Так ли беззаботна жизнь колдуна, который с легкостью перемещается в пространстве и одним только взглядом вызывает огонь? И так ли безопасна встреча с себе подобным?

Надежда Александровна Чубарова Слуга тьмы

© Надежда Чубарова, текст, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Порой жизнь приносит много слез и боли, но только жизнь дает возможность испытать настоящее счастье

Пролог

Меня зовут Найдана. Это имя мне дали приемные родители. То, что они приемные, я узнала лишь спустя двенадцать зим, на обряде имянаречения. Да и то, если бы не Кхарунда, которая хотела меня тогда убить, я бы, может, до сих пор ничего бы не знала. Мои родители были так добры со мной, что никому даже мысли не приходило, что они мне не родные. Зара – моя приемная мать – рассказала, что Кхарунда предлагала отдать меня богам, еще когда я была совсем родишкой. Именно тогда жрица впервые попыталась убить меня. Именно поэтому им с моим приемным отцом Визимиром пришлось сбежать из родного поселения. Но Кхарунда снова нашла нас.

Пока я жила с родителями, мы не бедствовали. Даже задумываться не приходилось о куске хлеба или чистой рубашке. Позже мне довелось испытать нужду, но до этого я прожила двенадцать счастливых лет. Матушка готовила мне богатое приданое и мечтала, какой будет моя дальнейшая жизнь. Рядом были добрые соседи и Пересвет – мальчишка с взъерошенными светлыми волосами и серыми, как грозовые тучи, глазами. Я люблю грозовые тучи, люблю ливень, вспышки молний. Мне нравился Пересвет. И, похоже, я ему тоже… Может быть, матушка имела в виду его, когда говорила о моей будущей свадьбе?.. Теперь уж все позади… Кто знал, что все это может рухнуть в один миг?

Когда я познакомилась с Ведагором? Мне кажется, я знала его всегда! Точно так же, как всегда при мне были странные умения, не подвластные другим людям. Они так пугали мою матушку, а я хохотала, когда она принималась заливать водой пламя, которое я разожгла взглядом, или по нескольку раз, ругаясь, закрывала дверь, которую я тут же открывала, даже не прикасаясь к ней. Моя добрая матушка… Она должна была прожить еще долго-долго… Моих родителей убил жестокий колдун Ворон. В ту зиму у меня должен был появиться брат или сестра…

Теперь у меня остался только Ведагор. Ворчливый, но добрый, прячущий усмешку за седой бородой. Он не бросил меня, излечил от тяжкой хвори, вытащил практически из навьего царства. Все остальные, даже Пересвет, отвернулись от меня. Сейчас я понимаю, что это было действие колдовства, а простые люди слишком слабы перед ним. Но я больше не хотела никого из них видеть. Не хотела, чтоб те места и те люди напоминали мне о моей боли. Всю зиму я прожила у Ведагора в землянке. И не было дня, чтоб я не обдумывала, как отомстить Ворону. Такое нельзя прощать!

Ведагор отговаривал, но потом пообещал помочь мне. Он рассказал, что существует пророчество, где говорится, как можно победить Ворона. Вскоре мы с ним отправились за волшебным зеркалом. Тогда впервые я узнала о месте, где собираются темные силы и чудища, впервые увидела огненную реку, протекающую в глубине пещеры. Одно чудовище преследовало нас и даже попыталось вырваться наружу, но Ведагор успел закрыть проход.

Ведагор создал необычайный медальон, который стал ключом для прохода в другие миры. Другого такого на свете нет.

Потом мне пришлось пробраться сквозь зеркало в далекое грядущее, чтоб отыскать там ведьму по имени Сон-трава. Кто бы мог подумать, что можно вот так запросто встретиться со своим дальним потомком! На самом деле было очень трудно найти ее в этом невероятном мире, среди странных людей, где девки ходят в срамных штанах и с обрезанными косами, где железные чудища рыщут по каменным дорогам и глотают людей, где повсюду крепости уходят высоко в небо, а стены в них настолько прозрачны, что видно, что творится внутри. Но я нашла ведьму. Узнала ее по моему медальону. И Сон-трава согласилась мне помочь.

Часть пророчества нам дала старая слепая ведьма Зугарха. Одна рука ее иссохла до самых костей, а глаз не было вовсе. Но несмотря на дряхлость, ведьмой она была настолько могущественной, что даже Ведагор, многое повидавший на своем веку, побаивался ее. Она жила на границе двух миров – яви и нави, была вхожа в эти оба мира, и уже это вселяло во всех трепет и ужас. Помнится, тогда Зугарха подарила мне свой гребень и произнесла странные слова: «Ты еще вернешься ко мне, девка». Что бы это значило? Неужто мне снова придется обращаться к ней за помощью?

Ведагор нашел мне жилье в маленькой деревне, затерянной среди лесов. Жители отнеслись ко мне по-доброму, я даже обзавелась подругой по имени Беляна. Несмотря на то, что она была чуть старше меня, уже успела выйти замуж, родить троих детей и овдоветь. Много жизнь ее била, но Беляна не растеряла веселого нрава, легкости и доброты. Я поселилась в маленькой заброшенной избушке рядом с Беляной, и мы часто по-соседски выручали друг дружку.

И вот однажды Ворон снова нашел меня. Все шло по плану, и даже это входило в наш план. Но то, что произошло дальше, никто не мог предугадать. Ворон рассказал какие-то немыслимые вещи! Что он – мой настоящий отец. Что мою мать убил Ведагор. Что я теперь должна продолжить его дело. Все это никак не укладывалось у меня в голове. Все, во что я верила, рушилось прямо на глазах. Я не могла быть темной ведьмой. Только не это!

Но, вспоминая, как Ведагор опасался, что я прикоснусь к черной магии, как остерегал меня от этого и даже требовал, чтоб я клялась, что никогда не буду пробовать, я поняла, что он давно знал, кто я такая.

Очень тяжело признать, что твой главный враг – твой отец. Нет-нет! Мой отец – Визимир! А моя мать – Зара! А Ворон жестоко убил их. И даже то, что Зара ждет ребенка, не остановило его. Такому не место в моем сердце. Ему не должно быть места даже в царстве яви!

Это был странный бой. Временами в своих действиях мы становились похожими на темных. Но, видать, другими способами черных магов не одолеть. Ворон был очень силен. К тому же он бессмертный. Что можно сделать бессмертному? В отчаянии я пошла на крайний шаг. Ведь, что ни говори, я темная ведьма, так почему бы не использовать то, что далось мне по родовому наследию: черную магию – магию на крови?

Мы одолели Ворона. Он превратился в обычную птицу. Бессмертную, но безвредную птицу. Теперь мои родители были отомщены. Теперь наконец можно жить спокойно.

Он стоял на коленях с опущенной головой. Вряд ли сейчас он смог бы самостоятельно встать на ноги, да и учитель не позволил бы. От побоев и голода он сильно ослаб, но изо всех сил старался держаться и не упасть. Ученики – мальчики лет десяти – двенадцати – давно привыкли, что повелитель нещадно расправлялся с провинившимися, но на этот раз он превзошел себя. Ученик всегда отличался непокорностью. И учитель не упускал возможности хорошенько выбить дурь из его башки.

– Ты снова ослушался меня, Бзыря. Ты помешал наполнить мою жизнь, – его голос был ровным и сдержанным, но в нем сквозили злость и раздражение. – Или ты хочешь, чтоб я забрал себе твою никчемную жизнь?

– Но господин… – робко возразил один из учеников. – Намедни мы собрали для тебя несколько жизней.

Колдун бросил на него недовольный взгляд, и мальчонка тут же в страхе сжался и пожалел о том, что посмел возразить ему.

– Мне мало этих лет! – с негодованием выкрикнул повелитель. – Что взять со стариков, у которых жизни осталось пару дней? Мне нужно сердце колдуна! Вы не способны даже на такую малость!

Колдун замолчал, чтоб справиться с гневом, и через какое-то время продолжил ровным голосом:

– В наказание ты будешь заточен в горе и станешь жить один, пока луна не пройдет сто жизненных циклов. Думаю, этого времени тебе хватит, чтоб все обдумать. Впрочем, я позволю вернуться тебе раньше, если ты добудешь для меня сердце колдуна. Самого сильного из всех. Того, который повелевает стихиями и может колдовать даже в тех местах, где магия под запретом, потому что все уступает его силе. Его сердце сделает меня бессмертным, и тогда, пожалуй, я позволю тебе вернуться, – колдун развернулся и ушел прочь.

Когда он скрылся, среди учеников раздался робкий шепот:

– Сто лунных циклов!.. Это же сколько в годах-то?

– Как он найдет колдуна, если будет в заточении?..

– Даже если найдет, как он сможет с ним справиться?

– На этот раз повелитель отправил его на верную смерть…

Но даже в отсутствие повелителя никто не посмел подойти к провинившемуся и заговорить с ним. Послышался резкий окрик, и ученики заторопились к выходу. Только когда все ушли, Бзыря без сил свалился наземь.

Глава 1. Предчувствие грозы

Итак, произошло нечто очень важное. Родители Найданы были отомщены, ей самой теперь ничего не угрожало, но временное облегчение сменилось вдруг необъяснимой тоской. Что ни говори, а колдун, которого они только что победили, был ее родным отцом. Меньше всего Найдана хотела думать об этом. Забыть! Забыть тот разговор и всю эту историю. Как она могла оказаться его дочерью?

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ведагор, наблюдая, как Найдана задумчиво надевает на шею волшебный медальон, задержавшись рукой на непривычно коротких волосах, которые топорщились у нее на затылке. Вместе с волосами Ворон лишил ее и силы.

– Хорошо, – ответила Найдана и неловко улыбнулась, будто застигнутая врасплох.

– Подойди-ка ко мне, – велел Ведагор, и она послушно сделала шаг в его сторону.

Старец пристально посмотрел ей в глаза. Этот взгляд был знаком Найдане, Ведагор и раньше смотрел на нее так, будто хотел прочитать ее мысли или даже больше, чем просто мысли. Вот только в этот раз Найдана не выдержала его взгляда и отвернулась. Ведагор прикоснулся пальцами к ее подбородку и снова повернул к себе. Теперь он смотрел на нее с тревогой. Найдана невольно противилась и, сама не понимая почему, старалась отвести взгляд.

– Ты использовала черную магию! – пораженный своей догадкой, воскликнул старец.

– Нет, что ты, – криво усмехнулась Найдана и поспешила отойти, но Ведагор так сильно схватил ее за запястье, что она невольно ойкнула. Старец вывернул ее руку ладонью кверху. Поперек ладони краснел свежий порез. Он был кривой, с рваными краями, не такой, как оставляет после себя острый нож, и настолько свежий, что снова закровил от резкого движения.

– Ты использовала черную магию… Магию на крови… – в ужасе прошептал Ведагор. Теперь он в этом убедился.

– У меня не было выбора, – Найдана попыталась освободить руку, но Ведагор неожиданно сам отпустил ее. Потирая запястье, Найдана отошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Оно было прежним, таким же, как раньше, до всего, что произошло потом. Как Ведагор мог узнать про черную магию? Ведь Найдана совсем не изменилась.

– Что ты говоришь? – спросил Ведагор, будто не расслышал ее слов. – Выбор всегда есть!

– У меня не было выбора, – спокойно повторила Найдана и повернулась к нему. – Это было в видении. Помнишь, ты показывал тогда в лесу? Ты же сам говорил, что будущее нельзя изменить, его можно только пережить. Все произошло так, как было предсказано.

– Что ты наделала!.. – выдохнул Ведагор и тяжело опустился на лавку, будто у него ноги подкосились.

– Но ничего же страшного не случилось, – поспешила успокоить старца Найдана. – Это произошло всего один раз, и больше я не буду…

– Ты не понимаешь… Ты – темная ведьма. А стоит темной лишь однажды ощутить свою суть, и обратного пути уже не будет. Не было еще такого, чтоб темный смог остановиться.

– Но ничего же не произошло, – Найдана постаралась улыбнуться как можно задорнее, но улыбка вышла кривой.

– А ты не заметила, что тьма дала тебе силы? Как ты зажгла огонь, если твои волосы острижены? Ты должна быть сильно ослаблена.

Найдана коснулась шеи, на которой теперь не ощущалось привычное тепло от косы. И правда, она, даже не задумываясь, зажгла взглядом огонь в очаге, едва они вошли в избу. Но ведь силы покинули ее в тот момент, когда Ворон отрезал ее косу.

– Тьма дает тебе силы. Как только ты применила черную магию, тьма завладела тобой.

– Но я не чувствую изменений, – Найдана жалобно взглянула на старца. – Как мне теперь быть? Все это ведь было сделано для того, чтоб победить тьму.

– Ее невозможно победить. Вся жизнь – это борьба с тьмой, а твоя борьба будет тяжелее любой другой. Ты попробовала черную магию, твоя темная сторона проснулась и будет постоянно требовать еще и еще.

– Я справлюсь! – в отчаянии крикнула Найдана.

Ведагор лишь пожал плечами.

– Дай мне руку, – тихо вздохнул он.

Найдана послушно показала ладонь. Прошло уже много времени с того момента, как она нанесла себе эту рану, но кровь не останавливалась и по-прежнему медленно сочилась из нее.

– Болит… – улыбнулась Найдана, но получилось как-то кисло.

– А ты как хотела? – проворчал старец. – Это черная магия, она так просто не дается. Никогда! Никогда больше не смей ее касаться! Ты поняла?

– Угу…

Ведагор порылся в холщовых мешочках, привязанных к его поясу, выбрал один и достал оттуда берестяную коробочку. Он зачерпнул пальцем густую зеленую массу и осторожно мазнул ею по ладони Найданы.

– Что? Больно? – спросил он, заметив, как Найдана поморщилась. – Терпи вот теперь.

Найдана промолчала. Закусив губу, она смотрела, как Ведагор вымазывает ее ладонь в зелье. Вот он обернул ее руку тряпицей, и Найдана тут же с удивлением почувствовала, что рана перестала болеть.

– Все пройдет, – приговаривал Ведагор. – Телесные раны затягиваются быстрее душевных. И излечить их проще.

– Нужно куда-то спрятать зеркало. Нельзя, чтоб люди его видели: слишком приметная штуковина, – сказала Найдана.

– Но не тащить же его обратно! – пожал плечами Ведагор. – Глядишь, оно тебе еще когда-нибудь пригодится.

– Ни за что! Никогда в жизни я не шагну в тот ужасный мир! Не представляю, что когда-нибудь мои правнуки будут жить среди тех глазастых чудовищ. Как вспомню… – Найдана вздохнула. – А воняют-то они как! Нет, ни за что туда снова не пойду. Хранить буду, потому что знаю, оно еще Сон-траве понадобится, но сама никогда не воспользуюсь.

– Ладно, я подумаю, как его спрятать, – задумчиво погладил бороду старец.

Ведагор ушел, унося с собой ворона. Странное чувство тоски вдруг обуяло Найдану. Ей никак не удавалось понять, чем оно вызвано. Ведь нужно радоваться, все остались живы, колдун побежден, Сон-трава ушла к себе, и поток времени не нарушен.

Что-то кольнуло в бок. Будто жесткая соломинка случайно попала за пояс и настойчиво царапает тело, давая о себе знать. Найдана просунула палец за тканную полоску, туго обхватившую ее талию, и нащупала гребень. Ну, конечно же! Разве он теперь удержится на остриженных волосах? Вот Найдана и сунула его за пояс, а потом совсем про него забыла. Гребень Зугархи. Найдана положила его на ладонь. Какой он невероятно теплый, словно живой. Разве раньше он был таким? Или, после того как гребень попробовал ее крови, в нем проснулась неведомая доселе сила? Да ну, глупости! Найдана даже усмехнулась. Ведагор со своими предупреждениями совсем ее запугал. Просто гребень нагрелся от ее тела, вот и все. И ничего в этом нет таинственного или странного. Любой камень за пазуху засунь – он теплым станет. А гребень – он гребень и есть. Обычный, костяной. Годный только чтоб косу чесать. Найдана подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Короткие волосы неряшливо топорщились на затылке, спереди свисая более длинными прядями. Найдана прижала ладонью непослушные вихры, попыталась расправить и уложить их ровнее, завела одну длинную прядь за ухо, потом вытащила обратно. У иного парня и то волосы длиннее, а она девка. Этак без платка и на улицу теперь не выйти. Найдана вздохнула, сожалея о своей длинной косе, и провела гребнем по волосам. Рука, привыкшая к долгому движению по длине волос почти до колен, резко срывалась в пустоту сразу возле шеи. Непривычно. Но если закрыть глаза и представить…

Найдана медленно провела гребнем по волосам. Медленно и долго, будто они опять длинные. От макушки и вниз. Ниже груди, до талии. Если не думать, что она водит гребнем в пустоте, то можно даже поверить, как сквозь зубцы гладко скользят волосы. В какой-то момент Найдана даже почувствовала на шее и спине тепло от их мягкого прикосновения и непередаваемое ощущение силы, такое знакомое ей с детства. И что-то новое, манящее, заставляющее прислушиваться к себе. А ведь и правда странно, что, лишившись волос, она не потеряла силу. Та пара дней в жилище Ворона не считается. Ведь по всем поверьям, ведьма вместе с волосами лишается и силы до тех пор, пока волосы снова не отрастут. Даже Ворон знал об этом. Что же пошло не так?

Найдана в какой-то момент даже забыла, что у нее нет косы, настолько четкими были ощущения. Главное – не открыть глаза и не увидеть в зеркале свое отражение. Раз за разом Найдана проводила гребнем и все больше верила в свою придумку. Она даже чуть повела головой, как это делала раньше, когда гребень натыкался на запутанную прядь. А потом тряхнула головой, чтоб длинные волосы ровно рассыпались по плечам.

Вдруг раздался резкий грохот, звон и быстрый шорох. Найдана вздрогнула и открыла глаза. На полу возле очага валялись осколки небольшой плошки. Должно быть, мышь в поисках съестного пробежала и спихнула ее.

Найдана перевела глаза на свое отражение в зеркале: по-прежнему нелепо остриженная голова, рука с гребнем зависла в воздухе, расчесывая воображаемые волосы, а взгляд – странный, диковатый, напуганный внезапными звуками.

– Божечки, вот дурость-то! Придуманную косу чесать! – Найдана смутилась от увиденного и, вмиг раскрасневшись, стыдливо отбросила гребень на стол, желая поскорее избавить от него руки, словно и не было ничего. – Не хватало, чтоб меня кто-то увидел за таким…

Она торопливо повязала на голову платок, прикрыв отсутствие косы, и накинула на зеркало покрывало, чтоб единственный свидетель ее неловкости не насмехался над ней и не укорял в глупости. А гребень спрятала подальше в укладку, которую задвинула глубоко под лавку так, что послышался глухой удар о стену. Долго он еще не понадобится. Уж зиму так точно. Пока еще волосы отрастут хотя бы до плеч!

Найдана принялась собирать с пола черепки. Да наварить надо бы хоть чего-нибудь. Что те ягоды, которые они ели по пути: разве ими наешься? А чтоб наварить, нужно прежде воды принести. Дел-то еще о-го-го сколько! До ночи все нужно успеть, а она на разные глупости отвлекается. Вот только чем бы она ни занималась, а мысли снова и снова возвращали ее к гребню и к тем ощущениям, которые она испытала, расчесывая воображаемую косу.

Найдана уже легла спать, а все вспоминала, как гладкие пряди плавно скользят между костяных зубьев. И неведомое доселе чувство разливается по телу. То ли это нега, окутывающая ее покрывалом блаженства, то ли сила, которую Найдана еще пока не познала, но очень скоро познает. Да что за навязчивые мысли! Вот прицепились! Она перевернулась на другой бок, пытаясь отогнать их. Какое-то время она так лежала, борясь с желанием, но вскоре не выдержала.

– Ладно, еще разок. Я только проверю, показалось мне или нет. Только один раз, – твердо пообещала сама себе Найдана и слезла с лавки.

Она вытащила укладку, порылась там и достала гребень. Тот был все таким же теплым, будто так и лежал возле ее тела, а не в сундуке под лавкой. Найдана могла поклясться, что раньше ничего подобного не случалось, раньше это был обычный гребень, такой же, как все прочие. Правда, подаренный могущественной ведьмой… Неужели то колдовство так подействовало на него? Темная магия… Магия на крови… Ведагор говорит, что ее нужно опасаться. Но даже если все эти перемены связаны с темной магией, они так манят! Ведь Ведагору вовсе не обязательно знать обо всем. Да и не делает она ничего плохого, просто расчесывает волосы. Все ведь расчесываются. Найдана провела гребнем по волосам и дальше в пустоту, словно волосы доходили ей до пояса. Для пущей достоверности она опять закрыла глаза. Теперь волосы снова казались ей длинными. Найдана даже ощущала руками шелковистость, тяжесть и тепло на спине от их прикосновения, и эти ощущения были удивительно реальны. А еще ее обуяло невероятное, умиротворяющее спокойствие, от которого все вокруг стало казаться неважным и незначительным. Это было хорошо. Все отступало, затягиваясь легким рыжеватым туманом. Где-то она видела такой. У Зугархи! Не мудрено: гребень-то ее, вот и вспомнилось. Но глаза открывать не хотелось. Даже этот туман не раздражал, не пугал, он был как само собой разумеющееся. Естественный. Близкий.

Удобно поджав под себя ноги, Найдана с закрытыми глазами сидела на постели, расчесывала невидимые волосы, перебирала несуществующие пряди и тихо улыбалась.

Этой ночью Найдана плохо спала. Казалось бы, накопившаяся за эти дни усталость должна была дать о себе знать, погрузив ее в крепкий, ровный сон без сновидений, но нет. Смутные образы, значения и смысла которых она не понимала, терзали ее, бередя душу. То ли черная магия, которую она попробовала на днях, так откликалась в ней, то ли таково было действие гребня, в силе которого Найдана уже не сомневалась. Проснувшись, Найдана долго думала об этом. Нет, это не может быть из-за гребня. Ведь что гребень – обычная вещица, выточенная из кости. Разве может вещица, дающая мимолетную радость днем, приносить такую тревогу по ночам? Нет, Найдане не хотелось в это верить, слишком уж нравились ей чувства, которые дарил гребень, когда она расчесывала невидимые волосы. Признать в нем зло означало отказаться от него. Должно быть, это и правда последствия черной магии. Не зря Ведагор предупреждал ее. Да, это точно из-за магии на крови. Никогда больше она не прикоснется к тьме! Слишком уж неприятные последствия. Вдобавок в ее сон закрадывался непрекращающийся вой с улицы, придавая кошмарам еще более тревожную нотку. Неужели волки подошли так близко к деревне? Или это лишь игра воображения?

Но когда ночные образы развеялись, Найдана и вовсе перестала думать о них и об их причине. Она доела кашу, предусмотрительно поставленную с вечера на пол, ближе к порогу, где сквозь щель проникал прохладный ночной воздух. Каша была несоленая, но Найдана уже привыкла есть без соли любую еду, только изредка вспоминая, какой мог бы быть вкус у этой пищи, будь она хоть чуточку приправлена. Похоже, в этой деревне и слыхом не слыхивали о какой-то соли. И вместо того, чтоб впрок засолить грибы, мясо или рыбу, их попросту сушили.

Нужно было сходить за хворостом, насобирать его про запас. Впереди долгая зима, поэтому сушняка лучше бы натаскать как можно больше, чтоб потом не ползать по пояс в сугробах в поиске обломанных веток. В тех избах, где жили и мужики, уже давно были заготовлены целые бревна, а ей под силу только ветки принести. Деревья, поваленные непогодой или высохшие на корню и упавшие от старости, ветки, сбитые ветром, – все шло на растопку. Живые деревья вырубали на дрова редко, разве что расчищая новое поле под засев. Тогда просили прощения у каждого сваленного дерева за то, что лишили его жизни. Да и то на дрова шли только тонкие, ни на что больше не годные стволы, а тем, что потолще, давалась новая жизнь в виде какой-то постройки.

Найдана сложила в котомку веревку и краюху хлеба, перекинула ее длинную постромку через голову и вышла из избы. И тут же наткнулась на недовольный взгляд огромного черного пса, сидевшего возле дома Беляны. Понятно, чей вой она слышала всю ночь. Вовсе это не волки. Пес, не сводя с нее взгляда, тихо рычал, нервно скаля огромные острые зубы. Никогда прежде Найдана не видела таких собак. Пес был большим, с густой клочковатой шерстью. Где Жировит и раздобыл-то его? И как вчера они не заметили пса, когда вернулись в деревню? Найдана настороженно огляделась по сторонам – как же тут люди ходят мимо этакого чудища? Но вокруг не было ни души. Должно быть, все разбрелись по своим делам: пора-то какая – самое время грибы-ягоды собирать да делать припасы на зиму. Даже детишкам найдется дело. Хорошо поработай в летний день, и он не один зимний день выкормит. Найдана сделала шаг. Пес тут же подскочил и с быстротой молнии бросился на нее, оглашая всю деревню разъяренным лаем, временами переходящим в хрип. Найдана в ужасе отшатнулась, упершись спиной в дверь своей избы. Но пес не тронул ее: веревка, на которую он был привязан, туго натянулась, сдавив его шею и не дав больше сделать ни шага. Впрочем, пес не понимал, почему не может добраться до девушки, он рвался вперед, припадал на лапы и рыл землю. Веревка так сильно впивалась ему в шею, что глаза у него выпучивались, демонстрируя сверкающие белки. И все же пес не оставлял надежды добраться до Найданы: даже полупридушенный, он не ослаблял напор, хрипел и разбрызгивал слюни. Привязь отбрасывала его назад, ослабевала, он снова чувствовал свободу, силу и опять целеустремленно бросался на Найдану, свирепо лязгая зубами, пытаясь достать ее.

– Хотя бы хватило ума привязать его, – выдохнула Найдана. – Ишь, брехун какой!

Она осторожно, бочком, на приличном расстоянии обошла пса стороной. Тот заливался в злобном лае, недовольный, что ему не удалось цапнуть ее хотя бы за ногу. А лучше бы и вообще вцепиться в горло. Найдана поспешила к воротам, а пес все огрызался ей вслед, даже когда она скрылась из виду.

«Зачем заводить такую злобную псину? – размышляла Найдана. – Неужто сокровища Жировита и впрямь настолько ценные, что их нужно вот так охранять? А как же дети Беляны? Опасно же! Этой псине, похоже, без разницы, на кого набрасываться».

У ворот сидел Дакша. Странно, что он не услышал лая, не подошел помочь или хотя бы посмотреть, в чем дело. Опершись щекой о посох, он с грустью смотрел куда-то вдаль, а легкий ветерок трепал его волосы и бороду.

– Здрав будь, дед Дакша, – поприветствовала его Найдана.

Старик не ответил. Он будто даже не расслышал, что она сказала, будто и не заметил, что она рядом, настолько был погружен в свои мысли. Раннее низкое солнце пыталось ласково разгладить желтыми лучами морщины на его лбу, словно говоря: все пройдет, не печалься, не хмурься. Но он словно бы не замечал даже солнца. Найдана пошла дальше. Если человек не хочет с ней разговаривать, то и не стоит навязываться. Все здесь с каждым днем становилось более странным. Даже вот дед Дакша, который принял ее весной в этой деревне и выделил отдельную маленькую избушку.

Но проходя мимо старика, Найдана услышала тихие неразборчивые слова. Она остановилась, подумав, что дед обращается к ней, и подошла ближе, чтоб расслышать.

– Горе мне… – тихо причитал Дакша. – Не думал, что доживу до такого, чтоб увидеть, как брат брату куска хлеба жалеет. Да разве об этом мечтали мы с Терехой? Стоило ли затевать все это, чтоб увидеть, как род умирает…

Найдана не знала, что сказать. Да и не ей дед это говорил, а самому себе. Найдана стояла, переминаясь с ноги на ногу: уйти сейчас было неловко, а остаться – значило поддерживать беседу, которую он вел не с ней, тоже нехорошо. Сутулые плечи старика мелко задрожали, он судорожно вздохнул, и Найдана поняла – дед Дакша плачет. Плачет от бессилия. Молча. Найдана растерялась. Никогда прежде она не видела, как плачет мужчина. Пусть даже такой седой старик. Что следует делать, когда плачет мужчина? Это ведь не то же самое, что пожалеть плачущую девку, или бабу, или дите. Найдана протянула руку и робко коснулась его выбеленной долгими годами головы. Дакша вздрогнул от едва ощутимого прикосновения и поднял на нее непонимающий взгляд. Он будто только сейчас увидел ее возле себя.

– А, это ты, – устало пробормотал он. – Давно ты тут?

– Я только что подошла. За хворостом иду, – пояснила Найдана.

– Вот да, за хворостом… – задумчиво повторил дед. – А раньше все вместе ходили. И в поле все вместе, и в лес за грибами. Знаешь, каково у нас тут раньше было? Да откуда тебе знать-то, ты уж, поди, и не застала тех времен-то.

Найдана уже не раз слышала эту историю. Однажды много-много зим назад дед Дакша, когда он еще был вовсе не дедом, а совсем наоборот – крепким молодцем, вместе со своим старшим братом Терехой решил покинуть родную деревню и основать свою собственную. Род их прадеда разросся настолько, что ему стало тесно на участке земли, с одной стороны ограниченном широкой рекой, а с другой лесом. Да, рабочие руки никогда не бывают лишними, но работяг нужно кормить, а чем, если земля стала плохо родить и дичи перестало хватать на всех? На совете приняли решение, что кому-то нужно уйти, чтоб остальным хватило пищи. Выбор пал на двух старших сыновей Годима. Они к тому времени были уже достаточно взрослыми, у каждого была своя семья и дети, каждый мог и избу срубить, и поле засеять – в жизни не пропали бы. Но чтоб уж наверняка выжить, мужики отправились вдвоем. Вместе-то сподручнее. Отец на то спросил для них благословение у богов, дал пять мешков овса да репы, семян кое-каких, корову тельную за повозкой привязали, курей, гусей – собирали всем родом, кто чем мог делился, потому что все понимали, на новом месте им будет ой как тяжко. Братья собрали свои семьи, попрощались с родными и по последнему снегу двинулись в путь. Они знали, что, скорее всего, уже никогда больше не увидят своих сородичей.

Несколько дней, а то и седмиц они шли, прежде чем нашли подходящее место для деревни. Тихое, вдалеке от большой дороги, запрятанное в лесу. Далеко от торгов, но и лихие людишки в такие места очень редко забредали. Рядом река с холодными ключами – хороший знак: жизнь-то возле воды зарождается, а родник, пульсирующий из-под земли, – чем не символ жизни.

Затея зарождать новую деревню оказалась нелегкой. Досталось всем: и братьям, и их женам, и даже малым детям – все работали, не покладая рук. Особенно в первое время, когда разом нужно было и жилье обустраивать, и хлеб выращивать. Это на обжитом месте поле подготовленное, удобренная земелька, как пух мягкая. А здесь пришлось пни выкорчевывать да камни вытаскивать. В первый год посеяли все зерно, что у них было, зная, что на неизведанной земле может быть плохой урожай, так хоть что-то собрать. Зерно посеяли, сами же перебивались, чем приходилось, а тем временем второе поле к следующему году готовили: выжигали пни, распахивали землю, вывозили камни. По счастью, урожай в тот год удался богатый. То ли отдохнувшая земля так обрадовалась заботе и отблагодарила сполна, то ли боги сжалились над людьми, видя их старания и лишения. Так год за годом росла и обустраивалась новая деревня, которую ее обитатели прозвали Годимово – в честь своего отца.

Вот так и жили. Хлеб растили, на охоту ходили, грибы-ягоды собирали. И не было ни на кого обиды, потому что трудились все наравне, наравне и плодами своего труда пользовались. Были общие клети и закрома, куда складывалась вся добыча и запасы. Так и повелось с тех пор – жить общим хозяйством, поддерживать во всем друг друга.

К тому времени, как дети подросли, обнаружились два крепких рода в нескольких верстах от Годимово: Щукари и Боброво. Породнились с ними. В Щукарях сговорились брать невест, а в Боброво отдавать своих. Вон, Беляна тоже из Щукарей пришла. Замуж вышла за старшего правнука Дакши, да после смерти мужа так и осталась в Годимово, не отправлять же обратно, своя же стала. Невеста для своего рода умирает, а в новом роду как бы рождается заново.

С другим народом не знались, на торги не ездили, чтоб не навлечь пришлых людей на селение. Хоть и велят боги гостей привечать, но ведь среди чужаков и лиходеи могут быть – зачем судьбу испытывать? Да и жили на таком отшибе, что из пришлых вот только Найдана была, да Жировит, который чуть раньше нее в деревню попал – зимой. А торги – ну что торги? И так своим хозяйством справлялись: хлеб сеяли, да сами и пекли, репу ту же, горох, животину вот держали. Бабы все умелые, и ткать, и прясть мастерицы, а мужики на охоту ходили да рыбу ловили. Ни к чему торги-то. Чего такого не видывали на этих торгах?

Найдана подумала, что как раз с торгов отец привозил соль, и ткани диковинные, и украшения, но скромно промолчала. Ни к чему, так ни к чему.

Годимовцы настолько привыкли к обособленности, к тому, что их земли безопасны и разбойники к ним не захаживают, что и частокол-то делали не как крепостную стену, с вышками и бойницами, способную защитить их от набегов лихих людишек, а просто чтоб сберечь от вороватого лесного зверья домашнюю живность. А то ведь те не против были похозяйничать в курятниках или даже утащить козленка.

Так и повелось. Много лет прошло с тех пор. Уже выросли дети Дакши и Терехи, подросли внуки и правнуки, народились праправнуки. Давно умер брат деда Дакши, оставив вдовую бабку Ружану, померла и жена самого Дакши, а порядки, заведенные когда-то, хранились и не изменялись. До некоторых пор. А когда эти времена перемен настали – никто и не заметил. Просто однажды вдруг стали отделяться друг от друга малые семьи, стали заводить свои порядки, делить поля, строить собственные закрома. Все вдруг стали искоса поглядывать друг на друга, завидовать достатку соседа и подальше прятать свои пожитки. Раздор и ссоры поселились в избах родичей. Той же Беляне тяжко пришлось: если каждый сам за себя стал, каково ей одной с детишками малыми да без мужика? Вот и сошлась она с Жировитом. А уж как им, таким разным, удалось сговориться – уму непостижимо. Беляна же такая приветливая когда-то была, такая заботливая. А от одного только взгляда светлых, почти желтых глаз Жировита пробирал мороз по коже.

Найдана и не застала тех хороших времен, когда в Годимово жили все в ладу и согласии. Но даже она заметила, что с каждым днем становилось все хуже и хуже. Даже в том селении, где она жила с родителями, не было такой разобщенности. А ведь та деревня вела не такой замкнутый образ жизни, там жило несколько разных родов, отдельные семьи, такие, как семья Найданы. Да, они не вели общее хозяйство, как было заведено в Годимово, но и легко делились добычей с соседями. А здесь каждый греб под себя, все вдруг стали безразличными и безжалостными к чужому горю. И казалось, если на улице будет помирать кто-то с голоду, все пройдут мимо.

– Что же случилось? Почему так стало? – спросила Найдана, выслушав рассказ Дакши.

– Не знаю, что случилось. Вот уж полгода что-то непонятное творится с людьми, с весны, пожалуй. Сначала-то это не так в глаза бросалось, ну, поругались, подрались даже – с кем не бывает? Но ругаться стали все чаще. А потом малыми семьями обособились, да так, что и помощи, случись чего, не допросишься. Чего там помощи, засохшей корки хлеба не подадут! Совсем разума лишились. Словно морок на них напустили. А с некоторых пор и с соседними родами общаться перестали. Совсем отделились от всех. Казалось, построй стену вокруг деревни высотой до неба, а вокруг нее ров огромный вырой до самого сердца земли, так все только счастливы будут, что от остального мира скрылись. Вон, девки подрастают, в невестину пору входят, а их родители и не думают женихов им подыскивать. Видать, конец роду приходит…

– Не горюй, дед Дакша. Образумятся еще, – попыталась успокоить его Найдана.

– Что ж они – дети малые, что ли? У сынов моих вон уже бороды седые, а туда же! Мы, говорят, отдельно друг от друга хотим жить. Знали бы они, с какой болью мы с Терехой из рода уходили, а они, ишь, отдельно! А нас с Ружаной куда? Тоже отдельно?! Или уж сразу на краду?..

Столько боли было в словах Дакши! А Найдана не знала, что ему ответить. Она и сама заметила странные перемены в жителях. Взять хотя бы Беляну – уж как приветлива она была вначале и как изменилась потом. Когда? Пожалуй, после замужества. Найдана-то думала, что это из-за того, что та теперь старается угодить мужу, но другие ведь тоже изменились.

– А нынче, видела, какую псину Жировит возле избы поставил? – продолжил Дакша. – Временами то ли уходит куда вместе с ней, то ли в избе запирает, а то ведь мимо пройти невозможно – загрызет! Не хватало еще, чтоб каждый вот так возле своей избы такую страхолюдину поставил! Но, похоже, все к тому и идет, – он бессильно махнул рукой.

«Понятно теперь, почему давеча мы не встретили эту псину», – подумала Найдана.

– Ладно, совсем я тебя заговорил… Ты же за хворостом шла… Ступай. Дни нынче коротки.

Найдана собирала сухие ветки и все думала над рассказом Дакши. Не могли все люди разом вот так измениться. Однажды она уже видела такие перемены. Нет, даже дважды, и оба раза они были связаны с колдовством. Неужели и теперь?.. Но кто это мог сделать? Вряд ли Ворон, потому что его уже нет, а колдовство продолжает нарастать. Нет, тот ведьмак, который это творит, жив-здоров и находится где-то поблизости. Впрочем, не настолько близко, чтобы Найдана его почувствовала. Окажись он в деревне, она сразу поняла бы это. Но разве можно, не являясь в деревню, напустить на всех морок? Значит, хоть раз, но колдун приходил. Размышляя обо всем этом, Найдана неторопливо поднимала с земли ветки, собирая в охапку, и приносила к тому месту, где были приготовлены веревки. Здесь уже накопилась куча приличных размеров, но Найдана снова и снова уходила за ветками, не задумываясь, сможет ли обвязать эту кучу веревкой, да и сможет ли потом поднять эту вязанку. Изредка в траве показывались упругие шляпки грибов, и Найдана складывала их в небольшую котомку, жалея, что не взяла с собой корзину. Но не оставлять же их в лесу, если они сами просятся в руки.

Чем больше она думала про все, что происходило в деревне, тем больше убеждалась, что без чародейства тут не обошлось. Но, пожалуй, не стоит делиться этой догадкой с Дакшой или с кем-то еще из деревенских. Потому что подозрение сразу может пасть на нее. Ведь она здесь чужая, пришлая, и как раз примерно с того момента, когда она появилась в деревне, странности и начались. Кого обвинят в колдунстве? То-то и оно. Нужно сначала разобраться во всем. И желательно, побыстрее. Пока кому-нибудь не пришла в голову та же догадка, что и ей. Не хотелось бы снова попасть на костер. Нужно рассказать обо всем Ведагору! Он старше, мудрее, да и опыта у него побольше. Уж он-то придумает, как быть.

Удерживая охапку сухих веток, Найдана в задумчивости присела на поваленный толстый еловый ствол. От старости с него уже облезла почти вся кора, открывая миру серую сухую древесину. Найдана коснулась ладонью гладкой, отполированной дождями и ветром древесины, и вдруг кое о чем призадумалась, поднялась и внимательно осмотрела дерево. Видать, оно давно уже тут лежит, вон как вьюны оплели ствол. Но муравьи еще не успели иструхлявить середину. Да, вот бы перетащить к избе это бревно, надолго бы дров хватило. Небось, в тех избах, где есть мужики, такими бревнами и запасаются. А где уж ей-то? Не потащит же она его волоком – не под силу. Да и какой-нибудь захудалой лошаденки у нее нет, а другой кто вряд ли свою даст. Вот и приходится складывать веточку к веточке.

Впрочем, почему это ей не под силу? Найдана торопливо скинула хворост в кучу, а сама снова подошла к бревну и коснулась его рукой. Она уже так делала. Помнится, полнехонькие ведра тогда стали легкими, как пушинки. Найдана сделала усилие, словно пытаясь поднять руку, не отрывая ее от дерева. Да, это не ведро… К тому же земля за те годы, что на ней лежал упавший ствол, приняла его в свои владения, намереваясь сделать своей частью. Это с виду побеги вьюна тонкие и слабые, на самом деле они цепко оплели дерево, которое когда-то свысока смотрело на них, а теперь оказалось в полной их власти. Однолетний вьюн возомнил себя победителем на безжизненном теле столетнего гиганта. Найдана чуть приподняла руку, не отрывая пальцев от серой древесины. Мертвое дерево охнуло, крякнуло и медленно потянулось за ее ладонью. Крепко вцепившись корнями в землю, побеги вьюна натянулись, все еще пытаясь удержать ствол, но дерево медленно и неумолимо тянулось следом за рукой Найданы. Земля под ним чвакнула, отпуская из своих объятий, но оставив себе на память остатки выложенной колыбелью коры. Вьюн, не желая сдаваться и расставаться со своим пленником и званием победителя, дернулся за ним, обрывая стебли и корни. Огромный ствол завис в воздухе, подчиняясь воле Найданы. Тут же разлился прелый запах потревоженной земли, сырости, грибов. Тонкие белые нити грибницы свисали снизу ствола реденькой седой бородкой.

– Ну и куда я с ним? – спросила сама себя Найдана. – Дотащить-то дотащу, а в деревне как объясню? Может, конечно, никому и дела не будет, но лучше не нарываться. Тем более сейчас.

Найдана со вздохом опустила руку, и толстый ствол, ухнув, тяжело упал в колыбель из собственной коры. Стараясь не смотреть в сторону поваленного дерева, Найдана сильнее затянула веревки на вязанке хвороста и, крякнув, взвалила ее на спину. Подняла еще пару толстых сухих веток, за которые зацепился взгляд, – уж никак не могла она их оставить, ведь зимой каждая щепочка на счету. Все, хоть глаза закрывай, а то вон там и вон там, в траве, валяются еще ветки, и тоже неплохие. А вон там, под рябинкой, вызывающе торчит небольшой крепкий обабок. Этак и не уйти будет! А вязанка уже полнехонька, назад тянет так, что приходится ссутуливаться и вперед наклоняться. Часто так бывает: ходишь, ходишь целый день по лесу, ищешь грибы ли, ягоды, да хоть тот же хворост, а их нет. Пока корзинку наберешь, все ноги стопчешь! А стоит только домой собраться, как грибы тут как тут, будто специально ждали этого момента: из травы выглядывают, шляпками своими дразнят да заманивают. Думаешь, ну вот этот возьму и все. А за ним другой гриб виднеется, и его тоже жалко оставить.

– Ну уж нет, хватит. Гриб, пожалуй, возьму, а за этими ветками позже приду, еще долго до снега, – решила Найдана. Очень уж навязчивыми были мысли про неведомого колдуна, который напустил морок на деревню. Что скажет об этом Ведагор?

Согнувшись и с трудом удерживая равновесие, Найдане кое-как удалось сделать несколько заветных движений руками и прошептать слова заклинания. Она и глазом не успела моргнуть, как оказалась возле землянки Ведагора. Найдана тут же сбросила тяжелую ношу и осмотрелась. Старца поблизости не было, лишь курица деловито рылась в мелкой траве на тропинке, разрывая когтистыми лапами землю, разглядывая что-то там, склонив голову набок и поквохтывая. Но костер еще не потух, а от варева в котелке шел ароматный пар – значит, Ведагор где-то рядом.

– Ведагор! – громко позвала Найдана и притихла, прислушиваясь к эху, шорохам, шуму ветра, теребящего листву.

– Оу! – отозвался из чащи старик.

Ну вот, теперь он знает, что Найдана здесь, и, значит, скоро выйдет из леса. Найдана подошла к котелку, шевельнула в нем деревянной ложкой, и ароматный дух с новой силой пыхнул из варева. Она повела носом и зажмурилась от удовольствия. Уж в чем-чем, а в похлебках Ведагор знает толк.

– Случилось что? – спросил старец, выходя из леса за спиной Найданы.

Она быстро обернулась, не успев опустить ложку обратно в котел. В руках Ведагора была охапка разных трав, а на сгибе локтя висела полнехонькая корзина грибов. Ведагор никогда не возвращался из леса с пустыми руками, было у него что-то вроде чутья на грибные и ягодные места. Или он из-за долгого проживания в лесу настолько с ним сроднился, что лесные духи, принимая его за своего, и не думали прятать от него секреты.

– Даже не знаю… – с сомнением начала Найдана.

– А чего тогда кричишь, будто заблудилась? Все зверье распугала, – ворчал старик.

Он вывалил крепкие, вызревшие за лето стебли прямо на землю возле костра, здесь же поставил корзину, и тут Найдана заметила еще и мешок у него за спиной. Правду говорят: летний день зиму кормит. Особенно когда знаешь удачные места.

– Ого! Сколько ты набрал! – не удержалась от восхищения Найдана.

– Да я смотрю, и ты не с пустыми руками, – Ведагор кивнул на кучу хвороста и раздутую котомку возле нее. – Неужто пришла припасами похвалиться?

– Мне кажется, на деревню напустили морок, – высказала Найдана свое предположение и внимательно посмотрела на старца.

– Что, опять?! Что ж за напасть-то такая! – Ведагор хлопнул себя ладонями по коленям. – А не померещилось тебе? Видела ты ту ведьму или колдуна, который морок-то напустил?

– Не видела.

– Почувствовала?

– Нет.

– Так с чего же ты это взяла?

– Не знаю… Подумалось.

– Хе! Подумалось ей! – усмехнулся Ведагор. – Знаешь что? Стар я уже за выдумками гоняться! Если бы какая ведьма в деревне появилась, ты бы сразу это поняла.

– Но все так странно… Люди вдруг изменились, совсем как тогда. Все злятся друг на друга, никто не улыбнется. Даже детишки малые и те не шумят, как обычно.

– Ну и что, что не шумят? В поле дети или в лесу. Сейчас пора-то какая – все при деле. А тебе повсюду морок мерещится. Справились мы со злом, теперь тебе отдохнуть нужно. Если бы было там что колдовское, уж мы-то с тобой сразу это почувствовали бы, – сказал Ведагор между делом, раскладывая каждую травинку в свою кучку, тщательно рассматривая, обрывая сильно подпорченные сыростью и гусеницами листочки.

– Да, наверное, так и есть… – согласилась Найдана. Какие-то сомнения еще мучили ее, но объяснить их она не могла, поэтому не стала спорить с Ведагором. В одном он был прав: ведуны и чародеи чувствуют присутствие таких же, как они. Стало быть, нет в той ситуации ничего колдовского.

