стражу на воротах.

Милред ощутила, как холодок скользнул по затылку и прополз вниз по позвоночнику.

— А это точно хорошая идея? — чуть ли не заикаясь уточнила она.

— Спор есть спор, — хмыкнула Гвин. — А раз я проиграла, буду выполнять условие.

— Какой-то у вас двойной спор, — заметила Милред. — Если сбегать на спор, то почему еще и желания потом можно получить?

— Не спрашивай, — закатила глаза Гвин Умильтен, а потом покосилась на ближайшую стену у ворот.

Высоты она была приличной. К тому же гладкой и, возможно, зачарованной.

«Она точно не сможет попасть на ту сторону, — подумала Милред, проследив взглядом туда же. — Это просто невозможно, если у нее нет крыльев за спиной».

— За такое же не исключают? — на всякий случай уточнила Гвин, закатав до локтей рукава теплой рубашки темно-малинового цвета.

— Серьезное предупреждение с оповещением родителей, — сообщила Милред, вздрогнув от одной только мысли о том, что ее отцу сообщат о какой-то провинности дочери.

— О, ну папенька меня за такое только похвалит, — хмыкнула Гвин. А потом кивнула Табите. — Если выигрываю, то желание загадываю тебе я.

— Вот еще, — фыркнула девушка. — Уговор был таким, что тогда желание не загадывает никто.

— И кто меня только за язык тянул, — вздохнула Гвин Умильтен. Глянула на Милред и попросила: — Ударь меня в следующий раз, когда я решу с ней спорить. Она так условия формулирует, что даже самый хитрый демон попадется в ловушку.

Табита рассмеялась и дернула Милред в сторону ворот, оставляя Гвин Умильтен наедине со своей проблемой.

— Что происходит? — шепотом уточнила графская дочь, когда они сделали шагов десять вперед. Но даже несмотря на это, говорить громче ей не хотелось. Было чувство, что Гвин их даже отсюда может услышать.

Милред бы и не удивилась. Было в этой девушке что-то звериное.

— Она решила, что может выиграть у меня в прятки, — рассмеялась Табита. — Но не учла, что не было запрета на магию.

— Ты применяла магию без ведома преподавателей? — охнула Милред, наконец начиная понимать, почему нянюшки советовали ей заводить знакомства только среди детей знатных семей.

Те не нарушали правил. Им это было попросту не нужно. А тут она уже знает как минимум о двух нарушениях. И это… да, это пугало. Но еще больше раззадоривало.

Интересно, а могла бы сама Милред ван Темпф нарушить какое-нибудь правило академии?

— Так, а почему она еще и желания тебе должна? — успела спросить девушка за несколько мгновений до того, как они подошли к воротам, у которых стояли трое стражников.

— Предъявите ваши разрешения, студентки, — подал голос мужчина в выглаженной фиолетовой форме с золотыми солнцами на погонах. Козырек его фуражки тоже отсвечивал золотом, отражая еще яркое, хоть и осеннее, солнце.

Табита протянула свою бумагу первой, улыбнулась и посмотрела на холодное голубое небо. Милред отметила, что сегодня подруга одета теплее обычного. Платье из грубой ткани выглядело вполне неплохо, хотя его серо-синий цвет, конечно, казался скучноватым. Вязаная кофта, наброшенная поверх, уже немного растянулась. А вот туфли на плоской подошве подошли бы больше для комнат, чем для улицы. Видимо, денег у Табиты не хватило на ботинки или сапоги.

Милред закусила губу, обдумывая, что скажет ей Таби, если она как бы невзначай узнает, когда у той день рождения и якобы на него раньше преподнесет подарок.

«Убьет она меня, вот что сделает, — пронеслась мысль в голове дочери графа ван Темпф. — Определенно убьет».

— И ваш, — напомнил о себе стражник.

Мили протянула вторую бумажку, после чего направилась за Табитой, которая уже успела миновать ворота.

— Так почему еще и желания? — повторила она вопрос, когда девушки вышли на узкую тропинку, которая вела к широкой дороге.

До города пешком было не больше получаса хода. Хотя студенты имели возможность заранее записаться в дилижанс.

— А у нас было условие на время, — усмехнулась Табита. — Она не уложилась. Интересно, сможет то, что пообещала?

Девушка задрала голову к стене, пытаясь найти взглядом Гвин.

— Так это она сама сказала, что сможет сбежать? — удивилась Милред.

— Конечно. Я бы не додумалась до такого задания.

— Ну, это ты явно преуменьшаешь свои возможности, — раздалось за спиной.

Леди ван Темпф вздрогнула и обернулась. На дороге за ними стояла Гвин Умильтен. Немного поцарапанная, взлохмаченная и с веточкой в волосах. Но с целыми ногами и руками. Что было уже на грани невозможного.

— Как? — только и смогла выдохнуть Милред, недоверчиво поглядывая на новую знакомую.

«Она вообще человек?» — подумала она, вновь оценив взглядом высоту защитных стен.

Академия Грискор была поистине настоящей крепостью. Может, и не такой, что могла пережить месячную осаду, но довольно крепкой, чтобы дать отпор врагам и выдерживать их атаки около недели. А если приплюсовать сюда мощь магов…

— У меня тоже есть свои секреты, — усмехнулась Гвин, обгоняя остановившихся девушек и направляясь в сторону Конуала. — Идете?

Табита даже не стала спрашивать у подруги, как ей это удалось. Просто пошла рядом, широко улыбаясь. И будто бы не сомневалась в том, что никаких желаний они с Милред не увидят.

— Может, теперь хоть раскроешь, где спряталась? — буркнула Гвин, когда на горизонте показались аккуратные черные черепичные крыши домов.

— И у меня есть свои секреты, — улыбнулась она, подмигнув Милред. Леди ван Темпф хихикнула и заслужила недовольный взгляд Валькирии.

Похоже, Гвин Умильтен не знала, куда они идут. Потому что, когда девушки миновали несколько забегаловок и целый трактир, на лице дочери Лорда Севера понемногу начали подниматься брови.

— Я думала, что мы заглянем в торговый квартал и перекусим, — произнесла она, когда Милред указала дорогу дальше.

— Почти, — широко улыбнулась Табита. — Но не совсем. Мы идем на концерт «Проклятых неизвестностью».

— Барды? — скривилась Гвин, резко остановившись. — Могла бы и сразу сказать.

— Я не верила, что ты через стену перемахнешь, — отмахнулась Табита. Но Милред видела, что она лукавит. А потом покосилась на нее и еще раз подмигнула: — Я ведь ошибусь, если скажу, что у тебя нет третьего билета?

— Манипуляторша, — сквозь зубы выдохнула Гвин, явно собираясь возвращаться.

— Иногда полезно быть такой, — беззаботно пожала плечами Таби, видимо, не видя в этом ничего плохого.

И Милред с ней согласилась. Она много в своей жизни повидала аристократии. И кем они были, если не манипуляторами и интриганами? И именно такие люди управляли всем.

Но все же действия высшего света сильно отличались от того, что сделала Табита. Там шли по головам, не сильно раздумывая над тем, чем аукнется их решение другим. А Табита… она играла. Да и к тому же сделала лучше всем.

От Милред не убыло от того, что она купила на один билет больше. Да что там! Она и собиралась так сделать. Если бы Таби никого с собой не взяла, девушка просто подарила бы его первому встречному.

— Так что, идешь? — уточнила Табита у Гвин, которая пока не предприняла попытки уйти.

Здание, в котором уже совсем скоро должен был начаться концерт, находилось прямо перед ними. Самое большое на грязной улочке. Из белого камня с деревянной крышей. Тучи над ним будто расходились в стороны, открывая темнеющее небо.

В распахнутые двери медленно входили люди, огибали троих девушек, остановившихся посреди дороги. Отсюда можно было рассмотреть большой зал на первом этаже, а на вывеске над входом значилось: «Шелест вереска».

— И за что мне это? — ни к кому не обращаясь, уточнила Гвин. А потом повернулась к Милред и довольно мило поинтересовалась: — Могу я рассчитывать на билет?

— Конечно, милая, — улыбнулась леди ван Темпф. — Вместе веселее.

Гвин не разделила ее радости:

— Я просто погреюсь. Не обращайте на меня внимания. Не люблю живое пение.

— Как можно его не любить? — возмутилась Милред. — Это ведь голос самого сердца!

— Это просто визжание под звон рвущихся струн, — отмахнулась Гвин и сделала шаг ко входу. Но тут же замерла, когда Милред сжала руки в кулаки и дрожащим от нервов голосом прошипела:

— Что ты только что сказала?

— То, что ты услышала, — Гвин, кажется, не поняла, что зацепила дочь графа ван Темпф.

Да так зацепили, что Милред сама не ожидала от себя такой реакции.

— Пение раскрывает душу, поднимает из глубины сердца самые сокровенные эмоции, — ее будто прорвало. — Если ты не поешь или не любишь слушать, как другие поют, значит, с тобой что-то не так! Может, не группы бардов, но хотя бы пение птиц тебе должно нравиться! Или ты монстр, а не человек!

Табита от удивления распахнула рот. А Гвин развернулась и пожала плечами:

— Я не обязана любить то, что любишь ты. Умей принимать чужие точки зрения. Я не понимаю, к чему вообще ходить на концерты групп, о которых на другом конце империи даже никто не слышал?

Милред вздрогнула как от пощечины. Впервые в жизни кто-то попытался оспорить ее увлечения. Попытался доказать, что они пусты.

— Я не собираюсь объяснять тебе то, что ты понять не в силах, — фыркнула Милред, возвращая своему тону присущий ему звон.

— А не мешало бы. Потому что несешь такую чушь…

Леди ван Темпф молчала, но ее кулаки охватило еле заметное сияние.

— Эй! Вы чего?! — между девушками вклинилась Табита. На ее лице промелькнул испуг. — Серьезно? Решили подраться из-за вкусов?!

— Это была бы не драка, а избиение младенцев, — фыркнула Гвин и прошла в зал. Когда ее плеча коснулся работник, спросивший о билете, она лишь кивнула в сторону Милред.

А вот у дочери графа всего на мгновение появилось желание сообщить потом этому самому работнику, что прошедшую мимо него девушку она видит первый раз в жизни и никакого билета для нее у Милред нет.

— Эй, — Табита поймала подругу за плечо. — Что на вас обеих нашло?

Леди ван Темпф только мотнула головой, привычным жестом поправила не слишком пышную юбку ярко-розового платья и поспешила внутрь. Она еще долго планировала держать обиду на Гвин Умильтен. Но это «долго» длилось до того момента, пока весь зал не наполнился людьми, а на большой деревянный помост не вышла группа бардов. Свет погас, погрузив почти все пространство во мрак, остался подсвеченным только помост. В зале раздались затухающие шепотки, зазвенели бокалы с напитками, прозвучали первые аплодисменты.

А потом под звучание первых нот Милред забыла о злости и обиде. Сейчас для нее существовала только волшебная музыка, складывающаяся из слов, звуков лютни, барабанов и флейты. Она плыла по течению вместе с бардом, который низким голосом пел о приключениях чародея, путешествующего в неведомых далях. Стоя в первом ряду, она покачивалась в такт музыке и полностью погрузилась в себя.

Сейчас Милред находилась в тех временах, когда мама еще была жива. Когда она могла погладить дочь по голове и начать петь. Просто так. Будь то праздник или обычный день. Ее голос обволакивал Милред, как уютное одеяло, дарил спокойствие и уют. Уверенность в завтрашнем дне.

Она искала это чувство в песнях бардов. Но еще ни разу не нашла.

Лишь однажды ей удалось испытать нечто похожее, когда она запела сама. Милред очень стеснялась своего пения. Потому позволила себе это всего раз, когда отца не было дома, а слуги занимались своими делами.

Милред запела, закрыв глаза. Повторяла песню, которая врезалась ей в память в детстве. Известную. Знакомую почти всем.

В тот час она будто вновь ощутила прикосновение маминых рук. Это было так чудесно, так волшебно и… так быстро закончилось.

Когда пустота и холод вновь нахлынули на девушку, она испугалась. И больше не пела. Только ходила на концерты. На все, на который могла купить билеты.

Это было ее спасением и мукой. Ее наркотическим дымом.

И она никому не позволит ее переубедить. Она будет ходить, будет слушать. Будет вспоминать, проживать все это раз за разом. А потом опять мучиться от воспоминаний.

— Хочешь? — Милред так резко выдернули из транса, что она не сразу сообразила, кто и что ей предлагает.

Рядом стояла хмурая Гвин и протягивала новой знакомой бокал с каким-то напитком ярко-сиреневого цвета. Кажется. Потому что в полумраке сложно было разобрать точный оттенок.

— Что это? — тихо спросила Милред, чтобы не нарушать магию песни.

— Я виновата. Заглаживаю вину, — ответила Гвин. Но совершенно не на тот вопрос, который задала леди ван Темпф. — Я вижу, что ты мучаешь себя чужим пением. Не знаю, правда, зачем. Не знаю, что с тобой произошло. Но ты точно сильнее всего этого.

На это Милред ничего не ответила. Но бокал приняла. Вместе с извинениями Гвин.

Табита, стоящая рядом, только легко улыбнулась и прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой со всеми собравшимися.

Да, знакомство Милред с Гвин оказалось не самым приятным. Валькирия хорошо успела потоптаться по больным мозолям графской дочки, сама того не до конца понимая.

Вряд ли именно это стало причиной дружбы, которая в тот момент уже начала завязываться, хотя Милред об этом даже не подозревала. А вот извинения Гвин… да, пожалуй, именно они могли послужить тем первым шагом.

А уже на следующий день после общей лекции они все втроем сядут за один стол на обеде, обсуждая учебу и всякую ерунду. Смеясь и подначивая друг друга. Беззлобно, легко.

И никогда больше Гвин Умильтен первой не затронет тему бардов. Только со временем Милред сама об этом начнет говорить. Поделится мыслью, что она бы хотела попробовать выступать вот так — с одной из групп. А однажды… однажды даже споет для подруг. Так чисто и проникновенно, как не пели ни одни барды, которых слышала леди ван Темпф. Возможно, потому что это будет та песня, которую пела ей мама. Та самая, которая стала ее маяком и якорем.

Гвин Умильтен заслушается, сама того не заметив. А когда спохватится, Табита уже будет хохотать над ее реакцией. И Милред к ней присоединится, за что получит укоризненный взгляд Валькирии.

Но все это будет потом. Сейчас они на концерте «Проклятых неизвестностью». Сейчас для них все только начинается. Милред в это верила. И верила в то, что права, как никогда.

 6. Табита Ваерс

Стражники несколько раз повернули, прежде чем остановиться. Табита внутренне напряглась, ожидая нового удара о землю. Но в этот раз опустили ее аккуратно, будто и не была она трупом.

Послышались щелчки замков, в воздухе запахло магией.

Да, Табита чувствовала ее. И это было тем, что раньше пугало девушку. Раньше, но не сейчас.

Сейчас она бы с радостью затаила и без того неспешное дыхание, но даже этого студентка Ваерс не могла сделать. Ей оставалось только прислушиваться к тому, что сейчас происходит вокруг. И представлять.

Да, они должны были уже добраться до самого отдаленного уголка академии. Отсюда открывался прекрасный вид на горы. И на небольшое и непримечательное серое здание с обожженной какими-то чарами черной дверью.

Обычные студенты сюда редко забредали. Делать тут было совершенно нечего. По крайней мере, именно это внушалось новеньким при поступлении. Ненавязчиво так. И очень осторожно.

— Да что такое? — возмутился гнусавый. — У меня никак не получается открыть последний замок.

— Дай сюда, — потребовал его напарник, а Табита мысленно усмехнулась.

Это же надо было отправить в подвалы настолько нерасторопного и непонятливого типа. Такой и заблудиться мог. А мог и встретить там кого-нибудь…

О подвалах правду Табита узнала не так давно, но никогда там еще не была. И ведь только в рассказах администрации эти помещения выглядели безобидно. Подвалы… что там можно найти страшнее паука и притаившейся в углу тени?

Мало кто из студентов знал истинное положение дел.

— Наконец-то! — выдохнул стражник, кажется, справившись с последним замком.

— А она не захлопнется за нами? — испуганным шепотом поинтересовался гнусавый.

— Надо чем-то подпереть, — поддержал его напарник.

Табита хотела было отчаянно вздохнуть. И, к собственному ужасу, поняла, что может немного приоткрыть рот. Действие зелья заканчивалось. Им надо было спешить!

— Я забыл курительные смеси. У тебя есть с собой? — нервно спросил гнусавый, доводя студентку Ваерс до бешенства очередной заминкой.

— Потом покуришь, — шикнул на него второй стражник. — Надо закончить с заданием.

Короткий спор закончился проигрышем наиболее противного из двух мужчин. Носилки с Табитой опять подхватили на руки и потащили в подвалы.

После мороза на улице девушке на мгновение показалось, что занесли ее в теплое помещение. Но вскоре она ощутила сырость. Услышала писк крыс. И еще какой-то звук… исходящий от чего-то, что находилось намного дальше того места, в которое они направлялись.

Начался спуск по лестнице.

Сейчас она вообще ни о чем старалась не думать. Нужно было сосредоточиться на своих ощущениях. Не допустить, чтобы стражники заподозрили что-то странное до тех пор, пока ее тело не доставят в ближайшие помещения, которые будут не опасны для живых существ.

Да только сколько бы Табита ни пыталась не думать о постороннем, в голову все равно лезли мысли и воспоминания, которые она не назвала бы лишними. Все это было связано.

Слишком тесно связано между собой.

***

Осенний ветер дул с такой силой, что с легкостью срывал с деревьев не только первые пожелтевшие листья, но и зеленые прихватывал с собой. Табита думала, что высокий горный хребет сможет защитить расположенную в долине академию Грискор от капризов природы. Но, кажется, девушка ошибалась.

Уже вторую неделю непогодилось. По небу плыли большие черные тучи, иногда разверзаясь дождем и грозами. Ветер дул с такой силой, что иногда сложно было добираться из общежития в учебные корпуса. Но ничего из этого не могло доставить серьезного дискомфорта студентке Ваерс.

А все потому, что даже в такую холодную осень ее грело тепло собственного сердца.

— Ты не замерзла? — Карвин потянулся к шнуркам собственного плаща.

— О нет! — Табита взмахнула руками, смутившись от такого проявления заботы. — Все хорошо.

И пусть она была сейчас одета лишь в легкую вязаную кофту поверх осеннего темно-зеленого платья, ей не было холодно. Сейчас все было так, как ей хотелось.

Занятия давались легко, сегодня она получила еще один высший бал по чтению древних манускриптов, а денег с последней стипендии хватило не только на наряд любимого цвета, но и на теплые сапожки. Да такие теплые, что с двумя парами чулок она могла бы их даже зимой носить. Это ли не чудо?!

В Нес-Тешасе Табита могла рассчитывать только на пусть и теплые, но растоптанные и изношенные ботинки, которые мама купила у старьевщика. А тут новая обувка! И такая красивая, что глаз невозможно отвести!

Табита, скорее всего, и рассматривала бы ее всю прогулку, если бы гуляла с кем-то другим. Но сейчас рядом был Карвин. И девушка попросту не могла отвести от него глаз.

Они виделись уже на протяжении трех недель. Да! Табита впервые чуть ли не считала дни. Ее саму это временами пугало. Но потом радость вытесняла все остальное. По телу циркулировало обжигающее тепло каждый раз, как девушка ловила его взгляд или слышала голос.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍

Табите хотелось чувствовать это постоянно. Как можно чаще.

Она сегодня даже в деканат успела сходить, чтобы задать несколько вопросов. Но Карвину об этом говорить пока не спешила.

— Точно не замерзла? — переспросил второкурсник, сворачивая на аллею, защищенную толстыми стволами фаебин.

Деревья эти были поистине могучими, их кроны выдерживали даже такие порывы ветра, которые в последнее время гуляли по территории академии Грискор. Среди еще зеленых листьев горели алым гроздья ягод, любимого зимнего лакомства всех птиц.

Правда, здесь им могли насладиться только те пернатые, которые могли похвастаться сильными крыльями и удачей.

Табита вспомнила, как однажды в холодную зиму она так долго гуляла со школьными подругами, что они не придумали ничего лучше, чем найти фаебины и сорвать по грозди ягод.

Пальцы тогда в момент первого прикосновения к плодам ощутили необычное тепло. Родители Табите все время твердили, что это растение не подарок Великого, а работа магов. Но тогда ей было все равно. Она отправила горсть кислых ягод в рот и прикрыла глаза от блаженного тепла, медленно распространяющегося по телу.

Девушка вздрогнула и вернулась мыслями в сегодня.

Карвин, видимо, не дождавшись ответа, опустил руку и коснулся ладони Табиты. Медленно переплел их пальцы, прежде чем идти дальше.

Так же неспешно, как они шли до этого.

Такой простой жест. Такой легкий, ни к чему не принуждающий. Но сердце у Табиты забилось с бешеной скоростью. Она ощутила себя так, будто вновь вкусила ягод фаербины. Такое же тепло по телу, такой же прилив бодрости. И такая же счастливая улыбка, которую не получалось подавить.

Да и чего уж там. Совершенно не хотелось!

— Ты все же замерзла, — с усмешкой заметил парень, растирая пальцам ладонь Таби. — Идем ко мне. Горячий чай поможет согреться.

К нему? Не в столовую! А к нему!

— А твои соседи? — удивилась Табита, которой до жжения на кончиках пальцев хотелось посмотреть, как живет второкурсник. Чем дышит.

Она хотела узнать куда больше, чем он рассказывал о себе.

— А у меня их нет, — еще больше заинтриговал девушку Карвин.

И Табита приняла приглашение, держа его руку в своей, не в силах нарадоваться.

За прошедшие с их знакомства недели они часто виделись. Не каждый день. Нет. Она успевала соскучиться, как, наверное, и он. Но пока деканат не даст ответа на ее запрос, ничего изменить не получится.

В общежитие они вошли рука об руку. Мимо проскочила стайка разодетых в яркое девушек. Табита отчетливо ощутила их взгляды. Завистливые. Полные злости. И это только сделало ее улыбку шире.

Конечно! Ведь рядом с ней такой парень! С ней!

Первое время Таби сильно сомневалась, не во сне ли она сейчас находится. Все же такие, как Карвин, редко обращали внимание на таких, как она. Да что там! Практически никогда!

Но, как говорил сам Карвин, Табита зацепила его своими глазами. Большими, яркими, зелеными. Такими чистыми и глубокими. В них он мог смотреть долго, говорить о какой-то ерунде, улыбаться. И Табита таяла. Она чувствовала, как сердечко заходится в бешеном танце, как сама она отвечает на его улыбки. Готовая посвятить всему этому целую жизнь.

Они поднимались и поднимались наверх. Вскоре этажи закончились, и студенты вышли в небольшой холл с десятью винтовыми лестницами, расходящимися в разные стороны. Света тут было мало, всего одно окно поместилось на стене, а кристаллы-артефакты оказались деактивированы.

— Сюда, — парень указал на одну из лестниц и пошел первым, скользя пальцами по гладким перилам из темного дерева.

— Ты живешь в одной из башен? — удивилась Табита, следуя за ним.

Сейчас ее рука оказалась свободна. И девушка неожиданно для самой себя поняла, что не знает, куда ее деть. Когда за нее держался Карвин, Таби охватывало ощущение, что все так, как и должно быть. А сейчас она даже не знала, как себя вести.

— А я разве не говорил? — парень оглянулся через плечо и улыбнулся Табите.

Она отмахнулась от условностей и поспешила за человеком, который временами заставлял ее забывать самое простое — как дышать.

Вскоре винтовая лестница закончилась небольшим коридором с одним узким окном-бойницей, закрытым витражным стеклом.

Что там было изображено на том стекле, Табиту не интересовало, она не рассматривала округу. Но когда Карвин открыл каким-то неизвестным ей заклинанием дверь в комнату…

— Ничего себе! — выдохнула она, делая шаг внутрь.

Таби тогда впервые задалась вопросом, а кто вообще в этой жизни Карвин. У него была не просто личная комната, а личные комнаты!

Просторная гостиная с диваном, низким стеклянным столиком и креслами. На стенах висели картины в тяжелых деревянных рамах, у окна возвышалась стойка с блестящими острыми мечами.

И это при том, что оружие студентам в общежитии хранить запрещалось!

Из гостиной вело куда-то целых три двери. Одна из них, как догадалась девушка, должна была привести в ванную, вторая — в спальню. А вот что скрывалось за третьей, оставалось загадкой.

— Осматривайся, — легко отозвался Карвин, закрывая дверь в комнаты и снимая плащ. — Можешь не снимать обувь. Полы зачарованы, грязь на них не остается.

— Ого, — только и смогла вымолвить Табита.

Несмотря на то, что она уже проучилась в академии Грискор почти два месяца, девушка никак не могла привыкнуть к тому, что у магии столько способов применения. Ею можно и навредить, и спасти, и даже зачаровать пол от грязи.

Поистине, великая мощь! И это от чар она хотела отказаться! Да, действительно хотела, когда только поняла, что родилась волшебницей…

— Что-то случилось? — Карвин моментально заметил изменение в ее настроении.

— Да так, вспомнила кое о чем, — отмахнулась Табита, не спеша рассказывать явно богатому возлюбленному у таких мелочах, как бедность и проблемы выбора. Он вряд ли сталкивался с таким. Мог и не понять.

Табита боялась отпугнуть его. Все время боялась.

Она каждый раз старательно подбирала слова, когда речь заходила о ней. Больше любила слушать, чем говорить. Но все же иногда приходилось, и тогда наступал черед игры: “Не ляпнуть лишнего”.

— Точно?

— Да, — она почти искренне улыбнулась.

Но сказать что-то еще не успела. В одну из дверей с обратной стороны что-то с громким стуком врезалось. Из комнаты раздался шум.

— Что это? — Табита отшатнулась, судорожно вспоминая, не рассказывал ли Карвин о каком-то монстре.

А парень только рассмеялся и открыл дверь, в которую ломилось нечто. Он вряд ли увидел, как побледнела Табита, ожидая чуть ли не дракона. Но в гостиную на всех парах вылетела всего лишь высокая черная собака на длинных тонких ногах. Она заскулила, громко гавкнула и, принюхавшись, кинулась к Табите.

Будь у девушки сейчас силы, она бы уже распахивала двери. Но от испуга студентка Ваерс просто приросла к полу, с ужасом глядя на дружелюбную псину, достигающую кончиками узких заостренных кверху ушей ее талии.

— Это Арки, — с усмешкой представил парень пса Табите. — Не бойся, он добрый.

— Да, добрый, — заикающимся голосом подтвердила девушка, замерев на месте.

Арки в это самое мгновение обнюхивал ее руки, а потом беззастенчиво встал на задние лапы, положил передние студентке на плечи и начал тыкать носом в лицо. Пофыркал, спустился и беззаботным медленным шагом направился обратно.

— Ты ему понравилась, — заметил Карвин и жестом предложил Табите присесть на диван. — Я сейчас заварю чай, как и обещал. Или, может, что-то другое будешь?

— Другое?

— Есть вино, — пожал плечами парень, направляясь в сторону той комнаты, из которой выбежал пес.

Табита помялась на месте, не решаясь присесть, и неуверенно последовала за Карвином.

За дверью оказался настоящий кабинет! С большим письменным столом, несколькими высокими шкафами, удобным креслом, огромной картой материка на стене и какими-то плакатами. На одном из них был изображен сам Карвин, а ниже значилось: «Лучший охотник в маглининге в этом сезоне!»

На портрете Карвин так широко улыбался, что Табита и сама улыбнулась. А потом зацепилась взглядом за кубок, который парень держал в руках.

— Да, действительно хорошие игры были в том году, — бросил второкурсник, вытаскивая из шкафа бутыль, обернутую в плотную кожаную сетку. Арки, развалившийся на большой подушке прямо на полу, тихо гавкнул. — Ты просто обязана сходить на открытие сезона. Весной.

— Будет интересно посмотреть, — согласилась Табита.

О маглининге она узнала только от Карвина. До этого момента такой вид игр был для нее в новинку. Но, благодаря парню, студентка Ваерс уже настолько хорошо разбиралась в правилах, что и сама могла подать заявку на участие. Другое дело, что для маглининга требовалась хорошая команда. А она, кроме Милред и Гвин, ни с кем больше не общалась. Да и зачем оно ей? Все же лучше сосредоточиться на учебе.

— Как у тебя уютно, — протянула Табита, осматриваясь.

Да, здесь она всматривалась в каждую деталь. Даже витражи на окнах изучила! На них были изображены белоснежные птицы, летящие над серыми горами и зелеными лесами. Мелкие стеклышки складывались в такой четкий и понятный рисунок, что захватывало дух.

— Ты так и не ответила по поводу вина, — заметил парень, подходя и протягивая один из бокалов, — так что я решил за тебя.

Табита не противилась. Если уж Карвин так зверски нарушал правила академии Грискор, то чем она хуже?

— Спасибо.

Она ни разу в своей жизни не пила вина. В их семье только отец иногда пропускал рюмку дешевого самогона или покупал вонючую брагу, от которой потом еще долго проветривались кувшин и кружка. Мама не поощряла его действий и не садилась в такие дни с отцом за стол. Но и не ругалась, как другие жены, только недовольно поджимала бескровные губы и занималась своими делами.

Самогон и брага воняли ужасно. Табита это помнила прекрасно. Но вот вино, которое предложил Табите Карвин, оказалось с приятным запахом. От напитка пахло весной: какими-то цветами, виноградом и медом.

«Если не с ним пить вино, то с кем?» — подумала девушка и пригубила напиток.

Алкоголь защекотал язык, ободрал горло и теплой волной рухнул вниз. О да, он согревал намного лучше какого-то там чая. Да что там! Он согревал намного лучше даже самого вкусного в мире чая!

— Как тебе? — с улыбкой уточнил Карвин.

— Теплее, — как-то глупо хихикнула Табита, сама себя не узнавая.

Карвин действовал на девушку как солнце на масло. Она чувствовала, как буквально плавится под его взглядом. Это кружило голову, открывало ее с новой стороны.

Табите хотелось быть лучше, чем она есть. Хотелось доказать не только себе, но и ему, что она может быть с таким парнем. Пусть не как ровня, ведь это слово никогда невозможно будет применить к студентке Ваерс.

Ровня…

Она боялась того момента, когда Карвин вспомнит, что они разные. Настолько разные, что не могут даже на одной улице находиться. Табита старалась задвинуть эти мысли как можно дальше, как делала с темой чародейства до ссоры с родителями.

— Ты опять погрустнела, — заметил Кавин, подливая ей вина.

— Прости, просто мысли сегодня такие в голову лезут, — поделилась Таби и тут же прикусила язык.

— Расскажешь? — предложил парень, показавшись ей сейчас еще более привлекательным, чем до этого.

Этот точеный нос, аккуратная линия бровей, глубокие карие глаза. Такие теплые, манящие, завораживающие. Она бы смотрела в них всю жизнь.

Да, Табита Ваерс самой себе сейчас напоминала снежинку в первую оттепель. Наверное, и Карвин это почувствовал. Он оказался так близко, как еще никогда не был. Приобнял девушку и коснулся своими губами ее.

Привкус вина смешался с дыханием, ладони Карвина обжигали кожу сквозь плотную ткань осеннего платья. Бокалы с вином куда-то пропали, руки парня уже лежали у нее на талии, а губы не давали и мгновения продыху.

Табита не верила в то, что все происходит на самом деле. Голова шла кругом, она целовала в ответ с такой страстью, что перед глазами плясали черные точки. Может, потому она их и закрыла, полностью растворяясь в тех чувствах, заложницей которых оказалась.

“Я переведусь на факультет ведьмовства”, — решила она окончательно.

И пусть бумаги уже лежали в деканате на рассмотрении. Сейчас она точно решила, что не позволит себе быть далеко от Карвина. Она этого попросту не переживет.

— Карвин, — выдохнула девушка.

Его руки уже были ниже, сжимали бедра Табиты.

— Что такое, моя дорогая? — оторвавшись от ее губ, выдохнул второкурсник.

А она вдруг так страшно испугалась, что даже ноги подогнулись. Испугалась не Карвина, не уединения. А того, что могло произойти прямо сейчас. Его действия явно намекали на то, что одними поцелуями не обойдется. А Табита… Табита не хотела близости тел.

Не сейчас.

Головой она понимала, что все это должно происходить не так. Или, может, просто в детстве девушка слишком любила сладкие сказки, в которых все было иначе?

— Нужно остановиться, — с трудом выдохнула она.

Страх того, что этим она отпугнет парня, который захватил в плен ее сердце, стал в разы сильнее другого. Того страха, о котором она даже думать стеснялась. Но сказанного уже не воротишь.

Когда Карвин с разочарованием отступил, она уже готова была крикнуть, что передумала. Что готова даже на это. Даже сейчас. Несмотря ни на что.

Но было поздно.

В глазах Карвина Табита, к собственному ужасу, уловила тень разочарования. И это так задело ее, что стало тошно. От самой себя. От ее решения. Ее выбора.

— Мне лучше уйти, — выдохнула она, собираясь позорно сбежать.

— В этом нет ничего страшного, — попытался было примириться с ситуацией второкурсник.

Но Табита уже не слушала. В ее голове набатом билась только одна мысль: «Вот и все. Я его потеряю из-за этого».

Она вылетела в гостиную, даже не вздрогнув от лая Арки. Открыла дверь и кошкой метнулась к винтовой лестнице. По щекам девушки текли горячие слезы. Она только что сама все сломала. Уничтожила то хрупкое счастье, которое подарил ей Великий.

Сердце разрывалось на куски, горло перехватывало удавкой. И такой холод окутал плечи, будто ее с головой окунули в прорубь.

Табита тайфуном ворвалась в свою комнату, мысленно благодаря Великого за то, что ее соседок нет на месте. Третьекурсницы, к которым ее подселили, собирались сегодня в город.

Всхлипнув, Таби рухнула на кровать, не раздеваясь. Ударила кулаком по подушке и разрыдалась.

«Вот и все, — билась в ее голове мысль. — Все из-за меня. Из-за меня. Только меня”.

Она мысленно унижала себя, уничтожала колкими и едкими фразами, звучащими в голове. А слезы не переставали течь по щекам.

В таком состоянии она и уснула, не помня толком, когда успела закрыть глаза.

Утром же из зеркала на нее смотрела опухшая первокурсница с красным носом, полопавшими сосудами в глазах и взлохмаченными волосами. Соседки не подавали виду, даже не стали спрашивать, что случилось.

Они не стали, зато стоило Табите утром перед общей лекцией по истории магии встретиться с Милред…

— Что случилось? — охнула та, выхватив подругу взглядом в толпе.

И пусть Табита целых полчаса плескалась в умывальнике с холодной водой, ей это не сильно помогло. Ее до сих пор била мелкая дрожь, а чувство было такое, будто ее придавили чем-то тяжелым.

— Все нормально, — выдохнула Таби, с трудом сдержав рвущийся наружу всхлип.

— Да я же вижу, что не нормально, — уперла руки в бока леди ван Темпф. — Рассказывай.

— Давай после лекции, — предприняла она слабую попытку отделаться от неприятного разговора.

Внутри все выворачивало наизнанку. Ей было трудно даже дышать. А если о вчерашнем придется рассказать подруге… Нет! Она не выдержит! Просто не выдержит!

— Никаких «после», — возмутилась та. — «Вместо».

— Мы с Гвин на тебя плохо влияем, — только и успела пискнуть Табита, когда Милред подхватила ее под руку и потащила в сторону от шумной толпы студентов.

Казалось, никто не заметил их ухода. Будут ли проблемы из-за пропуска занятия, Табита не знала. Но, если честно, это ее сейчас волновало в последнюю очередь.

Девушки остановились недалеко от туалетов, а Табита судорожно пыталась придумать, что сказать подруге.

— Что случилось, милая? — вновь задала вопрос Милред. А от такого обращения Табиту передернуло. — Нужна помощь с учебой? Что произошло?

Леди ван Темпф даже мысли не допускала, что проблема может крыться в чем-то другом. Может, потому и допытывалась ответа. Знай она, что дело в парне…

— Табита?

Голос раздался за спиной в то самое мгновение, когда студентка Ваерс уже собиралась ответить Милред. Она все пыталась сформулировать предложение так, чтобы его можно было произнести вслух. И тут…

Она обернулась так резко, что сумка на плече покачнулась и со стуком врезалась в стену. Будь там что-то потяжелее учебников и тетрадей, девушка ею бы точно кусок камня выбила.

Из мужского туалета вышел Карвин. Он окинул двух девушек удивленным взглядом и вскинул бровь:

— Ты почему не на занятии? У тебя сейчас разве не история магии?

Милред затихла, переводя ошарашенный взгляд с подруги на второкурсника. Потом пискнула что-то о том, что ей пора. И растворилась в коридоре. Таби, кажется, даже стука ее каблуков не услышала. Настолько сосредоточенно девушка смотрела на Карвина и пыталась понять, что он сейчас думает.

— Я… — только и смогла выдавить она из себя, стараясь сдержать вновь надвигающуюся истерику.

Зачем он с ней заговорил? Ведь все кончено! Она же ему отказала!

— Беги на занятия, — усмехнулся Карвин. — Сегодня, как обычно, в библиотеке после четвертого звона?

У нее внутри что-то перевернулось и взорвалось ярким теплым солнышком. Он предложил встретиться. Опять. Как раньше.

Неужели?.. Неужели все хорошо? А она просто дура, которая надумала себе лишнего?

Тепло разлилось по телу. И она опять улыбнулась. Впервые с того самого момента, как отказала Карвину в близости. И эта улыбка была настолько яркой, что парень сам ответил на нее.

На лекцию Табита летела со скоростью, которой позавидовал бы сам дракон. День для нее тянулся нескончаемо долго. Но как она радовалась, когда бежала в библиотеку, словами не передать. Благо Милред отстала и больше не допытывалась о причинах испорченного настроения. Может быть, догадалась, когда увидела Карвина.

С подругой она это потом обсудит. А сейчас… Сейчас ее поймали у здания библиотеки и с усмешкой поинтересовались, как прошел день.

Похоже, Великий действительно был готов радовать Табиту Ваерс.

По крайней мере, сейчас.

7. Найджел Харве

Найджел стоял у окна в комнате общежития и всматривался в темный парк. Метель выла зверем, не утихала ни на минуту. Но небо оставалось чистым.

Это явно был хороший знак. Духи природы на его стороне.

Оглянувшись, Найджел проверил, все ли соседи по комнате спят, выдохнул и вновь вернулся на свой пост. Нет, он верил друзьям, с которыми жил. Это были на самом деле те люди, которым он бы доверил свою жизнь. Но будить их сейчас не было никакого смысла. Пусть выспятся.

— Что же случилось, из-за чего ты так задержалась? — одними губами спросил он, ни к кому толком не обращаясь. Прищурился и вздрогнул.

Найджел так сильно всматривался в тени парка, что не сразу заметил собственное отражение в ровном тонком стекле, о которое пытались разбиться большие хлопья снега.

«Слишком примечательная внешность, — подумал он, глядя в собственные глаза. Раскосые, темно-синего цвета. — Надо бы найти чары, которые смогут ее изменить. Или изобрести».

Об этом Найджел задумывался давно. Пожалуй, с тех самых пор, как сбежал из дома.

Южане всегда привлекали лишнее внимание из-за смуглой кожи и раскосых глаз. Может, потому что когда-то его народ завоевал половину материка и обосновался на севере небольшим государством? Все равно север был частью империи, пусть и автономной.

В южанах часто видели воинов, разбойников и преступников. И не сильно бы ошиблись, если бы встретились взглядом с Найджелом.

Вот только глаза… Да. Внешность южанина не была такой уж большой редкостью. Но вот если к ней прибавить его цвет глаз… Можно чуть ли не сразу понять, кто стоит перед ними.

Найджел Харве — третий сын графа Харве. Беспутный. Беглец. Еретик. Предатель.

Можно было сутками перечислять те слова, которые летели в него, когда отец узнал правду. Но не это сейчас тревожило Найджела. Только не сейчас.

Он вновь всмотрелся в тени парка, сжав правую руку в кулак.

Она опоздала. Сильно опоздала. И это не нравилось третьекурснику.

Что же могло пойти не по плану?

— Потом ты мне все расскажешь, — прошипел он. — Табита. Это ведь был не страх. Ты бы не испугалась. Только не ты.

Еще когда начало темнеть, он видел, как дверь в общежитие распахнулась, и на улицу вышли двое стражников в фиолетовой форме. С виду их одежда казалась тонкой и не должна была греть в зимний холод. Но либо это оказалось обманом зрения, либо же ткань зачаровали на сохранение тепла.

В последнем Найджел сомневался. Магия была сильным оружием. Очень сильным. И ограничивалась только умениями пользующегося. И в этом крылась загвоздка. Вряд ли кто-то стал бы тратить ресурсы на такую мелочь, как комфорт стражников академии Грискор. Хотя…

— Хорошо, — прошептал тогда Найджел, дождавшись, пока двое крепких мужчин вытащат носилки с Табитой на улицу.

Но с места не сдвинулся. Посмотрел, как тело пронесут мимо, и только после этого начал собираться. Оделся, сверился с записями в большом блокноте в черной кожаной обложке и вздрогнул…

 А потом медленно вернулся на свой пункт наблюдения. Что-то не давало ему покоя. Нашептывало, что это еще не все. Нужно еще подождать. У Табиты есть время. И у него тоже.

До ночи далеко, пусть даже уже и стемнело.

И Найджел замер каменным изваянием. Со стороны сложно было даже сказать, дышит он или нет. Но парень дышал. И так пристально наблюдал за парком, освещенным звездами, что ему мог позавидовать любой хищник.

Время потянулось сладкой патокой.

Как всегда тянулось во время заданий.

Интересно, сколько их он уже выполнил? Найджел не считал. Никогда не считал. Но в памяти всплыл тот день, когда все это только началось.

***

Под высокими сводами храма гулял сквозняк. Он бился о куполообразный потолок, украшенный мозаикой, свистел, а потом спускался ниже и играл с пламенем свечей, зажженных в настенных канделябрах. Найджел шагнул в этот зал всего мгновение назад. Глаза не привыкли к полутьме, которую не в силах были рассеять и сотни свечей.

Но он шел вперед, аккуратно переступая, пошатываясь и сцепляя зубы от боли в боку. Дорога выдалась сложной. По-настоящему сложной. Особенно для пятнадцатилетнего мальчишки, которому пришлось в одиночку пересекать пустыню, избегать слуг родного отца и искать ночлега в Проклятом городе.

Когда-нибудь он напишет о своих приключениях книгу. Когда-нибудь, когда станет седым старцем. Да, он обязательно это сделает. Если доживет до такого возраста.

Ведь сейчас, когда ему всего пятнадцать, он не уверен даже в том, что увидит завтрашний день.

— Назови свое имя, брат, — голос, казалось, раздался из мрака. Будто сама тьма заговорила с Найджелом.

Мальчишка сделал еще два шага вперед, уверенный в том, что этот голос ему привиделся. Как и храм, в который он вошел без приглашения. Все это ненастоящие. Он, наверное, до сих пор блуждает по пустыне, умирает от жажды и видит мираж.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍

— Имя, брат, — повторил высокий резкий голос, пронесшийся по залу волной.