Найдана присела рядом со старцем и тоже принялась перебирать стебли. Вот уже образовались кучка зверобоя, пучок веток можжевельника, ягоды с которого обобрали в отдельный туесок. Рядом легли пышные розовые гроздья цветка-пожарника, чуток змеиной травки и бессмертника. Все эти травы Найдана знала, Ведагор много рассказывал ей про них.

– Как ты распознаешь, какой травой можно исцелять? – спросила она.

– Я столько зим живу на свете, что знаю, наверное, все травы. У какой корешок нужно взять, у какой листок, а у какой цветок либо семечко. Ведь бывает так, что у цветка листья целебные, хворого вмиг на ноги ставят, а в корне – сильный яд, каплей которого табун лошадей можно уложить.

– Неужто все запомнил? – удивилась Найдана. – А если какая новая трава попадется, как узнаешь?

– Ну как… Трудно объяснить… По виду, по запаху.

– Хм… – Найдана призадумалась. Как это можно по запаху узнать, лист или корешок нужно брать? И как узнать, какую хворь потом этим листком лечить?

– А ты понюхай, – он протянул длинный, с неровными краями лист. – Чуешь?

Найдана взяла его в руку, покрутила, пытаясь что-то о нем понять, понюхала и честно призналась:

– Нет.

– Это не сразу приходит, – усмехнулся старец. – Потом ты тоже так сможешь.

– Ой, смогу ли? – засомневалась Найдана, чем еще больше развеселила Ведагора.

– Зато в тебе есть сила, неведомая мне.

– Ты про черную магию? Сколько можно вспоминать? Я же тебе обещала, что больше не буду ею пользоваться.

– И это тоже. Всю себя ты можешь превратить в магию. Ты уже знаешь, на что способна твоя кровь. А еще это могут быть волосы. Да, есть заклинания, в которых нужен волос ведьмы. Да даже просто дыхание.

Про волшебную силу волос Найдана уже знала. Да что там, это любой бабе было известно, ведь недаром все замужние женщины прятали косы от посторонних глаз, оберегая покой семьи. Правда, сейчас ее стриженые волосы вряд ли обладали каким-то могуществом. Но как можно дыхание превратить в магию?

– Дыхание? – насторожилась Найдана, чувствуя, что может узнать что-то новое. – Как это?

– Мне это неведомо. Дед мой рассказывал, что однажды видел, как ведьма сделала из своего дыхания огненный шар и растопила им снег на вершине горы. Тогда потопом целые деревни смыло. Дед еще мальчонкой был, чудом уцелел. Это тоже черная магия, думаю, у тебя тоже должно получиться.

– Но я не хочу затоплять деревни! Мне это не нужно. Какое-то бесполезное умение! Даже пробовать не собираюсь, – Найдана надула губы, обидевшись, что Ведагор мог такое про нее подумать.

– Ладно, не серчай на старика, – Ведагор отложил можжевеловую ветку и приобнял Найдану за плечи.

– А зачем ты так говоришь? Ты думаешь, я такая плохая и способна на подобные вещи? – глаза Найданы невольно наполнились слезами от обиды, и она быстро-быстро заморгала, чтоб не разреветься.

– Просто ты должна знать свою силу. Пока ты была неразумным дитем, я старался оградить тебя от этих знаний, но сейчас считаю, что тебе нужно знать. Ты уже взрослая, и сама сможешь сделать правильный выбор.

– Я уже сделала! Я же обещала тебе, что больше никогда не коснусь черной магии. И никогда не смогу причинить кому-то вред.

– Вот и ладно… – сказал Ведагор, и Найдане показалось, что он добавил потише: «Лишь бы не пришлось…»

Она внимательно вгляделась в лицо старика, но тот снова занялся травами, сосредоточенно перебирая поврежденные листочки, приговаривая:

– Скоро придет пора заготавливать коренья. Ты придешь? Покажу тебе места, где растут редкие да диковинные.

– Да, конечно, – кивнула Найдана, решив, что ей и впрямь показалось.

Когда все травы были перебраны, связаны в пучки и подвешены под крышей землянки, а грибы нанизаны на тонкие ветки и разложены вокруг костра на просушку, Найдана вдруг вспомнила про волшебное зеркало, которое все так же стояло в ее избе и привлекало к себе внимание, словно бельмо на глазу.

– Ведагор, ты не придумал, куда можно спрятать зеркало? – спросила она.

– Есть одна задумка… – Ведагор погладил бороду. – Вещица и впрямь большая, такую в укладку не впихнешь. Но скрыть от чужих глаз можно. Мы с тобой его в стену замуруем!

– В стену? – Найдана захлопала глазами.

– Слышал, что пращуры, те, что посильнее, чтоб скрыть от чужих глаз чародейские предметы, делали в скале или даже в дереве такие потаенные места. Доступ в них был очень трудный, а для простых людей так и вовсе невозможный. Мне на такое силы не хватает, а у тебя должно получиться. А вот прямо сейчас и попробуем, – Ведагор посмотрел на небо, туда, где солнце уже скрылось за деревьями, но еще тоненько просачивалось сквозь переплетенные ветви. – Темнеет уже. Поспешить бы, не то скоро ворота запрут.

– Так что нам ворота? – ухмыльнулась Найдана. – Коли мы на версты можем вмиг переходить, неужто ворота не одолеем?

– А коли увидит кто? Нет, нельзя, чтоб люди прознали про твои способности. Храни их в тайне, сколько сможешь. Даже если к стенке припрут и спрашивать будут – отрицай. Не ведаешь, мол. Иной раз похвалиться хочется своими умениями, но ты все равно молчи, иначе беду накличешь. Если положено люду мирскому ходить через ворота мимо чуров, вот и ходи. Чем меньше к тебе вопросов, тем тебе же будет спокойнее.

Найдана молча согласилась. Ведь именно по этой же причине она только что отказалась от хорошего бревна, которым могла бы отапливать свою избушку не одну седмицу. Она подошла к своей вязанке и со вздохом взвалила ее на спину. Как все же жаль, что нельзя просто воспользоваться магией.

До лесочка возле деревни они с Ведагором легко переместились с помощью заклинания, а дальше пошли пешком. Ведагор нес котомку Найданы, но она наотрез отказалась отдать ему хворост: старый уже совсем. Хоть он и бодрится, но по лесу передвигается уже медленнее, и все чаще стал останавливаться на передышку. Если не было возможности присесть на кочку, пень или поваленное дерево, а то и просто на землю, то стоял, опираясь на свой посох и, прищурившись, подолгу глядел в заросли деревьев, на журчащий ручей или на медленно плывущие облака. Со стороны можно было подумать, что старик просто залюбовался, но Найдана-то понимала, что он устал. Она тоже останавливалась рядом с ним и тихонько ждала, когда они пойдут дальше. А когда-то он мог без устали целый день бродить по лесу в поисках целебных трав и корешков – Найдана застала те времена, и никакие ее жалобы тогда не убеждали его. «Как устала? – удивлялся Ведагор. – Ведь уже то, что ты касаешься ступнями земли, должно давать тебе силы! Ты дышишь этим воздухом, а ведь он целебный – ты знала? Не может человек уставать в лесу!» И вот, поди ж ты, теперь он сам уставал.

Они спокойно зашли в деревню, едва успев до того, как ворота закрыли.

– Осторожно! – чуть опоздала с предупреждением Найдана и воскликнула как раз в тот момент, когда пес, брызгая слюной и клацая зубами, бросился на них. Его клыки белели даже в полумраке, а глаза сверкали особенно свирепо.

Ведагор резво, насколько мог, отскочил в сторону и замахнулся на собаку посохом. А Найдана от неожиданности не смогла удержать веревки, которыми был обвязан хворост, и вся вязанка рухнула на землю, развалившись неопрятной кучей.

– Вот ведь брехун! – воскликнула она. – И чего ж ты злой-то такой?

На пороге избы показался хозяин пса. Возможно, он и раньше там стоял, притаившись, потому что Найдана не заметила, чтобы дверь открывалась. Жировит с ухмылкой поглядывал на них, даже не пытаясь удержать пса.

– Ты собаку-то утихомирь, – возмутился Ведагор. – Чего она на людей зря бросается?

– А нечего здесь шляться, – усмехнулся Жировит, явно довольный происходящим.

– Да где же это видано, вот так собаку на людей натравливать? – ругался Ведагор, но Жировита его слова только забавляли.

– Кто сильней, тот и прав, – засмеялся он, но лай заглушил его смех.

– Пойдем, – тихо пробормотала Найдана и тронула Ведагора за рукав.

Она могла бы показать этому наглому Жировиту и его свирепому псу, на чьей стороне сила, а стало быть, и правда, по мнению злобного соседа. Могла бы показать, но Ведагор просил ее не выдавать без нужды свои умения.

Наспех собрав в кучу рассыпавшийся хворост, пока Ведагор ругался с Жировитом, Найдана ухватила старца за рукав и почти силой увлекла за собой, а тот, даже зайдя в избу, продолжал возмущаться:

– Что же это делается-то, а? Что это он надумал? Пса цепного зачем-то завел. Как людям-то теперь мимо ходить? А детишки как? Не углядят боги – случится несчастье.

– Вот об этом я тебе и говорила, – ответила Найдана. – Что-то странное творится в деревне. Того и гляди, брат на брата пойдет. Сначала Жировит пса завел, потом еще кто-нибудь такую же зверюгу заведет, этак и вовсе из избы не выйти будет. Не иначе кто морок на всех напустил.

– Но нет колдовства в деревне! Сама-то не чуешь? Только от тебя силой веет.

Найдана вздохнула. Она и сама понимала: если бы появился в деревне колдун, то она тут же это поняла бы.

– Давай сейчас лучше делом займемся, – сказал старец, осматривая убранство избы. – Вот здесь, возле лавки, думаю, будет самое лучшее место.

Найдана кивнула, хотя пока не очень представляла, о чем ей пытается рассказать Ведагор и что получится в итоге.

– Дай-ка мне плошку, – старец сосредоточенно перебирал мешочки, привязанные к его поясу. Выбрав один, он высыпал часть содержимого на ладонь и понюхал.

Найдана шустро принесла чистую глиняную плошку и приготовилась наблюдать за действиями ведуна. Ведагор осторожно высыпал темно-коричневый порошок в посудину, стараясь, чтоб ни одна пылинка не пропала даром.

– Что это? – спросила Найдана.

– Вода с гнилого болота, – ответил старец.

Найдана удивленно вскинула бровь: вода? Вот уж не думала, что воду можно высушить до порошка. Что ж, умно придумал Ведагор: вместо того чтоб таскать с собой ведро воды, он носит всего лишь маленький мешочек усохшей коричневой пыли, и в нужное время спокойно может разбавить ее обычной водой и сделать «воду с гнилых болот».

– У тебя есть цветы ели? И немного черной собачьей шерсти.

Сушеные цветы ели – душистые, фиолетовые, собранные до того, как они стали бы шишками, – у Найданы нашлись, а вот насчет собачьей шерсти… Найдана задумчиво надула щеки и медленно, с шумом выдохнула: пффф… Единственным псом, который сейчас приходил на ум, был пес Жировита, которого Найдана уже прозвала про себя Брехуном. В деревне были и другие собаки. Вон, у Дакши была старая беззубая шавка. Найдана ни разу не слышала, чтоб та лаяла. Говорят, раньше собака повсюду ходила за Дакшей, а последние пару лет даже на это у нее сил не стало, она все лежала возле избы, изредка поднимая голову и вяло постукивая хвостом об землю, когда кто-то подходил. А то и головы не подымала, просто глазом поведет, хвостом два раза стукнет, дескать, увидела я тебя, узнала, проходи. Но его собака была белой… Было еще несколько собак, мирных настолько, что позволяли ребятишкам кататься на себе. У тех были рыжие и черные пятна, из черного пятна можно было раздобыть черной шерсти. Но по темноте и самих собак-то не сыщешь, где уж искать на них какие-то пятна.

– Раздобуду! – кивнула Найдана и выскочила из избы.

Едва она показалась в проходе, как из темноты на нее тут же рванул соседский пес и принялся лаять, хрипя и захлебываясь своей злобой.

– Тьфу на тебя! – спокойно сказала Найдана, зная, что веревка его остановит. Но что же делать? Нужно было как-то раздобыть шерсти с этой псины. Хорошо все-таки, что уже стемнело и на улице никого.

Найдана сделала осторожный шаг в сторону пса. Тот совсем рассвирепел от такой наглости и с новой силой бросился на нее, давясь на врезавшейся в шею веревке. Шаг, еще шаг.

– Не ругайся ты так, я же не сделаю тебе ничего плохого, – уговаривала пса Найдана, подходя все ближе. – И чего ты такой злой-то? Будто людей никогда прежде не видел…

Как же взять его шерсть? Голой рукой? Так стоит только протянуть, как он тут же оттяпает ее по самый локоть. А то и по плечо – такими-то зубищами. Не сводя взгляда с желтых светящихся глаз пса, Найдана осторожно подняла руку с раскрытой ладонью, чтоб показать, что у нее нет палки, что она не хочет его бить, что она пришла с миром. Пес злобно скалился и угрожающе рычал, несколько обескураженный тем, что жертва сама идет ему в пасть. Еще шаг. Пес отступил и замер в замешательстве. Что задумала эта девчонка? Разве не должна она бежать без оглядки, едва завидев его? Или, может, это ему стоит ее опасаться?

– Вот и ладно… – прошептала Найдана, стараясь сообразить, как бы раздобыть шерсть. Неужели ей придется прикоснуться к псу? Что же она не подумала об этом сразу и не захватила чесало? Ведь даже со смирной собаки чесалом шерсть взять гораздо удобнее. Но теперь сожалеть уже поздно. Да и вряд ли пес позволил бы ей подойти близко с этакой штуковиной. Вон, он, кажись, успокоился. Может, дастся в руки…

Стоило только Найдане об этом подумать, как пес тут же бросился на нее. Те несколько шагов, на которые он отступил прежде, теперь дали ему свободу для прыжка. Вмиг он сбил с ног Найдану, оказавшуюся на его территории. Она в ужасе закрылась от него руками, а пес, рыча и припадая на передние лапы, стоял над ней, готовый в любое мгновение вцепиться в шею. Но он медлил. Вдруг Найдана почувствовала, как что-то мокрое и холодное ткнулось в ее раскрытую ладонь. Она чуть отвела руку от лица и судорожно сглотнула, хотя в горле мгновенно пересохло: прямо перед ее глазами нависала зубастая морда пса. Он с сердитым рыком обнюхивал лицо и руки Найданы. «Конец», – пронеслось у нее в голове. Пес был так близко, что девушка чувствовала его дыхание. Но он почему-то не пытался укусить, лишь продолжал обнюхивать ее, пофыркивая от незнакомых запахов. Осмелев, Найдана робко коснулась пальцами его лба и тут же отдернула руку. Пес нервно дернул верхней губой, обнажая острые клыки, но не зарычал, предупреждая о своем недовольстве, и Найдана, помедлив, уже увереннее протянула руку. Глядя прямо в желтые собачьи глаза, она осторожно прикоснулась ко лбу пса, легонько провела ладонью между ушей, еще и еще. Рукав рубахи задрался, и тонкое запястье, где билась голубая жилка, было так близко к зубастой пасти! Примерещится псу что-нибудь, окажется что-то не по нраву, и он в мгновение ока перекусит девичью руку. Но пес стоял, как зачарованный, послушно опустив голову. Не понимая, что с ним, но боясь упустить момент, Найдана не спеша привстала и провела рукой по холке зверя, зарываясь в густую шерсть пальцами, как гребнем.

– Вот и ладно… Не серчай, Брехун, я тут кое-что у тебя возьму, – прошептала она и быстро отскочила в сторону, не дожидаясь, когда он придет в себя и снова набросится на нее.

Пес не кинулся. Он остался стоять на месте, и теперь, отойдя на несколько шагов, Найдана уже не различала его во тьме.

– Принесла? – спросил Ведагор, оглянувшись на скрип двери.

Он что-то тщательно растирал круглым гладким камешком в плошке. Должно быть, средство было уже почти готово, не хватало лишь последней составляющей.

– Да, – Найдана собрала с ладони шерсть, скатав ее в комок, и положила на стол возле старца, – хватит столько?

Ведагор кивнул, взял пучок шерсти, мельком взглянул на него и уже хотел положить его обратно, но вдруг остановился. Задумчиво перебирая пальцами шерстинки, Ведагор, нахмурившись, смотрел куда-то мимо и будто прислушивался.

– Что? Не подходит? – расстроилась Найдана.

– Нет-нет, то, что надо, – Ведагор переминал пальцами шерсть, словно прощупывая каждую пушинку. – Где ты это взяла?

– С соседского пса, – Найдана кивнула в ту сторону, где стояла изба Беляны.

Ведагор недоверчиво взглянул на нее, но Найдана пожала плечами. Скажи ей кто еще давеча, что она подойдет к этому псу и дотронется до него – сама не поверила бы.

Старец положил шерсть в чашу, быстро подсыпал туда несколько небольших мутно-белых кусочков какого-то вещества из своих припасов и тут же накрыл чашу ладонью. Найдана едва успела уследить за его жестами.

– Что это ты добавил? – с интересом спросила она. Очень уж эти неровные камешки были похожи на жир. Но вряд ли Ведагор вот так запросто носил бы жир в холстяных мешочках, а не в горшке. Да и руки у него не запачкались.

– Тссс! – шикнул на нее Ведагор. Он долго сидел, не шевелясь, держа чашу в одной руке и накрыв сверху другой. Ведагор даже закрыл глаза, и Найдана подумала, а не уснул ли он? А что, со старыми людьми такое случается. Найдана долго терпела, не решаясь позвать его – вдруг у мудрого старца все так и было задумано, а она все только испортит. Но все же, если он заснул, то его нужно разбудить. Или уложить поудобнее. Этак же можно свалиться и расшибиться.

– Ведагор… – шепотом позвала Найдана.

– Тсс!.. – коротко цыцкнул старик, даже не шевельнувшись.

Не спит – и то хорошо. Найдана вздохнула, подперла щеку рукой и приготовилась терпеливо ждать. Значит, все идет по плану.

Ведагор вдруг быстро отдернул руку от чаши. Так неожиданно и резко, что Найдана даже вздрогнула.

– Это воск. Обычный пчелиный воск, – как ни в чем не бывало ответил Ведагор на ее вопрос, о котором Найдана уже забыла. – Это с виду он простой, но в нем таится великая чародейская сила.

Он осторожно поставил на стол чашу, в которой теперь полыхал огонь. Черная шерсть шипела и кукожилась в зеленовато-желтом пламени, превращаясь в маленький темный, пористый шарик. Воск плавился, прозрачными слезами скатывался по стенкам чаши, просачивался сквозь измельченные, растертые в порошок вещества, вязко обволакивал сожженный волос. Ведагор взял лучину и осторожно обмакнул ее в растопленный воск, еще больше притопляя в него сожженную шерсть.

– Загорится же! Сухая совсем лучина-то! – испугалась Найдана.

– Не загорится, – спокойно ответил Ведагор, помешивая снадобье.

Вот воск принял в себя и золу, и измельченные цветы ели, и иссушенную воду с гнилых болот. Теперь он уже не был похож на слезу. Он впитал в себя цвета всех составляющих. А те, в свою очередь, соприкоснувшись с горячим воском, начали источать ароматы – такие разные, но смешивающиеся в один.

Пламя погасло, а Ведагор все помешивал загустевшую темную массу. Найдана невольно поморщилась, когда старик вывалил горячую смесь себе на ладонь и тут же принялся мять, придавая ей форму.

– Ну вот и готово, – наконец сказал он и протянул Найдане получившуюся небольшую коричневую палочку.

– И что теперь с этим делать? – Найдана взяла в руки еще теплую штуковину, покрутила ее, рассматривая. Брало сомнение, что с помощью этой палочки можно как-то спрятать зеркало.

– Теперь начерти этим вот здесь, в стене, проход. Ты должна сделать это своей рукой. Я знаю, как сотворить колдунство, но оно само мне не подвластно.

Найдана внимательно посмотрела на старца: «начерти проход»? Как можно начертить проход? Его можно вырубить топором, а не какой-то нелепой палочкой, которая даже от тепла руки размягчается.

– Хм… начерти проход… – прошептала Найдана, подойдя к стене. Она потрогала бревна, постучала по ним кулаком, прислушиваясь, будто раздавшийся звук мог ей о чем-то сказать. Потом взяла и просто нарисовала на стене прямоугольник размером чуть больше, чем зеркало. Возможно, это и имел в виду Ведагор. Найдана повернулась к старцу и спросила: – Так?

– Да, думаю, так будет хорошо, – ответил Ведагор, критично осматривая то, что нарисовала Найдана. – А теперь нужно создать там потаенное пространство, о котором никто не сможет узнать. Приложи руки и дави. Но дави не силой рук, а силой мысли. Почувствуй, как это.

Найдана прикоснулась обеими ладонями к стене внутри нарисованного прямоугольника и нажала.

– Нет, не так, – сказал Ведагор, – ты давишь руками, погляди, как они у тебя напряглись. А ты расслабься и почувствуй, как из твоих ладоней, из самого центра идет сила. Она действует на любую преграду, выдавливает твердь, оставляя пустое пространство.

– Но со стеной ничего не происходит, – возразила Найдана. – Наверное, я что-то не так делаю.

– А ты не смотри на стену. Закрой глаза, – Ведагор встал рядом с ней, приложил обе руки к стене и закрыл глаза, показывая, как нужно сделать. – Чувствуешь теперь, как под твоими пальцами образовывается пустота? Она проваливается вглубь, словно тает. Будто это и не дерево вовсе, а снег, и он продавливается от тепла твоих рук. Здесь, под твоими ладонями, место уже теплое, переставь руки рядышком, на холодное.

Найдана с закрытыми глазами перемещала ладони с места на место, на ощупь выискивая прохладные участки. Ей казалось, что там, за какой-то тонкой, словно полотно, перегородкой она своими руками уже выдавила целую потаенную избу. Потом она открыла глаза и растерянно повернулась к Ведагору – ведь стена продолжала стоять так же, как стояла до всех этих ухищрений. И нарисованный прямоугольник был на прежнем месте. Уж не насмехается ли над ней Ведагор? Она тут старалась, давила стену, а он небось хихикал у нее за спиной. Но Ведагор не усмехался, он был очень сосредоточен.

– А теперь открой дверь, – сказал он.

– Какую дверь? – растерялась Найдана.

Ведагор кивнул на стену, над которой она только что колдовала. Та линия, которую Найдана недавно начертила, сияла необыкновенным голубоватым светом. Он словно лился откуда-то изнутри, словно там и правда появилось пространство, заполненное этим необычным светом. Неужели это и есть дверь?

– Только не прикасайся! Силой ты ее не откроешь, – предупредил Ведагор, едва Найдана потянулась к стене.

– А как же? – удивилась девушка.

– Силой, которая не в теле, а в мыслях.

Немного поразмыслив, Найдана выставила перед собой руки, не прикасаясь к стене. Растерянно пожала плечами, не зная, что ей делать. Открыть дверь силой, которая не в теле, а в мыслях… Легко сказать. Впрочем, она ведь часто так поступала – совершала что-то только лишь при помощи силы мысли. Когда заставляла осыпаться сажу с потолка, или когда смотрела сквозь стену. Не разбирала же она ту стену, но как-то ей удалось заглянуть сквозь нее. Стало быть, не так-то это и трудно – открыть дверь, не прикасаясь к ней. Нужно только немного поднапрячься.

От старания у Найданы на лбу даже выступила испарина. И вдруг нарисованный на стене прямоугольник дрогнул и начал медленно выступать вперед. Он был словно вырезан в стене и теперь сдвигался. Все это было так удивительно! Но что там за ним? Как Найдана теперь будет жить в избе с этакой дырой в стене? Скоро ведь зима. Не зря ли она вообще согласилась на всю эту затею? Но все же она не опускала рук. Найдане хотелось узнать, чем все это закончится.

Кусок стены выдвинулся вперед настолько, что теперь уже можно было увидеть, что за ним. Найдана заглянула туда, Ведагор тоже подошел ближе.

– Я думала, там получилась целая изба. Или изба, или уж сквозная дыра, – несколько разочарованно произнесла Найдана, осматривая небольшое пространство глубиной в одну пядь.

Ведагор же, напротив, с восторгом разглядывал получившуюся нишу и даже, протянув руку, потрогал ее стены. Они были самые что ни есть настоящие!

– Получилось! – воскликнул он. – Я давно слышал, что такое возможно, но вижу впервые. Здесь хватит места, чтоб спрятать зеркало!

– Что-то подобное было в избе у Сон-травы, – сказала Найдана, припоминая свое путешествие в мир потомков. – Но там был целый зал! Огромный! Намного больше, чем моя изба. И там тоже стояло зеркало.

– Должно быть, тот зал делался годами, – предположил Ведагор. – Да и потрудилась над ним не одна ведьма. Сама видишь, сколько сил на это уходит. Со временем ты сможешь увеличить потаенную комнату и спрятать в ней еще что-нибудь. Нужно только приложить руки и выдавливать твердь, как ты это делала только что.

Они задвинули зеркало в нишу, кусок стены тут же встал на место и врос в основную бревенчатую стену. Найдана провела по ней рукой и не обнаружила ни единой щербинки, скола, ни единого изъяна. Теперь было не различить, в каком месте скрывается проход в потаенную нишу. Даже царапин не осталось, не то что стыков. Да, тайник для важных вещей получился просто замечательный.

– Ладно, мне пора. День был слишком долгий, – Ведагор потянулся, расправляя плечи, и его старые суставы захрустели.

– Скоро уже первые петухи пропоют, – согласилась Найдана. Она и сама чувствовала, что день со всеми его происшествиями оказался нескончаемым. Найдана вымоталась так, что, казалось, могла бы уснуть даже стоя.

– Мы с тобой хорошо поработали, большое дело сделали, – старик довольно жмурился, – а теперь и отдохнуть не мешало бы.

– Может, останешься? Я тебе на лавке постелю, – предложила Найдана.

– Нет, пойду я. Все спят уже давно, никто и не задумается, когда я из деревни ушел. А если спросит кто, то так и скажи, мол, сама мне ворота открыла, а потом и заперла их.

– Думаешь, никто не удивится, что я родича вот так просто в ночи выпроводила?

– Придумаешь что-нибудь, – ответил Ведагор, сделал несколько магических жестов, прошептал заклинание и тут же исчез.

– Прекрасно! «Придумаешь что-нибудь», – передразнила старика Найдана.

Она снова подошла к стене, за которой теперь было спрятано волшебное зеркало, пристально посмотрела на нее, потом склонила голову и посмотрела под углом, чуть присела, провела по бревнам рукой.

– Надо же! Как дивно вышло! – удивленно воскликнула она. – Теперь-то уж точно его никто не найдет.

Найдана расправила постель, устало стянула платок с головы. Вместе с платком на одеяло упал гребень. Найдана взяла его в руки и, даже не задумываясь над своими действиями, принялась медленно расчесывать волосы.

Глава 2. Заколдованная деревня

Как хорошо, что никто не требует вставать утром с петухами! Хозяйки-то уже давно делами заняты, животину обиходили, каши наварили, белья настирали, а Найдана, припозднившись с вечера, все спала. Ну и что с того? Все равно ее работу за нее никто не выполнит. Она сладко потянулась и открыла глаза. С улицы доносились голоса людей, лай собак – жизнь шла полным ходом. И никому не было дела до того, что Найдану с утра никто не видел. Раньше бы Беляна непременно забежала, поинтересовалась, не приболела ли подруга, а теперь… Ну и ладно! Найдана рывком откинула одеяло, села на постели и первым делом, даже не задумываясь, снова взяла в руки гребень.

– Он будто имеет надо мной какую-то власть, – пробормотала она, вдруг осознав свои действия. И тут же с усмешкой отмахнулась от странной мысли: – Глупости! Надо же, что в голову придет! Гребень и гребень – чего в нем странного? Тоскую просто по своей косе.

И она принялась расчесываться. Но чем больше Найдана проводила гребнем по волосам, тем более плавными становились ее движения, дыхание выравнивалось, и на душе становилось спокойно. Вот она уже закрыла глаза и медленно вела гребнем по волосам, длинным, ниже пояса, а на ее губах заиграла улыбка. Найдана никак не могла понять, что дает ей это действие – силы или, наоборот, спокойствие. Но ей безумно нравилось водить гребнем, вот бы так целый день!.. Жаль, она не может позволить себе такую роскошь. Найдана нехотя отложила гребень и открыла глаза. Нужно еще хворост разобрать, он ведь так и остался с вечера сваленный в кучу во дворе. Найдана наспех оделась, вышла и тут же в растерянности остановилась: куча хвороста была на месте, вот только стала намного меньше.

– Ну как так можно! – не сдержала отчаянный возглас Найдана. Она полдня прибирала ветку к ветке, тащила на себе огромную вязанку, а кто-то позарился на ее труды! Конечно, куда проще взять готовое, чем самому ноги по лесу топтать. И ведь взял же кто-то свой! Чужаки в деревню не вхожи. Никогда прежде такого не бывало. Ладно, делиться друг с другом перестали, так теперь еще и воровать у соседей начали! Что же дальше-то будет? Ну как же Ведагор говорит, что нет здесь колдовства, когда оно так явно чувствуется! Не могли люди просто так взять и измениться – Найдана все больше убеждалась в этом.

Она со вздохом окинула взглядом ближайшие избы. На кого думать? Кто оказался способен на кражу? Теперь уж и не признается никто. Не идти же по избам в поиске своего хвороста! Да и как она его опознает? Ветки – они ветки и есть. У самой ближней избы на завалинке сидел Жировит и, щурясь, поглядывал в ее сторону. Вот он запросто мог украсть. Найдане не хотелось плохо думать о людях, но в этом мужике было что-то такое… Не объяснить. Это он сделал Беляну такой жадной и злой. Еще эти его светлые, почти желтые глаза… Как у хищника. Как у его пса! Кстати, пса не видать. Куда он его задевал? Впрочем, какая разница, какого цвета у человека глаза? Да хоть какого, это все равно не дает право называть его вором! Вон, вокруг дети бегают, они тоже могли хворост стащить. Взяли поиграть, да и заиграли-забыли. Может, валяется этот хворост где-нибудь. Может, его и не со зла взяли, а она уже надумала тут всякой напраслины. А может и нет. Теперь нужно хотя бы прибрать то, что осталось. Да, помнится, отец раньше дрова на улице возле избы складывал, и ничего не пропадало. А тут как без присмотра что-то оставишь? Придется все в избу тащить.

Найдана не стала разбираться, кто взял ее хворост – бесполезно. В следующий раз нечего спать до полудня. Она набрала полную охапку веток и уже направилась к избе, как вдруг почувствовала взгляд – колкий и холодный, словно ей за рубаху закинули ледышку, и та жжет ледяным огнем между лопаток. Это был не простой взгляд обычного человека. Человек, не владеющий магией, не может делать свой взгляд ощутимым. Невольно поведя плечами, Найдана оглянулась. Дед Дакша о чем-то спорил со своим старшим сыном Асилой, а тот, вопреки давним законам, дерзко отвечал ему, даром что сам уже был дедом. Две неразлучные подружки, имен которых Найдана не знала, чуть помладше ее самой, возились с малышней: их явно оставили присматривать за младшими братьями и сестрами, но девчонки еще и сами были не прочь поиграть. Вряд ли можно заподозрить этих детей: они еще слишком малы, даже обряд имнаречения не прошли, даже если в ком-то из них есть сила, так ловко ею управлять они точно не умеют. Жировит тихо отчитывал вышедшую из избы Беляну. Слов Найдана не разобрала, но по нему было видно, что он не просто недоволен, а очень зол. Беляна даже не пыталась оправдаться, стояла, понурив голову. Должно быть, она опять без спросу забралась в укладки мужа. Можно было подумать на Беляну или Жировита, ведь если с другими отношения у Найданы были ровными, то с этой парочкой – более чем прохладными. Но вряд ли они владеют магией, это просто злые, жадные люди, и все. Уж с Беляной-то она когда-то хорошо общалась, помнится, даже касалась ее руки. А прикосновением не обмануть: нет в ней волшебной силы!

Каждый был занят своим делом, и никто не смотрел на Найдану. Кто из этих людей мог послать ей в спину этот колкий взгляд? Мимо прошла женщина с полными ведрами, эта и вовсе смотрела себе под ноги, боясь запнуться и расплескать воду. Найдана проводила ее взглядом и, убедившись, что женщина ни при чем, переключилась на других. Какие-то люди выходили из своих изб, какие-то заходили обратно, вот и Беляна с Жировитом зашли в дом, чтоб продолжить выяснять отношения не при людях. Дед Дакша, вконец расстроившись из-за разрушающихся устоев и законов, потряс дрожащим кулаком в сторону сына, а потом бессильно махнул рукой и пошел восвояси, ворча: «Нужно было крепче драть, пока поперек лавки лежал!»

Не разобрать теперь, кто же поглядел на Найдану. Да и ощущение колкого взгляда пропало, так и осталось загадкой, кому он принадлежал. Одно Найдана поняла: здесь, в деревне, есть еще кто-то, кто владеет чародейской силой. Теперь она была в этом уверена.

– Зима рано начнется… – произнес Ведагор, когда Найдана снова пришла к нему. – Лишь бы мороз до снега не ударил…

Он помешивал в котле какое-то странное варево, похожее на кисель. Но кисель не варится так долго, а Ведагор, похоже, и не собирался снимать котел с огня.

– Как ты узнал? – спросила Найдана, с любопытством заглянув в котел, но не унюхав ничего аппетитного.

– А вот, видишь, муравейник какой высокий. Весной тут пусто было. Значит, торопились мураши. Они-то погоду лучше любого человека чуют.

– Значит, это не чародейство? Я думала, ты опять в грядущее заглянул, а это всего лишь мураши…

Ведагор запрокинул голову и рассмеялся:

– Мураши. И птицы. И листья на деревьях. Посмотри, на березе первая желтизна на макушке виднеется, значит, зима рано начнется. А если желтеет снизу, то холода задержатся. И ты не думай, что мураши неразумные, суетятся чего-то, бегают, былинку таскают туда-сюда. Если присмотришься, увидишь, что не просто так они бегают, а с умыслом. И у каждой букашки свое дело есть. Тут и чародейства никакого не надобно, смотришь на них, а они подсказывают. Вон и гуси уже на крыло встали. Рано сей год. Живность – она ближе к природе, чувствует ее. Это человек занят своими делами и порой не видит, что кругом творится, даже у себя под ногами не разберет… – Ведагор замолчал, задумчиво поглаживая бороду. – Знаешь, думал я давеча над твоими словами. Ну, о том, что без колдунства в деревне не обошлось. Та песья шерсть, что ты принесла… показалось мне, что не простая она. Ты не почуяла в ней ничего странного?

– Ох, я тогда такого страху натерпелась, что ничего не чуяла! – махнула рукой Найдана. – А теперь пес и вовсе пропал. Может, в лес такой дикий подался.

– Он-то будто заколдован был или зельем опоен. Его шерсть в себя впитала все это, а ничто так хорошо не скажет о колдовстве, как волосы или шерсть, – задумчиво проговорил Ведагор. Он потер пальцы друг о дружку, будто теребя комок шерсти и вспоминая свои тогдашние ощущения. – Так что, может, и права ты. Может, и наслано на деревню какое-то чародейство.

Варево в котле запузырилось и с шипением плюнуло на костер, испустив неприятный запах. Ведагор тут же спохватился и торопливо помешал свой странный «кисель».

– Но как узнать это точно? – спросила Найдана.

Ведагор нахмурил брови и уставился на варево, пузырившееся и клокотавшее в котле. Блики огня освещали его лицо, делая одни морщины почти незаметными, а другие, наоборот, четче и глубже.

– Постой!.. – старик встрепенулся, затем на мгновение задумался и принялся рыться в холщовых мешочках, привязанных к его поясу. – А ведь есть средство! Можно узнать, напущено на человека колдовство или нет. Вот тебе чешуя морского змея, истолки ее в порошок, добавь в кипяток, да пусть хорошенько настоится. И еще нужно немного козьего молока. Сможешь добыть? У меня-то козы нет.

– Смогу, конечно! Это проще, чем черная собачья шерсть. Сколько нужно-то?

– Да хотя бы несколько капель. Но чем больше, тем заметнее ответ будет. Ну и вот, пройдет мимо человек, а ты возьми да и полей это зелье на его след. Только не медли, след должен быть свежим. Коли напущен на человека морок или колдунство какое, то сразу поймешь. А нет, так ничего и не произойдет.

Ведагор взял большую ложку, зачерпнул варево, внимательно посмотрел на него, поворачивая ложку так и эдак, понюхал, а затем вылил обратно, не попробовав на вкус. Варево лилось густой струей, хлюпая, брызгаясь и издавая смрад.

– Как же ты это есть будешь? Оно же воняет нестерпимо! – не выдержала Найдана.

– А я и не буду это есть, – усмехнулся Ведагор. – Задумал я одну штуку… Если получится, то соберу все свои знания в одном месте. Глядишь, тебе потом пригодится. Стар я уже. Стал бояться, что не успею передать тебе все, что знаю.

– Брось! Стар он, видите ли! – возмутилась Найдана. – Даже не думай передавать мне знания при помощи этой вонючей штуковины!

– Ладно, ладно, – засмеялся Ведагор, но помешивать варево все же не перестал. – Ты мне, главное, потом скажи, как получится с зельем-то.

– Истолочь в муку… – шептала Найдана, старательно разминая чешуйки каменным пестиком.

В очаге уже давно полыхал огонь, и даже вода в чугунке начинала закипать: по поверхности разбегались мелкие пузыри. Вот пузыри стали крупнее, и вода уже бурлила не переставая, то и дело выбрызгиваясь на огонь. Найдана ловко достала чугунок ухватом и сдвинула его на край очага, где камень был не такой горячий. Чешуя морского змея к тому времени превратилась в черный порошок, слабо поблескивающий в свете огня. Найдана ссыпала его в чугунок, размешала и прикрыла крышкой. Теперь нужно раздобыть молока. Найдана задумалась. Спрашивать у хозяев нет смысла: все равно никто не даст. Придется взять без спросу. Никогда прежде Найдана не брала чужое без спросу. Но тут же нужно всего несколько капель! Неужели кто-то обеднеет из-за нескольких капель молока? Должно быть, тот, кто украл ее хворост, тоже решил, что она не обеднеет из-за нескольких сухих веток, а ей это очень не понравилось. Найдана махнула рукой: нужно отбросить сейчас все эти рассуждения о добре и зле, ей нужно немного молока, чтоб, возможно, спасти деревню. Значит, это нужно не ей, а всей деревне. Да! Найдана схватила крынку, наспех завернула ее в полотенце и, прижав к груди, выбежала на улицу.

Обычно козы паслись за оградой под холмом, где река делала поворот, огибая небольшую рощицу. Найдана побежала туда. Да, так и есть: козы пощипывали травинки, стараясь выбрать не слишком пожухлые, вставали передними ногами на стволы деревьев, пытаясь дотянуться до последних зеленых листьев. Найдана затаилась за кустом, высматривая, не подойдет ли какая коза поближе. Лишь бы не попасться на глаза Ерошке! Раньше-то он пас всех коз, а теперь, когда все в деревне переругались, присматривает только за своими двумя, но зоркие глаза Ерошки по привычке осматривают весь участок.

Белая коза с черной раздвоенной полосой на спине подошла всех ближе к Найдане.

– Мека, мека, иди сюда!.. – зашептала Найдана. Она торопливо отломила ивовую ветку и поманила козу к себе: – Смотри, что у меня есть. Иди сюда.

Козы поблизости оживились, учуяв человека, Ерошка что-то заподозрил и, вытянув шею, стал смотреть в сторону Найданы, но та вовремя спряталась за куст. Пастух успокоился, не заметив ничего странного, и прилег на освещенный осенним солнцем бугор.

– Мека, иди сюда!.. – снова позвала Найдана козу.

Коза с черной раздвоенной полосой на спине перестала жевать и недоверчиво уставилась на нее желтым глазом.

– Воот, ладно, иди сюда, смотри, что у меня есть, – Найдана осторожно помахала веткой.

– Ме-е-е! – заблеяла коза и бойко поспешила к аппетитной ветке.

– Вот и ладно, – прошептала Найдана, ухватила козу за рог и подтащила к себе поближе.

Коза – это не свирепый пес, который норовит сожрать тебя заживо. Какое зло от козы? Разве что боднуть может. Так если знаешь к ней подход, она и не боднет. Задобрив животину ивовой листвой, Найдана присела рядом и подставила под вымя крынку, не забывая поглядывать в сторону Ерошки. Вот стыдобища-то будет, если он заметит, как Найдана доит чужую козу!

Тугая струя молока звонко ударила в дно крынки, вторая, третья. Найдана заглянула внутрь посудины:

– Ну, пожалуй, и хватит. Тут гораздо больше, чем несколько капель.

Она снова завернула крынку в полотенце и, прижав к груди, будто величайшую драгоценность, поспешила обратно в избу.

– Добавить несколько капель… – бормотала Найдана, открывая крышку на чугунке. Осторожно наклонив крынку, она отсчитала семь капель, но отвар от этого количества не изменился – и цвет, и густота, и даже запах остались прежними. Хватит ли семи капель? – Ай, ладно! Ведагор сказал, чем больше, тем лучше, – и она вылила в чугунок все молоко. Оно узорчатыми завихрениями сразу же разошлось по всему отвару, превратив его в белесую мутную жидкость. Так-то лучше. Зелье готово.

Найдана отлила немного варева обратно в крынку и, выйдя с ней на улицу, осмотрелась. Неподалеку бабка Ружана выловила мальчонку и за какую-то провинность трепала его за ухо. Найдана пошла к ним.

«Налить на свежий след», – мысленно повторяла она, неслышно шевеля губами. Но насколько он должен быть свежим? Почему-то Найдана не уточнила этого у Ведагора. Свежий – это когда человек только-только оторвал ногу от земли и еще не успел опустить ее? Или человек может отойти на несколько шагов, а след еще какое-то время будет считаться свежим? Или след свежий, пока поверх него не наступит кто-то другой? Тут главное – не ошибиться. Найдана старательно вглядывалась под ноги Ружаны, пытаясь заприметить, где та оставит след. Вот сорванец крутнулся и, вырвавшись из ее цепких рук, задал такого стрекача, что только пятки засверкали. Бабка аж пошатнулась от неожиданности и на миг замерла, но спохватилась и принялась пуще прежнего кричать и грозить кулаком ему вдогонку. Найдана не стала терять времени, подскочила и плеснула на то место, где только что стояла Ружана – на наисвежайший след. Бабка Ружана, которая до этого не видела ее, от неожиданности вздрогнула и замахала руками:

– Вот чумная девка! Ты-то чего под ногами путаешься? Вон, пролила чего-то, недотепа!

Найдана молча стояла, опустив глаза в землю. Со стороны могло показаться, что она – сама кротость, молча выслушивает, как ее бранят, не перечит, и даже взгляда поднять не смеет. На самом же деле она смотрела, как на тропе, в том месте, куда она плеснула зелье, шипит и пузырится пена. Вот он ответ, о котором говорил Ведагор. Это было так удивительно, что Найдана не могла отвести глаз. Ружана, не замечая, что творится у нее под ногами, наоралась в свое удовольствие, махнула рукой и ушла восвояси.

– Значит, и бабка Ружана заколдована… – пробормотала Найдана, глядя вслед удаляющейся старушке. Но почему-то это не сильно удивляло. Найдана была уверена, что какому-то заклятию подверглась вся деревня, все ее жители. Она опустила руку в крынку, зачерпнула немного зелья и сбрызнула на тропу. Капли, соприкоснувшись с землей, по которой еще недавно проходил кто-то из деревенских, тут же превращались в шипучую пену. Повсюду. Где бы ни сбрызнула Найдана зельем, оно показывало, что здесь оставил след заколдованный человек. Найдана задумалась, потом наступила одной ногой перед собой, намеренно посильнее вдавив ступню в землю, чтоб остался хороший отпечаток, и плеснула на него прямо из крынки. Ничего не произошло. Зелье мутной лужицей скопилось в углублении, постепенно впитываясь в землю. Значит, на нее колдовство не подействовало? Или колдун намеренно обошел ее своим заклятьем? Что же ему от нее нужно? И кто он?

– Ведагор! Это правда! Они все заколдованы! – с ходу закричала Найдана, едва завидев старца возле его землянки.

Он сидел на пне возле костра и занимался чем-то чудным, на что Найдана сперва не обратила внимания. Перед ним лежало несколько решеток, сколоченных из ровных веток, на которые был туго натянут холст. Ведагор то и дело трогал их, передвигал с места на место, чередуя – то одну решетку пододвинет поближе к огню, то другую, то повернет другой стороной.

– Ну, сказывай, – спокойно ответил он, не отрываясь от своего занятия.

– Я сделала все, как ты велел: наварила зелья и налила его на свежий след. И да, они все заколдованные! – тараторила Найдана.

– Ну, налила, и что? Что показало-то? – Ведагор к огромному разочарованию Найданы не подскочил, услышав ее слова, не начал бегать, возмущенно махать руками и искать способ, чтоб освободить жителей деревни от заклятья.

– Как что? Пена пошла! Все запузырилось белыми пузырями! – воскликнула Найдана. – Я потом в свой след плеснула, и ничего не показало.

– Пузырями, говоришь? – Ведагор ненадолго отстранился от своих решеток и задумался, поглаживая бороду. – Значит, напущено-таки чародейство.

– А я что говорила! – Найдана хлопнула себя руками по бокам. – Что теперь делать-то?

– Что делать?.. – задумчиво повторил вопрос Ведагор, взял одну решетку, внимательно присмотрелся к ней, повернув так и эдак, а затем осторожно ковырнул ногтем холст у самой ветки, подцепил и медленно отделил серый пласт размером с небольшую тарелку. Аккуратно прощупал его, осмотрел со всех сторон и, явно оставшись довольным результатом, отложил в сторону, где уже лежало два таких же пласта. – А что тут поделаешь, коли колдун себя ничем не выдает? Остается присматриваться да прислушиваться. Вот интересно мне знать, как он так исхитрился остаться незамеченным… Али средство есть такое?.. В любом случае, пока мы не узнаем, кто тот колдун, мы ничего не сможем сделать. Слишком большая у него власть над людьми. Кабы один заколдованный был – это один разговор. А так это чародейство можно победить, только сладив с колдуном. Ходи да поглядывай. Да осторожней будь!

Ведагор зачерпнул ложкой варево из котла и осторожно налил его в освободившуюся решетку, размазав ровным слоем.