— Найджел, — просипел парень, падая на колени. Он до сих пор не верил, что все это происходит на самом деле. — Меня зовут Найджел.

— Кто ты, Найджел? — спросил голос. — Друг или враг? В каких богов ты веришь?

— Путник, — выбрал он самый удобный ответ. — Я верю в то, что вижу. А не в то, о чем принято рассказывать.

И опять он сказал размыто. Этого должно было хватить для сведущего. А если во тьме стоит человек, который его не понял, то и ревнителей он позвать не сможет.

Еще одной погони Найджел не переживет.

— Помолись своим богам, — медленно произнес голос. — Если мы верим в одних богов, брат, ты пришел туда, куда должен был.

Найджел только фыркнул. Он не был уверен, что хоть где-то сейчас может найтись для него место. После предательства брата, после слов и действий отца. После… всего.

Но отказываться от предложения не стал. Он сбросил с плеча потрепанную дорожную сумку, склонил голову и зашептал:

— Дух пламени, я впущу тебя в свое сердце, ты согреешь меня, как я согреваю тебя своей любовью. Дух земли, я впущу тебя в свое тело, ты напитаешь меня стойкостью, как я напитываю тебя верой. Дух воды, я впущу тебя в свою кровь, ты наградишь меня силой, как я награждаю тебя выдержкой. Дух воздуха, я впущу тебя в свое дыхание, ты поделишься со мной своей мудростью, как я делюсь с тобой своей легкостью.

Он замолчал. Лишь губы шевелились, повторяя слова, которые дарили ему силы и уверенность.

— Ты молишь лишь четверых духов, Найджел, — проговорил голос. — И обходишь своим вниманием пятого.

— Пятого? — путник удивленно вскинул голову. Он впервые слышал о том, что духов пять.

— Верно. Ведь я обращаюсь еще и к духу жизни, не выпускаю его из себя и сливаюсь с ним воедино, дабы очистить помыслы и достичь единства с собой и стихиями, — медленно произнес голос.

А потом тьма шевельнулась, и из нее шагнул невысокий мужчина в белых одеждах. Сложно было сказать хоть что-то о его возрасте. Лицо тронули морщины, а в волосы вплелась седина. Но назвать его старым у Найджела не поворачивался язык.

— Твой разум силен, а глаз зорок, — проговорил он, глядя на путника. — Ты молод, но мудр. И смог найти сюда дорогу, хотя и не знал ее. Встань же, брат, и ответь мне на один вопрос. Твой ответ решит многое. Или ты останешься с нами, найдешь здесь дом и цель. Или же отправиться искать свой путь дальше.

Найджел только мотнул головой, а после попытался встать. Рана в боку тотчас дала о себе знать. Прострелила острой болью до самого позвоночника. Все же хорошо его достал тот стражник. Вся рубаха пропиталась кровью. Даже тугая повязка не остановила ее.

— Какой вопрос? — прохрипел он, все же поднявшись на ноги.

— Готов ли ты стать Искателем, Найджел? Мы готовы принять тебя в семью, а вот ты…

— Искателем? — хохотнул парень и тут же скривился от боли. — Это сказка. Легенда. Не более.

— Легенда? — вскинул брови мужчина, который так и не представился. — Тогда сейчас ты часть этой легенды, брат. Ты стоишь под легендарными сводами Звездного храма. Неужели не чувствуешь близость духов, в которых веришь и которых видишь в каждой частичке нашего мира?

И путник оглянулся. Цепкий взгляд подмечал все детали, несмотря на усталость и боль.

Он видел духа воздуха, который шаловливо играл с духом огня. Сквозняк и свечи. Видел духа земли, который величественно возвышался над ними в стенах и потолке. Но духа воды разглядеть нигде не смог. Нигде…

Его рука опять прижалась к боку. Найджел опустил глаза и увидел запекшуюся кровь на повязке, она остановилась, пока он шел сюда. Но стоило переступить порог, как рана вновь открылась. И кровь потекла, будто вода.

— Я… я вижу, — ошарашенно выдохнул парень, действительно сумев рассмотреть контуры еле заметных аур в стихиях. — Вижу.

— Ты обладаешь магическим даром, Найджел. Знаешь ли ты это?

Он знал. И просто кивнул.

— И твой магический дар силен. Он может послужить как во зло, так и во благо. Мы сумеем научить тебя, если ты присоединишься к Искателям.

— Наша вера презирается, — выдохнул Найджел.

Он говорил то, что и так всем было известно. Путник не боялся этого. Он уже был еретиком. Именно так прозвал его родной отец. Отец, который стал врагом.

В то мгновение сердце Найджела превратилось в сталь. И больше его ничем невозможно было пронять.

Мужчина молчал. Он ждал ответа, не спеша подтверждать слова парня.

— Искатели, — посмаковал слово пятнадцатилетний мальчишка, враз ощутив тяжесть решения. — Хорошо. Расскажите мне о своем ордене. Я согласен стать искателем… искателем чего?

— Искателем Истины. Исследователем. Названий много, но смысл от этого не меняется. Пойдем, брат Найджел. Тебе о многом придется узнать. А потом. Потом тебя ждут задания. И то, что сможет сделать этот мир лучше.

И мальчишка пошел. Не потому что поверил какому-то незнакомцу на слово. Нет! Он пошел, потому что поверил собственному сердцу и глазам. Он впервые видел всех духов природы в одном месте. И это что-то да значило.

А если все ложь, он может уйти. И путь страшатся те, кто решит его остановить.

***

Найджел медленно сфокусировал взгляд, возвращаясь из воспоминаний в сегодняшний день. В день, где он стоял у окна в общежитии академии Грискор. Где ему уже давно не пятнадцать. С тех пор минуло целых пять лет.

Пять лет, за которые он многому успел научиться. И многое понять.

Внимание Найджела Харве привлекла одинокая фигура. Она выскользнула из общежития в ночной парк и замерла на мгновение, осматриваясь. Держалась в тени. Действовала осторожно.

Найджел заинтересованно нахмурился и подался вперед. Затекшее от слишком долгого стояния на одном месте тело отозвалось болью.

Сколько он так выжидал? Уже наступила ночь, и темнота накрыла собою весь мир.

Искатель не ошибся в своих предположениях. Из общежития выскользнула тень. Возможно, именно этот человек был тем, кого ждал Найджел.

Табите стоит приготовиться. Как и ему.

Найджел прищурился, на мгновение потеряв из виду фигуру. Всмотрелся во тьму и нахмурился. Он нашел ее. Высокую девушку, держащуюся подальше от пятен света. Она двигалась быстро и очень осторожно. А рука… ее рука явно что-то придерживала под плащом. Будто нож или меч.

— А это уже интересно, — тихо прошептал Искатель и обернулся на своих соседей.

Пора их будить. Эта ночь перестает быть спокойной.

8. Гвин Умильтен

Девушка выскользнула в парк так быстро, как только могла. Тело Табиты унесли не так давно, но прошло достаточно времени, чтобы ее там оставили одну.

Гвин подняла взгляд к еще темному небу и инстинктивно сжала рукоять меча, спрятанного под плащом. Ночь перевалила за половину, еще есть время до рассвета. И этого времени ей должно хватить, чтобы найти ответы на свои вопросы.

Валькирии надо было торопиться.

— Ну что же, Игла, пора наведаться в самое таинственное место академии Грискор, — прошептала девушка, погладив пальцами меч с именем. Меч, который подарил отец на ее шестнадцатилетие.

Ворельская сталь, идеальный баланс, удобная рукоять. Настолько легкий, что им можно сражаться целый день. Но при этом такой тяжелый, что удары, нанесенные им, могли перерубить конечность человека.

Но рубить Гвин не нравилось. А вот точечные удары, способные вывести из боя любого, доводили до восторга. Именно потому меч получил имя «Игла». Потому что жалить иногда оказывается эффективнее, чем рубить от плеча.

Гвин Умильтен не знала, пригодится ли ей оружие в подвалах, но все же решила взять клинок с собой. Особенно после того, о чем не так давно поведала им с Милред Табита.

Валькирия ругала себя за то, что так и не спросила, откуда Таби столько узнала. Никто до того часа не рассказывал им о том, что подвалы — это вовсе не небольшое помещение под землей, куда нет хода студентам.

Нет, подвалы — это огромный многоуровневый лабиринт, растянувшийся под всей территорией академии Грискор. А то и дальше. В подвалах хранили многие артефакты и эликсиры. В самых ближайших помещениях, самых верхних и самых безопасных. А вот то, что скрывалось дальше…

Именно магия, которая скапливалась в воздухе из-за близости стольких магических предметов, хранящихся в подвалах, и притягивала на нижние этажи монстров и демонов.

Табита рассказывала об этом так, будто сама проверяла правдивость информации. А потом добавила, что своими глазами видела прибывшие ночью кареты, из которых вышло около двух десятков вооруженных до зубов мужчин. Кто с мечами, кто с топорами, а кто и с магическими посохами. Милред тогда предположила, что это мог быть какой-то особый боевой отряд, состоящий на службе у императора.

Табита лишь пожала плечами и сказала, что видела, как их встретила стража академии и провела ко входу в подвалы. Но обратно никто не вернулся.

Милред испугалась после ее слов и спросила, могла ли Таби просто пропустить их возвращение?

— Может, и могла, — пожала тогда плечами Табита, глядя немигающим взглядом прямо перед собой. — А может, есть другой выход. Но в простые подвалы не присылают особые императорские отряды. Держитесь подальше от этого места.

Да, именно так она тогда и сказала. Гвин помнила это, как помнила свое имя и обещания, данные отцу. Но слушать подругу не стала. Валькирия уже видела впереди то самое здание, которое для студентов называли складом. И черную обожженную чарами дверь.

— Почему же ты наблюдала за входом в подвалы, Табита? — прошептала себе под нос Гвин, замирая у последнего дерева, дающего ей тень для укрытия.

Дальше простирался небольшой пустырь, на котором Валькирию могли заметить. Его пересечь надо было быстро. А там впереди совершенно точно ожидали магические заслоны. Вряд ли бы администрация оставила вход в подвалы без защиты.

Девушка прижалась спиной к шершавому стволу фаебины и запустила руку под плащ. Нащупала во внутреннем кармане небольшой мешочек с плотными завязками и вытащила под свет звезд. Растянула шнурки и запустила руку внутрь.

Пальцы заскользили по гладким капсулам. Валькирия схватила одну из них и положила в рот под язык. Медленно скривилась, когда слюна растворила крахмальный клейстер, и проглотила растолченные травы.

Почти как в первый раз. Ничего не изменилось.

***

— Дочь! — громкий голос Лорда Севера разнесся по залу, в который медленно вошла Валькирия. Она никак не могла справиться с одышкой после тренировки. Непонятной одышкой, которой не должно быть.

Сегодня с ней занимался один из подручных отца. И шестнадцатилетняя девчонка слишком быстро уложила его на лопатки. Она бы даже тренировкой это не назвала. Но отец собирался на войну с небольшим городом, который решил отделиться от Севера, у него не оставалось времени для дочери.

Император не стал посылать своих людей, несмотря на то, что Север частично подчинялся его власти, а просто отдал приказ разбираться самостоятельно.

Лорду Севера было не впервой. После того как его народ смог покорить не только юг, но и холодный ветреный север, многое приходилось решать самому. 

Как говаривал отец: «С нас не берут податей и не атакуют соседние страны, так чего еще можно желать от нашей земли?»

Гвин желала мира. Несмотря на то, что мечом она владела так же хорошо, как и ложкой, пускать его вход где-то вне тренировочной площадки не хотела.

— Подойди, — отец стоял у одной из картин, которые бескрайней чередой тянулись по обе стены длинного зала. Помимо них, тут находились стойки с доспехами разных эпох, а на полу красовались шкуры убитых зверей.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍Лорд Севера и сам сейчас напоминал зверя. Большого, опасного, в меховом плаще, будто в собственной шкуре. Он походил на вставшего на задние лапы совиного медведя.

Гвин молча повиновалась, остановилась рядом с отцом, ожидая вестей. Скорее всего, он собирался попрощаться с ней перед войной, которую просто обязан был выиграть.

Но вместо этого Лорд Севера снял с пояса второй меч, который Валькирия не сразу заметила, и протянул его дочери.

— Возьми это оружие, пусть оно всегда будет с тобой. И оберегает тебя, как оберегают всех нас ветви священного дуба.

— Благодарю, отец, — Гвин склонила голову и протянула руки вперед.

Несмотря на показную холодность, сердце девушки забилось так быстро, как не билось на сегодняшней тренировке.

Отец решил даровать ей оружие! Меч! Настоящий меч!

Лорд Севера положил клинок плашмя на протянутые ладони. Руки Гвин дрогнули под тяжестью оружия. Всего на мгновение. А потом Валькирия примерилась к весу, перехватила клинок за рукоять и взмахнула им в воздухе, оценивая.

Быстрый. Намного легче тех, которыми ей до этого приходилось тренироваться.

— Спасибо, отец, — одними губами произнесла девушка, поднимая на родителя твердый взгляд серых глаз. — У него есть имя?

— Тебе самой придется это решить, — с легкой усмешкой, утопающей в густых усах, произнес Лорд Севера. — Но это не все. Возьми и это.

Мужчина вытащил из внутреннего кармана плаща увесистый кожаный кошель. Гвин хотела было поспорить, сказать, что золото ей тут совершенно ни к чему, но Лорд Севера ее опередил. Протянул мешочек со словами:

— Это лучший стабилизатор и катализатор, который только удалось изобрести нашим травникам. Воинам стоит принимать одну капсулу раз в месяц. Не делать перерывов, принимать в один и тот же день.

— Но… зачем? — Гвин все же взяла в руки мешочек. — Отец, я не понимаю.

— Эти травы пробудят в тебе силы, которые обычно дремлют. Никогда не узнаешь, когда тебе придется перелезть через высокую стену или сразиться с диким зверем. Это мой тебе наказ — пей их с этого дня постоянно. Клади одну под язык, жди пока появится горечь, и глотай. А после не смей учащать сердцебиение, пока горечь не исчезнет полностью. Уяснила? Хорошо. А как только травы начнут заканчиваться, приходи ко мне.

Она просто кивнула. Валькирия верила своему отцу, как верила в силу священного дуба.

И с того самого дня каждый месяц принимала одну капсулу. Помогали ли эти гранулы, она не могла сказать с точностью. Но слово отца всегда было законом, который преступить Валькирии не позволяла совесть и сердце.

Из той битвы отец вернулся победителем. С новыми шрамами, но с миром за спиной. И к его возвращению Гвин придумала имя своему мечу. Случилось это во время одной из тренировок, когда учителем выступил старый генерал, давно отошедший от дел. Он лишь фыркнул, взглянув на тренировочные мечи, и спросил у Валькирии, есть ли у той свое оружие.

Тогда-то «Игла» впервые и выскользнула из ножен со стальным звоном.

— Не бойся ранить, — хмыкнул в бороду воин. — Мою шкуру ни один меч не смог пробить.

И Гвин напала. Ее клинок со свистом разрезал воздух, столкнулся с двуручником учителя. Девушка отлетала от каждого удара, скользила по грязи и вновь нападала хищной птицей.

Тогда-то она и поняла, что рубить этим мечом нет смысла. Слишком узкая площадь для удара. С легким противником так еще можно действовать, но против нее вышел воин, издалека походящий на движущуюся скалу. И тогда она изменила тактику боя, которая и дала имя клинку.

Несколько жалящих ударов. Три укола. И она вышла победителем из схватки.

К огромному сожалению, Гвин пришлось оставить меч дома, когда она уезжала в академию Грискор. По крайней мере, ненадолго. На каких-то несколько месяцев до первой сессии. Сдав экзамены, девушка получила посылку от отца. Ее меч и новый мешочек с капсулами.

Тогда она ждала от него еще хоть каких-то слов или письма. Но Лорд Севера ничего больше не передал со своим человеком. И это ранило Валькирию. Настолько сильно, что на каникулы она не поехала домой, а осталась в академии.

***

И сейчас Гвин Умильтен понимала, что не зря осталась с Табитой и Милред. Обе подруги тоже проводили каникулы в стенах академии. Одна, потому что ей некуда было идти. А вот вторая… вторая молчала о причинах своего выбора.

За эти зимние каникулы они и узнали друг друга получше, и смогли сделать то, о чем Гвин мечтала с первого дня поступления.

Она прикрыла глаза, ожидая, пока горечь от капсулы полностью пропадет с языка. А сама окунулась в сладкое короткое воспоминание, перед тем как проникнуть в подвалы академии Грискор.

***

На самом деле то, о чем так давно мечтала Гвин, случилось накануне зимних каникул, когда все трое уже приняли решение остаться в стенах академии. Студенты еще бегали по территории, кто-то сдавал экзамены. Но для троицы подруг уже все закончилось. То ли потому, что над первым курсом не сильно издевались. То ли потому, что они все довольно хорошо учились.

Даже Гвин, которая ни разу за все время не притронулась ни к одному учебнику, все сдала.

— Ну что, готовы? — Табита первой нарушила тишину.

На академический парк начинала спускаться темнота. Но он от этого не опустел. Наоборот, людей, казалось, стало еще больше.

Кто-то спешил в учебный корпус, кто-то в библиотеку, а некоторые лениво ползли в сторону общежития. И только троица подруг стояла под мелким снегом, похожим на крупу, и что-то затевала.

— Нас за это могут исключить, — испуганно прошептала Милред, оглядываясь.

— Если боишься — уходи, — обрубила Гвин.

Она всегда была груба с девушкой, хотя они уже успели поладить. Леди ван Темпф обиженно надула губы, впрочем, тоже как всегда, но с места не сдвинулась. Только стряхнула снег с ярко-розового теплого плаща с белым мехом и руки на груди сложила.

Гвин только глаза закатила, не показывая той, что зауважала трусиху за принятое решение.

— Ты бы что-то менее заметное сегодня надела, — бросила Табита Милред, окинув подругу взглядом. — Нас с того конца империи должно быть видно.

— Ну прости, — взъелась та, — в город за вещами для нашей пакости не съездила.

— Это не пакость, — прищурившись, отозвалась Гвин, выискивая взглядом того, кого они ждали уже слишком долго. — Это месть.

— Месть так месть, — легко согласилась Милред. — Может, хоть расскажете, за что мстить собрались?

Гвин с Табитой переглянулись. И Валькирия заговорила. Она рассказала о том, что произошло в первый учебный день. И о том, как она познакомилась с группой третьекурсников в столовой.

Милред побледнела, закусила щеку и недоверчиво покачала головой.

— И администрация ничего не сделала? — ошарашенно спросила она, когда Гвин замолчала.

— Меня наказала, — хмыкнула девушка. — А вот ему только пригрозили.

Табита резко повернулась в сторону и прищурилась, будто кого-то увидев. Гвин проследила за ее взглядом, полагая, что увидит там одного человека. Но никого знакомого в той стороне не оказалось.

— Все хорошо? — тихо спросила подруга, обращаясь к студентке Ваерс.

— Лучше не бывает, — та тряхнула отросшими волосами и сцепила руки перед собой в замок. — Пора.

Гвин кивнула и повернулась ко входу в учебный корпус. Из него мгновение назад вышла веселая группа парней. Они смеялись, перебрасывались сухим снегом. Но Валькирия видела только своего обидчика, который сейчас с интересом запихивал снежок другу за шиворот.

А еще голубой крови, называется!

Да, тот парень, которого она ударила, была сыном какого-то барона. Таким многое спускалось с рук. Потому что они ходят под императором. Зато дочери Лорда Севера драка с рук не сошла.

Ох уж эта политика!

— Милред, твой выход, — не сводя глаз с сына барона, проговорила Валькирия.

Она успела изучить своего противника за это время. И знала, где его болевая точка. Знала, куда бить так, чтобы месть действительно оказалась местью.

— Хорошо, милая, — вздохнула Милред. — Только ради тебя. Какой из?

Гвин впервые не скривилась от такого обращения, а лишь благодарно улыбнулась и украдкой показала на парня, который заслуживал наказания. Дочь графа ван Темпф развернулась и бегом кинулась в сторону третьекурсников.

— Где ты хоть взяла эту штуку? — шепотом уточнила Гвин у Табиты.

Когда подруга буквально несколько дней назад подошла и сказала, что знает, как отомстить обидчику, Гвин не удивилась. Она давно поднимала эту тему, но Таби пока не могла ничего придумать. Как и Валькирия, которая могла предложить лишь зажать обидчика в углу и отметелить так, чтобы мать родная не узнала.

Но это, как сказала Табита, слишком прямолинейно. Мстить надо иначе. Чтобы не схлопотать еще одно наказание.

А всего несколько дней назад она показала Гвин крошечный артефакт. Не больше булавки. И объяснила, как тот работает. Студентке Умильтен настолько понравилась идея подруги, что она расхохоталась в голос.

Но сейчас было не до смеха. Потому как за то время, пока девушки выслеживали баронского сына и подбирали наиболее удобный момент, Гвин успела настроить тьму гипотез относительно того, откуда же появился этот артефакт.

Да только прямого ответа до сих пор не получила.

— Неважно, — студентка Ваерс уже второй раз за сегодня отмахнулась от вопроса подруги.

— Таби…

— Смотри. Милред отлично играет, — с усмешкой произнесла Табита, опять проигнорировав Гвин.

Леди ван Темпф действительно очень натурально врезалась в группу парней, рассмеялась, начала извиняться. Старшекурсники отозвались взрывом хохота и осыпали девушку снегом. Уж слишком хорошее у них сегодня было настроение. А потом отпустили.

Мили прошла шагов десять, прежде чем еле заметно подняла левую руку.

— Она это сделала! Артефакт на нем, — Табита улыбнулась. — Ну что, теперь твой ход.

— Ненавижу проклятия, — цокнула языком Гвин, проследив взглядом за тем, как компания скрылась за поворотом.

— Это потому, что там слишком много условностей, о которых надо читать в книгах? — беззлобно поддела ее Таби.

Валькирия раздраженно показала ей язык и сложила руки в замок.

За чары, примененные без присмотра преподавателей, их могли наказать. Но именно потому девушки выбрали для мести шумный многолюдный парк. Пока до взрослых дойдет весть, что кто-то колдовал, пока они сюда доберутся, пока найдут место… Мстительницы успеют уйти.

И никто не узнает, что это были за чары. И на кого они пали.

— Рассчитай время, — прошептала Табита.

Гвин только кивнула, стараясь не сбиться с прочтения формулы. Она сконцентрировалась на артефакте, который был заряжен ее кровью.

Для начала надо наложить проклятие. А потом сжечь свою кровь. Тот гад не почувствует ни запаха, ни влияния чар. Сейчас!

Гвин сотворила заклинание и резко опустила руки.

— Есть.

— Уходим, — Табита дернула ее в сторону.

Взявшись за руки и громко наигранно смеясь, они поспешили в сторону общежития, где их дожидалась Милред.

— Ну что? — дочь графа ван Темпф пританцовывала на месте от нетерпения.

— Завтра узнаем, — коротко усмехнулась Валькирия, мысленно ликуя. Но стоило ей только посмотреть на Табиту, как сердце сжалось от жалости.

Как ей помочь? Как разговорить? Ей нельзя держать это в себе!

Но Таби, будто почувствовав взгляд подруги, слишком натурально улыбнулась, что было для нее несвойственно в последние дни:

— Завтра уже будет первый эффект. Главное, чтобы сегодня не уехал.

— Не уедет, — уверила ее Гвин, которая смогла раздобыть расписание экзаменов обидчика. — Ему еще защиту от проклятий сдавать.

Милред выпучила глаза, а потом расхохоталась:

— Он ее не сдаст!

Подруги поддержали ее взрывом смеха и поспешили в общежитие. В одну комнату. В которую перебрались благодаря Милред только позавчера.

Радоваться этому можно было долго. Но голову Валькирии занимали другие вопросы. Погруженная в них девушка как в тумане проходила остаток этого дня и начало следующего. Надо было бы поговорить с Табитой, которая умело закрылась от подруг в себе.

Но похоже, что больше будет толку от беседы с Милред. Может, тогда они вдвоем и смогут что-то придумать.

Эта мысль покинула голову Гвин Умильтен в обед, когда она уже приняла окончательное решение, что обсудит все случившееся и все то, что им нужно сделать для подруги, с Милред вечером.

А сейчас…

— Смотри, — леди ван Темпф ткнула Валькирию локтем в бок.

Девушки сидели в столовой, медленно поедая свой обед. Спешить было некуда.

Гвин перевела взгляд на шумную группу третьекурсников и с трудом подавила смех. Хотелось хохотать в голос, наблюдая за тем, как один баронский сын взлохматил волосы пятерней и внезапно обнаружил на ладони несколько выпавших прядей. Хороших таких, больших.

Он ошарашенно посмотрел на свои руки, вновь провел ладонью по голове и уставился на новые выпавшие волосы.

— Он облысеет полностью? — Милред тоже давилась смехом.

— Да, со временем, — Гвин спрятала улыбку за чашкой с горячим чаем. — Ух, как он любил свою шевелюру, ты не представляешь.

— Ты рассказывала, — все же рассмеялась Милред, но тут же сделала вид, что подавилась.

— Если не снимет проклятие, то ходить ему лысым до лета, — несколько раз выдохнув, чтобы успокоиться, проговорила Валькирия, старательно отводя взгляд от своего обидчика.

Табита была права. Эта месть ей понравилась больше, чем простое избиение.

Табита…

Гвин перевела взгляд на вторую подругу. Студентка Ваерс сидела тихо, смотрела только перед собой. И кусала губу. Да с такой силой, будто та стала ее кровным врагом.

9. Табита Ваерс

Табита уже начинала чувствовать покалывания на кончиках пальцев, когда стражники наконец остановились и опустили носилки на пол. Один из мужчин подхватил тело девушки за подмышки, а второй — за ноги.

Через мгновение студентка Ваерс ощутила под спиной холодную каменную пластину стола.

Она была на месте.

— Как тут мрачно, — пожаловался гнусавый, явно в надежде как можно скорее уйти отсюда.

— А что ты хотел? — голос второго мужчины дрогнул. — Но нам надо дождаться капитана.

— Капитана? — с недоумением переспросил первый.

Капитана?!

Табита тоже была удивлена таким поворотом событий. Очень неприятно удивлена. Особенно учитывая то, что по телу уже начали простреливать первые еле заметные судороги.

— Да, он должен подписать бумаги.

— У него же вечерний обход, — опомнился гнусавый. — Нам не обязательно торчать тут все время. Можем подождать его у кабинета…

— У нас приказ, — строго проговорил второй стражник, судя по всему, занимающий более высокую должность.

Хотя в этом Табита не разбиралась. Но, будь они наравне, вряд ли один мог бы указывать другому, что делать.

— И что ты предлагаешь? — возмутился гнусавый. — Ждать его тут?

— Да. Ты сядешь и будешь ждать.

— Да тут трупы хранят! — визгливо заметил тот. — Я не собираюсь сидеть в подвалах и ждать еще и своей смерти! С меня достаточно!

Кажется, последняя весть довела его до истерики. Послышались тяжелые шаги — он уходил. Зато тот, что обладал высоким и чистым голосом, остался, покрыв своего напарника последними словами.

Табита замерла, не зная как быть. Об этом ее Найджел не предупреждал. О многом он ее не предупреждал.

Ох, если бы этот парень появился в ее жизни раньше, многого можно было бы избежать. Очень многого.

По телу девушки пронеслась новая судорога, заставившая еле заметно вздрогнуть.

Пока стражник этого не увидел. Но, кто знает, как долго он тут собирается находиться?

На студентку Ваерс дикой кошкой набросился испуг. Она была уверена, что ее просто оставят на месте и уйдут. Но все пошло не по плану!

Опять.

Девушка затаила дыхание, стараясь контролировать возвращающие чувствительность конечности. Нужно было сосредоточиться. Но даже сейчас она не могла перестать думать о том, что довело ее до такого состояния.

***

Зима подкралась неожиданно. Накрыла академию Грискор белоснежным покрывалом, задула холодными ветрами. Осень так резко сменилась на зиму, что Табита только удивиться успела.

Но даже дурная погода не могла сильно испортить ей настроение. Потому что все было прекрасно. Настолько прекрасно, что она боялась сглазить. И каждое утро возносила Великому свои молитвы.

Он слышал ее. И делал так, как она того хотела. Это ли не чудо?!

Чудо, определенно, чудо!

Но на этом чудеса для студентки Ваерс не заканчивались. Не пугало ее и приближение сессии. Она сейчас стояла у двери, ведущей в деканат, и улыбалась.

Утром пришло оповещение, что ее заявку рассмотрели. И Табита Ваерс ждала добрых вестей.

— Вы можете войти! — раздалось с той стороны, а дверь в приемную открылась сама собой.

В небольшом светлом и почему-то пыльном помещении стояло три стола. За всеми сидели женщины, перед которыми возвышались стопки бумаг и заявок.

Одна из работниц администрации подняла глаза на вошедшую и кивнула, жестом приглашая подойти.

— Добрый день, — поздоровалась Табита, опускаясь на стул напротив. С ее лица не сходила улыбка. Она была уверена, что услышит положительный ответ.

— Добрый день, — рассеянно отозвалась женщина и отложила какие-то бумаги в сторону. — Вы?..

— Студентка Ваерс. Первый курс. Факультет чародейства.

— Да-да, точно, — так же рассеянно отозвалась она. — Вы подавали заявку о переводе на факультет ведьмовства. Верно?

— Да.

Тон собеседницы Табите не понравился. Он был каким-то скучающим, ленивым. Будто она не с человеком сейчас разговаривала, а с вышедшей из спячки мухой.

— Так, сейчас посмотрим, — пробормотала женщина, просматривая какие-то бумаги. — Угу, угу, студентка Ваерс. Да. Верно. Отказано.

Она с хлопком опустила бумаги на стол. Этот звук на мгновение оглушил Табиту. Она нахмурилась и подалась вперед:

— Что? Отказано? Это, должно быть, ошибка…

— Нет ошибки, — лениво отмахнулась от нее женщина. — Вы даже первую сессию еще не закрыли. О каком переводе может идти речь? Идите, студентка. Вам отказано.

Девушка прикрыла глаза, стараясь справиться с нахлынувшей на нее злостью. А потом криво усмехнулась и посмотрела работнице администрации прямо в глаза.

— Прекрасно. Декан у себя?

— А у вас назначена встреча? — вскинула бровь женщина, кажется, начиная просыпаться.

— Сейчас будет назначена, — Табита резко поднялась с места, схватила со стола женщины бумажку с отказом и шагнула ко второй двери, на которой висела медная табличка с гравировкой: «Декан факультета чародейства. Томас Рожт».

— Студентка Ваерс, вам туда нельзя! — женщина вскочила с места, привлекая внимание остальных сотрудниц. Но Табита даже бровью не повела, без стука распахнула дверь в кабинет и шагнула внутрь.

Она уже видела кабинет главы факультета, дважды здесь побывав, но все равно обвела комнату коротким взглядом. С ее прошлого визита ничего не изменилось.

Узкие окна закрывала какая-то магия, которую девушка могла рассмотреть, но не могла разгадать. По бокам стояли два кресла и круглый крохотный столик из светлого дерева.

Напротив входа возвышался письменный стол из такого же светлого материала, большое глубокое кресло, обтянутое алым бархатом, и несколько шкафов с бумагами и папками.

Декан оказался на месте. Вечно хмурый широкий в плечах мужчина с большой лысиной на макушке. Сегодня на нем красовался темно-зеленый костюм из какого-то чешуйчатого материала. Тот переливался на свету всеми цветами радуги и совершенно не понравился Табите.

— Студентка Ваерс?

На лице, покрытом морщинами, появилось удивление.

Декан в этот самый момент пил чай из изящной белой чашки с цветочным узором. И точно не собирался никого принимать.

— Добрый день, — растянула губы в улыбке Табита. — В деканате возникла ошибка. Я бы хотела обсудить это, если, конечно, у вас найдется время для вашей студентки.

“Пока еще вашей студентки”, — подумала она.

Табита не струсила. В последнее время она чувствовала какую-то необъяснимую силу, которая могла и на занятии ее выручить, и помочь ворваться в кабинет самого декана.

— И что случилось? — так же лениво, как и женщина в приемной, поинтересовался мужчина, отставляя от себя чашечку.

— Я подала заявку на перевод, — равнодушно пожала плечами Табита, подошла к столу и протянула декану бумаги. — Но мне сказали, что он невозможен. Это ведь ошибка.

Она надавила и сложила руки на груди. Не было никакого страха перед возрастом или статусом того, с кем она говорила. Раньше бы был. Но сейчас Таби чувствовала небывалую силу, которая нашептывала ей на ухо, что раз ее жизнь обернулась именно так, значит, она многое сможет.

Даже больше, чем способна себе представить.

 — Мы не можем перевести вас на другой факультет без согласия ректора, студентка Ваерс, — спокойной пояснил мужчина. — А он его не дал.

— Как я могу поговорить с господином ректором? — вскинула брови девушка, не собираясь сдаваться.

Она стремилась сменить факультет, чтобы чаще видеться с Карвином. Все же Милред была права, артефактором можно стать после обучения на любом факультете. А лекарское дело… оно не так привлекало девушку, которая только-только начала познавать масштабы той силы, с которой родилась.

Карвин о ее планах, конечно же, не знал. Это был сюрприз. Огромный сюрприз, который Табита собиралась ему преподнести как подарок на завершение сессии.

Она слышала, что в академии Грискор будет проведен большой Праздничный обед в честь завершения старого года и начала нового. Аккурат после экзаменов.

С родителями она никогда не праздновала это событие. Но сейчас… сейчас будет ее первый Праздничный обед. И он просто обязан стать незабываемым!

— Студентка Ваерс, вам отказано в переводе, — медленно произнес декан. — Пересмотра не будет.

— Неужели? — Табита не собиралась отступать. И без страха шагнула за черту воспитанности. — А ректор не забыл, какую силу указал мне артефакт при поступлении? Или ему неизвестно, что от моей крови он полностью окрасился в алый?

О да, у Табиты был в рукаве козырь, которым она не постеснялась воспользоваться. Когда этого требовала ситуация, она в состоянии была отбросить все условности и принципы. Стать тем манипулятором, которым ее когда-то обозвала Гвин.

И за это надо благодарить родителей. Потому что, если бы не тот путь, что она преодолела до академии Грискор…

— Что вы хотите этим сказать, студентка Ваерс? — в голосе декана послышались нотки недовольства.

— Что могу сменить академию. И Грискор потеряет такую способную студентку, как я.

Она блефовала. Академию она бы не стала бросать. Наверное…

Все же сейчас на территории огромной империи существовало всего три учебных магических заведения. Табита поступила бы теперь в любое из оставшихся двух. Да вот только они находились так далеко, что пешком ей туда идти пришлось бы больше года.

Да, она блефовала. Но настолько умело, что декан смутился. Взял в руки бумаги, которые девушка оставила у него на столе, и пробежался взглядом по строчкам.

— Я сообщу господину ректору о вашем настойчивом желании, — процедил он сквозь зубы, вскинув на Табиту взгляд. — Можете быть свободны.

Она ликовала. Внутренне ликовала. Табите удалось обыграть взрослого на его же поле! И пусть второй раз воспользоваться имеющимся козырем не получится, зато сейчас она добилась своего!

Она будет обучаться на факультете ведьмовства. Будет!

Но уже через неделю оказалось, что и декан факультета чародейства не так прост. Да, Табите ответили, да, теперь она могла перевестись на факультет ведьмовства. Но только после сданной сессии. И именно для Табиты сроки сдвинули на целый месяц.

Бумаги будут подписаны, если она сдаст все экзамены раньше других. И на самый наивысший балл.

Ну что ж, вызов был принят. И девушка с новыми силами нырнула в учебу, собираясь добиться своей цели всеми возможными способами.

С подругами пришлось видеться реже. Гвин и Милред начали обижаться, но даже им Таби пока не могла рассказать о своей задумке. Только шепнула, что потом они обо всем узнают. И попросила не дуть губы.

А вот с Карвином… да, с Карвином она старалась видеться как можно чаще. Второкурсник тоже вначале не понимал, почему девушка с таким рвением кинулась грызть гранит науки. Но потом пришел на помощь и разжевывал те вещи, в которых она сама не могла разобраться.

Хоть он и был с другого факультета, что-то по общим предметам подсказать мог.

Табита все чаще задерживалась у него в комнатах за учебниками. Они много говорили, смеялись. И девушка расцвела.

Внутри у нее раскрывался огромный огненный цветок, наполняющий тело и душу весной.

— Так, с этим разобрались, да? — Карвин сидел напротив Табиты, поглядывая в сторону темнеющего неба.

Они вновь задержались за ее учебой. Ночь сходила на академию Грискор, расцветая всеми оттенками темно-синего и черного, распуская яркие блестящие цветы на небосклоне и высвобождая из загона луну.

— Да, поздно уже, — Табита засобиралась. Вскочила из-за стола, начала сгребать тетради и учебники в кучу. — Я и так тебя задержала. Прости…

— Глупости какие, — Карвин поймал ее холодную руку теплыми пальцами. Таби подняла глаза от конспектов и встретилась взглядом с второкурсником. Парень улыбался. — Мне совершенно не трудно. Можешь еще задержаться, если хочешь.

— Да мы вроде бы уже все на сегодня…

Она запнулась и вновь посмотрела на улыбку, играющую на губах второкурсника. Потом оценила взгляд. И поняла, что это не просто приглашение.

А приглашение.

И да, Табита уже собиралась согласиться. Плюнуть на все, смириться с тем, что в жизни все не совсем так, как в сказках. Но одна-единственная мысль заставила опомниться.

«Проклятие, завтра ведь экзамен по чтению древних манускриптов!»

Табита с таким трудом смогла уговорить преподавателя найти для нее время, что не могла себе позволить опаздывать. А она бы опоздала.

Стоило только посмотреть на Карвина, как девушка поняла: если согласится, то ни за что не успеет на экзамен вовремя.

— Я очень устала, — как можно мягче отозвалась она, положив свободную руку поверх ладони Карвина. — Боюсь, что просплю все на свете.

Табита подобрала самый мягкий и ласковый тон, на который была способна. Но чувствовала себя при этом так паршиво, так тошно. Будто возводила между ними с Карвином огромную каменную стену, через которую даже Гвин перелезть была не в силах.

— Я понимаю.

Да, он сказал именно это. Но вместе со словами еще и руку отдернул. Да так резко, будто не Табита была перед ним, а ядовитая змея, которой он случайно коснулся.

Карвин встал и отошел к окну. Арки, спящий все это время на подушке, тихо заскулил, будто чувствуя состояние хозяина. А у Табиты сжалось сердце.

Она опять его отвергла. В который уже раз? Пятый? Шестой?

Карвин прямо давал понять, что ему необходима телесная близость с Табитой. Но девушку постоянно что-то останавливало. То позднее время, то плохое самочувствие. То… да много чего! Будто сам Великий отказывался принимать это желание своих последователей.

И с каждым новым отказом Табита все больше боялась, что Карвин разорвет отношения. Скажет, что больше так не может продолжаться. Но… но вместе с тем верила, что он сможет дождаться. Пока она закончит с переводом.

И тогда… тогда парень точно оценит ее жест. Тогда их уже ничто не будет разделять.

Влюбленность кружила Табите голову. Она верила в лучшее. Ждала того самого дня. Стремилась к нему со всеми данными ей силами.

— Завтра увидимся? — тихо спросила она, возвращаясь к сбору тетрадей и учебников, которые они успели разбросать по всему столу в процессе обсуждения.

— Завтра у меня тренировка, — сухо отозвался Карвин, даже не повернувшись. Это сильно царапнуло ее. Но Таби не подала виду.

— Маглининг?

— Угу.

— Команду уже собрал?

— С прошлого года.

Он отвечал так рвано и рублено, будто и не хотел вовсе с ней говорить. Это ранило. Больно ранило. Но Табита осознавала, что тоже успела его ранить. Опять. И ответная боль была вполне заслужена.

— Буду ждать начала соревнований.

Карвин не ответил. Табита вздохнула и начала загружать книги в заплечный мешок. Его стоило бы уже поменять. А то истерся весь, холщовые нитки торчали в разные стороны. Даже легкие чары сохранения, которые она нанесла на одном из занятий, не сильно помогали.

Надо бы со следующей стипендии новый прикупить.

Она думала именно об этом, когда почти запихнула в сумку тонкий красный блокнот. Опомнилась девушка только от того, что пальцы заскользили по кожаной обложке. Таких тетрадей у нее не было.

Нахмурившись, Табита открыла первую страницу и мазнула взглядом по именам и фамилиям, записанным в столбик. Рядом значились какие-то даты…

— Ты не говорил, что староста курса, — пробормотала она, перелистывая страничку.

— Что? — Карвин повернулся к ней и изменился в лице.

Шагнул навстречу и буквально выдернул из рук Табиты тетрадь.

— Нехорошо читать чужие записи, — отчитал он девушку.

— Да я и не читала…

Парень вздохнул, захлопнул блокнот и отбросил в сторону. А потом привлек к себе Таби и сжал в крепких объятиях.

Она затихла, прикрыла глаза и втянула ноздрями сладкий аромат парфюма. Он пах так всегда. Летом, теплом, наверное, даже лимонным пирогом.

Обманчиво сладкой выпечкой. С легкими нотками кислинки.

Да, это был запах Карвина.

— Мне надо идти, — девушка отстранилась, заглянула в карие глаза, надеясь найти там поддержку и уверенность, в которых сейчас нуждалась. Уверенность в том, что их завтра не изменится из-за ее сегодняшнего решения.

— Конечно, — второкурсник еле заметно растянул губы в улыбке, а потом поцеловал Табиту.

Коротко. Мимолетно. Будто и не было этого поцелуя вовсе.

Она уходила от него с тяжестью на сердце. И поддерживала себя только тем, что Карвин еще не знал о сюрпризе, который она готовила. Он будет рад. Он поймет ее, когда узнает.

А следующим утром после сданного экзамена ее прижали к стене подруги и вытрясли всю правду о том, где она пропадала. Милред взвизгнула от радости, когда узнала, что задумала Табита. А Гвин только нахмурилась и покачала головой.

— Что? — не поняла Таби, зацепившись взглядом за морщинку меж темных бровей.

— Если ты все это делаешь только ради мужика, то идея откровенно дерьмовая.

Гвин всегда называла вещи своими именам. Но именно в этот раз это обидело Табиту. Она вскинула подбородок и процедила сквозь зубы, глядя подруге в глаза:

— Я делаю это ради себя. Не потому что он попросил. А потому что я этого захотела.

— Кто он хоть такой?

— А она не рассказывает, — пожаловалась Милред. — Я видела его раз мельком. Но имени до сих пор не знаю.

Табита бросила на леди ван Темпф гневный взгляд. Ну и кто ее за язык тянул?! Нет бы просто помолчать и порадоваться за подругу!

— Значит, не рассказывает, — Гвин прищурилась и сложила руки на груди. — Очень зря. Может, все не так красочно, как сейчас видит ее затуманенный влюбленностью взгляд.

— Гвин, ну ты чего? — тут уже даже Милред почувствовала неладное. — Все у них хорошо. Ты только посмотри на Табиту.