– Что это за блины такие странные ты стряпаешь? – спросила Найдана, наблюдая за действиями старца.

– Это не блины. Помнишь, давеча сказывал, что хочу оставить тебе свои знания? Вот делаю, – ответил Ведагор.

Найдана присмотрелась. А ведь и правда, варево в котле – то самое, которое недавно пузырилось на огне, источая смрадные ароматы, только теперь оно остыло и потому не так воняло. Так что же делал Ведагор – сушил, что ли, это варево? Похоже на то. Вот старец размазывал его по холсту, натянутому на деревянную обрешетку, жидкость протекала сквозь ткань, оставляя наверху одну гущу, которая и засыхала тонким пластом. Получались плотные листы, похожие на блины.

– Потом я их все соединю вместе, и на каждом изложу про разные снадобья, заговоры, травы – все, что знаю, – пояснил Ведагор.

Найдана кивнула. Это была хорошая задумка, нужно будет ей потом тоже записать свои знания, ведь все-то в голове не сохранить. А еще хорошо, что ей не придется есть эту вонючую жижу, как она сначала подумала.

Найдана повязала платок, надела кожух. Никогда прежде она не доставала кожух из сундука так рано. Но сей год уже нечего было ждать тепла и надеяться, что осень еще хоть на пару дней промелькнет привычным для нее низким солнечным лучом и ароматом прелых листьев. Даже обычных затяжных дождей ждать не стоило. Уж скорее снег пойдет в такой холод.

Еще можно сходить в лес за орехами, собрать потемневшие от мороза яблоки. Такие яблоки свежими храниться уже не будут, но их можно порезать и засушить. Закутавшись потеплее, Найдана взяла корзину и вышла из избы. На улице было пусто и тихо. Из маленьких окошек почти каждой избы валил дым. Должно быть, люди, за лето отвыкшие от холода, без особой радости восприняли первые и сразу такие сильные морозы, вот и сидят по домам, греются. Хорошо греться, когда всей семьей человек в десять разом вышли, да и принесли в дом каждый по корзинке припасов. Да даже если кто-то один из семьи что-то раздобыл – уже радостно на столе. А Найдана одна. Что сама раздобудет, что заготовит, тем и сыта будет. А не заготовит, так и винить будет некого. Как тут не вспомнить жизнь в родительском доме, когда ей – выросшей в любви и достатке – даже в голову не приходило, что бывают трудности и неудачи, что такое – когда живот от голода, кажется, к спине прилипает.

У ворот, опершись подбородком на кулак, держащий посох, стоял дед Дакша. Седые волосы, не покрытые шапкой, трепал колючий ветер; стариковские глаза слезились не то от холода, не то от переживаний, и редкие слезинки скатывались по глубоким бороздам морщин, утопая в них и теряясь в бороде. Дакша не утирал слезы, словно не замечая их. Он смотрел вдаль и думал о чем-то своем. Найдана поравнялась со стариком и, услышав обрывки слов, остановилась неподалеку и прислушалась: ни к ней ли он обращается?

– Уж лучше бы снегу побыстрее навалило… – задумчиво сокрушался дед Дакша. – С такими заморозками померзнет же все! В следующем году ни ягод, ни яблок не будет. Ни людям, ни животине. А снежком бы прикрыло, и никакой мороз не страшен. Что делается? Что делается?.. Зима вперед осени – не иначе конец Яви приходит…

Найдана ничего не ответила. Да и Дакша, похоже, не ждал ответа, разговаривал сам с собой. Он будто даже не заметил ее рядом. Найдана вздохнула и пошла дальше. Здесь с каждым днем все становились более странными. Кто-то влиял на разум людей. Вот и дед Дакша, продержавшийся дольше других, стал сам с собой разговаривать. А еще смеялись над сумасшедшей бабкой Перуникой! То ли еще будет… Как же распознать того, кто навел заклятье на жителей деревни?

Так и не дойдя до орешника, она набрала полную корзину подмерзших яблок. Орехи – они все равно в скорлупе, авось им там не так холодно. У яблок кожица тонкая да нежная, ударь мороз посильнее – и вовсе нечего будет собирать. А орехи – ничего, можно и в другой день за ними прийти. Еще потом нужно будет выбрать денек, хворосту побольше наносить, пока снегом все не замело.

Натянув рукава на озябшие руки, Найдана тащила тяжелую корзину на локте, планируя про себя, что еще нужно успеть сделать до зимы, и не проще ли было бы переждать зиму в землянке Ведагора. Ведь вдвоем сподручнее, да и веселее. К тому же у Ведагора в землянке уж точно нет никаких враждебных колдунов, да и место там вокруг заговоренное. А тут того и гляди получишь каким-нибудь заклятьем по голове. Из-за угла. Без предупреждения. И как же этому колдуну удается так удачно скрываться, что даже мудрый Ведагор не может его распознать?

Осень в этом году выдалась ранняя и холодная, как и предупреждал Ведагор. Первые крепкие морозы ударили еще два месяца назад, в середине вересня, напрочь снеся все грибы в лесу. Кто откладывал заготовку грибов, рассчитывая спокойно насобирать их уже после жатвы и сбора урожая, тот остался без грибной похлебки и пирогов в зиму. Морозы ударили, а снега все не было. Не зря переживал дед Дакша.

Зябкие осенние ночи, припудренные белым инеем, заставили рано заволочить оконца, и теперь в избе без зажженной лучины и вовсе ничего не было видно. Найдана лежала с открытыми глазами и смотрела в черный закопченный потолок. Думы приходили одна за другой, цеплялись, обрывались, вдруг из оборванных кусочков появлялись новые, даже отдаленно не связанные с прежними. Потолок уже стал казаться бездонным ночным небом. Как будто даже звездочки то там, то тут тускло вспыхивали и гасли. Мышь в углу зашуршала. А это и не мышь вовсе, а ветер, перебирающий зрелые стебли травы в поле.

Вдруг раздался тихий скрип. Найдана не сразу его распознала, соображая, что же может издавать этот звук. Деревья, покачивающие на ветру ветвями? Толстые ветки касаются друг друга, трутся, вот и скрипят. Повеяло прохладой, будто и правда ветер. Нет, не похоже… Слишком уж тягучий и долгий скрип. Словно кто-то пытается сдержать его, сделать тише, а оттого он, наоборот, становится более раздражающим. Найдана села в постели и осмотрелась. Узкая щель возле двери медленно растягивалась вширь, скрипя и тонко взвизгивая. Она выделялась чуть более светлым прямоугольником, наполненным лунным светом. Найдана притихла, обратившись в зрение и слух: каким-то чутьем она точно знала, что там кто-то есть. Но она точно закрывала дверь на засов перед тем, как лечь спать. Кому же удалось ее отпереть? Найдана напряженно всматривалась в одну точку, и вот ее глаза различили темное пятно, медленно движущееся в дверном проеме. Она хотела спросить, кто там, но голос застрял в горле, будто она снова стала немой.

– Впусти меня! – раздался отчетливый шепот.

Найдана вздрогнула от неожиданности. До сих пор можно было надеяться, что это ветер открыл дверь, и, значит, бояться нечего; должно быть, Найдана просто запамятовала и с вечера не заперла засов. Но теперь стало ясно, что там, у порога, стоит человек. Или тот, кто обладает человеческим голосом. Найдана не узнала этот голос. Она не могла вспомнить, слышала ли его раньше. Более того, невозможно было понять, принадлежит ли он женщине или мужчине.

– Впусти же меня! – настаивал шепот и мягче добавил: – Я не сделаю тебе дурного.

«Так чего же не заходишь?» – хотела спросить Найдана, но слова обрывались, так и не вылетев изо рта.

Кто бы то ни был, почему он не может перейти порог? Что ему мешает?

И вдруг ее осенило: это снадобье Ведагора, которым она еще летом хорошенько натерла порог, чтоб никто, желающий ей зла, не смог войти в избу. Значит, тот, кто стоял там, вопреки своим утверждениям, желал ей зла. Значит, еще действует Ведагорово снадобье.

– Подойди ко мне, – раздался шепот. Но Найдана только сильнее прижалась к стене. Сейчас никто не смог бы убедить ее слезть с лавки. Лишь бы дождаться утра, а там с криками петухов весь этот морок исчезнет.

Возле входа послышался шорох и скрежет. Найдана напряженно прислушалась. Кто-то скреб стену. Неужели пришлый нашел лазейку? Может, она пропустила какой-нибудь крохотный участок величиной с полвершка? Или где-то волшебное снадобье стерлось? Ведь сколько времени уже прошло. Может, незваный гость пытался соскрести зелье с порога? Напрасно. Найдана тогда хорошенько его втерла. Именно поэтому оно все еще сохранилось.

Шорох делался громче и как будто приближался. В панике всматриваясь в темноту, Найдана пыталась выцепить взглядом фигуру или хотя бы промельк движения. Страшнее всего вмиг оказаться лицом к лицу с опасностью. Гораздо увереннее себя чувствуешь, когда держишь врага на расстоянии.

Напряжение нарастало. Шорох тоже. Не выдержав, Найдана бросила беглый взгляд на очаг, и в тот же миг в нем вспыхнул огонь, запрыгав на приготовленных с вечера сухих поленцах и озарив избу. Человек у порога – а Найдана теперь четко видела, что это был человек, – пытался просочиться в избу у самого косяка, тесно прижимаясь к нему. Он цеплялся за бревна пальцами, колкие занозы забивались ему под ногти, но он упорно пробирался вперед. Вот он уже почти наполовину вполз в избу, оставалось совсем чуть-чуть, и тут вспыхнул свет. Найдана узнала его, хоть мокрые рыжие волосы прилипли к перекошенному лицу пришельца и почти полностью скрыли его. Это был Жировит. Он вдруг схватился руками за лицо. Раздался крик, дикий, истошный крик, словно огонь полыхал не на поленцах в очаге, а обжигал самого Жировита. Он оттолкнулся и торопливо скрылся во тьме.

Не в силах пошевелиться, Найдана сидела, обхватив себя руками, и смотрела на черный отпечаток ладони на стене в том месте, докуда удалось дотянуться Жировиту. Распахнутая дверь хлопала от ветра, каждый раз запуская в избу новую порцию холодного воздуха. Нужно бы подойти и закрыть ее. Но боязно. Что там таится в черном проеме? Найдана куталась в одеяло, стараясь усмирить озноб. Что нужно было Жировиту? Что он задумал? Черный след от ладони притягивал ее взгляд. Неспроста все это.

Вдруг неожиданно из темного дверного проема с дикими криками выскочило чудовище и бросилось прямо на нее. Найдана закричала от ужаса и… проснулась. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дыхание сбивалось. Найдана еще какое-то время сидела, озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, что произошло. В памяти еще был свеж страшный облик чудовища – черного, с огромными вытаращенными белыми глазами, разделенными узкими вертикальными зрачками, и оскаленной зубастой пастью. Огонь в очаге не горел, и тьма ровно расплывалась по избе. А еще было тихо. Так тихо, что казалось, будто вокруг царит покой. Но все равно спустить ноги с лавки было страшно. Найдана зажгла лучину, робкий, трепетный огонек, которой вмиг отодвинул темноту в дальний угол. Теперь стало видно, что дверь плотно закрыта и засов задвинут, что дрова в очаге, приготовленные с вечера, нетронуты, а на стене возле двери нет черного отпечатка ладони.

Найдана медленно выдохнула:

– Приснится же такая пакость…

Наконец-то выпал снег. Найдана вышла из избы и невольно зажмурилась от такой слепящей белизны. Белый цвет был настолько ярок, что на какое-то время делал больно глазам. До слез. Но стоило перетерпеть и привыкнуть, и вот уже душа наполнялась этим белым светом – чистым и прекрасным. Хотелось улыбаться и безгранично вдыхать этот белый свет, любоваться им. Зима прибрала за осенью, прикрыв все ее огрехи белым покрывалом. Даже не верится, что в такой сверкающей чистоте может затаиться зло.

Нужно было поторопиться, пока слой снега не стал слишком толстым, и можно насобирать еще хвороста. Найдана схватила веревки и поспешила в лес.

Мороз отпустил и уже не щипал так рьяно за нос и щеки. В детстве Найдана любила гулять в такие дни. А уж первого снега ждали все ребятишки, никто не упускал возможности в нем поваляться. Найдана зачерпнула горсть снега и, зажмурившись, размяла его, с наслаждением чувствуя холод, колкость, влагу, бегущую между пальцев. Она бы сейчас тоже с удовольствием покидалась снежками, покаталась бы с горки. Даже любому старику эти забавы в радость, они не отказывают себе в таком удовольствии. Но нет. Не сейчас. Нужно сначала делами заняться. Найдана отряхнула руку, вытерла о бок кожуха, нацепила рукавицы и побежала в сторону леса. Быстрее наберет хвороста, успеет еще и в снежки поиграть.

Да, выискивать хворост под снегом гораздо труднее. А легче всего – по весне, когда снег стаял и видны все ветки, которые нанесло зимними бурями. Не то что в первую половину зимы, когда снег с каждым днем добавляется и добавляется, скрывая под собой все, и хворост в том числе. Найдана ходила от ветки к ветке, собирая вязанку.

Она пыталась сосредоточиться на хворосте, но то и дело в задумчивости останавливалась. Найдана так обрадовалась снегу, что не обратила внимания на что-то другое, более важное. И теперь это что-то смутно беспокоило ее. Так бывает, когда забудешь слово, и мучаешься, вспоминая его. Найдана старалась отвлечься, но мысли снова и снова возвращались к тому, чего она не могла понять. Что не так? Что ее тревожит? Все ведь хорошо. Ну, относительно, конечно. Но не хуже, чем было прежде.

Вот уже набралось достаточно веток, чтоб топить очаг дня три. Найдана крепко перевязала хворост и направилась в деревню. Уже на подходе она вдруг остановилась. Белый снег покрыл склон, идущий к реке, – замечательная горка получилась! Найдана сняла рукавицу и, зачерпнув снег, смотрела по сторонам. Все вокруг сверкает и искрится какой-то торжественной, волшебной белизной. И тишина… Только слышно, как снег поскрипывает под ее ногами.

И тут Найдана поняла, что не так: на улице не было детей. Никто не бегал, не смеялся, не кидался снежками. Это показалось очень странным. Не было и взрослых. И деда Дакши, который обычно стоял возле чуров, и от которого не скрывалась ни жизнь внутри ограды, ни происходящее за ней, тоже не было на своем привычном месте. Найдана медленно шла, осматриваясь вокруг, наступая на чьи-то следы, попадая один в один. Это же ее следы! Это она шла к лесу. Неужели, кроме нее, тут больше никто не прошел? За целый день? Из хлевов доносилось жалобное мычание, блеянье, хрюканье, кудахтанье – на разные голоса. Видать, все ушли, даже не покормив животину. Что за важные, срочные дела вдруг у всех случились?

Она так увлеклась думами, что не заметила Жировита, и чуть не выронила вязанку, когда столкнулась с ним. От неожиданности она так перепугалась, что даже сердце забилось сильнее. А Жировит не шелохнулся. Прищурив светлые, почти желтые глаза, он изучающее смотрел на нее. Почему-то сразу вспомнился тот странный сон, и стало совсем неприятно.

– Чего гляделки вылупил? – спросила Найдана, понимая, что обращается к соседу непозволительно грубо, матушка непременно поругала бы ее за это. Но, с другой стороны, если он тут просто стоял, то наверняка видел, что она идет с огромной вязанкой хвороста и не смотрит по сторонам, уж мог бы и отойти с ее дороги. Так ведь нет, ждал до последнего, пока она в него не врезалась!

Жировит ничего не ответил, но и не сдвинулся с места. Найдана вздохнула и сделала шаг в сторону, чтоб обойти его. Жировит тоже шагнул в ту же сторону, не сводя с нее глаз. Найдана замешкалась. Еще этот хворост! Слишком тяжелая вязанка, чтоб с ней просто-то идти, а тут еще приходится этакие выкрутасы выделывать. Найдана отступила обратно. Жировит криво усмехнулся и не сдвинулся с места. А Найдана, торопливо обходя мужика, нечаянно коснулась его руки. Прибавив шагу, она поспешила к своей избе, стараясь ничем не выдать вдруг охватившую ее панику. Скинув вязанку возле избы, Найдана быстро юркнула в дом, и только лишь скрывшись за дверью, прижалась к стене и выдохнула:

– Я знаю, кто колдун!..

Глава 3. Вырвавшаяся тьма

Прикосновение не обманывает. Бывает, почувствовать колдуна на расстоянии не удается, а вот прикоснувшись к нему, всякий, у кого есть хоть какие-то колдовские способности, сразу поймет, кто перед ним. Найдана ведь никогда прежде не дотрагивалась до Жировита. Она попыталась вспомнить, так ли это. Точно, никогда. Даже когда прикосновение казалось неизбежным, он ловко уклонялся. Помнится, когда Жировит выторговал ее серьги, то не взял их сам, а велел отдать жене. А иначе Найдана еще тогда, коснувшись его руки, поняла бы, что не так-то он прост.

– Нужно сказать Ведагору!.. – бормотала Найдана. Она была растеряна и одновременно взбудоражена. – А ведь я подозревала, что с ним что-то неладно, только доказательств не было. Значит, это он наслал заклятье на деревню.

Найдана уже сложила руки, чтоб, сделав несколько пассов и произнеся заклинание, оказаться возле жилища Ведагора, как вдруг вспомнила свои тревоги. Куда же, все-таки, пропали люди? Что если им угрожает опасность и нельзя медлить ни мгновения? Найдана вышла во двор. Жировита видно не было. Эх, нужно было проследить, куда он делся! Должно быть, ушел туда, где сейчас все остальные. Но как узнать, куда именно? Следы! Найдана удивлялась, что других следов, кроме ее, нигде не видно. Снег шел всю ночь, значит, народ ушел еще до снегопада. Но следы Жировита точно должны остаться, и вот по ним-то Найдана и узнает, куда он направился. Девушка поспешила туда, где встретилась с колдуном. Вот за этой избой, – Найдана внимательно осмотрела заснеженную тропу. Но там были лишь ее следы! Вот же – шаг в одну сторону, в другую: Жировит в этом месте не давал ей пройти, но его следов не было. Уж не приснился ли он ей снова? Чья это изба? Асилы – старшего сына Дакши. Возле этой избы следов тоже не осталось, стало быть, все ушли еще до снегопада. Но почему же так жалобно мычит корова в стойле? Жена Асилы, несмотря ни на что, хорошая хозяйка, она ни за что не оставила бы животину некормленой. Найдана подошла к двери, робко толкнула ее и, оглядевшись по сторонам, решилась зайти в избу. Дверь тут же захлопнулась за ней, погрузив все вокруг в темноту. Тихо. Привыкшие к яркому свету глаза с трудом различали предметы, но Найдана сразу почувствовала, что изба выстужена. Печь точно не топилась утром. И неизвестно, топилась ли давеча. Вдруг ей померещилось какое-то движение чуть в стороне. Она и сама не поняла, то ли увидела что-то, то ли звук какой донесся. Найдана вытянула руку в темноту, чтоб случайно ни на что не наткнуться.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросила она неожиданно сдавленным, хриплым голосом, затем прокашлялась и повторила вопрос.

Вдруг из темноты прямо на нее бросилось нечто, покрытое шерстью, с огромными вытаращенными белками глаз – совсем как в ее сне. Это было так неожиданно, что Найдана не успела ни вскрикнуть, ни сообразить, что происходит. Чудовище оттолкнуло Найдану так сильно, что та со всего маху ударилась об стену, стремительно кинулось к двери, на мгновение распахнуло ее и выскочило наружу. С улицы ворвался свет, ненадолго озарив избу, и этой мимолетной вспышки Найдане хватило, чтоб увидеть все семейство Асилы… Кто-то лежал на лавке, кто-то на полатях, сам Асила растянулся на полу. Найдана почувствовала недоброе. Взволнованно дыша, слыша, как колотится ее собственное сердце, готовое разорваться от ужаса, дрожащей рукой она нащупала на стене светец с лучиной. Вот он. Даже беглого взгляда ведьмы хватило, чтоб зажечь огонь. Трепетное пламя тускло осветило избу.

– Эй! – позвала Найдана.

Никто не отозвался. Никто даже не шевельнулся.

Найдана подошла к Асиле, лежащему на полу лицом вверх. Только сейчас она заметила, что его глаза открыты и совершенно белые, а на лице взбухли тонкие синеватые жилки. Того и гляди лопнут! Словно его кровь в один миг загустела, превратившись в кашу. От ужаса перехватило дыхание, но Найдана не смогла отвести взгляд. С опаской поглядывая на лицо Асилы, она присела рядом и, переборов себя, прикоснулась к его груди. В нем не было жизни… Даже крохотного лучика. Асила был мертв. Впрочем, как и все члены его семьи. В этой избе не осталось больше жизни.

Задыхаясь от волнения и страха, Найдана выскочила на улицу, судорожно хватая ртом воздух. Перед глазами стояли лица Асилы, его жены, их младшего сына, семья которого жила при них, его детей, некоторые из них еще не дожили до обряда имянаречения, двух совсем крошечных родишек. Одиннадцать человек… Все со вздувшимися синими венами и обесцвеченными белыми глазами.

Что там произошло?

Найдана бросилась в следующий дом. Здесь жила бабка Ружана с семьей младшего внука, у которого недавно появилось дите. Найдана распахнула дверь и, не заходя, заглянула внутрь, опасаясь, что из темноты на нее опять бросится чудище. Свет в избе не был зажжен. Ружана сидела на лавке, монотонно покачиваясь и глядя перед собой.

– Фух, живая… – выдохнула Найдана, и уже было хотела зайти в избу, но Ружана вдруг перестала раскачиваться, повернула к девушке лицо и пристально посмотрела на нее.

От неожиданности Найдана остолбенела. Глаза старухи были словно залиты черной смолью. Она смотрела прямо на Найдану, но в ее лице не было ни единой эмоции.

Найдана отпрянула и со всей силы захлопнула дверь.

Да что же это делается? Получается, они все не ушли до снегопада, как думала Найдана, они даже не выходили из своих изб.

– Жировит! Ты где?! Я знаю, что это ты сделал! – закричала Найдана.

Ответом ей был лишь шелест ветра. Но тут Найдана заметила, что следов на снегу стало больше. Они были повсюду. Кто мог все тут истоптать за какие-то мгновения? Найдана настороженно вглядывалась вокруг, пытаясь уловить хоть малейшее движение. Вот за углом ее собственной избы шевельнулось что-то темное.

– Брехун?.. – робко позвала она пса.

Черное мохнатое существо начало выходить… Подниматься на задние лапы… И тут Найдана поняла, что это не пес. Перед ней стояло чудище с огромными вытаращенными глазами и неестественно белым оскалом. Именно это чудовище напало на нее в избе Асилы. Не собака, не медведь… это чудище не походило ни на какое живое существо. Оно, рыча, шло на нее, как ходит человек – на двух ногах. Неужели Жировит умеет менять облик? Найдана попятилась.

«Нужно просто думать, что это всего лишь Жировит. Да, в таком ужасном обличии, но это просто Жировит», – мысленно успокаивала себя Найдана.

Чудище подняло передние лапы, будто намереваясь схватить ее. От испуга Найдана в попытке защититься резко вскинула руки, и чудище тут же отлетело в сторону, словно невидимый великан от души врезал ему огромным кулаком. Чудище еще громче зарычало, закричало и завалилось в сугроб. Почуяв свою силу, Найдана сразу стала увереннее. Ну да, Жировит пытается напугать ее, приняв нечеловеческий облик. Подумаешь, чудище, – и чего такого? На каждую силу найдется другая сила.

– Стоять! – откуда-то со стороны послышался властный окрик Жировита.

Найдана с удивлением обернулась. Жировит в своем обычном облике выходил из избы, где жил один из старших сыновей Ружаны. И приказ его был обращен к чудовищу, которое тут же смиренно замерло в ожидании. Значит, Жировит не поменял обличье, а взял себе в помощники чудище. Что ж, это сложнее…

Жировит уверенным шагом шел в сторону Найданы. Он остановился совсем рядом, вытянул руку и, не прикасаясь, провел ею перед лицом Найданы:

– Я никак не пойму, что ты за… ведьма такая?.. Вроде бы и тьмы в тебе достаточно… Но ведешь себя не как темная, – Жировит повел носом, будто принюхиваясь к ней.

– Я не темная! – раздраженно крикнула Найдана и отстранилась.

– Рассказывай кому другому! – усмехнулся Жировит. – Чего тебе надо в этой деревне?

Найдана непонимающе уставилась на него: что он от нее хочет, какого ответа?

– Я первый сюда пришел и не уступлю тебе! Уходи, если хочешь жить. И помни мою доброту. Авось когда-нибудь и ты мне пригодишься, когда наберешься умений.

– Что ты делаешь с людьми?

– Не твое дело! Ступай, тебе говорю! И не вмешивайся. Я не хочу тягаться силой с неразумным дитем.

Найдана не сдвинулась с места. Насупившись, она смотрела на колдуна, который теперь даже не пытался притворяться обычным человеком. Жировит смело повернулся к ней спиной, уверенный, что нагнал на малолетнюю ведьму достаточно страху.

Что же с остальными жителями деревни? Что в той избе, из которой только что вышел Жировит? Бабка Ружана еще жива, или это только видимость жизни? Что сделалось с глазами людей? Почему у одних они мертвенно бледные, а у других черные, словно это и не люди, а навьи из подземного царства?

– Тягаться силой с неразумным дитем? – повторила Найдана слова колдуна и, когда Жировит обернулся на ее голос, вскинула руки. Ей не хотелось толкать его в спину, ей нужно было, чтоб он видел, кто на него напал.

Колдун споткнулся, припав на одно колено, но вовремя сообразил, как быть, выставил перед собой руку с растопыренными пальцами и закрылся от основной волны. Теперь он смотрел на девушку не снисходительно, а с удивлением, словно впервые увидел. Найдана не стала ждать, снова и снова обрушивая на Жировита колдовские удары.

– Взять ее! – крикнул колдун, и чудовище, до этого послушно стоявшее в стороне, бросилось на нее.

Найдана едва успела присесть и отгородиться от него ладонями. Она знала, что так создаст невидимое препятствие. Похоже, и Жировит владел этим знанием. Чудовище пронеслось над ее головой, едва не задев, и свалилось в снег, проехав на пузе добрых две сажени. Теперь нужно было быстро переключиться на Жировита – он ждать не станет. И точно, колдун уже поднял в воздух хорошую вязанку запорошенного снегом хвороста и метнул в Найдану. Еще одно невидимое препятствие, и хворост рухнул на землю, не долетев до цели. Сейчас главное – уследить за действиями обоих противников.

Вдруг рев и рычание донеслись совсем с другой стороны. Найдана оглянулась: оттуда на нее шло еще одно такое же чудовище! И еще одно. И еще! Да сколько же их здесь?! Чудовища медленно наступали, окружая ее.

«Пять», – сосчитала Найдана.

– Она нужна мне живой! – крикнул Жировит.

Чудовища, растопырив руки, окружали ее кольцом, намереваясь схватить. Пятеро чудищ и их предводитель – их слишком много, ей не справиться.

– Ведагор! – в отчаянии крикнула Найдана, потому что от испуга не верила, что старец услышит ее мысленное послание. Она заметалась из стороны в сторону, пытаясь вырваться, но шансов проскочить мимо чудищ не было.

Найдана медленно опустила голову, искоса поглядывая на приближающихся чудовищ, и вдруг резко крутанулась на месте, раскинув руки в стороны. Сухие ветки, которые еще недавно метнул в нее Жировит, снег, камни, что были скрыты под ним, – все поднялось в воздух и закружилось вместе с Найданой. Найдана остановилась, а все вокруг нее продолжало вращаться в бешеном хороводе, камни и ветки со всей силы врезались в чудовищ, те рычали, выли, корчились и падали. А девушка смотрела сквозь мелькающую стену на Жировита и не двигалась с места. Теперь важно было не пропустить ответный удар колдуна.

Но тот медлил, должно быть, решал, как поступить, как будто от этого решения зависело очень многое. Потом он вдруг словно бы оступился, упал, но сразу же вскочил и обернулся. Теперь и Найдана увидела, что позади него стоит Ведагор. Жировит так напряженно думал, что позволил старцу подойти слишком близко. Найдана едва улыбнулась краешком губ. Рядом с Ведагором она чувствовала себя спокойнее и защищеннее, ей словно прибавлялось сил.

– Держи их! – крикнул Ведагор Найдане.

Та кивнула, сообразив, что должна взять на себя чудовищ, пока Ведагор займется колдуном. Повела руками, и стена вокруг нее завертелась еще быстрее. Чудища лежали, вжавшись в землю, и боялись пошевелиться – так им меньше доставалось от мелькавших в воздухе веток и камней.

Ведагор выхватил горсть коричневого порошка, швырнул его в сторону Жировита и произнес заклинание, которое Найдане из-за шуршащей, стучащей, вращающейся стены не было слышно. Порошок тут же воспламенился, обдав Жировита огненной волной. Жировит взмахнул руками, и Найдана четко увидела вдруг возникший прозрачный шар, защитивший его от огня. Пламя разбилось о невидимую преграду и погасло. Жировит захохотал, запрокинув голову, и, взмахнув руками, отправил в сторону старика удар такой силы, что тот отлетел в сторону, лишь с трудом устояв на ногах. Он выставил перед собой посох, быстро очертил им в воздухе круг и будто разделил его пополам. Жировит тут же рухнул на колени, словно небо обрушило на него свою тяжесть.

Они долго боролись, выкрикивали заклинания, швыряли друг друга и жгли огнем. Найдана видела, что Ведагор устал, но все равно не уступал Жировиту.

Вдруг Жировит закричал так громко, что даже Найдана услышала его сквозь шум мелькающей вокруг нее стены. Он раскинул руки и от напряжения затрясся всем телом. Из-под крыш, из приоткрытых дверей, из оконец, из едва заметных щелей в стенах изб потянулся черный дым. Пожар? Там же люди! Найдана в панике заметалась, подалась в сторону ближайшей избы, и стена вокруг нее тут же стала успокаиваться. Чудовища зашевелились. Нет, нельзя их отпускать! Нужно дать Ведагору возможность расправиться с Жировитом. Найдана в отчаянии снова подняла руки.

Черный дым струился и тянулся к колдуну. Нет, все же это не было похоже на пожар. Найдана вдруг поняла, что Жировит неимоверным усилием призывает к себе тьму, которую до этого вселил в тела людей.

– Ведагор! Осторожно! – крикнула она, но в тот же самый момент Жировит, осклабившись в злобной улыбке, обрушил всю собранную силу на Ведагора.

Тьма резким потоком устремилась в грудь старику. Ведагор замер, разметав руки в стороны и запрокинув голову к небу. Он словно окаменел, не в силах прикрыться, отразить удар или просто отойти в сторону, а тьма стремительным потоком била его в грудь, проникая внутрь тела.

Найдана закричала, с силой опустила руки вниз, и от этого движения на землю рухнула и стена, состоящая из веток, камней, снега и мусора. Рухнула прямо на распластанных чудищ. С криком отчаяния Найдана бросилась к Ведагору, но Жировит вдруг резко обернулся, вскинул руки, и Найдана, налетев на невидимое препятствие, отлетела в сторону, врезавшись в покатую крышу избы. Найдана охнула, будто из нее разом вышибло весь воздух. Под ней с хрустом лопнула балка, Найдана застонала и мешком скатилась на землю. Снег забился в рукава, за шиворот, от удара перехватило дыхание и помутнело в глазах. Судорожно хватая ртом воздух в попытке сделать полноценный вдох, она старалась разглядеть, что стало с Ведагором. Старец стоял на коленях, безвольно свесив голову и опустив руки. Ветер трепал его длинные седые волосы и бороду. Жировит даже не смотрел на него, уверенный в своей победе, он шел на Найдану.

Собрав последние силы, девушка поднялась и приготовилась отразить его атаку, но в этот самый миг на Жировита сзади обрушился удар такой силы, что колдун подлетел в воздух и, несколько раз перевернувшись, упал в снег. С облегчением Найдана увидела, что Ведагор уверенно стоит на ногах, выставив вперед ладонь. Никогда прежде наставник не пользовался при ней такой магией. Жировит быстро опомнился, вскочил и уставился на старца. Найдана уже было приготовилась к новому, еще более страшному витку боя, ведь теперь чудищ ничто не сдерживало, и те, побитые, помятые, но все же живые, уже вставали на ноги, но Жировит вдруг сделал несколько знакомых движений руками, произнес заклинание и исчез. Вместе с ним исчезли и все чудовища, видать, сила колдуна была столь велика, что он перенес и их. Но почему он это сделал? Почему сбежал?

Найдана, как могла, торопливо побежала к Ведагору. Теперь она видела, что выглядит тот неважно, и эти широко расставленные ноги вовсе не от уверенности в себе, а чтобы не упасть. Найдана подскочила к старцу и подставила плечо. И вовремя: Ведагор уцепился за нее и пошатнулся.

– Как ты? – взволнованно спросила Найдана.

В старике что-то изменилось. Найдана заглядывала ему в глаза, пытаясь понять, в чем дело. «Должно быть, это усталость», – решила она. Ведагор ласково погладил Найдану по голове, убрал с ее лица растрепавшиеся волосы, подтер пальцем тонкую струйку крови, сочившуюся из губы, и крепче прижал Найдану к себе.

– Я же говорил, что уже стар для этого, девонька, – виновато улыбнувшись, тихо проговорил он. – То ли было двадцать зим назад.

Люди выходили из своих жилищ, пошатываясь, словно очнувшись ото сна. Кто-то держался за голову, кто-то тянул ворот рубахи, пытаясь ослабить его, чтоб надышаться воздухом, как будто до этого и вдохнуть толком не получалось. Бабка Ружана вышла из избы и остановилась, ухватившись за дверь. Она снова выглядела как прежде, только сильно ослабла и еле стояла на ногах. Люди удивленно смотрели вокруг, друг на друга, что-то прояснялось в их мыслях, и они вдруг начинали плакать. Бабы падали на колени и рыдали в голос, обнимая детей, прижимая их к себе, мужики отворачивались, украдкой утирая слезы, сдержать которые было невозможно. То были слезы очищения.

Не все жители деревни выжили после нашествия Жировита с его пособниками. Не обошлось без утрат. Погибла почти вся родня Асилы, уцелели лишь семьи его двух старших сыновей, которые жили в отдельных избах. Как знать, сколько было бы жертв, если бы у Жировита оказалось больше времени на свое темное дело? Люди попрощались с погибшими, воздав им все положенные почести, и стали учиться жить заново.

Прошло уже два дня с тех пор, как Жировит был изгнан из деревни, а Найдана никак не могла избавиться от чувства, будто случилось нечто страшное, и понимала, что это чувство никак не связано с общим горем из-за потери Асилы и его семьи. Что-то еще произошло именно в тот день. Она гнала от себя неприятные мысли, улыбалась людям, но навязчивое гнетущее ощущение снова возвращалось.

– Да ну, ерунда! – в очередной раз отмахнулась от него Найдана. – Что такого могло произойти? Все же хорошо! Мы с Ведагором справились и с этой напастью. Жировит ушел, люди освободились от заклятья – чего еще надо?

Но на сердце тяжелым камнем лежала печаль, которую Найдана не могла объяснить. Это самое трудное – когда сам себе не можешь объяснить свои чувства. Они мучают, рвутся наружу, постоянно напоминают о себе и кружат, кружат, кружат вокруг, словно назойливая муха, которая и в руки не дается, и не улетает.

Вот опять что-то смутное шевельнулось в душе Найданы. Так легкий летний ветер приносит с собой едва уловимые запахи. Не успеешь понять, чем пахнет, а аромат уже растворился в воздухе, оставив лишь смутные воспоминания. Ах, если бы это был летний ветерок, если бы это был всего лишь запах! Найдана не стала бы тогда так тревожиться. Она вздохнула, приложив руку к груди.

– Нужно сходить к Ведагору. Да, нужно сходить к нему и рассказать о своих тревогах. Уж он-то сможет их объяснить.

Найдана торопливо повязала платок, накинула кожух и выбежала из избы. Навстречу попадались люди, они что-то ей говорили, но Найдана отвечала невпопад. Она торопилась, будто от этого зависела ее жизнь.

Едва выйдя за ворота, девушка тут же сложила руки перед грудью в волшебном заклинании, прошептала заветные слова и оказалась на поляне перед землянкой Ведагора. Она даже не подумала, что ее странное исчезновение кто-то может заметить и потом использовать против нее же. Ее так поглотили необъяснимые тревоги, что ни о чем другом не думалось.

Здесь было непривычно тихо. Потухшее кострище черным пятном выделялось на белом снегу. Снежинки медленно кружились над ним и яркими белыми точками ложились на прогоревшие уголья. Костер давно потух и зола успела совсем остыть.

– Ведагор! – громко позвала Найдана.

Эхо подхватило ее голос и унесло его за деревья в чащу леса. Окрик затих где-то вдалеке и снова навалилась гнетущая тишина. Даже птиц слышно не было. Даже ветер не шумел в ветвях деревьев. И снежинки все так же медленно и бесшумно опускались с неба. Найдана подошла ближе к землянке, оглядываясь по сторонам. В тишине особенно громким показался хруст снега под ногами. Найдана даже удивилась: неужели он всегда так громко хрустит? Здесь повсюду чувствовалось присутствие старого ведуна. Значит, он где-то рядом.

Найдана торопливо повернула засов-вертушку и толкнула дверь землянки:

– Ведагор, ты здесь?

Дневной свет ворвался в темное жилище, освещая стены, увешанные пучками сухих трав, и лавку, которая служила Ведагору и столом, и скамьей. На полу лежала раскатанная постель старца. Землянка была слишком маленькой, чтоб в ней можно было спрятаться. Даже не заходя внутрь, Найдана увидела, что в жилище никого нет, если не считать потревоженной курицы – единственной животины Ведагора, – которая недовольно заквохтала в своем углу. Но эта постель… Как будто Ведагор собирался в спешке. Или был где-то тут, поблизости.

Найдана прикрыла дверь и растерянно оглядела поляну. Подошла к кострищу и, присев, протянула руку к черным углям, почти коснувшись их. Да, они совершенно холодные, в этом сомнений не было. Дня два костер не разжигали. Неужто Ведагор два дня не готовил себе пищу? Значит, старец ушел, и довольно-таки давно. Куда же он мог подеваться? И почему не предупредил, что уходит? Ведь раньше он всегда предупреждал. И почему Найдану не покидало чувство, что он где-то рядом? Все так запутанно! Всматриваясь в деревья, Найдана так и сидела возле потухшего кострища и держала над ним руку, будто это могло что-то изменить.

– Ведагор!.. – еще раз в отчаянии крикнула Найдана. Но ее зов растаял в тишине, так и оставшись без ответа.

Что ж, видать, нынче она не сможет поговорить с наставником. Видать, у него нашлись и вправду очень важные дела, раз он в такой спешке покинул свое жилище. Найдана медленно пошла прочь. Она не спешила прошептать заклинание, которое мгновенно перенесло бы ее к деревне, будто еще на что-то надеясь. В какой-то момент она остро почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, быстро обернулась и, прищурившись, стала напряженно всматриваться вдаль. Не просто же так она вдруг почувствовала, что за ней следят! Но на поляне было по-прежнему тихо и недвижимо. Хоть бы ветка где шевельнулась, но даже ветер не смел нарушить эту странную тишину.

– Ерунда какая-то! – воскликнула Найдана наконец и, торопливо сделав несколько волшебных жестов, прошептала заклинание.

Она рассчитывала получить ответы на свои вопросы, но вместо этого вопросов стало только больше. С задумчивым видом девушка зашла в ворота своей деревни. Видать, искать ответы ей придется самой.

Зима полностью вступила в свои права, завалив деревню снегом. Несколько дней снег шел не переставая, будто Мара хотела исправить былые ошибки и выполнить снежный план. Малышне было поручено расчищать дорожки да следить за тем, чтоб дверь в избе могла открываться. И детям это было в радость. Истосковавшись по снегу, они то и дело придумывали себе новые забавы. Нужно было торопиться: не за горами Солнцеворот, а там уж и до Комоедицы недалеко. А после Комоедицы уж и зима – не зима. Да, поздно в этом году снег выпал.

Жизнь шла своим чередом. Люди пережили горе. Похоже, эта беда даже сплотила их, и они снова стали поддерживать друг друга, совсем как прежде. Но Найдана все же не спешила открывать им свои объятия. За это время она твердо усвоила, что нужно быть осторожной, ведь даже ближайшая подруга вдруг может стать врагом. Просто так. Без причины. А Жировит – разве был он похож на колдуна? Да и не распознала она его вовремя. К тому же ее никак не покидала тревога. Может, это Жировит каким-то образом дает о себе знать?

Найдана долго была на реке, где стирала, и теперь шла обратно. Корзина с бельем, уткнутая в бок, то и дело сползала, норовя выскользнуть. Найдана думала о своем, лишь изредка подталкивала корзину, не давая ей упасть. Она уже зашла в ворота, как вдруг суматоха и крики отвлекли ее от мыслей. Люди толпились возле избы Беляны, слышны были бабьи причитания и плач самой хозяйки дома. Найдана все еще относилась к ней настороженно, избегала встреч, старалась обходить стороной. Неужто кто-то позарился на ее богатства? Беляна стала такой жадной, сойдясь с Жировитом, что, пожалуй, только пропажа какой-нибудь вещи могла так ее расстроить. Меньше всего Найдана хотела видеться с бывшей подругой, и уж тем более выяснять, что там пропало у зажиточной Беляны, но все же поспешила туда.

Пробравшись сквозь толпу поближе к Беляне, она разглядела бывшую подругу. Та сидела прямо на снегу, сгорбившись и раскачиваясь из стороны в сторону, и ревела в голос. Она то вскидывала руки к небу, словно моля богов о помощи, то снова бросалась вниз, утыкаясь лицом в снег. А в снег ли? Найдана присмотрелась. Раскинув ручонки, перед Беляной лежал ребенок. Лица его Найдана не видела, но, похоже, дите было совсем маленьким, не больше трех-четырех лет. Вот Беляна в очередной раз вскинула руки и подняла зареванное лицо к небесам, и тут Найдана узнала в мальчонке старшего сына Беляны Михрютку. Он был так бледен, что лишь самую малость отличался от белого снега. Глаза его были закрыты и, похоже, мальчик не дышал.

– Убился-а-а!.. – кричала Беляна, сотрясаемая рыданиями.

– Что случилось? – тихо спросила Найдана у стоящих рядом.

– Зашибся мальчонка-то, – пояснил кто-то сбоку, – убился сыночек Белянин. Бегал с другими-то детьми, а потом вдруг упал, как былиночка подкошенная. То ли головой ударился, то ли еще что. Только вот уж и не встал больше.

Найдана присела рядом и легонько приложила ладонь ко лбу мальчишки. Холодный уж совсем… Видать, Марена уже коснулась его своей рукой. Но маленький огонечек жизни где-то там внутри еще теплится. Из последних сил цепляется, чтоб удержаться в этом остывающем теле. Он настолько мал – этот огонек, что сразу его и не распознать. Ведагор предупреждал ее, чтоб не показывала никому свои умения. Но стоит упустить мгновенье и огонек потухнет.

– Скорее! Несите его в мою избу! – крикнула Найдана, стараясь перекричать причитания собравшихся и плач Беляны.

Люди оторопели от ее решительности, но послушались. Безжизненное тело мальчика перенесли в избу и уложили на лавку. Народ ввалился в избу, желая посмотреть, что же будет происходить дальше. Места в маленьком жилище совсем не осталось, некуда было даже шагу ступить.

– Выйдите все отсюда! – приказала Найдана таким тоном, что никто не посмел ослушаться. Нехотя, оглядываясь и вытягивая шеи, люди все же вышли. Осталась только Беляна. Стоя на коленях перед лавкой, она обняла ступни сына, уткнулась в них зареванным лицом и, казалось, готова была умереть вот так вместе с ним. Найдана не стала ее трогать. Это было горе матери, оно ни с чем не сравнимо.

– Слабенький он совсем родился, – будто бы сама с собой тихо говорила Беляна, не надеясь, что Найдана будет поддерживать беседу, – совсем хиленький. Я уж и не надеялась, что выживет. Вот Михрюткой его и прозвали. Дескать, неловкий он какой-то, за жизнь – и то зацепиться не может. А он выжил…

Найдана не отвечала Беляне, но и не останавливала. Не опасаясь, что ее может кто-нибудь увидеть, она привычно бросила взгляд на очаг, и там заполыхал огонь, освещая жилище. Быстро развязав пояс, она ослабила одежды на мальчике и приложила руку к его груди. Да, крошечный огонек жизни еще не покинул это дитя. Найдана осторожно потрогала его голову, осмотрела со всех сторон.

– Крови нет. Да вроде, и кости целы… – Найдана вспомнила, как они с Ведагором точно так же осматривали птенца, придушенного куницей. Но то птенец, а это человек. Никогда прежде она не бралась возвращать к жизни человека. Никогда не пыталась соперничать с богиней Мареной.

Найдана расслабила ворот на рубахе мальчика и приложила обе ладони к его оголенной груди. Теперь нужно собрать всю силу, всю, сколько есть, и направить через ладони в это маленькое тело, которому нужно жить. Найдана почувствовала, как в пальцах нестерпимо закололо, будто она только что мяла руками свежую крапиву. А под ладонями разлилось тепло. Оно проникало в глубь детского тела, доходя до самого сердца, – Найдана будто видела это даже с закрытыми глазами. С каждым мгновением ей самой становилось все труднее дышать, силы покидали ее, переливаясь в это дитя. Наконец она почувствовала, нет, увидела, как сердце ребенка начало биться. Он судорожно вздохнул, хватая ртом воздух, и открыл глаза.

Беляна продолжала реветь, обнимая ноги сына и не замечая, что творится вокруг. Устало опершись о лавку, Найдана еле держалась, чтоб не упасть. Она села возле мальчика и даже нашла в себе силы улыбнуться ему, когда он поднял на нее удивленный взгляд.

– Мам? – позвал мальчонка, не понимая, что происходит.

Беляна подняла голову, но, скорее, по привычке отзываться на это слово, даже не осознавая, кем оно произнесено. А потом вдруг поняла. Поняла, что это ее зовет сын. Тот самый, которого она оплакивает. Не в силах справиться с чувствами, Беляна закричала в голос и бросилась обнимать и целовать ничего не понимающего сына. Тот только таращил глаза, переводя их с обезумевшей матери на Найдану, которая сидела рядом и молча наблюдала, как бездонное материнское горе вдруг сменилось на безграничную радость.