— Да вот смотрю и не узнаю, — хмыкнула Валькирия. — Когда мы познакомились, она была словно стальная стрела. Готовая вот-вот сорваться с тетивы и пронзить насквозь любую цель. А сейчас я вижу перед собой только осыпавшееся оперение с этой самой стрелы. Мягкое и рыхлое.

Слова зацепили за что-то живое. Внутри Табиты дрогнула какая-то струна. Слезы обиды подкатили к глазам.

Слышать такое от подруги… от близкой подруги.

Нет, это было выше ее сил!

— Вот так, значит, да? Хорошо! — Табита только и смогла, что выдавить из себя несколько слов.

После чего развернулась и, чеканя шаг, направилась в общежитие. Слова Гвин Умильтен задели ее настолько сильно, что она чуть не разрыдалась. Это же насколько нужно быть злой, чтобы не разделить радость подруги! Насколько черствой!

“И зачем я с ней вообще начала общаться?” — пронеслось в голове у студентки Ваерс. — “Зачем я им рассказала о переводе?! Кто меня за язык тянул?!”

***

— Что тут у вас? — дверь в одно из помещений подвала открылась с противным скрипом. Табита замерла на каменном столе, боясь нарушить тишину лишним вздохом. Вздохом, который она уже могла сделать.

Все тело покалывало. И от идущих одна за другой судорог боль сковывала каждую клеточку. Не выдать себя с каждым мгновением становилось все тяжелее.

Она старалась. И надеялась на полумрак в помещении, в которое ее принесли. Света было не так много, чтобы заметить странности в поведении трупа.

Сквозь полуприкрытые веки она видела лишь один источник — небольшой кристалл в потолке. Он не светил, он подсвечивался. Тусклый желтый свет рассеивалось под потолком, не достигая пола.

— Студентка Ваерс, капитан, — отрапортовал уставший голос. — Первый курс. Факультет…

— Да, это я знаю. Причина смерти?

— Отравление. Самоубийство.

— Даже так? — хмыкнул капитан. Рядом с Табитой послышались шаги. Свет от кристалла заслонила тень.

Мужчина остановился рядом, явно разглядывая студентку.

— Соседок допросили?

— Еще нет. Одна была не в состоянии говорить, вторая на занятиях.

— Так что ты тут прохлаждаешься?! — рявкнул капитан. — И где Жез?

— Покинул пост, капитан.

— Нарушил приказ? — в голосе новоприбывшего послышалось удивление.

— Да.

— Будет уволен, — процедил он сквозь зубы.

Табита ощутила прикосновение к собственной руке, кожу закололи сотни иголочек. Она чуть было не дернулась, затаила дыхание и постаралась расслабиться.

Проклятое зелье! Почему переходное состояние длится так долго?! Это совершенно не радовало студентку Ваерс. Она чувствовала все тело. Но любое прикосновение или движение доставляло боль.

— Вы ее в одеялах, что ли, несли? — громкий голос капитана раздался прямо над ухом, отразился эхом от голых каменных стен. И постепенно затих.

А у Табиты перехватило дыхание.

— А что такое? — непонимающе и очень тихо уточнил стражник.

— Она теплая…

— Что? Быть не может. Тут даже я окоченел до состояния трупа, — ошарашенно пробормотал мужчина. Послышались шаги.

Проклятие! Прокля-я-ятие! Надо было срочно что-то придумать. Если они сейчас заподозрят, что она на самом деле живая, проблем не оберешься. Потом они, конечно, тоже будут. Но главное, чтобы не сейчас!

Такого количества подлянок судьбы подряд Табита Ваерс просто не переживет.

***

Первой подлянкой в начале зимы стало то, что один из преподавателей начал всячески избегать встреч с Табитой. Девушке никак не удавалось договориться о преждевременном экзамене, который необходимо было сдать как можно скорее.

Последний экзамен по лекарскому делу — и она сможет стать студенткой другого факультета.

Второй подлянкой стало внезапное несовпадение свободного времени у нее и Карвина. У второкурсника начались тренировки по маглинингу. И у них за последнюю неделю получилось увидеться всего раз.

Ну и Гвин можно было смело отнести к третьей подлянке. Валькирия не стала извиняться, хотя Табита считала ее виноватой в их ссоре. Они перестали общаться. Милред разрывалась между подругами, всячески пыталась убедить Табиту пойти навстречу.

Но студентка Ваерс не соглашалась с тем, что первой должна сделать шаг именно она. Ведь Гвин буквально носом ее ткнула в то, что все вокруг не то, чем кажется. Обозвала ее оперением от стрелы, хотя раньше видела снарядом для оружия…

Словом, этот месяц у Табиты не заладился с самого начала.

Экзамен она успела сдать в самый последний момент. Просто поймала преподавателя в коридоре и не дала пройти, требуя проверки знаний.

Да только даже после этого Великий не услышал ее молитв и не упростил студентке Ваерс жизнь.

— Ты слышала? — Милред перехватила подругу на перерыве между занятиями.

— О чем? — Табита мазнула взглядом по Гвин, молча прошедшей мимо, и повернулась к леди ван Темпф.

— В академии нашли труп, — побледнев, прошептала девушка. — Третьекурсница с ведьмовского. В туалете общежития. Повешена.

Табита вздрогнула и вспомнила о том, что проблемы бывают не только у нее.

Покачала головой:

— Нет, не слышала. Какой кошмар. Ты ее знала?

— Нет, — выдохнула та. — Но говорят, что это самоубийство.

— Ужасно, — согласилась Табита, не понимая, какие могли быть причины у третьекурсницы на подобный шаг. Да только в чужую голову не залезешь.

— Из-за этого до следующих выходных в город нельзя, — добавила Милред, что еще сильнее расстроило Табиту. — Будут разбираться.

— А чего разбираться в самоубийстве? — вскинула бровь Таби.

— Не знаю, — пожала плечами подруга. — Может, не такое уж там и самоубийство. Будь аккуратнее, ладно?

— Ладно, — рассеянно отозвалась та, не понимая, почему Милред ее об этом просит. Но с легкостью согласилась и поспешила на следующую лекцию.

В город было нельзя. А это очень плохо. Табита собиралась купить себе красивое платье для приближающегося Праздничного обеда.

Собиралась поразить нарядом его.

Красивое платье за всю жизнь у Табиты было всего одно. Когда-то давно мама купила зеленый сатин и сама сшила для дочери наряд. То платье было довольно простое, с короткими рукавами и юбкой до колена.

Но Табите оно так сильно нравилось, что девочка боялась выходить в нем на улицу, опасаясь испачкать или порвать. Надевала только дома, пытаясь рассмотреть себя в небольшом потемневшем от времени зеркале.

А потом она из него выросла.

Платье осталось висеть в шкафу дома. А может, родители его уже и выкинуть успели. Точно так же, как выкинули из своей жизни саму Табиту.

Девушка бы этому совершенно не удивилась. Ведь у вещей всегда слишком быстро заканчивался срок жизни.

Да только себя она вещью не считала. И потому не собиралась плыть по течению. Больше нет! Теперь она сама решает, что будет происходить в ее жизни. И никому не позволит диктовать, что ей делать.

Табита направилась прямиком в деканат. Для начала узнать, когда ее официально переведут на другой факультет, а потом получить разрешение на выход в город.

Она купит платье. И никакая третьекурсница, которая по каким-то своим причинам решила расстаться с жизнью, ее не остановит.

Из Конуала Табита возвращалась этим же вечером. Довольная, с широкой улыбкой и объемным шелестящим свертком подмышкой.

Ее с первого взгляда поразил наряд глубокого темно-зеленого оттенка с оголенными плечами и рукавами до локтей. В лавку торговца она вошла с единственным желанием — примерить его.

Стоя у ростового зеркала и рассматривая себя, Табита не могла нарадоваться. Длинная юбка в пол приятно касалась гладкой тканью ног, будто обнимая их, фасон отлично подошел под ее фигуру. Даже больше — подчеркнул самые выгодные места и будто добавил объема туда, куда было нужно.

Табита не только купила это платье, но и подобрала туфли к нему. Потратила в этот день почти всю свою стипендию, но нисколечко не расстроилась из-за того, что ни медяка не осталось на мешок для книг.

И теперь девушка дождаться не могла Праздничного обеда. И дело было не только в новом наряде, но еще и в том, что она уже получила на руки бумаги о переводе. Правда, фактически ее зачислят на факультет ведьмовства уже в следующем семестре. Но то, что она добилась своего…  Она смогла!

Табита не просто возвращалась в академию — она летела на крыльях счастья. Девушке хотелось как можно скорее рассказать обо всем Карвину. Увидеть его улыбку, услышать, что он скажет.

Но вместо этого ей придется молчать до самого праздника. Ну ничего, она найдет, чем себя занять.

Дни потекли быстрой рекой, у студентов началась сессия. С подругами она вообще перестала видеться. Даже Милред, которая перечитала все учебники вдоль и поперек, жутко паниковала, снова и снова зубрила формулы, которые и так знала. И практически не находила времени на общение.

Но сессия для первого курса закончилась намного быстрее, чем для старшекурсников. Вскоре все смогли облегченно выдохнуть, порадоваться тому, что сдали экзамены и зачеты. И спокойно ожидать скорого приближения Праздничного обеда.

И тогда нашли еще одно тело.

На этот раз умер студент-четверокурсник. Его обнаружили в парке рано утром. Никаких следов избиения или магии обнаружить не удалось. Он просто замерз. Никто не видел его с прошлого вечера, когда юноша последним уходил с какого-то экзамена.

Тут-то и поднялся шум. Что-то происходило в академии Грискор. Что-то нехорошее и пугающее. Когда за такой короткий период умирают сразу двое, это странно.

А когда трое — уже вызывает подозрения.

Третья смерть не заставила себя долго ждать. Это была четверокурсница. Ее нашли под окнами башен. Она сбросилась вниз. Как и почему, никто не знал. Друзья и соседи говорили, что она прилежно училась, была обручена с каким-то графом. И очень любила жизнь.

Обо всех этих происшествиях Табита узнавала от Милред. Подруга после закрытия сессии наконец получила столько свободного времени, что не знала, куда его тратить.

— Мне это все очень не нравится, — прошептала она во время обеда.

Гвин сидела с ними за общим столом, но всячески игнорировала Табиту.

Студентка Ваерс только кивнула, соглашаясь с леди ван Темпф, а потом медленно протянула:

— Если все эти случаи как-то связаны между собой, то скоро этим заинтересуются люди императора. Шутка ли, студенты мрут как мухи.

— Тебе что, ни чуточки не страшно? — округлила глаза Милред. — Вот вообще? Ни капелюшечки?!

— Нет, — пожала плечами Табита. — Если всего бояться, то когда жить?

Гвин только тихо хмыкнула. То ли поддерживая ее, то ли осуждая.

— Лучше расскажи, что ты знаешь о Праздничном обеде, — попросила Табита, с трудом удержавшись от едкого слова в сторону Валькирии. — Потому что я буду праздновать его первый раз.

— Ой, да что там рассказывать, — отмахнулась Милред. — В академии это все слишком просто. Столовую украшают, расставляют столы, сюда приходят все студенты, едят, слушают приглашенных артистов… Скука. Вот в королевском дворце…

Она мечтательно закатила глазки. А Табита дернула ее за рукав желтого платья, возвращая в реальность.

— Как одеваются? Что делают? Я слышала о подарках.

— Подарков в академии никто не делает, — отмахнулась леди ван Темпф. — Это только дома, в кругу семьи… Что еще. М-м-м, наряды праздничные, да. А чем занимаются… да как всегда на таких мероприятиях: говорят, едят, пьют. Кажется, это единственный раз, когда в академии студентам позволяют глотнуть вина.

Табита только скривилась. Все это звучало до ужаса скучно. Она представляла себе все совершенно по-другому. А слова Милред ее расстроили.

Ну ничего!

Она и сама сможет сделать из этого дня праздник. Как минимум себе и Карвину. Все же ему она подарок точно сделает. И может быть даже согласится на близость. Она к этому была уже готова.

Эти мысли и поддерживали девушку до того самого дня.

Сессия еще не успела закончиться. Со смертями, которых в академии к тому моменту было уже целых пять, часть экзаменов перенеслась, как и первый день каникул.

Несмотря на возмущение учащихся и их родителей, Грискор не закрыли. Ректор объявил, что сейчас здесь работают дознаватели императора. И если между трагическими событиями и есть связь, они ее найдут.

Но пока все выглядело как несчастные случаи и самоубийства. Начали ходить слухи, что все это из-за близости сессии. Да только кто там знал правду?

Милред тряслась как осиновый лист, боясь лишний раз высунуть нос из комнаты. Табита знала об этом, но смеяться над подругой не спешила.

Сама же студентка Ваерс днями пропадала в библиотеке, изучая учебники для факультета ведьмовства, и все больше отчаиваясь. Слишком много различий оказалось между подходами к магии. Если с чародейством все было понятно, то тут…

Когда же ее терпение заканчивалось, она возвращалась в пустую комнату или гуляла с Карвином. Парень с каждым днем становился все более хмурым и неразговорчивым. Но Табита списывала все на сессию, которую второкурсник еще не закрыл. Ведь ее соседки-третьекурсницы тоже приходили под ночь мрачнее тучи, не в силах сдать какие-то предметы.

Какие именно Табиту не интересовало. Она за месяцы учебы так и не нашла общего языка с двумя напыщенными дамами из высшего света. Беспокоило ли это девушку? Абсолютно точно нет. Ей было куда деть свои силы и без этого.

А потом… потом наступил тот самый день. Верующие считали, что именно в этот день Великий создал мир со всем живым и наказал считать его началом года. А вот еретики праздновали его как день равновесия волшебства. Ну, по крайней мере, так рассказывали на истории магии.

Табита встала в отличнейшем расположении духа, выслушала истерику одной из соседок относительно того, что, если та завтра не закроет какой-то предмет, отец лишит ее наследства. И начала собираться.

Праздничный обед был назначен, как можно догадаться, на обед. Табита еще ранним утром успела принять душ, но обрадовалась она этому позже. Когда спустя некоторое время туда ломанулись почти все проснувшиеся жители общежития.

Образовалась такая очередь, что с другого конца коридора казалось, будто дракон стену выломал и хвост в тепло запихнул.

Платье Табита надела ближе к назначенному времени, причесала отросшие уже до лопаток волосы, покрутилась у небольшого зеркала и вышла из комнаты. И тут же едва не была сбита с ног.

— Ой! Милая! — Милред схватила подругу за плечи. — Прости. Я так к тебе спешила! Так спешила!

— Да я вижу, — заметила студентка Ваерс, поправляя слегка съехавшую набок прическу подруги.

Ничего сложного леди ван Темпф на голове не соорудила. Просто собрала светло-рыжие волосы в нечто, что напоминало Табите стог сена.

— Какая ты красивая! — взвизгнула Милред, отступая на шаг и окидывая подругу взглядом. — Такая волшебная!

— Спасибо, — усмехнулась Таби, тоже оценив наряд графской дочери.

Светло-сиреневое платье в пол с длинными узкими рукавами и широким серебряным поясом чуть выше талии. Неброско и очень красиво.

— Но ты кое о чем забыла! — с напором заметила Милред, затолкав Табиту обратно в комнату.

— О чем?..

— О макияже! — Милред тряхнула непонятно откуда взявшимся в ее руках мешочком и тут же вытащила тюбик с сурьмой. — Садись, сейчас я тебя приведу в порядок!

Спорить с ней было бесполезно. Да и Табите стало интересно посмотреть на свое лицо с макияжем.

«Умыться можно всегда», — решила она, отдаваясь в руки подруге.

Милред понадобилось не так много времени. Они даже не опоздали на Праздничный обед потом. А вот макияж…

— Ничего себе, — ошарашенно прошептала Табита, остановившись возле зеркала.

Она даже не сразу заметила, что в комнату вернулись ее соседки и как-то странно покосились в сторону леди ван Темпф.

Сейчас из зеркала на Табиту смотрела она. Определенно она! Но будто бы на несколько лет старше. Контуры лица четче, губы полнее и чувственней, а ресницы длиннее и чернее, чем когда-либо.

Милред нанесла не так много средств, чтобы сильно преобразить подругу. Но у нее это все же получилось.

— А так точно можно идти? — с сомнением прошептала Табита. Ей нравилось то, что она видела в отражении. Безумно нравилось, но не будет ли это слишком… вызывающе?

— Нормальный макияж, — бросила одна из соседок, отпихивая Табиту от зеркала. — Самое лучшее, что она могла сделать.

Милред стрельнула злым взглядом в говорившую и, подхватив Таби под руку, потащила к выходу.

— Идем, а то опоздаем, — приговаривала графская дочь.

Студентка Ваерс только в последний момент схватила со стола копию документа о ее переводе. Перевязать ленточкой не успела. Ну да не страшно. Карвин и так поймет, что это подарок. Обязательно!

— О чем она говорила? — вспомнила Табита, когда они с Мили накинули плащи и вышли на улицу.

По снегу в туфлях идти было не очень приятно. Но Табита практически не замечала дискомфорта. Так сильно ей хотелось быть сегодня красивой.

— Кто? — невинно переспросила подруга, ускоряя шаг. Но студентка Ваерс по ее лицу могла прочитать, что леди ван Темпф все прекрасно поняла.

— Не хочешь говорить, не надо.

Табита спокойно приняла решение подруги. У всех были какие-то секреты, о которых другим рассказывать совершенно не хотелось.

— Потом как-нибудь, — благодарно улыбнулась Милред. — Пойдем скорее. Мне уже не терпится рассмотреть, как они украсили столовую!

Таби не спорила. Ей и самой хотелось видеть сегодня все в самых ярких красках. Наслаждаться праздником и чувствовать, как волшебство оседает на коже ровным слоем. Она улыбалась. Так широко, что скулы вскоре начали болеть.

Гвин ждала их обеих у входа в столовую, но поздоровалась только с графской дочерью. Табиту это уже начинало раздражать. Все же ссора ссорой, но надо и меру знать. К тому же это ей положено обижаться на Валькирию, а не наоборот.

Но даже несмотря на раздоры, Табита мысленно отдала дань решению Гвин. Девушка не прогнулась под обстоятельства и была в брючном наряде. Может быть, праздничном, если его можно так назвать. Но никаким платьем тут и не пахло.

Они втроем замерли у столовой. Так быстро попасть внутрь, как того хотелось Табите Ваерс, было невозможно. Толпа разодетых студентов, собравшихся у входа, почему-то очень медленно проходила внутрь. Табита уже начала понемногу замерзать в легком платье и летних туфлях на невысоком толстом каблуке. Даже плащ не сильно спасал, хотя и назывался зимним.

А когда очередь наконец дошла до их троицы, студентка Ваерс чуть ли не бегом кинулась внутрь.

Да так и замерла на пороге.

Столовая преобразилась настолько, что впору было изумленно раскрыть рот.

Окна закрыли затемняющими чарами. Да так, что ни один солнечный лучик не смел попасть внутрь. Под потолком зависли гроздья светящихся кристаллов, нанизанных друг на друга. На столах, выставленных в шесть рядов, появились белоснежные скатерти с золотистой вышивкой по бокам, скамьи заменили на стулья. А в воздухе… в воздухе пахло цитрусами, хвоей, медом и какими-то специями.

Этот воздух хотелось попробовать на вкус, покатать на языке и с наслаждением проглотить. А может быть, размешать в воде, взболтать и наслаждаться  маленькими глотками, иногда прикрывая от блаженства глаза.

— Ваше имя?

Голос раздался сбоку. Табита даже не сразу заметила мужчину в фиолетовой форме у стены. Он так сильно не вписывался в атмосферу праздника, что глаза решили его убрать из общей картины.

— Табита Ваерс, — ответила девушка, не совсем понимая, зачем стражнику сейчас эта информация.

— Курс и факультет? — в руках мужчины в то же мгновение блеснул небольшой шарик. Совершенно черный, матовый, не отражающий ни капли света.

— Первый. Теперь уже ведьмовства. Перевожусь со следующего семестра, — отозвалась Таби, чувствуя за спиной толпящихся подруг. Их, наверное, уже поджимали сзади, не понимая, в чем причина задержки.

— Пока чародейства? — уточнил он.

— Да.

— Родословная?

— Что? — Табита нахмурилась еще больше, не улавливая сути.

— Титулы, имена, награды?

— Эм… ничего.

— Хорошо, — шарик исчез из его рук. — Шестой ряд столов, пятое место от окна.

Девушка совсем растерялась:

— А почему вы решаете, где я должна сесть?

— Студентка, это не я решаю, — мягко отозвался стражник. — Это решает ваше положение в обществе. Идите и не задерживайте остальных.

Табита оказалась настолько оглушена вестью о том, что не сможет сесть рядом с подругами или Карвином, что даже спорить не стала. Нашла глазами большую медную табличку у ближайшего стола…

«Первый».

Часть мест уже заняли студенты. Кто-то смеялся, некоторые что-то обсуждали. Табита только через мгновение нашла взглядом Карвина. Он сидел за первым столом.

— Отлично начался праздник, — прошипела она себе под нос, но все же пошла к шестому длинному ряду.

Подумаешь, будет сидеть одна среди незнакомых людей. Это не повод отчаиваться! Маленькая неурядица перед грандиозным торжеством. Это бывает всегда и у всех.

Да, Табита себя успокоила. Расправила плечи и заняла назначенное место. Отсюда ей был хорошо виден вход в столовую, через который постепенно просачивались внутрь новые и новые студенты.

Милред села за третьим столом. Валькирию отправили за пятый. Что оказалось для Табиты неожиданностью.

Все же одна из подруг была дочерью графа, а вторая целого Лорда Севера.

«Что-то не так у них тут с распределением», — подумала она и пожала плечами.

Все оказалось не так страшно, как она думала.

С ее места также отлично был виден и Карвин. Если он немного скосит глаза влево, то тоже сможет ее увидеть. А он просто обязан ее увидеть!

О да! Она ждала, когда же наконец парень отвлечется от разговора с друзьями и заметит ее.

Но пока Карвин о чем-то с таким восхищением рассказывал, что оставалось лишь ждать.

Табита так сильно на нем сосредоточилась, что даже пропустила начало праздника. Опомнилась, только когда большие блюда на столе по волшебству наполнились едой. Напротив девушки сидел темноволосый парень в малиновом костюме. Так он и вовсе воскликнул от восхищения, когда на блюде рядом появилась запеченная в овощах курица.

Обед был начат. Табита налила себе бокал вина из кувшина, положила несколько кусочков мяса и опять посмотрела на Карвина. Парень ел, кому-то кивал и улыбался.

— Ты ешь, — посоветовал невольный сотрапезник. — А то худющая, как жердь.

Табита раздраженно покосилась на непрошенного советчика:

— Это я хоть исправить могу. А вот твой длинный нос только чарами и укорачивать.

Студент академии обиженно заткнулся и принялся работать ложкой. Табите же кусок в горло не лез. Она не могла дождаться, когда уже Карвин на нее посмотрит. Он не мог не обратить на нее внимания. Просто не мог!

Вскоре в зале появились барды. Названия этой группы Таби не знала, слушала их вполуха, цедила невкусное кислое вино и поглядывала на Карвина.

Праздничный обед уже переставал быть для нее радостным. Табита с каждым мгновением все сильнее накручивала себя, нервничала и переживала.

«Он мог просто не заметить меня? Или что-то случилось?»

«Может, я обидела его?»

«Или это платье мне совсем не идет?»

«А может, дело в макияже?»

«Великий, да пусть же он посмотрит на меня!»

Она истязала себя мыслями, как покаянник истязает свою плоть плетью. Эти мысли били по девушке ничуть не слабее. Хлестали так, будто стали материальными. Причиняли демоническую боль.

Табита Ваерс не понимала, что происходит. На душе стало так погано, так тошно. Он мстил ей? Но за что? За то, что она опять отказала? А стал бы он так делать?

Нет, конечно же, не стал бы. Только не Карвин. Но…

Табита слегка скосила глаза и поймала взгляд Валькирии. Тяжелый, но будто поддерживающий ее. Гвин медленно взяла в руки бокал с вином и отсалютовала подруге. Табита улыбнулась сквозь боль, которая уже поселилась в душе, и повторила жест.

Они помирились.

Только что. Без слов. Без объяснений. Валькирия просто сделала первый шаг, как и должна была. И Таби ее простила. Легко, будто и не было никаких обид.

А тем временем к студентам вышел ректор.

Со своего места Таби его практически не видела. Только мелькнула несколько раз светлая макушка над головами сидящих перед ней студентов.

Глава академии Грискор прочитал короткую речь о том, как сильно империя надеется на будущих магов-выпускников. Как много сложностей ждет на пути первокурсников. Сказал, что академия в лице администрации всегда готова пойти навстречу всем, кто пришел под ее крыло.

Табита выслушала все и опять повернулась в сторону Карвина. Может, она пропустила его взгляд? Парень должен был развернуться, чтобы посмотреть на ректора. А когда возвращался… должен был увидеть ее.

Должен был.

Но Карвин не смотрел на Табиту. Он был занят очередным разговором. Слуха девушки коснулся смех. Это веселились его собеседники.

Опять запели барды, обновились какие-то блюда. Все это было неважно. Сейчас Таби ждала завершения обеда. Она хотела нагнать Карвина. Поздравить его и вручить в подарок копию приказа о ее переводе…

Обед закончился. Не так быстро, как бы ей того хотелось. Но все же кристаллы под потолком начали меркнуть, с них посыпалась желтая сияющая пыльца, послышались первые хлопки, перерастающие в аплодисменты.

Студенты поднимались со своих мест.

Табита тоже вскочила, поспешила к выходу, надеясь перехватить Карвина. Но дорогу ей преградила толпа таких же студентов. Все спешили покинуть столовую.

Студентка Ваерс толкалась, пускала в ход локти. Ей нужно было успеть.

Но когда она наконец смогла выбраться на улицу, ее там ждали только Гвин и Милред. Карвина не было и в помине.

— На тебе лица нет, — заметила леди ван Темпф, бросая взгляд на Гвин. — Таби, милая, что-то случилось?

Случилось! Случилась самая настоящая трагедия! Все пошло не по плану!

Она думала, что будет сидеть рядом с ним! Смеяться над его шутками! Держать за руку! И тоже сможет порадовать! А потом они вместе выйдут на улицу, подставят лицо зимнему солнцу, улыбнутся…

— Почему ты не сказала, что всех будут рассаживать? — шепотом спросила девушка, чувствуя, как от несправедливости и разрушенных ожиданий на глаза наворачиваются слезы.

Сурьма смазалась, когда Табита рукой стерла с лица метки своей слабости.

— Пойдем, — Гвин поджала губы и схватила Ваерс за руку. — Расскажешь по пути. Нечего тут всем показывать, как ты сопли на кулак наматываешь.

И она пошла за подругами. Сдерживая слезы обиды и злости на саму себя. На что она надеялась, что Карвин весь Праздничный обед будет смотреть только на нее?

Наивно! До жути наивно!

А ведь она никогда такой не была. Никогда не надеялась на случай.

Подруги выслушали весь ее сбивчивый рассказ, пока шли к общежитию. Милред тихо вздыхала и пыталась утешить Табиту.

Но фразы типа «Ну, ничего страшного. Вы же скоро увидитесь» или «Все будет хорошо! Завтра все наладится!» не дарили никакой уверенности.

Молчавшая почти весь путь Гвин открыла рот, когда вся троица уже вошла в холл общежития:

— Сегодня ты его не найдешь. Весь первый стол собирался в город. Я слышала разговор двух парней. Завтра с ним поговори. А если не объяснит свое поведение — зови. Поверь, я ему кишки через горло ради тебя выдерну.

Таби тогда всхлипнула и порывисто обняла Валькирию.

«Она была права», — подумала девушка. — «Я слишком размякла. Сама себя не узнаю! Как оперенье от стрелы».

Следующим утром она встала рано. Но встала с боевым настроением. Спешно собралась и захватила бумаги. Сегодня она собиралась обо всем поговорить с Карвином.

Да только не успела выйти из комнаты, как столкнулась в коридоре с одной из своих соседок. Третьекурсница улыбалась так широко, несмотря на невыспавшийся вид, что Табита только вопросительно вскинула брови.

— Ой, не смотри так на меня, — рассмеялась девушка, поправляя растрепавшиеся волосы и глупо хихикая. — Когда-нибудь и на твоей улице будет праздник, Табита.

— О чем ты? — слова соседки почему-то зацепили ее. Еще вчера она бы не обратила внимания, а сейчас… Сейчас она была слишком уязвима.

«И как я не заметила, что ее кровать пуста?» — подумала Ваерс.

— О Карвине, — рассмеялась та, вгоняя девушку еще в больший ступор. Но следующие слова расставили все по местам. — Не знаю, что он в тебе нашел. Но я с тобой согласна. Любовник он отличный!

Не переставая смеяться, она проплыла мимо Табиты и зашла в их комнату. Дверь закрылась, а студентка Ваерс так и осталась стоять в пустом коридоре.

Слова девушки громом повторялись в ее ушах. Оглушали.

«Что? Что она только что сказала? Да нет… Нет! Это неправда! Она просто так это ляпнула», — подумала Табита, мертвой хваткой вцепившись в документы о переводе. — «Просто так!»

Но откуда она узнала о них с Карвином?

«Просто видела как-то вместе, вот и все!» — успокаивала себя Таби, не желая проваливаться под этот толстый и почему-то треснувший лед. — «Я просто ей чем-то насолила. Вот и лжет, как змея».

Но чем? Чем Табита могла насолить соседке, с которой виделась лишь утром и вечером. Да и то мельком.

Чем?!

Сердце забилось в груди, дыхание перехватило от одной только мысли:

«Что, если это правда?»

Правда. Правда… Правда!

Эта мысль билась в ее голове пойманной птицей. По коже поползли ледяные мурашки. Пальцы дрогнули, сминая бумагу.

Правда ли это? Она сейчас и узнает!

Табита не помнила, как взлетела по лестнице в ту самую башню, где проводила столько времени вместе с человеком, который захватил в плен ее сердце.

Она, кажется, даже не запыхалась.

Ваерс старалась дышать ровно, старалась держать себя в руках, но неверие порождало злость. Огненную злость, которая туманила ее разум.

Как Табита стучала в его дверь, она тоже не помнила. Но яркой вспышкой и точкой невозврата стал момент, когда дверь открылась.

Карвин. Родной и любимый Карвин. Невыспавшийся. С взлохмаченными светлыми волосами. В одном длинном халате.

Он стоял на пороге и недовольно смотрел на нее.

Эта картина врезалась в сознание осколком стекла. Разорвала сердце на куски. Глаза обожгло слезами.

— Что ты тут делаешь? — некогда родной голос полоснул не хуже острейшего лезвия.

— Ты, — ее голос дрогнул, воздух в легких начал заканчиваться. — Ты…

— Ну, я, Табита, — подтвердил он. — Что ты хотела в такую рань?

— Это правда…

Она не спрашивала. Она уже знала ответ. Видела в его глазах. Читала по его лицу.

— Почему?

— Почему что? — фыркнул парень, складывая руки на груди. — Почему я вился за тобой тряпкой эти месяцы? Или что?

Сейчас это был не тот Карвин, которого она полюбила. Кто-то другой. Чужой. Ужасный.

— Или почему я переспал с твоей соседкой? — хмыкнул он, вскидывая бровь. А потом лениво склонил голову набок и спросил: — Думаешь, она первая за это время? Наивная маленькая Таби-и-ита.

Его слова ударили нещадно наотмашь. Перед глазами Табиты вспыхнули черные мушки, а внутри полыхнуло огнем.

— Выродок, — выдохнула она, понимая, что уже не хочет знать правду.

А еще желает ему смерти. Самой мучительной, которую только можно придумать.

И себе.

За то, что поверила.

Доверилась. И открылась.

— Я просто на тебя поспорил, — с презрением протянул Карвин, не собираясь замолкать. Окинул Табиту таким взглядом, будто перед ним стояла плешивая псина, и фыркнул. — Если бы я смог завалить новенькую заучку… да еще и из черни, стал бы обладателем одного из лучших скакунов империи. Знаешь ли, я ведь самая лучшая ловушка для девушек. И вот вопрос, девушка ли ты вообще, раз отказалась от такого, как я?

Она уже не дышала. Не могла. Казалось, весь воздух сожгли какими-то чарами. Табита узнала правду, за которой пришла. Но не представляла, какую боль та ей причинит. Как будет разрывать каждый кусочек тела на части. Уничтожать на месте.

— А это что? — Карвин наклонился и вырвал из рук Таби бумагу, которую та таки повязала вчера подарочной лентой.

— Отдай, — процедила она сквозь зубы, не находя в себе сил пошевелиться самостоятельно.

«Поспорили. На нее поспорили».

— Ого, это ты мне подарок готовила? — зло рассмеялся Карвин, пробегая взглядом по строчкам. А потом расхохотался в голос. — Что? Серьезно? Ты решила перевестись на мой факультет? Так я тебя все же зацепил, да, замухрышка?

Его смех стоял у нее в ушах. Табита враз почувствовала себя голой.

Но злость… огненная злость, расцветающая в груди, дала ей сил поднять глаза на парня. Выдернуть у него из рук копию документа и поднять руку.

Ладонь со звонким шлепком врезалась в щеку Карвина, оставила на ней яркий алый след.

— Я тебя уничтожу за это, — прошептала Табита, глядя на своего врага.

Все чувства... Всё то, что она до этого испытывала, растворилось туманом. Перед ней стоял враг. Враг, которого она уничтожит.

Кем бы ни оказался этот парень из башни, она найдет способ стереть ухмылку с его лица. И причинить столько боли, сколько он не сможет вынести.

Столько, сколько он причинил ей.

 10. Карвин

В башне, несмотря на позднюю ночь, было светло. Карвин нависал над темноволосой девушкой. Его пальцы скользили по обнаженной части бедра, шепот щекотал ухо, а губы оставляли влажные следы на ключице.

Девушка, зажатая между стеной и разгоряченным телом, хихикала, изворачивалась и уже не сдерживала стонов.

Эта игра заставляла кровь Карвина кипеть от нетерпения. Но вместе с тем и раздражала. В какой-то момент он заломил ей руку и резко развернул к себе спиной.

Послышался треск ткани. Тихий вскрик его не остановил. Слишком велико было желание. И злость.

Теперь в каждой темноволосой девушке он видел ту дрянь, которая посмела поднять на него руку. Подумать только! На него! На самого Карвина!

Парню было плевать на плач девушки, которой он сделал больно. Потому что уже спустя несколько минут она будет благодарить его за продолжение. Еще ни одна не ушла из его спальни иначе.

Ни одна… из тех, кто раздвигал перед ним ноги.

И эта не стала исключением. Стоило Карвину закончить с ней, как та повернулась лицом, широко улыбнулась и потянулась за поцелуем.

Карвин ответил на него чисто из любопытства. Ее он еще не целовал. И, к собственному ужасу, парень понял, что и сейчас сравнивает свою новую любовницу с Табитой. С какой-то бродяжкой!

А ведь все начиналось так весело. Мэйт заметил Ваерс первым, фыркнул над тем, как она выглядит и себя ведет. Пожалуй, она была чуть ли не самой низкородной. И как такую только в академию Грискор приняли?!

И только потом тот решил подколоть друга, который уже давно пытался заполучить его скакуна.

— А что, слабо и эту уложить на лопатки? — хмыкнул тогда Мэйт, а Карвин только скривился при виде Табиты.

— Сроки?

— До Праздничного обеда.

— Издеваешься? Я поимею ее к концу недели!

Такую надо было уложить в пенную ванну, потом отдать в руки лекарям, а затем отправить к модисткам. И только после этого о чем-то говорить.

Но азарт овладел им не хуже, чем желание заполучить шенского скакуна. И Карвин принял спор. Они разыграли вполне обычную сцену внезапного знакомства.

А дальше дело оставалось только за ним самим.

— Я хочу еще, — заканючила девушка, возвращая его своим голосом в реальность.

Демоны! Он опять задумался о Табите!

— Ну, если хочешь, — усмехнулся он, толкая любовницу в сторону кровати.

Сегодня он забудет о бродяжке. Или же наоборот? Может, стоит представить, что это сейчас она извивается под ним и молит о продолжении? Может, тогда его отпустит это чувство незавершенности и злости?

Карвин уже был на любовнице, когда в дверь покоев настойчиво постучали. Арки в соседней комнате проснулся и залаял, да так громко и заливисто, что мог разбудить все общежитие.

— Не открывай, — шепотом попросила девушка, подаваясь вперед и касаясь грудью его рук. — Пусть идут к темным силам.

— Никто просто так не приходит ночью.

Карвин оттолкнул ее и встал. Набросил халат и вышел в гостиную. Стук не прекращался. Кто бы там ни явился, он очень хотел увидеть хозяина комнат.

— Что? — именно с таким недовольным вопросом Карвин открыл дверь. И удивленно вскинул брови.

На пороге стоял Мэйт. Слегка запыхавшийся, но улыбающийся.

— Есть хорошие новости, друг. Могу войти?

— Входи, — согласился тот, пропуская одного из самых близких приятелей внутрь.

Мог ли он назвать Мэйта другом? Конечно, нет! Друзей у Карвина не было. Друзьям пришлось бы доверять и надеяться на них.

А Карвин верил только себе. Надеялся только на собственные силы.

И собственную магию.

— Ты не один? — хмыкнул пришедший, услышав шорох в спальне. Арки уже стоял рядом и озадаченно принюхивался.

— Нет.

— Хороша?

— Да.

— Поделишься?

— Без проблем, — пожал плечами Карвин. — Так что за новости?

— Твоя замухрышка мертва, — зло хохотнул Мэйт и посмотрел на друга.

— Моя замухрышка? — притворно нахмурился Карвин, хотя прекрасно понял, о ком идет речь.

И радость поднялась в его душе. Мертва! Прекрасная весть!

Никто не смеет ходить под небом спокойно, если поднял на него руку.

— Только что узнал, — добавил Мэйт. — Ее тело в подвалы унесли. Говорят, яд выпила. Ну ты ее и…

— Хватит. Иди, — сухо отозвался Карвин, взмахнув рукой и указав на дверь.

Эту новость нужно было обдумать. Посмаковать. Представить, как она мучилась, когда яд подействовал. Вряд ли эта нищенка могла позволить себе хорошее средство. Травилась тем, что изобрели для крыс. А значит, ой как мучилась.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍

— Но…

— Иди, — повторил Карвин. — Девку можешь с собой забрать.

— Что?! — высокий визгливый голос раздался за его спиной. Девушка, которая только что признавалась ему в любви, куталась в обрывки собственного платья.

Карвин редко контролировал себя в таком состоянии. Мог и не то сотворить. Пусть будет благодарна, что не осталось синяков на шее.

— Что слышала, — бросил Карвин. — Иди с Мэйтом. Ты же хотела еще.

— Ах ты подонок! — воскликнула она, ошарашенно выпучив глаза. — Ты же говорил…

— Что? Что люблю тебя? — хохотнул он. — Не забудь своим подругам об этом рассказать. Но они все равно окажутся у меня в постели. Рано или поздно.

— Ненавижу тебя! — воскликнула она, подлетая к Карвину и вскидывая руку.

Табита. Удар. Горящая щека.

Все это пронеслось в сознании парня за мгновение. И он ударил первым.

Девушка не успела даже заметить. Кулак прилетел ей в лицо. Она согнулась, закричала. И заплакала.

— Уведи это отсюда, — сморщился Карвин, обращаясь к Мэйту. И встряхнул рукой. Костяшки ныли.

Никто и никогда больше не посмеет его ударить. А та, что посмела, теперь мертва.

Разве это не чудесный день?

Карвин не слышал, как за другом и девушкой захлопнулась дверь. Он медленно вернулся в спальню, окинул комнату взглядом и усмехнулся. А потом взял с подоконника тонкий блокнот, обтянутый гладкой красной кожей. Погладил его кончиками пальцев и аккуратно открыл.

Пробежался взглядом по написанным строчкам, макнул перо в чернильницу и слегка подрагивающей рукой вписал в нее еще одно имя.

А затем улыбнулся и всмотрелся в ночную тьму.

— Она мертва, — прошептал он и расхохотался. — И делать ничего не пришлось.

И пусть все начиналось как игра… Продолжение оказалось не таким, как представлял Карвин. Он углубился в воспоминания, которые злили и раздражали его. Но в этом тоже можно было найти удовлетворение. Какое-то нездоровое, извращенное удовольствие.

***

Когда он только познакомился с Табитой, то был уверен, что она сдастся быстро. Буквально за день. Это было реально. Очень даже, особенно с учетом того, что мог Карвин.

Но Табита его удивила. Девушка не бросилась на шею сразу же. Даже прогулка ее не проняла. И тогда Карвин предпринял попытку позвать ее на встречу еще раз.

— Увидимся завтра?

Да, эта фраза стала его спутницей на последующие несколько месяцев. И это раздражало.

Табита не поддавалась. Она смеялась, улыбалась, давала себя целовать. Но вместе с тем еще и заставляла Карвина что-то отдавать взамен.

Он помогал ей с обучением, рассказывал об академии. И все время ждал, когда же она наконец сдастся.

Был момент… был. Когда она впервые пришла к нему в башню. Карвин уже мысленно потирал руки, уверенный, что завтра станет хозяином одного из лучших скакунов империи.

Но даже под действием алкоголя Табита не позволила к себе прикоснуться.

— Ты веришь в Великого? — она спросила это у него через несколько дней после неудавшегося соблазнения.

Карвин скрипел зубами и улыбался через силу, когда Табита посматривала на него.

Они сидели в академическом парке в дальнем уголке. Карвин не хотел, чтобы их часто видели вместе. И пусть Табита думала, что это часть той самой романтики, которой ей так хотелось.

Но по факту все было куда прозаичней.

— Все, кто в него не верят, становятся еретиками, — отмахнулась от вопроса Карвин, раздумывая над тем, как поскорее затащить Табиту в постель.

— Нет, я не о том, — девушка не сдавалась, будто для нее на самом деле был важен его ответ. — Веришь ли ты в него в душе?

В душе Карвин верил только в то, что уже очень скоро увидит эту бродяжку голой. А потом будет долго запивать увиденный образ крепким вином. Будь его воля, он бы отдал ее Арки. Пустил на кости для пса. Она только на это и годилась.

Даже с ровными волосами и в новом платье.

Да, ее преображение поддерживало уверенность Карвина в скорой победе. Но пока девушка только с надеждой поглядывала на собеседника и задавала глупые вопросы.

— Карвин! — она привлекла его внимание. — Ответь!

— Все мы верим в Великого, — заученно повторил слова жреца парень. — К чему вообще эти вопросы?

Табита улыбнулась и подмигнула:

— Не бойся, если что, я не сдам тебя ревнителям.

Карвин только мысленно фыркнул. Ревнителям? Да она их вряд ли в глаза когда-либо видела!

— А ты в него веришь? — решил сменить тактику Карвин.

— Конечно! — испуганно отозвалась девушка. — Только благодаря его милости я там, где сейчас нахожусь!

«Так вот в ком проблема», — подумал парень. — «А если бы не верила, могла бы уже оказаться передо мной на коленях».