В пальцах все еще чувствовалось жжение, как от крапивы, и Найдана помяла их друг о дружку, пытаясь унять зуд. Она так устала, что не могла встать. Все же это исцеление отнимает много сил. Ведагор об этом не предупреждал. Птенец в свое время дался ей намного легче.

Беляна, не вставая с колен, теперь кинулась обнимать спасительницу своего ребенка:

– Благодарю тебя! – всхлипывала она, хватая руки Найданы и тычась в них лицом, губами, мокрыми белесыми ресницами. – Отдам тебе все, что у меня есть! Благодарю тебя за сына.

– Мне ничего не надо, – ответила Найдана, неловко высвобождая руки, уже совсем мокрые от слез. – Не рассказывай никому о том, что здесь было.

– Проси, что хочешь! Ничего не пожалею! – не унималась Беляна.

– Отдай мои серьги, – решилась Найдана. Это был шанс вернуть то, что было ей очень дорого.

Лицо Беляны застыло, будто она не поняла, о чем речь, и тут же снова скривилось в гримасе плача.

– Я не могу… – сквозь слезы сказала она, – Жировит увез их этой осенью, сказал, что продал на торжке… Они были такие детские, мне ни к чему, а дочерей у меня нет… Прости меня!.. Проси что-нибудь другое.

– Мне ничего не надо… Ступайте… – На глаза вдруг почему-то навернулись слезы. Не из-за серег, с ними она простилась еще тогда, когда пришлось их отдать, и оттого не понимала, почему теперь плачет.

С тех пор люди стали обращаться к ней со своими недугами. Нет, в открытую никто не называл ее ведуньей или ворожеей, наоборот, все делали вид, что ничего не знают о чудесном исцелении сына Беляны, но случись с кем какая хворь – шли к Найдане. Должно быть, Беляна не сдержала обещание. А может, народ и сам догадался, Найдана ведь не спрашивала. Люди обращались, а она не отказывала. Хоть тяжело это – исцелять. Ведь чтоб излечить недуг, ей каждый раз приходилось делиться своей силой. Потом, чтоб восстановиться, требовалось время. Но она не жаловалась и никому не отказывала в помощи. Да люди, пожалуй, и не думали, насколько тяжело ей это дается. Зато у Найданы теперь было так много дел, что на грустные мысли и переживания просто не хватало времени. Дни пролетали незаметно, седмицы летели за седмицами, вот уже и Велесовы дни позади, скоро солнце заметно повернет на весну.

День был солнечный и чудесный. Дети катались с горы то по одиночке, то гурьбой, то лежа на пузе головой вперед, то стоя на ногах. Найдана шла от колодца с полными ведрами воды. Возле избы Беляны она остановилась и невольно засмотрелась на детей. Как удивительно быстро они забывают невзгоды, когда в доме снова поселяется счастье! Найдана улыбалась, глядя, как толкутся ребятишки. Кажется, совсем недавно она точно так же каталась с горы, смеялась и была счастлива, а дома ее ждали родители. Когда? Еще пару зим назад? А будто целая вечность прошла…

Вдруг ей показалось, что кто-то плачет. Найдана прислушалась. Точно: неподалеку раздавались тихие всхлипывания и стон. Найдана поставила ведра прямо в снег и пошла на звук. Плач раздавался где-то совсем близко. Зайдя за избу, она увидела Беляну. Та стояла, уткнувшись лбом в стену, и тихо скулила.

– Что случилось? – спросила Найдана, решив, что с ее детьми опять приключилась какая-то беда.

– Ничего, – отмахнулась Беляна.

Ну, ничего так ничего. Мало ли, из-за чего она может плакать. Найдана уже собралась уходить, как Беляна вдруг заревела навзрыд так, что Найдана испугалась за нее.

– Я тяжела-а-а-я-я-ааа… Дитя жду-у-у… – взвыла Беляна.

– Дитя? – удивилась Найдана и невольно покосилась на ее живот, по которому еще толком невозможно было что-то определить. – Это точно? Ты уверена?

– Точнее не бывает. Уж, поди, не впервой. Знаю признаки, – Беляна устало уселась в сугроб.

– Ну так чего ревешь-то?

– Это Жировита дите… – тихо сказала Беляна и снова скривилась в плаче.

Найдана оторопело смотрела на нее. Вот так бывает: невозможно предусмотреть все. Иногда враг проявляет себя самым неожиданным образом. Кажется, что с ним покончено, но он вдруг дает о себе знать, когда совсем этого не ждешь.

«Как же так?» – растерянно подумала Найдана, но быстро взяла себя в руки:

– И чего? Чего реветь-то? Главное, что это твое дитя! Не думай больше про Жировита. Это был морок, который он напустил на всех. Никто не виноват. И ты не виновата. Никто не посмеет тебя укорить, потому что все власть его силы на себе испытали. А ребенка твоего вырастим всем миром и в обиду не дадим. В любви вырастим и в добре. И нечего на снегу сидеть! Нельзя тебе сейчас хворать, о дите подумай! – Найдана вытерла слезы с ее щек и впервые за долгое время обняла подругу.

Беляна еще какое-то время судорожно всхлипывала, но вскоре успокоилась.

Казалось, что жизнь идет своим чередом, если не считать, что Найдана уже давно не виделась с Ведагором. Сколько прошло времени – месяц, два? Пожалуй, уже два с половиной. Он не приходил в деревню, не откликался на зов, как прежде. А самое страшное – теперь Найдана его не чувствовала. Раньше она всегда ощущала его присутствие. Даже если Ведагор был очень далеко, Найдана знала, что он есть. А теперь… Найдана тряхнула головой, стараясь отогнать грустные мысли. «Нет-нет, он жив! – уговаривала она сама себя, – просто он где-то очень далеко. Опять ушел за своими травами и снадобьями…»

Не в силах больше придумывать причины, по которым Ведагор не появляется, Найдана снова отправилась к его землянке. Здесь по-прежнему было тихо. Снег так запорошил все вокруг, что от кострища не осталось и следа. Да, похоже, что Ведагор так и не появлялся здесь. Вон как землянку замело, стоит, будто холм. Даже входа не видно. Найдана вздохнула и уже хотела вернуться в свою деревню, даже руки сложила перед грудью, чтоб произнести заклинание, но что-то остановило ее. Тонкая, едва заметная цепочка следов тянулась от землянки в сторону леса. Найдана подошла ближе. Так и есть, следы почти замело, но все же их можно различить. И они точно принадлежат человеку.

– Ведагор! – крикнула Найдана, прислушиваясь к эху и пытаясь различить в нем отклик старца. – Ведагор, ты слышишь меня? Я знаю, что ты где-то здесь! Отзовись!.. – и тише, будто сама себе, добавила: – Я не понимаю, почему ты прячешься от меня…

Вдруг она вспомнила про курицу. Кто-то ведь должен был присматривать за ней, кормить. Что стало с бедняжкой за это время? И как Найдана не догадалась взять ее к себе, пока Ведагор не вернется? Укоряя себя, Найдана бросилась к землянке и принялась откапывать проход. Она смахивала руками снег с двери, отпихивала его ногами в сторону, пока не очистила достаточно места, чтоб можно было хотя бы добраться до вертушки. Та была сделана таким образом, что ее, закрытую изнутри, можно было открыть снаружи, и запирала дверь не от воров, а от непогоды или диких зверей. А люди – откуда ж им тут взяться-то?

Вот и вертушка. Найдана толкнула дверь. Осторожно, чтоб не занести с собой весь сугроб, что образовался у входа, она протиснулась в землянку и остановилась. Несмотря на то, что теперь в землянке не было очага, здесь было достаточно тепло. Это и не мудрено, ведь она со всех сторон была занесена снегом, который, словно одеяло, укутывал жилище старца, не давая ему промерзнуть. Да и дверь давненько не открывалась, не впускала морозный воздух внутрь. Дверь! Найдана торопливо прикрыла ее и уже в полной темноте осторожно спустилась вниз по ступеням. Где-то здесь была наструганная лучина… Найдана помнила это еще с тех пор, когда жила у Ведагора. Она пошарила рукой в углу под лавкой. Так и есть, Ведагор не изменяет своим привычкам. Найдана зажгла огонь и, приподняв лучину над собой, сразу заглянула в тот угол, где когда-то обитала курица. Та, как ни в чем не бывало, нахохлившись, сидела на своей жердочке.

– Уф… Живая!.. – с облегчением выдохнула Найдана. Она пристроила лучину в светец, воткнутый в бревно на стене, и, присев перед курицей, осторожно погладила ее. – Как же ты тут одна? Чем же ты кормишься-то?

Тут вдруг откуда-то сбоку послышался шорох. Найдана быстро повернулась на звук, от неожиданности не удержалась и шмякнулась на пол. В тусклом свете она сначала увидела кучу тряпья на полу. Когда Найдана приходила в прошлый раз, ничего такого здесь не было. Сдерживая взволнованное дыхание, Найдана присмотрелась. Лохматая овечья шкура, которую Найдана сначала приняла за тряпье, была накинута поверх чего-то. Или кого-то… Она боялась подойти, потому что не знала, что там увидит. А вдруг там Ведагор и он… и он не живой… Ведь не чувствовала же его сейчас Найдана. Овчина едва заметно шевельнулась. Значит, под ней кто-то живой. Может, это кто-то чужой забрался в жилище старца? Тогда почему не дал о себе знать, когда она только вошла? А если это лиходей какой? Затаился и выжидает, чтоб напасть на нее. А может, он спит, и даже приход Найданы не разбудил его. Тогда у нее есть шанс потихоньку выбраться отсюда.

Найдана осторожно приподнялась, не отрывая взгляда от подозрительной овчины, под которой кто-то прятался. Вдруг среди серой лохматой шерсти она заметила длинные белые пряди. Сердце так сильно застучало, что Найдана невольно приложила руку к груди, будто пытаясь удержать его. Некто под овчиной снова шевельнулся, отчего та немного сползла в сторону.

– Ведагор!? – не веря своим глазам, воскликнула Найдана.

Забыв, что еще мгновение назад она хотела потихоньку удрать из землянки, Найдана бросилась к старцу и в порыве чувств крепко обняла его. Ведагор молча взглянул на нее из-под белых лохматых бровей и даже не попытался обнять в ответ.

– Что случилось? Я искала тебя. Где ты был? Я не знала, что и подумать! – тараторила Найдана, едва справляясь с волнением.

Ведагор молчал. Найдана отстранилась и растерянно посмотрела на него. Взгляд Ведагора был печален. Неужели он не рад встрече с ней? Что произошло за это время?

– Ты сердишься на меня? – спросила Найдана, не понимая, почему Ведагор так себя ведет.

– Нет, – тихо ответил старец.

– Так почему же прячешься? Заперся тут в своей землянке! А я уж чего только не передумала! И не чувствую ведь я тебя – с чего бы это? Представляешь, какие думы мне в голову лезли? – с укором произнесла Найдана, попутно проверяя горшки и короба. – Да у тебя и поесть-то нечего! Ничегошеньки! Ни крупиночки.

– Ступай, девонька, не нужно тебе здесь…

– Как это не нужно? – возмутилась Найдана. – Ты захворал? Так я тебя излечу! Знаешь, скольких я уже на ноги поставила! – Найдана снова присела возле старца, прикоснулась ладонью к его лбу, и тут же отдернула руку: ее пальцы будто обожгло, но обожгло холодом. Она прижала руку к его исхудалой груди и почувствовала черное пламя, которое пожирало старца изнутри. Нет, это была не хворь. Найдана за это время много разных хворей распознала. Это было что-то другое.

– С этим ты не справишься, – грустно усмехнулся старец. – Во-первых, целители не могут лечить тех, кто старше их: это слишком опасно для самих целителей. Во-вторых, это не та хворь, которую так просто излечить. Чтоб поставить меня на ноги, тебе пришлось бы потратить всю свою силу.

– Ну и пусть! – воскликнула Найдана и протянула руку.

– Да слышишь ли ты меня?! Всю силу! Всю твою магическую и жизненную силу. Это убило бы тебя.

– Убило бы… – повторила Найдана, словно вникая в смысл этих слов и не сразу понимая его. А осознав, невольно отдернула руку. – Но что же делать? Должно же быть какое-то снадобье!

– Есть снадобье, – после небольшой паузы проговорил старик, – только самому мне его не добыть: сил уж нет. Я пытался, но не смог.

– Ты скажи – я принесу! – Найдана, казалось, была готова бежать прямо сейчас.

– Помнишь, девонька, ходили мы с тобой за зеркалом? Не хотел я, чтоб ты снова там оказалась, да без меня, но придется. Только там есть средство, которое нужно для исцеления.

– Я все сделаю, ты только скажи, что нужно! – торопливо проговорила Найдана.

– Тебе нужно добраться до того места. Я объясню, как открыть гору. Там внутри есть огненная река. В прошлый раз ты не видела ее, потому что не заходила далеко вглубь, но она там есть. Большая, бурлящая река, наполненная пламенем.

Найдана старалась не выдать ни взглядом, ни словом, что в тот раз она ослушалась старца и видела эту реку. А Ведагор продолжал:

– От этой реки исходит дым. Вот его-то и нужно принести.

– Как же мне принести дым? – удивилась Найдана, вспомнив странный рыжий дым, поднимающийся над рекой. – Он же развеется.

– Это не простой дым. Наберешь его в горшок, он там и сохранится. Вон там, на лавке, пояс мой – подай его.

Найдана взяла веревочный пояс, к которому были привязаны холщовые мешочки. Она не припомнила, чтоб раньше видела, как Ведагор снимал его. Казалось, даже ночью, ложась спать, он не расставался со своими мешочками. Впрочем, Найдана не могла это утверждать, потому что как ни напрягала память – не могла вспомнить. Все, что раньше казалось не важным, сейчас почему-то обрело новый смысл. Дрожащими пальцами Ведагор принялся перебирать их, то и дело устало роняя руки и какое-то время набираясь сил. Наконец он выбрал один мешок, долго возился с ним, но так и отдал Найдане, показав жестом, чтоб она развязала. Найдана так и сделала и заглянула в мешочек. Резко пахнуло тысячелистником, а потом и мятой. Это была смесь трав, ароматы которых словно боролись друг с другом.

– Здесь уже все приготовлено. И заговоренная смесь, и горшок с плотной крышкой. Я ведь сам пытался добраться до тех мест, но сил не хватило. Береги эту смесь, она поможет открыть гору. Помнишь, как я делал? Да слова запомни: КАБАРАНДРА РАБАКОН.

Найдана шепотом повторила за старцем.

– Как только черту проведешь, слова скажешь, и бегом оттуда! Слышишь? Опасно рядом находиться. И еще, – он с грустью посмотрел на Найдану, – там внутри живут чудовища. Я должен тебя об этом предупредить. Поглядывай по сторонам и старайся не попасться им в лапы. Последняя надежда, что ты донесешь снадобье и спасешь меня.

– Не волнуйся, я все сделаю, – уверенно произнесла Найдана.

– Жаль, упущены дни, когда Велес помогает открыть любые врата. Теперь сделать это будет гораздо труднее.

– Я справлюсь, – Найдана уже завязала мешочек с зельем и спрятала его за пазуху. Затем торопливо вскочила на ноги, перекинула через плечо котомку с небольшим горшочком, бережно завернутым в тряпицу, и готова была прямо сейчас бежать за волшебным дымом.

– Да поторопись, внученька, времени осталось очень мало.

Найдана бросила прощальный взгляд на старика. Ведагор был совсем плох. Только бы он дождался ее. Только бы дотерпел. А уж она постарается как можно быстрее обернуться.

Глава 4. Волшебное снадобье

Быстрее! Быстрее! Сколько дней у нее в запасе? И есть ли вообще эти дни? Найдана торопилась. Этот путь она проходила всего год назад, он еще так свеж в памяти. Но сил у нее стало больше, чем тогда, да и дорогу она теперь знала, поэтому не приходилось тратить время на долгие остановки. Только бы успеть…

Мысленно представляя высокую, плоскую, как стена, гору, Найдана двигалась к ней. Нужно быть осторожной. Помнится, где-то неподалеку Ведагор провалился тогда в расщелину, а Найдане провалиться нельзя, ей-то помочь будет некому. И тогда уже никто не спасет Ведагора. Найдана переносилась в пространстве, каждый раз осматриваясь, осторожно пробуя ногой, твердая ли под ней земля. В прошлый раз Ведагор говорил, что можно оказаться на краю пропасти, на дереве, в реке. Милостивые боги на этот раз сжалились над ней, не устроив таких испытаний. Вскоре Найдана вспомнила, что впопыхах даже ничего не взяла с собой поесть. А есть хотелось… Но и путь сейчас она преодолевала быстрее, чем тогда. Да и какие могут быть трапезы, когда Ведагор там страдает и ждет ее возвращения! Лучше поторопиться. Найдана стиснула зубы и снова перенеслась еще на какое-то расстояние.

А вот и та гора, стеной взметнувшаяся в небеса. В прошлый раз они долго искали ее, но теперь, когда Найдана знала путь, все было проще.

Найдана подошла ближе и прикоснулась к холодному камню. Да, это та гора. Это то самое место, где год назад они с Ведагором раздобыли волшебное зеркало. Только теперь ей нужно все сделать самой. А помнится, в прошлый раз Ведагор ругался и требовал, чтоб она дала ему обещание никогда сюда не возвращаться. Поди ж ты, как распорядились боги.

Найдана достала из-за пазухи мешочек, осторожно развязала его озябшими пальцами, взяла щепотку и хорошенько втерла снадобье в камень. Вот так, полосой, сверху вниз. Да пожирнее! Чтоб уж наверняка.

– КАБАРАНДРА РАБАКОН! – торопливо крикнула она и, помня, что должно последовать после заклинания, скорее помчалась в укрытие.

Запрыгнув за кусты, вжавшись в сугроб, Найдана затихла, прислушиваясь. Ничего не произошло. Не было ни вспышки, ни треска, ни грохота. Подождав немного, она осторожно приподняла голову и осмотрелась. Гора была целехонька! Найдана подошла ближе и растерянно потрогала место, которое натерла зельем: именно здесь гора должна была расколоться. Может, она что-то перепутала? Неправильно произнесла заклинание? Может, Ведагор из-за болезни запамятовал о какой-то подробности? Мелкой, но очень важной, без которой врата не раскроются.

– Думай, думай… – повторяла себе Найдана, напряженно потирая лоб. – Ведагор сожалел об упущенных днях, когда Велес помогает открывать любые врата. Может, не зря в прошлый раз Ведагор торопился попасть в это место именно в дни зимнего солнцеворота. Может, в другие дни нужно просто приложить больше усилий?

Найдана снова достала мешочек. Там осталось совсем мало зелья. Крайне мало! Что если этого не хватит? В любом случае других вариантов не было. Она втерла в скалу все, что было, до последней крошки, и отчетливо произнесла:

– КАБАРАНДРА РАБАКОН!

Почти потеряв надежду, Найдана на этот раз не побежала в укрытие, а лишь отошла в сторону на несколько шагов. И напрасно. Когда раздался треск, убегать было уже поздно. Яркая вспышка озарила все вокруг, и одновременно с ней Найдану ударной волной откинуло в сугроб. Отплевываясь от снега и пытаясь выгрести его из-за шиворота, Найдана выбралась из сугроба и поспешила к скале. Даже издалека она заметила тонкую, но яркую огненную полосу, очерчивающую край раскола. Получилось!

Найдана торопливо протиснулась в образовавшуюся щель. Длинный извилистый коридор вел к странной каменистой долине с искривленными деревьями. Как будто через гору она попала в другой мир, где нет ни снега, ни зимы вообще, да и лета тоже. Здесь не было ни дня, ни ночи, и свет шел не как обычно – с неба, а из-под земли. Желтый, густой свет. Найдана пробежала мимо кучи валунов, расположенных полукругом, за которыми она в прошлый раз скрывалась. «Не останавливаться понапрасну, не тратить драгоценное время на то, чтобы глазеть по сторонам и удивляться. В прошлый раз достаточно все тут рассматривала!» – строго приказала себе Найдана. Теперь она знала дорогу, знала, куда идти. Она даже знала, где искать огненную реку. Как хорошо, что тогда она увязалась за Ведагором! Будто чувствовала, что это ей понадобится.

Здесь по-прежнему было тепло, даже жарко. Найдана стянула с головы платок назад, оставив его болтаться на шее, расслабила пояс, распахнула кожух и поспешила к источнику света. Чем ближе она подходила, тем резче становился едкий запах. Найдана закашлялась и прикрыла нос краем платка, чтоб хоть немного облегчить дыхание. Она уже и забыла, как здесь нестерпимо воняет. Значит, огненная река совсем близко. Вот и приметный огромный валун. Найдана обогнула его и остановилась. Вязкая огненная жидкость текла рекой, она бурлила, как кипящее зелье, пузыри надувались до огромных размеров, со звонким хлопком лопались, разбрызгивая вокруг себя шипящую раскаленную жижу, и выпускали грязно-рыжий вонючий дым. Его-то и нужно было собрать. Найдана растерянно смотрела на пылающую реку. В прошлый раз она не посмела приблизиться к ней. Но как-то нужно добыть этот дым!

Найдана хотела скинуть кожух, чтоб ей было не так жарко возле пышущей пламенем реки, но, увидев, как лопнул очередной пузырь и горячая жидкость тягучей, шипящей плюхой брызнула к ногам, передумала. Пусть в кожухе нестерпимо жарко, но он хоть как-то сможет защитить ее от этих брызг.

– Собрать дым… – крутя в руках горшок, тихо повторяла Найдана, словно убеждая себя.

Легко сказать! Как хотя бы подступиться к этим пузырям? Она не могла оторвать от них взгляда. Вот еще один лопнул, а Найдана так и не решилась протянуть руку, и еще одна порция такого нужного ей дыма улетела ввысь. Найдана поморщилась. Сколько тут ни стой, сколько ни откладывай, а ей нужен этот дым. Нужен!

Она решительно выдохнула и шагнула к огненному потоку. Лицо обдало жаром, щеки тут же разгорячились, а глаза пришлось зажмурить – так невыносимо жарко было возле реки. Дышалось тяжело, едкий горячий воздух будто прилипал к горлу, тело под кожухом сразу взмокло. Прикрыв нос платком, крепко удерживая горшок в вытянутой руке, Найдана мелкими шажками подходила к реке. Вот лопнул очередной пузырь, Найдана быстро метнулась к нему, пытаясь поймать вырвавшийся дым, но не дотянулась. Еще шаг. Ее нога уже стояла на самом краю, так, что от малейшего движения в огненную реку ссыпалась каменная крошка. Не сводя взгляда с ближайшего пузыря, Найдана наблюдала, как он растет, надувается, как натягивается его яркая огненная оболочка, становится совсем тонкой, почти прозрачной. Сейчас пузырь лопнет, и главное – не упустить этот момент. Рядом со звонкими хлопками взрывались другие пузыри, но Найдана понимала: если будет метаться между ними, то вообще ничего не поймает. Нет, она подготовится и терпеливо дождется, когда лопнет именно этот пузырь. Найдана в напряжении застыла с вытянутой рукой. Пальцы нестерпимо жгло. Найдана подумала, что нужно было надеть рукавицу или хотя бы обмотать ладонь тряпкой, но боялась, что стоит ей только убрать руку, как пузырь в тот же миг лопнет, поэтому терпела.

Как ни поджидала она решительного мига, как ни готовилась к нему, до слез напрягая глаза, стараясь не моргнуть, пузырь лопнул так неожиданно, брызнув на Найдану шипящую жидкость, что девушка невольно вскрикнула и отскочила. А потом застонала, поняв, что упустила еще одну возможность.

– Я не могу… – жалобно заскулила Найдана, глядя, как вязкие брызги мгновенно прожгли дыры в плотной поверхности кожуха.

А пузыри лопались один за другим, словно дразнясь, и выпускали такой нужный ей дым, который струился, подымаясь ввысь. Найдана подняла голову. Там, в вышине, он клубился рыжими сгустками, никуда не улетая, не исчезая, а лишь накапливаясь и бурля отвратительно-мерзкой смрадной тучей. Это было так высоко! Но там было так много нужного Найдане дыма… И никаких пузырей, плюющих раскаленной жижей.

Найдана торопливо скинула кожух, развязала платок. Туча дыма была далеко от огненной реки, там не нужен кожух, чтоб защищаться от пламени. К тому же Найдане придется высоко карабкаться по скале, так что лишняя одежда будет только мешать. Разгоряченному телу сразу стало легче.

Горшок с тряпицей Найдана засунула за пазуху и, задрав голову, осмотрела скалу, выбирая, где лучше взбираться. Вскарабкавшись на камень, она ощупывала руками уступ повыше, чтоб зацепиться за него, подтянуться и оказаться еще чуть-чуть выше. Так, шаг за шагом, она продвигалась к своей цели. Стараясь не обращать внимания на смрад, который чем дальше, тем становился сильнее, не замечать, как руки обдираются об острые камни, Найдана поднималась все выше.

Вдруг она краем глаза заметила движение на той стороне реки, будто что-то темное мелькнуло. Найдана быстро обернулась, от резкого движения тут же потеряла равновесие и только каким-то чудом не сорвалась, успев ухватиться за выступающий камень и прижаться всем телом к скале. Сердце забилось испуганной птицей. Упершись лбом в камень, боясь оторваться от него хоть на мгновение, Найдана искоса посмотрела в ту сторону, где увидела движение. Там, внизу, растянувшись через реку, плавно покачивался навесной мост. И никого не было. Должно быть, показалось. Мост колышется, пузыри надуваются, лопаются – как тут не померещиться чему-нибудь? Точно, показалось. Найдана взглянула наверх: до цели осталось совсем немного, каких-то пару-тройку саженей, и она сможет дотянуться до рыжей тучи. А туча на вид такая плотная, кажется, что ее можно разрезать ножом или прямо руками оторвать кусок и затолкать в посудину. Медленно выдохнув, Найдана потянулась рукой к выступающему камню, за который можно было ухватиться. Осталось совсем немного. Главное – не смотреть вниз.

Грязно-рыжая туча плавно колыхалась над самой головой. Из-за вони здесь совсем невозможно было дышать. Натянув ворот рубахи на нос, Найдана старалась сдерживать дыхание и делать короткие вдохи, но все равно с каждым из них к горлу подкатывал тошнотворный комок. Хорошо все же, что она давно не ела. Торопливо достав горшок, девушка подняла руку и запустила ее в рыжую тучу, как если бы черпала воду из реки. Дым и правда был такой густой и непрозрачный, что в нем не было видно ни руки, ни горшка. Этот странный дым ощущался кожей, будто прикосновения живого существа, которое изучало ее, словно незваного гостя. Найдане даже показалось, будто она чувствует на себе чей-то взгляд.

Девушка торопливо вытащила из тучи горшок, полный рыжеватого дыма, но только перевернула посудину, чтоб хорошенько закрыть ее, как дым медленно, но неуклонно потянулся ввысь, стремясь вырваться из горшка и присоединиться обратно к туче. Найдана хватала его рукой, пыталась зацепить горшком, чтоб вернуть на место, но все было напрасно: весь дым из горшка снова оказался наверху. Найдана попробовала еще, и на этот раз старалась действовать быстрее, но у нее все равно ничего не получилось.

– Дым тянется вверх, – сама себе сказала Найдана, – его невозможно удержать. Я не успеваю накинуть крышку, как он весь улетает!

Найдана снова запустила руку в тучу. В раздумьях она медленно чуть высунула горшок горлышком вниз. Вот же! Полнехонький! Но как его достать?

– А зачем доставать? – радостно воскликнула Найдана и прямо так плотно закрыла крышку.

Теперь горшок можно было крутить как угодно, дым из него уже не вырвется. Найдана обернула горшок тряпицей и засунула за пазуху. Пора было спускаться. И снова это навязчивое ощущение, что кто-то сверлит ее взглядом! Найдана никак не могла отделаться от него. Помнится, Ведагор говорил, что это место – пристанище темных демонов, но девушка почему-то подумала об этом только сейчас. Не хватало еще нарваться на них! Вцепившись в камни, Найдана осторожно осмотрелась. Сверху река была похожа на толстого извивающегося огненного червя, покрытого нарывами, которые то и дело вздувались на жирном теле и лопались. Найдана поморщилась. У подножия скалы валялась ее одежда, повсюду были разбросаны камни разных размеров. И ни одного живого существа. Найдана тряхнула головой, прогоняя наваждение, и стала осторожно спускаться.

Шаг за шагом, прощупывая ногой камень, на который можно было удачно ступить, перебирая руками и снова выискивая взглядом выступ, чтоб поставить на него ногу, Найдана спускалась все ниже. Она была уже на половине пути, когда, в очередной раз сосредоточенно рассматривая камни под ногами, услышала какой-то звук. Глухое рычание. Найдана тут же подняла голову и вдруг увидела всего в трех локтях от себя ужасную морду чудовища. Того самого, что помогало Жировиту. Сейчас, в этом странном желтоватом сумраке, чудище казалось еще страшнее. Оно было огромным! Чего только стоила эта громадная черная, лоснящаяся от жара морда с вытаращенными белыми шарами глаз. Черные узкие зрачки были похожи на кошачьи, но, в отличие от них, даже в полумраке оставались узкими. Чудище скалило звериную пасть, сверкая ослепительно белыми зубами. Настолько белыми, что из-за резкого контраста с черной мордой они казались ненастоящими.

На мгновение Найдана остолбенела от ужаса. Но только на мгновение. Она тут же пришла в себя и выставила ладонь, чтоб с помощью магии оттолкнуть чудовище подальше, но ничего не произошло. Чудище по-прежнему таращило на нее глазищи и глухо рычало. «Здесь же не действует чародейство!» – вспомнила Найдана и торопливо продолжила спуск. Единственное, что она сейчас сможет сделать – это сбежать. Вряд ли ей удастся одолеть чудище в схватке без магии. Она спешила, совсем не глядя под ноги, не сводя взгляда с морды чудища. Лишь бы поскорее спуститься, лишь бы оказаться подальше! Вдруг она оступилась, сорвалась, и в тот же миг чудовище грубо схватило ее за руку. Найдана закричала, принялась царапаться и отбиваться, пытаясь освободиться, но чудовище держало слишком крепко. В какой-то миг оно и вовсе оказалось совсем близко. Как оно так быстро передвигалось – прыжками? Или как юркая ящерица, быстро пробегая между камней? Найдана этого не поняла. Она лишь чувствовала, как тварь хватала ее своими мохнатыми лапами за плечи. Сердце от ужаса бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Сейчас Найдана даже не кричала, чтоб не тратить силы. Она извивалась, пытаясь вырваться из цепких лап, била кулаками, норовя попасть прямо в огромный глаз, пиналась и даже не думала о том, что не стоит на ровной земле, а висит на скале. Так отчаянно Найдана никогда еще не билась. Сейчас от того, удастся ли ей вырваться, зависела не только ее жизнь, но и жизнь Ведагора. И чудище неожиданно отпустило ее… Что это было – удача или закономерность, – Найдана выяснять не стала, даже подумать об этом не попыталась. Чудище отпустило, и девушка вполне ожидаемо сорвалась и рухнула вниз. Валявшийся у подножия скалы кожух смягчил падение. Да и падать было уже не так высоко, всего-то с высоты собственного роста.

Не мешкая, не тратя времени на разглядывание синяков и шишек, Найдана быстро вскочила, наспех прощупала, цел ли горшок за пазухой, схватила одежду и без оглядки рванула к выходу, на бегу просовывая руки в рукава и наматывая на голову платок. Прочь отсюда!

Выскочив из расщелины, она быстро сделала несколько жестов, едва переводя дыхание, пробормотала срывающимся голосом заклинание и в тот же миг перенеслась далеко от этого места. И хотя теперь, оказавшись далеко от чудища, Найдана знала, что оно не догонит, и чувствовала себя в безопасности, но на всякий случай «запутала следы», промелькнув то там, то тут. Даже если чудовище решит искать ее, руководствуясь чутьем, как когда-то она сама искала Ведагора, ему придется долго разбирать ее путь.

Теперь можно было возвращаться домой. Найдана торопилась. Она раздобыла снадобье, которое спасет Ведагора. Только бы успеть!.. Будет очень больно и обидно, если она не успеет…

Было уже довольно светло, когда Найдана добралась до жилища Ведагора. Запыхавшись, она распахнула дверь и с порога крикнула:

– Ведагор! Я принесла! Вот оно, зелье! Теперь ты поправишься!

Старец вяло повернул голову в ее сторону. Он был совсем плох: смотрел куда-то мимо Найданы, словно сквозь нее, и тяжело, со свистом дышал. Ведагор чуть приподнялся на локте, его тут же повело, и он снова упал навзничь. Найдана в спешке поставила горшочек на лавку, быстро зажгла лучину и бросилась к наставнику. Тот пытался отыскать глазами лицо Найданы, но его мутный взгляд проскальзывал мимо, задерживаясь лишь на огоньке лучины. Сейчас, оказавшись совсем близко, Найдана увидела глаза Ведагора. Их пятнами заливала чернота, пытаясь поглотить целиком, но что-то противилось ей. Видать, болезнь разыгралась не на шутку, а Ведагор из последних сил ей сопротивлялся.

– Ведагор, ты слышишь меня? Скажи мне скорее, как приготовить лекарство! – торопила Найдана, боясь, что может опоздать: слишком уж плох был старик.

– Ты пришла… – совсем тихо скорее выдохнул, чем прошептал старец. Различив наконец лицо Найданы, он едва заметно улыбнулся. – Значит, ты все-таки сходила туда…

– Конечно! А ты сомневался? Вот он, дым, я приготовлю для тебя лекарство, ты только скажи как. Ты излечишься, и все станет, как прежде.

– Лекарства не существует… – чернота в глазах Ведагора всколыхнулась, залив их целиком, и медленно ушла.

– Но как же?.. Зачем же ты тогда отправил меня к огненной реке? Зачем я принесла вот это? – она не глядя кивнула на лавку, где стоял горшок с едким густым газом.

– Это не лекарство… Это единственный способ побороть мою хворь, но оно не излечит меня, – Ведагор вдруг начал говорить быстро-быстро, будто боялся не успеть. – Помнишь, как Жировит напустил на меня тьму? Я отравлен колдовством. Оно убивает меня изнутри. Но мое старое тело сдерживает этот яд, как крепкий сундук, и не дает разлиться на всех остальных. Я нашел способ оградить всех от этой тьмы, но, заперев ее внутри своего тела, даже не представлял, на что себя обрекаю. Я слишком стар, чтоб продолжать эту борьбу. Я чувствую, что слабею с каждым днем. Мне уже и подняться не под силу. Мое тело настолько пропитано тьмой, что мне уже не выжить, но если я умру, то тьма вырвется наружу и тогда все это будет зря… Я должен был предупредить тебя об этом раньше, но боялся, что тогда ты не выполнишь мою просьбу… Поэтому я и сказал, что это лекарство. Ты должна понять меня…

Найдана настороженно смотрела на старца, внимательно слушала его, не перебивала. Слова Ведагора звучали внятно, их смысл был понятен, но сознание Найданы отказывалось принимать их.

– Ты должна сделать это… – продолжил Ведагор.

– Сделать что?

– Ты приготовишь снадобье и поможешь мне похоронить тьму, – взгляд Ведагора вдруг стал четким, таким, как прежде.

Найдана кивнула, хоть не совсем понимала, что хочет от нее старец.

– Вот и хорошо, – выдохнул Ведагор. Он будто боялся, что Найдана откажется помогать ему, и теперь почувствовал облегчение. – Ты, главное, верь мне и ничего не бойся. Все получится. Посмотри на меня: я не боюсь. А ты?

– И я не боюсь, – ответила Найдана, хотя смутная тревога закралась ей в душу.

– Вот и ладно. Вот и ладно… – Ведагор сделал паузу, будто вспоминая рецепт снадобья. – Посмотри вон там, в углу, замотанный в тряпицу пучок травы. Да, этот. На полке самый маленький туесок… он позади остальных. И подай мне пояс, – рука Ведагора, которой он указывал, где искать снадобье, безвольно упала. У него становилось все меньше и меньше сил.

Найдана поставила все на лавку рядом с горшком, в котором бурлил волшебный газ. Пояс, потертая веревка с привязанными к ней многочисленными холщовыми мешочками, лежал тут же. Найдана взяла его; раньше она даже не задумывалась, что он такой тяжелый. Присев рядом с Ведагором, она протянула ему веревку. Старец устало перебирал мешочки и, закрыв глаза, вдыхал их запах прямо через ткань. Медленно, задумчиво, словно боясь ошибиться. Найдана терпеливо ждала, не отрывая от него взгляда. Наконец Ведагор остановил свой выбор на одном из мешочков и попытался его развязать. Узел был слишком туго затянут, а слабые пальцы не слушались и срывались. Найдана молча взяла мешочек из рук старца, развязала и протянула обратно.

– Да, это оно, – подтвердил Ведагор, еще раз понюхав содержимое. – Не думал, что оно когда-нибудь мне пригодится. Возьми чашу и насыпь туда щепотку из этого мешочка.

Найдана послушно встала за чашей, затем, взяв мешочек, осторожно понюхала его. Запах был терпкий и кисловатый, словно прелая прошлогодняя листва, но было в нем что-то еще… что-то едва различимое, но жутко знакомое… Найдана запустила пальцы в мешочек. На ощупь его содержимое было твердым и колючим. Не похоже, что это сушеная трава. Скорее, это ссохшиеся комки какого-то странного серого вещества. Даже не понятно, на что это похоже. Никогда прежде Найдана не видела подобного.

– Это пища мертвых, – пояснил Ведагор, наблюдая, как Найдана с удивлением рассматривает твердые комочки, переворачивая их на ладони пальцем. – Помнишь, Зугарха потчевала? Взял тогда немного. Как знал, что пригодится…

– Пища мертвых? – еще больше удивилась Найдана. – Разве можно здесь, в нашем мире?..

– Совсем чуть-чуть, щепотку. Без этого никак.

Доверившись старцу, Найдана бросила на дно чаши несколько колючих комочков, которые некогда были скользким тягучим киселем, а теперь ссохлись до состояния небольших камушков. Туда же покрошила траву, которую Ведагор держал отдельно от остальных, завернутую в тряпицу, затем темно-зеленый порошок из маленького туеска.

– Что это? – спросила Найдана.

– Ни к чему тебе это знать. Поклянись, что никогда больше не будешь делать это зелье.

Найдана испуганно взглянула на старца: что же это за зелье такое страшное? Но все же робко проговорила:

– Клянусь…

– Вот и ладно. Теперь нужно растолочь все это в мелкий порошок. Так мелко, чтоб невозможно было различить, что есть что. Чтоб все стало единым.

Найдана взяла каменный пестик и принялась старательно перетирать содержимое чаши. Краем глаза она видела, что Ведагор неотрывно наблюдает за ней. В его взгляде была тревога или, может быть, сомнение. Или это лишь показалось Найдане…

– Прости меня, девонька… Прости за все… – вдруг тихо произнес Ведагор.

Рука Найданы остановилась, не выпуская пестик. «За что Ведагор просит прощения? Должно быть, за то, что исчез так надолго и заставил меня волноваться», – решила Найдана и еще усерднее стала растирать порошок.

– Все, я сделала, – сказала она и показала содержимое чаши.

– Хорошо, – кивнул Ведагор, – теперь осторожно приоткрой тот горшок, что ты принесла. Только самую малость, чтоб дым не вырвался, не то все будет зря. Потихоньку всыпь порошок и тут же прижми крышку.

Найдана сделала так, как велел ей старец. Едва она приоткрыла крышку, из горшка тут же просочился отвратительный запах. Зажмурившись и стараясь не вдыхать эту вонь, Найдана торопливо ссыпала в получившуюся щель только что приготовленный порошок и сразу задвинула крышку обратно. Держа горшок двумя руками, она почувствовала, как он мгновенно нагрелся. Внутри что-то бурлило и клокотало так, что горшок норовил вырваться из рук.

– Потряси его легонько, чтоб все смешалось, – подсказал Ведагор.

«Чему там перемешиваться? Я и так достаточно хорошо перетерла порошок», – подумала Найдана, но спорить не стала и круговым движением раскачала горшок. Внутри послышалось бульканье, как будто это была жидкость. Но Найдана была уверена, что кроме вонючего рыжего газа и порошка, который она сама же сделала, там ничего не было.

– А теперь нужно, чтоб жизнь соединилась со смертью. Кусочек мира Нави ты уже положила, теперь нужно что-то из мира Яви, – произнес Ведагор, не сводя взгляда с Найданы.

– Но что же это? – не поняла Найдана.

– Ты должна забрать жизнь у живого существа и добавить ее в зелье, – сказал Ведагор так, будто речь шла об обычном деле.

Найдана удивленно посмотрела на старца.

– Забрать жизнь?.. Но это же черная магия! – воскликнула она, не поверив своим ушам. Неужели Ведагор сам велит ей сделать это?

– Поэтому мне без тебя не обойтись… Она не подвластна мне… А ты сможешь.

– Но ты же говорил, ты же сам запрещал мне пользоваться черной магией! – прищурившись, Найдана смотрела на старца. Должно быть, он просто проверяет ее. – Да и как я могу забрать жизнь? Нет, я не могу.

– Я долго думал, девонька, как обойтись без этого… Если бы я мог, то ни за что не впутывал бы тебя. Но если этого не сделать, тьма вырвется из моего бренного тела, и тогда всем будет плохо. Я чувствую, что недолго мне осталось… Нет больше сил сдерживать эту тьму.

– А как же ты? Что будет с тобой? – спросила Найдана.

Ведагор промолчал, но Найдана и так знала ответ. Ее глаза вдруг наполнились слезами. Она быстро опустила взгляд, не видя, уставилась на горшок с зельем в своих руках, и потревоженные слезы тут же брызнули из глаз.

– Ты сделаешь это? Это единственный шанс все уладить. Черную магию можно погасить только черной.

– А что будет со мной? – шепотом спросила Найдана. – Ведь ты же говорил…

– Ты прости меня, внученька. Прости, что заставляю прикоснуться к черной магии… Это зло и погибель для всего светлого, что есть в тебе, но так ты сможешь остановить великое зло, которое иначе обрушится на род людской. Сколько жизней так можно будет спасти… Я верю, что ты сильная и справишься. Не зря же я увидел в тебе эту силу, когда ты была еще совсем малышкой, – Ведагор улыбнулся и протянул руку, чтоб прикоснуться к Найдане, но слабая рука вяло упала обратно.

– Я сделаю это, – тихо сказала Найдана, утерев слезы. – Ты только скажи как. Чью жизнь мне нужно забрать?

Ведагор молча указал на курицу. Птица кротко квокнула и посмотрела на нее одним глазом, будто поняв, что речь шла о ней.

– Ты хочешь, чтоб я свернула ей шею? – Найдана судорожно сглотнула. Куриной похлебкой никого не удивить, но Найдана никогда не воспринимала ЭТУ курицу как составную часть похлебки. Они же зиму вместе зимовали, Ведагор с ней разговаривал, как с человеком. Эта курица была частью маленького мира, который сейчас разрушался прямо на глазах.

– Этак мог бы сделать любой человек, не владеющий колдовством. Нет, ты должна забрать жизнь так, как это может сделать только темная ведьма. Помнишь, я учил тебя, как возвращать жизнь? Точно так же темные могут и забирать… Я так надеялся, что тебе никогда не пригодятся эти умения… Но никто, кроме тебя, не сможет мне помочь, ни один темный не согласится на это…

– Я сделаю, – тихо сказала Найдана, не заставляя Ведагора и дальше тратить силы на объяснения. Ей стало ясно одно: это нужно сделать и, кроме нее, этого не сделает никто.

Она осторожно взяла курицу, прижав ей крылья руками, и сняла с насеста. Птица не сопротивлялась, она знала Найдану и доверяла ей. От этого становилось только больнее на душе. Положив курицу себе на колени, Найдана прикрыла ее ладонями. Та, немного пороптав, пригрелась и затихла. Рукам становилось все теплей, на кончиках пальцев почувствовалось знакомое покалывание. Теперь Найдана ощущала ту самую жизнь внутри этого маленького тельца, которую ей нужно вырвать. Это был некий сгусток, который пульсировал и излучал тепло. Он был такой реальный, что его можно было потрогать. Вот Найдана приподняла одну руку и почувствовала, как сгусток дрогнул, потянувшись за ней. Курица забеспокоилась. У Найданы сжалось сердце. Никогда она не хотела становиться причиной чьих-то мук, пусть даже обычной курицы. Может быть, Ведагор остановит ее? Скажет, что есть другой способ? Но Ведагор молчал, а времени оставалось все меньше. Она решительно подняла руки и безжизненное тело курицы тут же обмякло, ее голова безвольно свесилась, а под ладонями Найданы завис маленький сверкающий шарик – жизнь. Он был бестелесный, как свет, но послушно двигался за рукой Найданы. Она чуть приоткрыла крышку на кувшине и поднесла туда руку. Оказавшись над горлышком, сверкающий шар сам отцепился и упал в кувшин, при этом звонко булькнув. Найдана заглянула внутрь: теперь там не было ни газа, ни порошка, а лишь жидкое зелье. Все его составляющие были собраны, зелье зашипело, по поверхности забегали белые крошечные пузыри, которые с тихим потрескиванием лопались и тут же появлялись снова. Некоторые из них увеличивались в размерах и, вдруг лопнув, выпускали наружу белый дым. Рыжего вонючего газа больше не было, он словно отдал все свои свойства снадобью, очистился, перейдя в какое-то другое свое состояние. Зелье созревало и было уже почти готово.

– Помоги мне подняться, – сказал Ведагор, – нам нужно выйти.

Найдана торопливо поставила горшок со снадобьем на лавку и наклонилась к старцу. Ведагор из последних сил старался подняться сам, чтоб не быть обузой, но это давалось ему с большим трудом. Найдана юркнула ему под руку и обхватила за спину, готовая принять на себя тяжесть его тела, помня, каким крепким еще недавно был старец, каким он был тяжелым, когда она вытаскивала его из ущелья. Рывком, вложив всю свою силу, потянула она его с постели, но неожиданно это удалось ей слишком легко. Ведагор совсем исхудал за последние дни и стал похож на тряпичную куклу, вроде тех, что шьют на Комоедицу. Из-за слабости его руки, ставшие сейчас такими тонкими и легкими, висели, как плети. Найдана накинула ему на плечи овчинный кожух и повела к выходу. Она не смогла сразу взять горшок со снадобьем, потому что нужно было придерживать ослабевшего старца. Казалось, отпусти она его, и тот тут же рухнет наземь.

Найдана открыла дверь, и свежий воздух ворвался в жилище. Ведагор глубоко вдохнул, словно пытаясь вобрать в себя его весь, сколько возможно, и тут же закашлялся.

– Тише, тише… – приговаривала Найдана.

– Посох мой захвати, – с трудом произнес Ведагор, кивнув в угол землянки.

Найдана пошарила рукой в темноте и достала знакомую палку. Это было очень трудно: поддерживать Ведагора, помогая ему преодолеть несколько ступеней, ведущих из землянки, нести его посох и придерживать дверь, которая норовила захлопнуться, словно не желая, чтоб хозяин покидал свое жилище. Будто землянка чувствовала, что хозяин больше не вернется. Будто она могла чувствовать…

Они вышли из землянки и остановились. Ветер тут же вцепился в белые волосы старца и принялся трепать их, пересыпая редкими снежинками. Ведагор улыбнулся ему, как старому другу.

– Принеси зелье, – сказал он, обратившись к Найдане, и оперся на посох, схватившись за него обеими руками.

Найдана осторожно отпустила старца, боясь, что тот не устоит, и, то и дело оглядываясь, направилась к землянке. Быстро схватив горшок со снадобьем, она тут же бросилась обратно. Старик стоял, ссутулившись, вцепившись в посох, но стоял. Он смотрел куда-то вдаль, на деревья, о каждом из которых он знал все: на каком есть наросты, где отломана ветка, какое поранила молния, где птицы свили гнездо и каждый год весной прилетают к нему, где белка обжила дупло – Ведагор нанизывал поблизости летом грибы на сучки, чтоб зимой белка порадовалась.

– Вот, принесла, – робко сказала Найдана, словно боясь отвлечь наставника.

Ведагор очнулся и посмотрел на Найдану. Вспомнив о чем-то, он порылся в рукаве и достал небольшой берестяной свиток.

Найдана прижала горшок локтем к телу и обеими руками принялась разворачивать свиток. Твердый, одеревеневший, туго скрученный свиток не поддавался замерзшим пальцам и никак не хотел разворачиваться. Еще этот горшок, который мешался под рукой! Наконец Найдана справилась, развернула свиток и увидела знаки, нацарапанные на бересте. Бегло пробежав по ним взглядом, она поняла, что сможет прочесть это заклинание, потому что ей знаком каждый символ. Но что должно произойти дальше? Ведь это была черная магия.

– Сейчас я выпью зелье, а ты прочтешь это заклинание, коснувшись моего сердца. Повторяй заклинание, пока все не закончится, – сказал Ведагор. – Только, что бы ни случилось, – не останавливайся!

– И что должно случиться? – настороженно спросила Найдана.

– Все будет хорошо, – улыбнулся Ведагор. – Тьма уйдет в дерево и навеки будет заперта под толстой корой, в твердой древесине. Тьма не живет в дереве долго, она уйдет по корням в землю, а уж земля справлялась и не с такой бедой. Природа всегда берет верх. Но если ты остановишься, это убьет меня.

Найдана мало что поняла из того, что сказал Ведагор. Единственное, что сейчас пульсом стучало в ее голове, так это «все будет хорошо». Ей хотелось снова и снова, как заклинание, повторять эти слова и верить в них. Она протянула Ведагору зелье и смотрела, как он пьет через край, понимая, что с этого момента обратного пути уже нет. Впрочем, обратного пути не стало, как только Жировит отравил старца тьмой.

Ведагор отнял горшок от губ и пошатнулся. Найдана в испуге подскочила к нему, чтоб поддержать, но наставник жестом остановил ее. Все так же опираясь на посох, он скинул с плеч теплый кожух, оставшись лишь в льняных одеждах. Он был готов. А Найдана отчего-то медлила. Наконец она робко протянула руку и прикоснулась ладонью к исхудавшей груди старика. Под пальцами явно ощущались четкие удары его сердца. Несмотря на возраст, на все пережитое, оно билось все так же ровно. Длинная белая борода мягко щекотала ее руку. Найдана судорожно вздохнула и принялась медленно читать:

– АСТОРИСАНТО МИА ДОРИНТО… – жесткая, иссушенная береста никак не хотела как следует разворачиваться, а держать ее одной рукой было очень неудобно, – АСТОРИСАНТО ДУ ТИКАМО… – в кончиках пальцев почувствовалось жжение. Точно так же было, когда Найдана лечила сына Беляны. – АСТОРИСАНТО БИ КСУАТРУ… – Ведагор вздрогнул и застонал. Найдана испуганно взглянула на него, но старец покачал головой, давая знать, что останавливаться нельзя. – АСТОРИСАНТО АТ КВЭТРО… ДУ ТИКАМО СИ… – знаки на берестяном свитке закончились, и Найдана замолчала, подняв взгляд на старца.

– Продолжай!.. – сквозь зубы потребовал он. Было видно, что все это причиняет ему боль, но он крепился изо всех сил.

– АСТОРИСАНТО МИА ДОРИНТО… – дрогнувшим голосом Найдана снова начала читать с первых знаков. Пальцы уже не жгло. Найдана чувствовала, как сила накапливалась в ее ладони и пульсирующими толчками проникала в грудь старика, сбивая с ритма его сильное сердце. От этого колдунства веяло такой мощью, что снег вокруг них растаял до самой земли. Найдана прочитала все заклинание до конца еще раз. Теперь она могла даже не смотреть на свиток: знаки и так будто стояли перед глазами. – АСТОРИСАНТО ДУ… – она почувствовала, что под ее ладонью уже не человеческая плоть. Найдана подняла взгляд на Ведагора и в ужасе распахнула глаза: в том месте, где она касалась его рукой, тело будто одеревенело, теперь это была толстая кора, покрытая трещинами и шероховатостями.

– Не останавливайся!.. – едва слышно прошептал Ведагор.

– …ТИКАМО… АСТОРИСАНТО БИ КСУАТРУ… – и слезы накатили на глаза. Рыдания душили Найдану, мешая произносить страшное заклинание. Пытаясь справиться, она то выкрикивала отдельные слова, то шептала их. Ведагор медленно превращался в дерево. Вот корой покрылась уже вся нижняя половина его тела, мощные, толстые корни с силой врезались в оттаявшую землю, углублялись в почву и накрепко цеплялись за нее, чтоб навсегда остаться на этом месте. Старец отпустил посох, теперь уже в нем не было нужды – корни крепко привязали его к земле, не давая упасть. Сквозь слезы Найдана видела, как ее давний друг теряет человеческий облик, и понимала, что это навсегда. Но остановить превращение значило бы убить Ведагора, потому что обратного пути уже не было. Отнять от него руку и прервать поток магии означало гибель старца, уже больше чем наполовину ставшего деревом. А под ладонью, под толстой корявой корой, в глубине древесины Найдана все еще ощущала биение его человеческого сердца. Он вскинул руки, и они тут же превратились в крепкие ветви. Тут же одна за другой стали появляться другие ветви и покрываться короткими тонкими веточками. Едва справляясь с рыданиями, Найдана продолжала повторять слова заклинания, которое навсегда лишало ее друга. Вот его глаза сощурились в доброй прощальной улыбке, которую было не видно за густой белой бородой. Он будто хотел сказать, что все будет хорошо, но в тот же миг его лицо покрылось толстой сморщенной корой. Сердце, человеческое сердце, в глубине твердой древесины затихло… Ведагор стал деревом… – АСТОРИСАНТО АТ КВЭТРО… ДУ ТИКАМО СИ… – пробормотала последние слова Найдана и, не в силах больше сдерживаться, в рыданиях припала к могучему стволу векового дуба.

– Как же я теперь? Как же я?.. – сквозь слезы спрашивала Найдана. Но в ответ лишь где-то в вышине шумели на ветру ветви.

Найдана не знала, сколько времени она простояла вот так, обнимая дерево. Уже стемнело и заметно похолодало, но дуб загораживал ее от ветра, а кора, к которой Найдана прижалась щекой, казалось, была теплой, как ладони Ведагора. А если закрыть глаза, так и вовсе можно представить, что старец тут, рядом.

Тьма сгущалась. Нужно было возвращаться в деревню, там и так уже, должно быть, закрыли ворота, но магия отняла слишком много сил, и Найдана вряд ли смогла бы сейчас переместиться. А идти пешком – это слишком далеко и долго, всю ночь придется топать. Найдана провела рукой по стволу дуба и зашла в землянку. У порога валялось бездыханное тело курицы. Найдана осторожно подняла ее и вынесла на улицу. Под самыми корнями могучего дуба, там, где земля еще не успела схватиться морозом, Найдана прямо руками разгребла ямку и закопала птицу. Все это она сделала молча. Не проронив ни звука. Теперь любые слова ни к чему.

Должно быть, это была ее последняя ночь в землянке Ведагора. Догорающая лучина тускло освещала жилище. Враз нахлынуло столько воспоминаний, что на глаза Найданы снова навернулись слезы. Было нестерпимо больно оттого, что Ведагор больше никогда не войдет в свое жилище. Найдана устроилась на лавке, где провела всю прошлую зиму, закуталась в старый Ведагоров кожух и еще долго лежала, глядя на огонек лучины, дергающийся от малейшего шевеления. Не думать ни о чем… Отгонять все мысли, все воспоминания, закрыться от чувств. Трепетный огонек становился все меньше и наконец превратился в крошечную красную точку, выпустив тонкий хвост-дымку.

Глава 5. Пустота

Утром, едва рассвело, Найдана собралась в путь. Она была серьезна и сосредоточенна, как никогда. Свернула постель, оставив ее на краю лавки, как это всегда делал старец, вычистила и прибрала посуду, которую Ведагор в последние дни уже был не в силах расставлять по местам. Потом оделась и внимательно осмотрела жилище: все ли прибрано.

– Вот я и осталась одна… – тихо проговорила она.

Чтоб не разреветься снова, Найдана торопливо вышла из землянки. Всю ночь выла метель, снегу намело столько, что он опять скрыл недавние проталины, тропинку и вход в землянку. Хорошо, что дверь открывалась внутрь, иначе Найдане было бы не выбраться. Еще раз задержавшись на мгновение возле дуба, она судорожно вздохнула и быстро, почти бегом, поспешила прочь.

Говорят, что утро вечера мудренее, так почему же на душе все так же погано?! Ночь дала отдохнуть телу, помогла немного восстановить магические силы, но в голове был такой жуткий комок из мыслей и чувств, что, казалось, никому и никогда не под силу его распутать.

Никого не хотелось видеть, ни с кем не хотелось встречаться, разговаривать, отвечать на вопросы, улыбаться. Найдана перенеслась сразу в свою избу, минуя ворота, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из деревенских. Не сейчас.

Медленно стянув кожух, она бросила его прямо на пол.

На столе в миске лежал хлеб, накрытый рушником. Найдана не собиралась уходить так надолго. Сколько ее не было? Два дня? Она приподняла рушник и опустила обратно. Есть совсем не хочется. Когда она ела в прошлый раз? Два дня назад. Странно…

Найдана дошла до лавки и упала на нее. Лежа она развязала узел платка, потянула вниз, но вдруг, почуяв что-то неладное, быстро села, стянула платок и ощупала шею, грудь. Медальон пропал… Бусы, что когда-то подарил ей отец, на месте, а медальона нет. Внезапно ее охватила паника. Когда он мог пропасть? Ведь он всегда был с ней! В какой момент она его лишилась? Должно быть, там, в горе, когда на нее напало чудище. А больше и негде. Найдана замерла, держа руку на груди и слушая удары своего сердца.

– Как же теперь все это не важно… – прошептала она и безвольно уронила руку.

Какое-то время она сидела, не шевелясь, глядя в одну точку. Пустота… Какая же пустота внутри!.. Теперь она осталась совсем одна. Не к кому было пойти за советом, не с кем поделиться радостью и бедой. Вокруг нее было много людей, которые хорошо к ней относились, но никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой… Все, кого она любила, умирают. Все из-за нее. Она несет несчастья. Если бы родители не подобрали ее в ту грозу, не спасли бы, они были бы сейчас живы. Если бы она не позвала Ведагора, когда Жировит напал на деревню, он тоже был бы жив.

Найдана с отвращением посмотрела на свои руки. В ладонях все еще чувствовался сгусток жизни, который она была вынуждена забрать. Найдана вспомнила, как под ее руками встрепенулась и замерла курица, безвольно свесив голову. И как перестало биться сердце Ведагора… Болезненно поморщившись, она принялась остервенело тереть ладони о поневу, словно пытаясь очистить их. Никогда, никогда больше она не повторит это заклинание!

Найдана снова легла, отвернувшись к стене и поджав ноги. Не глядя, пошарив позади себя рукой, нащупала край одеяла, на котором лежала, натянула его на себя и затихла. Ей и самой было непонятно, спит она или нет.

Время тянулось очень медленно. Нескончаемые дни сменяли друг друга, чередуясь с долгими мучительными ночами. Для Найданы не было разницы, день сейчас или ночь. Иногда казалось, что она и вовсе перепутала их. Или это перепуталось все вокруг?

Ничего не хотелось делать.

Мысли были словно опутаны липкой паутиной. С виду пушистой, а на самом деле вязкой. И к этой паутине прилипал всякий ненужный мусор.

Намертво вбив себе в голову, что она приносит всем несчастье, Найдана старалась избегать встреч с людьми. Запиралась и подолгу сидела в избе, делая вид, что она вовсе ушла. Поначалу люди заходили, пытались разговорить ее. Найдана терпела. Именно терпела, потому что поддерживать беседу не было сил. Потом заходить стали реже. Пожалуй, одна Беляна исправно приносила поесть. Видать, в благодарность за то, что Найдана когда-то спасла ее сына. Вместе с ней в избу врывался свежий воздух, свет, много шума. От всего этого хотелось скрыться.

Прячась в своей избе, Найдана даже не заметила, как наступила весна. Теперь можно было и впрямь уйти в лес, надышаться так радовавшим ее раньше насыщенным талым снегом воздухом, любоваться проталинами, на которых уже распускались первые пушистые бутоны сон-травы. Но выходить куда-нибудь на самом деле не хотелось. Хотелось стать как можно незаметнее. Быть одной. Изредка она вспоминала, что уже давно ничего не ела, и тогда пыталась заставить себя запихнуть в рот кусок хлеба. Не потому, что была голодна, а потому, что так нужно. Временами Найдана осознавала, что давно не разжигала огонь в очаге, и изба совсем выстыла, а сама она кутается в одеяло и будто не понимает, что нужно-то всего лишь растопить очаг. Все так смешалось в ее сознании.

Единственное, что она пока не забросила, – это гребень Зугархи. О, расчесывать волосы она могла целыми днями. Постоянно. Закрыв глаза, она подолгу водила гребнем по волосам. Снова и снова. Это успокаивало. Это придавало ей сил. Это будто переносило ее в какой-то другой мир, где ее измученная душа наконец-то обретала покой. Ей даже дышать становилось легче. На голове не оставалось ни единой спутанной пряди, а Найдана все водила по ним гребнем, и гладкие длинные волосы скользили сквозь костяные зубья. Сознание Найданы было так замутнено, что она не замечала, как сильно выросли ее волосы за такое короткое время. Пусть они были не такими длинными, как в ее воображении, но уже доходили до талии.

Гребень был такой теплый, такой живой, что и выпускать из рук не хотелось.

– Мне нужно идти, – вдруг взволнованно пробормотала Найдана и растерянно осмотрелась. Стойкое, уверенное чувство так прочно завладело ею, что она не могла ему противиться. Куда идти? Откуда взялось это чувство? С чего она вдруг вздумала пуститься в путь? Ведь она даже не слышала чей-то зов, чтоб повиноваться ему. Но Найдана уже в спешке собиралась, быстро одевшись и воткнув гребень в косу. Нужно идти. Все остальное не важно.

Люди с удивлением наблюдали, как она торопливо шагает к воротам. Видя такую решимость, никто не пытался ее остановить. Многие в деревне считали, что Найдана захворала, поэтому и не выходит из избы, а раз вышла, то и волноваться больше нечего: выздоровела, значит, девка!

Куда она торопилась? Может, ее разум совсем помутился и она решила податься в лес? Найдана и сама не могла объяснить своего поступка. Все стало ей совершенно безразличным. Даже липкие молодые листочки цвета нежной зелени не радовали ее, как обычно. Похоже, она их даже не замечала. Не видела эту зеленую дымку, которой весной покрывалось все вокруг, когда почки только-только распускались, и казалось, будто повсюду опустился нежный зеленый туман. А ведь раньше она всегда пыталась поймать этот момент. Напрочь не слышала Найдана и трелей пташек, радующихся весне. А ведь раньше она запросто могла определить, голос какой пташки слышится.

Она шла по лесу, обходя разлившиеся по весне болота, перебираясь через поваленные деревья, что наворотило зимой бурями. Шла долго. Несколько раз при помощи магии переносилась на огромные расстояния. Все равно куда. Просто чтоб оказаться где-нибудь далеко.

И вдруг Найдана остановилась. Перед ней вырос высокий частокол, толстые бревна в котором были поставлены так плотно друг к дружке, что между ними почти совсем не было щелей. На заостренных верхушках то тут, то там висели выбеленные дождями и ветрами черепа. Свысока они молча наблюдали за девушкой черными пустыми глазницами и скалились в ухмылке.

Найдана знала это место. Она сама не поняла, как ноги привели ее сюда. Но теперь ей было все равно. Даже эти черепа не производили на нее должного впечатления. Найдана лишь бегло взглянула на них и тут же отвела взгляд.

Неподалеку послышался стук. Тихий, но вполне различимый – то редкие, одинокие побрякивания, то частые, словно кто-то тряс горох в берестяном туеске. Найдана направилась на звук. Пройдя вдоль частокола, она заметила невысокую дверцу, на которой болталась привязанная веревкой длинная кость с утолщением на конце. Вот она-то – эта кость – покачиваясь от ветра, с бряканьем перекатывалась по округлым доскам двери. Найдана уже было взялась за отполированную чужими ладонями кость, чтоб постучать, как дверь открылась сама.

– Я знала, что ты придешь, – проскрипела невысокая старуха. Ее седые всклокоченные волосы свисали так, что и лица было не видно. – Ну, проходи, проходи…

Найдана пригнулась, чтоб пройти в калитку. Когда она здесь была? Год, два назад? Столько всего произошло за это время, что сразу и не сообразишь. Дверца в частоколе, кажется, стала еще ниже. Или это Найдана подросла?.. А вот Зугарха совсем не изменилась. Найдана шла следом за старухой, рассматривая ее. И стоило тогда вычесывать сор из ее волос, если она всегда такая лохматая? В седые колтуны снова набился репей и какие-то ветки. Зугарха все так же прикрывала свою странную костяную руку платком, накинутым на плечо, зато второй рукой шустро размахивала в такт шагам. Найдана безвольно шла следом за Зугархой к покосившейся избушке, которая будто зависла над землей на высоких столбах. Старуха ловко забралась по кривой скрипучей лестнице, помогая себе лишь одной рукой. Найдана стояла внизу и, терпеливо ожидая, когда та заберется, смотрела, как из-под длинной рубахи мелькают босые, коричневые, как сама земля, пятки.

– Я чувствую в тебе силу, – гулко произнесла Зугарха уже из избушки. – Теперь ты готова.

– Готова к чему? – спросила Найдана, поднимаясь по лестнице. Хоть она была гораздо моложе Зугархи, но обойтись одной рукой при этом не получалось, пришлось хвататься обеими. И не мудрено: лестница непонятно на чем и держалась, от малейшего прикосновения она вихлялась и угрожающе скрипела, норовя развалиться прямо под ногами.

Зугарха вывалилась откуда-то из темноты избушки навстречу Найдане так неожиданно, что та пошатнулась и крепче схватилась за лестницу.

– Твоя сущность привела тебя сюда. – Голос старухи был таким шершавым и хрустким, будто где-то поблизости каменными жерновами перетирали твердую скорлупу орехов. Время от времени в нем проскакивали тягучие, высокие нотки скрипа, они словно указывали, что и она, и калитка, и лестница, да и все вокруг принадлежало одному миру, одному владельцу. Все здесь сроднилось между собой и не могло жить отдельно друг от друга. – Я сра-а-а-зу увидела это в тебе! Еще тогда, – старуха засмеялась, выставляя напоказ розовые десны, на которых сохранилось лишь два нижних клыка. – Оставалось только ждать, когда и ты сама это осознаешь.

Найдана не понимала, о чем говорит Зугарха. Она ничего такого в себе не чувствовала, и сюда ее привела не сущность, а… Найдана и сама не знала, что привело ее на границу между мирами. И эта непонятная радость Зугархи только раздражала. В избушке было все так же грязно, а вонь, кажется, стала еще сильнее. Будто в этом месте собрались самые гадкие, самые омерзительные запахи со всего света и жили своей жизнью, не боясь, что кто-нибудь решится их отсюда изгнать. Найдана стояла у порога, переминаясь с ноги на ногу, и мысленно корила себя за то, что поднялась сюда, за то, что постучалась в ворота, за то, что вообще подошла к частоколу. Что ей здесь нужно? Как теперь вежливо попрощаться с Зугархой и поскорей уйти? А старуха уже волокла ковш, с которого скользкой, тягучей каплей свисал густой, мутный кисель – пища мертвых. Капля растянулась и наконец отклеилась от ковша, плюхнувшись на подол Зугархиной рубахи вязкой соплей. Но, похоже, ту совсем это не волновало. Найдана еле сдержалась, чтоб не передернуть от отвращения плечами.

– На, отведай, – предложила ведьма, протягивая ковш.

Найдана знала, что таковы правила. Только отведав пищу мертвых, она могла здесь находиться. Но хотела ли она здесь быть?.. А старуха уже настойчиво пихала ковш ей в лицо. Найдана прикоснулась губами к холодной, липкой пище и проглотила немного. Просто для того, чтоб соблюсти ритуал.

– Вот и ладно, вот и ладно… – обрадованно проскрипела Зугарха. Она шлепком отправила ковш обратно в чугунок, а сама выбрала на столе среди кучи хлама небольшую чашу и подула в нее, считая, видимо, что от этого она станет чище. Быстро плеснула в чашу из кувшина, так, что большая часть пролилась мимо, и, наспех обтерев снаружи подолом, протянула Найдане: – На вот, испробуй. Да не бойся ты! Это же просто березовый сок.

Найдана украдкой вытерла губы, хотя на них и так не было ни капли киселя, робко протянула руку, взяла чашу и с сомнением заглянула в нее. Угощаться в такой грязи совсем не хотелось, но и обижать старую женщину было неловко. К тому же Найдана вдруг почувствовала, что на самом деле очень хочет пить, а прозрачная жидкость так манила. Что ж, березовый сок отлично утоляет жажду. Найдана осторожно отпила. Да, это был березовый сок, а едва заметный странный привкус Найдана отнесла к плохо отмытой посуде. Но это все мелочи. Когда мучает жажда, еще и не такое выпьешь. Помнится, Найдана пила как-то через платок мутную болотную воду. Зугарха замерла, словно прислушиваясь, и стоило Найдане опустошить чашу, как старуха довольно улыбнулась.

– Вот и ладно, – снова повторила Зугарха и уселась на лавку.

Найдана мялась у порога и молча смотрела на Зугарху, не зная, о чем говорить, что спрашивать, она ждала, что Зугарха первая начнет разговор, ведь ведьма как будто бы даже ждала Найдану. Во всяком случае, судя по ее словам, она точно знала, что Найдана придет.

– Ну, что стоишь? Присаживайся, – старуха похлопала ладонью по лавке возле себя. – Гребень-то принесла?

– А? – не поняла Найдана, так и не решаясь сесть возле Зугархи, но смысл вопроса тут же дошел до нее, и она суетливо достала из волос костяной гребень: – Вот.

– Говорила же я, что ты мне его еще вернешь, – усмехнулась Зугарха и воткнула гребень в свои нечесаные космы. – Это он тебя ко мне привел.

– Но зачем? – удивилась Найдана.

Перед глазами вдруг все поплыло, Найдана покачнулась и взмахнула руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, чтоб не упасть. Зугарха шустро подскочила к ней и чуть придержала.

– Ну вот, я же говорила тебе – присядь! – с укором проворчала она, подводя Найдану ближе к лавке.

Все было как в тумане. Какие-то образы мелькали перед глазами, кружились и таяли, превращаясь в легкую дымку. А на их месте тут же появлялись другие, и Найдана едва успевала следить за ними взглядом. Одни казались до того реальными, что только протяни руку и ощутишь их плоть. А другие были словно созданы из марева, того и гляди вмиг развеются от легкого ветерка.

Зугарха суетилась вокруг Найданы, усаживая ее на лавку. А Найдана безвольно уронила руки на колени, следя взглядом за только ей одной видимыми образами.

– Вот и ладно. Так все и должно быть, – приговаривала Зугарха, поглаживая ей руки.

Найдана хотела спросить, как должно быть, но язык отказывался ей подчиняться, и она пролепетала что-то несвязное.

– Устала я что-то… На покой мне пора. Давно я присматривала себе замену – ведьму сильную, темную. Да все слабые попадались. Слабая-то – она не выдержит той силы, что я ей передам. Пробовала уже, сгорают они на раз. Теперь ты вместо меня здесь будешь, – сказала Зугарха, будто поняв немой вопрос. – Будешь сама себе хозяйка. Никто не посмеет обидеть стражницу, а тебе все будет дозволено. Будешь жить между мирами, и оба мира будут в твоей власти. Всякий будет от тебя зависеть, но побоится тебя потревожить. Что бы там не говорили, а всесильней тебя никого не будет. В самой трудной ситуации всяк идет к стражнице.

Найдана прислушивалась, пытаясь уловить смысл слов Зугархи, но они будто пробивались сквозь густую пелену.

«Меня там ничто не держит. Все, кого я любила, умерли… Никого не осталось… Никто не спохватится, если я исчезну из мирской жизни. Чем плохо быть стражницей? Тогда я смогу быть ближе к царству Нави и смогу увидеть моих родителей, – подумала Найдана. – Может, и Ведагор там… Я так по ним скучаю…»

– Ну, так что? – старуха придвинулась к ней и замерла в ожидании ответа. Если бы Найдана не знала, что у ведьмы нет глаз, то подумала бы, что та в упор смотрит на нее сквозь нечесаные лохмы.

«Да, это единственно правильный выбор», – уверенно думала Найдана. В это мгновение она и представить ничего другого не могла. Да, она будет стражницей, будет видеться с теми, кто ей дорог, и жизнь ее снова обретет смысл.

– Я согласна, – выдохнула Найдана, и сама вдруг испугалась своих слов.

– Ты дала согласие сама, я тебя не принуждала, – уточнила Зугарха, все так же в упор «глядя» на Найдану.

– Да.

– Вот и ладно, – расплылась в улыбке Зугарха. Она тут же подскочила и засуетилась по избе, словно не зная, за что схватиться, но что-то желая сделать, чтоб упрочить договоренность, пока Найдана не передумала. – Я сразу поняла, что ты – та самая. Сразу тебя почуяла, когда еще Ведагор за внучку свою выдавал. Я тебя всему научу, как меня когда-то научила Яга. Ох, давно это было… веков семь уж прошло, – хохотнула Зугарха, вспомнив давнюю молодость.

– Но я же не бессмертна, – попыталась возразить Найдана, поразившись услышанной цифре.

– А кто говорит о бессмертии? Если бы я была нетленна, то и осталась бы вечно молодой. Пока нахожусь в этом месте, время для меня будто останавливается, но стоит выйти за ограду, и оно идет так же, как у всех. Чем больше находишься здесь, чем меньше выходишь в Явь, тем дольше живешь. Я, поди, уже восьмой век коротаю. Яга вот мало прожила, всего века четыре от силы. А все потому, что к людям часто выбиралась. Оттого-то люди ее так хорошо знают и помнят. Этим она нам с тобой службу добрую услужила. Они и меня иной раз Ягой кличут. Да и тебя будут, если ты их к обратному не приучишь. А мне что – называйте, как хотите. Яга так Яга. Еще и лучше: за Ягой слава страшная тянулась, а я ее только добавляла. Меня одну боялись, как нас двоих. Тебя же будут бояться, как троих. Потому что будут думать, что все еще жива старуха Яга. Ты косоньку-то расплетай. Негоже тебе теперь косы плести. У тебя теперь своя судьба, не такая, как у мирских девок.

Найдана перекинула косу через плечо и послушно принялась расплетать ее. Перечить Зугархе никто никогда не смел. Да и к чему теперь, если она сама по своей воле согласилась. Никто не ждет ее за пределами жилища Зугархи. Никого из родных не осталось… Никому она не нужна. Разве что этой старой ведьме, которая увидела в Найдане свое продолжение. Когда-нибудь и ей точно так же никто не посмеет перечить.

Зугарха тем временем достала гребень, тот самый, что принесла ей Найдана, и принялась расчесывать длинные волосы девушки. Совсем как когда-то Найдана расчесывала седые, спутанные космы старухи. Та даже сидела на том же месте, где и Найдана сейчас, и в этом тоже был некий ритуал. Ведьма брала прядь за прядью и проводила по ним гребнем. Гладкие волосы легко проскальзывали между зубьев, сквозь скрюченные пальцы костяной руки. Найдана слышала постукивание костяшек, когда Зугарха перебирала ее волосы. Закрыв глаза и стараясь не отвлекаться на звонкий стук костей, Найдана прислушивалась к своим ощущениям. Прикосновения Зугархи будто прибавляли ей силы. Волосы впитывали в себя магию старой ведьмы, которая проникала под кожу и растекалась теплыми волнами по всему телу. Должно быть, и тогда, когда Зугарха приказала вычесывать свои космы, она питалась силой Найданы.

– Пройдет время, и я передам тебе всю свою силу, – приговаривала Зугарха, – ты станешь такой, как я. Ты станешь сильнее меня.

Найдана молчала. Она была, как в тумане: наполовину слыша, наполовину видя, наполовину воспринимая. Ей хотелось спать. Зугарха еще что-то говорила, но ее слова с трудом доходили до Найданы, постепенно превращаясь в глухой шорох, а потом и вовсе затихли. Найдана заснула.

Глава 6. Обряд

Наступило утро. Или это уже был день?.. Или прошло всего лишь мгновение, и Найдана просто ненадолго задремала, пока Зугарха расчесывала ее волосы. Найдана с трудом соображала, туман в голове так и не развеялся. Она с удивлением осмотрелась. Старой ведьмы поблизости не было. Значит, все же, прошло довольно много времени. Найдана встала и, тут же покачнувшись, ухватилась за стол. Тело не слушалось ее, ноги двигались с трудом. Найдана еле-еле дошла до двери и выглянула из избы. Дневной свет так больно ударил в глаза, что Найдана зажмурилась и даже прикрыла лицо руками. Осторожно выглянув сквозь пальцы, но так и не решаясь отнять руки от лица, Найдана увидела Зугарху. Та стояла, повернувшись к ней спиной, и, похоже, была так чем-то увлечена, что не заметила Найдану. Чтоб спуститься вниз, Найдане все же пришлось убрать руки от глаз и ухватиться за лестницу, чтоб не упасть. Свет раздражал, хоть над избушкой Зугархи постоянно висела серая туча, не пропускающая солнечные лучи. Но даже этот тусклый, с трудом пробивающийся сквозь толщу тьмы свет резал глаза до слез.

Пошатываясь, то и дело взмахивая руками, будто пытаясь ухватиться за воздух, Найдана осторожно подошла к Зугархе. Та стояла возле костра, над которым висел большой котел с варевом. Густой пар клубился над котлом, поднимался ввысь, касался черепов, ненадолго окутывал их и тут же улетал за частокол. Зугарха что-то шептала и водила костяной рукой так низко над варевом, что почти касалась пузырей, хлюпающих на поверхности. Найдана удивилась, что старуха совсем не опасается ошпариться. Впрочем, вряд ли эта ее рука чувствовала боль.

Найдана уже какое-то время стояла за спиной у старой ведьмы. Слабость в теле позволила девушке передвигаться медленно и бесшумно, а из-за спутанности мыслей совсем не хотелось разговаривать. Она просто стояла и смотрела, что делает Зугарха. Вдруг, заметив ее присутствие, старуха вздрогнула от неожиданности:

– Как тихо ты подошла!.. – словно извиняясь, сказала она.

– Я как-то странно себя чувствую… – пробормотала Найдана.

– Все хорошо. Ты умираешь, – спокойно сказала Зугарха.

– Что?! – испугалась Найдана.

– А как ты хотела? Живые не могут попасть в мир мертвых. Запомни, теперь ты особенная. Еще немного, и ты сможешь ходить между мирами.

– Но для этого я должна умереть?

– Да.

– И уже никогда не смогу жить среди людей?

– Среди живых людей, – поправила Зугарха. – Ты сможешь выходить отсюда на очень короткое время, но жить ты будешь здесь. Только здесь, на границе между мирами, ты будешь чувствовать себя хорошо. И если ты все сделаешь правильно, то будешь жить еще очень долго.

«Жить! – усмехнулась про себя Найдана. – Разве может жить тот, кто умер?»

– Тебе придется пройти испытание. Это очень тяжело, но я верю, что ты справишься. А когда ты умрешь, то возродишься снова уже обновленная, всесильная и могущественная, как я сейчас.

– Как ты? Но как же… – Найдана замешкалась, подбирая слова. – Я же… У меня же есть глаза… И эта твоя рука…

– Эх, девка, думаешь, я всегда такая была? – Зугарха засмеялась. – Не-е-е-т, я когда-то была молодой и красивой. И глаза у меня тогда были, только видела я ими не то, что нужно.

От этих слов что-то шевельнулось в душе Найданы, что-то воспротивилось всему происходящему, но туман тут же снова окутал ее разум, притупил чувства, не дав им как следует проснуться.

– Сейчас снадобье приготовлю и будем очищать тебя от мирского духа, а то весь двор мне Явью провоняла, – сказала Зугарха, бросив в котел щепотку черного порошка. Варево тут же зашипело, разбрызгивая в стороны горячие пузыри. Дождавшись, когда все утихнет, Зугарха скомандовала: – Ну-ка, помоги, что ли, мне!

Найдана послушно подошла к старухе, и они вместе сняли тяжелый котел с костра.

– Снимай свои одежды! – приказала Зугарха, а сама пошла в свою избушку.

Найдана, словно чем-то одурманенная, беспрекословно подчинялась любому слову стражницы. Она, стоя прямо там, во дворе, медленно развязала пояс, скинула через голову шушку, затем справилась с завязками, на которых держалась понева, и та под своей тяжестью сразу упала на землю. Найдана переступила через клетчатую ткань, оставшись в одной длинной рубахе.

– Это тоже снимай, – сказала Зугарха, вернувшись с охапкой тряпья грязно-серого цвета, которую бросила тут же на землю.

Найдана робко осмотрелась по сторонам. Двор окружал частокол выше человеческого роста, вряд ли какой-то прохожий смог бы увидеть, что делается внутри. Да и откуда здесь взяться прохожему-то? Это место даже звери обходили за десять верст.

– Ну?? Что застыла? – нетерпеливо проворчала старуха.

Не смея перечить, Найдана послушно стянула с себя и рубаху и застенчиво скрестила руки на груди, пытаясь спрятать свою наготу. Теперь лишь длинные волосы окутывали и прикрывали ее.

Зугарха настойчиво опустила ее руки вниз.

– Что это? – старуха указала белым костяным пальцем на бусы, не прикасаясь к ним.

– Это батюшкин подарок, – ответила Найдана, прикрыв бусы рукой.

– Убери! И забудь про все, что было у тебя в прошлой жизни! Там за воротами осталась прежняя ты. Здесь ты умрешь и возродишься в новом облике, в облике стражницы. Ничто не должно связывать тебя с миром Яви.

Найдана сняла бусы, но все держала их в пригоршне перед собой, не решаясь убрать. Тогда Зугарха резко стукнула по ее руке снизу и бусы улетели к частоколу, в редкие безжизненные кусты, которые случайно пробились из-под земли не там, где нужно, и безнадежно пытались тянуться тонкими кривыми ветками к свету. Найдана хотела заплакать от обиды, но не смогла выдавить ни слезинки, и только лишь ком в горле мешал дышать.

Зугарха чуть подтолкнула ее в спину, Найдана сделала пару шагов к котлу, от которого все еще валил пар, и остановилась. Старуха взяла в руки растрепанный пучок волокнистого лыка и обмакнула в варево. Найдана поморщилась, ожидая, как старуха сейчас взвоет от нестерпимой боли, ведь котел только-только сняли с огня. Но Зугарха даже не вздрогнула, будто булькалась в холодной воде. «Должно быть, варево успело остыть, ведь тут все происходит не так, как в мире живых», – подумала Найдана. Старуха повернулась к ней и принялась обмывать ее этим мочалом.

– Ай! – вскрикнула Найдана и отскочила в сторону, потому что снадобье оказалось очень горячим.

– Терпи! – прикрикнула на нее Зугарха. – А как ты хотела? Думаешь, легко избавиться от мирского-то? Терпи! Знаю, что это можно вытерпеть.

Найдана крепко зажмурилась и закусила губу. Зугарха терла ее пучком липового лыка, часто обмакивая его в горячее зелье. От грубых прикосновений на теле оставались красные полосы. Зугарха так старалась, что, казалось, еще немного, и сдерет с Найданы кожу. Она брезгливо кривила рот и недовольно ворчала, будто девушка и вправду была перепачкана незнамо чем. Зеленоватая горячая жидкость стекала по телу, «смывая все мирское» – как приговаривала Зугарха. Наконец старуха отложила мочало, взяла ковш и, зачерпнув из котла, полила на голову Найданы. Зеленые струйки потекли по волосам и лицу. Только вычерпав всю жидкость, Зугарха успокоилась. Найдана стояла посреди двора, раздетая и мокрая. То ли от горячей воды, то ли еще от чего ее вдруг начал бить озноб. Будто сейчас не середина травеня, а конец месяца листопада. Хотелось закутаться во что-нибудь теплое, надеть шерстяные носки, выпить горячего отвара с медом. Найдана пыталась хоть как-то прикрыться волосами, но они теперь тоже были мокрыми.

Зугарха обошла Найдану со всех сторон, принюхиваясь и отфыркивая:

– Ну вот, – она явно была очень довольна результатом, – а теперь надень-ка то, что я тебе вынесла. Да швами наружу надевай!

– А вытереться? – робко спросила Найдана.

– Так обсохнешь, – старуха взяла палку и, брезгливо сморщившись, подпихнула прежнюю одежду Найданы в костер. Пламя тут же схватило добычу и принялось пожирать.

Присев перед одеждой, которую принесла ей Зугарха, Найдана развернула ее. Это оказалась длинная, холщовая рубаха из толстого грубого волокна. Явно не новая. Даже далеко не новая. Вон, несколько заплат, а кое-где и просто заштопано наспех. На рубахе не было ни строчки обережной вышивки, и вообще она больше походила на мешок, в котором хранят муку. Да что там – мешки и те выглядят лучше! Найдана с тоской посмотрела в костер, где догорала ее одежда. Теперь уже ничего не поделать, придется довольствоваться тем, что дали. Вывернув ветхое тряпье наизнанку, она натянула его на себя. Ни пояска, ни даже обрывка веревки, которой можно было бы подпоясаться, не было. Впрочем, это и не удивительно: так уж тут заведено, и одежда Зугархи тоже не была подпоясана. Кого здесь бояться, если даже злые духи приходят на поклон к стражнице.

– Пойдем, – Зугарха взяла Найдану за руку, впервые за все это время к ней прикоснувшись, и повела к избушке. – Присядь-ка здесь, – стражница указала на ступеньки лестницы.

Найдана послушно села. Теперь ее голова находилась вровень с головой Зугархи, и она видела сквозь спутанные волосы старухи ее безглазое лицо. Найдана не могла понять, почему беспрекословно подчиняется старой ведьме. Что бы та ни сказала, Найдана тут же выполняла, не противясь и не споря. Она терпеливо ждала, пытаясь закутаться в рубаху, которая уже промокла от тела и волос и совсем не грела. Даже длинные рукава не спасали от озноба. Дрожь, казалось, пробирает до кишок, и ее никак не удавалось унять. Зугарха тем временем вытянула из подола своей рубахи длинную нить, зачерпнула горсть земли под избушкой, смачно плюнула в нее и хорошенько замешала нить в этой мокрой грязи, пришептывая какое-то заклинание. Затем, порывшись костяными пальцами, нашла конец нити и осторожно потянула за него так, чтоб кусочки прилипшей земли не отвалились.

– Подыми рукав, – велела она Найдане. – Да не тот – другой!

Найдана закатала левый рукав, оголив руку до плеча. Зугарха, непрестанно бормоча заклинание, туго обмотала концом нити средний палец девушки, затем запястье, и сделала несколько витков по руке, закрепив нить выше локтя. Найдана почувствовала жжение. Сначала слабое, оно становилось все ощутимее. Жгло под ниткой. Будто ее спряли из стебля крапивы. Нет, будто она была сделана из огня! Из невидимого пламени, которое прожигало плоть до самой кости. Вдруг нитка будто ожила! Она, подобно змее, поползла по пути, указанному ей Зугархой, врезаясь тощим телом в кожу, оставляя вокруг себя частицы земли. Наконец, устроившись так, как ей было нужно, она так крепко впилась в руку, что ее уже ничем нельзя было вырвать. Найдана не удержалась, вскрикнула от боли и вопросительно посмотрела на Зугарху.

– Не бойся, все так и должно быть, – старуха погладила перетянутую ниткой руку Найданы. – Скоро твоя рука лишится мирской плоти, но обретет такую силу, о которой ты даже не подозревала. Это знак, что стражницы принадлежат и миру мертвых тоже. Мы живем на границе миров. Только благодаря мертвой руке ты сможешь общаться с жителями Нави.

– И когда я уже смогу с ними увидеться? – превозмогая боль, спросила Найдана, которую не покидала мысль увидеть родителей.

– Все произойдет, когда ты умрешь, а потом возродишься в образе стражницы, – спокойно ответила Зугарха. – Тогда для мира живых ты станешь мертва, а для мира мертвых – живая. Ты сможешь общаться с теми и другими, но никогда не сможешь жить ни в том ни в другом мире. Такова участь стражницы.

Зугарха отошла, а Найдана опустила взгляд, задумавшись над ее словами. Она ведь хотела попасть к родителям, к Ведагору, а получается, что сможет лишь мимолетом увидеть их, и все. Ни обнять, ни даже прикоснуться… Разве об этом она мечтала? Да и вообще, она все не так себе представляла! Хитрая Зугарха не рассказала обо всем этом сразу.

Найдана так погрузилась в свои раздумья, что даже не услышала, как к ней опять подошла Зугарха. Она взяла костлявой рукой Найдану за подбородок и повернула к себе. Если бы у старухи были глаза, то Найдана подумала бы, что та ее рассматривает.

– Закрой глаза, – велела Зугарха, и Найдана подчинилась. – Что ты видишь?

– Ничего.

– Потому что твои глаза бесполезны. Когда ты станешь стражницей, ты сможешь видеть то, что другим неподвластно.

Не успела Найдана открыть глаза, как Зугарха мазнула ей по векам чем-то густым, холодным и мокрым. Первое, что пришло ей на ум, что это опять земля, в которую старая ведьма нехило наплевала. Но Найдана не посмела не только убрать это нечто, а даже отстраниться. Она все так же сидела на ступеньке лестницы с закрытыми глазами, с перепачканным лицом. Зугарха взяла кусок тряпки и туго завязала ее поверх снадобья.

– А теперь пойдем, – сказала она, помогая Найдане встать. – День был долгим, пора и отдохнуть.

Она направляла Найдану, помогая ей подняться по лестнице. С завязанными глазами это оказалось еще сложнее. Найдана снова мысленно поразилась, как ловко это удается слепой Зугархе, которая еще и мертвой рукой-то при этом не пользуется. Тело одновременно и ломило, и болело, и было вялым. Перетянутую руку жгло нестерпимым огнем. В глазах пока еще не ощущалось перемен, но из-под повязки медленно сочилась вонючая жидкость и стекала по щекам, как безудержные слезы. Нет, не так Найдана все себе представляла. Не готова она еще пока проститься с Явью. И стоило ей только об этом подумать, как Зугарха пихнула к ее лицу чашу.

– Пей, – приказала старуха.

По вкусу Найдана поняла, что это все тот же березовый сок, который она пила… вчера? Или сегодня? Найдана плохо соображала, туман снова окутал ее разум, и мысли поплыли…

Сколько прошло дней, Найдана не знала. Впрочем, вечная туча над двором Зугархи и так не давала распознать, какое сейчас время суток, а с завязанными глазами Найдана и вовсе потеряла счет времени. Зугарха изредка подсовывала ей кашу или березовый сок – другой еды здесь, похоже, не было. Поначалу Найдана еще боролась с собой, представляя, как, должно быть, грязна та чаша, из которой она ест. Но слишком уж редко Зугарха ее потчевала, поэтому было не до привередничества. А еда становилась все более редким удовольствием. Наконец Зугарха стала ей давать только сок. Тот самый, березовый. Если еще недавно, живя в своей избе, Найдана и сама забывала поесть, а вспомнив, ела через силу, понимая, что иначе можно и с голоду помереть, то сейчас ей все время хотелось есть. Но просить она не смела.

– Мне уйти надобно, – сказала однажды Зугарха, – ты к воротам не подходи. Если кто стучаться будет – не отвечай. Ни к чему тебе сейчас с мирскими разговаривать. А лучше вообще в избе сиди. Я ненадолго, заскучать не успеешь. Стара я уже, чтоб надолго свои владения покидать. Боюсь, если задержусь, то и вернуться не смогу. А мне нужно еще тебя обучить всему, да силу передать.

Найдана молча слушала, не перебивая. Она пыталась на слух определить, что делает Зугарха. Когда человек лишается какого-то органа чувств, он изо всех сил пытается восполнить его другими. Вот раздался шорох и скрежет со стороны лавки, короткое металлическое бряканье: должно быть, старуха полезла в свои укладки. Вот послышалась какая-то возня, шаги, тихое бормотание. Найдана пыталась представить картинку, но та постоянно уплывала от нее, путаясь в тумане, который обволакивал мысли. Или вдруг раздавался какой-то новый звук, никак не вписывающийся в те образы, которые она напридумывала, и ей приходилось все менять в своем представлении.

– Ты поняла меня? – раздалось совсем близко и так неожиданно, что Найдана вздрогнула.

– Да.

– Вот и запоминай, что сказываю тебе. Скоро все это твоим будет. Как обряд пройдешь, так и сможешь за ворота выходить. Только нужда-то в том какая? Еду и так приносят те, кто с просьбами приходят. Вон у меня зерно да мука мешками стоят. За водой разве что сбегать. Так это тут рядом. Это я по молодости дурой была, все к людям рвалась да старость свою приближала. А то могла бы и тыщу лет прожить, – Зугарха задумалась. – Нет, пожалуй, тыща – это много. Устала я что-то. От старости устала.