— Не представляю, как живут еретики, — задумчиво протянула она.

— Недолго, — фыркнул Карвин.

А Табита только покачала головой:

— Наверное, это и правильно…

Карвин только отмахнулся от ее веры и сомнений. Все боги, по мнению парня, были не чем иным, как сплошной выдумкой. Всегда можно придумать легенду, рассказать ее дуракам, и те понесут ее в массы.

Особенно, если эти дураки выросли в грязи и даже грамоте не обучены.

— Как-то сегодня прохладно, — предпринял он очередную попытку. — Предлагаю подняться ко мне. Арки по тебе соскучился.

Это была  ложь. Эта псина не умела скучать. И без магии бросалась на все что движется. Могла спокойно разорвать на куски любого человека, если того бы пожелал Карвин.

Но в академию с такой зверюгой было нельзя. Пришлось накладывать и поддерживать чары. Чары, которые можно было снять и вернуть на место в любой момент.

Удобно же.

— Я сегодня должна с подругами встретиться, — виновато отозвалась Табита. — Давай завтра?

— Хорошо, — сквозь зубы процедил Карвин и тут же натянуто улыбнулся.

Она не заметила. Она пока вообще ничего не замечала. Но как долго это продлится? Слишком уж она сильно сопротивляется. И это странно.

***

Но все это в прошлом. Сейчас проблема, которая так долго раздражала Карвина, решилась сама собой. Табита была мертва. И пусть он не успел уложить ее до Праздничного обеда, пусть скакуна ему так и удалось заполучить…

Все складывалось для Карвина наилучшим образом. Жизнь возвращалась в свою привычную струю.

Он захлопнул блокнот и посмотрел в ту сторону, где находился вход в подвалы. А затем усмехнулся. Да так, что у любого стороннего наблюдателя кровь застыла бы в жилах.

11. Милред ван Темпф

— Куда же ты пошла? — прошептала она, все еще не веря в то, что меч пропал.

Если подруга взяла оружие… оружие…

— Быть не может! — воскликнула Милред, пораженная догадкой. Девушка кинулась к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

Несмотря на чистое небо из-за метели и ночной тьмы сложно было разобрать детали. Да, она видела большой силуэт академии, но рассмотреть хоть что-то в парке…

Это не представлялось возможным.

— Ты пошла в подвалы, — прошептала она, а на стекле осталось запотевшее белое пятнышко. По нему так и хотелось провести пальцем, ощутить капли влаги на подушечках.

Но Милред смахнула его ладонью и резко развернулась к выходу. Что бы ни задумала Валькирия, она точно пошла в подвалы. Вслед за Табитой.

Может ли это быть хоть как-то связано?

Леди ван Темпф не знала, но собиралась узнать.

Обе ее подруги были там. Так почему она должна прохлаждаться в комнате?

Милдред замерла всего на мгновение, когда страх наконец нагнал спешащую девушку. Графская дочь моментально вспомнила обо всех ужасах подвалов, о которых рассказала Табита.

Ночью. В огромный бесконечный лабиринт. Кишащий непонятно какими тварями…

«Я должна!» — напомнила она себе, чувствуя, как от страха дрожат колени. — «Должна перестать быть трусихой! Валькирия и Табита не боялись. Ничего никогда не боялись!»

И где они сейчас? Одна выпила яд, а вторая зачем-то полезла ночью в подвалы…

Милред тряхнула головой, отгоняя все сомнения. Это раньше она могла позволить себе отступить, струсить и свалить трудности на чужие плечи. Сейчас ей надо было следовать тому решению, что она уже успела принять.

Уверяя себя в том, что нагонит Гвин еще до того, как та доберется до подвалов, леди ван Темпф начала одеваться. Спешно, подгоняя себя мыслями.

Уже накидывая плащ и обуваясь, она помолилась Великому, а потом толкнула дверь и оказалась в коридоре. Испуганно осмотрелась и поспешила к лестнице.

Впервые за всю свою жизнь Милред проклинала сапожки на каблуке. В ночной тиши любой неловкий шаг отзывался эхом. И каждый раз, как она слишком громко ударяла каблучком об пол, Милред замирала и прислушивалась.

 Не раздаются ли за спиной чужие шаги? Не спешит ли в ее сторону стражник?

С началом второго семестра в академии появилось правило — никому нельзя покидать общежитие в ночное время. Администрация даже коменданта нового назначила, который теперь круглосуточно дежурил.

Хотя до настоящего момента с этой задачей прекрасно справлялись  и артефакты. Но, видимо, теперь ректор был недоволен их работой.

Все же количество смертей на территории академии Грискор перевалило за десятку.

А дознаватели императора так ничего и не нашли. Они до сих пор время от времени появлялись на территории академии. Двигались безмолвными тенями, что-то проверяли, кого-то допрашивали…

Милред замерла на лестнице. До первого этажа оставался всего один пролет.

Там должен быть комендант, который схватит ее, как только увидит.

«Но ведь Гвин как-то выбралась», — подумала девушка, а потом только мысленно хмыкнула. — «Такая и через окно могла спокойно выйти. Ей что окна, что стены!»

Да только Милред не умела летать и рисковать лишний раз не собиралась.

Аккуратно на одних носочках она спустилась ниже и, затаив дыхание, выглянула из-за угла.

Комендант был на месте. Высокий темноволосый дядька тер кулаками глаза. Похоже, он только недавно проснулся и сейчас старательно пытался избавиться от сонливости.

Милред замерла испуганной птичкой.

«Что же делать? Что делать?!»

Колдовать нельзя. Это прямой путь к наказанию. Так ее поймают быстрее, чем она успеет сказать «маглининг».

Это Табита могла бы прочесть заклинание и оказаться не пойманной, а Гвин вылезти через окно… У них были свои сильные стороны. А что могла она? Что умела Милред?

Девушку колотила мелкая ледяная дрожь, но она улыбалась. Леди ван Темпф только что придумала способ выйти на улицу.

Резко выдохнув, она стерла с лица улыбку и нарочито громко стукнула каблуками, когда спустилась с последней ступеньки вниз.

Комендант вздрогнул и вскочил с места:

— Стоять!

— Доброй ночи, — поздоровалась Милред, выходя из полумрака в круг света и вымученно улыбаясь.

— О, леди ван Темпф, — кивнул мужчина. — Что вы тут делаете? Знаете же о запрете.

— Знаю, — кивнула она, придерживаясь рукой за стенку. — Я очень хотела подышать свежим воздухом. То, что случилось с моей подругой, просто ужасно. Мне так тошно в четырех стенах. Если бы вы позволили мне постоять на крыльце… Просто подышать немного.

Она опять улыбнулась. Но на этот раз той самой улыбкой, которая  действовала всегда и на всех.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍

— Ох, ну вы же знаете, — комендант заломил руки, сопротивляясь ее природным чарам.

— Знаю, — сникла Милред, — это ведь может принести вам немало проблем…

Тяжело вздохнув, она покачнулась и медленно начала разворачиваться. Достаточно медленно, чтобы успеть услышать следующую фразу.

— Ну, если только на крыльце, — неуверенно проговорил комендант. — И оттуда никуда.

— Ох, вы так добры, — мягко отозвалась девушка, внутренне ликуя. — Не знаю даже, как вас благодарить.

— Ничего не нужно! — поспешно заверил ее мужчина. — Мне очень жаль вашу подругу. Такая трагедия.

У леди ван Темпф больше не было времени расшаркиваться. Она еще раз улыбнулась и медленно направилась к выходу. Ей ой как хотелось сорваться на бег, как можно быстрее оказаться во власти метели. И нагнать Валькирию.

Но приходилось играть спектакль, который она сама же и затеяла.

Неспешно выйдя на улицу, девушка подставила лицо снегу, дожидаясь, пока дверь за ней закроется сама по себе, медленно, поскрипывая на ветру и скрывая ее от глаз потерявшего бдительность охранника.

И только потом, она опасливо оглянулась и кинулась по заснеженной дорожке в ночную мглу.

Возможно, девушка бы довольно быстро добралась до входа в подвалы. Но стоило ей повернуть к статуе первого ректора академии Грискор, как навстречу шагнула высокая мужская фигура.

— Кто такая? — рявкнул незнакомец, заставив Мили присесть от неожиданности и испуга.

— Что там? — послышалось из-за его спины.

— Нарушитель! — отозвался стоящий напротив Милред … стражник? Нет! Стражники так не одевались.

«Дознаватель императора», — поняла леди ван Темпф, чувствуя, как сердце проваливается в пятки.

— Я просто.., — проблеяла она, прекрасно понимая, что с этими людьми не сработает тот трюк, что она провернула с комендантом.

— Объяснишь нашему командиру, что ты «просто», — сказал незнакомец, перехватывая девушку повыше локтя. — Эй, ты, оповести ректора, что мы задержали одну из его студенток до выяснения всех обстоятельств.

И тут-то Милред пожалела, что не послушалась того страха, что ее одергивал каждый раз, когда подруги толкали на очередную авантюру.

Каждый раз. Да. Но каждый раз ей удавалось выйти сухой из воды.

Но не сейчас. Сейчас обо всем точно донесут отцу. И она этого не переживет.

***

Страх был знаком Милред с самого детства. Он преследовал девушку по пятам всю жизнь. И она научилась с ним сосущестовать. А после даже иногда извлекала пользу.

Иной раз она боялась понапрасну, но бывало и такое, что это спасало ее от необдуманных поступков, и все складывалось наилучшим образом.

Да только стоило Милред подружиться с Табитой Ваерс и Гвин Умильтен, как этот страх не просто начал появляться чаще. Нет! Он стал ее спутником!

С этими двумя не могло быть иначе. Подруги леди ван Темпф будто бросали вызов судьбе и правилам каждый новый день. И тянули Милред за собой.

Когда Табита стащила из кабинета декана зачарованное перо, способное записывать конспекты в три раза быстрее, Милред только покачала головой, испугавшись, что подругу накажут.

Когда Гвин пропустила несколько занятий по рунической магии, лишь тяжело вздохнула и напомнила, что ту могут ждать неприятности.

Но когда подруги решили отомстить какому-то старшекурснику, страх Милред поднял голову и завопил о том, что это начало огромных проблем.

Он был почти прав. Проблемы начались. Но связаны они были не со старшекурсником. Точнее… Не с тем старшекурсником.

Когда минул Праздничный обед Мили еще была уверена в том, что Табита отойдет. Что все у них будет хорошо с тем, кого она звала Карвином. Но потом…

— Милая, что случилось?! — леди ван Темпф в первые мгновения даже не поверила собственным глазам.

Девушка, которую она знала уже несколько месяцев, со вчерашнего дня необычайно изменилась…

Плечи опущены, глаза потухли, а тот внутренний стержень, который Милред в ней разглядела в первую встречу, дал трещину. Гвин стояла рядом и молчала. Тяжесть в ее взгляде говорила сама за себя.

— Рассказывай, — строго приказала Валькирия, когда у Милред закончились вопросы и слова утешения.

И Табита рассказала. Обо всем. Ничего не утаила. Пусть говорила она рублено, сухим безжизненным голосом, Милред чувствовала ее боль.

— Соседка? — ошарашенно прошептала она, не поверив этой части.

А потом, не сказав подругам ни слова, развернулась и кинулась к новому коменданту общежития. У Милред созрел план. И впервые на нее не набросился грозным удавом страх, хватающий кончиком хвоста за шею и душащий при любом движении.

— Здравствуйте, — она привычно улыбнулась и сразу заметила, как мужчина расслабился, увидев ее лицо. — Меня зовут Милред ван Темпф. Первый курс. Факультет ведьмовства.

— Здравствуйте, — отозвался комендант. — Что вы хотели, Милред ван Темпф?

Она набрала воздуха в легкие и, по-прежнему улыбаясь, выпалила:

— Я бы хотела, чтобы вы переселили меня вместе с моими подругами в одну комнату. После сессии ведь кого-то исключили, значит, должны быть свободные места. К тому же мы все с факультета ведьмовства…

Теперь уже все трое с факультета ведьмовства.

Да, Милред хотела, чтобы Табита училась вместе с ней. Но даже представить не могла, к чему приведет это ее желание. Уж точно не таким способом подруга должна была обучаться вместе с ней.

Сколько она уговаривала коменданта, Милред не знала. Но поставила перед собой цель и уверенно шла к ней. Подражала Гвин, у которой всегда все получалось. Подражала Табите, которая до этого самого случая была сильной и несгибаемой.

И…

И у нее получилось. Через несколько дней для троицы нашли общую комнату, заселили туда всех вместе. Но даже это не вернуло Табите того блеска в глазах, что был до этого.

Потому что с началом нового семестра посыпались новые проблемы.

— Я не понимаю!

За окнами уже сгустилась ночь, а Табита все еще сидела за учебником по ведьмовству. Гвин чинила стрелы и только изредка поглядывала на соседку. А Милред вилась вокруг и пыталась объяснить материал.

— Ну, смотри, — твердила она. — Все просто. Те же самые формулы, что и в чародействе. Просто здесь ты черпаешь энергию на заклинание из окружения.

— Да не то же самое! — Табита захлопнула книгу и застонала, опуская голову и зарываясь пальцами в волосы.

Мили замерла и бросила полный мольбы взгляд на Валькирию. Она не знала, как помочь подруге разобраться с новым материалом. Материалом, который та просто не могла освоить.

Учебный год продолжился, и Табита резко съехала по успеваемости. Она все понимала на словах, но создать хотя бы мало-мальски годное проклятие на занятии не могла.

Это доводило до исступления и ее саму, и преподавателя, и Милред, которая еще вчера вечером рассказывала о том, как работают эти чары.

— Хватит! — Гвин резко отбросила колчан и встала на ноги. — Вставай!

— Куда? — Табита так лениво отозвалась, что у леди ван Темпф от боли сжалось сердце.

После того случая Табита пребывала только в двух состояниях. Или яростной птицей бросалась в проблемы, разбрасывая их и решая. Или вот так сидела, глядя в стену и ничего перед собой не видя.

Оба эти состояния никак ей не подходили.

— Будем решать твое непонимание, — огрызнулась Валькирия. — Вставай.

Студентка Ваерс поднялась со стула и устало посмотрела на подругу.

— Что вылупилась? — фыркнула она. — Идем. Будем учить тебя колдовать.

— Куда идем? — испуганно пискнула Милред, глядя на то, как Гвин набрасывает плащ. — У нас запрет на выход из общежития.

— И? — Гвин вскинула бровь. — Кто сказал, что я собираюсь это самое общежитие покидать?

И Табита пошла.

Милред семенила за ними, оглядываясь по сторонам. Ей так и мерещились тени, которые вот прямо сейчас схватят ее за подол платья и утянут на темную сторону. Или, что еще хуже, окажутся стражниками, которые донесут отцу о плохом поведении единственной дочери.

Валькирия не солгала, вместо того чтобы покинуть общежитие, они поднялись в одну из башен. Табита скривилась при одном виде винтовых лестниц, но молча пошла за подругой.

Видимо, и ее Гвин заинтриговала своими словами.

— Ты собираешься вломиться к кому-то? — испуганно выдохнула леди ван Темпф, наблюдая за тем, как Валькирия открывает незапертую дверь в покои на вершине одной из башен.

— Тут никто не живет, — хмыкнула она, первой проходя внутрь. — А еще эти стены защищены. Никто не почувствует, что здесь кто-то колдовал. Так устроены все башни.

— Откуда ты… знаешь?

— Думаешь, я только стрелять учусь? — хмыкнула она. — Еще бы навыки владения мечом не растерять, а то я его в комнату протащила, и все.

Табита довольно враждебно окинула взглядом комнату, но ничего не сказала. Молчала она, и пока Гвин показывала самое простое из изученных заклинаний.

А потом они перешли к практике.

— Нет, ну смотри! — Гвин провела перед собой руками. — Видишь? Воздух нагревается. Он дрожит. Это та же самая стихийная магия, что и в чародействе. Но подход другой. Черпай силу не из себя. Эти формулы построены не черпании извне.

— Из воздуха, — подсказала Милред, наблюдая за тренировкой. — Из мебели. Света.

— Можно даже из другого человека, — хмуро заметила Валькирия. — Но этому нас еще не учили.

— У меня не получается, — тяжело вздохнула Табита. — Я не чувствую энергию! Я… не знаю.

Она что-то недоговаривала. Милред зацепилась за это и с грустью подумала, что, наверное, между ними всегда будут тайны. Если кто-то не сделает первый шаг.

— Ты видишь, что я делаю? — не сдавалась Гвин.

— Вижу, — прищурившись отозвалась Таби.

А у Милред мурашки по коже побежали. И возникло такое чувство, что с дочерью Лорда Севера они сейчас говорили о разных вещах. Что Табита видела что-то не то, о чем спрашивала Гвин.

Но, несмотря на все попытки Валькирии, первая тренировка не дала никаких результатов. Вторая тоже. А вот с третьей у Табиты начало что-то получаться. Слабо, неуверенно, но все же начало!

Это была первая победа. Они не зря несколько ночей подряд почти не спали.

Но Табита так и не улыбнулась.

Это сильно задело дочь графа ван Темпф. Намного сильнее, чем она думала. Может, потому на следующий раз она тоже начала участвовать в обучении. Объясняла то, чего не понимала Таби.

А потом…

— Смотри! — Гвин стояла посреди гостиной, покрытой толстым слоем пыли. В этой башне давно никто не жил. Девушка развела руки в стороны и прошептала слова заклинания…

Дверь в комнаты с грохотом распахнулась.

Но это была не заслуга заклинания Валькирии. На пороге стоял стражник и очень недобро смотрел на троицу нарушительниц. Пренебрегающих сразу двумя правилами академии Грискор.

— На выход, — рявкнул он. — Имена и факультеты! Теперь понятно, что за шум слышали другие студенты!

***

Да, тогда Милред испугалась. Да так, что чуть было не расплакалась. Но даже тот случай не шел ни в какое сравнение с ситуацией, в которую она попала сейчас.

Сейчас ее вели куда-то два дознавателя императора. И уж их точно не удастся убедить в том, что она просто решила подышать свежим воздухом.

«Что же делать?» — билось в голове леди ван Темпф. — «Великий, что бы сделали мои подруги? Как бы они выкрутились из этой задницы?»

Задницы?

Да, именно это слово всплыло в ее голове. Похоже, за это можно было поблагодарить Гвин Умильтен.

Но другого сравнения дочь графа не смогла придумать. Потому что все это было самой настоящей задницей.

Часть 2: Пряность истины

12. Найджел Харве

Искатель толкнул одного из приятелей в плечо, а на другого просто посмотрел. Этого хватило, чтобы они оба проснулись и молча начали собираться.

— Тебе бы тоже не мешало поспать, — заметил один из них, когда Найджел прикреплял к поясу небольшой мешочек с взрывчатым порошком.

Его звали Ноа. Темные волосы достигали плеч, на левой щеке расцветал большой рваный шрам.

— Если бы спал, то многое бы пропустил, — заметил он, — нам нужно торопиться. Кажется, крючок проглочен.

— Так быстро? — удивился второй.

Джейкоб. Русые волосы короткими прядями падали на лицо, практически полностью скрывая черты в темноте.

— Мы не знаем, как это происходило раньше. Так что будем надеяться на улыбку удачи, — отозвался Найджел, набрасывая плащ. — Надо спешить.

Но вместо того, чтобы шагнуть к двери, Ноа с Джейкобом положили ладони на плечи Найджелу и зажмурились.

Воздух зашипел от слов заклинания. Заклинания, которое не было доступно больше никому из ныне живущих. Но было известно одному из Искателей.

Просто потому, что он его изобрел.

И только он видел, как пространство вокруг растянулось, разорвалось и закружилось обрывками красок вокруг троицы. А потом на них набросилась темнота и холод. Завыл ветер.

— На месте, — сообщил Найджел.

Трое Искателей стояли в отдаленном уголке академического парка и прислушивались к шуму ветра. В нем слышалась и песня, и крик отчаяния, и другие, совершенно не свойственные обычной буре, звуки.

— Не ошиблись ли мы? — засомневался Джейкоб.

— Не узнаем, пока не проверим, — оборвал его Ноа, натягивая глубокий капюшон. — Что ты видел, Найджел?

— Табиту. И тень, которая последовала в подвалы уже ночью, — коротко отозвался парень. — Женскую тень.

— Женскую? — присвистнул Ноа. — Этого мы не ожидали.

— Если мы ошиблись, то плохо. Но для начала нужно все проверить.

Им предстояло преодолеть путь через половину парка и проникнуть в подвалы. Найджел специально выбрал отдаленный уголок, чтобы не попасться никому на глаза.

Магию артефакты не учуют. Уж этому он успел обучиться за все эти годы. Да что там, этому Искателя научили в первые месяцы! Но кто знает, могут ли отыскать их рыскающие по территории академии имперские дознаватели?

— Надеюсь, твоя Табита помнит, что надо делать, — сухо отозвался Джейкоб. — Ты же все ей объяснил?

— Достаточно, чтобы она не наломала дров.

Но не все.

***

Найджел Харве заметил эту девушку еще в конце первого курса. В один из дней, когда она спешила на встречу к одному второкурснику.

Сложно было не заметить, какие взгляды она ему дарила.

И если вначале все это походило на влюбленность. То потом Найджел нашел в них то, что ему требовалось. Отчаяние. И злость.

Он наблюдал за Табитой не так долго, чтобы знать все ее привычки и повадки. Время поджимало. И он рискнул.

Рискнул всем, подойдя к ней после занятий в один из холодных зимних дней.

Да, ее звали Табита Ваерс. Собрать хоть какую-то информацию о первокурснице не составило особого труда

Как зовут, откуда родом, с кем общается, как учится. Этого было катастрофически мало. Особенно для того, во что он решил ее втянуть.

В ее биографии все было понятно. Кроме одного пятна.

Она каким-то неведомым образом умудрилась связаться с Карвином Олтом.

Знала ли девушка его настоящую фамилию? Вряд ли. Карвин не доверял эту информацию никому. Даже в документах на зачисление он был записан под именем рода матери.

Найджел только спустя первые полгода нахождения в академии Грискор смог разгадать, кто он такой. Но тогда это вообще не имело никакого значения. Тогда это было просто игрой “разузнай все о самых необычных студентах”.

Кто же знал, что собранная тогда по крупицам информация, пригодится сейчас?

И да, Табита совершенно не вписывалась во все происходящее. Она слишком долго находилась рядом, слишком часто мелькала вместе с Карвином. Джейкоб даже как-то пошутил, что, видимо, даже Олт может влюбиться.

А потом началась череда смертей. И пришло письмо из ордена Искателей с заданием.

— Табита? — да именно так он обратился к ней в первый раз. Подошел довольно близко, преградив путь. Приблизительно понимая, кто стоит перед ним.

Найджел впервые увидел девушку так близко, и еще больше усомнился в том, что Карвин мог влюбиться. Нет! Девушка была симпатичной, несмотря на не особо высокий рост и излишнюю худобу.

Но это был не его типаж.

Волосы у Табиты оказались коротки. Да, достигали лопаток, но все же не талии. Губы тонкие, груди особо нет. Совершенно не то, что могло бы понравиться Олту.

— Кто ты? — довольно враждебно поинтересовалась она, насупив брови, чем вызвала снисходительную улыбку Искателя. — И откуда знаешь мое имя?

— Я тебе не враг, — сразу обозначил он границы. — Меня зовут Найджел. И мы можем друг другу помочь.

— Сам себе помоги, — огрызнулась она и попыталась пройти мимо.

Найджел вынужден был поймать первокурсницу за руку чуть повыше локтя. Думал, что сейчас в него полетят заклинания. Но девушка только прожгла его злым взглядом.

— Убери руку, — процедила она сквозь зубы. — Не знаю и знать не хочу, кто ты такой и в чем тебе нужна моя помощь.

— А если я скажу, что в этом деле фигурирует некий второкурсник? — вскинул бровь Найджел. — Тот самый, которого ты так хочешь уничтожить.

Она прищурилась и поджала и без того тонкие губы.

— Мне нужна твоя помощь, чтобы вывести его на чистую воду, Табита.

Если он думал, что сможет убедить ее всего несколькими словами, то сильно ошибался. Девушка довольно ловко избавилась от его руки, вывернув кисть и отскочила в сторону.

— Катись вместе с ним к демонам, — тихо пожелала она Найджелу и поспешила уйти.

Искатель проводил Табиту Ваерс взглядом и усмехнулся.

Да, не легко оказалось переманить ее на свою сторону. Но попыток он не оставил. Потому что ему очень нужна была Табита. Только она могла взглянуть на ситуацию под тем углом, под которым не могли посмотреть Искатели.

Второй раз он встретил ее у столовой. Табита шла в компании двух девушек. Обеих он знал по именам. Вот та темноволосая в брючном костюме должна быть дочерью Лорда Севера — Гвин Умильтен. А вторая хохотушка в ярком синем платье — Милред ван Темпф.

Все трое набрасывали теплые зимние плащи на ходу. Но говорила только одна — дочь графа. Гвин и Табита молчали. Слушали. И если первая студентка усмехалась, то вторая шла с таким лицом, что краше только в гроб кладут.

Найджел долго не мог понять, как девчонка из обычной семьи, обитающей на задворках империи в Нес-Тешасе, смогла подружиться с дочерьми не последних людей. Да и сейчас не понимал. Они все настолько разные, что же могло объединить их?

— Табита?

Студентка Ваерс вскинула взгляд и тут же изменилась в лице. Появилось в ее выражении что-то хищное, что могло бы отпугнуть преследователя. Любого преследователя.

Но не его.

Милред замолчала и с опаской покосилась на Найджела. А вот Гвин сделала шаг вперед и вскинула подбородок:

— Кто такой?

— Один знакомый вашей подруги, — легко отозвался он. — Могу ли я украсть ее на пару слов? Обещаю, что верну ее в целости и сохранности.

Он открыто улыбнулся и поднял руки в шутливом жесте, будто сдавался.

— Таби? — Милред бросила взгляд в сторону подруги.

Студентка Ваерс что-то шепнула ей, хлопнула дочь Лорда Севера по плечу и шагнула ему навстречу:

— Ты же просто так не отстанешь, да?

— Да, — он отступил на шаг и тихонько щелкнул пальцами.

Табита вмиг оживилась, заозиралась и фыркнула:

— Если сюда сейчас примчатся стражники, я не стану тебя покрывать. Что ты сделал?

— Сюда никто не примчится, — с довольной улыбкой отозвался парень. — Мою магию невозможно отследить, если я того не захочу. А твои подруги сейчас слышат, как мы с тобой обсуждаем взятые из библиотеки книги. Будто бы ты порвала одну, и сейчас я уточняю, что мы будем с этим делать.

— Что? — она от удивления распахнула рот.

Кажется, количество информации, которую ей сейчас дал Найджел, оказалась больше ожидаемой.

Но времени на расшаркивание не осталось. Пора было переходить к сути.

— Если ты так сильно ненавидишь Карвина, как об этом говорят твои глаза, то мне нужна твоя помощь, Табита Ваерс. Есть подозрение в том, что этот человек замешан во всех тех убийствах, что произошли в академии…

— Убийствах? — перебила его Табита. Кажется, теперь начиная слушать. — Если бы это были убийства, дознаватели императора нашли улики.

— Не все убийства можно отследить, уж поверь мне. Но суть не в том, как убивали людей. А в том, для чего это делалось.

— Я что-то слабо тебя понимаю, — нахмурилась девушка.

— А твои подруги слабо понимают, почему мы так долго обсуждаем книгу из библиотеки, — не остался в долгу Найджел. — Если ты согласна мне помочь, приходи на второй этаж общежития сегодня ближе к рассвету. Я все расскажу.

Она не дала ответа. Отвернулась и поспешила к подругам. Гвин Умильтен прожгла Найджела недовольным взглядом прежде чем вернуться к прерванному разговору.

Искатель остался доволен. Она его выслушала. Табита заинтересовалась. Она точно хочет за что-то отомстить Карвину. За что именно Найджела мало интересовало.

Но у нее будет слишком много вопросов, это уже видно. Значит, надо подготовиться.

Этим днем он просмотрел всю информацию, которую собрал на Табиту и зацепился взглядом за историю о драке в столовой в первый день обучения. На самом деле драка тогда была начата из-за Гвин Умильтен, а вот Табита там оказалась совершенно случайно.

Но из того, что удалось узнать Найджелу — второй виновник драки наказание так и не понес. А значит весьма логично, что они захотят отомстить ему за такую несправедливость.

Этой же ночью парень спускался на второй этаж с небольшим артефактом, разработанным Джейкобом. Это должно было убедить Табиту не просто дослушать его до конца, но и помочь.

И пусть ему совершенно не нравилось, что придется прибегнуть к помощи постороннего, это нужно было для дела.

И пока вопрос о том, как убедить ее никому не говорить о том, что он собирается рассказать, оставался открытым.

Но Найджел не был бы тем, кем он есть, если бы не мог решать подобные задачи. Он осознавал риски и был готов к проблемам. И смело шел вперед, не сомневаясь в своих действиях ни на мгновение.

13. Табита Ваерс

Когда стражник медленно коснулся ее руки пальцами, девушка мысленно прочитала заклинание холода.

Табита не была уверена в том, что оно сработает. Она никогда до этого не колдовала так. И…

— Великий! Какая она холодная!

— Холодная? — удивился капитан и вновь прикоснулся к девушке.

Новая волна боли прокатилась по ее руке от простого касания.

— Хм… ладно.

— Что-то не так? — обеспокоенно уточнил стражник.

Слишком громкий удар сердца. Настолько, что его могли услышать.

— Могу поклясться, что еще мгновение назад… Впрочем, неважно, — задумчиво протянул капитан. А потом его тон сменился на командирский: — Завтра к утру я жду на своем столе рапорт по сегодняшнему происшествию. И Жезу передай, что я хочу его видеть.

— Хорошо, капитан.

Стражник ушел быстро. Табита уже узнавала его шаги по звуку. Мужчина припадал на одну ногу.

Пожалуй, он ушел даже слишком быстро. Видимо, ему не терпелось убраться из этого пугающего места.

Пусть помещение, в которое принесли Табиту, и было относительно “жилым”, остальные части подвала посещались слишком редко. И их близость ощущалась очень хорошо.

Обо всем, что касалось подвалов, Табита узнала от Найджела, который должен был скоро тоже тут появиться.

Если только Карвин заглотил крючок.

А вот то, что капитан задержался, нервировало. Табита слышала его тяжелое дыхание рядом и буквально кожей ощущала взгляд.

Он знал, что не ошибся в первый раз. Знал.

Табита максимально расслабилась и… судорога пробежала по ноге, заставив ту вздрогнуть.

Проклятье!

— Это еще, что такое? — протянул мужской голос.

Тень опять закрыла свет, мерцающий под самым потолком.

Табита замерла испуганной мышкой. Ей надо было угомонить быстро бьющееся сердце. Успокоиться и выждать, пока мужчина уйдет. Он должен уйти. Просто обязан!

“Уходи!” — подумала девушка, моля Великого услышать ее.

Пусть он услышит ее еще раз. Ну, пожалуйста!

Да, она вела себя неверно! Желала другому смерти, жаждала мести, но сейчас… сейчас все те темные мечты, которые разбудил в ее душе Карвин, померкли.

Да, они еще пожирали ее изнутри каждую ночь. Но с каждым разом все меньше и меньше.

Сейчас они почти исчезли, оставив после себя только жгучее желание разобраться со смертями, что набросились на академию. А еще помочь Найджелу и наконец вернуться к привычной жизни.

Если же во всем происходящем окажется виноват Карвин…  Ну что же, значит он поплатится за содеянное.

— Капитан! Я слышал ваш голос! — дверь в помещение опять открылась, потянуло сквозняком. — Что-то случилось?

— Нет, — медленно отозвался он. — Все нормально. Иди!

Табита прокручивала в голове, какие еще заклинания она сможет вот так беззвучно воссоздать. Возможно, многие. Но для более сложных нужны движения рук и положение тела в пространстве. Удасться ли ей обойтись самыми простыми чарами, чтобы скрыть свою свое истинное состояние от глаз капитана стражи?

Мужчина по-прежнему стоял рядом. Табита слышала его и чувствовала.

“Уходи!”

— Хорошая работа, студентка Ваерс, — хмыкнули над ухом. — Так держать.

А потом раздались шаги. Капитан уходил.

Что?!

Она не верила своим ушам. Что он только что сказал?!

Он знал обо всех планах? Участвовал в них?!

Тогда… тогда это объясняет, почему он так внезапно нагрянул с проверкой.

Непонятно только, почему он только что попытался ее подставить.

“Она теплая”, — сказал он, привлекая внимание стражника.

Зачем?

Чтобы она не прокололась на этом с тем, кого они ловят? Вероятно… А еще… Ну конечно! Ей ведь еще предстоит ожить для всей академии! Поэтому и было привлечено внимание стражника!

Демоны бы Найджела побрали! Он ничего не сказал ей об участии в этом всем капитана стражи!

Он еще ответит за тот испуг, что послужил причиной появления у нее первых седых волос!

Табита позволила себе сделать глубокий вдох, когда в подвалах повисла гнетущая тишина. Не было слышно ни шагов, ни чужого дыхания, ни другого шума.

Она осталась тут одна.

Этот первый вздох показался Табите самым сладким, самым желанным. Несмотря на спертый и сырой воздух, она не могла надышаться. Вдыхала и выдыхала как в первый раз.

Сейчас девушка осталась одна в закрытом лабиринте. Лабиринте, где могло обитать что угодно.

И кто угодно.

Но даже несмотря на это, Табите не было страшно. Она медленно открыла глаза, спрыгнула с каменного стола и растерла руки.

Если будет лежать все время, действительно, может окоченеть до состояния трупа. Нужно было согреться и размяться. После действия паралитического зелья все мышцы ныли, все косточки болели.

Это скоро должно было пройти. И Табита знала, как это ускорить.

Она подпрыгнула. Раз. Другой. Взмахнула руками, разгоняя кровь.

Да, сейчас она согреется, но благодаря капитану стражи академии Грискор, Табита знала, как вернуть своей коже ту холодность, которой она должна была обладать.

И теперь оставалось только ждать.

Если преступник явится сегодня — отлично. Если же нет, то придет Найджел, принесет еду и одеяла. Три дня. Это максимум. Для того, о ком рассказал ей Найджел Харве.

Да уж… тот рассказ и тот разговор она никогда не забудет.

***

Этот парень появился на ее пути всего два раза. И за это время успел заинтриговать. Первый раз тем, что знал ее имя и упомянул месть Карвину. А второй… магией, которую никто не мог отследить. И чарами, которые девушке были неизвестны.

Было ли ей страшно покидать комнату далеко после полуночи? Скорее да, чем нет. Но весь страх испарялся, когда она вновь задумывалась о тех вещах, что успели ее заинтересовать.

“Кто он такой? Где всему этому научился?” — думала Табита, выскальзывая поздней ночью из комнаты.

Больше всего в тот момент она боялась разбудить подруг. И если Милред могла поверить в какую-то придуманную байку, то Гвин так просто обвести вокруг пальца не получилось бы.

Валькирия вытрясла бы из нее правду вместе с душой. Особенно после истории с Карвином.

Стоило Табите только подумать об этом второкурснике, как в груди взорвалось маленькой солнце. А взор затмило желание отомстить.

Он обманул ее. Так ловко заставил в себя влюбиться. И так легко растоптал.

“Какая же я дура!” — думала она, уничтожая себя изнутри этими мыслями. — “Как я могла поверить, что интересна ему? Я сразу должна была заподозрить неладное. Должна была! Дура!”

Девушка вспоминала слова Гвин, когда та узнала о влюбленности подруги. И мысленно спрашивала у Великого, почему тот не позволил Валькирии выбить из нее всю дурь?

Тогда бы можно было сохранить свое сердце целым. Не мучаться ночами. Не видеть кошмары. И не мечтать о мести, как о глотке воздуха.

Она тряхнула головой, отгоняя эти мысли.

Боль от них вспыхивала яркими вспышками. Но всякий раз Табите удавалось ее загасить ледяной уверенностью в том, что месть свершится. Рано или поздно она сможет найти ту болевую точку, которая растопчет Карвина. Она сможет. Она должна!

Табита тенью скользила по лестнице вниз, иногда замирая и прислушиваясь к окружающей ее тишине.

“Если этот Найджел не придет, то я больше с ним не заговорю”, — решила она. — “Может это еще один друг Карвина? И они просто оба решили надо мной пошутить? Снова. Не удивлюсь!”

Да, теперь она намного осторожнее относилась к новым знакомствам. Первый раз обжегшись, дуют на воду. Табита же с такой опаской относилась к новым лицам.

Но интерес и любопытство все равно толкали ее вперед. Она впервые ощутила эти два чувства после Праздничного обеда. Они вновь проснулись в ней, будто показывая, что жить дальше возможно. Нужно только найти силы, чтобы сделать шаг вперед.

“Первый шаг — уже победа”, — подумала Табита и хмыкнула.

Настолько ей понравилась эта фраза, настолько врезалась в душу, что студентка Ваерс решила ее запомнить. И повторять себе каждый раз, как что-то будет не получаться.

Как заклинания, изучаемые на факультете ведьмовства.

У второго этажа она замерла на мгновение, прислушалась и аккуратно спустилась со ступеньки. Была до последнего уверена, что никто ее не ждет, да только у окна в конце коридора стояла фигура.

Высокая, с широким разворотом плеч и сложенными на груди руками.

Табита медленно выдохнула и направилась в его сторону.

Этой фигурой оказался Найджел. Он пришел. И пришел один.

Сейчас в полумраке Табита с трудом могла бы хоть как-то описать его внешность. Она еще при первой встрече отметила загорелую кожу и характерные для южан темные волосы. Вот только глаза ее смутили. Почти все южане обладали карими глазами. Да, бывали исключения. Но Найджел даже из них выбивался.

Даже сейчас в полнейшей темноте девушка не просто чувствовала — она видела подозрение в ярких синих глазах парня.

— С какого ты курса? — первым делом задала она вопрос.

Один из тех, что мало на что мог повлиять. Но все же Табите хотелось знать, с кем она имеет дело.

— Третий, — не стал скрываться Найджел. — Факультет чародейств. Специальность: исследователь магии.

Последние два слова… он сказал их так, будто имел в виду что-то иное. Не просто название специальности. Что-то, что имело для него намного большую ценность, чем просто образование.

— И почему тебя так интересует мое отношение к некому второкурснику?

— Меня совершенно не интересует твое отношение к нему, — пожал плечами Найджел. — Но, как я уже сказал, мы можем помочь друг другу. Карвин Олт подозревается в убийствах и некромантии. А ты…

— Некромантии? Олт? — она нахмурилась еще сильнее. А потом процедила сквозь зубы. — Кто ты на самом деле такой?

Парень не ответил, но протянул ей небольшую черную коробочку, в которой что-то звонко цокнуло.

— Думаю, тебе это пригодится, Табита Ваерс.

— Что это?

Девушку уже начинало раздражать то, что с ее губ срываются одни только вопросы, но поделать с собой ничего не могла.

— Вещица, которая поможет незаметно наложить проклятие, — проговорил он. — Никаких следов магии не будет, если сделаешь все правильно.

— Откуда?..

— Разработка одного из Искателей Истины.

— Кого?

Да, у нее была целая масса вопросов. И с каждой фразой Найджела рождались новые. Их уже было столько, что Табита начала путаться.

— Пожалуй, — Найджел усмехнулся, — стоит начать с самого начала. Верно?

— Не помешало бы, — согласилась Табита Ваерс, впервые за весь разговор ответив не вопросом.

— Тогда тебе придется мне поверить, — Найджел протянул ей руку.

Табита хотела было задать еще вопрос. Узнать, что он задумал. Но это могло и все испортить.

Верить ему она не хотела. Не желала всем сердцем. Но мысли о том, что с помощью этого третьекурсника она сможет отомстить Карвину или хотя бы узнать о нем больше, давили еще сильнее. К тому же тот артефакт в коробочке… он мог стать ее. И Табита даже знала, где его можно использовать.

Валькирия будет довольна.

Таби рискнула вновь обжечься, схватилась за пальцы Найджела и с вызовом посмотрела на него.

— Я бы посоветовал закрыть тебе глаза, — усмехнулся парень.

— Зачем?

— Мы сменим место для разговора, — легко оповестил он ее. — Видишь ли, тут может оказаться слишком много лишних ушей.

Табита только мотнула головой, показывая, что не понимает. А Найджел уже читал какое-то неизвестное ей заклинание.

В первое мгновение она даже не поняла, что произошло. Почему и без того длинный коридор внезапно растянулся, а двери стали шире и… пошли кругом.

Мир лопнул. Просто разорвался на куски.

Второй этаж общежития разлетелся и лохмотьями закружил вокруг двух студентов академии Грискор.

Табита хватанула ртом воздух, содержимое желудка рвануло наружу. Девушке стоило огромных усилий сдержать рвотный позыв. Перед глазами потемнело. Голова закружилась.

Отпустив руку Найджела она осела на холодный пол, хватаясь пальцами за твердую каменную поверхность.

— А я ведь советовал тебе закрыть глаза, — заметил третьекурсник, щелкнув пальцами.

Над их головами вспыхнули кристаллы, вживленные в потолок. Студенты находились в одной из учебных аудиторий с зашторенными окнами. Материя не пропускала свет. Табита предположила, что здесь обучают астрономии или еще чему-то, где для чар требовалась кромешная тьма.

— Где мы? — все же спросила она.

Догадки догадками, но знать все же хотелось.

— Мы все еще на территории академии, — успокоил ее Найджел, подавая руку и помогая встать. — Лучше?

— Да, — она выдохнула, стараясь справиться с мелким ознобом. — Что это были за чары?..

Она сама не знала, зачем это спросила. И так было ясно, что Найджел их только что перенес в пространстве. Да вот только ни один маг так не мог. Такого заклинания не существовало!

Были лишь огромные каменные порталы, расставленные арками по всей империи. Для активации этих артефактов требовались специально обученные люди. И только за огромную плату золотом тебя могли переместить из одной точки в другую. Да и всего в день пути. До другого конца империи пришлось бы добираться несколькими десятками порталов.

— Я их сам изобрел, — без лишней скромности ответил Найджел. — Готова меня выслушать?

Ее пугало то, с какой легкостью некий третьекурсник смог наложить несуществующие чары и унести ее из общежития. При этом не привлечь вообще никакого внимания администрации академии.

— Начни с того, кто ты такой, — твердо проговорила Табита, опускаясь за ближайший стол и складывая руки на коленях.

Так они почти не дрожали. Не пытались выдать настоящее состояние первокурсницы.

— Как я уже сказал, меня зовут Найджел Харве, — спокойно повторил он, укладывая на стол рядом с Табитой ту самую черную коробочку с неким артефактом. — Я… исследователь чар.

— По специальности?

— По способу жизни. В мире есть те, кто называются Искателями Истины, они и стали первыми студентами в академии много лет назад. Из-за них и создали специальность, которую назвали чуть иначе — исследователями магии.

Табита кивнула, хотя никогда до этого ни о каких Искателях Истины не слышала. Но приблизительно понимала, о ком идет речь, благодаря специальности с факультета чародейств.

— Мы меняем магию, — пояснил он на всякий случай. — Изобретаем новые чары. Мы не следуем правилам, а меняем то, что является для магов просто инструментом.

— Та-а-ак…

Найджел нахмурился и шагнул к Табите, протянул руку:

— Давай я покажу, на словах это объяснить сложно.

Девушка не стала отказываться. Ей было интересно, как можно изменить или изобрести магию. Она уже с меньшим страхом приняла руку Найджела, отбросив всякую мысль, что этот парень может быть сообщником Карвина.

Не тот уровень. Не та манера общения. Тот же Мэйт, которого Таби видела несколько раз, буквально подражал своему другу. Найджел был другим.

Да, ей было интересно. Но доверием к нему она пока не прониклась. Все это было настолько странно и непривычно, что девушкой владел сейчас один только интерес.

— Возьми это, — он дал ей небольшое мутное стеклышко. — Смотри через него.

Табита не стала спорить, приложила стекло к глазу.

— А теперь будь очень внимательна, — Найджел зашел за спину Табите, отчего та напряглась.

Но третьекурсник пропустил руки под ее подмышками и щелкнул длинными пальцами, привлекая внимание к его кистям. Табите они показались изящными, несмотря на выпирающие вены.

Сейчас в ее поле зрения были только его руки. Мутное стеклышко немного искажало все, но сквозь него было видно достаточно.

— Любое заклинание маги, будь они чародеями или ведьмаками, создают вначале руками. Потом вплетают в них слова, — произнес голос за спиной. — Это тот подход, которому учат в академии Грискор. Но он не единственный. Есть чары, которые не требуют слов или жестов. А есть и те, для которых нужно только подумать и направить энергию. Я покажу тебе самое простое.

Табита затаила дыхание, глядя на то, как на пальцах чародея заплясали язычки пламени, будто на свечах. Для этого он ни слова не произнес.

— А теперь смотри очень внимательно.

Он медленно крутанул кистью, пламя на пальцах задергалось. Но дело было вовсе не в движении.

Табита видела не только покачивающийся огонь. Нет! Она видела тонкие нити, которые тянулись вдоль всей ладони Найджела. Будто еще одни вены, они алой сеткой протягивались где-то под кожей, и подрагивали.

Магическая энергия.

Он колдовал, как чародей.

Эти нити оплетали собой и пламя. Поддерживали его.

Табита закрыла глаз, которым смотрела через стекло, и усмехнулась. Нити никуда не пропали. Они продолжали быть ей видны.

Табита видела это всегда. Она так колдовала. Она видела, как колдуют другие. Эти нити она видела в людях. И только недавно смогла рассмотреть и в окружающей среде.

Все благодаря занятиям с Гвин и Милред.

Табита Ваерс видела магию. Но никому об этом не говорила.

Это была ее особенность. Девушка это поняла еще в первые дни обучения.

И сейчас она наконец поняла, что с ней не так. Все на место поставил лишь небольшой артефакт, приложенный к закрытому глазу.

Он был ей не нужен. Она сама была ходячим прототипом этого артефакта.

— Теперь смотри, как я изменяю чары, — шепот Найджела стал слишком тихим, даже каким-то интимным.

У Табиты от него по коже побежали мурашки. Но она продолжала смотреть, не давая понять третьекурснику, что его артефакт для нее бесполезен.

Она никому не скажет о своей особенности. Иных людей всегда презирали и пытались уничтожить. Лишние проблемы ей не нужны.

Нити, оплетающие руки Найджела, растянулись, начали менять свое местоположение. Подобное Табита до этого не видела. Вот это было уже чем-то новым.

Магические потоки изменили оттенок на светло-голубой, закружились вихрем вокруг пламени. И окрасили его в насыщенный синий цвет.

Да, это было все то же пламя. Но другого цвета.

Слишком простая демонстрация, но очень наглядная.

— Вот так можно менять заклинания. Нужно только понимать, чего хочешь. А потом уже работать над тем, как этого можно добиться, — Найджел обогнул Табиту и вновь оказался перед ней. — Именно этим занимаются те, кого называют исследователями магии.

— Но ты ведь назвал тебя Искателем Истины, — заметила девушка, возвращая третьекурснику стеклышко-артефакт.

Она, наверное, должна была выглядеть удивленной после того, что показал ей новый знакомый. Но сыграть удивление у нее не получалось. Пока все, что показал и сказал ей Найджел было просто необычным, но никак не удивительным.

— Верно, — не стал спорить парень. — Такие, как я, не только изобретают новые чары. Но и… м-м-м… назовем это поддержанием баланса. Не всю магию можно менять и использовать. Некоторые вещи запрещены.

— Кем? — с вызовом спросила Табита, чувствуя, как загоняет этим Найджела в тупик.

Было что-то, о чем он не мог ей сказать. Она это чувствовала. И сейчас пыталась понять, насколько это может оказаться важным для нее.

— Самой природой, — с неохотой отозвался Найджел. — Некоторые вещи влекут за собой такие последствия, что может навредить всему живому.

— И как это связано с Карвином?

Табита решила, что знает пока достаточно о том, кто стоит сейчас перед ней. По крайней мере, достаточно для того, чтобы перейти к более важной теме.

Найджел еле заметно усмехнулся и сел на край ближайшего стола:

— Ты что-то знаешь о некромантии, Табита Ваерс?

— Нет, — спокойно отозвалась она.

Девушка не видела причин стыдиться того, что она чего-то не знала. Это нормально. К тому же, напротив находился человек, который готов рассказать ей все, чтобы получить помощь.

Ее помощь.

Интересно, почему именно ее?

— Душа человека является материей, — легко произнес Найджел. — Стихией, если хочешь. Иногда ее называют элементёром.

Внутри у Табиты что-то сжалось от дурного предчувствия. Об элементалях она слышала. Но слово “элементёр” было для нее чем-то новым.

— Эту стихию, в отличие от других, можно поглотить, — объяснил парень. — Первые три дня после смерти человека душа находится рядом. Если провести один запрещенный ритуал, маг — некромант —, поглотит эту душу. И она никогда не отправится к … Великому.

Табита нахмурилась. Ей с трудом удавалось представить то, о чем сейчас рассказывал Найджел. Но все же она прекрасно понимала и то, что в магии нет границ. Нет ничего невозможного.

Только сила мага ограничивает его возможности. И больше ничего.

По крайней мере, именно так говорилось в тех книгах, что она читала помимо учебников. Благо в библиотеке можно было взять любую литературу.

“Надо найти информацию об этих элементёрах”, — решила девушка.

— И у нас есть подозрение, что Карвин Олт некромант.

— У нас? — зацепилась за его слова Табита.

— Нас, — подтвердил Найджел. — В академии Грискор несколько таких, как я.

— Ты же сейчас говоришь не о специальности, верно?

— Верно, — его губы дрогнули в усмешке. — Я говорю об Искателях Истины. А вот исследователей магии много. Но мало кто из них на самом деле готов делать что-то полезное. Не путай нас.

— Почему ты называешь фамилию Олт? — новый вопрос, на который она хотела знать ответ.

— Потому что это его настоящая фамилия, — кивнул Найджел. — Она же тебе знакома, да?

— Это фамилия…

Табита нахмурилась, пытаясь вспомнить, где слышала ее. Она такая знакомая. Такая значимая. Такая...

— Ну же, — подтолкнул ее парень.

— Фамилия рода ректоров академии Грискор, — ошарашено прошептала девушка, поднимая круглые глаза на собеседника.

— Да, верно, — подтвердил Найджел таким будничным тоном, будто они обсуждали, кто что съел на завтрак. — Именно глава рода Олт очень давно основал академию Грискор. Его потомок ныне ректор академии. А Карвин…

— Его сын?

Третьекурсник кивнул, а у Табиты земля ушла из-под ног. Она покачнулась и закусила губу.

“Я должна была догадаться, он живет в одной из башен!”

Все то, что произошло. Все то… в этом был виновен сын ректора! Ректора, который дал ей разрешение на перевод. Двое Олтов так или иначе способствовали ее переводу на факультет, где она слишком долго адаптировалась.

И что самое страшное — отомстить сыну ректора куда сложнее, чем сыну какого-то барона.

Табита бросила взгляд на артефакт, который так благосклонно подарил ей Найджел.

— И это еще не все, что я знаю о них, — кажется, Найджел решил добить ее. — У студента Карвина Олта проснулся родовой дар. Да, слабый. Но все же существующий.

— О каком даре идет речь? — у Табиты пересохло во рту.

Она слышала о родовых дарах краем уха. Что-то о том, что это очень редкое явление. Что все семьи, которые обладали какой-то особенностью, император приблизил и возвысил.

Но девушка понятия не имела, что вообще из себя представляют эти самый дары.

— Менталистика.

— Он умеет влиять на эмоции?! — Табита рывком вскочила с места, не задумываясь, что может привлечь шумом стражников.

— Когда-то род Олт это умел, — кивнул Найджел. — Сейчас их дар ослаб. Потому за ними больше не ведется то пристальное наблюдение, как несколько столетий назад. Они больше не могут вызвать эмоции. Но могут усиливать то, что в человеке появилось само по себе.

“Мог ли он усилить ту симпатию, что я к нему испытала? Превратить ее во влюбленность? Мог?!”

Она не знала ответа на этот вопрос. Но с уверенностью могла бы заявиться, что если бы Карвин мог это сделать, то обязательно бы сделал.

Злость огненной волной поднялась в ее душе.

Уже было не важно, кому приходится родственником Карвин Олт, насколько он близок к императору и что может делать своим даром. Все это было неважно, потому что сейчас Табита была готова плюнуть на все это и подтвердить, что готова уничтожить его.

“Если он может так хорошо влиять на эмоции, то почему не уничтожил мой гнев?” — эта мысль мелькнула стрелой и почти скрылась, но Табита схватилась за нее мертвой хваткой.

И задала очередной вопрос Найджелу:

— Менталисты могут только усиливать эмоции?

Парень нахмурился, кажется, пытаясь понять, почему она об этом спросила. А потом кивнул:

— Если речь идет о роде Олт, то да. Ментальный дар этой семьи позволял создавать и усиливать эмоции. Первая часть умений была утеряна.

— То есть уничтожать эмоции они не могли? — уточнила Табита, пытаясь разобраться в себе.

“Что было настоящим?” — требовала она от себя ответа. — “Какое из чувств мое, а какое насланное магом?!”

Усиленное магом.

— Нет, это совершенно другой дар. И насколько мне известно, та семья была уничтожена около четырехсот лет назад.

“Откуда он столько знает?” — Табита даже не постеснялась той зависти, которая проскочила в ее мыслях.

— Теперь ты можешь видишь хотя бы часть той картины, что вырисовывается, — заметил Найджел. — К тому же, есть подозрение, что менталисты намного больше получают от ритуалов некромантии. Все же элементёр — тоже некая доля эмоций. Чистых эмоций.

Табита поморщилась. От обилия сведений у нее начинала болеть голова. Но уйти без ответов на оставшиеся вопросы она не могла.

Девушка узнала только часть. И до сих пор не понимала, что хочет от нее Найджел.

— Почему ты думаешь, что здесь замешана некромантия? — задала Табита вопрос, на который хотела услышать твердые аргументы.

Она хотела, чтобы Найджел был прав. Чтобы это действительно было дело рук некроманта. Некроманта с глазами горького шоколада.

Искатель замялся. Похоже, она опять спросила о чем-то таком, о чем ему не хотелось ей говорить.

Но потом вздохнул и произнес:

— Скажем так, у меня есть информатор, который уверен в том, что на территории академии Грискор проводились ритуалы некромантии. А еще мне сообщили, что Карвин Олт ведет записи. Будто бы список. В нем состояла одна из погибших студенток, которую до этого с ним видели несколько раз. Я полагаю, что он убивает тех, с кем… Ну…

— Спит? — удивленно ахнула Табита. — Но это же…

— Это как раз таки не подозрительно, — понял ее с полуслова парень. — К сожалению, весь список имен мне не известен.

Пальцы заскользили по кожаной обложке. Красной обложке.

Она видела эти записи! Видела!

— Я видела его, — ошарашенно выдохнула Табита. — Имена и даты. Много.

— Серьезно? — вскинул брови Найджел, оживившись. — И что в них было?

— Я… я не запомнила, — призналась девушка. — Но там было исписано несколько страниц. Это точно!

— Смерти не прекратятся, — сузив глаза, прошептал Найджел.

— Твое ли это дело? — покачала головой Табита. — Здесь уже есть люди императора. Они разберутся. И если это Карвин…

— И что, много они сделали за то время, что тут находятся? — враждебно перебил ее третьекурсник. — От них столько же толку, сколько от снега летом.

Девушка не знала, что на это ответить. Все же с одной стороны все это выглядело слишком опасным. А с другой… с другой была та самая месть Карвину, которая буквально обжигала пальцы и заставляла сунуть свой нос в дела, который ее не касались.

— Подожди, твоя теория не сходится, — задумчиво пробормотала Табита. — Среди погибших был парень. Не хочешь же ты сказать, что и с ним Карвин...

— Думаешь, это невозможно? — фыркнул Найджел.

— А ты разве не знаешь, кого он к себе водит? — удивилась она. — Или твой информатор не так хорош?

— Подозрения пали не так давно, — будто попытался оправдаться парень. — В прошлом году он тут тоже учился, много девушек было у Олта. Как-то не додумался я тогда списки вести.

У нее осталась еще масса вопросов. Но их можно было задать и позже. А сейчас…

— Ну, допустим, — отмахнулась Табита. — Что ты хочешь от меня? Это все было рассказано ведь не просто так. Верно?

— Верно. Мне нужна твоя помощь в раскрытии этого дела. Скажи, что тебя связывало с Карвином?

Этот вопрос разрядом молнии ударил студентку Ваерс. Она вздрогнула и отвернулась.

Вспоминать не хотелось. Не хотелось оголять душу перед малознакомым третьекурсником. Да, он много ей раскрыл сам. Но это не было личным. Это было делом преступления.

— Он внушил мне влюбленность, — самым спокойным из возможных тоном ответила она.

— Вы спали?

Такой простой вопрос. Но сколько эмоций проснулось в душе девушки! Начиная от тепла и заканчивая отвращением.

Она думала, что любит его. Думала, что будет с ним.

Эти мысли тоже ей не принадлежали. Они были порождением тех эмоций, которые Карвин в ней усилил. Не более того!

И за это он поплатится!

— Нет.

— Тогда план такой, — Найджел, казалось, не заметил, как тяжело ей дались эти ответы, — тебе нужно вновь убедить его, что ты хочешь прыгнуть к нему в постель…

— Что?!

Табита решила, что ослышалась. Так резко повернулась к Искателю, что врезалась боком в угол стола. Зашипела от боли, растирая ушибленное бедро, и прожгла третьекурсника уничтожающим взглядом.

— Нам нужно заполучить его блокнот, — его холодный тон отрезвил студентку Ваерс. — Это улика, указывающая на его вину! Там имена убитых и тех, кому грозит смерть.

“— Ты с ним спала?

— Нет”.

Ей ничего не угрожало. А вот другим… таким, как ее бывшая соседка по комнате…

“Она дрянь, но смерти я бы ей не пожелала”, — подумала Табита, запоздало вспоминая о том, что сказал Найджел.

Души, поглощенные некромантом, не попадут к Великому. Не это ли самое страшное во всем этом? Смерть грозит каждому, но лишение вечной жизни после…

— Я не стану перед ним лебезить, — процедила сквозь зубы Табита. — Никогда и ни за что. И не для кого. Нет.

Найджел нахмурился, всмотрелся в лицо студентки Ваерс. Его верхняя губа дрогнула.

— Хорошо, — согласился он. — Значит нам нужен другой план.

Нам.

Он даже не спросил у нее, согласна ли Табита на все это.

Будто бы знал, что она уже согласилась. И готова помочь только ради того, чтобы отплатить Карвину.

— Нужен, — кивнула Табита, и убрала руку от ушибленного бедра. А потом бросил взгляд в сторону закрытых окон: — Когда рассвет?

— Скоро. Потому нам надо поторопиться. Что еще мы можем сделать, чтобы поймать его за руку?

Идей в ту ночь было много. Но остановились новые союзники на одной. На самой опасной и самой рисковой. На той, которая могла действительно указать на убийцу.

Табите Ваерс придется умереть.

***

Девушка вздрогнула, услышав шум на лестнице. Она тряхнула головой и бросилась обратно к каменному столу. Ей срочно надо было понизить температуру тела. И успокоить сердце.

Через несколько мгновений она сможет посмотреть в глаза Карвину Олту, который явился по ее душу.

И пусть это будет последним, что он увидит в своей жизни.

Пожалуйста, Великий, пусть это будет последним.

14. Гвин Умильтен

Травы подействовали, Валькирия наконец смогла сдвинуться с места. Девушка кинулась ко входу в подвалы, не оглядываясь. Чем меньше времени она проведет на пустыре, тем меньше шансов быть замеченной.

Она выпила травы на полдня раньше. Но это не должно было ни на чем сказаться. Тем более ей были ой как нужны те способности, которые капсулы давали на некоторое время сразу после принятия.

Это длилось недолго. Очень недолго.

Но сейчас Гвин Умильтен была быстрее любого другого человека. Она острее ощущала опасность и запахи. И меньше чувствовала холод.

Это могло бы помочь, окажись против нее живой противник. Но дорогу преградила дверь. С первого взгляда самая обычная. Но Валькирия понимала, что где-то должна скрываться магия.

Может в замках. А может в самой двери.

Разбираться времени не было. Она должна была увидеть тело Табиты.

Со всей этой смертью все было не так. Табита бы не стала сводить счеты с жизнью. А значит, что-то должно было остаться. Может записка, может следы ударов… Что угодно, что могло дать хоть какую-то зацепку.

Милред сказала, что никто не досматривал тело. Табиту почти сразу забрали. Только лекарь заклинание над соседкой прочитал.

Этого было мало.

— Давай, Игла! — прошипела она, взмахнув мечом.

Лезвие ударило по навесному замку. Небольшому, самому простому. Но завибрировало от удара так, будто Гвин не по металлу попала, а по зачарованному камню.

Вибрация передалась в руку, застучали зубы.

Сомнений не оставалось, магия была сосредоточена именно в замках.

Двух замках.

— Давай, милая, — пробормотала Гвин, зачаровывая лезвие из самого прочного сплава, — мне нужна твоя сила.

Игла рассекла воздух со свистом еще раз. И в этот раз срезала замки, будто они были из бумаги.

На лезвии осталось две вмятины.

Малая цена за то, что сделала Валькирия. Потом она обязательно починит клинок. Все это можно выровнять.

Но то потом…

Девушка потянула на себя дверь, уже предчувствуя, как ее откинет магией. Но та просто открылась. Никто не стал усердствовать с защитой подвалов. Потому что они и сами могли себя защитить.

В лицо ударило удушающей волной сырого, но теплого воздуха. Гвин нырнула в неизвестность, захлопнув лишившуюся всякой защиты дверь.

Девушка несколько раз моргнула и уже через мгновение могла видеть в кромешной тьме. Травы были способны и на это. Может, лучше и было бы зажечь пламя, чтобы отпугнуть тех же крыс. Но Валькирия об этом даже не подумала. Она прислушалась к тишине и поспешила спуститься.

Валькирия не представляла, как она будет искать помещение, где оставили тело ее подруги. Но это ее на страшило. До рассвета еще было время. Она все успеет сделать.

И разобраться в случившемся.

Гордился бы ею отец, если бы узнал, во что она ввязывается?

Гвин до сих пор не заслужила его гордости.

От одной этой мысли в груди болезненно кольнуло. Валькирия замерла на мгновение, схватившись рукой за скользкую каменную стену. А перед глазами вспыхнуло воспоминание.

Оно промчалось для Гвин Умильтен слишком быстро. Но всколыхнуло те чувства, которые она старательно прятала за семью печатями.

***

В день весеннего солнцестояния все воины шли к корням священного дуба. Они несли подношения в руках и молитвы в сердцах. Этот день был особенным для северян, часть из которых еще несколько столетий назад жили на юге.

Пришедший к власти император отдал приказ захватить север. И никто не посмел ослушаться человека… а человека ли? Может ли человек пересечь черту в пятьсот лет и выглядеть до сих пор молодым?

Гвин только слышала домыслы некоторых воинов, с которыми имела честь общаться. Но не более.

Но история была такова, что южанам пришлось отправиться на войну. Пересечь огромные территории и сразиться с чудищами и дикими племенами. А все для того, чтобы доказать свою верность императору и захватить для него еще один клочок земли.

Чудовища были убиты, а свободные племена захвачены. Все тогда наладилось, так говорил отец. Но спустя какое-то время пришла болезнь, за ней голод, а после война.

Император вначале помогал: присылал лекарей, провизию и воинов. А потом он что-то не поделил с тогдашним Лордом Севера. Что там было на самом деле никто толком не знал.

Вот только север стал автономной провинцией. Он все еще принадлежал империи Бамфан, но звание Лорда Севера стало не просто титулом, а нечто большим.

Теперь Лорды Севера были местными королями.

И им самим приходилось справляться с незнакомыми хворями, новыми врагами и опасностями, что скрывались за грядой северных скал.

И их было немало. Люди умирали. Лорд Севера с трудом удерживал власть в своих руках. И тогда воин, стоящий во главе, отправился за советом к плененным племенам.

Южане, а к тому моменту уже северяне, не стали губить жизни тех, кто не встал против них с оружием. Жителей племен поселили подле, разрешили вспахивать землю и разводить скот. Разрешили жить, так как они жили до этого. Но делать это под присмотром. И после того, как они принесли клятву верности первому Лорду Севера.

Кто-то отказался и погиб. Но многие согласились и отдали свои жизни в руки Лорда Севера.

Гвин слышала, что тогдашний глава пришел к самой седой и старой старухе, упал ей в ноги и просил совета.

Отец рассказывал эту историю Валькирии всего несколько раз. Но она помнила ее так досконально, будто сама присутствовала там.

— Горе и тьма лежит на этих землях, чужак, — прошамкала тогда бабка. — Вы потревожили зло. Истинное зло, которое уничтожит всех нас. Нет спасения ничему живому. Если только не уверуешь ты в богов, что когда-то охраняли эту землю. Тех, что презирают твоих богов, чужак. Ведь они в стократ сильнее и прозорливее.

Тогдашний Лорд Севера вышел из дома старухи мрачнее тучи и приказал седлать коней.

Старуха сказал ему, где найти богов. И как просить их о милосердии.

И отправился глава в горы зимой. Далеко в горы. Туда, где не слышно ветра. Где снега столько, что можно провалиться по шею. И если не знать троп, можно свалиться со скалы в считанные мгновения.

Там Лорд Севера нашел то место, которое прозвала старуха местом богов.

Гвин впервые увидела его в раннем детстве. А сейчас шла туда вместе со всеми жителями севера в день летнего солнцестояния. Она несла в сердце молитву, а в руках деревянный тренировочный меч.

Ей было одиннадцать в тот день, когда она бросала взгляды на грозного отца, возглавлявшего процессию, и вместе с силой да благодатью просила у высших сил гордости ее отца.

“Я хочу, чтобы он мною гордился”, — думала она, с такой силой сжимая рукоять меча, что тот трещал.

Гвин Умильтен знала, что нужно было сделать для его гордости. Нужно было родиться сыном. Но былых ошибок, к тому же чужих, она исправить не могла.

“Ты будешь мной гордиться, отец” — думала девочка, уже видя вдали огромные ветви, покрытые сочными листьями изумрудного цвета.

Священный дуб всегда был таким. Он ни разу не сбрасывал листья. Никогда не темнел. Его подпитывала сила самих богов, в которых уверовали северяне.

У Гвин перехватило дыхание, когда процессия вышла на возвышение. Отсюда можно было рассмотреть поляну с огромным — выше чем любая башня — дубом. С темно-коричневым толстым стволом, который не в силах были охватить и сотня мужчин. С гигантской кроной погружающей в полумрак округу.

Под ветвями древа шелестела зеленым покрывалом буйная трава, невдалеке пели птицы. Этот летний день врезался Гвин в память, как день надежды и день разочарования.

Она подошла к корням священного дуба одной из первых, шла вместе с отцом и повторяла молитву. Молила о силе, о храбрости, обещала защищать нуждающихся и быть мужественной. А вместе с тем… вместе с тем молила богов дать ответ.

Если они отметят ее, то отец будет ею гордиться. Он больше не будет жалеть, что у него родилась дочь.

Но боги оставался немы. И только дуб скрипел ветвями на безветрии.

“Даже без вмешательства богов он будет мной гордиться”, — подумала тогда обиженная девчонка, привычно затаптывая боль, поселившуюся в сердце. — “Я сама смогу доказать ему, что стою большего, чем он думает”.

Она возложила подношения вместе с отцом, как того требовал обычай. Низко поклонилась дубу, который многие годы исцелял людей и даровал им веру в завтра. А после развернулась и отошла в сторону.

Она все еще верила в богов. Но и ненавидела их всей душой.

Уж кто, а они должны были знать, какая она на самом деле. Могли рассмотреть душу девочки. Но не подали знак. Не дали Лорду Севера повода гордиться дочерью.

Она уже уходила вслед за всеми, до последнего надеясь, что сможет услышать глас богов. Развернулась спиной к дубу и…

— Ауч!

Что-то с болью врезалось ей в макушку.

Гвин заозиралась, в поисках шкодника, который решил таким образом позлить ее. Но вокруг никого не было. И только птицы пели, да трава шелестела под ногами.

А потом…

— Что это? — Гвин наклонилась, раздвинула траву ладонью и хмыкнула.

У носков ее ботинок лежал большой желто-коричневый желудь. Девчонка подхватила его и покрутила в ладони, не понимая, откуда он прилетел. Подняла глаза к небу и охнула.

Прямо над ее головой оказалась ветвь священного дуба. Да только она могла поклясться всем, что еще мгновение назад ее там не было.

— Я поняла ваш ответ, — прошептала она, сжав желудь в руке. — Спасибо.

***

Да, в тот день она не смогла заслужить гордость отца. Но все было впереди.

Прямо сейчас она спустилась в опасные подвалы академии Грискор, демонстрируя силу, уверенность и храбрость. А еще желание разобраться в вещах, которые не понимала.

Это мог оценить любой Лорд Севера.

И пусть отец не знал о ее решении, он бы ей возгордился.

“И возгордится”, — подумала она, спускаясь с лестницы и оказываясь в длинном темном коридоре. — “Если я только выйду отсюда живой”.

Она все так же передвигалась по коридору без света. Аккуратно переставляла ноги, прислушивалась к каждому шороху и, наконец, добралась до первых дверей.

Аккуратно поддела ручку мечом и толкнула. Заглянула внутрь и скривилась.

Воздух оказался затхлым, сырым и пыльным. Но это точно было не то помещение, которое искала Валькирия.

Кроме швабр и тряпок тут ничего не нашлось.

Она пошла дальше, заглянула еще в несколько помещений, прежде чем, найти нужное.

Там горел свет.

Пусть тусклый и дребезжащий, но он все равно больно резанул по глазам, которые привыкли к тьме. А еще так холодно оказалось в этом месте…

По рукам Валькирии поползли противные мурашки, рука сама по себе сильнее вцепилась в меч. Но вокруг все оказалось спокойно. Слишком спокойно.

Довольно большое помещение с каменными стенами и полом. В дальнем углу виднелось несколько деревянных шкафов со стеклянными дверями. Что в них хранилось Гвин совершенно не интересовало.

Внимание Валькирии было приковано к нескольким каменным столам, расположенным на достаточном отдалении друг от друга.

И занят был только один.

— Табита, — прошептала одними губами девушка, медленно приближаясь.

Она боялась увидеть ее. Боялась наконец окончательно понять то, что больше никогда не сможет увидеть и поговорить с подругой.

Гвин набрала достаточно воздуха в легкие, чтобы прожить больше минуты в таком состоянии. Сделала еще один шаг вперед и...

На столе действительно лежала Табита. Бледная, неподвижная. В рассеивающим желтом свете ее кожа казалось еще светлее обычного.

— Что же тебя толкнуло на это? — она все же вздохнула еще раз, чтобы поговорить с Табитой в последний раз.

Гвин Умильтен практически нашла в себе силы на то, чтобы сократить оставшееся расстояние, протянуть руку и проверить свои догадки, как…

Сзади что-то хлопнуло с таким грохотом, будто потолок просел. Валькирия в первую секунду так и подумала, что начался обвал. Она резко обернулась и тут же молниеносно вскинула руку с мечом.

На нее набросилась высокая темная фигура. Руку прошило магией. Пальцы онемели. Игла выпала и со звоном ударилась о каменный пол.

Но Гвин не собиралась сдаваться. Даже без оружия она оставалась ведьмой, пусть с первого курса.

Она размахнулась и ударила лбом нападающему в предположительный нос. Выпустила из руки свернутое проклятие, которое схлопнулось вокруг врага серебристой сетью. Вывернулась и рассекла ребром ладони воздух рядом с шеей напавшего. Не дотянулась.

Сеть соскользнула с него, как вода с гуся.

— Остановись! — фигура маячащая за той, которая напала на нее, подала голос. Мужской голос.

Гвин даже думать не хотела о том, что они вообще пришли сюда делать. А еще не поняла, кому тот отдает приказы. Если ей, то не на ту нарвался.

— Остановитесь! — взвизгнули сзади. А у Гвин сердце ухнуло в пятки. — Это не она!

Валькирия все же развернулась и впервые за свою жизнь почувствовала, как бледнеет.

Табита сидела на каменном столе и со злостью смотрела куда-то выше плеча подруги. Обращалась она не к ней. А к ним.

— Ты жива? — охрипшим голосом выдохнула Гвин.

“Эти подвалы и впрямь скрывают много тайн”, — подумала она и чуть было не потеряла сознание.

15. Найджел Харве

Найджел Харве устало прикрыл глаза, но справиться со злостью, которая набросилась на него степной саблезубой кошкой, так сразу не получилось.

Дурное предчувствие преследовало его с того самого момента, как они обнаружили буквально с корнем вырванные замки у двери. Некромант действовал бы в разы осторожнее. Он бы не оставлял таких следов.

А еще сильно смущало то, что та фигура в парке была женской.

Нет, некромантами могли быть и женщины. Но если это был преступник, то орден допустил ошибку. А если нет… то ошибку допустил он, когда отдал приказ спускаться к Табите.

Он должен был выждать, убедиться, что крючок проглочен.

Но эти сломанные замки…

Все встало на места, когда Ноа напал на фигуру. В тусклом желтом свете Найджел смог рассмотреть лицо девушки. И только мысленно выругался.

Конечно! Гвин Умильтен просто не могла не сунуть в это нос!

Может даже стоило позволить Табите Ваерс рассказать обо всем подругам? Тогда бы они не стали заложниками такой ситуации. Или все же это его ошибка? Не стоило спешить. Нужно было подождать, пока на горизонте появится настоящий некромант…

“Он бы попался только в том случае, если бы оказался слепым”, — подумал Найджел, вспомнив валяющиеся на снегу замки.

Вечно закрытые подвалы, в которые Карвин почему-то имел доступ, сейчас были открыты довольно диким способом. Это должно было его насторожить. И отложить визит.

Но несмотря на все здравые и логичные мысли, которые посещали сейчас голову Найджела, его колотило от злости. Все это было чуть ли не первым провалом за все его задания.

Он должен отчитаться главе. Должен!

И что он скажет? Что вместо того, чтобы легко избавиться от некроманта, он втянул в это задание непосвященных? Табите грозила смерть из-за него.  Гвин в этом тоже уже была замешана по собственной глупости.

Если бы все закончилось этой ночью, правду можно было скрыть. Но сейчас он уже начинал в этом сомневаться.

Эта злость была знакома Найджелу, как родная мать. Она беспощадно преследовала его многие годы, сжимала сердце тонкими горячими пальцами и шептала на ухо вещи, которые могли заставить волосы шевелиться на голове. Сейчас ее могли пробудить ото сна многие причины.

Но тогда, в первый раз, родилась она не сама. Ее создателем был близкий человек. Родной человек.

Его отец.

***

Граф Харве. Пустынный владыка. Умелый торговец. Приближенный к императору. Глава совета Песка.

Все это было об отце Найджела. Список можно было продолжать, но даже этого было достаточно, чтобы представить себе человека, который потребовал явиться своих сыновей на немедленную встречу.

Трех сыновей.

Найджел был самым младшим. Ему было всего пятнадцать, когда отец пригласил всех в большой пустынный зал с крохотными окнами под самым потолком. Город часто накрывали песчаные бури разной силы, солнце почти всегда плавило округу жаром. Но в этом зале царила прохлада.

О сквозняках не было и речи. Но и прохлады хватало для того, чтобы Найджел мог свободно дышать.

Он не понимал, почему вечно занятый делами отец так неожиданно захотел поговорить с ними. Ними всеми.

Внимания отца всегда удостаивался только самый старший из сыновей — Наран. Наследник. Будущий глава. Все свободное время уделялось только ему.

Раздражало ли это Найджела или его второго брата — Дархара? Возможно. Но они оба понимали важность всех тех дел, что ложились на плечи отца и старшего брата.

— Сыновья! — граф Харве вошел в зал последним.

Немолодой мужчина с практически полностью седой головой и гладко выбритым лицом. Морщины собрались в уголках глаз лучиками, но это совершенно не смягчало суровое выражение лица.

Одет граф был как обычно в дорожную одежду хорошего кроя. Ровные брюки светло-бежевого цвета, белая рубашка и свободная жилетка. В такой одежде можно был как путешествовать, так и принимать гостей в семейном гнезде.

— Отец! — сыновья поклонились одновременно, выражая свое почтение хозяину дома и земель.

— Обойдемся без обмена вестями, — сухо проговорил мужчина, остановившись рядом.

Он слегка припадал на правую ногу. Травма молодости давала о себе знать. И все чаще графа Харве можно было увидеть с тростью в руках. Но сегодня он ею пренебрег, будто стараясь казаться перед сыновьями сильнее, чем он есть на самом деле.

— Что-то стряслось? — подал голос старший из сыновей.

Высокий смуглый мужчина с обритой наголо головой. Его глаза, такие же ярко-синие, как и у Найджела, смотрели с подозрением и осторожностью. Отец мог сообщить сейчас всем как добрую весть, так и объявить, что начинается война.

— Стряслось, — не стал успокаивать своего наследника граф. — На пороге моего дома появились ревнители. Никто мне ничего не хочет сказать?

У Найджела перехватило дыхание. Дурное предчувствие сжало горло ледяными щупальцами. Он дернулся, будто от удара.

— Это я их позвал, — шаг вперед сделал Дархар — средний брат. Выше Найджела на целую голову. С непослушными черными кудрями и непомерно широкими плечами. Он единственный унаследовал цвет глаз отца — черный.

— Ты? — Граф Харве вскинул бровь, оценивающим взглядом наградив одного из сыновей. А потом фыркнул: — Кто ты такой, мальчишка? Как позволил себе такую наглость и дерзость?! Привести к моему порогу ревнителей?

— Но… — Дархар испуганно отступил. — Вы ведь не знаете, отец…

— Именно! Я не знаю, — подтвердил он. — Я не знаю, ради чего ты привел сюда этих палачей!

Зато Найджел знал ответ. Но до сих пор не мог поверить в то, что брат сделал это.

— Так почему же я обо всем узнаю последним? Кто будет следующим? Чьих палачей ты приведешь в следующий раз? Отвечай! — рявкнул граф Харве.

— Это все Найджел! — Дархар произнес имя виновника. — Это за ним явились ревнители! Он еретик!

Сердце младшего графского сына пропустило удар. Он страшился поднимать глаза не отца, которого уважал всем сердцем.

— Это правда? — в голосе хозяина дома и близлежащих земель не было удивления. Не было вообще никаких эмоций. Только сухость пустыни. — Найджел?

Он не знал, что сказать. Как правильно ответить на этот вопрос. Не поднимая глаз, он лишь сжал кулаки и медленно кивнул.

— Я не слышу тебя, мальчик!

Граф Харве никогда не называл их сыновьями, если злился. Он будто обрывал родственные связи в это мгновение. Звал их мальчишками, несмотря на возраст.

— Кому приносишь ты молитвы каждый вечер и каждое утро? — его голос прогремел грозой, что так редко бывала в их землях. — Кого просишь о помощи и к кому отправишься, когда умрешь?

— К стихиям, — тихо ответил Найджел, но все его услышали.

— Стихиям, — горечь промелькнула в голосе отца. — Так ты и в самом деле еретик… Дархар!

Средний сын встрепенулся, скорее всего, надеясь услышать похвалу. Но Граф Харве его осадил.

— Ты заслуживаешь смерти за то, что сделал.

— Что?! — ошарашенно прошептал парень. — Но ведь я… Он же еретик, отец!

— Еретик, — не стал спорить граф Харве. — Но он еще и твой брат. Ты не чтишь семейные узы. Ты готов отправить на смерть родного брата. За это я изгоняю тебя.

Последние слова повисли оглушающим эхом в зале, где собрались все мужчины семьи Харве.

— Что?! Вы не можете! — Дархар отступил на шаг, недоверчиво глядя на отца. — Вы… не можете…

— Ты собираешься диктовать мне, что я могу, а что нет?! — его гневу не было предела. Будь в руках мужчины трость, она бы уже указала место зарвавшемуся юнцу.

Средний сын покачал головой. На его лице был написан ужас и недоверие. Найджел сейчас выглядел ничуть не лучше.

Изгнание являлось одной из самых суровых мер наказания. Дархар только что лишили всех средств, фамилии и защиты. С этого момента он был сам по себе.

А если посмеет назвать себя именем семьи, то будет лишен языка, как лжец.

— Я прошу прощения, — склонив голову и наступив на глотку своей гордости, проговорил Дархар. — У вас, отец. И у своего брата Найджела.

Младший сын молчал. Он ждал решения хозяина земель. Только он мог ответить, прощает ли глупого отпрыска или нет.

За всем этим Найджел даже не подумал, что брат действительно привел к нему палачей. Ревнителей, которые рубили головы и жгли тех, кто не поклонялся Великому. Они вешали вдоль дорог и трактов тех, кто поклонялся другим богам.

И там было место для Найджела Харве. Одна из веток дерева, или один из костров.

Место для еретика.

— Ты изгнан, — сурово повторил граф Харве. — Ты уйдешь сейчас же, мальчик. И никогда не посмеешь вернуться. Теперь твоим домом стал целый мир. И будь благодарен, что я не казнил тебя на месте.

Найджел зацепился взглядом за саблю, приточенную к поясу отца. До этого момента он ее почему-то не замечал. Зато сейчас… сейчас будто бы сам ощутил холод лезвия, прижатого к беззащитной шее.

Дархар ушел быстро, зная, что отца не понять мольбами и просьбами. Он ушел молча, опустив взгляд.

Ушел, уступив черед Найджелу.

— А ты, — граф Харве вспомнил о провинности младшего сына, когда за средним слуги закрыли тяжелые каменные створки. — Что ты можешь сказать мне в свое оправдание? Помни, что ревнители еще не успели покинуть город. Подбирай слова тщательнее.

“Он не пощадил Дархара”, — подумал Найджел. — “На что тогда рассчитывать мне?”

— Я уже все сказал, — отозвался младший сын, все еще не находя в себе сил посмотреть отцу прямо в глаза. — Я не верую в Великого. У меня другие боги.

— Это болезнь, — покачал головой граф Харве. — Определенно болезнь.

Найджел на это ничего не ответил. Он ждал приговора. Изгнания или казни. Может быть прямо сейчас из ножен выскользнет сталь, рассечет воздух и… Это будет последним, что он услышит. Последним звуком в его жизни.

Но пока вокруг была сплошная тишина. И только сердце билось так быстро, будто стремилось покинуть грудную клетку.

— Мы тебя излечим, — наконец произнес граф Харве. — Я найду лекарей.

Найджел уже тогда почувствовал, что дело пахнет гарью. Но ничего не мог ответить отцу. Тогда еще не мог.

Тогда он согласился на все, боясь повторить участь среднего сына графа Харве. Да только его ждало кое-что пострашнее изгнания. А потом… потом изгнание приходило к нему во снах. В добрых и приятных снах. Оно снилось ему не как кошмар, а как награда.

Но было уже поздно.

Найджела заточили в башне под присмотром стражи. В крохотной серой комнате не было ничего, кроме тонкого матраца, брошенного прямо на пол. И зарешеченного окна.

В комнате с ним постоянно находился один из стражников. Он следил за тем, чтобы младший сын графа не возносил молитвы чужим богам. Иногда говорил с Найджелом. Но очень редко.

Не было ничего для пятнадцатилетнего мальчишки кроме серых стен и неба за окном. Он начинал сходить с ума. Терял счет времени. Не понимал, почему отец с ним так жесток.

А потом… потом пришел еще один мужчина. Он принес с собой кожаный саквояж. Поставил его на пол, тот зазвенел металлом.

— Ну что, начнем лечение, Найджел, — произнес мужчина, открывая свой багаж и вытаскивая огромные щипцы. За них зацепился тонкий острый нож и тут же упал обратно в нутро саквояжа, издавая тот самый металлический звон. — Только Великий сможет тебе помочь. Моли его о пощаде. Моли, как никогда не молил.

Младший сын графа Харве вырывался, кричал, когда щипцы коснулись кожи над коленом. Но никто не слышал его мольбы. Ни люди, ни боги.

Пытки, которым подвергали его каждый день, смешались для мальчишки в одно кровавое пятно. В какой-то момент он уже не мог кричать. Наблюдал безучастным взглядом, как мучитель вновь достает щипцы, молотки и скальпели. Ему было все равно, что с ним станет.

Отец приказал это с ним делать.

Отец приказал.

Найджел уже не знал, реальность это или его бредни. Он не чувствовал больше боли, когда металл рвал его плоть, закрывался в себе. Находил местечко в своей душе, где было тихо и спокойно. Уходил туда на дни, а то и недели.

В какой-то момент дверь в его клетку открылась. Но вместо стражника или мучителя, внутрь вошел его отец. Он окинул помещение брезгливым взглядом и повернулся к сыну.

— Ну что? — произнес он, а голос графа Харве вернул мальчишку в реальность.

Реальность, наполненную болью и страданиями.

Найджел с безразличием посмотрел на отца, гадая, зачем он сюда пришел.

— В кого ты веруешь сейчас, сын?

Эти слова… они, кажется, имели смысл. Но какой? О чем он у него спрашивал? Чего хотел добиться?

“Надо ответить”, — понял Найджел, попытавшись сесть.

В последние дни он просто лежал. Стража вливала еду ему в рот, не дожидаясь, пока младший сын графа сядет и попытается поесть сам.

Иногда Найджел видел сожаление и жалость, которые мелькали в глазах его соглядатаев. И это его задевало.

— Найджел? — граф стукнул о камни своей тростью с набалдашником в виде головы степной кошки. — Я жду ответа. В кого ты веруешь сейчас?

— А в кого ты хочешь, чтобы я верил?

Голос оцарапал горло, словно песок. Тихий звук ударил Найджелу по ушам не хуже барабана. Он будто бы что-то разбудил в нем. Что-то… дикое. Ужасное. Что-то, что никогда не должно было проснуться в Найджеле Харве.