Сидя в избе, Найдана слышала, как ведьма прошаркала непривычно обутыми ногами до ворот, как скрипуче открылась и с резким стуком захлопнулась калитка. И вновь наступила тишина. Кругом только тишина и непроглядная тьма, вязко обволакивающая со всех сторон. Даже вспышек видений больше не было.

Голод вперемешку с болью в теле приносил невероятные страдания, но Найдана не жаловалась, хотя сама не могла понять почему. Почему она не попросит у Зугархи кусок хлеба? Почему не скажет, что нитка на руке слишком жжет, а повязка на глазах давит так, что кружится голова? Или это она от голода кружится?.. Найдана знала, что на все ее жалобы у Зугархи один ответ: «Терпи! Это удел стражницы! Потом ты будешь вознаграждена». Вот только все чаще Найдана задумывалась, а хочет ли она быть стражницей? Это была какая-то ошибка, какое-то помутнение… Не надо было ей приходить сюда… Но у нее уже не было сил противиться. Она и передвигалась-то с трудом. К тому же этот постоянный туман в голове, от которого путались мысли, и Найдана уже не понимала, что ей снится, а что происходит на самом деле. Может, все это – только сон? Сейчас она проснется и окажется в своей избе, в своей привычной одежде.

Вдруг что-то смутно припомнив, она, шаря руками вдоль стены, вышла из избушки. Самое трудное было спуститься по шаткой лестнице. Перетянутую руку, которая нестерпимо болела, Найдана невольно прижимала к телу, пользуясь только одной здоровой рукой, совсем как Зугарха. Вот лестница была побеждена, и, вытянув перед собой здоровую руку, Найдана осторожно, маленькими шажками, двинулась вперед. Ее ноги уже давно привыкли ходить по колючим камушкам, не ощущая их, ведь Найдана с детства бегала босиком. Но сейчас то ли оттого, что она ничего не видела и осторожничала, прислушиваясь к ощущениям, то ли потому, что тело от волшебных снадобий стало ужасно чувствительным, каждый, даже самый маленький камушек больно врезался в ступни. Двор казался бесконечным, но наконец она коснулась рукой ограды. Ведя ладонью по шершавым бревнам, Найдана шла вдоль частокола. Кажется, здесь она стояла, когда Зугарха обмывала ее. Или, может быть, в другом месте… Где-то здесь были кусты, в которые Зугарха зашвырнула ее бусы. Найдана запнулась о ветки и чуть не упала. Присев на корточки, она принялась ощупывать землю под кустом. Как же трудно что-то найти, не пользуясь зрением! Ведь говорила же Зугарха, что скоро она начнет видеть даже без помощи глаз. Найдана попыталась сосредоточиться, вызывая образы. Но ничего не выходило. Не выдержав, Найдана потянула с глаз повязку. Узел был до того тугой, что не поддавался ослабевшим пальцам. Да и попробуй развязать его одной рукой! Вторая-то почти не работала. Найдана попыталась стянуть повязку, в какой-то момент ей это удалось, она немного сдвинула тряпку на лоб, и глаза тут же пронзила острая боль. Свет проникал сквозь закрытые веки и, казалось, выжигал даже мозг. Не удержавшись, Найдана закричала от боли и, закрыв глаза руками, упала на землю. Боль не отступала, девушку словно бы выворачивало наизнанку и все тело сводило судорогами. Корчась и постанывая, Найдане кое-как удалось подтянуть повязку на место. Боль не сразу, но начала утихать. Еле придя в себя, Найдана приподнялась и дрожащими руками снова принялась шарить по земле. Вдруг ее пальцы нащупали твердые, круглые горошины – нашла! Забыв про боль, про все на свете, Найдана судорожно очищала бусы от земли и мусора, а затем с трепетом прижала находку к груди. И тут же резко отшвырнула ее, не поняв, что произошло. Она обожглась? Найдана мяла пальцы, прислушиваясь к ощущениям, – как же плохо, что она сейчас не видела! По ощущениям, это было очень похоже на ожог. Но от чего?

– Да что же это?.. – всхлипнула Найдана.

Видать, не зря Зугарха забрала у нее все мирское, не зря сама не прикасается ни к одному принесенному из-за забора предмету, пока не проведет над ним обряд очищения, чтобы он перестал хранить в себе память о внешней жизни. Это очень сложный обряд, поэтому у стражницы так мало вещей и такая залатанная одежда.

– Я не хочу тут быть… Это все не по мне… – прошептала Найдана и вдруг поняла, что так оно и есть. В голове будто прояснилось. Неужели прикосновение к бусам, подаренным ей родителями, так на нее повлияло? Все происходящее здесь было ей чуждо и неприятно. – Я хочу обратно, к людям!

Она торопливо встала и, перебирая руками по шершавым бревнам частокола, поспешила туда, где в заборе скрывалась маленькая калитка. Мысль о скорой свободе будто придавала ей сил. Найдана даже не замечала колких камушков, которые врезались ей в пятки. А вот и калитка. Найдана ощупала ее и, не найдя ручки, толкнула. Но калитка не поддалась. Найдана принялась толкать все сильнее, потом потянула на себя, но калитка словно намертво вросла в забор. А ведь с виду она была такая старая и хлипкая! Обессилев, Найдана со стоном сползла на землю. У нее не было сил даже на слезы.

Вдруг калитка скрипнула и открылась, чуть подтолкнув Найдану. Она быстро обернулась, беспомощно шаря руками в воздухе.

– Что ты тут делаешь? – недовольно спросила Зугарха.

– Я хотела выйти, – честно ответила Найдана. Обманывать Зугарху было бессмысленно, но недосказать часть правды – почему бы нет? Старой ведьме вовсе ни к чему знать, что Найдана не просто хотела выйти за ворота, а намеревалась сбежать отсюда.

– Глупая девчонка! – засмеялась Зугарха. – Эту калитку может открыть только стражница. Иначе шастали бы тут всякие кому не лень. Если ты выйдешь в мир до превращения, то сразу погибнешь. Я уже не смогу сделать, чтоб ты возродилась. Вот станешь стражницей, тогда и выходи.

«Значит, мне уже никогда не выбраться отсюда», – обреченно подумала Найдана и опустила голову.

Зугарха, проходя мимо, нечаянно прикоснулась к Найдане и на мгновение замешкалась, будто почуяв неладное.

– Пойдем-ка в истьбу, – заторопилась она, помогая девушке подняться.

– Отпусти меня!.. – жалобно взмолилась Найдана, прижав руки к груди. – Из меня не получится стражница. Я ошиблась, когда пришла сюда. И ты ошиблась, признав во мне преемницу. Отпусти…

Зугарха медлила. Найдана слышала ее шумное дыхание. Будто она была взволнована или встревожена.

– Отпущу, отпущу… – забормотала наконец Зугарха. – Только нужно тебя сначала к мирской жизни подготовить.

Найдана послушно пошла, ведомая старой ведьмой, в избушку. Там Зугарха снова дала ей березовый сок с ноткой странного привкуса, и вскоре Найдана забыла, что хотела куда-то уходить. Она сидела на лавке, безвольно опустив руки, одна из которых, перетянутая заговоренной нитью, уже совсем посинела, кожа на ней потрескалась и местами свисала клочьями. Старуха помогла ей прилечь и погладила по голове, тихо приговаривая:

– Что произошло?.. Что тебя разбудило? Неужели я что-то упустила? Что могло нарушить мои планы?

Никак не реагируя на слова Зугархи, будто не слыша их, Найдана тихо лежала на лавке и не шевелилась.

Глава 7. Побег

Сколько прошло времени, Найдана не знала. Сначала она еще пыталась считать дни, но с закрытыми глазами это трудно делать. Сон, еда – все было не по расписанию, поэтому ориентироваться по ним было невозможно. К тому же мысли так путались, что Найдана иной раз не могла понять, где сон, а где реальность, а уж тем более, день на дворе или ночь.

Ей становилось все хуже. С каждым мгновением она все больше слабела, а Зугарха все больше радовалась этому. Спотыкаясь на каждом шагу то ли от слабости, то ли оттого, что ничего не видела, Найдана временами опускалась на четвереньки и продолжала путь уже так, ощупывая дорогу руками. Это было проще, чем постоянно падать.

– Когда я смогу видеть? – устало спросила однажды Найдана.

– Когда умрешь и возродишься в образе стражницы, – как заклинание повторила Зугарха слова, которые Найдана уже не раз слышала от нее.

– Мне кажется, я не смогу… Может, я недостаточно сильна, чтоб стать стражницей? Как и те ведьмы, которые были здесь до меня…

– Нет, ты сильная. Ты выдержишь. – Старуха прикоснулась к ее руке, перевязанной нитью, притихла на мгновение, будто прислушиваясь, и произнесла: – Недолго осталось.

«Недолго осталось…» – одними губами повторила Найдана. Значит, скоро закончатся ее мучения. Скоро она станет стражницей, и для нее откроются новые возможности, неведомые простым смертным. Что там говорить! Даже не все ведуны могут попасть в царство Нави и общаться с ушедшими. И да, у нее появятся новые способности, которые под силу только стражнице. Не зря же мудрый Ведагор обращался к Зугархе за помощью. Все будут ее бояться и обходить стороной. В самом крайнем случае к ней будут приходить нуждающиеся в помощи. Но даже они будут ее бояться.

– Приляг и спокойно жди своего часа, – сказала старуха, шаркая до своей лавки. – Это случится совсем скоро. Может, даже уснешь сейчас и уже никогда не проснешься прежней. Ты прошла испытание и доказала, на что способна. Ты готова.

Найдана слышала, как Зугарха, кряхтя и ворочаясь, устраивается на лавке. Вскоре послышался храп.

«Должно быть, опять ночь», – подумала Найдана, готовя свое спальное место. Она долго лежала, но сон не шел к ней. Рука сильно болела, так сильно, что боль затмевала разум, стучала в висках, и становилось непонятно, что именно является ее источником. Будто ныло все тело. Найдана прижала больную руку к груди и погладила, как малого ребенка. Пальцы заметно исхудали, да и сама рука стала тоньше. Странно, ведь нитка должна была теперь свободно болтаться на ней, а она по-прежнему туго врезалась в плоть.

«Может быть, сегодня я умру… Зугарха проведет обряд и оставит здесь вместо себя. И я никогда уже не буду прежней…»

Найдана поморщилась. Нет, не об этом она мечтала…

– Найдана!.. – раздалось вдруг.

Девушка замерла и прислушалась. Показалось? Может, это храп Зугархи, наложившись на туман в голове Найданы и нескончаемую боль, выдал такую причудливую иллюзию? Найдана даже перестала дышать, вслушиваясь в шорохи. Так было, когда Ведагор звал ее. Но это не может быть Ведагор… Или она наконец-то умерла и теперь может разговаривать с жителями Навьего царства?

Тишина… Лишь Зугарха похрапывает. Показалось, должно быть.

И вот опять:

– Найдана!

Встрепенувшись, Найдана быстро, насколько ей позволяло нынешнее состояние, встала и снова замерла. Она крутила головой во все стороны, пытаясь уловить, откуда шел зов. Это не старуха. Та не прекращала монотонно храпеть и посапывать, а значит, крепко спала. К тому же голос был мужской – в этом не было сомнения. Тишина. Боясь больше не услышать этот зов, словно в нем было ее спасение, Найдана выскочила на улицу, кое-как сползла по шаткой лестнице и остановилась. Улавливая мельчайшие звуки, шорохи, шепот ветра, она искала в них зов.

– Найдана…

Сердце забилось сильнее, дыхание перехватило, до того реальным был голос. Теперь она точно знала, с какой стороны он слышится. Не разбирая дороги, спотыкаясь, рискуя упасть, Найдана бросилась на зов. Кому вздумалось звать ее по имени? Здесь, на границе миров! Ни одна живая душа не знала, что она пошла к Зугархе. А вдруг это проделки навьи? Ведь мир мертвых так близок.

Выставив перед собой руки, она шла туда, откуда слышался зов. Вот Найдана коснулась ладонями забора и прижалась к нему, прислушиваясь. Там, по ту сторону частокола, кто-то стоял. Она не видела его, но ощущала.

– Кто ты? – шепотом, едва слышно, чтоб не разбудить Зугарху, спросила Найдана. – Ты из мира мертвых?

– Нет, я живой.

Да, сейчас Найдана почувствовала это. От него шло тепло, которое не мог скрыть даже высокий забор. Оно проникало сквозь толстые бревна и будто вытягивало Найдану из небытия, возвращало к жизни, отрезвляло разум.

– Хочешь выйти отсюда? – спросил голос.

– Я не смогу. Калитку под силу открыть лишь стражнице, – с грустью ответила Найдана.

– Я помогу. Я знаю, как можно выбраться.

– Как же? – нетерпеливо потребовала Найдана.

– Ты должна выйти замуж.

– Замуж?! – воскликнула Найдана, забыв, что своим криком может разбудить Зугарху. Но тут же опомнилась и снова перешла на шепот: – Я вот-вот умру, какое – замуж? И за кого?

– За меня, – ответил голос из-за частокола. – Если мы сговоримся и ты пообещаешь выйти за меня замуж, то будешь считаться сосватанной, а стражницей может стать только незамужняя девица, к которой еще никто не сватался. Зугарха уже не сможет удерживать тебя здесь и не будет преследовать. Ты пойми, это нужно для твоего спасения, для того, чтоб выбраться отсюда.

Найдана задумалась. Что она теряет, если согласится? Ничего. У нее не было жениха, которого она сейчас бы предала своим согласием. У нее даже родителей нет, которые обещали выбрать ей суженого, не кривого и не горбатого. Так что она сама должна решать. Если она согласится, то Зугарха уже не сможет заставить ее быть стражницей. Это значит, что она сможет вернуться к людям. И меньше всего Найдана сейчас думала, что этот «жених» за забором может оказаться кривым и горбатым. Голос-то у него не злой, молодой даже. Вроде бы.

А если не согласится? Тогда сможет увидеть родителей и Ведагора. Увидеть, но не обнять… Потеряет глаза, если уже их не потеряла, и руку. Зато обретет невероятную силу и на долгие века останется молодой… Молодой, но безглазой и однорукой. Да и что толку от молодости, если она так и будет веками жить в этой избушке одна-одинешенька, радоваться редким встречам с людьми, которые будут ее бояться. Невыносимо долгую одинокую жизнь, пока не найдет ту, которая ее заменит… Помнится, Зугарха говорила, что когда-то тоже была молодой и красивой.

– Я согласна, – прошептала Найдана.

– Дай мне что-нибудь в знак нашего договора, – потребовал голос.

А что дать, если у Найданы ничего не было? На ней была лишь ветхая льняная рубаха, тряпка, которой завязаны глаза, и заговоренная нитка на руке. Тряпку и нить она снять не могла – пробовала уже. Не отдавать же рубаху! К тому же даже рубаха – единственное, что у нее было, – принадлежала Зугархе, а все ее собственные вещи сгорели. И тут она вспомнила:

– Погоди! Есть вещица! – и торопливо пошла вдоль забора, перебирая руками по шершавой поверхности бревен. Найдана слышала шорох с той стороны: человек, не отставая, шел за ней.

А вот и кусты – Найдана почувствовала их, когда ветки уперлись ей в бедро. Присев, девушка принялась торопливо шарить по земле. Коснувшись бус, она тут же отдернула руку: слишком уж они обжигали. Похоже, что обряд почти свершился, и все мирские вещи теперь вот так жгли ее. Нужно было решиться, чтоб снова дотронуться до бус, зная, как это больно.

– Ты где? – шепотом спросила Найдана.

– Здесь, – послышалось из-за забора.

И Найдана решилась. Вздохнув, она схватила бусы здоровой рукой. Бусины нестерпимо жгли пальцы, но Найдана крепилась. Второй рукой – уже наполовину омертвевшей – она с трудом нащупала небольшую щель между бревен и принялась пропихивать туда бусы.

– Держи! – шепнула она.

– Да, я вижу, – ответил голос, и Найдана тут же почувствовала, как бусы легко ускользнули в щель: незнакомец утянул их за нить.

– Что теперь? – спросила Найдана после некоторой паузы.

– Ступай в избушку, там на полатях в самом углу есть лестница, вот по ней и ползи.

– Куда? – удивилась Найдана. Она не замечала в избушке никакой лестницы, впрочем, там всегда был полумрак и такой бардак, не удивительно, что лестница во всем этом затерялась.

– Вверх.

– Куда вверх-то? А выбраться-то отсюда как? – спросила Найдана, удивившись еще больше.

Но с той стороны забора ей не ответили. Найдана подождала еще немного, она даже прижалась ухом к бревнам, но с той стороны не было слышно даже шороха. Ничего не понимая, Найдана с трудом поднялась и пошла к избушке.

«Хм… лестница на полатях… в самом углу… Даже если она и есть, то я смогу подняться по ней только до крыши. И что там? Клочья сажи, накопленной веками! Видать, подшутил надо мной тот человек… А я – дура, бусы отдала… все, что в память от родителей осталось… Не уберегла, батюшка, я твои подарки… Знать, судьба моя такая никудышная».

Найдана забралась в избушку. От обиды хотелось плакать, но даже на это не было сил. Зугарха все еще спала, от ее храпа, казалось, побрякивают плошки на столе среди кучи мусора.

«Неужели там и правда есть лестница? – думала Найдана. – Зачем она нужна? Вряд ли Зугарха ползает туда убирать копоть с потолка, она, вон, даже на столе-то прибрать не может».

Осторожно, на ощупь, Найдана забралась на полати. Хорошо еще, что Зугарха улеглась спать не сюда, а ниже – на лавку. Прощупывая каждую пядь, каждый вершок, Найдана добралась до угла и на самом деле наткнулась там на лестницу. Сделанная из связанных между собой толстых, корявых веток, лестница была приставлена к стене. Найдана ощупала перекладины: одна, вторая, третья… Ей даже пришлось привстать, потому что перекладины не заканчивались, они были выше. Вдруг Зугарха громко всхрапнула и затихла. Найдана замерла, пытаясь даже не дышать. Старуха прошамкала губами, заворочалась и снова притихла. Осторожно, стараясь не издавать шума, Найдана ухватилась за верхнюю перекладину и встала на нижнюю. Та скрипнула. Этот скрип посреди тишины показался невероятно громким. Найдана замерла. А что если Зугарха проснулась? Сидит и наблюдает за ней. Ведь она и без глаз отлично видит. Или вообще забралась на полати и стоит за спиной. Найдана так явно это представила, что мурашки тут же пробежались между лопаток. Может быть, это испуг подтолкнул ее, потому что Найдана вдруг принялась торопливо карабкаться вверх по лестнице. И плевать на скрипучие перекладины!

Где-то внизу послышалось ворчание: старуха действительно проснулась, но спросонья пока не поняла, что происходит. А Найдана все карабкалась вверх, удивляясь, что до сих пор не уперлась головой в потолок. Судя по количеству ступенек, которые она преодолела, она давно уже должна была оказаться на крыше и даже выше, а лестница все не заканчивалась. Руки нестерпимо болели: одна – перетянутая заговоренной нитью, вторая – от ожогов, что оставили бусы. Но останавливаться и тем более возвращаться было поздно.

Снизу вдруг раздался хриплый крик Зугархи. Лестница под Найданой ощутимо дернулась. Девушка изо всех сил вцепилась в перекладину и прижалась всем телом, чтоб не сорваться вниз. Там уж, поди, с полверсты будет. Упадешь – мало не покажется. Лестница подрагивала, а сердитый крик Зугархи будто бы становился все громче: она приближалась! Найдана торопливо перехватилась руками за верхнюю перекладину и поднялась еще на одну ступень, еще и еще. Теперь уже поздно останавливаться. Если Зугарха ее поймает, то несдобровать. Слишком уж та рассердилась.

Найдана потянулась за очередной перекладиной, и вдруг кто-то схватил ее за руку и с силой потащил вверх. Она настолько не ожидала этого, что даже не успела зацепиться за лестницу.

– Бежим! – скомандовал голос, который Найдана уже слышала раньше: именно с этим человеком она разговаривала через забор.

Он куда-то тянул ее за руку и бежал так быстро, что она едва успевала за ним. Ничего не видя, не понимая, что происходит, Найдана спотыкалась о каждую кочку или сучок, но тот, кто был с ней рядом, не давал ей упасть. Он упорно тянул ее за собой, а она, так сильно похудевшая за эти дни, кажется, едва касалась ногами земли. Но чем дальше они убегали, тем хуже становилось Найдане. Туман в голове окутывал мысли, кровь будто останавливалась в жилах, все тело болело и отказывалось слушаться. И вот, споткнувшись в очередной раз, она упала и уже не смогла подняться. Говорила же Зугарха, что теперь ей не жить среди людей. Превращение не завершилось, а она все-таки вышла за пределы владения Зугархи. Говорила ведь старуха, что теперь лишь в облике стражницы сможет она существовать.

– Не могу больше… – прошептала Найдана.

Ни слова не говоря, спутник подхватил ее на руки и бросился бежать. Найдана чувствовала, что ее лицо утыкается в длинную густую шерсть, пропахшую дождями и дымом. Она слышала его тяжелое, сбивчивое дыхание и старалась причинять своему спасителю как можно меньше неудобств. Хотя бы тем, что не двигалась. Впрочем, это было легко: слишком уж ослабла Найдана. Даже если бы захотела, не смогла бы пошевелиться.

Позади слышался рев разгневанной Зугархи. Сначала отдаленный, он приближался и нарастал. И вот дикий, злобный вой нагнал беглецов резким вихрем, принесшим колкие камни и ветки, отломанные с деревьев. От него мгновенно заложило уши, он ядовитыми иглами проникал, казалось, до самого мозга. Найдана почувствовала, как ее спаситель споткнулся и со всего размаху упал на колени, но не выпустил из рук свою ношу, а только крепче прижал ее к себе. Собравшись с силами, он тут же попытался подняться, но гневный рев, вызвавший этот страшный вихрь, с новой силой обрушился на беглецов, забросав их ветками и камнями. Где-то совсем рядом послышался скрип, шум, грохот – это падали деревья. Одни вихрь выдирал с корнем, другие нещадно ломал в щепки. Вокруг творилось что-то невообразимое. Найдана чувствовала, что спаситель пытается защитить ее, склонившись и прикрыв своим телом.

– Мы далеко ушли? – спросила она. Но ее слабый голос был совсем неразличим на фоне нечеловеческого рева Зугархи. Спасителю пришлось нагнуться еще ближе, чтоб расслышать ее слова.

– Версты две уже, – крикнул он ей в самое ухо, и Найдана едва его услышала. – Она не пойдет за нами: слишком далеко от избушки.

Найдана знала, что Зугарха побоится отходить так далеко. Ведь здесь, за пределами владений стражницы, время не щадит ее, а она уже слишком стара, чтоб разбрасываться даже мгновениями. Ее преемница сбежала, и теперь стражнице нужно найти другую, а на это могут уйти годы. Оставалось ждать, когда Зугарха смирится с потерей и вернется в свою избушку.

И вдруг Найдана увидела ее. Не глазами, а так, как об этом говорила старая ведьма. Впервые. Не вспышками, не непонятными образами, а четко и ясно, как если бы колдунья была рядом. Обряд был почти завершен, она почти стала стражницей, и это означало, что некоторые способности уже проявлялись в ней. Найдана видела, как Зугарха в ярости топает ногами, рвет на себе волосы и кричит. Вот она выставила вперед свою мертвую руку, сжала в кулак белые костяные пальцы, словно ухватившись за что-то, и медленно потянула к себе. В тот же миг Найдана ощутила, что ее куда-то влечет неведомая сила. Словно вихрь, ударивший им в спину, вдруг подхватил ее и потащил в обратном направлении. Ноги Найданы оторвались от земли, и если бы не спутник, то ее в тот же миг унесло бы, как легкое перышко.

«Не отпускай меня! Не отдавай ей!» – хотела крикнуть Найдана, но от слабости смогла только застонать.

А спутник, похоже, и не думал ее отдавать. Крепко обхватив Найдану за талию, он прижал ее к себе, сопротивляясь ветру. Найдана слышала, как он рычит от напряжения, но она не боялась его, в нем сейчас было ее спасение, и она из последних сил хваталась за длинную шерсть, которой было покрыто его тело. Она цеплялась за нее пальцами, сгребала в кулаки и держалась, не думая, что этим может причинять ему боль. Ведь эта шерсть – всего лишь шкура, из которой сшита его куртка.

Вдруг порыв ветра усилился, спутник не удержался и, как ни сопротивлялся, невольно сделал несколько шагов, подгоняемый вихрем. Похоже, Зугарха не оставляла своего замысла. Найдана испуганно вцепилась в своего спасителя. Сейчас только невероятными усилиями удалось бы разжать ее пальцы, которыми она впилась в мохнатую куртку. Ее спутник изо всех сил противостоял воле Зугархи. Крепко удерживая Найдану одной рукой, второй он торопливо накинул пояс на ствол дерева и, зацепившись за него, стал подтягиваться все ближе и ближе. Это была не самая лучшая идея, ведь вихрь, посланный Зугархой, вырывал с корнем и не такие деревья, но все же это был шанс. Они стояли так, привязанные к дереву и друг к другу. Ее спутник крепко держал Найдану, порой даже причиняя этим боль. Она не замечала этой боли, лишь прижималась лбом к его щеке и мысленно молила богов, чтоб они дали ему силы удерживать ее и дальше.

Сколько прошло времени, понять было невозможно. Казалось, Зугарха невыносимо долго свирепствовала от гнева и беспомощности. Еще бы! Ведь она столько веков не могла найти себе замену, а найдя, вдруг так нелепо потеряла в тот момент, когда обряд вот-вот должен был завершиться.

Наконец все стало стихать. Найдана почувствовала, как ее спаситель шевельнулся. Какое-то время он медлил и все так же крепко держал ее, должно быть, осматриваясь или ожидая новую бурю. Но вокруг было тихо. Наверняка Зугарха смирилась со своим поражением и отступила, отказавшись от преследования и мести. Вот спутник осторожно поставил Найдану на землю. Она была так слаба, что даже не почувствовала опору под ногами. Коленки тут же подогнулись и, если бы не надежная поддержка, девушка сразу безвольно упала бы.

– Что такое? Что с тобой? – испуганно воскликнул ее спутник.

– Она предупреждала, что мне не выжить за забором, – слабым голосом проговорила Найдана, – обряд не завершен…

Найдана чувствовала, как жизнь покидает ее. Даже произносить слова ей теперь было тяжело, что уж говорить про движения. Возможно, именно сегодня обряд должен был свершиться, она должна была умереть и возродиться снова. Но теперь все ее мучения будут напрасны: ей уже не стать стражницей, но и среди людей тоже не жить.

Сквозь туман, вязко окутывающий мысли и чувства, Найдана ощущала, как ее спутник прикладывает голову к ее груди, стараясь услышать, бьется ли сердце, как он трогает ее руки, касается лба, вероятно, пытаясь найти способ, как ее вылечить. Сама Найдана поступила бы точно так же, окажись перед ней человек в таком состоянии. Вот только сможет ли он что-нибудь сделать? Наверное, Ведагор смог бы. Он уже однажды вырывал ее из цепких рук Морены, рискнул поспорить с богиней и не позволил той перерезать нить ее судьбы. Но решился бы он соперничать с Зугархой? Впрочем, что об этом рассуждать, Ведагора больше нет.

Вдруг Найдана явно ощутила, что ее спутник пытается снять тряпку, которой были завязаны ее глаза. Предчувствуя резкую боль, она застонала и вяло запротестовала, пытаясь убрать его руки, но была так слаба, что ее спаситель даже не заметил сопротивления. В какой-то момент Найдана смирилась: ей остались лишь мгновения, не все ли равно – одной болью меньше, одной больше. К тому же, может, там уже и от глаз-то ничего не осталось. Ведь обряд подходил к концу.

Наконец тугие узлы все-таки поддались. Найдана крепко зажмурилась, ожидая ощутить страдания от солнечного света, и в этот самый миг последние силы покинули ее, словно повязка удерживала в ней какую-то жизнь, а теперь та улетучилась из тела. Судорожно хватая воздух ртом, Найдана еще цеплялась за нее, но уже осознавала, что ей ничто не поможет. Казалось, будто она слышит скрипучий смех Зугархи, довольной, что Найдана таки попадется в ее руки. Ведь умерших в мир Нави провожает стражница. То-то натешится она над бедной Найданой, то-то насладится своей местью!

– Я знаю, что делать! – сквозь вязкий туман вдруг услышала она возглас своего спутника, и в то же мгновение ощутила теплое прикосновение его губ к своим.

У нее не было сил оттолкнуть его. Да и какой теперь в этом был смысл? Мысли путались и затихали одна за другой, лопались с легким щелчком, как пузыри на лужах во время сильного ливня, все до последней, оставляя после себя беспросветную черную пустоту, где нет ни красок, ни звуков.

И вдруг в этой мгле словно что-то блеснуло. Лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно, чтоб сознание Найданы на миг передумало покидать ее тело. Что это было? Вот еще. И еще! Мысли становились все четче, и вот Найдана уже ясно осознавала, что именно этот поцелуй каким-то невероятным образом возвращает ее к жизни, вытягивая из черной бездны.

Не осознавая, что делает, как утопающий хватается за малейшую возможность спастись, Найдана судорожно цеплялась пальцами за длинную густую шерсть на его плечах, крепко обхватив руками за шею, притянув к себе, совершенно не думая, зверь перед ней или человек. В нем таился источник ее спасения, и только это было важно.

Он словно делился с ней своей силой. Значит, он тоже был из таких, как она. Вот Найдана уже стала различать свои чувства, слышать звуки леса, ощущать запахи. Она чувствовала, как спутник крепко держит ее, прижимая к себе, словно боясь отдать в руки Морены. Найдана осторожно попробовала разомкнуть веки. И тут же быстро зажмурилась: свет резко ударил в глаза. «Значит, глаза еще не исчезли», – пронеслось в голове у Найданы. Яркий дневной свет раздражал до боли, резал до слез, но это приносило невероятную радость. Превозмогая боль, Найдана снова приоткрыла глаза, чтоб взглянуть на своего спасителя. Мутная пелена мешала смотреть, она лишь ощущала тепло его губ и чувствовала запах леса и дождя. Наконец глаза стали привыкать к свету, или сила, которой делился с девушкой ее спутник, достаточно наполнила ее. Туман немного рассеялся, и вдруг Найдана в ужасе отшатнулась от своего спасителя: совсем близко от собственного лица она увидела ужасные вытаращенные глаза и огромную оскаленную пасть с неестественно белыми клыками. Это был тот самый монстр, с которым она билась тогда в деревне, и в горе, пытаясь раздобыть снадобье для Ведагора. Но как он оказался здесь? Найдана в панике вскрикнула и забилась в его руках, как пойманная птица, которая пытается вырваться из цепких когтей кота. А он неожиданно отпустил. И даже не пытался ее удержать.

– Помогло? – насмешливо спросил он.

Найдана торопливо отползала в сторону, неловко перебирая руками и ногами, которые еще пока отказывались подчиняться ей полностью. Решив, что она уже на достаточно безопасном расстоянии, Найдана выставила руки и, сосредоточенно вглядываясь перед собой, попыталась магической волной откинуть опасного врага. Ничего не вышло. Наверное, она еще пока недостаточно окрепла.

На таком расстоянии ее противник виделся теперь мутным черным пятном. Он даже не шелохнулся, не попытался защититься от ее магии. Видать, слишком жалко она сейчас выглядела. Не то что тогда, в деревне или в горе. Ну да, худая, беспомощная, с растрепанными волосами, в одной залатанной рубашке, на которой за это время появились новые дыры.

«Нет, нет, не может быть! Это не может быть он! Что ему нужно? Он решил воспользоваться тем, что я слаба, и отомстить? Но ведь он только что спас меня», – лихорадочно думала Найдана.

– Можешь звать меня Радомиром, – спокойно сказал ее ужасный спутник.

– Радомиром? – дерзко ухмыльнулась Найдана, стараясь всем своим видом показать, что не боится. Она одна знала, чего ей это стоило. – Кто это тебе дал такое имя?

– Я сам, – коротко ответил Радомир и поднялся, чтоб подойти к ней.

Найдана напряглась в ожидании, но не сдвинулась с места. Она до сих пор видела Радомира будто сквозь пелену, зрение еще не совсем восстановилось, но огромные белые клыки, так явно выделяющиеся на черной морде, были прекрасно ей видны. Не таким она его представляла, когда разговаривала с ним через забор. Не чудовищем.

– Покажи мне свою руку, – велел он, присев перед ней на корточки.

Найдана не шелохнулась. Тогда Радомир сам взял ее руку, обмотанную заговоренной нитью, и принялся рассматривать. Найдана тоже опустила взгляд к руке и впервые увидела, что сотворил с ней обряд Зугархи. Это было страшно. Никогда прежде Найдана не видела ничего подобного. Рука ссохлась и потемнела, а нить так сильно въелась в тело, что уже казалась его частью. Лишь на двух пальцах остались синюшные ногти, остальные отвалились, а когда – Найдана даже не заметила. Должно быть, когда она карабкалась по лестнице, выбираясь из избушки Зугархи. А может быть, и раньше. Сморщенная, покрытая синевато-коричневыми разводами и пятнами кожа потрескалась и, местами отстав от плоти, свисала клочьями, открывая белесую кость. Но рука по-прежнему была живая. Найдана даже шевельнула пальцами, чтобы убедиться в этом, потому что в голове не укладывалось, как ТАКОЕ может быть живым.

Радомир рассматривал ее холодную руку, осторожно держа в своих. Он прикасался к ней без тени брезгливости, будто каждый день видел подобное. Найдана обратила внимание, что руки у него были обычными, вполне человеческими. И вдруг она заметила ярко-красную нить у него на запястье. Та никак не увязывалась с его мрачным обликом, выделяясь и бросаясь в глаза. Найдана чуть прищурилась, пытаясь разглядеть. Бусы! Ее бусы! Вся их беседа через забор, включая договор о замужестве, вдруг всплыла в памяти. Ее бросило в жар, щеки запылали от страха и невесть откуда взявшегося стыда.

«Это не может быть он…» – в панике думала Найдана.

А Радомир все так же невозмутимо рассматривал ее руку, склонив черную лохматую голову. Потом он попытался развязать узел, но на то и есть заклинание самой могущественной из ведьм, чтоб никто не мог его нарушить. Тогда Радомир достал нож и попытался подцепить нить.

– Потерпи, – сказал он, и не успела Найдана, занятая своими думами, осознать его слова, быстрым движением перерезал нить, конечно же, ранив при этом девушку.

Боли она не почувствовала. Слишком изболелась рука до этого, и никакая новая боль уже не усиливала страдания, а лишь продляла их.

Из раны вытекла густая, почти черная кровь, а нить тут же снова срослась воедино, будто и не была перерезана.

Найдана старалась не смотреть в страшное лицо Радомира, терпеливо ожидая его решения. А он медлил.

– Можно попробовать один способ, – наконец произнес он, – но это будет больно. И я не знаю, поможет ли это…

– Что?

– Огонь. Он очищает. Можно сжечь нить. Но вдруг это будет напрасно? Только измучаешься. Я не знаю, подвластно ли это заклинание огню.

Найдана какое-то время медлила в раздумьях, а потом сказала решительно:

– Начинай!

Радомир склонился над изуродованной рукой и принялся что-то шептать. Найдана не слышала слов, лишь чувствовала его горячее дыхание.

– Черную магию можно погасить только черной магией, – сказал он слова, которые Найдана уже где-то слышала, хоть не могла вспомнить где. Радомир уверенным движением взял нож и провел лезвием по своей ладони. Найдана знала, что будет дальше. Она и сама однажды прибегла к этому заклинанию.

Кровь тут же набежала в ладонь Радомира. А дальше он повел обряд совсем не так, как ожидала по старой памяти Найдана, он не дул на ладонь, пытаясь захватить как можно больше площади магическим голубым огнем. Окуная палец в кровь, Радомир осторожно намазал лишь те места на руке Найданы, где была нить, затем прошептал заветные слова и подул уже на руку Найданы. Тут же вспыхнуло яркое голубое пламя и обдало Найдану жаром. Она даже закрыла лицо второй рукой и отвернулась. Огонь только внешне казался холодным из-за своего необычного голубого цвета, на самом деле он обжигал не меньше, чем обычный, в очаге.

– Ты потерпи. Это непростое пламя. Оно магическое, должно помочь, – пытался подбодрить ее Радомир. Найдана промолчала, потому что закусила губу от боли, чтоб не кричать. Но ей ужасно хотелось ответить, что знает она это пламя и заклинание знает, чтоб он не считал себя умнее ее. Впрочем, сейчас это было не важно.

Пламя остервенело выгрызало заговоренную нить из ее плоти, не разбирая, где та самая нить, а где живое тело. Боль была невыносимой. Найдана и предположить не могла, что бывает такая боль. Но она не кричала, а лишь время от времени задерживала дыхание, представляя, что вместе с ним сдерживает и боль, хотя это мало помогало. Однако даже сквозь эту отупляющую боль Найдана заметила, что огонь не расползся по всей руке. Его словно что-то контролировало и направляло лишь в те места, где была нить.

– Кажется, получилось, – спустя какое-то время сказал Радомир.

Как по волшебству, он непонятно откуда достал склянку и принялся смазывать руку своей спутницы густой мазью. Найдана старалась не смотреть в его ужасное лицо, но невольно уже в который раз вспомнила Ведагора. У того так же в любой ситуации были наготове целебные мази, травки, порошки. Найдана покачала головой: еще чего не хватало – сравнивать такого замечательного Ведагора с этим чудовищем! Ничего общего!

А Радомир тем временем ненадолго отошел и вернулся уже с полными руками каких-то листьев и трав. Прищурившись, Найдана смогла разглядеть некоторые из них: плакун-траву, порезник, даже, кажется, бородавник, несколько березовых веток, еще какие-то. Радомир обрывал листья с веток, разминал их, другие пережевывал, чтобы те дали больше сока, и осторожно прикладывал толстым слоем к израненной руке Найданы. Все это происходило в молчании, но было понятно: он знает, что делает. Наконец он обвязал руку Найданы поверх листьев куском ткани, чтоб они не падали, отдавая свои целебные свойства.

– Ты можешь идти? – спросил он.

Найдана кивнула, хотя еще пока точно не знала, действительно ли сможет встать. Меньше всего ей хотелось, чтоб он нес ее на руках и она вблизи видела его страшную морду.

– Я провожу тебя до деревни.

Найдана опять не ответила, только старательно отводила взгляд. В ней боролись странные чувства. Этот Радомир только что спас ее от смерти. Но она при этом слишком хорошо помнила, что он – враг. А как заботливо он старался исцелить ее! Даже прошептал заклинание, чтоб пламя по возможности причинило как можно меньше вреда. Но какой же он страшный! Сил нет смотреть на него. Эти его ужасные глазищи на черной морде и огромная, вечно оскаленная пасть… Найдана хоть и видела пока еще плохо, но это не мешало разглядеть его сквозь застящий глаза туман. И в то же время теперь он ее нареченный жених – сама дала слово, никто не заставлял. Вон и доказательство – красная нить бус, которую она ему подарила, красовалась теперь у него на запястье.

Они шли целый день. Воспользоваться магией Найдана пока не могла, поэтому им пришлось проделать весь дальний путь пешком. Временами Радомиру приходилось нести Найдану на руках. Как она ни храбрилась, но все же пока не окончательно пришла в себя и не окрепла. В такие моменты Найдана, смиренно опустив глаза, делала вид, что старательно разглядывает свою замотанную в тряпье руку или тропку, по которой они продвигались. Все, что угодно, лишь бы не встретиться взглядом со своим чудовищем-женихом.

По пути он добывал какие-то ягоды и корешки, чтоб накормить Найдану. А она с каждым привалом, с каждым мгновением чувствовала, как к ней возвращаются силы. Должно быть, этот Радомир знал толк в целебных свойствах растений. Да и пища эта была пищей живых, не то что в избе у Зугархи. Та на самом деле отнимала жизненные силы, готовя Найдану совсем к другому существованию.

Благодаря заботе Радомира Найдана так окрепла, что даже несколько раз смогла воспользоваться магией и переместиться следом за своим спутником так, как когда-то учил ее Ведагор. Поэтому весь путь занял всего три дня.

Вскоре лес стал редеть, и они вышли на поляну, с которой хорошо просматривалась деревня Найданы.

– Дальше иди одна, – сказал Радомир. – Я приду сразу, как только ты позовешь.

Найдана с облегчением выдохнула. Вот было бы странно – привести с собой этакого «жениха». Не понятно, зверь или человек. Всем на потеху. Да ладно бы на потеху, а то ведь все в деревне помнили, что эти существа во главе с Жировитом хотели высосать из всех жизни. Нет, потехи тут было бы мало. Скорее, разорвали бы ее нареченного на части. А она не могла этого допустить. Не потому, что он ей жених, а потому, что спас ее. Долг, как говорится, платежом красен. И хорошо, что он явится снова, лишь когда она позовет. Потом когда-нибудь, может, через год или два. Или лучше через десять лет она исполнит свое обещание и выйдет за него замуж. Может, к тому времени он и сам передумает на ней жениться. Всякое может случиться за десять-то лет.

Радомир приблизился к ней и чуть наклонился. Найдана поняла, что он хотел поцеловать ее на прощание по праву жениха, и невольно в ужасе отшатнулась. Он не настаивал и попыток поцеловать ее больше не предпринимал.

Она уже было сделала шаг в сторону деревни, но Радомир окликнул:

– Подожди! Это твое, – и протянул руку.

Найдана обернулась. На ладони Радомира лежал треугольный медальон с крупным белым камнем посередине. Сердце Найданы застучало сильнее. Даже сейчас, когда все расплывалось у нее перед глазами, превращаясь в мутное пятно, она узнала этот медальон. Она узнала бы его даже не глядя – чутьем. Это был ее медальон, который она считала пропавшим навсегда.

– Спасибо, – сказала Найдана, стараясь не смотреть на своего спасителя. Она взяла медальон, который еще хранил тепло тела Радомира, и ощутила знакомую волну, исходящую от этого оберега. Найдана впервые за долгое время улыбнулась, но так и не решилась поднять глаза на своего спутника: – Спасибо за все!

Глава 8. Возвращение к яви

Вот и деревня. Найдана уже не думала, что когда-нибудь сможет вернуться сюда. Ворота были закрыты, но за ними слышались голоса. Скорее всего, какая-то мать громко отчитывала свое дитя. Найдана усмехнулась: все, как всегда, ничего не меняется. Она ухватилась за привязанную к воротам палку и хотела постучать, но те вдруг сами тяжело, со скрипом отворились, и из-за них выскочил мальчишка, чуть не свалив с ног Найдану.

– Эй-эй! Поосторожней! – воскликнула она, едва успев отскочить в сторону.

Мальчишка быстро взглянул на нее и вдруг застыл, как вкопанный, будто и не мчался со всех ног мгновение назад. Прищурив еще пока не четко видящие глаза, Найдана присмотрелась. Да это же старший сын Беляны! Но как он подрос! Будто и не пару седмиц его не видела, а незнамо сколько.

– Михрютка! Ты ли это? – воскликнула она, не надеясь на свое зрение и думая, что обозналась. А малец ошарашенно выпучил на нее глаза и молчал, словно перед ним вдруг возникло привидение.

– Ах ты негодник! – тут же послышался женский крик, и из-за ворот следом за сыном выскочила Беляна.

Она взглянула на Найдану сперва мельком, и тут же снова, уже пристальней, словно не узнавая ее.

– Найдана? – нерешительно проговорила она, то ли спрашивая, то ли ожидая подтверждения.

«Что же такое сотворила со мной Зугарха, что меня не узнают?» – подумала Найдана.

– Что с тобой случилось? – Беляна медленно осматривала ее, а в ее глазах читались удивление и даже ужас. Она вмиг забыла про шалости сына, да и он сам, не боясь гнева матери, стоял рядом и с любопытством рассматривал гостью.

Найдана представила, как она, должно быть, выглядит со стороны: распущенные, нечесаные волосы; серая ветхая рубаха, надетая, к тому же, наизнанку; еще и перемотанная рука на перевязи. Да уж, тот еще видок!

Не успела она придумать ответ, как Беляна уже сама отвечала за нее:

– Ты, должно быть, у деда зиму-то жила?

«Зиму?! Как зиму??» – Найдана в недоумении замерла. Ведь зиму она была здесь. Еще с Михрюткой беда случилась – неужели они забыли? Она, не понимая, осмотрелась по сторонам. Что-то, и правда, изменилось вокруг. Это не бросалось сразу в глаза, но чувствовалось. Вроде бы все осталось прежним, но в то же время стало каким-то другим. Вот и это деревце возле частокола вроде бы было поменьше, когда она уходила отсюда.

– А дед-то твой что, умер, что ли? – с сочувствием спросила Беляна, поглядывая на ее рубаху, надетую наизнанку.

Найдана, все еще не в силах осознать, что же произошло, отвлеченная от своих размышлений, взглянула на ветхую рубаху, словно впервые увидела ее, и молча кивнула. Да, предположение Беляны как нельзя лучше объяснило бы все, если бы это было правдой. Она зиму прожила у Ведагора, а теперь он только-только умер и она вернулась в деревню. Это лучшая версия. Так к ее потерянному состоянию не будет лишних вопросов. Тоскует по деду – и все тут. Но в голове не укладывалось, как она могла пропустить зиму и не заметить этого! Это же не день, не два, а целый год! Вот она – магия Зугархи.

– А я знала, что ты вернешься! – обрадованно воскликнула Беляна, взяла Найдану под руку и повела в деревню. – Я и добро твое все сберегла. И в истьбу твою никого не впускала. Вернется еще Найдана, говорила. Эй, Михрютка, беги, зови братьев, сейчас помогать будете! – обернувшись, крикнула она сыну, и тот, обрадовавшись, что на этот раз удалось избежать материнских оплеух, лихо помчался искать младших братьев.

Женщина вела Найдану в сторону ее избушки, осторожно поддерживая за руку. Видать, облик Найданы был настолько жалок, что Беляна не доверяла той идти самостоятельно. Встречные люди останавливались, с удивлением разглядывая Найдану.

– Горе у нее, отстаньте! – уверенно отгоняла всех Беляна.

Она еще что-то говорила, но Найдана не слушала, только и думала, что не была здесь год. А если бы она еще задержалась у Зугархи, то прошло бы десять лет, двадцать, а то и больше. Она бы даже не заметила этого, а всех этих людей уже могло бы и не быть.