В то мгновение его переполняли вновь вспыхнувшие эмоции. Он думал, что разучился что-либо чувствовать, кроме ледяного прикосновения щипцов к своей коже. Но нет… стоило ему увидеть отца, услышать его голос и ответить…

Как внутри родилась ярость. Она огненной вспышкой взорвалась в груди, доставляя еще больше боли, чем это сделал мучитель отца. Она затмила все. Окрасила мир в настолько яркие цвета, что Найджел нашел в себе силы.

Не встать, нет. Он нашел в себе иную силу. Силу, которая дремала уже давно. К которой он поклялся не обращаться больше, чтобы не беспокоить матушку.

Она сорвалась с его пальцев ударной волной. Впечатала отца и стражника в каменный стены. Граф Харве сполз на пол, его трость отлетела в сторону и разломилась на две части.

А Найджел каким-то чудом смог вскочить с пола и броситься вон из проклятой башни. Он не помнил, как выбрался. Не помнил, сколько людей пытались его остановить.

Но ведь пытались. Точно пытались. Да только все было бестолку. Внутри младшего сына хозяина этих земель пробудился зверь.

Мальчишка опомнился только к ночи. Он сидел у грязного дома в городе. Его одежда была в крови. Но это была его кровь. Запекшаяся кровь, вырванная ужасными приспособлениями, рожденные нутром кожаного саквояжа.

Разум вернулся к мальчишке. А еще пришла злость. Настоящая обжигающая злость, которую он не знал как утихомирить.

Или не хотел.

Зато теперь он не боялся взглянуть в глаза отцу.

Отцу, которого ненавидел всем сердцем.

***

Найджелу с трудом удалось погасить в груди это вновь вспыхнувшее пламя. Та история давно в прошлом. Нет, он не простил и не понял отца. Но сейчас у Найджела Харве были дела поважнее, чем ностальгировать и жалеть себя.

— Ноа, цел?

— Она сломала мне нос, — прогундосил один из Искателей, сбрасывая капюшон и прижимая ладонь к лицу. Кровь стекала по подбородку.

— Дай взгляну, — Джейкоб махнул другу рукой.

Найджел повернулся к Табите, которая обнимала Гвин и о чем-то тихо рассказывала.

— Это срыв всего задания, — пробормотал Искатель, пытаясь придумать, что делать дальше. — Табита?

— Я не могла лежать дальше! — возмутилась девушка, вскидывая на него злой взгляд. — Надо было рассказать им!

На этот упрек он ничего ответить не мог. На какое-то мгновение Найджелу даже стало жаль Гвин Умильен.

— Дай мне время прийти в себя, — подала голос Валькирия, окидывая троицу Искателей гневным взглядом. — А потом я придушу всех четверых. В этот раз, Табита, ты уже не воскреснешь.

— И это будет справедливо, — согласилась студентка, спрыгивая со стола. Она повернулась к Найджелу и с угрозой добавила: — Только я ему первая шею сверну за то, что не предупредил о капитане стражи.

— Обсудим это потом, — в голове третьекурсника уже начал зарождаться план. — Сейчас есть более срочное дело. Замки нарушены, а Карвина мы не видели.

— Карвина? — Гвин повернулась за объяснениями к Табите.

— Все потом, — коротко бросила девушка и покосилась на двух других Искателей. Она о них слышала, но встретилась впервые. — Если сможете починить замки, я останусь. У нас еще два дня…

Закончить мысль она не успела. Над академией прозвенел колокол. Звуковая волна разорвала ночную тишину, заставила вздрогнуть тех, кто не спал в такой час.

Гвин вскинула голову к потолку, будто могла видеть сквозь него. Ноа резко развернулся, из его носа опять пошла кровь. А Джейкоб грязно выругался, ведь его старания только что пали прахом.

— Что это значит? — Табита выглядела испуганной. А колокол продолжал звенеть.

— Ничего хорошего, — Найджел постарался сохранить спокойствие, глядя на тот, как кольцо на большом пальце раскалилось докрасна. — Ничего хорошего.

16. Милред ван Темпф

Дочь графа ван Темпф дрожала от страха, как от холода, и ничего не могла с собой поделать. Еще немного, и у нее по-настоящему начнут стучать зубы. И это точно привлечет внимание тех, кто ее сюда привел.

Пока что Милред оставили одну в большом светлом помещении с огромным столом напротив входа и небольшим стулом, на который и посадили.

Да, люди императора оставили ее одну. Но надолго ли? Как скоро они вернутся, чтобы получить ответы на свои вопросы?

Милред обхватила себя руками и прикусила губу. Хотелось разрыдаться, чтобы кто-то пожалел, погладил по голове и решил возникшие проблемы.

“Я не Гвин, чтобы у меня все получалось”, — подумала девушка. И от этого стало так горько, так обидно, что прикушенная губа предательски задрожала. Она всхлипнула и разрыдалась.

По щекам побежали слезы жалости к самой себе.

Подумать только! Она впервые в жизни сама решилась на нарушение правил и тут же попалась! О ее ночной прогулке точно сообщат отцу! Обязательно сообщат!

Как скрипнула дверь, Милред не услышала. Она с головой нырнула в омут отчаяния, готовая позволить ему поглотить себя без остатка.

— Студентка ван Темпф, — голос раздавшийся с порога, заставил ее опомниться, спешно провести руками по щекам.

Но слезы стереть у нее не получилось. Девушка только размазала их по лицу. А когда Мили подняла глаза на сурового мужчину в темных одеждах из плотной ткани, так и вовсе испуганно икнула.

— Успокаиваемся, — сухо произнес мужчина, проходя внутрь и остановливаят напротив задержанной. Сейчас их разделял стол. Оперевшись ладонями о столешницу, человек императора подался вперед и втянул носом воздух. — Алкоголь. Так вы еще и выпили?

— Я…

Она испуганно дернулась, то ли собираясь бежать, то ли окончательно разрыдаться.

— Успокаиваемся, — без тени жалости повторил он. — Еще раз повторяю вопрос: где вы достали запрещенный на территории академии алкоголь?

— Я не пила, — пискнула она. — Это были конфетки с медовухой. Просто всю… весь пакет съела.

Она соврала так легко, что сама этому удивилась. Замерла на мгновение, прислушиваясь к собственным ощущениям и мысленно порадовалась.

Несмотря на страх и надвигающуюся истерику, Милред еще не сдалась. Была готов бороться до последнего за то, чтобы ее отцу ни о чем не доложили.

— А что делали на улице в запрещенное время? — продолжил допрос мужчина, прожигая задержанную взглядом.

“Он подозревает меня в убийствах?”, — к собственному ужасу подумала девушка. — “Он думает, что поймал убийцу?!”

Милред давно поняла, что со всеми этими смертями в академии Грискор не все так просто. Из-за простых смертей не присылают людей императора для проверок. Не вводят запрет на выход на улицу в темное время суток.

О нет, все это выглядело так, будто в академии появился серийный убийца.

— Я, — она всхлипнула, но в голове уже начал рождаться план. — Я очень перенервничала… Очень. У меня ведь соседка яд выпила сегодня днем… Вы слышали?

Милред сама себя сейчас ненавидела за то, что говорит. Но остановиться уже не могла. Придуманная мгновение назад история могла спасти не только ее, но и коменданта общежития.

Мужчина на вопрос не ответил, прожигая девушку взглядом.

— Я… — ее голос стал тише. — Я хожу во сне. Так… так бывает, когда в жизни случается что-то эмоциональное. Уже и к лекарям обращались. И все никак не могу вылечить. Я… я не знаю, как оказалась на улице.

— То есть вы ничего не помните? — задавил ее вопросом дознаватель.

А Милред испуганно вжала голову в плечи. Ведь если она ничего не помнит… То она и может оказаться убийцей.

Паника накрыла леди ван Темпф удушающим покрывалом. Оно обвилось вокруг шеи, сдавливая горло все сильнее с каждым ударом сердца.

Она загнала себя в ловушку. Сама загнала себя в ловушку. Ложь сделала только хуже. Ложь всегда делает только хуже!

— Нет, помню! — испуганно воскликнула она.

— Действительно? — казалось, что мужчина не верил ни единому ее слову. — Но вы же только что сказали, студентка ван Темпф, что не помните, как оказались на улице.

— Я…

Милред запнулась и прижала руки к еще влажным щекам. Сейчас они горели. Прикосновение холодных дрожащих пальцев показалось настоящим спасением.

Как жаль, что она не могла спрятаться в ладонях, как детстве. Просто сказать, что она сейчас в домике.

— Хорошо, а что вы можете сказать о смерти вашей соседки по комнате? — продолжил допрос мужчина. — Вы с ней конфликтовали?

— Что?! — Милред аж встрепенулась и с удивлением посмотрела на дознавателя. — Нет! Конечно, нет! Она моя подруга!

“Была моей подругой”, — запоздало подумала леди ван Темпф и шмыгнула носом. Спазм сжал грудь, а к глазам подступили слезы. — “Ох, милая, была бы ты тут…”

Дверь в импровизированную допросную открылась в то самое мгновение, когда на Милред почти свалился еще один вопрос.

— Ректор пришел, — произнес тот, кого студентка ван Темпф не могла видеть. — Он хочет поговорить со своей студенткой.

— Решил испортить нам работу? — фыркнул первый, не сильно стесняясь присутствия первокурсницы. — Хорошо, пусть заходит.

“Он обо всем сообщит отцу”, — испугалась девушка, сползая по стулу. — “Отец будет расстроен. Он будет расстроен...”

Воздуха стало не хватать. Милред негнущимися пальцами вцепилась в подол платья, но так и не смогла ощутить прикосновение ткани. Будто бы ее не было вовсе. Будто бы и Милред не было.

Ничего не существовало вокруг, кроме удушения, которое навалилось на плечи и тянуло за собой в самый темный омут. Поднимая ил и песок, втаптывало в дно, где водились самые опасные демоны.

Демоны ее души.

Милред попыталась вырваться из этого капкана. Попыталась, как делала это каждый раз. Каждый проклятый раз, когда страх душил ее и нашептывал остановиться. Сдаться. Не делать следующий шаг.

“Я больше не боюсь!” — истерично подумала девушка, стараясь восстановить дыхание.

А перед глазами промелькнуло воспоминание одного дня. Простого. Обычного. Такого, как множество других.

Но почему-то именно его она сейчас вспомнила.

***

В огромном доме графа ван Темпф, как всегда, царила тишина. Слуги ходили на цыпочках, общались шепотом. Единственным громким звуком была мелодия, которая иногда разносилась по бальному залу. Это отец садился за рояль. И позволял себе сыграть что-то, что могло отвлечь его от документов и писем.

Милред сидела в своей комнате, поглядывала в окно и с ужасом ждала того самого момента, как отец узнает о разбитой вазе.

Ей было шесть. Она мало понимала, но все прекрасно чувствовала. Ощущала, как страх начинал сгущаться, будто черные тучи перед грозой. Вскоре должно было громыхнуть криком, а за ним обязан был начаться ливень.

Ливень слез.

Она заслуживала наказания. Знала это. Потому как никто не давал разрешения Милред играть в галерее. Но она все равно пошла туда сама, не дождалась нянюшку. По правде говоря, девочка редко ее дожидалась. Пожилая и старая тетушка Зорка не поспевала за шебутной дочерью графа.

Но за это наказывали Милред. И только ее.

— Милред ван Темпф! — раскат грома взорвался в коридоре.

Но это был не голос отца, и даже не нянюшки. Это был голос Лолы ван Темпф. Ее мачехи. Женщины, которая не прощала ни одной ошибки. Особенно, если эту ошибку допускала Милред.

Девочка затихла, вжалась в кресло и вцепилась в синего игрушечного пегаса.

Ох, если бы он был настоящим, он бы обязательно унес Мили из этого места. Спрятал бы где-то далеко, где леди Лола не смогла бы найти ее. Не смогла больно схватить за руку и встряхнуть так, чтобы клацнули зубы.

О нет, если бы пегас был настоящим, он бы унес и Милред, и ее папу в волшебное место, где можно бесконечно бить вазы, кушать конфеты и смеяться.

Девочка зажмурилась, когда двери в ее комнаты распахнулись.

— Не притворяйся спящей! — возмущенный высокий голос был похож на проблеск молнии в почерневшем небе. — Я знаю, что это твоя вина! Ты хоть знаешь, дрянная девчонка, что эту вазу подарил твоему отцу сам император! На ней был герб нашего рода! Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

Милред не хотела смотреть. Она хотела провалиться под землю. Пролететь два этажа, миновать подвал и просто утонуть в земле. Чтобы не слышать этот голос. Не слышать крик.

Но чуда не произошло. Пол не расползся под ее креслом на части. И девочка открыла глаза, испуганно посмотрела на мачеху да только сильнее вцепилась в пегаса.

— Что ты делала в галерее? — строго спросила Лола ван Темпф.

Строгость была ее шляпкой и перчатками. Той вещью, без которой женщина ни за что бы не появилась на людях.

Милред молчала, не зная, что сказать. Ее сердцечко билось быстро-быстро. Пегас в руках треснул и разошелся по шву.

А Лола ван Темпф стояла в дверях высокой темной фигурой, ожидая ответа.

Да, мачеха Мили была высокой женщиной. С темными вьющимися волосами, тонким носом и мушкой над верхней губой. Из всех своих платьев сегодня она была наряжена в приталенный наряд из темно-зеленого шелка и бордового бархата. Руки в тонких перчатках до локтей сложены на груди, темно-красные губы недовольно поджаты, а широкие брови грозно нахмурены.

Милред видела ее такой всю свою жизнь. Недовольной и мрачной. Слова, поведение, внешность… все было таким темным, что дочь графа инстинктивно выбирала себе только яркие цвета. Все ее платья были ярко-желтыми, розовыми, голубыми или белыми. Все игрушки большими и приносящими радость. Даже книги, которые она не так давно научилась читать без помощи нянюшки Зорки, Милред выбирала исключительно по красочной обложке.

— Я с тобой говорю! Ты, грязное дитя, тебе не место в этом доме, если ты не умеешь говорить!

— Я умею говорить, — испуганно пискнула Милред, вскочив на ноги и прижав в груди любимую игрушку. Пальцы девочки скользнули по шву и нашли разрыв. Коснулись мягкой белой шерсти, которая оказалась внутри пегаса. — Я не знала…

— Чего ты не знала? — Лола ван Темпф сделала шаг вперед, так грозно глядя на Милред, что та только и смогла, что спрятать свое лицо в ладонях.

Пегас упал к ее ногам.

— Ты нарушила запрет! — не унималась мачеха. — Сломала дорогую вещь! Ты хочешь, чтобы я рассказала обо всем… твоему отцу?!

— Нет! Нет, пожалуйста! — воскликнула Милред, испуганно вскидывая глаза на леди Лолу.

— Не надо?! — хмыкнула женщина. — Ты ведь знаешь, что его нельзя расстраивать? У лорда ван Темпф больное сердце. Или ты хочешь его смерти?!

Милред не успела понять, как леди Лола оказалась рядом, схватила ее за руку и встряхнула:

— Отвечай, ты хочешь его смерти?!

— Нет… нет, — запричитала девочка. — Не надо ему говорить! Пожалуйста.

— Пожалуйста, — мачеха повторила ее слова с отвращением и оттолкнула от себя девочку. — Ты здесь не должна находиться. Грязное дитя!

Милред осела на пол, вцепилась в пегаса и заплакала. Открыто и громко, как умеют только дети.

Она не слышала, как Лола ван Темпф ушла. Не слышала, как пришла нянюшка. Только почувствовала ее ласковые и немного шершавые руки. Они приобняли малышку и прижали к широкой груди.

Зорка шептала что-то тихое и успокаивающее, раскачиваясь из стороны в сторону. Милред не слушала, она кусала кулак и не могла успокоиться.

“Я грязное дитя”, — думала она, только частично понимая смысл этих слов. — “Грязное дитя. Я не должна тут находиться. Нельзя расстраивать папу. Нельзя. Или он умрет”

— Ну тише-тише, — Зорка погладила ее по волосам. Светло-рыжим волосам. Такие в этом доме были только у маленькой девочки. — Все закончилось. Все закончилось.

— Я грязное дитя, — прошептала она, не в силах успокоиться. — Подняла на нянюшку взгляд. — Я хочу очиститься. Помыться. Помоги мне помыться.

— Ты не грязное дитя, — покачала головой Зорка. — Граф тебя признал. И тебе не нужна ванна, утром купалась.

— Но я не хочу быть грязной! — заканючила девочка. — Не хочу!

— От этого тебе никак не избавиться, — успокаивающим шепотом отозвалась няня, опять прижимая воспитанницу к груди и раскачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. — Такова участь бастардов. Но ты счастливица, Милред. Знаешь почему?

— Почему? — удивилась она.

Сейчас девочка не чувствовала счастья. Вот ни капельки.

— Потому что тебя признали, — улыбнулась женщина. — Ты признана графом ван Темпф. И это огромное счастье.

Милред затихла, пытаясь понять эти слова. На глаза попался синий пегас, разлезшийся по шву. И слезы снова подступили к глазам ребенка.

Она зарыдала вновь, показывая пальцем на любимую игрушку.

— Мы его зашьем, — пообещала Зорка. — Обязательно зашьем.

Милред только всхлипнула и затихла.

Ох, если бы нитки могли лечить все раны. Ох если бы только они могли…

***

“Я не должна расстраивать отца!” — именно с этой мыслью Милред вынырнула из своего личного черного омута и наконец смогла восстановить дыхание.

Она все еще была в комнате допроса. Дознаватели все еще говорили между собой. Ни один из них, казалось, не заметил приступа, который поймал первокурсницу в свои объятия.

А потом внутрь вошел ректор.

Высокий светловолосый мужчина с карими глазами. Милред поймала его взгляд и почувствовала, как по спине ползут мурашки.

Она и не подозревала до этого момента, что карий цвет глаз может быть настолько холодным.

— Студентка ван Темпф? — без эмоций уточнил глава академии. — Надеюсь, вы осознаете всю серьезность…

Договорить он не успел, над академией пронесся раскат грома. Именно так показалось Милред. Этот звук заставил ее вздрогнуть. И только потом девушка поняла, как сильно ошиблась.

Это был не гром. Это был колокол.

Он звонил в ночной тиши, заставляя сердце заходиться в бешенном стуке от дурного предчувствия.

— Что это значит? — ректор резко повернулся к дознавателю, который до этого допрашивал его студентку.

— Артефакт сработал.

По лицу этого человека сложно было понять, что он думает. И что чувствует. Но Милред была практически уверена, что звон академического колокола ночью не предвещает ничего хорошего.

— Артефакт?! — ошарашенно уточнил глава академии Грискор. — Вы действительно прикрепили его к колоколу?! Чтобы вся академия знала о новой смерти?! И убийца тоже?!

У Милред пересохло в горле.

“Убийца? Все же убийца?” — думала она, до последнего надеясь, что ошибалась.

— Да, мы завязали артефакт на колоколе, — не смутился дознаватель. — Или мне стоит прочитать вам лекцию о связи артефактов обнаружения и звуковых волнах?

— Не стоит, — скривился ректор. — Но вы могли мне хотя бы сообщить.

— И что бы это изменило?

На это глава академии Грискор ничего не ответил. Только бросил взгляд в сторону первокурсницы, которая стала свидетелем этого разговора:

— Студентка ван Темпф могла быть причиной?..

— Она здесь. Или вы этого не видите? — высокомерно отозвался дознаватель, которого, должно быть, очень сильно раздражало присутствие ректора в этой комнате. — Артефакт срабатывает моментально. Это не она.

— Так почему не сработало вечером? Когда у нас был еще один труп? — ректор старался сохранять спокойствие. Но лицо постепенно краснело, а на шее выступали пульсирующие вены. — Это ведь ваша работа!

— Артефакт мы активируем только в ночное время, — осадил его пыл мужчина в черном. — У нас нет достаточно ресурсов для его круглосуточной работы. Ведь академия Грискор не пожелала выделить нам накопители. О чем уже доложили его императорскому величеству.

Ректор высокомерно фыркнул:

— Может вы уже занимаетесь делом? В академии только что убили еще одного студента! А вы тут языком чешете!

— Не переживайте так, Ервин. Мои люди справятся с этой задачей. А я смогу наконец поговорить с господином ректором и узнать, почему же он так сильно не желал помогать нам с расследованием.

17. Табита Ваерс

— Я же остаюсь? — только что «ожившая» студентка Ваерс чувствовала, что голова пошла кругом.

Появление Гвин стало для нее настоящим ударом. Подруга вмешалась в то, во что не должна была лезть. Стоило бы догадаться, что Валькирия ее «самоубийство» просто так не оставит. Но что та полезет за ней в подвалы… Нет, этого Табита предвидеть не могла. И даже не представляла, какую взбучку ей устроит подруга, когда все закончится.

Табита посмотрела на Найджела, признав, что он больше остальных Искателей походит на роль лидера. Ему и принимать решение. Командовать.

— Найджел, объясни, что мы делаем дальше? — повторила девушка, окидывая взглядом помещение. — Вы ведь можете сделать что-то с замками? Что-то, чтобы они выглядели целыми. Я останусь, и мы продолжим охоту. Разве нет?

Раздражающий звон колокола будоражил и не давал собраться с мыслями.

— Мы-то можем, — вместо Найджела отозвался парень со сломанным носом. — Но есть несколько «но».

Говоривший оказался довольно симпатичным, с длинными, завязанными в хвост темными волосами. Но все впечатление портил рваный шрам на левой щеке.

«Это, наверное, Ноа», — подумала Таби.

Найджел рассказывал ей, кто будет участвовать в поимке некроманта. Назвал имена двух других Искателей и описал их внешность. На всякий случай.

«Но ни слова не сказал о капитане стражи», — тут же опомнилась она.

Но для этого вопроса сейчас не было времени. Колокол продолжал звенеть над их головами. Должно быть, он уже успел разбудить всех студентов и преподавателей.

— План провалился, — Найджел не стал вдаваться в подробности, просто всем указал в сторону выхода. — Мы уходим. Все и быстро. Пока шавки императора не нашли нас тут.

— А Табита? — Гвин впервые после нападения одного из Искателей заговорила громко. — Она ведь для чего-то умирала…

— Она только что ожила, — слишком резко отозвался парень. А от взгляда Табиты не укрылось то, как он оттянул простое широкое кольцо на большом пальце.

Кольцо, от которого воздух рядом с ним буквально плавился.

— Джейкоб, на тебе всплеск, — скомандовал Искатель. —  Ноа, проверь, что происходит на поверхности. Отсюда я нас не унесу.

Он бросил всего несколько слов. А его друзья уже пришли в движение, позабыв об ошибке и травмах. Ноа тенью выскользнул в коридор, а Джейкоб бросил на пол какой-то сизый порошок и начал читать заклинание.

— Я бы хотела услышать хотя бы часть объяснений. — У Гвин на памяти Табиты впервые дрогнул голос.

— Значит, слушайте сюда, — Найджел Харве наконец удостоил внимания двух девушек. — Табита очнулась и обнаружила себя в подвалах. От испуга наколдовала что-то такое, что сорвало замки с двери. Магия, которую оставит Джейкоб, будет тому подтверждением. Гвин…

Найджел недовольно нахмурился. Вряд ли он хотел, чтобы в это дело был посвящен кто-то еще. Но если он втянул Табиту, то стоило ожидать, что ее подруги окажутся любопытными и сунут свой нос в дело о неожиданной смерти.

— Гвин, — повторил Найджел, — молчи. Потом я тебе все сам расскажу, если так хочешь влезть в это вслед за подругой. Но сейчас слушай меня и выполняй все, что я говорю. Мы уходим. Я доставлю вас в общежитие. Незаметно.

— Я и сама могу туда вернуться, — фыркнула уязвленная Валькирия.

— Вот и я о том же. — На лице Искателя Истины отпечаталось еще больше недовольства. — Табита, идем. Ты ожила этой чудесной ночью.

— А как же некромант?

— Потом.

Что-то сильно взволновало Найджела. Это было видно. И Табите это совершенно не понравилось. Что-то изменилось, но она не знала, что именно.

А ведь до этого план был завязан на ней.

Ноа вернулся и просто кивнул лидеру. Джейкоб закончил чтение какого-то длинного заковыристого заклинания, брошенная на пол пыль вспыхнула и моментально растворилась в воздухе. Оставив после себя только удушающий сладкий смрад.

— Идем.

Короткое слово запустило целую цепочку событий.

Пятерка выбралась на улицу и замерла у входа в подвалы. Найджел повел их в сторону, скрываясь в тени здания. Колокол продолжал звонить, раздражая и заставляя всех вздрагивать каждый раз, как язычок сталкивался с бортом.

— Да что происходит? — не выдержала Валькирия. — Почему звенит колокол?

— Понятия не имею, — бросил Найджел, останавливаясь.

Сейчас их не было видно со стороны академического комплекса. Впереди виднелись только скалы и забор, который ограждал территорию.

— Мы пошли, — тихо отозвался Ноа. — Ты не сможешь перетащить четверых сразу. А возвращаться слишком опасно.

— Согласен, — кивнул Найджел. — Будьте осторожны.

Джейкоб отсалютовал другу кулаком, мазнул взглядом по Табите с Гвин и кинулся в ночь первым.

С обратной стороны от входов в подвалы остались трое.

— Давайте руки, — скомандовал Искатель Истины, выждав мгновение.

— Зачем? — Валькирия, похоже, не собиралась подчиняться приказам незнакомца. Бросила взгляд на подругу.

Табита тоже не спешила прислушаться к новым указаниям. Они договаривались только на этот спектакль. Должны были быстро решить вопрос. И все.

А сейчас… сейчас начиналось что-то, что студентке Ваерс очень и очень не нравилось.

— Два вопроса.

Она не сдвинется с места, пока не услышит на них ответы. И плевать, что звон колокола бьет по ушам. Не так страшна стража или дознаватели императора, которые могли обнаружить их в любой момент.

К тому же, для всех было бы лучше, если бы они обнаружили только ее.

Табите было важно услышать ответ на два вопроса. И о капитане стражи она собиралась спросить позже. Не сейчас.

— Только быстро, — не стал спорить Найджел.

— Что с его поимкой? Второй раз мы не сможем разыграть этот же спектакль. Он останется безнаказанным?

— Уж поверь, если это дело рук только Карвина…

— Если?!

Табиту встряхнуло от уточнения. До этого момента ведь никто не сомневался в вине Карвина. Найджел был уверен в том, что его информатор все правильно понял. Девушка во все это ввязалась только из-за того, что это был именно Карвин Олт.

— Появились некоторые сомнения, — с неохотой признался Искатель Истины.

Похоже, ему и самому не нравилось то, что он говорил. Но Табиту это совершенно не интересовало. Ее трясло от злости.

Она пила какое-то зелье, доверившись ему! Притворялась трупом! Довела обеих подруг до истерики! И что теперь?! Теперь она слышит это противное «если»?!

— Так что будет, если это он? — с вызовом спросила Табита, краем глаза отметив, как напряглась Гвин.

Подруга сейчас молчала и не спешила встревать. Поняла ли она хоть что-то из всего, что произошло? Студентка Ваерс не знала. Но в том, что теперь все объяснит Гвин и Милред, даже не сомневалась.

— То он ответит за все.

«Но это будет не моя месть», — подумала девушка, проклиная Найджела и всех его Искателей вместе взятых.

— Какой второй вопрос? — третьекурсник поторопил ее и вновь протянул руки, видимо, для того чтобы унести обеих в общежитие с помощью той странной магии.

Табита хмыкнула и вложила свою руку в его ладонь, а потом коснулась пальцем горячего перстня на большом пальце студента.

— Вопрос простой: что это такое?

— Кольцо. Артефакт.

— Это я вижу, — не смутилась первокурсница. — Что это за артефакт? Он нагрелся, когда зазвонил колокол. На тебе лица тогда не было. Так что это?

— Табита, времени нет…

— Так не трать его, — отозвалась она. — Ответь. И мы вернемся в общежитие. Хотя мое там появление будет сложно объяснить.

Найджел Харве не хотел говорить. Табита это видела, чувствовала. Именно потому она решила задать этот вопрос именно сейчас. Когда он не стал бы увиливать и отговариваться.

— У нас тут не только некромант, — нехотя отозвался Искатель.

— А кто еще?

Табита злилась из-за того, что приходилось каждое слово из него буквально вытаскивать.

Будто щипцами.

— Еще у нас тут…  демон.

В это же мгновение за их спинами раздался тихий угрожающий рык.

Утробный. Звериный. И до того отвратительный, что у Табиты мурашки по спине побежали, а страх сковал все тело. Будто она опять выпила то зелье, что дал ей третьекурсник.

Студентка Ваерс медленно развернулась, ожидая увидеть упомянутого демона воочию. Но за спинами троицы стоял всего лишь черный пес.

Высокий пес. С заостренными кверху ушами и длинными лапами. Из приоткрытой пасти капала слюна, а глаза налились кровью.

— Арки? — ошарашенно выдохнула Табита, узнавая животное.

В тот момент в ее голове пролетела целая куча мыслей, но зацепилась она только за одну.

«Карвин никогда не выпускал Арки одного».

— Ты знаешь его? — Найджел гипнотизировал собаку взглядом и медленно плел заклинание.

Опасность, исходящую от пса, должны были почувствовать все.

Гвин потянулась за мечом. Но не успела его достать, как Арки с протяжным воем бросился на Валькирию.

Заклинание чародея ударило его в грудь, отбросило в сторону.

Завоняло паленой шерстью.

— Это пес Карвина, — быстро ответила Табита, не понимая, почему Арки так переменился.

— Дело дрянь, — коротко отозвался Найджел, отправляя очередное заклинание в сторону животного.

Гвин уже сжимала в руках меч, напряженно следя за собакой. И Табите не нравился этот взгляд.

— Может, ее просто чем-то усыпить на время? — неуверенно предложила Табита. У нее пока в голове не укладывалось, почему пес Карвина оказался на улице и сейчас пытался напасть.

Но в следующее мгновение девушка ошарашенно охнула. Огненные чары, которые направил на Арки Найджел, стекли с шерсти собаки, как вода.

— Что это за херня? — не подбирая особо слов, выдохнула Валькирия, перехватывая клинок. — Собаки так не умеют.

Вот что смутило Гвин. Вот почему она не напала!

— А это и не собака. Это вёлл, — отозвался Найджел, сплетая еще одно заклинание. — Рано я Джейкоба отпустил.

— С тобой дочь самого Лорда Севера, — горделиво отозвалась Гвин. — Не бойся. Что бы это ни было…

— Его нельзя убить, — Найджел охладил ее пыл одной фразой. — Только заточить злость в артефакте.

— Что? — выдохнула девушка, продолжая следить за псом, который пока только рычал и принюхивался, но не нападал.

— Он голем, — отозвался парень. — Сможешь отвлечь его? Я знаю один способ…

— А чем я могу помочь? — Табита дернула чародея за рукав плаща.

— Замри и не двигайся, — бросил Найджел, зацепив ее своими словами.

Может, она и не была опытной магичкой, не знала всех чар, известных третьекурснику. Зато она видела всю магию, когда хотела этого. И это было ее козырем.

Табита действительно замерла на месте, наблюдая за тем, как Гвин бесстрашно бросилась на Арки с мечом. Сейчас это был уже не тот дружелюбный пес, который обнюхивал первокурсницу в первое знакомство. Перед ними стоял настоящий монстр. Дикий, необузданный и непонятно как тут оказавшийся.

— Хорошо, что ты решила поговорить, — хмыкнул Найджел, снимая с руки тонкий серебряный браслет. — Иначе он бы нашел себе другую жертву.

— Он не особо-то и нападал, — протянула Таби.

Почему-то ей показалось это странным.

— Вёллы атакуют одиночек. А поодиночке у нас тут только стражники и люди императора гуляют.

— Они бы с ним, наверное, справились.

Найджел на это ничего не ответил. Он сосредоточился на браслете. Его губы еле заметно шевелились, пальцы подрагивали. Табита напряглась и смогла различить нити, которые исходили от парня и медленно переползали на украшение. Оплетали его, подсвечивались темно-алым, синим и лиловым.

Очень медленно они начали скручиваться между собой, постепенно обвивая плотным жгутом серебро.

«Долго. Очень долго», — подумала Табита, глянув на то, как Валькирия оттесняет Арки подальше от остальных. И с каждым шагом… с каждым шагом взгляд псины становится все агрессивнее.

— Не отводи его далеко! — крикнула Табита. — Тебе нельзя оставаться с ним один на один!

Она очень хотела помочь подруге. Но Валькирия не нуждалась в этом. Как и всегда.

А вот Найджел. Найджелу она может помочь. Но как понять, что он сейчас делает? Как…

Табита неожиданно осознала, что знает ответ. И то чувство, которое мгновение назад теплом взорвалось в груди. 

***

Чувство, что можно понять целую вселенную, снизошло на Табиту Ваерс первый раз в раннем детстве. Сколько ей тогда было? Шесть? Восемь? Может, больше, а может, и меньше. Она не помнила тот день так четко, как хотелось бы.

Она не могла сказать, как оказалась с друзьями на городской речке. Единственной в Нес-Тешасе. Грязной, местами заболоченной, но все равно привлекательной для детворы.

Взрослых тогда среди них почему-то не оказалось.

— Плавать! Будем плавать! — закричал мальчишка на несколько лет старше Табиты.

Он уже стянул серую рубашку и сбросил ботинки. Бегал вокруг толпы ребятишек по траве и радостно кричал.

Солнце припекало, манило поскорее окунуться в холодные воды реки. Но Табита не спешила.

Девочка аккуратно переступала с ноги на ногу, уже оставив платье на земле. Смотрела за тем, как друзья один за другим с брызгами и визгом вбегают в реку. Как поднимается ил от их ног, мутит воду. И ждала, когда останется одна.

И пусть Табите не терпелось побежать к остальным, она ждала. Когда ил осел, а почти все оказались на середине реки, девочка решилась подойти поближе.

Аккуратно, шаг за шагом. Босые ступни обжигали плоские камни, которые то и дело попадались на ее пути. Таби ойкала и спешила как можно скорее оказаться у кромки.

Когда холодная вода коснулась пальцев ног, девочка вздрогнула. По коже побежали мурашки. Но солнце так сильно грело макушку, что она набралась смелости и бросилась в реку.

В первые мгновения все тело сковало холодом, руки и ноги отказались повиноваться. Табита расслабилась и нащупала ступнями рыхлое дно. Ил поднялся вверх, щекоча кожу.

Она медленно развела руки в стороны, ожидая, что вода поддержит ее.

— Плыви сюда! — крикнул мальчишка откуда-то спереди, размахивая руками. — Тут большая красная рыба! Огненный окунь! Он во-о-о-от такой!

«Прямо такой?» — подумала Табита, желая посмотреть на самую редкую в мире рыбу. Она слышала, что плавники окуня похожи на пламя, а в глазах можно увидеть блеск углей.

И девочка поплыла. Она оттолкнулась от дна с такой легкостью, что сама удивилась. Вода пока держала ее, но понемногу сбивала течением.

Табита гребла вперед, закусив губу. Ей очень хотелось посмотреть на огненного окуня. В тот момент это было для нее важно. Настолько, что она лишь запоздало вспомнила, что не умеет плавать.

Страх вернул ее в реальность в тот самый момент, когда течение отбросило девочку в сторону, а руки неожиданно налились усталостью.

Табита взмахнула ими, стараясь привлечь внимание друзей. Но те резвились вдалеке, смеялись, брызгались. И не слышали ее крика.

Девочка постаралась развернуться и найти взглядом берег. Ногу сжало спазмом. От боли перед глазами поплыли черные мушки.

Табита взмахнула руками, наконец найдя взглядом сушу, и ушла с головой под воду.

От речной мути неприятно щекотало глаза, нога отказывалась слушаться, а каждое движение ею вызывало ужасную боль.

Таби всхлипнула, погружаясь все глубже. Из ее рта вырвался большой пузырь воздуха и стремительно поспешил к поверхности.

Как бы она хотела отправиться за ним.

«Похоже, так я и умру», — слишком спокойно подумала девочка, чувствуя прикосновение длинных водорослей к ногам.

Все силы были потрачены на то, чтобы доплыть до огненного окуня. Ей так хотелось увидеть его воочию. Так…

А был ли он вообще? Откуда взяться легендарной рыбе в грязной речке Нес-Тешаса? Мальчишка, скорее всего, просто пошутил. Решил заставить Табиту подплыть к ним. Ведь знал, что дочь семьи Ваерс не умеет плавать.

Совершенно.

Она сдалась. Перестала дергаться и замерла в ожидании, когда уже Великий снизойдет к ней, возьмет на руки и унесет в свою обитель. Но он не спешил. Почему-то медлил, будто Табита могла еще что-то исправить.

А потом… потом она неожиданно почувствовала в себе какую-то странную силу. Та будто солнышком зажглась в груди. Тепло заскользило по рукам и ногам, согревая их и возвращая возможность двигаться.

Табита несколько раз моргнула, не понимая, что происходит. И увидела первую нить.

Тонкую. Белую. Она тянулась куда-то вверх. Подрагивала под действием течения.

Длинные волосы в воде окрасились в рыжий. Они закрыли обзор на эту нить, будто пытаясь помешать девчонке.

Она убрала их ладонью и потянулась непонятно к чему. Пальцы не смогли коснуться нити, прошли насквозь. Да только чувство, что именно это ее спасение, никуда не делось.

Табита вновь подняла руку и от изумления открыла рот, выпуская из легких последние запасы воздуха. Под бледной кожей роилось целое множество таких нитей. Разных оттенков, разной толщины и длины. Они переплетались в косы и образовывали клубки.

Таби сама не поняла, как так получилось, но она смогла дернуть за ту нить, что повисла перед ней.

Это все, что она действительно помнила.

Ни то, как выбралась из воды, ни как добралась до берега, ничего из этого не отложилось в ее памяти.

Остались только обжигающие ладони камни. И привкус ила на языке.

Великий не забрал ее в тот погожий летний день. Не дал ей оборвать свой путь. Великий показал ей новую тропу, которая позже могла оказаться для нее более смертельной, чем воды речки в Нес-Тешасе.

***

Она смутно помнила тот день. Но не забыла чувство, пробудившейся ней магия. И сейчас эта магия не была чем-то незнакомым и пугающим. Сейчас она стала инструментом и оружием.

Табита вновь сосредоточилась, рассматривая нити, которые оплетали серебро. Она понятия не имела, что делает Найджел. Но это не мешало ей понять, как работает создаваемая им магия.

Искатель сейчас вытягивал из себя силы и творил сразу три заклинания, которые переплетались между собой и… создавали артефакт?

Да, очень на это похоже!

Она прикусила губу, пытаясь разгадать тайну хотя бы одной нити. Если она поймет, как та создана. Если сможет разложить ее на составляющие…

— Давай же, — еле слышно прошептала девушка.

Окинула взглядом округу, пытаясь найти похожие нити в природе.

Благодаря занятиям с Гвин и Милред в нежилой башне она научилась различать энергию в окружающей среде. Вначале это оказалось очень тяжело. Но благодаря Гвин, которая сотворяла заклинания очень медленно, Табите удалось отследить, откуда подруга черпает силу.

И…

— Да! — обрадовалась первокурсница, наконец найдя нечто очень похожее.

Весь мир для нее сейчас выглядел как разноцветный клубок. Энергии было столько, что перед глазами начинало рябить. Все же не зря говорили, что академию Грискор возвели на месте силы.

Раньше Табита Ваерс не понимала, что подразумевается под этим названием. Зато сейчас напрямую это увидела.

Вот только пока девушка не могла накладывать одну картинку на другую. Она способна была видеть только один из двух миров. Или реальный, или внешний энергетический. Потому, когда Табита нашла нужную лиловую нить, она потянула ее на себя и моргнула, возвращая обычное зрение.

— Сила в нем самом, — ошарашенно прошептала Табита.

Нить, которую она нашла и поймала, осталась единственной видимой. И тянулась она прямиком к Арки, который старательно уводил Валькирию от друзей.

Им надо поспешить.

Табита не просто потянула эту силу на себя. Нет! Она ее жестко рванула и просто втолкнула в сотворяемое Найджелом заклинание. Искатель удивленно охнул и тут же нашел взглядом виновницу.

— Табита, что ты делаешь?

— Тебе не хватит своих сил, — обрубила она, видя то, с каким усилием третьекурсник вытягивает из себя энергию. — Это ведь артефакторика, а ты в ней слаб.

— Как ты?..

Она не ответила. Ощутила, как Найджел перехватил силу извне. Для чародея это было непривычно. Возможно, Искатель знал и другие подходы к созданию чар. Но все то время, что Таби за ним наблюдала, он сотворял магию как чародей.

Однако сейчас парень с легкостью перехватил нить энергии, которую передала ему девушка.

А студентка Ваерс уже моргнула и попыталась отыскать вторую нить, необходимую для зачаровывания браслета.

Она не стала засыпать Найджела вопросами, не стала интересоваться, что он делает. Полностью доверившись Искателю Истины, она поспешила прийти на помощь.

Вторая темно-алая нить нашлась быстро. Но скрыта была в самой земле. Где-то глубоко под поверхностью. Эта энергетическая нить буквально пульсировала, дрожала. Но это не остановило Табиту. Как и то, что, когда она мысленно потянула ее на себя, тело обдало ужасным жаром.

Что бы это ни было, эта сила сейчас требовалась на поверхности.

Табита повторила все те же манипуляции, которые провела в первый раз. И опять Найджел перехватил преподнесенную ему энергию с небывалой легкостью.

Она перевела свое зрение на браслет и довольно усмехнулась. Работа над артефактом была практически закончена. Найджел влил все свои силы в последнюю, третью, нить.

Еще мгновение — и…

— Гвин! В сторону! — рявкнул Найджел.

А Табите показалось, что он покачнулся.

Что произошло в следующий миг, студентка Ваерс никому бы и объяснить не смогла. Арки, который только что почти вцепился Гвин в ногу, резко обмяк и упал на землю.

Высунул язык и призывно начал кататься по земле, подставляя пузо.

— Все? — Валькирия осторожно отступила, не спеша опускать меч.

Только ей было известно, насколько выматывающим оказалось это сражение.

— Да, теперь все, — Найджел с отвращением смотрел на то существо, которое назвал вёллом.

— Думаю, ректору стоит знать, какую дрянь притащил в академию его сын, — фыркнула Гвин, вогнав меч в землю и устало на него опершись.

Табита с Найджелом промолчали. Но при этом обменялись красноречивыми взглядами.

«Уверена, его отец обо всем знал», — подумала первокурсница и устало прикрыла глаза.

То, что она только что сделала, выжало из нее последние силы.

Табита покачнулся и вцепилась пальцами в холодную стену здания, от которого стоило убраться как можно скорее. Арки тихо тявкнул, как самый обычный пес, вскочил на лапы и кинулся куда-то в сторону.

Все остальное произошло за какое-то мгновение, никто ничего не успел предпринять.

Троицу у входа в подвалы выхватил яркий желтый свет, а навстречу им шагнули мужчины в одеждах дознавателей императора. И Арки был рядом с ними.

18. Гвин Умильтен

Валькирия с напряжением наблюдала за приближающимися мужчинами. Она все еще сжимала в руках меч, пусть тот и был воткнут в землю. И это оказалось одной из самых больших ошибок в ее жизни.

— Кто такие? — подал голос дознаватель, придерживающий радостного Арки за ошейник. Псина прыгала вокруг его ног, виляла хвостом и то и дело пыталась лизнуть руку.

Мужчина даже не подозревал, что рядом с ним сейчас опасная магическая тварь.

А им… им троим надо было срочно что-то придумать. Но в голову Валькирии лезли только самые кровавые картины решения возникшей ситуации. Возможно, этому способствовала близость Иглы.

Табита опомнилась первой:

— О Великий! Как хорошо, что мне это не снится! — воскликнула она и кинулась к дознавателям, раскинув в стороны руки, как умалишенная.

— Кто такие? — потребовал ответа второй мужчина в черном, в его руках сверкнуло заклинание.

— Меня зовут Табита Ваерс! — спешно отозвалась подруга, но в глазах дознавателей не промелькнула и намека на узнавание. — Я сегодня… умерла.

Повисшую тишину нарушало только собачье поскуливание. Гвин не знала, как помочь подруге, которая решила вытащить их из западни своими силами. Этот странный Найджел тоже молчал.

Валькирия пока слабо понимала, что тут вообще происходит. Но вот в том, что виноват только этот старшекурсник, даже не сомневалась. Однако именно он сейчас даже бровью не повел для хоть какого-то решения проблемы.

— Вы последуете за нами. Все трое. До выяснения деталей, — принял решение тот, который держал вёлла за ошейник.

Спорить с этим никто не стал. Сбежать бы не получилось.

— Положите меч на землю, студентка, — эти слова хлестнули Гвин по спине.

Она злым взглядом прожгла дознавателя. И направила холодное оружие на мужчину.

— Нет.

— Гвин, — это Табита одними губами умоляла ее подчиниться.

— Нет, — повторила дочь Лорда Севера, готовая вырвать кишки через горло тем, кто попытается ее обезоружить.

Сейчас она отпустит меч только в том случае, если расстанется с жизнью.

Чужая магия выхватила оружие из ее руки с такой силой, что вывихнула девушке кисть. Та зашипела от боли, но попытка поймать клинок в воздухе успехом не увенчалась.

Ее опять победили одним заклинанием. И это настолько сильно разозлило Гвин, что она готова была выхватить из рук Найджела тот странный браслет, что усмирил вёлла.

Пусть бы голем расставил все по своим местам. Тогда бы никто больше не посмел оспорить ее решение.

— Пойдем, — Табита поймала Валькирию под руку и ободряюще сжала ладонь подруги.

Гвин, к собственному удивлению, почувствовала, как студентка Ваерс дрожит. То ли от холода, то ли от страха. Но когда Таби покачнулась на следующем шагу, уже она поддержала ее под локоть.

— Ты в порядке?

— Да, — Табита коротко кивнула и потянула подругу за дознавателями.

Один из них все еще держал за ошейник вёлла, а второй сжимал Иглу. Ее Иглу. Меч, который подарил отец. Сам Лорд Севера.

Гвин ни за что не позволит отобрать его. Пусть только попробуют не вернуть, она всю академию вверх дном перевернет. И плевать, что это сама Валькирия нарушила правила. Это ее меч.

— Ты пришла со мной проститься, — еле слышным шепотом проговорила Табита.

Гвин Умильтен в первую секунду даже не поняла, что происходит. А потом покосилась на подругу, которая буквально повисла на ней.

— Я…

— Просто слушай меня, — перебила ее Таби, бросив осторожный взгляд в сторону дознавателей, которые вели их в сторону одного из зданий академического комплекса.

Ее шепот заглушал лай пса и звон колокола, который не замолкал ни на мгновение. В окнах общежития уже везде горел свет. Валькирии казалось, что она может даже различить лица студентов, прилипших к окнам.

— Ты пришла попрощаться, — повторила Табита. — В подвалы ты не входила. Я к тому моменту уже очнулась и сбила замки. Меч ты нашла. Его вынесло чарами из подвала. Он просто лежал на снегу. Ты меня поняла?

— Что ты задумала?

— Просто повтори им то, что я сказала, — попросила студентка Ваерс, осторожно оглянувшись в сторону парня.

Этот Найджел шел за ними, молчал и сосредоточенно о чем-то думал. Похоже, и ему нужно было придумать свою версию нахождения возле подвалов.

Но что-то подсказывало Валькирии, что даже в их общую ложь эти люди не поверят.

Чем могло им грозить все случившееся за эту ночь, Гвин даже не представляла. Наказание? Исключение? Выговор от самого императора?

Чем бы ни закончилась для них всех эта ночь, дочь Лорда Севера думала, что ее уже ничем невозможно удивить. Да только стоило им добраться до небольшого двухэтажного здания, предназначение которого Валькирии было неизвестно, как она моментально поменяла свое мнение.

— Милред?! — ошарашенно выдохнула Гвин, войдя в светлое теплое помещение вслед за двумя мужчинами и тем, что так хорошо притворялось милой псиной.

В комнате, где они оказались, за столом сидел еще один дознаватель. Он писал письмо. А вот напротив него находилась их подруга. Бледная, взлохмаченная и перепуганная.

От звучания своего имени она вздрогнула, резко повернулась и…

— Табита? — одними губами прошептала дочь графа и медленно начала сползать по стулу, закатив глаза.

— Эй! Эй! — Таби кинулась к ней, подхватила под руку и несильно хлопнула ладонью по щеке. — Это я. Все хорошо.

Милред несколько раз моргнула, ошарашенно глядя на внезапно ожившую соседку. Всхлипнула, вцепилась в ее руку и громко разрыдалась.

Мужчина за столом скривился, оторвался от письма и окинул недовольным взглядом всех пришедших.

— Кто мне объяснит, что тут происходит?

Желающих среди студентов академии Грискор не нашлось. Табита успокаивала бьющуюся в истерике Милред, Найджел стоял у двери с таким видом, будто просто погулять вышел. А Гвин сверлила взглядом того мужчину, который до сих пор держал ее Иглу в руках.

Да таким взглядом сверлила, что вскоре у дознавателя должна была появиться дыра в боку.

— Дом для душевнобольных, а не академия! — возмутился тот, что сидел за столом. А потом напоролся взглядом на собаку, которая призывно виляла хвостом и шумно дышала, высунув розовый язык.

Похоже, последнее добило его окончательно. Потому что недописанное письмо оказалось резко смято и превратилось в комок бумаги.

— Кто мертв? — строго спросил он у двух подчиненных.

— Я, — подала голос Табита, вскинув взгляд на мужчину. Девушка сейчас сидела на корточках возле Милред и держала ту за руки. — Ну, не до конца.

Главный дознаватель таким взглядом наградил студентку Ваерс, будто пожелал ей моментально помереть еще раз. Гвин настолько сильно это не понравилось, что она уже готова была вступиться.

— Допросить всех! — рявкнул главный дознаватель. — Протянул одному из мужчин какой-то лист. И, встав из-за стола, вышел.

Допрос начался с Табиты. Студентке Ваерс пришлось отпустить бледную и рыдающую Милред и подойти к дознавателю. При этом она так аккуратно обошла собаку, будто боялась, что истинная сущность вёлла пробудится именно в этот момент.

Табита рассказала о том, как выпила яд из-за неразделенной любви. Как умерла, а потом очнулась в подвалах.

— Видимо, яда было недостаточно, — пожала она плечами так буднично, будто говорила о завтраке.

Если все закончится хорошо, Табиту явно обяжут посещать какого-нибудь лекаря, который будет наблюдать за ее эмоциональным состоянием. По крайней мере, так бы сделала Гвин.

Табита рассказала о том, как сильно испугалась. Как что-то наколдовала и выбралась на улицу. А потом… встретила Валькирию.

— А что вы там делали, студентка Умильтен? — сухо поинтересовался мужчина, который спешно записывал сумбурный рассказ Табиты на бумагу.

— Я не попрощалась со своей подругой, — бросила Гвин. — И собиралась это сделать.

— При этом нарушили комендантский час и добыли холодное оружие? — Вскинул брови дознаватель. Он не поверил, как и предполагала Валькирия.

— Меч лежал на снегу, когда магией вышибло замки на двери, — спокойно солгала Гвин, ненавидя себя за это.

Она буквально отреклась от оружия, подаренного отцом. При всех сказала, что это не ее клинок. Что это, как не предательство?

— Допустим, но зачем вы его подняли?

 Дверь за его спиной открылась, вернулся главный:

— Вы закончили?

— Еще нет.

— Отправляйся к Риву, — махнул главный дознаватель. Повернулся к мужчине, который уже отпустил собаку и пока замер статуей у окна. — Ты тоже.

Главный забрал бумаги, на которых записывались показания, пробежался по ним взглядом и хмыкнул. А затем протянул их Валькирии:

— Перечитай, убедись в том, что все верно. И подпиши.

— Что? — Гвин в первое мгновение не поверила своим ушам, а по коже пробежали ледяные мурашки.

— Мне еще раз повторить?

Валькирия сама не поняла, как дрожащими руками взяла листы с показаниями. Строчки перед ее глазами задрожали, дыхание перехватило, а страх вскинул голову.

Настоящий страх. Тот, который затмевал все. Никакие вёллы, никакая магия и даже близость смерти не могли сравниться с тем, что испытывала Гвин Умильтен при виде простого текста.

Она затаила дыхание, стараясь взять себя в руки. Но перед глазами все равно поплыло.

***

Гвин сидела на широкой дубовой кровати, кутаясь в теплый плед. Разноцветный, огромный. Ее ноги не дотягивались до пола. Хотя мама обещала, что уже очень скоро она вырастет. Станет большой-большой. Настоящей взрослой.

Папа больше не будет катать на плечах, мохноногий пони сменится на большую кобылу, а деревянные игрушки исчезнут из ее жизни.

Но пока малышка Гвин сидела на кровати и с обожанием смотрела на маму. Та казалась ей такой красивой, такой волшебной. Как феи из сказок.

Но мама не видела этих взглядов. Она приобнимала дочь за плечи, в ее руках была книга.

— И тогда великий воин выхватил свой меч, кинулся на монстра и тремя мощными ударами спас пленницу из его лап, — мамин голос звенел, как весенний ручей.

Такой кристально чистый, свежий, приятный.

Гвин прикрывала глаза и просто наслаждалась этим звуком. Она уже давно не слушала эту сказку. Она казалась девочке скучной.

Ну разве Гвин позволила бы похитить себя какому-то монстру? Разве отдал бы ее папа с мамой в лапы чудищу, чтобы потом какой-то воин спас их дочь? Нет! Конечно же, нет.

Гвин Умильтен никогда бы не оказалась в лапах монстра, из которых не в состоянии выбраться сама.

Мама вздохнула, поцеловала дочку в макушку и протянула ей книгу:

— А теперь ты. Покажи, чему научилась?

Малышка с неохотой взяла немного потрепанную книгу в руки, сморщила нос и попыталась найти ту строку, где остановилась мама.

— Об-об-обняла, — справилась она со словом и еще больше нахмурила темные брови. Мама еле заметно улыбнулась и погладила дочку по волосам. — Она его и пре… при… прил…

— Прильнула, — мягко подсказала мама.

— Прильнула, — повторила малышка, — к его груди. Вот!

Она захлопнула книгу и протянула ее маме.

— Что? Все? — рассмеялась женщина и поправила сползший с плеча ребенка плед.

— Неинтересно, — нахмурила Гвин носик. — Хочу ту историю. Про трех воинов и дракона.

— Но ведь ты ее уже сотню раз слышала.

— Я хочу, чтобы ты научила меня ее читать! — гордо заявила Гвин, вскинув подбородок.

Мама рассмеялась и вновь поцеловала ее в макушку:

— Хорошо, родная. Но уже завтра. Сейчас поздно. Тебе пора спать.

Но Гвин совершенно не хотелось спать. Ей хотелось читать. Показывать, что уроки мамы не прошли даром. А больше всего — почитать про трех умелых воинов, которые своими мечами разрубили демонов и монстров, как капусту. А потом нашли логово дракона.

Гвин еще не совсем понимала, что такое «рубить, как капусту», но звучание ей очень нравилось.

В ту ночь она очень плохо спала. Снился ей монстр, который схватил ее в когти и не отпускал к маме с папой. А где-то на горизонте маячил воин, спешащий ее спасти.

Да только девочке совершенно не хотелось быть спасенной каким-то незнакомцем. Она хотела вырваться сама или дождаться папу.

Утром этот сон забылся, она помнила только о том, что мама обещала послушать, как Гвин читает. И с необычайным рвением побежала в небольшую семейную библиотеку, нашла книжку, а потом принялась ждать, когда мама освободится.

— Я взяла ее! — взвизгнула Гвин, когда мама наконец смогла прийти. — И хочу читать!

— Конечно, родная, — мягкая улыбка тронула ее губы. — Начинай.

И Гвин читала. Запинаясь, сбиваясь, но упорно двигаясь вперед. Ей нравилась история, нравился процесс. Нравилось, как буквы складывались в слова и наполнялись смыслом.

Это было какой-то магией, которая создавала в голове ребенка яркую картинку битвы с драконом. Большим алым и очень опасным драконом.

Гвин Умильтен очень любила читать. Обожала.

Все изменилось в один момент.

Когда не стало ее мамы.

Отец ничего не говорил. Он старался избегать встреч с дочерью. Почему-то закрывался в кабинете, будто не слыша ее плача под дверью.

Гвин кусала кулаки, не понимала, куда пропала мама. Почему она больше не приходит, не целует ее в макушку, не читает на ночь глупые сказки.

Осознание пришло чуточку позже.

Девчонка сидела в глубоком кресле, еще не доставая ногами до пола. В ее руках была помятая старая книга о воинах и драконе. Гвин читала ее каждый день. Чаще вслух. Иногда очень тихо, так, что только губы шевелились.

Именно в тот день, повторяя любимую историю уже в который раз, Гвин вздрогнула. Глаза наполнились слезами, а внутри все обожгло огненной болью.

«Мама, — подумала она, стирая ладонью влагу с лица. — Мамы больше нет. Нет… Она… умерла».

Книга выскользнула из ослабевших детских рук. Упала и открылась на середине.

Гвин не могла пошевелиться. Она хватала ртом воздух, стараясь пережить понимание того, что мама ушла к прародителям. Что она больше никогда не обнимет ее, не поцелует, не почитает на ночь…

Почитает…

Девочка уронила взгляд на книгу. И закричала. Схватила ее за корешок, вскочила на ноги и запустила ту в стену.

«Она больше никогда не услышит, как я читаю».

Гвин трясло от боли, разрывающей душу на куски. От несправедливости, которая обрушилась на ребенка. Вмиг наполовину осиротевшая она осела кулем на пол и закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Девочка попала в лапы того самого монстра, от которого не могли спасти ни мама с папой, ни какой-то незнакомый воин. Она сама забралась в эти лапы и закрылась от мира когтями страха.

«Значит, никто никогда не услышит, как я читаю».

Это были мысли ребенка, который впервые почувствовал ужасную боль этого мира. Мысли маленькой девочки.

Но именно они потом преследовали ее всю жизнь.

Гвин больше не могла читать. Стоило ей взять в руки книгу, как паника и страх нападали из-за спины. Такие настоящие. Материальные.

Они рвали ее душу, делали слабой.

Это было единственным, что делало ее слабой.

***

— Давай я, — Табита пришла на помощь в тот момент, когда у Гвин поплыло перед глазами, а в памяти пронеслось самое болезненное воспоминание из прошлого.

Гвин не помнила, что случилось с мамой. И ни разу не спросила у отца, ведь он запретил. Но именно сейчас она вспомнила все те вечера, которые они проводили вместе за чтением.

А следом пришла демоническая боль от одного только взгляда на текст, написанный рукой дознавателя.

Валькирия разжала пальцы, позволяя подруге прийти на помощь. Впервые принимая помощь добровольно и с благодарностью.

«Слабость — первый шаг к смерти», — пронеслось у нее в голове, а руки сжались в кулаки.

— То есть меня допрашивать вы не собираетесь?

Найджел подал голос, заставив вздрогнуть всех находящихся в комнате. Гвин совершенно забыла о парне, который тенью притаился у выхода. И, похоже, имел много возможностей просто уйти. Но ни одной почему-то не воспользовался.

Дознаватель жестом подозвал Табиту и вернул себе до сих пор не подписанный лист. Пробежался по нему взглядом и нахмурился.

— Ну что ж, давай послушаем и тебя. Что ты делал ночью на улице?

Судя по недовольству, написанному на лице, имперский дознаватель надеялся, что эту работу сделают за него. Но вернулся слишком рано.

Гвин покачнулась и тут же почувствовала руку Табиты, которую та подставила ей под спину. Подруга только вопросительно вскинула брови, но в ответ получила отрицательный кивок.

Валькирия не была готова ни о чем рассказывать. Сейчас ей очень хотелось выйти на улицу, подставить горящие щеки ледяному ветру и просто завыть волком. Боль, которую она смогла затоптать в себе, всколыхнулась с такой силой, что почти сбила девушку с ног.

Мама.

Боль, которая делала ее девчонкой, а не воином.

— Я нарушил правила, потому что увидел на территории академии вёлла, — произнес Найджел и замолчал, будто наслаждаясь выражением лиц всех собравшихся.

Гвин успела отметить сомнение Табиты, недоверие главного дознавателя и непонимание Милред. Что сейчас было написано на лице самой Валькирии она не знала. Возможно, удивление. А может, и вовсе ничего.

— Вёлла? — фыркнул дознаватель, вставая со своего места и окидывая этого странного студента ледяным взглядом. — Отличная ложь. Что дальше? Дракон проломил крышу в одном из учебных корпусов?

— Вот потому я и нарушил запрет, — пожал плечами Найджел. — Потому что кто-то из ваших людей мог пострадать.

— И где же этот вёлл, мальчишка? — с пренебрежением поинтересовался мужчина.

— Так у ваших ног, — хмыкнул он. — Один из ваших людей привел его сюда, держа за ошейник. А потом свой перекус ему скормил. Скоро его, наверное, стошнит. Если голем, конечно, не научился переваривать органику, не сдобренную кровью.

— Это очень плохая шутка, — процедил сквозь зубы дознаватель, бросив взгляд на пса.

— Шутка? — этот Найджел будто бы издевался над мужчиной. Он потянулся за своим браслетом и что-то прошептал.

Псина в углу моментально оказалась на лапах и утробно зарычала, открыв пасть. Глаза налились тем самым хищным блеском, который подтолкнул Гвин взяться за меч.

Но сейчас Иглы не было.

— Ты?..

Это был дознаватель. Он с удивлением смотрел на собаку и уже начинал плести какое-то заклинание.

— Именно. Это вёлл, — подтвердил Найджел. — Он отправлялся в сторону подвалов. Видимо, почувствовал там одиночку. Если бы я не нарушил запрет…

Продолжать он не стал, только вскинул брови. Без вызова, лишь с легкой насмешкой. Глава дознавателей это, должно быть, почувствовал. Вместо того, чтобы следить за плавными хищными движениями вёлла, он смотрел на студента.

Найджел прошептал еще одно заклинание, коснувшись браслета. И пес дружелюбно заскулил, опускаясь обратно на пол.

— Может, это твой вёлл…

— Тогда бы я не создавал артефакт на скорую руку, чтобы заточить его ярость.

Студент сорвал с руки браслет и бросил вперед. Дознаватель с поразительной ловкостью поймал его в воздухе и тут же применил к нему какое-то заклинание.

Было ли безопасно отдавать власть над големом человеку императора?

— Принадлежит вёлл сыну ректора, — как бы невзначай заметил Найджел, бросив короткий взгляд в сторону Табиты.

Гвин тоже его поймала. И нахмурилось.

«Что на самом деле связывает этих двоих?» — подумала она за то мгновение тишины, пока дознаватель переваривал информацию.

— Какому еще сыну? — сейчас мужчина разговаривал только со старшекурсником.

После вёлла его уже не так сильно интересовали три первокурсницы, которые каким-то образом оказались не в своих постелях.

— Карвин Олт, — так же легко поделился информацией Найджел. — Второкурсник. Факультет ведьмовства.

Табита вздрогнула от одного звучания этого имени. Теперь настал черед Гвин поддержать подругу легким касанием.

— В академии не учится никакой Олт…

— Верно. Карвин зачислен в академию Грискор под фамилией матери. Он Карвин Деснир. Но это не отменяет его родственной связи с господином ректором.

Глава дознавателей еще несколько ударов сердца обдумывал сведения, полученные от человека, которого почему-то проигнорировали его подчиненные. А потом, сузив глаза, поинтересовался:

— И откуда же тебе столько известно?

— Я учусь тут, — хмыкнул Найджел, разведя руки в стороны. — Этого недостаточно?

Расспросы могли продолжаться сколько угодно. Но в это мгновение что-то изменилось. Резко, но неуловимо.

Валькирия в первое мгновение даже не поняла, что произошло. А потом наконец осознала — колокол затих.

Девушка до сих пор не знала, что значил его звон этой ночью. Но еще больше ее смущал тот факт, что теперь он замолк.

— Вы все можете идти, — сухо бросил глава дознавателей. — С одним «но».

Мужчина поставил на столешницу небольшую деревянную шкатулку. Крышка открылась и явила миру с десяток черных широких браслетов с желтыми краями.

— Вам запрещается покидать общежитие до конца разбирательств. Если вы нарушите и этот запрет,  речь будет идти уже не об исключении, а о более суровом наказании.

— Что это такое? — Гвин уже понимала, что всем им придется надеть по браслету.

— Это артефакт, который позволит мне быть более осмотрительным, чем ваш ректор и комендант общежития, — огрызнулся мужчина, наградив первокурсницу таким взглядом, что она впервые захотела использовать меч во вред человеку.

19. Милред ван Темпф

— Чего-чего? Во сне ходишь? — расхохоталась Валькирия, привалившись спиной к двери.

— Не смешно, — буркнула Милред, стягивая сапоги и потирая кисть, на которой красовался тот самый браслет, который не так давно защелкнул на ней главный дознаватель императора.

Артефакт оказался очень неудобным, натирал и стягивал кожу. Но эту малость дочь графа была готова стерпеть.

После всего пережитого браслет казался каплей в море.

— Табита…

Она повернулась к подруге и только покачала головой.

Девушка до сих пор не могла поверить в то, что соседка жива. Еще вечером она касалась пальцами ее ледяной кожи, пыталась нащупать пульс и теряла всякую надежду. А сейчас… Сейчас Табита стояла перед ней живая и здоровая. С легким румянцем после мороза, с блестящими глазами. И бьющейся жилкой на шее.

Студентка Ваерс виновато улыбнулась и шагнула к дочери графа ван Темпф.

Но та резко отшатнулась.

В глазах Табиты промелькнула тень вины. Она прикусила нижнюю губу, отступила и сбросила с ног тонкие тапочки на плоской подошве. Прошла к своей кровати, села на покрывало и начала растирать ступни дрожащими руками.

— Нам всем не помешает горячий чай, — заметила Гвин, которая держалась куда лучше самой Милред.

«Неужели ее не удивляет все это? — подумала девушка. — Я бы сошла с ума… А может, уже схожу?»

— Вино выпили после твоей смерти, так что прости, — добавила Валькирия, а Табита только виновато пожала плечами.

— Ты нам ничего рассказать не хочешь? — одними губами поинтересовалась Мили, пока дочь Лорда Севера доставала небольшой кувшин с накопителем и наливала туда воду.

Несмотря на сложный разговор с дознавателями, сейчас все держались достойно. Будто постарались временно отгородиться от случившегося.

— Хочу, — честно призналась Табита, забираясь с ногами в кровать и укутываясь в одеяло. — Но не знаю, как это сделать.

— Начни с начала, — бросила Гвин, разбираясь с высушенными листьями чая. — Будет неплохо узнать, кто вообще этот твой Найджел. Я так понимаю, тогда вы говорили не о книге, которую надо вернуть в библиотеку?

Таби почему-то усмехнулась, а потом расхохоталась, падая на подушку.

«Она тоже сходит с ума», — испуганно подумала Милред.

— Нет, мы говорили не о библиотечной книге, — отсмеявшись, ответила Табита. А потом резко посерьезнела и отвернулась.

Милред села за стол, приняла из рук Гвин чашку с горячим чаем и оплела ее дрожащими пальцами. В голове дочери графа ван Темпф до сих пор не укладывалось все, что случилось этой ночью.

Это оказалось выше ее сил.

Вначале практически похоронить подругу, а потом внезапно узнать, что она жива.

— С ним я познакомилась вскоре после того, как… как Карвин открыл свое истинное лицо, — тихо проговорила Табита. Вздохнула и начала рассказывать.

Милред сделала один-единственный глоток чая, а потом напрочь забыла о нем.

Подруга рассказывала, что это именно Найджел дал тот артефакт, с помощью которого была совершена месть Валькирии. Медленно объяснила все о некромантии и сказала, что Найджел был уверен, что это Карвин занимается запрещенной магией.

— А его друзья? — Гвин сосредоточенно слушала историю, которая разворачивалась на их глазах. Но никто ничего не заметил.

— Просто друзья, — кивнула Таби. — Они тоже знали.

— А почему он решил разбираться с этим сам, а не обратиться к тем же дознавателям императора, которые уже прибыли в академию?

Милред молча переводила взгляд с одной подруги на другую и не понимала, почему они обсуждают сейчас именно это. Ведь надо отчитать Табиту за ложь и испуг, который они пережили.  И только потом простить и просто лечь спать. Потому что усталость уже давила на веки.

Теперь все в руках взрослых. Что бы там кто ни сделал, на них надели артефакты, отслеживающие местоположение, им остается только забыть обо всем, будто это было страшным сном.

— Я не знаю, почему он решил в это вмешаться, — ответила Табита, допивая свой чай. — Меня это не интересовало. Я просто хотела отомстить Карвину.

— Ну, тут уже моя вина в том, что ты не отомстила, — подала голос Валькирия. — За это прости.

Милред нахмурилась. Она пока не понимала, в чем провинилась Гвин. И как она могла помешать свершиться мести.

Табита только мотнула головой, мол, она вообще не обижается.

А потом и вовсе сказала:

— Я даже не уверена, что это вообще имеет смысл.

— Что ты хочешь этим сказать? — Милред услышала нотки возмущения в собственном голосе. — Он ведь должен понести наказание хотя бы за то, что обманывал тебя!

— Он не просто меня обманывал, — сузив глаза, прошипела подруга. — Он влиял на меня родовым даром. Усиливал мою симпатию до уровня любви.

— И ты говоришь, что это уже неважно? — хмыкнула Гвин.

— Меня разрушала эта ненависть, — качнула головой Таби. — Сейчас я это вижу. Если бы вы не отвлекали и не помогали... Если бы не Найджел… который предложил не просто отомстить, а наказать преступника… Даже не знаю, во что бы я превратилась. Я успела поменять приоритеты. И сейчас…

Она развела руками, не зная, что еще сказать.

— Но ты ведь жаждешь мести? — уточнила Валькирия, меряя комнату шагами.

За время всего разговора она так и не нашла себе места.

— Да, но не так, как раньше, — дернула уголком рта Табита. — Знаешь, он урод. Но если он еще и некромантией занимается, убивает ради этого…

— Если? — зацепилась за слово Милред. А Табита скривилась.

— Появился неучтенный факт, — со вздохом произнесла студентка Ваерс. — По академии гуляет демон.

— Кто?! — Милред испуганно отшатнулась. Уже остывший чай выплеснулся через край чашки на девичьи колени. Но она это даже не сразу заметила.

— Так, а с местью что? — не унималась Гвин.

— Лучшей местью будет то, что он окажется некромантом, — сухо отозвалась Табита, укутываясь в одеяло еще плотнее. — Уж дознаватели императора это точно определят. Найджел очень аккуратно подвел их к его личности. Может, они уже и знают, что люди погибали не сами по себе.

— Думаешь, у них хватит мозгов? — фыркнула Валькирия. — Они даже голема от собаки отличить не смогли!

— Я не знаю, — качнула она головой. — И, честно говоря, мне уже все равно. Я перегорела. Просто хочу вернуться к прежней жизни. И просто учиться, чтобы доказать родителям…

Она осеклась и опустила взгляд. А у Милред сердце сжалось от дурного предчувствия.

— Милая, ты почти ничего не говорила о своих родителях.

— А там и говорить нечего, — рассеянно ответила девушка. — Они против магии. Всей. Выгнали меня из дома, когда узнали. Отреклись.

В словах засквозила невысказанная боль. И Милред не усидела. Сорвалась с места и кинулась к подруге. Рухнула рядом на кровать и обняла Табиту.

— Ох, милая… Ты докажешь им. Обязательно!

— Все мы пытаемся что-то доказать родителям, — хмыкнула Валькирия, опускаясь рядом с Табитой с другой стороны. — Я вот пытаюсь заставить отца поверить, что дочь — это не так уж и плохо.

Милред бросила удивленный взгляд на подруг и сцепила зубы. Они обе сейчас открылись. Немного. Самую малость. Но все же обнажили свои души. Так почему же она молчит? Почему не может сказать правду?

Она должна! Должна довериться!

Это может успокоить ее внутренних демонов. Тех, которые уничтожают ее вместе со всплесками страха.

— Я бы тоже хотела что-то доказать, — тихо произнесла она, но никто из подруг не стал перебивать или требовать продолжения. Милред набрала воздуха в грудь и выдохнула: — Я единственная дочь графа ван Темпф. Любимая дочь. Но я бастард. Грязный ребенок любовницы.

Эти слова сорвались с ее губ с таким трудом, что девушка зажмурилась от ужаса. Но ничего не произошло после ее признания.

Не рухнул потолок, не начался огненный дождь за окном. Ее признание ничего не изменило в окружающей среде.

Только две подруги зашевелились. Табита обняла Мили, а Гвин ободряюще похлопала ее по спине.

И этого было достаточно. Этого было больше, чем достаточно.

Они еще несколько мгновений посидели в тишине, думая каждая о своем. А потом Валькирия поднялась на ноги.

— Все это отлично, да только сегодня все же надо поспать. А то утро наступило.

Милред резко повернулась к окну и с удивлением увидела поднимающееся над академией Грискор солнце.

Действительно, ночь, которую они все пережили, уже закончилась. И надо было бы отдохнуть.

Все же хорошо, что сегодня выходной. Не нужно идти на лекции, не надо страшиться того, что можно проспать какое-то занятие. У Милред ван Темпф было так легко на душе.

И вовсе не из-за учебы.

Она посмотрела на подруг и рассмеялась.

Несмотря на все проблемы, они смогли довериться друг другу. И от этого охватывало какое-то невероятное умиротворение. У нее всего раз было такое же состояние. Всего один раз.

***

Ей было пятнадцать. Над садом, высаженным вокруг фамильного имения ван Темпф, плыли большие кучерявые облака. Солнце пряталось за ними, лишь изредка поглядывая на мир.

Милред шла под руку с высоким худощавым мужчиной. Его темные волосы только-только начали покрываться инеем седины. От улыбки на его щеках проступали ямочки. Но именно сегодня Милред с ужасом поняла, что эти ямочки постепенно становятся глубокими морщинами, которые уже начали появляться на лице отца.

 Со стороны они, наверное, выглядели очень элегантно. Лорд ван Темпф в светло-сером костюме и светло-голубой рубашке с жабо. И Милред, которая будто бы специально в этот день с помощью тетушки Зорки выбрала нежно-фиалковое платье с длинными узкими рукавами. Когда выглядывало солнце, ткань осветлялась еще больше, становясь голубой.

— И ты хочешь поступать? — отец улыбался, шел медленно, опираясь на руку дочери.

— Очень, — честно отозвалась девушка, чувствуя себя сейчас воздушной и солнечной. Будто не шла она по дорожкам сада, а парила над деревьями в облаках. — Я очень благодарна вам за тех учителей, что вы сюда пригласили…

Милред запнулась, не зная, как донести свою мысль правильно.

Ей очень нравился этот дом. Нравилось вот так гулять с отцом по саду, говорить о всяких мелочах и глупостях. Девушка обожала тетушку Зорку, которую не захотела отпускать после своего взросления. Долго уговаривала отца, и тот дал разрешение нянюшке остаться.

Но близость Лолы ван Темпф ее страшила.

Нет, мачеха больше не позволяла себе грубостей. Но временами такими взглядами награждала грязное дитя, что той хотелось провалиться сквозь землю.

— Я понимаю, Мили, — отец рассеял все ее сомнения одним предложением и остановился. Дочь сделала еще один шаг, прежде чем замереть. — И я не против того, чтобы ты отправилась обучаться в одну из академий. Осталось только выбрать, в какую именно ты бы хотела поступить. Столичная тут поблизости. Ты сможешь на выходных возвращаться домой.

Лорд ван Темпф прищурился и поймал взгляд единственного ребенка, а потом качнул головой, будто прочитав ее мысли:

— Нет, ты хочешь именно уехать. Я прав?

— Отец! — Милред схватила его руку и сжала в своих ладонях. — Я вас люблю всем сердцем. Буду ужасно скучать, но…

— Тогда, может быть, академия Грискор? — предложил лорд ван Темпф. Тепло из его взгляда никуда не исчезло. Папа на нее не обиделся за такое решение. — Что скажешь?

Милред затихла, вспоминая все, что читала о ней.

Да, неблизко. Но и не так далеко, как третье учебное заведение. Там меньше шансов встретить всех тех, кого Милред видела за свою жизнь в столице.

— Хорошо, я бы хотела там учиться, — кивнула девушка. А потом наклонилась и поцеловала руку отца. — Спасибо вам.

— Мили, — укорил ее папа. — Незачем так делать, мы ровня.

Она виновато улыбнулась. Но именно этот жест у девушки ассоциировался с благодарностью и преданностью. И ей очень хотелось показать эти чувства родному отцу.

— Нужно возвращаться, — с сожалением произнес лорд ван Темпф, бросая взгляд на темные стены.

Там его ждали дела, заботы и жена, которая уже многие годы не могла понести ребенка. И оттого терпела грязное дитя.

— Спасибо вам еще раз, отец!

Милред была рада, что он понял ее. И принял этот выбор.

Так будет лучше всем. И ей, и ему, и Лоле ван Темпф.

Мужчина погладил дочь по щеке, а потом предложил локоть и повел в дом.

И так легко ей было в тот день. Так хорошо.

Это чувство надолго запомнилось девушке.

***

И только сегодня она вновь ощутила его.

Чувство, когда все внутренние демоны отступают. А на смену им приходит безграничное счастье. И нет никаких мыслей о том, что будет завтра.

Завтра будет завтра. И до него еще надо дожить.

Милред легла в кровать, несмотря на то, что ночь уже закончилась. Повернулась лицом к стене и запустила руку под подушку.

Ее пальцы коснулись шероховатого тканевого бока. Бока маленькой детской игрушки. Много раз зашитой и залатанной.

Милред сжала в руке синего пегаса и уснула с улыбкой на губах.

20. Табита Ваерс

Табита лежала в кровати не в силах уснуть. Она чувствовала в себе сейчас столько силы, сколько никогда в ней не было. Да еще и этот браслет на руке раздражал. Он не давил и не стягивал кожу. Но само его наличие…

Девушка перевернулась на другой бок, открыла глаза и встретилась взглядом с Гвин Умильтен.

Подруга тоже не спала.

— Ты же нам не все рассказала, — неожиданно произнесла она одними губами.

«Видит меня насквозь», — подумала Таби и закатила глаза.

А потом вздохнула и села, тихо убрав в сторону одеяло.

За окном началось настоящее утро. И только Милред в их комнате тихо посапывала, спрятавшись от мира с головой под одеялом.

— Не все, — не стала лгать она. — Но остальное не моя тайна.

Валькирия несколько мгновений молчала, а потом коротко кивнула, будто принимая решение подруги.

И тем неожиданнее для Табиты стал ее следующий вопрос.

— Ты ему доверяешь?

Студентка Ваерс замерла, не зная, что ответить. С Найджелом ее связывало лишь одно дело. Дело, в которое она ввязалась лишь по собственной глупости и из-за жажды мести. Последняя за это короткое время успела утихнуть, пусть и не пропала полностью.

— Не знаю, — честно отозвалась девушка. — Да и важно ли это? План изменился. И я в нем больше не участвую.

— Звучит не очень убедительно, — Валькирия подняла руку, на которой красовался артефакт главного дознавателя. — И все же я виновата, что твоя месть не свершилась.

— Если бы не ты его спугнула, это сделал бы колокол, — пожала плечами Табита, неожиданно даже для самой себя понимая, что в общем-то и неплохо, что все закончилось именно так.

Гвин молчала несколько мгновений, а потом пожала плечами:

— Только не навреди себе этим знакомством.

— Я все еще похожа на рыхлое оперение? — с вызовом поинтересовалась Табита, пытаясь подавить улыбку.

— Ну, если и да, то таким оперением уже можно убить, затолкав его кому-то в глотку, — тихо рассмеялась девушка.

Милред тихонечко заскулила во сне и перевернулась на другой бок, заставив обеих соседок по комнате замереть.

Табита искоса посмотрела на Гвин и медленно встала. Она с запозданием поняла, что кусает губу и сжимает руки в кулаки. Сейчас студентка Ваерс не могла усидеть на месте. И дело было не только в том, что смена планов вышвырнула ее из происходящего. Было еще кое-что, что беспокоило ее — взгляд Валькирии.

— Твой меч у них. — Табита произнесла это, когда Милред ван Темпф притихла и вновь погрузилась в сон.

— Да.

Гвин замерла, напряженно наблюдая за подругой.

Табита мало знала о дознавателях императора, плохо понимала их мотивы и не могла предугадать действия. Но с точностью могла сказать одну вещь.

Они не вернут подруге ее оружие. Ни за что.

— Куда ты собралась? — Валькирия удивленно вскинула брови, когда Табита начала одеваться.

— За подарком твоего отца, — прошептала она, бесшумно доставая из шкафа ботинки. — Они не вернут тебе его. Ты же знаешь.

— Ты сумасшедшая?! — ошарашенно охнула та. Но в глазах ее вспыхнул огонь,  который погас в тот момент, когда меч перешел в руки дознавателей. — Да тебя поймают сразу же.

— Не недооценивай оперение стрелы, — хмыкнула Таби, шнуруя ботинки и поглядывая в сторону Милред. Но дочь графа спала без задних ног, не спеша вздрагивать от шума в комнате. — Ты со мной?

Последний вопрос был лишь формальностью. Студентка Ваерс могла справиться и сама. Но Валькирия вряд ли бы согласилась сидеть сложа руки, когда на кону судьба ее меча.

— Нас поймают, — проговорила девушку, но встала на ноги. — Если только у тебя нет плана.

— Он есть, — усмехнулась Табита, собираясь вновь с головой броситься в омут проблем.

Но она не была бы собой, если бы позволила Гвин лишиться подарка отца. Единственного подарка. Валькирия отдала его только потому, что попросила Табита. Потому что она пошла за Табитой, не поверив в истинность случившегося.

Это была ее вина.

И для подруги она собиралась все исправить. Пусть даже рискуя собственной головой.

Хотя… не впервой ведь.

— Как мы выйдем за территорию общежития? — Гвин успела собраться за то время, пока Таби шнуровала обувь. — На нас артефакты.

— Кажется, пора раскрыть еще одну тайну, — с улыбкой отозвалась Табита, выпрямляясь. — Нас не поймают из-за этих штук. Я смогу их заблокировать.

— Что сделать? — темные брови Гвин взлетели вверх. — Но как?

— Я… — она осеклась всего на мгновение. Осторожность стала ее верной подругой с того самого момента, как родители отреклись от своей дочери.

Это было ее оружием и защитой. Ее броней и клинком.

Но сейчас Табита впервые решила открыться. Рассказать подруге то, чего не знал еще никто в мире.

— Я вижу магию, — тихо произнесла Табита вещь, которая пугала ее все детство. — С детства могу различать энергетические каналы. В академии научилась видеть то, как сотворяют заклинания чародеи. А благодаря тебе, — девушка пожала плечами и улыбнулась, — благодаря твоим урокам, научилась видеть энергию в окружающем нас мире.

Гвин молча смотрела на Таби. То ли не в силах подобрать слова, то ли обдумывая то, что ей только что открылось. А потом хмыкнула:

— Звучит волшебно и как-то нереально. Но если это так, мы сможем не побеспокоить дознавателей своим побегом.

Табита кивнула и протянула руку к Валькирии. Та бесстрашно ответила на этот жест и затаила дыхание, пока подруга сосредоточенно работала над ее браслетом.

На самом деле это оказалось еще проще, чем думала студентка Ваерс.

Артефакт был сложным. Плетение очень запутанным. Но для человека, который видит заклинание, вложенное в предмет, нет ничего невозможного. Ему не составит труда найти ту часть нити, которая отвечает за активацию другого артефакта. Находящегося далеко.

Если бы девушки просто переступили порог общежития, у главного дознавателя прозвучал бы какой-нибудь звоночек. Или загорелся кристалл. Но теперь…

Табита оборвала нить, уходящую вверх тонкой паутиной.

Теперь никто не узнает о нарушении приказа.

Со своим браслетом она сделала то же самое и первой шагнула к выходу.

— Не проще было их просто снять? — вопрос нагнал ее уже в пустом коридоре.

— Нет. Они привязаны к нашему пульсу.

На этом разговор оборвался. Девушки молча выскользнули в коридор и поспешили к лестнице.

Студенты академии Грискор наслаждались выходным днем, не подозревая, что творится рядом. Кто-то смеялся, сбегая по лестнице. Где-то хлопнула дверь, послышался чей-то визг. За ним раздалась угроза, что если кто-то не поторопится, то в опоздает на дилижанс.

— Как мы обойдем коменданта? — это был первый вопрос с момента, когда подруги оставили спящую Милред в одиночестве. — Его должны были оповестить о нашем… мхм… наказании.

Табита одернула рукав плаща, пряча браслет. И оглянулась:

— А есть предложения?

— Если только ты не против испытать удачу, — отозвалась она. — Как у тебя с прыжками в сугробы с третьего этажа?

— Есть идея получше, — отозвалась Табита, уступая дорогу двум студентам. Те даже не посмотрели на первокурсниц. — Но ты должна поклясться, что не убьешь меня.

— Чего? — вскинула брови Гвин.

— Поклянись, — потребовала студентка Ваерс, чувствуя, как ускоряется пульс.

— Клянусь, — ляпнула дочь Лорда Севера. — А теперь объясни, за что я должна желать тебе смерти.

— Помнишь из-за чего тебе пришлось осенью через защитную стену перелезть?

Табита внутренне сжалась, готовясь к взрыву. Но ничего не случилось. Валькирия только прожгла подругу взглядом и коротко кивнула.

— Чары отвода глаз, — нехотя призналась Таби, готовясь к затрещине, которая ей полагалась за хитрость.

— Так вот почему я тебя не нашла, — закатила глаза подруга и бросила на Таби суровый взгляд. — Еще раз что-то такое со мной провернешь и даже свое отражение в зеркале не увидишь, не то что магию.

Та усмехнулась и кивнула:

— Договорились.