Дверь избушки была плотно закрыта и даже подперта палкой в знак того, что входить сюда нельзя. Наверное, это Беляна позаботилась. Внутри было прохладно и влажно. Сразу чувствовалось, что здесь давно не разжигали очаг. Навязчивый запах сырости резко бил в нос, а потом обволакивал, стараясь пропитать собой и ткань, и волосы, принять в свое нежилое царство, где он – этот терпкий запах – единственный господин.

Оставив дверь раскрытой, Найдана с Беляной прошли внутрь. Вдруг за спиной раздался грохот. Найдана быстро оглянулась. Это Михрютка с братом торопились притащить ее пожитки, да не удержали, выронили укладку, наделав шуму. Она была легкая. Что там у Найданы вещей-то – всего ничего. Только и весу, что сам сундук.

– Ну что за наказание! – с напускной строгостью всплеснула руками Беляна. – Даже простое не можете сделать!

– Не ругай их, – тихо попросила Найдана.

– Да кто ж их еще уму-разуму научит, если не мать!

Мальчишки, быстро подхватив укладку, приволокли ее в избу и тут же побежали за другими вещами. Беляна по-хозяйски прошлась по избе, провела рукой по столу, внимательно посмотрела на пальцы и, покачав головой, обтерла их о подол. Найдана испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она не ощущала, что прошло так много времени, ей казалось, что миновало всего дней семь, ну, самое большее, две седмицы. А с другой стороны, ее не отпускало стойкое чувство, что она здесь в гостях, а именно Беляна – хозяйка избы, так уверенно та себя здесь вела. Ее сыновья в несколько заходов приносили посуду, пустые туески, которые сделал Ведагор, одежда и одеяло были распиханы по укладкам. Мальчики принесли даже старую прялку, доставшуюся ей от прежней хозяйки, бабки Перуники. Найдана растерянно сидела на скамейке, а Беляна шустро протирала полки и расставляла-раскладывала по местам пожитки, которые брала на хранение. Затем она что-то шепнула Михрютке, тот резво убежал, а вернулся уже с пышной лепешкой и небольшим горшком, бережно укутанным чистым рушником. Очевидно, жар горшка чувствовался даже через рушник, поэтому Михрютка для пущей безопасности еще и рукава рубахи натянул на ладони. Все это он выставил на стол и встал рядом, ожидая следующих указаний. Его младшие братья робко мялись за его спиной.

Беляна тем временем управилась с вещами, благо что их было немного.

– Молодцы, – ровно похвалила она своих сыновей и каждого поцеловала в макушку. Словно только и ожидая этого сигнала, мальчишки тут же умчались по своим делам.

– Ну, ты отдыхай, – сказала она Найдане, – я вижу, ты устала, тяжко тебе пришлось, да и путь, видать, был долгий.

Она была бы не против, чтоб Найдана рассказала ей, как прошел этот год, как она жила, что с ней происходило. Но Найдана не могла ничего рассказать, поэтому только поблагодарила Беляну за помощь, согласившись, что она на самом деле очень устала. Беляна понятливо кивнула и даже прикрыла дверь, когда выходила, чтоб ни дневной свет, ни крики разыгравшихся детей не мешали Найдане отдыхать. Вмиг избу наполнила темнота, которую пересекали лишь два луча: один тусклый, толстый, идущий от окошка с мутным пузырем, лениво, едва-едва, разбавляющий темноту и исчезающий в ней; второй – более четкий и дерзкий – из верхнего окошка под самой крышей, сейчас не заволоченного, разрезал тьму светлым мечом и упирался в противоположную стену. Должно быть, всю зиму это окошко так и оставалось незакрытым, оттого тут и такая влажность.

Действуя одной рукой, Найдана размотала рушник с принесенного горшка и открыла крышку. От горячей похлебки сразу пошел душистый, ни с чем не сравнимый аромат рыжиков. Медленно вдыхая, стараясь насладиться каждым мгновением, запомнить самую мелочь, приносящую ей сейчас невероятное счастье, Найдана осторожно отщипнула кусочек мягкой, свежей лепешки и положила его в рот. Пища живых. Что может быть прекрасней, чем чувствовать себя живой и вкушать живую пищу! Найдана даже закрыла глаза от блаженства. По ее щеке вдруг скатилась слеза.

Сейчас, вдали от владений Зугархи, разум Найданы будто освобождался от власти стражницы. Как могла она по своей воле отказаться от всего этого? От доброго отношения людей, от этих, пусть тусклых, но солнечных лучей, пробивающихся сквозь мутное окошко, от запаха похлебки из рыжиков. Ведь если бы она умерла, как хотела Зугарха, то на ней прервался бы ее род, и все было бы напрасно. А где-то в далеком грядущем – она это точно знала – должна будет родиться забавная девчонка по имени Сон-трава. В ее роду! И одним мгновением душевной слабости она готова была перечеркнуть не только свою жизнь, но и все, которые последуют за ней, жизнь Сон-травы…

Вдруг, не осознавая, что происходит, Найдана поморщилась от боли. Все тело будто обожгло огнем. Она растерянно посмотрела на руку, не замотанную тряпкой, и увидела, как на ней появляются, растут, расплываются и сливаются воедино красные пятна. Неведомо откуда взявшаяся мелкая сыпь разрасталась, и вот это уже не сыпь, а волдыри, которые невыносимо жгут и чешутся, как после крапивы. Найдана провела ладонью по щеке. Жгучие волдыри были повсюду: на лице, на шее, на груди. Торопливо задрав подол рубахи, Найдана ужаснулась: ноги тоже сплошь были покрыты болезненными пузырями, словно ее закинули в заросли крапивы.

Найдана поняла, что виной всему зелье, которым обмывала ее когда-то Зугарха. Сейчас девушка будто бы острее чувствовала его на своем теле, словно это был невидимый панцирь, не дающий ей окончательно вернуться к жизни. Словно старая ведьма все еще пыталась удержать ее. Должно быть, она придумала, как можно наказать нерадивую ученицу.

Нужно как можно скорее смыть его! Избавиться от всего, что напоминало о Зугархе, об обряде, об этой нелепой истории. Будто и не было ничего.

Найдана решительно встала и бросилась к сундуку. Особенно не выбирая, она торопливо достала первую попавшуюся чистую одежду, полотенце и выбежала из избы. Никто не остановил бегущую девушку с охапкой одежды, увешанную растрепанными волосами так, что и лица видно не было. Все только с удивлением и сочувствием смотрели ей вслед. Думая, наверное, что бедняжка совсем тронулась умом, как бабка Перуника, жившая до нее в этой избушке.

Найдана, ни на кого не обращая внимания, бежала к реке. Она думала, что только живые воды реки могут избавить от всего лишнего, страшного, темного. Только они могут вернуть к полноценной жизни, смыв заклятие Зугархи.

Вот и берег. Шум журчащей реки Найдана различила раньше, чем увидела ее своим мутным взором. Она торопливо скинула ветхую рубаху и быстро вбежала в реку.

Но что это? Ожидая почувствовать босыми ступнями прохладу воды, Найдана растерялась, не ощутив ее. Ее ноги стояли на песке, а река словно отступила, не решаясь протекать по тому месту, где остановилась Найдана. Она сделала еще шаг, намереваясь вступить в воду, но река снова отодвинула свои воды, и нога девушки ступила на песок. Шаг, еще шаг – Найдана продвигалась дальше в надежде наконец-то попасть в воду. Но река непреклонно отстранялась от нее, словно брезгуя прикоснуться к телу. Вот Найдана уже стоит там, где ей когда-то было по пояс, а теперь даже и не намокла. Хотя вода, обступив ее со всех сторон, все так же течет, и здесь все так же глубоко, но Найдана будто находится в безводной воронке. Она протянула руку и попыталась зачерпнуть воды, но река не давалась, и Найдана не смогла замочить даже кончики пальцев. Она решительно прыгнула, пытаясь с головой нырнуть в воду, но та тут же расступилась, и Найдана больно упала на песчаное дно, усеянное отполированными течением камнями.

– Да что же это?! – простонала она, оглядываясь вокруг.

Вода высокой стеной обходила Найдану, и та видела в этой стене свое отражение, как в волшебном зеркале. На исхудавшем лице глаза казались крупнее. На лбу и на щеке чернели пятна. Неужели с ней самой творится то же, что и с ее рукой? Найдана испуганно потрогала лоб и посмотрела на пальцы. Нет, это всего лишь грязь. На сажу похоже. Год прожить у Зугархи и не мыться – немудрено этак перепачкаться. Вот бы смыть сейчас с себя все это!

В прозрачных водах реки были видны рыбы, игриво поблескивающие чешуей, колыхались длинные стебли речных растений. Рядом с Найданой на песке билась рыбка, отчаянно открывая рот. Найдана взяла ее в руку и бросила в водяную стену перед собой. Рыбка тут же встрепенулась, дернула плавниками и поплыла: река приняла ее. Найдана в надежде протянула руку, но вода снова отстранилась.

Неужели Зугарха всеми силами защищала свое заклинание даже на расстоянии? Или мир Яви отказывался принимать ее, решив, что она уже принадлежит миру мертвых? Неужели ей все-таки придется вернуться во владения старой стражницы и занять ее место?

Найдана подскочила и вскинула руки к небу:

– Я живая! – в отчаянии закричала она.

Ее голос отозвался эхом где-то в вышине, в верхушках деревьев, а может, даже в белых облаках, беззаботно бегущих по лазурному небу. И затерялся в них. Вдруг подул ветер. Он сильнее погнал пушистые, курчавые облака, сбивая их в кучу, словно пастух – стадо овец. Небесные овцы жирели прямо на глазах, наливались синеватой тяжестью и росли, затмевая собой небо, солнце. Вот им уже стало мало места, они принялись толкаться, мять друг друга, норовя затоптать или слиться воедино. И это уже не покорные овечки, а упрямые бараны, столкнувшиеся рогатыми лбами так, что высеклась молния и загрохотал гром.

Найдана даже вздрогнула от неожиданности. Но тут же ее душу наполнил неописуемый восторг. Захотелось вдохнуть полной грудью этот насыщенный каким-то волшебством воздух, обнять всех этих непослушных, с драной сизой шерстью небесных баранов и зажмуриться от восторга.

Дождь не стал размениваться на мелкие брызги, которыми обычно предупреждает людей, чтоб те успели спрятаться в укрытие, а сразу лупанул, да так сильно, что река закипела от огромного множества пузырей. Начался теплый, летний, невероятно мощный ливень.

Волосы Найданы вмиг вымокли и отяжелели. Вода стекала с них и лилась по ногам. Закрыв глаза, Найдана подставляла под струи дождя лицо, руки, тело. Боль тут же отпускала, и Найдана улыбалась, чувствуя очищение. Вот она – настоящая живая вода!

Молнии яркими вспышками хлестали непокорное стадо, пытаясь его облагоразумить. Раскаты грома грохотали над самой головой и доносились со всех сторон, будто Найдана находилась внутри всей этой кутерьмы. А ливень шел, не утихая, и казалось, никогда не закончится.

Дождь перестал так же неожиданно, как и начался. Небо просветлело, вновь побелевшие, изрядно выжатые облака мирно разбрелись по огромному лазурному полю, освободив место солнцу. В его лучах повсюду сверкающим бисером заблестели капли, переливаясь разными цветами. Река вдруг так неожиданно отпустила свои воды, что они чуть не сшибли Найдану с ног, смыкаясь вокруг нее, словно обнимая. Найдана радостно засмеялась: все получилось! Раз уж река приняла ее, значит все получилось. И с головой окунулась в прохладные воды, просто наслаждаясь купанием. Совсем как в детстве…

Выбравшись из воды, Найдана чувствовала себя уже совсем по-другому. Не было больше ни боли, ни тумана в голове. Даже зрение вернулось полностью. Живая вода будто смыла пелену с глаз.

Найдана наспех обтерлась, накинула чистую рубаху и попыталась отжать мокрые волосы, от которых рубаху тут же напитала влага. Но одной рукой это было сделать невозможно, а вторая все так же была замотана в тряпицу. Прислушавшись к ощущениям, Найдана поняла, что рука почти не болит. Осторожно потрогала, сжала ее пальцами – побаливает, но терпеть можно. Да и какой теперь толк в мокрой повязке? Нужно было снять ее еще до купания, но Найдана тогда даже не подумала об этом, так ей не терпелось побыстрее смыть с себя все, что ее тяготило. Теперь нужно собрать свежие травы и перевязать раны заново. Распутав узлы, Найдана осторожно размотала тряпицу, опасаясь боли, которую причиняет прилипшая к открытой ране ткань. Но боли не последовало: Радомир сделал повязку очень толково, обложив раны толстым слоем целебных листьев так, что ткань не касалась плоти. Сразу видно, он обучен таким делам.

Теперь нужно было снять листья. Найдана аккуратно, один за другим, приподнимала их и откидывала в сторону. Наконец, полностью освободив руку от повязки, можно было рассмотреть ее. Она уже не походила на мертвую. К ней вернулся нормальный цвет и тепло. Найдана пошевелила пальцами, сжала их в кулак. Да, рука была еще очень худая, кое-где виднелись ссадины, длинные, темные шрамы, оставшиеся от заговоренной нити, синюшные кровоподтеки, да и ногти пока не восстановились, но раны уже затянулись новой тонкой розовой кожей, да и в целом было понятно, что она идет на поправку. Найдана даже удивленно хмыкнула: хорошее снадобье у Радомира, ей бы такое пригодилось. «Вот бы раздобыть его», – подумала она, но только снова встречаться со своим суженым не хотела. Не сейчас.

Скрутив волосы в жгут, Найдана неторопливо отжала их, удивляясь, как могла не замечать, что они стали такими длинными. Ведь даже по волосам можно было понять, что прошло гораздо больше времени, чем две седмицы. А она не поняла… Да это и не удивительно. Ведь ее глаза все это время были завязаны, разум затуманен, а волосами занималась Зугарха, не давая их заплетать в косу.

Прядь за прядью Найдана распутывала волосы, разбирая их пальцами. Наконец можно было запустить в них руку и провести ею по всей длине, ни разу не наткнувшись на колтун. Найдана задумчиво заплетала косу, и вдруг пришедшая мысль смутила ее, заставив щеки вспыхнуть румянцем. Ведь теперь ей следовало носить в косе красную ленту, как велит древний обычай. По чести она должна это сделать, ведь она дала Радомиру слово. Но ей и думать не хотелось, что нужно выйти замуж за того, кто ей не люб. Более того, кто вызывает в ней неприязнь. Уж лучше жить одной. Она прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь унять волнение. Если бы Ведагор был жив, она знала бы, к кому обратиться за советом.

Найдана торопливо встала, обмотала вокруг бедер поневу, повязала пояс и заткнула за него полотенце. Она вдруг поняла, где хочет сейчас оказаться. Брезгливо отпихнув ногой в сторону кучу тряпья, которое еще недавно носила, и которое с большой натяжкой можно было назвать одеждой, Найдана в сердцах подумала, что нужно бы сжечь рубаху, как когда-то Зугарха поступила с ее собственной. Впрочем, на это тоже нужно время, а сейчас Найдана очень торопилась. Потом. Вот вернется и непременно сожжет.

Она сделала несколько привычных жестов, и вмиг оказалась на поляне, густо заросшей травой. Вокруг надежной стеной стояли высокие деревья, посреди поляны виднелся небольшой холм, а рядом могучий раскидистый дуб. Словно он был здесь последние сто лет. Сердце мучительно сжалось при виде всего этого. Найдана подошла к дубу и, крепко обняв его ствол, прижалась щекой к шершавой коре.

– Я так соскучилась… – прошептала она.

В вышине, словно ей в ответ, зашелестели листья, потревоженные ветром, и Найдане даже будто почудилось наигранно недовольное ворчание старика: «Ишь! Соскучилась она!» Дескать, раз соскучилась, могла бы и раньше прийти. Ведагор любил поворчать. Но в любом его ворчании слышалась доброта и любовь. Найдана улыбнулась, представив, как щурятся его глаза, а под густой длинной бородой скрывается улыбка.

– Не сердись. Не могла я раньше прийти, – тихо ответила Найдана на воображаемое ворчание старика и нежно погладила твердую кору дуба, изрезанную корявыми бороздками, словно глубокими старческими морщинами.

В холме, заросшем травой, трудно было распознать жилище. Сейчас это был просто холм. Раньше хоть протоптанная тропка вела к двери, да и на самой поляне трава была скошена, а кое-где примята. А вон там Ведагор постоянно поддерживал кострище. Сейчас никем не тревожимая трава колосилась повсюду. Не чувствуя препятствий и помех, она запустила свои корни и на выжженный пятачок, и на утоптанную, плотную, ставшую почти каменной тропку.

Если бы Найдана не знала точно, то вряд ли смогла найти вход в землянку. А так, уверенно пробираясь через заросли, она добралась до двери, которую пришлось откапывать, разгребая тонкие переплетенные стебли растений. Прошлогодняя пожухлая трава плотно прилегла к неровным доскам и уже прела, готовясь вскоре стать питательной средой для молодых кореньев. Пройдет еще несколько лет, и слои прелой травы постепенно превратятся в землю. Так скоро и дверь уже будет не найти – все зарастет. Вон и так по краю уже трава-мурава пустила свои корни и проросла.

Вот и вертушка. Найдана с трудом покрутила ее, опутанную стеблями и корнями травы, и толкнула дверь. Та нехотя поддалась, словно недовольная, что ее сон потревожили, ведь она уже была готова стать незаметной на этом холме, слиться с ним. Из темной норы жилища потянуло знакомым ароматом сухих трав, которыми были увешаны все стены. К нему уже успел примешаться стойкий запах мышей, почувствовавших себя здесь полными хозяевами, и нежилой запах, который появляется везде, где долго не появляются люди, где не растопляется очаг, не передвигаются с места на место предметы. Этот тяжелый дух окутывает собой все, словно скрепляет окружающую обстановку, пытаясь сохранить ее в неизменном виде на долгие годы, а может быть, навсегда.

Не закрывая за собой дверь, Найдана спустилась в землянку и села на скамью, безвольно опустив руки. Впервые после того дня она решилась сюда вернуться. Как много в ее жизни было связано с этим местом!

Рука опять неприятно заныла, напомнив о ранах. Нужно раздобыть мазь. Ведагор учил ее, как делать заживляющие мази, мази, снимающие боль и даже такие, от которых кожа становилась моложе, – совершенно бесполезная, по ее мнению, мазь, но Ведагор настаивал, чтоб она и этот рецепт запомнила. Но чтоб сделать любую из этих целебных мазей, нужно было время, которого у нее не было. Позвать Радомира с его чудодейственным средством? Он придет по первому ее зову, как обещал, но ей совсем не хотелось звать его.

Помнится, на веревочном поясе Ведагора был мешочек, в котором хранилась берестяная коробушка с целебной мазью. Той мазью старец лечил ее порез. Вот и пояс – так и лежит на лавке. Найдана нащупала в одном из мешочков коробок и торопливо развязала его. Мазь вместо ровного зеленоватого цвета пестрела черно-коричневыми разводами и отвратительно пахла. Она была никуда не годна! И в остальных мешочках все было напрочь испорчено. Найдана огорченно покачала головой. Ну как же она не подумала тогда забрать этот пояс? Ведь неспроста Ведагор всегда держал эти снадобья при себе. Впрочем, все, что тогда случилось, так на нее повлияло, что она с трудом соображала.

Но если Ведагор носил с собой маленькую коробушку мази, может, где-то в землянке хранились ее запасы? Если, конечно, они до сих пор пригодны. Найдана встала и порылась на полках, скрытых от глаз множеством пучков сухих трав. Она взяла первый попавшийся туесок и заглянула в него. Тут же тяжелый, резкий запах плесени ударил в нос, и Найдана отпрянула, поморщившись. Что бы ни было когда-то в этом туеске, сейчас оно было сожрано черной плесенью и превращено в бесполезную массу. Возможно, даже в ядовитую. Впрочем, вряд ли кому-то захотелось бы попробовать содержимое туеска на вкус.

Она доставала горшочки, коробушки, маленькие берестяные туески, открывала их и внимательно рассматривала содержимое, перетряхивая, принюхиваясь. Почти все было безнадежно испорчено. Где-то обжилась черная плесень, где-то, где не было крышек, попировали мыши, превратив ценные травы в труху, приправленную вонючим пометом. Все испорчено. Весь труд Ведагора на выброс. Эх, если бы сразу все это прибрать, еще в прошлую зиму, может, тогда удалось бы что-нибудь сберечь.

А вот и горшочек с целебной мазью. Найдана потянулась в самый дальний угол и заметила что-то еще, стоящее за горшком. Да это же… Это же книга! Найдана узнала листы, которые, помнится, Ведагор сушил возле костра на странном приспособлении. Сейчас они уже меньше были похожи на блины, выровненные по размеру и сшитые вместе тонким кожаным ремешком. Все листы были исписаны рецептами и заклинаниями. Так вот о чем говорил Ведагор, когда хотел оставить ей все свои знания – об этой книге. Странно, что ее не тронули мыши. Уж они не брезгуют ничем. Вон, даже одеяло все попортили. Найдана быстро пролистала страницы, и ей в лицо повеяло резким запахом. Она поднесла книгу ближе и принюхалась. Какой-то знакомый аромат. Сильный, с горчинкой. Похоже на полынь и приворотень. И что-то еще. Видать, мудрый старец пропитал листы отваром горьких пахучих трав, чтоб защитить их от мышей. И ему это удалось: книга абсолютно не пострадала, только один уголок какая-то неразумная, дурная мышь попробовала на зуб.

Найдана бережно прижала книгу к груди и погладила, как живое существо. Это была очень ценная находка. Найдана даже забыла, что искала на полках, прежде чем наткнулась на книгу. И тут ей на глаза снова попался горшочек. Она отложила книгу, взяла его и, не очень-то надеясь найти снадобье неиспорченным, попыталась открыть крышку. И с удивлением хмыкнула, когда та не поддалась. Чародейство? Какое-то заклинание? Она повернула горшок к свету, идущему от двери, и присмотрелась. Никакой магии, просто крышка была плотно приклеена воском. Все щели были так тщательно им замазаны, что мышам в горшочек уж точно хода не было. Появилась надежда, что плесень тоже туда не добралась. Отколупав воск, Найдана открыла крышку и заглянула в горшок. Похоже, цвет мази не изменился, он был таким же ровным, зеленоватыым, как ей помнилось. Да и с запахом все в порядке. Как же хорошо, что Ведагор закупорил горшочек воском! Он словно знал, что это снадобье ей пригодится, и позаботился заранее.

Найдана оглядела землянку. Здесь нечего было больше взять. Разве что старую холщовую торбу, которая висела на стене. Похоже, ее не сильно попортили мыши, потому что съестного в ней не было. В эту торбу она положила книгу и кое-что из посуды, взяла горшок со снадобьем и, еще раз окинув взглядом жилище, вышла.

Найдана расположилась на свежем воздухе под дубом, чтоб сделать перевязку. Хорошо, что у нее было чистое полотенце, которым можно было обмотать руку, а то в землянке Ведагора не осталось ни одной подходящей тряпицы. Она набрала нужных трав. Пусть те еще не вошли в полную силу, но если у травы есть целебные свойства, то они есть всегда, просто в иные дни их побольше, а в иные поменьше. Найдана в первую очередь надеялась на Ведагорову мазь, уж она-то была сделана по всем правилам и с учетом времени и даже места, а растения – так, в помощь.

Еще раз убедившись, что мазь не испорчена и на цвет-запах осталась прежней, Найдана щедро зачерпнула ее на палец и осторожно смазала все раны на руке. Сверху обложила листьями и крепко обвязала полотенцем, чтоб повязка не сбилась.

Листья дуба тихо шелестели над головой, ветви, чуть потревоженные ветром, шевелились, пропуская через себя солнечные лучи. Найдане казалось, что Ведагор наблюдает за ней, одобрительно кивая. Где-то в высоте, в ветвях зачивкала пташка. Найдана откинулась навзничь на траву и, прищурившись от солнечных бликов, всмотрелась в густую крону. Вон она – невеличка. Свила гнездо и уже даже вывела птенцов. Порхает теперь, носит им разных мушек – вся в делах и заботах.

Перешептывание листьев, трели пташки – негромкие, чтоб не привлечь внимание хищника, ласковые солнечные лучи, уговаривающие прикрыть глаза и подремать. Так спокойно и хорошо! Вот так лежать бы здесь и ни о чем не думать. Но нужно идти, а то в деревне опять ее потеряют, вопросы задавать будут. Найдана потянулась и нехотя встала. Положила горшочек с мазью в торбу, повесила ее на плечо, сделала несколько жестов, тихо произнесла заклинание и оказалась в том месте, о котором подумала: на берегу реки, где оставила старую рубаху Зугархи.

Первым желанием Найданы было тут же воспламенить эту кучу тряпья и тем самым навсегда забыть обо всем, что с ней произошло. Но потом она призадумалась. Ведь это рубашка старой стражницы. Сколько ей лет? Пятьдесят? А может быть, триста? Вон, вся в латках. Сколько всего повидала она на своем веку? Сколько магии могло впитаться в эту холстину? Уж если крупица пищи мертвых, которую когда-то стащил у Зугархи Ведагор, возымела в зелье такое действие, то как знать, сколько чародейства можно сотворить с помощью этой ткани. Хорошая ведьма не разбрасывается такими вещами.

Найдана наспех сложила рубаху и быстро сунула ее в торбу.

До деревни она шла пешком, не используя магию, чтоб никто из соседей не увидел случайно, как она вдруг появляется из ниоткуда. Правильно когда-то мать говорила, что эти способности нужно от всех скрывать, тогда и самой будет спокойнее.

Постель была мягкой и удобной, но все равно что-то не давало Найдане уснуть. Она долго ворочалась с боку на бок и не могла сомкнуть глаз. Что-то беспокоило ее, и она никак не могла понять, что именно. То ей становилось холодно – это в летнюю-то ночь, – и она куталась в одеяло, свернувшись калачиком, но все равно мерзла, и приходилось еще и кожух сверху накидывать. То вдруг одолевала нестерпимая жара и не хватало воздуха, словно кто-то сильно натопил печь – прямо как в бане. И тогда Найдана снова раскутывалась, вставала и приоткрывала дверь, чтоб вдохнуть ночной свежести. А там снаружи моросил дождь, он стучал по стенам изб, пузырился в огромных лужах. И было так приятно подставить ладони под сбегающие с крыши струи воды, набрать полные пригоршни и умыть прохладой разгоряченное лицо.

Возвращаясь к лежанке, Найдана прошла мимо старой рубахи, сложенной в углу скамьи – она пока не придумала, куда прибрать эту ветошь. Не класть же ее вместе с другой одеждой в сундук!

И вдруг что-то будто бы прикоснулось к ней, заставив остановиться. Найдана провела мокрой от дождя рукой по волосам, убирая их со лба, и огляделась. Никого. Опять повеяло холодом, да так, что Найдана передернула плечами. Ноги вмиг замерзли, будто она стояла босиком на снегу. Зря она плескалась только что под дождем, теперь эта влага не освежала, а вызывала неприятную промозглую дрожь. Найдана торопливо запрыгнула на лавку, стуча зубами от озноба, накинула на себя одеяло, а поверх натянула кожух и улеглась, зарывшись лицом в мех. Теперь унять дрожь, надышать под одеяло теплого воздуха и отогреться. Надо же, в середине лета такая стужа!

Шорох. Найдана затаила дыхание и прислушалась. Она даже перестала дрожать. Вот еще шорох. В избе кто-то есть! Найдана осторожно высунула голову из-под кожуха и осмотрелась. В углу возле двери что-то виднелось, будто даже стоял кто-то… Да ну, не может быть! Дверь-то не скрипела. Показалось, видно. Найдана прищурилась и пристальней всмотрелась в угол возле двери, где начиналась скамья. Что-то, и правда, выделялось там еле заметным светлым пятном.

– Кто там?! – не выдержав напряжения, воскликнула Найдана.

Тишина. Показалось, должно быть. Может, свет от луны пробивается в оконце и так причудливо отсвечивает на стену. Да, наверно, показалось. Найдана снова забралась с головой под одеяло, пытаясь согреться и успокоиться. Нет, зря она все-таки плескалась под дождем. Теперь еще и волосы мокрые. Может быть, удастся еще заснуть. До рассвета-то вон как долго.

Опять послышался шорох. Найдана быстро высунулась из-под одеяла и чуть не закричала от ужаса: совсем рядом с ее постелью стояла Зугарха. Она не двигалась, и если бы Найдана не знала, что у нее нет глаз, то была бы уверена, что старая ведьма пристально смотрит на нее сквозь спутанные седые лохмы. Зугарха подняла костяную руку и, выставив тонкий узловатый палец, указала им на Найдану, которая в ужасе отшатнулась и вжалась в стену.

– Ты меня обманула! – проскрежетала старуха. – Я предлагала тебе великий дар – могущество и бессмертие, но ты швырнула его мне в лицо. Проклинаю тебя!

Ее слова будто хлестали Найдану по щекам. Ей снова стало нестерпимо жарко, лицо пылало, как от хороших пощечин. Найдана хотела что-то ответить, но лишь беспомощно открывала рот, из которого не вылетело ни звука.

– Я проклинаю весь твой род! – продолжала клясть старая ведьма. – Нет, он не прервется на тебе – это было бы слишком просто и безболезненно. Он будет продолжаться и с каждым поколением чахнуть все сильнее. Ты будешь знать, что виновата в этом.

Зугарха скрипуче засмеялась и потянула к ней руки. Найдана отпрянула, но за спиной и так уже была стена, дальше которой ей было не двинуться, поэтому она лишь отчаянно дернулась. Ведьма не касалась девушки, лишь водила руками перед ее лицом, но Найдана чувствовала прикосновения. Она ощущала, что ведьма трогает ее волосы, и эти касания вызывали в теле дрожь, словно она попала в яму с множеством пауков, которые, перебирая лапками, окутывают ее тонкой нитью паутины.

– Никто из твоего рода не сможет передавать потомкам нетленность, – медленно проговаривая слова, пророчила Зугарха будущее Найданы. – Никогда твой род не будет бессмертным! Он угаснет! Чародейские умения будут передаваться только через женщин, а ведьмы станут рождаться так редко, что никогда одна не увидит другую. И только тогда появится новая ведьма, когда прежняя уйдет в царство Нави. Так они не смогут передавать друг другу свои умения. Ни разу не случится такого, чтоб мать учила свою дочь. Некому будет передавать знания. Твой род иссякнет, потеряет силу и превратится в обычный, никчемный род, коих много.

Зугарха вдруг скривилась, жалобно застонала, потом оскалила пасть, из которой одиноко торчали два нижних клыка, и с диким рычанием бросилась на Найдану. От неожиданности Найдана зажмурилась и принялась отмахиваться от старой ведьмы. Ее кулак пронзил воздух, не встретив никаких препятствий. Да и ее саму не коснулись костяные пальцы Зугархи. Найдана открыла глаза и осмотрелась.

Рядом никого не было. Сквозь маленькое оконце под крышей пробивался солнечный луч, казавшийся таким плотным, что его можно было потрогать руками. Он зависал ровной перекладиной до противоположной стены и втыкался в нее. Утро. Солнце встает. Куда же делась Зугарха? Найдана осторожно придвинулась к краю лежанки и посмотрела вниз: вдруг старая ведьма вздумала пошалить и присела, чтоб потом неожиданно выскочить со скрипучим криком и до смерти перепугать свою несостоявшуюся преемницу. Нет, ее там не было. Найдана растерянно и с опаской оглядела жилище, не решаясь спустить ноги на пол и кутаясь в одеяло. А потом вдруг ее осенило: одеяло! На ней только одеяло! Нет кожуха, в котором она пыталась согреться ночью. Да и не холодно в избе. Значит, это был сон, только сон! Осмелев, она соскочила с лежанки и бросилась к сундуку. Да, кожух убран до следующей зимы, сложен так же, как и прежде, а значит, его никто не трогал. Найдана открыла дверь, запуская свежий, чуть тронутый солнцем воздух в избу. Не было и намека, что ночью шел дождь: ни луж, ни стекающих с крыш капель, даже росы на траве не было.

– Примерещилось… – выдохнула Найдана.

Уже смелее она подошла к углу, где впервые увидела Зугарху еще только размытым серым облаком. Здесь на краю скамьи лежала старая, ветхая рубаха ведьмы, которую Найдана так и не придумала, куда спрятать. Найдана точно помнила, что аккуратно сложила ее, прежде чем положить здесь. А теперь она валялась как попало, будто ее перетрясали или что-то искали в ней. Вспоминая странный сон, девушка задумчиво провела рукой по волосам и с удивлением поднесла прядь к глазам: ее волосы были завязаны узелками. Множество тонких прядей, завязанных в узлы. Не может быть, чтоб волосы спутались так сами.

– Или не примерещилось?..

На улице люди уже занимались своими привычными делами. Хозяйки, подоив коров и коз, выводили скотину со дворов, а тут ее встречал пастушок Ерошка, собирал в стадо и вел за ворота на пастбище. Беляна тоже выпроводила свою корову и, увидев Найдану, махнула ей рукой:

– Соседушка, подойди-ка! – окликнула она, а сама тут же прошмыгнула в избу.

Найдана пожала плечами, не понимая, зачем понадобилась соседке, но все же пошла в ее сторону, а тут и Беляна уже вышла. Найдана в растерянности замешкалась. На руках у соседки сидел пухлый малыш с курчавыми рыжими волосами, которыми очень отличался от остальных ее белобрысых детей. Мальчонка был похож на своего отца. Найдана никак не ожидала ничего подобного, она и думать забыла, что Беляна ждала ребенка. Все так запуталось. Год прошел, значит, этому дитю чуть меньше года. Когда Найдана успокаивала Беляну, говоря, что любовь может свернуть горы и победить любое зло, она даже представить не могла, что этот ребенок будет так похож на Жировита. Как можно его любить? Он всем своим видом напоминает о том, что натворил его отец. Но, похоже, мать искренне любила свое дитя.

– Посмотри-ка, кто тут у нас, – Беляна улыбалась во весь рот, желая познакомить Найдану со своим младшим чадом. Этим она хотела показать, что доверяет подруге, иначе не стала бы показывать ей малое дитя, опасаясь за его здоровье.

Найдане пришлось даже пересилить себя, чтоб приветливо улыбнуться. А вот прикоснуться к мальчонке она не смогла. И притворяться, что она рада его видеть, тоже не получалось. Да и находиться рядом с ним ей совсем не хотелось. Даже на расстоянии чувствовалось, что он унаследовал от отца не только внешность, но и магическую силу. Похоже, что никто вокруг пока этого не осознавал. Что же будет, когда малец подрастет?

– Мне тут это… я вспомнила… – замямлила Найдана, подбирая нужные слова, придумывая вескую причину, по которой ей нужно срочно уйти. – Я очень спешу… Ты прости!

Она прижала руку к груди и жалобно посмотрела на Беляну, которая явно растерялась от такой реакции подруги. А Найдана уже торопилась уйти за ворота, вслед за стадом коров, делая вид, что очень спешит, будто те дела, которые ждут ее за воротами, так важны, что и изба осталась открыта нараспашку и коса недоплетена. Она знала лишь, что ей нужно уйти. Куда-нибудь. Все равно куда. Лишь бы подальше отсюда. Подальше от этого родишки.

Выйдя за ворота, она еще сколько-то пробежала, подхлестываемая мыслями и волнением, а потом сбавила шаг. Не прихваченная лентой коса медленно распускалась, и Найдана то и дело перекидывала ее вперед и подплетала. Куда идти? В лес за травами? Так не набрали еще силу травы-то. Это если тут же использовать, то можно, а впрок заготавливать рано еще. На реку? Найдана прицокнула языком и покачала головой:

– Тоже мне, срочное дело – искупаться сходить. Вшивая я, что ли, что так помчалась? Глупость какая!

Тут она вдруг услышала неподалеку девичий смех и разговоры, пошла на голоса и набрела на поле, на котором обычно сеяли рожь, горох, репу. Девушки, переговариваясь и смеясь, пропалывали этот огромный ковер. Там, где они уже прошли, оставались ровные ряды, а впереди были настоящие заросли, и непривычному человеку казалось, что невозможно найти в этой путанице стеблей, листьев и кореньев сорняки и повыдергивать их. Девушки были привычные к такой работе, они, как и Найдана, сызмальства трудились в поле. За веселыми разговорами работа шла незаметно. Выдранные сорняки ловким ударом тщательно отряхали от земли и выкладывали тут же в междурядья, корнями кверху, вокруг потревоженных ростков репы, вяло раскинувших свои листья до самой земли. Теперь сорная трава здесь будет на пользу: она сбережет влагу в почве и не даст другим сорнякам тянуться к солнцу.

На головах девушек были повязаны одинаковые белые платки, делающие их всех похожими друг на дружку. Но Найдана, прислушиваясь к их разговорам, стала их различать. Вон Полада, из-под платка которой торчит длинная русая коса толщиной в руку. А вон и Лепава – ее звонкий смех ни с чьим не перепутать. В светлой, как выделанный лен, косе Лепавы красовалась алая лента. «Поди ж ты! – подумала Найдана, – Лепава сосватана, а не грустит вовсе. Видать, суженый ей по сердцу пришелся или до свадьбы еще долго». Еще были четыре совсем маленькие девочки, имен которых Найдана не знала. Две из них, кажется, были младшими сестрами Полады. Они крутились с краю поля возле бабки Ружаны, а та терпеливо объясняла им работу, низко наклонившись к гряде, упершись локтем в колено и придерживая одной рукой передник, чтоб он не возился по земле, а второй рукой разгребала заросли. Чтоб лишний раз не тревожить старую спину, она как встала, так уже старалась и не разгибаться. Ее натруженные, сухие пальцы, потемневшие от солнца и работы, еще знали свое дело и ловко перебирали стебли.

– Вот это – репа, ее оставляем, – поясняла она, – а это сорняк, – и бабка Ружана безжалостно выдирала с корнем росток с круглыми шершавыми листочками, уже набравший розовые капельки-бутоны.

– А это? – спросила девчушка, показывая оторванный лист.

– Сорняк, – кивнула Ружана, мельком взглянув на него, – только с корнем драть-то надо.

– А это что? Смотри, я с корнем вырвала. Верно ли? – вторая девчушка тянула к бабке вырванный росток.

– А это репа! – всплеснув свободной рукой и хлопнув себя ею по боку, воскликнула Ружана. – Я же тебе только что показывала, что выдирать-то надо! Ты куда ж смотрела-то?

– Найдана! Иди к нам! – девушки заметили ее и замахали руками, подзывая к себе.

И то верно. Вот и дело нашлось. Все же и от нее польза будет. Найдана, торопливо перепрыгивая через прополотые рядки, поспешила к девушкам.

– Здесь репа, там дальше овес, там лен, а там по краю горох, – наспех пояснила Лепава, широко показывая рукой.

Найдана кивнула и принялась за работу. Одной рукой работать было неловко, а вторая еще не выздоровела до такой степени, чтоб ею можно было пользоваться. Но это лучше, чем прятаться от людей. Да и от мыслей отвлекает.

К полю со стороны деревни шли еще несколько женщин, среди них и Беляна. Найдане неловко было встречаться с ней глазами, и она еще усерднее принялась дергать сорняки. Но то и дело ее взгляд невольно натыкался на соседку, и мысли, от которых она хотела отвлечься, снова и снова возвращались к ней. Найдана понимала, что дите ни в чем не виновато, но это был сын ее врага, до того похожий на отца, что из головы не шло выражение «его плоть и кровь». Только поглядишь на мальца, и сразу Жировит вспоминается, и Ведагор, и то, что Ведагора больше нет, а Жировит ходит где-то целехонький и невредимый, радуется жизни. А что, если этот мальчишка станет таким же, как его отец?

Да, похоже, жизнь в общине налаживалась. Люди снова работали все вместе, как прежде, поддерживали друг друга и делились между собой всем, что у них было. Никто уже и не вспоминал, что когда-то в их деревню забрел Жировит, никто не упрекал Беляну, что вышла за него замуж, ведь всей деревней на свадьбе гуляли, сами тоже не разглядели в нем злодея. И младшего ее сына приняли в общину, не чувствуя, что тот унаследовал от отца чародейские силы. И только Найдана все сторонилась мальчонку, стараясь даже не смотреть на него, будто и нет его вовсе.

Пришел праздник Купалы, особый день для ведунов, ворожей и чародеев. Это раньше Найдану привлекали прыжки через костер, веселые, шумные гуляния всю ночь, протяжные девичьи песни у реки и гадания на суженого. А теперь Найдана знала, что эта ночь дает еще и шанс собрать целебные травы в самый пик их силы. Нужно успевать. Ни одна уважающая себя ведьма не упустит этот шанс. Все в этот день насыщено магией, начиная с утренней росы и заканчивая искрами ночных костров, на которые загадывают желания.

Рано утром, когда солнце еще только едва намекнуло, что день будет ясный, и темное ночное небо с краю чуть просветлело, Найдана уже встала, собрала Ведагорову торбу, перекинула ее через плечо и вышла из избы. Если ждать, когда совсем рассветет, можно упустить целебную росу, а ею сегодня щедро опрысканы травы и кусты. Солнце мигом высушит драгоценные капли, стоит ему только взглянуть на них.

Светало быстро, и, когда Найдана дошла до леса, уже стало достаточно светло, чтоб различить каждый листочек, каждую травинку. В робких лучах просыпающегося солнца капли росы сверкали и переливались, как бисер, что привозил отец с ярмарки. Теперь нельзя терять ни мгновения. Найдана торопливо порылась в торбе, достала из нее небольшой глиняный горшочек и, присев на корточки, принялась аккуратно, каплю за каплей, сливать в него росинки. Она осторожно, двумя пальцами, легонько, как крылом бабочки, касалась листка, чтоб не спугнуть драгоценную каплю, чуть наклоняла его, и росинка скатывалась в горшок. Это долгая и кропотливая работа. Зато даже малого количества целебной росы хватит, чтоб сделать очень ценный настой для заживления ран и нарывов. Он не так уж и часто требуется, но если понадобится, то лучше него не найдешь.

В деревне пропели петухи. Когда вся живность еще спит, а не жужжит, не копошится, не чирикает, когда, кажется, даже ветер спит, петухов – этих стражей рассвета – далеко слышно. Сейчас хозяйки будут вставать, обряжать скотину, топить печи. А вслед за хозяйками и весь мир проснется и наполнится звуками, запахами, движением.

Солнце поднималось все выше, радостно приветствуемое ранними пташками. Птицы перелетали с ветки на ветку, с одного дерева на другое, и казалось, что их звонкие трели слышатся отовсюду. Вон уже и шмель загудел где-то поблизости, пригретый и разбуженный солнечным лучом. Мошки, потревоженные Найданой, вылетали из травы и кружились перед ней, слепо тычась в лицо, недовольные, что она нарушила их сон. Найдана то и дело дула на них, отгоняя от глаз, – руки-то заняты, даже отмахнуться от назойливых мушек нечем.

Найдана заглянула в горшок – треть уже набралось – и посмотрела на солнце, которое уже показалось сквозь стволы деревьев.

– Пожалуй, до половины успею набрать, – шепотом сказала она сама себе и снова взялась за тонкий стебелек.

В тех местах, где солнечные лучи коснулись земли, роса уже высохла. Да и ветер, проснувшийся так некстати, обдувал траву, помогая солнцу избавиться от остатков волшебства.

– Полгоршка, – Найдана заглянула в емкость, чуть наклонив ее, – пожалуй, хватит.

Да и трудно было теперь собрать хоть что-то. Роса оставалась только в тенистых местах, куда не успели добраться ни ветер, ни солнце.

Найдана завернула рукав рубахи и осторожно размотала тряпицу, которой была обвязана ее рука. Раны зажили достаточно, чтоб можно было их не перевязывать. Вот только там, где когда-то была заговоренная нить, так и остался черный след. Он тонкой полосой шел вокруг среднего пальца, который связан с сердцем, рисуя на нем черное кольцо. От него линия туго обвивала запястье, затем, извиваясь как змея, тянулась по руке и заканчивалась, сделав несколько витков выше локтя. Найдана хорошенько потерла рукой о мокрую траву так, что и край рукава тут же вымок. Нечего целебной росе пропадать. Она бы и сама… Тут Найдана на мгновение задумалась, быстро огляделась и, торопливо скинув одежду, упала на траву. Прохладные капли освежали и придавали сил не меньше, чем дождь, а может быть, даже больше. И Найдана каталась по траве, стараясь собрать на себя как можно больше росы, чтоб ее силы хватило надолго. Распущенные волосы вымокли и отяжелели. Раскинув руки, Найдана лежала на мокрой траве и чувствовала, как легкий ветерок ласково касался кожи. Удивительно, что ни мошки, ни прочая кусачая мелкота, которая только что нагло тыкалась ей в лицо, теперь не пыталась к ней приблизиться. Видать, и впрямь роса чудодейственная.

Уже когда Найдана обсохла и снова оделась, она легонько провела пальцем по черной линии на руке и даже потерла ее, в надежде, что та исчезнет. Нет, даже волшебная сила росы не помогла. Похоже, теперь эта полоса так и останется как память о ее визите к Зугархе… Найдана опечалилась, рассматривая витиеватый рисунок. А затем быстрым движением спустила рукав и натянула его до самых пальцев.

– Ничего, под длинным рукавом она не так уж и заметна, – попыталась успокоить она себя, – главное, рука цела.

Найдана раскладывала на столе собранные за день травы. За некоторыми пришлось идти очень далеко. Хорошо, что Ведагор однажды показал ей место, где растет плакун-трава, иначе самой пришлось бы долго искать. Пользы от этой травы много, она от нечисти защищает, а собирать ее можно лишь один день в году. Найдана перебирала листочки, корешки, откладывала в сторону подпорченные и сорные, какие случайно попались, а нужные раскладывала на просушку. Какие-то травы сразу мельчила, другие связывала в пучки и развешивала по стенам.

Она так была увлечена своим занятием, что ее не отвлекали ни смех, ни разговоры, доносящиеся со двора. Несколько раз уже к ней в избу забегали то Беляна, то Лепава с Поладой – звать на гулянье, прыгать через костры, петь песни. Но Найдана все отказывалась:

– Не хочется… – говорила она. – Да и устала я, все ноги по лесу истоптала.

На самом деле лес ее не утомлял, но другого оправдания на ум не пришло.

– Да что ты как бабка древняя! – воскликнула Беляна. – Там все: от мала до велика! Даже дед Дакша и бабка Ружана – уж на что старые, а и те топчутся возле костра. Того и гляди разбегутся и прыгнут.

Найдана усмехнулась, представив, как эта парочка, взявшись за руки, прыгает через костер, и тут же спрятала улыбку ладонью: негоже насмехаться над стариками, неуважение это.