— Но как ты собираешься их наложить? — Валькирия слишком быстро опомнилась, когда подруга подняла руки и сплела перед собой указательные пальцы. — Артефакты же уловят, что в общежитии были прочитаны чары. Может, стоит подняться…

Но Таби только качнула головой, перебивая ее чтением короткого заклинания. А потом протянула Гвин руку, растягивая заклинание и на нее тоже.

Если только они не врежутся в человека, тот их не заметит.

Они могли и просто натянуть капюшоны, чтобы проскользнуть мимо коменданта. Но чары добавят шансов действительно не попасться. Не только ему, но и дознавателям, в чье логово собралась сунуть нос Табита Ваерс.

— Я не только вижу энергетические каналы, — шепнула она, увлекая за собой Гвин. — Но благодаря одному человеку умею колдовать так, чтобы не осталось следа.

— Ого! — только и смогла выдохнуть Валькирия.

Вдаваться в подробности Табита не стала. Она медленно спустилась на первый этаж, дождалась каких-то выходящих студентов и потащила за собой Гвин.

Девушки оказались на улице.

— Первая половина сделана, — тихо проговорила она и поспешила в сторону здания, где их допрашивали.

Дознавателям императора академия выделила небольшую неиспользуемую постройку. Что там было раньше, история умалчивала. Но сейчас там обосновались люди Ифана Безумного.

— Как мы будем искать Иглу? — вопросила Гвин, когда они уже почти подошли ко входу.

— Я видела, куда ее унесли, — шепотом отозвалась Табита. — Осталось как-то незаметно проникнуть внутрь.

Обе одновременно шагнули к окнам, прижались носами к стеклам, пытаясь рассмотреть, есть ли кто внутри. Тихо обсудили, что делать дальше. А потом Гвин первой направилась к двери и просто дернула ее на себя.

Табита не знала, чего ждала Валькирия, но когда створка легко поддалась, подруга удивленно вскинула брови.

— Есть кто внутри? — шепотом уточнила студентка Ваерс и, получив отрицательный знак, кинулась к Гвин. — Тогда надо поторопиться! Идем!

Они проскользнули внутрь и затихли, быстро окинув взглядами помещение, где их всех не так давно допрашивали.

— Они унесли меч туда, — указала жестом Табита на дальнюю дверь и первой поспешила в указанную сторону.

Осторожно коснулась ручки и потянула на себя дверь.

Лязгнул замок.

— Заперто, — раздраженно прошипела она.

— Давай я, — предложила Гвин, в глазах которой читалась решимость.

Никакая преграда не могла разлучить дочь Лорда Севера с ее мечом.

— Видела я, как ты с замками разбираешься, — безобидно огрызнулась Тиби, складывая перед собой руки в кулаки и шепча слова заклинания.

Валькирия вряд ли бы обиделась на такое замечание. Но даже если слова подруги ее и задели, Табита пока не собиралась отвлекаться. Все же, как бы она ни храбрилась, происходящее ее пугало. А способ сокрытия сотворения магии был сложным.

Да, артефакты еще не могли определить, что за магия была создана на этом месте. И кому она принадлежит. Но сам факт сотворения чар был налицо.

Люди это еще не научились чувствовать. Зато могли предметы.

— Есть! — замок поддался магии и тихо щелкнул, открываясь.

Девушка скользнула внутрь и почувствовала нехороший холодок в желудке.

Комната, в которой она оказалась, была огромной. С множеством стеллажей, заваленных бумагами, артефактами, оружием и склянками с зельями.

— Склад дознавателей, — Гвин шагнула следом. — Дело плохо.

— Начинаем поиски, — Табита не собиралась сдаваться. Плотно закрыла за подругой двери и наложила легкие чары блока.

Это не заперло замок. Но заблокировало ручку. Если сюда не очень вовремя вернутся дознаватели, она успеет что-нибудь предпринять.

— Я начну с того угла, — указала в сторону Гвин.

Табита поспешила в противоположном направлении.

Чихая от затхлости и с сомнением прикасаясь к неизвестным артефактам, чтобы отодвинуть их в сторону, студентка Ваерс искала знакомый эфес.

— Нашла! — радостный голос Гвин вовремя одернул Табиту. Она только потянулась к какому-то большому ящику из темного сплава.

Опустив руку, она нашла глазами подругу, которая с видом победительницы вскинула клинок. Табита только кивнула и жестом указала на дверь.

Удача им улыбнулась. Пора было выбираться. И заметать следы.

Да только именно в этот момент та же самая удача резко показала им спину.

По ту сторону двери послышались голоса.

Табита только успела сжать пальцами ручку, как расслышала их и испуганно замерла.

Повернулась и напоролась на взгляд Валькирии. Такой взгляд, будто она прямо сейчас собиралась броситься в атаку.

— Тихо, — одними губами произнесла Табита, прижимаясь ухом к двери.

Вряд ли дознаватели надолго задержались бы в здании. Ночной звон колокола намекал на то, что они уже почти нашли того, кто стоял за убийствами…

— И что мы имеем? — приглушенный голос коснулся слуха Табиты.

Она бы узнала его после этой ночи из тысячи. Это говорил главный дознаватель.

— Труп, — отрапортовал второй голос. — И демонические следы рядом.

У Табиты перехватило дыхание.

Значит, Найджел был прав! По академии действительно гуляет демон. Вот только как он связан со смертями? И связан ли вообще как-то…

— Хорошо, — послышался скрип кресла. Главный дознаватель, должно быть, опустился за стол. — Тип определись удалось? Что мне писать в рапорте?

— Тип еще не определили, — голос докладывающего дрогнул. — Но есть подозрение, что это один из группы эмпатических. Только они бестелесны. Не зря ведь не могли найти. И только следы…

— Ты собираешься повторять мне то, что и так уже известно? — рявкнул главный. — Я жду новых вестей. Мы тут уже несколько месяцев! А продвижения почти нет!

— Но ведь теперь мы знаем, что убивает демон, — попытался заспорить подчиненный.

— Знаем? — с сомнением протянул второй голос, что-то скрипнуло. — Мы можем допустить, что это именно демон убивал студентов. Но если он эмпатический, то он не явился сам по себе. Его сюда призвали. И кто это сделал? Кому были нужны смерти?

— Может, кто-то просто напутал с чарами? — неуверенно предложил докладывающий.

Табита повернулась к Гвин, будто ожидала от нее услышать объяснения. Но подруга только пожала плечами.

Обе ничего не знали о демонах. И понятия не имели, как те проникают в людской мир. И с какой целью.

— А что с этим… сыном ректора?

— Доставили в подвалы.

«Что?» — Табита резко прижалась ухом к двери.

Она ослышалась? Что они только что сказали?

— Как обнаружили? — главный дознаватель стукнул ящиком стола.

— Дверь в комнаты распахнута. Он на полу без признаков жизни. И артефакт обнаружил следы демона. Карвин Олт погиб этой ночью.

«Что?!» — Табита отпрянула от двери, ошарашенно глянув на Гвин.

Та выглядела ничуть не лучше. И недоверчиво прислушивалась к словам дознавателей.

«Карвин мертв? — не веря самой себе, Табита села на пол, прижавшись спиной к двери. — Но как… Он ведь виноват во всем».

Произошедшее не укладывалось у нее в голове. Табита Ваерс так хотела отомстить ему за обиду, так ярко рисовала в своем воображении сцены мести. А сейчас… сейчас он просто мертв?!

Да быть не может!

Вместо облегчения и радости ее обуяла злость.

Это Табита должна была отомстить ему! Сделать так, чтобы он мучился! А не… умер…

Она была настолько шокирована этой новостью, что пропустила часть разговора дознавателей. Ей это было уже неинтересно.

Человек, который должен был быть некромантом… как-то быть связанным с демоном… возможно, даже призвать его… этот человек просто… умер.

Табита зарылась руками в волосы и закусила губу.

Это неправильно! Не так все должно было повернуться!

И… ей было жалко Карвина.

Нормально ли это? Жалеть своего врага? Она не знала. Но ничего поделать с собой не могла. Это чувство вспыхнуло вслед за тем, как она осознала, что все это правда.

Карвин Олт действительно умер этой ночью.  Человек, которому она поклялась отомстить, просто оказался смертен.

Табита замерла, вспоминая их встречи: первую и последнюю. Вспомнила, насколько разными были чувства и мысли. Будто реальность и отражение в искаженном мастером зеркале.

А еще…

***

Табита стояла у окна в башне Карвина и улыбалась. Она была самой счастливой девушкой в мире. По-настоящему счастливой.

— Арки по тебе скучал! — парень вошел в кабинет, а следом за ним забежал пес. Зверь радостно завилял хвостом и шумно задышал, вывалив язык.

— Привет, — улыбнулась Табита, мимолетно взглянув на Арки.

Карвин положил на стол стопку тетрадей, которые принес из спальни, чтобы помочь девушке с обучением. Но вместо того, чтобы сесть, подошел к ней и обнял.

Его руки слегка подрагивали, но Табите это показалось милым. Очень милым. Будто он подтверждал этим свои чувства.

А после первого прикосновения в ее груди взорвалось настоящее яркое солнышко, раскрывая эмоции с новой стороны. Неизвестной и кружащей ей голову стороны.

***

Но сейчас она знала, что не было никаких чувств, и… это уже даже не ранило. Только один вопрос не давал ей покоя. Даже после смерти Карвина она не понимала, почему человек, способный видеть нити магии, не смог распознать влияние.

Он так умело контролировал ее эмоции. Табита явно была не первой, на ком он тренировался. Вот только почему она вообще ничего не заметила?

«Врожденный дар!» — поняла она и порадовалась тому, что сидит.

Это оказалось так просто. И также неожиданно. Таби так часто завала себе этот вопрос. Винила только себя в том, что поддалась. Но сейчас поняла, что проблема крылась в другом.

В том, что она не могла увидеть эту магию! И это… обезоруживало.

— Что у нас по голему? — вопрос, раздавшийся из-за двери, резко вернул ее в реальность.

Возможно, потом она вновь позволит себе уйти с головой в мысли о Карвине. А может, больше и не вспомнит о нем, перелистнув эту страницу своей жизни, как пройденный этап. Все может быть. Но потом. Сейчас еще не все разрешилось.

Она должна была понять, кто виновен во всех тех смертях, что случились на территории академии Грискор.

— Этот… пес, если его можно так назвать, действительно принадлежал сыну ректора, — отчитался он. — А еще у нас есть свидетель, который может пролить свет на некую деталь, которую нам запиской сообщил тот неизвестный.

— Не такой уж он и неизвестный, — хмыкнул главный. — Проследите за этим Найджелом.

— Вы подозреваете студента?

— Выполняй! — рявкнул на него он. — И приведи сюда свидетеля. Это он последним видел ректорского сынка живым?

— Да… Может, стоит сообщить о случившемся главе академии? Он еще не знает, что его сын…

— Я сам решу, что и когда ему стоит сообщить, — начал закипать глава имперских дознавателей. — Он почему-то не спешил сообщать его императорскому величеству о первых смертях. Был против закрытия академии на время расследования. И более того, никак не проявил желания помочь нам с поимкой убийцы.

В ответ послышалось какое-то неразборчивое блеяние. Табита поймала взгляд Гвин.

Им бы стоило выбраться отсюда как можно скорее, но пока приходилось дышать через раз и подслушивать разговор, который не предназначался для их ушей.

«Не так я собиралась разузнать правду», — подумала Табита в тот момент.

— Меня зовут Мэйт Шавен, — послышался новый голос, а студентка Ваерс буквально замерла на месте, боясь пошевелиться.

Это из-за него все началось! Это Мэйт стал инициатором того спора… Это он.

— Хорошо, только быстро, — главный дознаватель явно куда-то спешил.

Табита внимательно слушала то, о чем спрашивал Мэйта имперский доверенный. Она сама не заметила, как сжала кулаки, когда речь зашла о последней ночи жизни Карвина.

У него была девушка. Он еще кому-то задурил мозги! Даже перед своей смертью сумел нанести вред еще одной студентке!

— Список? — удивился Мэйт, а Табита забыла, как дышать.

Да, речь пошла именно о том красном блокноте, о котором изначально говорил ей Найджел. Именно из-за него подозрения пали на Карвина. Ведь кто-то разузнал, что в нем есть имена впоследствии убитых.

— Это просто список его любовниц, — растерянно отозвался Мэйт. Кажется, к этому вопросу он был не готов. — Карвин всегда говорил, что к своему выпуску уложит всех студенток на лопатки. Он себя даже называл ловушкой для девушек…

И настолько уверенно прозвучал ответ Мэйта, что Табита только головой покачала.

Если все это правда… То Карвин не был виноват во всех смертях. И не был некромантом?

Но тогда кто?

21. Найджел Харве

Искатели не спали. Ноа листал блокнот и делал в нем какие-то пометки, Джейкоб стоял у окна и невидящим взглядом провожал высыпающихся на улицу студентов.

А Найджел просто ждал. Артефакт на левой руке раздражал, третьекурсник мог его снять прямо сейчас, но пока не спешил этого делать.

Стук в дверь моментально разрушил атмосферу спокойствия. Троица напряглась и повернулась к двери.

— Все тут? — второго стука не последовало, визитер открыл сам и вошел.

— Тут, — отозвался Найджел, встретившись взглядом с капитаном стражи. — Какие новости?

— Не так их и много, — хмуро заметил мужчина. — Карвин Олт мертв.

— Что?! — охнул Ноа, а Найджел только дернулся от этого известия, как от пощечины.

— Мертв, — повторил капитан стражи. — Один из дознавателей проболтался, что рядом нашли демонические следы.

— Это уже не новость, — Найджел сошел с места и остановился возле письменного стола, усыпанного бумагами и записями. — Демон почему-то проявился слишком поздно. Или мне не обо всем сообщалось?

Искатель резко повернулся к капитану стражи и окинул его оценивающим взглядом. Ответа, конечно же, не дождался. А затем хмыкнул и скривился.

— Допустим. Что из всего этого получается? Основной подозреваемый убит. Убит призванным демоном. Но демоны не нападают на тех, кто их призвал… В большинстве случаев.

— Значит, мы ошиблись, — протянул Джейкоб, останавливаясь рядом. — Некромантией увлекся кто-то другой. А Карвина умело подставили.

— Или это мы так умело на него купились, — фыркнул Ноа. — Но кто поглощал элементёры? Ведь все списывалось на то, что он менталист…

Искатель осекся и испуганно покосился на Найджела.

— Похоже на то, — медленно проговорил сын графа Харве.

Но ответил он не на произнесенную фразу. А на тот испуг, который был написан на лице друга.

Они действительно ошиблись. И только сейчас поняли, кто стоит за всем происходящим.

— Ректор, — на выдохе озвучил Джейкоб. И резко сел на кровать.

К такому они готовы не были. Одно дело, когда орден выступает против какого-то сопляка, возомнившего себя великим магом. И совершенно другое, когда им приходится противостоять действительно великому магу.

Только высшие силы знают, сколько силы было у ректора до обрядов некромантии. И сколько он смог поглотить после.

— Что нам теперь делать? — Ноа мотнул головой, будто отгоняя дурные мысли. — Нужно поставить в известность главу…

— А что, если мы опять ошиблись? — Найджел резко повернулся к затихшему капитану стражи. — И к тому же у нас не осталось времени. Дознаватели наконец начали хоть что-то делать.

Самый старший из Искателей опустил взгляд и прищурился.

— Что? — Найджел уже понимал, что тот что-то задумал. — Что ты будешь делать?

— Мне кажется, я могу подтолкнуть дознавателей к мысли, что ректор прибегал к ритуалам некромантии. Но без разрешения главы…

— У нас нет времени, — тем же тоном повторил Найджел Харве. — Мы и так многое упустили.

— Я понял, — мужчина кивнул. — Тогда я все сделаю.

Капитан стражи поспешил покинуть комнату студентов.

— Если мы ошиблись, — Ноа осекся и покосился в сторону друзей.

Договаривать он не стал. Но все и без того должны были понять, что он хотел сказать.

Ведь если они ошибись еще раз, то им прикажут покинуть академию Грискор. А вот этого никому из них не хотелось. Все же обучение на счет Ордена — та роскошь, которую сами себе они позволить попросту не могли.

Найджел отошел к окну и поджал губы.

Слишком многое пошло не по плану. И большую часть произошедшего он даже объяснить не мог. А уж когда речь касалась Табиты…

***

Браслеты-артефакты защелкнулись на их руках всего мгновение назад. А сейчас четверка студентов шла в общежитие под конвоем двух дознавателей. Гвин молчала, сжимала кулаки и бросала откровенно враждебные взгляды на одного из людей императора. Милред брела рядом с ней, еле переставляя ноги. Смотрела в землю и тоже не издавала ни звука.

А вот Найджелу не терпелось поговорить с Табитой.

За эту ночь изменилось слишком многое. И кое-что им все же стоило обсудить прямо сейчас.

Парень поймал девушку за руку и еле заметно потянул на себя. Первокурсница удивленно вскинула брови и чуть замедлила шаг.

Дознаватели даже не заметили, что они отстали.

— Что ты сделала? — одними губами спросил Найджел.

Он до сих пор не понимал, как какая-то первокурсница смогла вмешаться в создание сложного артефакта. Помочь ему, при этом даже не подозревая, что он делает.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — так же тихо отозвалась студентка Ваерс.

— Так ли не понимаешь, — хмыкнул Найджел. — Ты помогла мне с големом. Как?

— Разве я обязана говорить тебе обо всем? — наиграно удивилась девушка, мазнув взглядом по Искателю. — Ответной искренности мне не дождаться.

— Я тебе рассказал даже больше, чем мог.

— Но твой рассказ касался только некроманта, — еще тише произнесла она, слова почти потонули в шуме ветра. — О капитане стражи я почему-то узнала случайно. И где гарантии, что это все?

— Табита, я хочу понять, откуда ты знаешь что-то о таких чарах, — продолжил настаивать Найджел.

Он до сих поражался тому, как легко девушка смогла улучшить его артефакт. Как быстро подобрала плетение. Как передала ему энергию.

Все это не было умениями первокурсницы. И это становилось интересным.

— Я не обязана рассказывать тебе все, — огрызнулась она, потирая замерзшие ладони.

— Не так давно у тебя были проблемы с учебой, Ваерс.

— Я прекрасно учусь! — огрызнулась она и прожгла Искателя злым взглядом.

Он лез куда-то не туда? Очень на это похоже.

«И что же за тайны ты скрываешь?» — подумал Найджел, сам не заметив того, что заинтересовался девушкой.

А когда заметил, только раздраженно тряхнул головой. Ведь все это не имело никакого отношения к происходящему. Имелись вопросы и поважнее, которые он должен был задать Табите. И на них он обязан получить ответы сейчас.

Все другое подождет.

— Что ты им расскажешь?

Первокурсница стрельнула недовольным взглядом в сторону Искателя, а потом задала встречный вопрос:

— А что им не стоит говорить?

— Все, — коротко отозвался Найджел. — Но ты же не сможешь скрыть все.

— Ты опять меня недооцениваешь, — заметила девушка, а третьекурсник с ней неожиданно для самого себя согласился.

Табита ускорилась и нагнала подруг. А Искатель дал себе обещание, что еще разгадает ее тайну. Потому что это его действительно заинтересовало.

***

Найджел Харве отбросил воспоминания, как использованный платок. Эти мысли о Табите Ваерс его сейчас только сбивали.

Нужно было собраться и подготовиться к возможным осложнениям.

Да только Найджел Харве не ожидал, что трудности начнутся намного раньше. И начнутся они со взрыва на территории академии Грискор.

Взрыва в здании дознавателей.

22.

По академии прокатился грохот, заставивший содрогнуться все стены. Но не все стены этот грохот пережили. В то утро одно из зданий перестало существовать.

Он это видел. Он стоял у окна, попивая ароматный чай из белой изящной чашечки с цветочным узором, и наблюдал за тем, как из-под руин выбрались две фигуры. Две покрытые пылью девушки. Одна согнулась пополам, стараясь восстановить дыхание. Вторая похлопала ее по спине и схватилась за меч.

Табита Ваерс и Гвин Умильтен выбрались из-под завалов, чудом оставшись в живых.

Он это видел. Но не слышал, о чем они говорили.

Но говорили первокурсницы на самом деле мало.

Табита никак не могла откашляться, наглотавшись пыли.

Как им удалось выбраться?..  Чудо, не более.

— Дерьмо! — Гвин постучала ее по спине. — Какого демона?..

Валькирия имела что сказать. Но все слова ее были нецензурной бранью, в которой слова весьма слабо связывались друг с другом.

— Я не знаю, — Табите наконец удалось откашляться. Она выпрямилась и с ужасом поняла, что контроль над ситуацией утерян.

Здание, в котором они находились, разлетелось на камни по велению чьей-то магии. И не нужно быть провидцем, чтобы сказать, кто в этом виноват.

Потому что виновник виднелся невдалеке, окруженный людьми императора в темных одеждах.

— Ректор? — Гвин прищурилась, рассматривая светловолосого мужчину в темном костюме. — Таби, что происходит?

— Они нашли некроманта, — выдохнула она, опять закашлявшись.

Девушка в то самое мгновение пожалела, что убийцей оказался не Карвин Олт. Но не могла не подивиться коварности главы академии Грискор.

— Аккуратнее! — Валькирия вовремя отдернула подругу в сторону, нарушив ход мыслей студентки Ваерс. На то место, где мгновение назад стояли девушки, рухнула крыша здания.

На чем она удерживалась после взрыва, оставалось загадкой.

— Надо убираться!

Эта мысль посетила не только голову Гвин Умильтен, но и всех преподавателей, которые стали свидетелями происходящего. К такому их не готовили. Не говорили, что делать, если ректор академии вступит в открытый бой с дознавателями императора. Но все они как по команде решили бежать. И помочь студентам, часть из которых осталась на территории академии.

Он все это видел, но даже не сдвинулся с места, продолжая наблюдать. И даже открыл легким жестом окно, чтобы с помощью магии различить, о чем говорит Ервин Олт с дознавателями императора.

В это же мгновение в общежитии академии поднялась неразбериха. Студенты видели взрыв, но никто не мог понять, что происходит. Кто-то бросился к окну, кто-то закричал и попытался поскорее оказаться на улице, опасаясь следующего взрыва.

Милред ван Темпф открыла глаза, разбуженная шумом. Попыталась натянуть подушку на голову и поспать еще немного. Но крик в коридорах общежития стоял такой, что она проснулась окончательно.

Потерла глаза кулаками и села. Обвела пустую комнату взглядом и непонимающе нахмурилась.

— Табита? Гвин? — позвала она на всякий случай, не веря в то, что уже во второй раз за этот день оказывается в комнате одна.

Ее прошибло холодным потом.

— Опять?! — истерично воскликнула она, подрываясь и подбегая к окну.

На какое-то мгновение девушке показалось, что все происшествия этой ночи ей попросту приснились. Что Табита все же погибла, а Гвин… просто ушла тренироваться.

Но стоило дочери графа ван Темпф подойти к окну, как ей поплохело.

Часть парка дымилась, по тропинкам бежали студенты, одно из зданий превратилось в груду камней. А там… недалеко от тренировочных площадок…

— Господин ректор? — прищурившись прошептала она, не в силах понять, кого окружили люди императора.

Их она точно узнала. После этой ночи они ей будут еще долго приходить в кошмарах.

— Что происходит? — одними губами спросила она, прекрасно понимая, что ответа ждать не от кого.

Она вжалась лбом в стекло, даже не подумав о том, что стоит последовать примеру других студентов и просто бежать. Милред видела, как стражники в фиолетовой форме помогают некоторым быстрее добраться до ворот.

А потом от толпы эвакуирующихся отделилась троица и кинулась в сторону дознавателей и ректора.

Милред узнала только одного из них. Или это ей только показалось?

Но что бы ни подумала в то мгновение дочь графа ван Темпф, в сторону ректора и дознавателей действительно бежали трое Искателей. Найджел не стал ждать развязки. Он собирался поучаствовать в ней, даже если после всех их отстранят от дальнейшего обучения.

— Зачем мы там нужны? — Ноа не был согласен с Найджелом, хотя и последовал за ним.

— Никто не знает, на что способен некромант-менталист, — на бегу крикнул парень. — Будьте готовы к самым неожиданным поворотам.

— Это к каким?

Но на вопрос Джейкоба никто не ответил.

А Он все это время стоял у окна, уже допивая свой чай. Его взгляду открывалось многое. А чары усиливали звуки. И тем неожиданнее стал прозвеневший смех ректора.

— Кто мертв? Повтори.

— Ваш сын мертв, —  сухой голос оказался в разы тише.

Ервин расхохотался, запрокинув голову.

— Сын… Такой слабак не может быть моим сыном.

— За все, что вы сделали, Ервин Олт, вас будет судить его императорское величество! — чопорно отозвался один из дознавателей.

Они собирались взять ректора под стражу и доставить в столицу. Но только глава академии Грискор не собирался быть пойманным.

Он едва повел бровью. Никто не успел ничего заметить или понять. Но земля перед дознавателями императора забугрилась и начала разрываться на куски.

Когда появились первые желтые кости, никто не понял, что происходит. А потом…

— Нежить!

Сложно было сказать, у кого не выдержали нервы. Зато с легкостью можно утверждать, что у наблюдателя с пустой чашкой в руках от этого крика зазвенело в ушах.

Найджел, Ноа и Джейкоб добежали до места действия к тому самому моменту, когда кости сформировались в скелеты. Живые скелеты, которые напали на людей императора.

— Не дайте ему уйти! — рявкнул глава дознавателей, раскидывая руки в стороны.

Между его пальцами заискрился воздух, формируясь в синий шар. Запахло озоном, на головах людей зашевелились волосы. А первая молния ударила с ближайшего скелета и разбила его на составляющие.

Главный дознаватель удерживал мощное заклинание перед собой, направляя следующий заряд в соседнее умертвие.

Вот только он не учел, что противостоят они не только некроманту, но еще и менталисту. Менталисту, который благодаря своим ритуалам смог расширить силу дара.

Удар в бок главный почувствовал. Но попытался от него отмахнуться. Ему нужно было удержать чары. Нужно было добиться того, чтобы его люди схватили ректора академии Грискор.

Он только едва скосил глаза в сторону и от удивления покачнулся.

Его ударили кинжалом. Кровь уже запачкала одежду.

А ударил свой человек.

Дознаватель, который должен был прикрывать его, покачивался рядом и замахивался снова.

Молния сменила цель и отшвырнула от него живого человека. Правда, после разряда жить ему было суждено всего несколько мгновений.

— Убить его.

Голос Ервина Олта разнесся над местом сражения. К главному дознавателю кинулись не только поднятые некромантом скелеты, но и подчиненные ментальным даром люди.

«Это конец», — только и успел подумать мужчина, когда помощь пришла откуда-то со стороны.

Чьи-то чары отбросили его людей. Перед глазами раненого дознавателя мелькнул знакомый ему студент — Найджел Харве. Он на бегу произносил какое-то заклинание. А потом с его пальцев посыпался фейерверк искр.

Они разноцветными брызгами разлетелись на поднятую нежить, растворяя кости и не позволяя им принять новую форму.

— Всех убить! — громыхнул голос ректора.

Раненый дознаватель вновь вскинул руки, сплетая перед собой чары. У него было немного времени, выигранного тремя студентами, посеявшими хаос.

— Сдохни! — рявкнули сбоку. Да таким голосом, что главный сбился с прочтения формулы.

А потом мимо него пролетела груда костей. Это темноволосая девушка просто отпнула со своего пути умертвие. Перехватила поудобнее меч и ринулась в самую гущу сражения. Последним, что успел заметить мужчина, была хищная усмешка на лице Валькирии. Усмешка, от которой кровь стыла в жилах.

Главный дознаватель императора уже с трудом мог видеть ректора академии, который и не собирался бежать. И причиной тому были не только выбирающиеся из-под земли скелеты…

«Откуда их там столько?» — ошарашенно подумал он. А потом понял — ректор давно готовился к этому дню.

Именно готовился.

От слабости перед глазами мужчины поплыло. Он из последних сил выпустил волну огня, пожирающую умертвий. А после упал на землю, пытаясь зажать ладонью глубокую рану. Кровь с толчками покидала его тело. С каждым мгновением из него утекала жизнь.

— Так, держитесь! — рядом на колени рухнул один из подоспевших студентов. — Будет больно.

Это последнее, что услышал главный дознаватель императора перед тем, как потерять сознание.

Джейкоб выхватил из-за пазухи продолговатый желтый камень и резко приложил к ране на боку мужчины. Будь тот в сознании, то закричал бы от боли.

— Не так я хотел проверить новую разработку, — прошипел сквозь зубы Искатель, но выбора у него не было.

Он не собирался бросать на произвол судьбы человека. Он мог спасти ему жизнь. И именно этим и занялся. Заметив только то, как мимо него промчалась девушка с отросшими каштановыми волосами.

Табита отмахнулась чарами от умертвия, которое ей заинтересовалось. И ринулась прямиком к ректору академии Грискор.

Она понятия не имела, что собирается делать. Но была благодарна Ноа, который отвлек на себя одержимых дознавателей. И Найджелу с Гвин, которые полностью взяли на себя оборону от умертвий.

Но это было не все. Требовалось избавиться от причины этих бед.

А причина стояла сейчас напротив нее.

— А ты еще кто? — хмыкнул мужчина, не увидев в девчонке угрозы.

— Студентка Ваерс, — отозвалась она, окидывая ректора оценивающим взглядом.

— Студентка Ваерс? — задумчиво протянул Ервин Олт. А потом широко усмехнулся, вспомнив, где слышал эту фамилию. —  Вы опять хотите куда-то перевестись? Если так, то вы выбрали не самое удачное время, знаете ли.

— Догадываюсь, — произнесла она, полностью отрешившись от других событий. Валькирия видела, куда она поспешила. И не позволит скелету или дознавателю нанести удар в спину.

— Тогда вам не стоит тут находиться, — также буднично заметил ректор. — Видите ли, ситуация несколько вышла из-под контроля.

Насколько именно эта ситуация вышла из-под его контроля Табита даже не представляла. Но ее это совершенно не интересовало. Сейчас напротив нее стоял отец Карвина. Человек, который был причиной многих смертей.

И что это, если не указка со стороны Великого?

— Вы убили стольких студентов, — процедила она сквозь зубы, как-то странно глядя на мужчину. — И своего сына. Что из этого было не по вашему плану, господин ректор?

Он расхохотался. А мужчина с чашкой у окна только нахмурился.

— Демон убивал слабых, — буквально выплюнул ректор. — И если мой сын был таковым…

Новый взрыв какого-то нездорового смеха сотряс округу.

— Слабых? — уточнила Табита.

Вместо ответа ректор просто усмехнулся, а потом произошло нечто такое, чего никто не смог бы объяснить. Никто, кроме Табиты Ваерс, которая видела, что случилось.

Между ней и ректором появилось нечто. Нечто невидимое для простого глаза, но явное для человека, способного различать энергию.

Комок силы высотой с человека. Нити всех цветов переплетались между собой в тугой жгут, пульсировали и… пугали.

Табита Ваерс отступила на шаг, пытаясь понять, что видит. Но никакого другого объяснения не находила, кроме…

— Демон, — прошептала она одними губами, но из-за шума битвы Ервин Олт ее попросту не услышал. Ректор академии Грискор забыл о девушке, направив на нее своего демона.

Тот должен был быстро разобраться с проблемой. А у него имелись дела поважнее — перехватить тех, кто еще не покинул академию.

Скрыть от императора случившееся не удастся. Но никто не сможет противостоять некроманту-менталисту, если он завершит начатое. Проведет самый большой ритуал за всю историю.

Табита дернулась, когда демон потянулся к ней. Часть нитей отсоединилась от клубка и с нереальной скоростью выстрелила в девушку. Она не смогла отбиться. Чужая энергия впилась в нее острыми когтями, заставляя испытать ужасную боль.

Не физическую, нет…

Боль совершенно другого толка.

Тело Табиты подбросило в воздух, ее глаза закатились, явив миру белки. Но никто из сторонних наблюдателей даже не подозревал, что происходит на самом деле.

«Ты нам больше не дочь», — первая фраза ударила ее наотмашь, прозвенев в голове знакомым голосом.

«Магия — зло!» — вторая впилась в кожу металлическими крючками.

«Я просто на тебя поспорил», — третья истерзала в клочья.

«...оперение от этой самой стрелы. Мягкое и рыхлое», — четвертая забилась глубже, раня сердце.

Одна фраза звучала громче другой, другая ранила с такой силой, что перед внутренним взором вспыхивали яркие пятна. Они звучали нестройным хором, но Табита слышала каждую. Переживала каждую. Снова и снова.

Демон высвободил всю ту боль, что крылась в сердце семнадцатилетней девчонки. Монстр разорвал оболочку, выпуская наружу все, что она скрывала от мира. И от себя.

Табита захлебывалась болью. По ее щекам текли слезы обиды, злости и разочарования.

— Сдавайся, — прошелестел еле различимые шепот у самого ее уха. — Сдавайся. И ты станешь счастливой. Не будет боли. Не будет разочарования, злости. С-с-сдаайс-с-ся.

Он так манил. Так влек к себе.

А фразы продолжали лететь одна за другой. Какие-то девушка помнила, другие же всплывали с тех времен, о которых она давно позабыла.

«Опять не заплатили? Что мы есть будем?» — мамин голос звенел в ее голове отчаянием.

«Ваерс опять в тряпках пришла», — шелестели голоса одноклассников за спиной.

«Оборванка», — твердили одногруппники.

Табита дернулась и затихла. Слова продолжали хлестать по ней плетьми. Демон уговаривал поддаться, отпустить все. Позволить себе перестать чувствовать.

«А что, если согласиться?» — подумала Табита. И боль усилилась втрое, разрывая ее душу на куски.

С губ сорвался всхлип.

Такой реальный. Такой настоящий. Такой…

Девушка неожиданно поняла, что держит что-то в руках. Что-то холодное, но при этом обжигающее. Что-то…

«Я должна открыть глаза… Должна!»

Табита застонала от боли, которая продолжала усиливаться. Она знала, что держит в руках свое спасение. Что-то, что должно прекратить эти страдания. Ее страдания.

— Мои, — прошептала она, сжимая в ладонях какой-то предмет. — Только мои… Моими они и останутся!

Она рывком открыла глаза и с ужасом уставилась на кинжал, который держала в руках. Сжимала за лезвие. По ладоням стекала горячая кровь. Но боли в ладони она не чувствовала.

Сейчас была реальна иная боль.

Да только… реальна ли?

— Сдайся, — прошелестел голос над ее ухом. Но девушка уже не видела демона. Сейчас она видела только реальный мир. И… ректора.

Ервин Олт стоял к ней спиной, разводил руки в стороны и творил какое-то заклинание. Что-то страшное и до ужаса опасное.

— Сдайся…

— Еще чего, — прошипела она, перехватывая кинжал за рукоять. — Это моя боль. Мне с ней и жить.

Демон ослаб всего на мгновение, дав Табите возможность двигаться. И она его не упустила. Кинулась к ректору, сжимая в окровавленной ладони кинжал.

«Я убью его», — пронеслась в ее голове страшная мысль. Да только девчонку она совершенно не испугала.

Табита замахнулась, собираясь воткнуть лезвие в спину некроманту.

Но когда до мужчины оставалось всего два шага, ее отбросило назад ударной волной. Кинжал выскользнул из рук и отлетел на камни дорожки. Табита Ваерс застонала, хватанула ртом воздух.

— Ты еще жива?

Ервин Олт медленно повернулся к сидящей на земле Табите, а она только кашлянула и подняла полный злобы взгляд на колдуна. Колдуна, который говорил с ней, не прекращая создавать чары.

И девушка… девушка наконец увидела ту энергию, которую пыталась рассмотреть все это время. Энергию, которая тянулась под его кожей. Увидела все нити, которые переплетались, создавая чары.

Черные нити.

Ни одного яркого или светлого пятнышка не было в теле ректора академии Грискор. Ни единого.

«Энергию можно черпать извне, — вспомнила она слова Гвин Умильтен и Милред ван Темпф. — Даже из другого человека. Но этому нас еще не учили».

— Пора заняться самообучением, — прошептала она и резко рванула на себя энергию, которую видела.

Ервин Олт запнулся на полуслове. На его лице отразилось непонимание и удивление. Ректор академии Грискор не сразу осознал, что происходит. А когда понял…

— Дрянь!

Чары огромным синим сгустком ринулись в сторону первокурсницы. Да только заимствованная у некроманта энергия очень ловко преобразилась в щит.

Сильный и мощный щит, который Табита еще не умела ставить в силу своей неопытности. Но сейчас…

Магия врезалась в него и разбила щит на осколки, которые тут же растаяли в воздухе. Но Табита не теряла времени, она тянула на себя энергию, чувствуя, как переполняется ею и задыхается. Нужно было куда-то потратить эту силу, или ее тело не выдержит.

И она начала колдовать. Создавать самые простые чары, которые знала. Но довольно энергозатратные.

Светлячки.

Один возник возле ее плеча в то же мгновение, как она о нем подумала. Благодаря Найджелу Табита могла колдовать без слов. И это сейчас сыграло на руку.

Второй вспыхнул справа, третий — слева.

Она уже не контролировала место для создания. Только выделяла энергию на поддержание. И черпала ее из тела ректора.

Табита не представляла, сколько так может продолжаться. Она тянула энергию и тянула. Рывками, с усилием. И в какой-то момент поняла, что он делает то же самое. И намного быстрее. Умело лишает девушку энергии, которой она обладала.

«Надо спешить», — мелькнула в ее голове мысль.

Она бы смогла иссушить его полностью. Могла бы лишить магии и жизненных сил. Если бы Ервин Олт не сопротивлялся.

Да только ректор академии Грискор не собирался ей поддаваться. Он не собирался сдаваться просто так. Сдаваться какой-то обнаглевшей первокурснице, которая победила его демона.

— Ты станешь моей новой жертвой, — прорычал мужчина, на мгновение отпуская Табиту — переставая тянуть из нее энергию.

Девушка успела только отметить, что ректор вложил огромное количество сил в какое-то заклинание. И инстинктивно выставила перед собой щит.

Дыхание перехватило, перед глазами поплыло. Она не могла выдержать давления. Не могла… могла.

Она должна расслабиться. Должна улыбнуться и раскинуть в стороны руки. Позволить этому человеку вырвать сердце из ее груди. Ведь ему оно нужнее. Нужнее. А она… она ничтожество. И эта мысль доставляет ей наслаждение.

— Таби!

Она вздрогнула от удара. И моргнула, пытаясь понять, что только что произошло.

Между нет и ректором стоял Найджел Харве. Кисти его охватило зеленое пламя. Оно шипело и плевалось искрами. Но Табита не ощущала исходящей от его опасности. Оно будто… будто защищало.

Девушка кашлянула, стараясь вдохнуть полной грудью.

А еще через мгновение ее охватила такая ярость, такая огненная злость, что она нашла в себе силы встать на ноги. Ее только что подчинили себе ментально.

Опять!

— Уходи, — бросил Найджел, не оборачиваясь.

Не понимая, почему девушка до сих пор стоит на месте. Не понимая, что теперь она не сбежит.

За всем происходящим по-прежнему наблюдал человек у окна. Пустая чашечка стояла на подоконнике, выбиваясь своей белизной и утонченным цветочным узором из общей картины происходящего.

Он не собирался вмешиваться в эту битву. Не собирался до последнего момента. Но ему все же пришлось.

Чар, которые он направил на ректора академии Грискор, никто не заметил. Ноа и Гвин до сих пор сражались с нежитью, которая раз за разом восставали. Искатель устал, но держался хорошо. Лишь иногда отвлекался, чтобы найти взглядом Джейкоба.

Друг уже почти закончил с дознавателями императора. Он обезоруживал каждого и связывал нервущейся нитью. Гуманизм парня не позволял ему убивать живых людей, пусть и пытающихся уничтожить его самого.

Гвин всякий раз, как Ноа отвлекался, прикрывала его от ударов. Валькирия тоже устала, с трудом держалась на ногах. Но песнь Иглы, со свистом рассекающей воздух, придавала ей сил.

А вот Табита с Найджелом, выступившие против некроманта, стояли плечом к плечу. Что они делали, Он не смог бы описать. Но то, что студентам требовалась помощь, было видно невооруженным глазом.

Да, к ним уже спешили преподаватели, которые эвакуировали всех студентов. Они вернулись, чтобы помочь. Вот только кому?

Он закончил плетение чар и сразу же наметил для них цель.

Ервин Олт пошатнулся. А через мгновение его фигуру объяло зеленое пламя, сорвавшееся с пальцев третьекурсника. Табита тоже вскинула руки. Но ее магия не имела формы. И Он не мог даже представить, что способна сделать эта первокурсница.

Все закончилось через мгновение, когда пала завеса зеленого пламени.

Наблюдатель был уверен в том, что Ервин Олт мертв. Ректор академии Грискор только что испустил дух. И это случилось только потому, что его магия сработала из-за эффекта неожиданности. И потому, что эти чары Он разработал сам.

Эпилог. Найджел Харве

Найджел Харве сидел за столом и гипнотизировал взглядом пришедшее несколько дней назад письмо. Послание от главы ордена содержало только один вопрос. И одно требование.

«Как обстоят дела? Доложи срочно».

Да, это все. Но Найджел до сих пор не написал ответа, хотя со дня гибели ректора академии Грискор прошло уже больше двух недель.

Император был поставлен в известность, дознаватели отбыли. Никто из них не пытался заговорить со студентами после той битвы. Хотя тем для разговора было чем достаточно.

Но, возможно, тот факт, что Джейкоб спас жизнь их главному, что-то изменил.

Табита с Гвин неделю пролежали в отделении лекарей. У Умильтен обнаружились множественные травмы и один перелом. А вот у Ваерс оказалась проблема с энергетическими каналами и их загрязнение.

Это оставалось одним из вопросов, на которые у Найджела Харве не было ответа. Что такого пыталась сделать первокурсница, что заработала такие проблемы?

Но ни о чем из этого Найджел не мог написать главе ордена. Тот не должен был узнать, что ситуация настолько вышла из-под контроля. Они не должны были узнать о Табите. Ее личность навсегда останется тайной. И никто не узнает, что она во всем этом участвовала.

Он медленно пододвинул к себе лист и взялся за перо.

Найджел Харве собирался написать короткое письмо о том, что некромант был найден и погиб. Что именно убило Ервина, неясно. Люди еще не могут так четко определять границы магии.

Было ли это убийство на руках сына графа Харве? Или, может, это первокурсница Табита сделала что-то, что повлекло такой исход?

У Найджела не было ответов.

Потому он начал писать письмо без ответов. Этот доклад должен был отличаться ото всех тех, что он составлял для главы ордена.

Но этому письму не суждено было достичь адресата. Когда Найджел только написал приветствие, в воздухе запахло паленой бумагой. Тонкий узкий конверт медленно спланировал на столешницу прямо перед Искателем.

— Ты не мог подождать, пока я отвечу? — раздраженно фыркнул он и отложил перо в сторону.

Парень разорвал конверт и вытащил записку.

Аккуратный каллиграфический почерк. Всего несколько слов. Один приказ.

Но именно от него у третьекурсника задрожали руки. Письмо выскользнуло из пальцев и медленно спланировало на стол.

«Я все знаю. Теперь ты должен убить Табиту Ваерс».

Конец первой части