Вечером, когда солнце спряталось в своей опочивальне, а темное небо украсилось россыпью звезд, наступила пора гаданий. Малые дети да старики разошлись по избам, а молодые девушки обдумывали, куда идти наперед: гадать на реке или на огне, а может, сразу идти искать цветок папоротника? Но деревня-то маленькая, из незамужних девок, вошедших в невестину пору, – лишь Найдана, Лепава и Полада. Лепава того и гляди замуж выйдет, но не оставлять же подругу одну в таком деле. И вот они вдвоем снова ввалились в избушку Найданы.

– Пойдем с нами на реку! – позвали они.

Девушки были одеты в простые рубашки без обережной вышивки, не подпоясаны, с распущенными волосами и босиком. Когда, как не сегодня, прикасаться босыми ногами к земле, вбирая ее силу? Это была одна из тех ночей, когда матери не ругали своих дочерей за неприбранные волосы. А единственное украшение, которое можно себе позволить, – это венок из цветов. Уж тут-то каждая расстаралась, желая выделиться. Венки плели еще днем, когда можно было рассмотреть и выбрать цветы покраше. С резной зеленью перемежались и желтые лютики, и голубые незабудки, и яркие синие звезды васильков, и гроздья каких-то мелких белых цветов, свисающие вдоль лица. Венки были такими богатыми, что сквозь них едва можно было рассмотреть возбужденно поблескивающие в ожидании чуда глаза подружек. Обе они верили, что сегодня ночью непременно произойдет что-то такое, о чем потом они еще долго будут перешептываться. Их младшие сестры тоже плели себе венки, надеясь пойти на ночное гулянье со старшими, и сейчас, скорее всего, ревели горючими слезами, потому что матери нарушили все планы и вместо гуляний уложили их спать.

Найдана медлила. Что ей там делать? Гадать на суженого? Так он и так был известен, и Найдане совсем не хотелось увидеть в отражении реки личину чудища. И о том, что ждет ее в будущем, Найдана знать не хотела. Потому что боялась узнать. Пусть лучше все идет своим чередом.

– Нет, вы ступайте, а я не пойду. Дел у меня еще много.

– Будет для дел еще пора, а сегодня гулять надо! – пытались уговорить Найдану подружки.

– Нет, девоньки, не пойду я, – виновато улыбнулась Найдана.

– Ну что ты! Будем песни петь! С парнями через костры прыгать! Там парни бобровские пришли, – Полада заговорщицки снизила голос и подмигнула. – Ничего такие, мы их видели. Глядишь, жениха себе из соседней деревни присмотришь, раз наши парни тебе не по нраву.

Девушки со смехом хватали ее за руки, будто хотели увести насильно.

– Не хочется мне, – Найдана аккуратно, но уверенно отодвигала их руки.

– Лепавы жениха хотя бы посмотришь!

– Ступайте, девоньки, – Найдана потихоньку наступала на них, чтоб те продвигались к двери. Слишком уж утомительными были эти уговоры, а грубить веселым девчонкам не хотелось – зачем им праздник портить?

– Ну, как знаешь! Так и останешься в девках век куковать! Как тебя женихи увидят-то, если ты носу из избы не кажешь?

Полада и Лепава, видя, что их уговоры никак не действуют, ушли.

Найдана опустилась на скамью и вздохнула. Видать, и впрямь прошли те времена, когда ей хотелось веселиться. Слишком рано пришлось повзрослеть. Слишком много всего произошло, чтоб не оставить отпечаток на ее судьбе. Найдана задумчиво смотрела на травы, которые она сегодня собрала – впервые самостоятельно, без подсказки Ведагора. Все ли вспомнила, ничего не забыла? Ведь день скоро закончится, и потом нужно будет ждать еще год. Она еще раз шепотом перечислила все травы, которые нужно собирать в день Купалы. Да, похоже, что все.

Найдана задула лучину и легла спать. В избе густо пахло травами, совсем как когда-то в землянке Ведагора. Этот запах навевал воспоминания. Они были то приятные, и Найдана ловила себя на том, что широко улыбается, глядя в темноту; то вдруг становилось невыносимо грустно, и девушка делала глубокий вдох и медленный выдох, чтобы только не разреветься. Она решила, что непременно сохранит книгу Ведагора, ведь он так кропотливо и старательно делал там записи. Более того, она и сама станет собирать чародейскую мудрость. Да, по всему свету! Чтоб никакое ценное знание не пропало зря. И тут Найдана подскочила на месте:

– А ведь и правда! Если все то, о чем пророчила Зугарха в своих проклятьях, сбудется, и ведьмы в моем роду никогда не смогут видеться друг с дружкой, то это может спасти от забвения. Если уж мы не сможет передавать знания из уст в уста, то будем передавать их в книгах. Собирать и хранить чародейскую мудрость, – Найдана даже засмеялась от внезапно осенившей ее идеи. – Ведьмы моего рода станут хранительницами волшебных знаний! Ну, что ж, Зугарха, опять мне удалось перехитрить тебя.

Наутро Найдана встала в хорошем настроении, как будто непосильная задача вдруг решилась сама собой. В душе царил мир и хотелось всем улыбаться. Найдана даже вплела в косу красную ленту. Впервые. И, кажется, была с этим согласна. Или смирилась? Или хотела, чтоб никто больше не заговаривал с ней о женихах и о том, что с таким образом жизни она никогда не выйдет замуж? Найдана об этом не думала.

Она вышла во двор как раз в то время, когда с ночных гуляний шли Полада и Лепава. К ним уже спешили младшие сестры, специально вставшие сегодня пораньше, чтоб встретить их и хорошенько расспросить, не встречали ли те какую-нибудь нечисть, которая так и бродит в купальскую ночь повсюду. А если встречали, то чтоб поподробнее да пострашнее рассказали, как эта самая нечисть выглядит, какие у нее рога, есть ли хвост.

– Да, уж до того страшно было! – услышала Найдана обрывок рассказа. – А Лепава нашла цветок папоротника!

На этих словах Найдана насторожилась и быстро взглянула на Лепаву. Неужели она тоже?.. Лепава гордо улыбалась и искоса поглядывала на младших, дескать, видали, какова я!

– И какой он – этот цветок? – вытаращив глазенки, спрашивали младшие девчушки.

– Ну, какой… Такой… Необыкновенный! Что и передать нельзя! Второго такого нигде не сыщешь! И цвета он такого, что и не поймешь сразу-то. Потому что только подумаешь, что он синий, а он вдруг и не синий вовсе, а красный. Хочешь сказать, красный, а он – вот диво! – желтым становится.

Девчонки слушали, раскрыв рты. А Найдана пристально вглядывалась, пытаясь уловить, изменилось ли что в облике Лепавы. Неужто она прошла ведьмовской обряд? И возраст как раз тот – двенадцать годков.

– Это что же, тебе теперь любые замки будут нипочем?

– Получается, что так.

– Так ты, может быть, теперь и клад найдешь!

– А то! Теперь-то уж конечно!

Тут Полада заметила Найдану, стоящую в тени своей избы, и крикнула:

– Вот зря ты с нами не пошла! Уж мы такое видели, что и словами не передать. Песен напелись, нахохотались, аж животы заболели. А уж как в лес пошли – такого страху натерпелись! Тебе и не снилось такое. Вот зря с нами не пошла.

– Это когда ж просватать-то тебя успели? – всплеснула руками Лепава, заметив алую ленту в косе Найданы. – Давеча, кажись, еще несговоренная была, а нынче, погляди-ка, Поладушка, Найдана-то наша никак в невестах ходит.

Найдана смутилась, а девушки поспешили к ней поближе.

– Кто жених-то, сказывай! – требовали они. – Из наших, что ль?

Найдана смутилась еще больше. Она была не готова к такому разговору, не знала, что отвечать и нужно ли говорить правду.

– Нет, он не из местных, – сказала она. – Дедушка мой давно уже с его родичами сговорился о нашей свадьбе.

– Ишь, скрытная какая! – возмутилась Полада. – И ни словечка ведь никому не сказала!

– А свадьба-то когда? – спросила Лепава.

– Не скоро еще. Вот пройдет положенный год после смерти деда, тогда уж…

– Ой, это скоро! Оглянуться не успеешь. А мне до свадьбы еще так долго, что и края не видать! – вздохнула Лепава. – Родичи сговориться сговорились, но решили, что не меньше шестнадцати зим мне должно быть. А это еще четыре года ждать. Хорошо тебе – недолго осталось. Уж год-то быстро пролетит, и не заметишь.

Найдана еле сдержалась, чтоб не передернуть плечами от этих слов Лепавы. И чего они так спешат покинуть родительский дом?

Девушки были взбудоражены этой новостью настолько, что совсем забыли, как только что сами хвастались своими невероятными приключениями в волшебную ночь. А Найдана все присматривалась к ним.

«Нет, не похоже, что Лепава ведьма, – думала она, – уж после обряда я ее непременно бы почувствовала. На что сын Беляны – родишка совсем, а его дар и то чувствую. А тут обряд пройти, в силу ведьмовскую войти… Нет, не видела Лепава цветок папоротника. Он не всем дается. Было бы слишком просто. Лукавит, пожалуй, Лепава-то».

По вечерам в избе Лепавы собирались бабы да девки и помогали готовить ей приданое. Сейчас времени на это было очень мало, а вот зимой, когда в поле да в лесу уже нечего делать, вот тогда женщины по-полной займутся рукоделием. Хоть свадьба и не скоро, но нужно так много всего успеть! Лепава сама шила рубашку своему суженому, украшая ее вышивкой. Еще нужно будет вышить свадебный рушник, передав в узорах самое важное про свой род и род жениха. А уж подарков всем родичам жениха – и не счесть сколько! Конечно же, одной не управиться. Найдана тоже заходила, чтоб чем-нибудь помочь. Вот и сегодня она пошла к Лепаве.

Едва отойдя от своей избы, она вдруг услышала короткое и совсем нестрогое:

– Р-р-р-гав!

Найдана оглянулась на звук. Возле избы Беляны лежал огромный черный лохматый пес.

– Брехун! Ты, никак, вернулся! – воскликнула Найдана. Как она его раньше здесь не заметила? Должно быть, это из-за того, что она торопливо пробегала мимо избы Беляны, чтоб случайно не нарваться на хозяйку, и отводила взгляд. Пес не бросился на нее, даже не поднялся, а только пару раз стукнул хвостом по земле, показывая, что узнал ее. Он и гавкнул-то только для порядка, чтоб показать, что не зря свой хлеб ест. Найдана подошла ближе, тогда пес сел. Что-то изменилось в его облике. Даже в полумраке, несмотря на размеры, он уже не выглядел опасным. Он не рычал и не скалил пасть, даже взгляд его стал каким-то виноватым, за который любую псину хочется обнять и приголубить. – Что, на короткую веревку тебя посадили? Правильно. Нечего народ пугать.

– Да вот, вышла однажды из истьбы, а он у двери сидит, – послышалось сзади. Найдана быстро обернулась и увидела стоящую с коромыслом Беляну. Найдана даже и не заметила, как та подошла. – Не гнать же его из деревни. Одичает – нам же всем хуже будет. И так просто по деревне пускать такую громадину не решилась. Пришлось привязать. Да ты не бойся, он смирный. Вот уж с полгода здесь, и никого не тронул.

– Я и не боюсь, – ответила Найдана и для убедительности погладила пса между ушей.

– Ты меня избегаешь?

– С чего ты взяла? – спросила Найдана, не оборачиваясь.

– Я же вижу. Ты так и не простила меня за то, что я так плохо к тебе относилась? Что мне сделать, чтоб заслужить твое прощение? Я очень хочу, чтоб мы снова стали подругами.

– Я не сержусь на тебя, – тихо сказала Найдана. Она видела, как Беляна изо всех сил старается сблизиться с ней, и чувствовала неловкость от всех этих попыток, потому что и правда не держала на подругу зла. Единственной причиной, по которой Найдана обходила Беляну стороной, был сын Жировита. Его она сторонилась. Но как сказать об этом Беляне? Какой матери понравится известие, что ее дите – колдун, который даже вызывает у кого-то неприязнь?

– Значит, мы снова подруги? – обрадовалась Беляна.

– Да.

– Найдана! Ты идешь? – окликнула Полада, выглянув из своей избы.

– Иду, – ответила Найдана и с некоторым облегчением повернулась к Беляне: – Мне пора.

У Лепавы уже собрались некоторые женщины. Кто-то вязал, кто-то шил, Найдана взялась вышивать рубашку.

– А ты приданое не готовишь? Давай мы тебе поможем, – предложила Полада.

– Меня и без приданого возьмут, – попыталась отшутиться Найдана. Уж лучше шутить и смеяться, чем горевать над своей участью. – Да и не к спеху мне.

– Как ловко у тебя получается, – похвалила ее умения Полада. – Будто только и делала, что рубахи расшивала.

– Эх, вы не видели, как моя матушка вышивала! – вздохнула Найдана. – У меня же сундуки с приданым были заготовлены. А там чего только не было! Настилальников всяких, рубах да понев. Сорочицы такие тонкие, что и не чуешь их на теле-то. И все шелком да бисером расшито. По подолу да рукавам цветы, птицы – как живые! Шушки из диковинных тканей, собольим мехом отороченные.

Девушки смотрели на нее во все глаза, стараясь поймать каждое слово. Это же так интересно – говорить о нарядах да украшениях.

– Ой, расскажи, что еще у тебя было! – нетерпеливо воскликнула Лепава.

– Украшения были, – задумчиво улыбнулась Найдана, вспоминая, как примеряла на себя сокровища из сундука. – Перстни разные, наручи, гривны, серьги да бусы разноцветные. Некоторые таким дивным цветом переливчатым! Батюшка с торгов привозил.

– Ой, ладно заливать-то! – захохотала Полада. – Перстни у нее были! Еще скажи, что был кокошник, расшитый этим, как его, жемчугом!

Найдана улыбнулась и замолкла, снова уткнувшись в вышивку. Был у нее такой кокошник, но разве ж доказать теперь? А бить себя кулаком в грудь, крича: «Да! Именно такой кокошник! Расшитый жемчугом и лентами!» – это же смешно. Смешно и глупо.

Глава 9. Неожиданная встреча

С тех пор жизнь Найданы вроде как будто даже наладилась. Точнее, стала спокойной, размеренной. Днем она вместе со всеми работала в поле или помогала заготовлять сено на зиму для коров, вязала березовые и осиновые веники для коз, ходила вместе с младшими детьми по грибы да ягоды. Между делом то травку какую целебную приберет, то корешок, то коры. Целебные-то она теперь на дух различать стала: понюхает какой корешок и сразу понимает, есть ли в нем сила. Прав был Ведагор, когда говорил, что придет к ней это умение.

Найдана уже привычно вплетала каждое утро красную ленту в косу, даже не задумываясь, что она означает. Ее суженый больше не показывался и не давал о себе весточки. Оно и понятно, он же сказал ей тогда при прощании, что придет, когда она позовет его. А звать Найдана была не готова. Иногда ей вдруг казалось, что всю эту историю она просто выдумала. Может, это сон был? Или Зугарха мороку напустила? Может, и не было никакого Радомира? И зря она носит в косе эту красную ленту…

В деревне жили дружно. Все вместе работали, вместе и кормились. Не было больше такого, что один неслыханно богател, а остальные от голоду пояса потуже затягивали. Все помогали друг другу. Уж на что у Найданы своей коровы не было, а без молока она никогда не оставалась, достаточно было спросить у кого-нибудь. Все знали, что приключись какая хворь – не нужно будет за тридевять земель искать знахаря, Найдана никому не откажет. И дар-то был у нее необыкновенный: она стариков могла лечить. Никому не подвластно исцелять людей старше себя, а у нее получалось.

Три месяца прошло, уж урожай был весь собран, хозяйки занялись пряжей. Кто-то прял лен, кто-то овчину – об этом договаривались сразу. Бабы и девки собирались в избе и за веселыми разговорами и песнями пряли куделю. Матери учили своих подрастающих дочерей работе, которой стыдно не знать. Вон, уж и пятилетняя сестра Полады кое-как спряла свою первую ниточку. И, несмотря на то что та получилась толстая и растрепанная, мать девчушки была очень счастлива, а Полада и Лепава скорее достали из укладок свои первые ниточки и долго веселились, удивляясь, как же неумело у них когда-то выходило. Найдана молча улыбалась, глядя на эту веселую суматоху. Своей первой ниточкой она похвастать не могла, ведь та сгорела вместе со всем приданным в родительской избе.

Иногда Найдане хотелось побыть одной, вдали от этого шумного веселья. Семейного веселья… Как бы хорошо к ней ни относились жители деревни, они никогда не смогут заменить ей семью. И тогда Найдана брала охапку шерсти и шла в свою избу, чтоб в тишине спокойно делать работу, отдавшись воспоминаниям, которым никто не сможет помешать.

В тусклом свете лучины Найдана сидела с прялкой в углу возле маленького оконца, от которого совсем не было проку. Чтоб волосы не мешали, она повязала голову платком, прикрыв лоб и завязав углы платка сзади под косой.

Ловко вытягивая пальцами куделю, Найдана задумчиво скручивала ее в тонкую нить и наматывала на веретено. Она умела прясть уже давно, и руки, казалось, делали это сами, даже смотреть не приходилось. Одной рукой вытягиваешь и скручиваешь шерсть, а второй крутишь веретено и подматываешь на него готовую нить – разве есть что-то легче? Не зря девочек учат этому сызмальства.

Вдруг какой-то шум с улицы заставил ее остановиться. Послышались крики. Найдана насторожилась и прислушалась. Шум приближался. Теперь она явно расслышала, как кто-то выкрикивал ее имя. Вряд ли ей следовало чего-то бояться, ведь ни с кем в деревне она не враждовала, но мало ли. Помнится, когда она раньше жила с родителями, тоже никому ничего плохого не делала, а ее в той деревне убить хотели. Люди очень чувствительны к магии…

Найдана отложила веретено и замерла, глядя на дверь. Она не сомневалась, что та вот-вот распахнется.

– Сюда, сюда, скорее!

– Здесь исцелят твое дитя.

Дверь открылась и вместе с прохладным осенним воздухом в избу ввалилась толпа людей. Найдана знала всех, за исключением одного высокого светловолосого парня, державшего на руках маленького ребенка, безжизненно свесившего ручки и ножки. Впрочем… Найдана присмотрелась, и сердце ее вдруг забилось сильнее: она знала этого парня. Нет, он стал взрослее и шире в плечах, да и усы теперь пробивались над губой, но эти светлые волнистые волосы и эти серые глаза… Пересвет заметно возмужал и уже не так сильно походил на свою мать Ладу, как в детстве. А кто это дитя?..

Торопливо натянув платок на лоб так, чтоб и глаз почти не было видно, Найдана подошла ближе. Проходя мимо очага, дотронулась пальцами до закопченного камня и невзначай прикоснулась к лицу, оставив черный след. Меньше всего она хотела, чтоб Пересвет узнал ее. Ведь когда-то она сбежала из их деревни и думала, что уже никогда больше не увидит ее обитателей, с которыми связаны такие грустные воспоминания. С тех пор прошло уже три зимы, столько всего произошло и в ее жизни, и, должно быть, в жизни Пересвета. Вряд ли он вспомнит девчонку, с которой в детстве ходил в лес по грибы и ягоды. Да она и сама уже не думала ни о нем, ни об остальных жителях той деревни. Но почему появление парня так взволновало ее?

– Что тут у вас? – спросила Найдана, стараясь совладать с волнением в голосе, и начала осматривать ребенка.

– Мор на поселение напал, – с тревогой в голосе пояснил Пересвет.

– Что за мор-то? – спросила Найдана, продолжая внимательно осматривать дитя у него на руках.

– Да не знаю… Старики говорили, что давно такого не было, уж больше дюжины зим. А тут, как косой всех косило. Будто сама Морена в деревне поселилась. Как с одного конца поселения пошло, так пока до другого докатилось, все избы опустели. Кто-то сразу из деревни ушел, не дожидаясь погибели, а кто остался, так тех уж нет никого… Вот только я да сестра…

– Как косой, говоришь? – спросила Найдана. – И вас не побоялись запустить в ворота?

Народ, казалось, только сейчас задумался о возможной опасности. Люди искоса поглядывали на пришедших и отодвигались от них подальше.

– Выйдите все!.. – твердо сказала Найдана толпившимся зевакам, и те не посмели ослушаться, наоборот, повиновались даже с облегчением.

– Положи ее сюда, – Найдана указала на лавку, где она спала сама.

– Это опасно? – с тревогой спросил Пересвет.

Найдана не ответила. Она осторожно развязала на девочке платок, освободив ей шею и грудь, приложила ладонь и замерла, прислушиваясь. Сизая тьма болезни отступала от маленького сердечка, она светлела и местами обретала даже приятный голубоватый оттенок. То, что это не обычная хворь, Найдана поняла сразу. От обычной не бывает такого сизого пламени, обычная может быть желтого, красного цвета, реже зеленоватого – если отравление. А сизый цвет – самая страшная напасть, посланная темной магией. Это было очень похоже на то, что произошло здесь два года назад. Нет, за девочку можно было уже не бояться, она перенесла болезнь, на удивление оставшись в живых. Видимо, брат вовремя унес ее из деревни и очень хорошо о ней заботился. Хворь миновала, а теперь она просто была очень слаба.

– С чего начался мор? – спросила Найдана.

– Не знаю… – растерялся Пересвет.

– Может быть, кто-то поселился в деревне? Не было пришлых?

– Был, – Пересвет нахмурил лоб, вспоминая. – В начале этой весны прибился к нам какой-то рыжий мужичонка. Неприметный такой, тихий. Я с ним и не разговаривал ни разу, так, видел только издали.

«Хм… рыжий мужичонка… Неспроста все это… Неужели Жировит и там побывал?» – размышляла Найдана.

Пока Найдана занималась ребенком, Пересвет присел на скамью возле стола. Было видно, что он очень устал и взволнован. Он так переживал за сестру, что даже не смотрел на Найдану, чему та была даже рада. Не отрывая встревоженного взгляда от малышки, парень медленно отвязал от пояса нож и положил его на стол, чтоб не мешал. Найдана искоса наблюдала за Пересветом и, увидев нож, замерла: это был нож ее отца! Не какой-нибудь ножной меч, ножик засапожный, а настоящий, охотничий, в добрых две с половиной пяди. Такой уж в сапог не спрячешь. Визимир всегда сам делал себе ножи, вытачивал из кости или дерева рукоять и украшал ее одним и тем же орнаментом. И ножны тоже сам украшал. Для него было важно самому сделать себе оружие. Он говорил, что эти знаки богов помогают ему на охоте. Найдана могла поклясться, что эту рукоять вытачивал ее отец! Она узнала бы этот нож из тысячи, из многих тысяч похожих ножей. Но как он попал к Пересвету? Еле справившись с волнением, стараясь говорить ровно и сдержанно, Найдана повернулась к Пересвету и произнесла:

– Я помогу ей. Пусть останется у меня, а ты поди поищи себе место для ночлега. Негоже тебе здесь, у меня, оставаться.

– Да-да, я понимаю, – Пересвет торопливо встал и принялся прилаживать нож обратно к поясу, а Найдана жадно следила за его движениями, пытаясь хорошенько рассмотреть рисунок на ножнах – вдруг она ошиблась? Но нет, это точно был нож Визимира. – Мне нельзя ее потерять!.. Она – все, что осталось от моей семьи, – с волнением сказал Пересвет, все так же глядя на бессильно раскинувшего ручки ребенка.

«А Лада?» – чуть было не спросила Найдана, но вовремя спохватилась: так можно себя выдать.

– Ты ее не потеряешь, – заверила она.

При этих словах Пересвет, казалось, впервые взглянул на нее, и Найдана, смутившись, тут же отвернулась.

– Ступай, – торопливо сказала она. – Попросись в истьбу, где есть мужики.

– Да-да, – Пересвет еще раз взглянул на сестру и взялся за ручку двери. Но вдруг покачнулся, взмахнул второй рукой, будто пытаясь за что-то ухватиться, и рухнул без чувств прямо в дверном проходе, открыв головой дверь и на половину вывалившись наружу.

– Божечки!.. Да что же это?.. – всплеснула руками Найдана.

Она торопливо подбежала к нему и прикоснулась ладонью к горячему, сухому лбу. У Пересвета был жар. Должно быть, он и сам был болен, но отдавал все силы, чтоб помочь сестре. Найдана приложила руку к его груди. Болезнь разгоралась сизым пламенем, стараясь захватить и сжечь как можно больше.

– А вот это опасно… – пробормотала Найдана.

Она чуть приподняла вмиг отяжелевшего парня и, пропихнув руки ему под мышки, заволокла обратно в избу, чтоб можно было хотя бы прикрыть дверь, а то быстро понабегут любопытные. Даже эти несколько пядей дались ей с трудом, и теперь Найдана, тяжело дыша, смерила взглядом расстояние до ближайшей лавки у оконца. Самое простое – это перенести его с помощью магии, но растратив часть силы, она не сможет тут же заняться исцелением. А силы потребуется ой как много! Мало того, что хворь тяжелая, так еще и хворый старше ее. Правда, всего на пару-тройку лет, но даже эта разница здорово вымотает ее. И если она сейчас растратит магические силы на что-то другое, то потом придется ждать, когда ее способности восстановятся. А на это, возможно, потребуется день. Нет, она не может так разбрасываться, у нее нет времени, каждое мгновение на счету. Найдана вздохнула, собираясь с силами, ухватила Пересвета поудобней и потащила к лавке. Но как бы она не приноравливалась, а безвольное тело было слишком тяжелым и слишком вялым. Пересвет все норовил выскользнуть из ее рук, как бы она ни старалась.

– Тяжелый какой!.. – ворчала Найдана, вконец запыхавшись, но не бросала свою ношу. В какой-то момент она подумала позвать на помощь, но не стала, потому что не знала точно, как распространяется эта хворь. Пересвет говорил, что мор в его деревне шел волной, значит, болезнь, скорее всего, окажется заразной. Он и так успел пообщаться с доброй половиной деревни, как бы теперь не слегли все разом. Нужно еще разобраться, что это за хворь такая.

Наконец Найдана ловко ухватила парня за руку и потащила, хоть и понимала, что это совсем не дело – вот так волочить по полу хворого. По-другому все равно никак не получалось. С трудом взгромоздив его на лавку, Найдана присела рядом и отдышалась. Пересвет и так был рослым парнем, на полторы головы выше Найданы, да и в плечах намного шире, а когда человек без сознания, то кажется гораздо тяжелее обычного. У Найданы на лбу выступила испарина и платок промок. Девушка сняла его и, вытерев им лоб, отложила в сторону.

Ее внимание снова привлек нож. Найдана осторожно отвязала его от пояса Пересвета и рассмотрела. Теперь отпали все сомнения, нож принадлежал ее отцу. Бережно отложив памятную вещицу в сторону, Найдана занялась Пересветом. Сейчас главное – понять, как быстро остановить хворь, чтоб она не перекинулась на всю деревню. Пламя в груди парня полыхало сизым цветом. Временами оно становилось очень темным, почти черным, и тогда Пересвет начинал судорожно хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Найдана уже видела хворь такого цвета и тогда не смогла спасти… Она осторожно приподняла пальцем веко и замерла в ужасе: его глаз заливала чернота. Совсем как тогда у Ведагора и у Ружаны. Найдана подбежала к девочке и посмотрела ее глаза. Нет, они были чистыми.

Девушка бросилась к своим травам и принялась торопливо перебирать их. Возможно, еще не слишком поздно. Ведь маленькая девочка как-то справилась с этой хворью, значит, и ее сильный брат должен выздороветь. Немного зверобоя, немного крапивы, которая чистит кровь, чуть-чуть колючего вереса, который укрепляет организм. Найдана немного подумала и добавила несколько черных вересовых ягод – в них тоже много лечебной силы. Щепотку кошкиной травы, чтоб хворый успокоился, и чуть-чуть полыни – куда ж без нее, если дело касается магии. Найдана потянулась к пучку сушеной плакун-травы, но помедлила: нет, это чуть позже. Позже она будет бороться с заклинанием, наславшим болезнь, а сейчас нужно унять жар. Пока тело в огне, заклинание держится цепко. Несколько можжевеловых ягод, брошенных прямо на жаркие камни очага, не помешают. По избе тут же разошелся терпкий дух.

Найдана быстро собрала в горшок все, что нужно, и залила горячей водой. Хорошо, что Ведагор многому обучил ее. Теперь, зная кое-что о травах, она и сама могла делать разные снадобья, смешивая одно с другим.

Поставив горшок на стол, Найдана прикрыла его чистым рушником, а сама подошла к Пересвету и снова положила руку ему на грудь. Там бушевало сизое пламя. Оно питалось молодым телом и от этого только крепло. Найдана закрыла глаза и постаралась направить все свои силы на то, чтоб потушить это пламя. Оно сопротивлялось, подобно живому существу, не желая оставлять облюбованного места, цеплялось за тело Пересвета. Вконец вымотавшись, Найдана на время оставила свои попытки и взглянула на ребенка: как тому удалось победить болезнь? Почему с этой хворью не смог справиться старый, мудрый Ведагор, да и молодой, полный сил Пересвет оказался в полной ее власти, а маленькое дитя выздоровело? Все это было совсем непонятно!

Дождавшись, когда отвар стал не таким обжигающе-горячим, Найдана зачерпнула его ложкой и осторожно влила в рот Пересвету. Это не исцелит его, но хотя бы облегчит страдания. А вот для его сестры такое снадобье – то, что надо. Найдана то по очереди поила их отваром, то с помощью своей магии пыталась победить тьму, поселившуюся в их телах. Всю ночь она боролась за их жизни. Пришлось забросить все дела и забыть про сон. Только к утру она прибрала прялку, которую нечаянно спихнула на пол, когда в избу ввалилась толпа. Надо же, так была занята, что даже не обращала на нее внимания. Уже после третьих петухов, когда даже дети просыпались, Найдана неожиданно для себя задремала. Она так устала, что заснула, сидя за столом, подперев голову рукой. Вдруг локоть соскочил со стола, и Найдана, вздрогнув, в испуге подскочила с места. Она сразу же бросилась к Пересвету и его сестре, испугавшись, что проспала что-то очень важное. Но прошло всего несколько мгновений, растянувшихся в ее воображении в вечность.

Девочка будто бы просто спала. Хоть щеки ее пока были все так же бледны, но дыхание стало ровным и спокойным. Найдана молча смотрела на нее и вдруг ей подумалось, что она совсем как ее младшая сестра, которой не суждено было родиться. Да, сейчас ее сестра была бы такая же. Или брат… В носу защипало, и комок сдавил горло, мешая дышать. Найдана судорожно вздохнула, пытаясь отогнать грустные мысли, которыми все равно уже ничего не исправить, и положила руку на грудь девчушке. Маленькое сердечко билось четко, а тьма, похоже, отступила еще дальше. Найдана улыбнулась.

– Я натолку для тебя брусники с медом, когда ты очнешься, – прошептала она, погладив девочку по льняным кудряшкам и поправив на ней одеяло.

За девочку уже можно было не волноваться: удивительно, но она справилась с хворью. Хотя узнать, оставила ли эта тьма какие-то последствия, можно будет, лишь когда малышка придет в себя.

Найдана подошла к Пересвету. Он уже не бредил и не метался во сне. Его лоб и шея были мокрыми от испарины, но хоть жар прошел – и то хорошо.

– Вот и ладно, – тихо пробормотала Найдана, осторожно обтирая его своим платком.

Сизое пламя в его груди бушевало по-прежнему. Его особенно темные черные языки пытались покрепче уцепиться за молодое тело и полностью подчинить его себе. Но сейчас даже это пламя вроде бы успокоилось, чуть присмирело или просто сделало передышку для следующего удара. Найдана посмотрела, как обстоят дела с глазами парня. Чернота все еще пятнами заливала их, пытаясь поглотить целиком.

Где взять лекарство от этой болезни, если его не знал даже Ведагор? Найдана окинула взглядом полки с туесками, в которых хранились травы. Плакун-трава, конечно, может снять заклятье, если оно вообще было, но это слишком просто. Ведагор знал о свойствах этой травы и мог даже сам себе приготовить снадобье. Но не приготовил… А почему? Стало быть, не в силах плакун-траве справиться с этим чародейством. Что ж это за хворь-то такая?.. И почему дите исцелилось? Может, чем младше, тем легче эта хворь переносится? Потому-то Ведагор и не справился. Но семья Асилы вся погибла от этого колдовства, даже малые дети. Нет, тут что-то другое. Старец боялся, что сам станет опасным для других, что тьма через него вырвется наружу, потому что он сам владел чародейством. Но Пересвет-то не ведун, значит, и болезнь на него должна по-другому влиять. Он говорил, мор был в деревне. Значит, просто мор, и можно не переживать, что через болезных тьма вырвется и окутает все вокруг. С мором проще справиться. Стало быть, исцелить обычного человека проще, чем ведуна. Нужно просто вырвать его из лап Морены. Вот бы договориться с Зугархой. Уж та бы нашла подход к богине, недаром столько веков живет между мирами. Эх, если бы Найдана завершила обряд, то и сама сейчас легко могла бы вернуть к жизни любого, даже самого безнадежного. Сама могла бы решать, кому пришла пора переправляться в царство мертвых, а кому еще можно повременить. Пожалела ли она в этот миг, что сбежала от Зугархи? Найдана яростно потрясла головой, словно сгоняя наваждение. Нет, нет и нет! И думать нельзя, что она что-то сделала неправильно! Нужно просто перехитрить Зугарху. Еще раз обмануть ту, которая переправляет умерших в навье царство. Но не так-то это просто. Зугарха хоть и слепа, а видит даже лучше любого зрячего. Она, небось, уже предчувствует приближение Пересвета к ее логову.

Помнится, в снадобье Ведагора было несколько кусочков пищи мертвых. Но негоже живому ее принимать: это прямой путь в навье царство. И тут Найдана всплеснула руками:

– Рубаха! Она настолько стара, что уже пропиталась духом места, где человек ни жив и ни мертв. Эта рубаха скроет Пересвета от Зугархи!

Найдана кинулась к сундуку, где в самом дальнем углу надежно схоронила старую рубаху, завернутую в несколько слоев другой тряпицы. Вот она торопливо развязала узлы и, размотав обертку, осторожно достала вещь, которая, как она думала раньше, не понадобится еще долго. Найдана даже сомневалась, понадобится ли она вообще когда-нибудь. А тут – надо же! Вот и сгодилась рубаха-то. Найдана накинула ее прямо на Пересвета, накрыв его голову и тело. Ткань была настолько ветхой, что местами просвечивала, зияя протертыми решетками из ниток, и не мешала дыханию.

– Ох, и разгневается же она! – усмехнулась Найдана, представив, как Зугарха вдруг в одно мгновение перестала видеть свою очередную жертву.

Дней пять прошло, а может, и вся седмица – Найдана потеряла счет времени, иногда путая день с ночью. Бывало, всю ночь не отходила от постели больных, не сомкнув глаз, а днем, как удавалось, прикладывалась хоть немного поспать.

Она даже достала книгу Ведагора и перелистывала ее, выискивая нужные рецепты, пытаясь найти какую-то подсказку. Впрочем, она и так почти наизусть знала все, что там написано.

Девочка заметно шла на поправку, хоть пока и не приходила в себя. От сизого пламени в ее груди не осталось и следа, но, видать, слишком велика была колдовская сила заклятья, раз оно никак не отпускало ее сознание. Все, что могла, Найдана уже сделала, оставалось ждать, когда малышка очнется, и поддерживать ее жизнь отварами целебных трав.

С Пересветом было хуже. Как ни старалась Найдана, но, видать, темное заклятье крепко въелось в его плоть, отравляя каждую частичку тела. Сизое пламя сопротивлялось силе Найданы. Хорошо хоть, что оно больше не росло и не чернело.

Приоткрыв накидку из рубахи, Найдана осторожно с ложки напоила Пересвета, обтерла его лицо и грудь полотенцем, вымоченным в отваре плакун-травы, и села рядом, задумчиво глядя на парня. Тусклый свет пробивался сквозь пузырь, вставленный в оконце, и падал на лицо Пересвета. Вымокшие от отвара волосы свились русыми кольцами и прилипли ко лбу. Найдана осторожно, словно боясь разбудить спящего, провела пальцем по его лбу и поправила прядь, невольно залюбовавшись парнем. Она бы ни за что не решилась делать это в открытую, но сейчас, зная, что ее никто не видит, поглядывала на своего давнего друга. Он заметно возмужал. Округлые плечи и мускулистая грудь говорили о недюжей силе. Похоже, Пересвет стал настоящим богатырем. Крепкие руки лежали на груди поверх одеяла. Только сейчас Найдана обратила внимание на давно зажившие рубцы и шрамы. Откуда это? Найдана легонько прикоснулась к ним. Должно быть, он ходил на зверя, иначе зачем ему охотничий нож Визимира? Тут вдруг Найдана случайно обратила внимание, что ее ладонь чуть ли не в два раза меньше, чем его. А когда-то они были почти одинаковыми по размеру. Найдана улыбнулась, вспомнив, как однажды, играя в прятки, они умудрились спрятаться в одном месте – под стогом сена, забравшись туда с разных сторон. Времени, чтоб искать новое место, уже не было, да и никто из них не хотел уступать другому такое замечательное укрытие. Поэтому не оставалось ничего другого, как зарыться поглубже в сено и сидеть тихо вдвоем, тесно прижавшись друг к другу. Пряно пахло свежим сеном, оно кололось и щекотало, но шевелиться было нельзя. Потом их нашли, и Найдане вдруг почему-то стало так неловко тогда! Даже сейчас, вспоминая, она смутилась и почувствовала, как щеки заливает румянец. Но все же все эти воспоминания из детства вызывали приятные чувства и непременно улыбку.

Позади послышался шорох и тихое, робкое всхлипывание. Найдана сначала даже приняла звук за мышиную возню и не обратила на него внимания, но тут всю избу огласил громкий, неудержимый плач. Найдана спохватилась, словно ее застали врасплох за стыдным делом, и быстро обернулась, наспех прикрыв Пересвета накидкой.

Видать, девочка только что очнулась и испугалась, оттого что находится в незнакомом месте. Она жалась в угол и ревела в голос, но глаза не закрывала, наоборот – с ужасом таращилась на Найдану.

– Тихо, тихо… – ласково проговорила Найдана. – Ну, что ты, испугалась?

Она старалась улыбаться как можно приветливее, но чем ближе подходила, тем сильнее напрягалась малышка и все испуганнее становился ее взгляд.

– Не бойся, я не сделаю тебе зла, – ласково сказала Найдана и присела рядом с девочкой. – Как тебя люди-то кличут?

Девочка насупилась и опустила голову, поглядывая на нее исподлобья. Теперь, когда Найдана подошла ближе, она как будто даже смирилась с придуманной для себя ужасной участью и перестала реветь, а лишь судорожно всхлипывала.

– Ты Морена? Ты пришла за нами? – боязливо спросила она, так сильно вжавшись в стену, как будто собиралась пролезть насквозь и выскочить снаружи.

Найдана растерялась от такого вопроса, а потом рассмеялась. Эта малышка, должно быть, не видела черноволосых людей, ведь в их деревне, помнится, все были светлыми да рыжими. Разве что у Кхарунды были волосы потемней, но и у той не черные. Да и пропала Кхарунда. Вряд ли она снова вернулась в деревню. Да, видать, бледная от недосыпа Найдана с длинной черной косой и впрямь показалась этой девчушке богиней Мореной, как ее описывают в сказаниях. Понятно теперь, что там малышка себе напридумывала. Мало того, что сама Морена явилась, чтоб увести их с братом в навье царство, так еще и имя спрашивает. Ну, точно, с недобрыми помыслами.

– Да ты не бойся! – сквозь смех вымолвила Найдана. – Я не Морена, я хворь вашу исцеляю.

– А я и не боюсь. Ты зачем братца так закутала? – все еще настороженно спросила девочка, кивнув на брата, и тут голос ее дрогнул: – Его Морена прибрала?

Должно быть, она очнулась, когда Найдана сидела возле Пересвета, предаваясь своим детским воспоминаниям, и какое-то время молча наблюдала за ней, боясь пошевелиться.

– Нет-нет, что ты! – покачала головой Найдана и шепотом, чтоб богиня ее не услышала, добавила: – От Морены его как раз и прячу.

Девочка все еще недоверчиво поглядывала то на Найдану, то на брата, так странно укутанного с головой в какие-то ветхие тряпки. Найдана протянула руку, чтоб погладить ее по голове, но девчушка в ужасе отпрянула от нее.

– Может быть, ты хочешь есть? – спросила Найдана, уверенная, то та голодна после стольких дней болезни.

Девочка молча кивнула, даже не взглянув на нее.

– Вот и славно, – пряча ухмылку, сказала Найдана. – А я как раз кашу надумала варить.

– Какую? – заинтересовалась девочка.

– Ну так толокняную. Любишь толокняную-то?

– С медом?

– С медом и маслом, – подтвердила Найдана и тихонько добавила: – Если раздобуду.

Видать, Лада баловала младшее дите. Да и какая мать не балует, не пытается дать что повкуснее да послаще.

Толокняную кашу приготовить – проще простого, а по питательности с ней не всякая другая сравнится. Ведагор сказывал, что и целительные силы в ней есть.

Найдана торопливо схватила туесок с толченым овсом, шепотом ругая себя, что заранее не позаботилась о пище. Ведь в избе маленькое хворое дитя, а еды совсем нет. В родительской избе всегда пахло кашами и пирогами, никогда не приходилось задумываться, где раздобыть пропитание. Единственное, что оправдывало Найдану, так это то, что она не отходила от болезных ни на шаг. Даже за клюквой намедни вместе с бабами не пошла, хотя клюквы надо бы набрать: зима-то долгая, а клюква – ягода хорошая. Даже себе еды приготовить было некогда, только лишь отвары, настои да припарки с окуриванием для хворых.

Ну, ничего. Толоконка быстро заваривается. Найдана налила в плошку горячей воды – благо, котел постоянно висел над очагом – и, ловко помешивая, чтоб не было комочков, тонко всыпала подрумяненный, истолченный в муку овес. Она сама толкла его в ступке с месяц назад. Теперь нужно сбегать к соседям за обещанным медом. Найдана взяла небольшой горшок, накинула платок так, что он накрыл и голову, и плечи.

– Ты посиди пока, – сказала она девочке, уже стоя у двери. – Каша сейчас распарится, а я мед принесу.

Мед ей дал дед Дакша, обрадованный, что удалось исцелить дите. Пришлые хоть и из чужого рода, но дед Дакша был твердо уверен, что все рода подходят к одному общему пращуру, а стало быть, все друг другу родичи. Именно поэтому он и Найдану когда-то принял в своей деревне. А еще он говорил, что мало ли кто такие эти пришлые. Вон, даже Велес и Перун, да и другие боги в простом человеческом обличье неузнанными по миру ходят, проверяют, как их потомки примут. Поди разбери, кто эти пришлые – обычные люди или боги, испытывающие людей. Поэтому уж лучше всех хорошо принимать, чтоб перед пращурами не опростоволоситься.

Бабы дали масла и молока. Беляна вынесла корзинку с яйцами и хлебом. Люди понимали, что теперь для выздоровления важна хорошая пища. Все хвалили Найдану и одновременно жалели, видя, сколько сил она потратила, как похудела и побледнела сама за эти дни.

Найдана вернулась в избу с полной корзиной. Девочки не оказалось на прежнем месте. Воспользовавшись тем, что хозяйка вышла, она сползла с постели и, придерживаясь за край лавки, добрела до брата. Осторожно приоткрыв покрывало, она трогала его лицо, прислушивалась, дышит ли он. Видать, не поверила словам Найданы.

Услышав скрип двери, девочка метнулась обратно, но так ослабла от болезни и голода, что не удержалась и упала. Тут же торопливо попыталась подняться и, как ей казалось, очень быстро поспешила туда, где ее оставила Найдана. На самом деле движения малышки были слабыми и неловкими, она шаталась и спотыкалась, но упорно шла к цели. Взрослый, если ослаб, то ложится и лежит, ждет, когда полегчает. А дите из-за своей неразумности противится слабости, не понимает, что с ним происходит, снова и снова пытается встать, не веря, что у него не получается.

Улегшись на лавку, девчушка даже закрыла глаза, дескать, она с места не двигалась, заснула вот даже. Найдана улыбнулась и сделала вид, что не заметила ее передвижений.

– Так, а вот и мед к каше, – как бы между прочим приговаривала она, выкладывая из корзинки гостинцы, а сама поглядывала на девочку.

Та приоткрыла глаз и косилась на Найдану, опять думая, что та не замечает. Найдана открыла горшок с кашей, и по избе разнесся сладкий, сытный дух. Девчушка бессознательно даже потянулась к нему носом, пытаясь уловить его и вдохнуть как можно глубже.

– Есть-то будешь? – с усмешкой спросила Найдана.

И только тогда девочка торопливо села и с готовностью кивнула.

Уплетала она за обе щеки, не позволив Найдане даже ложку держать. Удивительно, как быстро малышка приходила в себя после болезни. А вот Пересвет все так же лежал без движения. Найдана посмотрела в его сторону и вздохнула. Если уж ему не поможет это ее лечение, она и не знает, чем еще помочь. Не пришлось бы превращать его тоже в дерево, как Ведагора…

– Так как звать-то тебя? – снова спросила Найдана, надеясь, что, поев, девочка стала более сговорчивой.

– Не велено чужим людям имя называть, – строго ответила девчушка.

– Хм, и то верно. Но как-то ведь мне тебя надо величать. Хочешь, я буду звать тебя Некраской? – Найдана вспомнила, как ее саму звали в детстве.

– Не хочу, – поморщилась девочка.

– Ишь, гляди-ка! Не хочет она. А как хочешь?

Девочка немного помедлила, приглядываясь к собеседнице, и выпалила:

– Забава.

Найдана посмотрела на нее, пряча улыбку. Надо же, как ловко удалось имя выведать!

– Ну Забава, так Забава, – сказала она и погладила девочку по светлым кудряшкам. Та на этот раз не вздрогнула и не пыталась убежать.

Осень в этом году выдалась теплая да затяжная. Уже месяц грудень стоял на дворе, а первых подзимков все не было. Это и к лучшему: дольше грибы в лесу стоят, можно насобирать и насушить на всю зиму. Да и ягоды – в иной год из-под снега приходится клюкву на болоте выискивать, а тут преспокойно ходи да собирай.

Теперь малышка повсюду следовала за Найданой. Видно было, что той не хватает заботы старших, ведь брат, похоже, не отходил от нее ни на шаг с тех пор, когда случилось несчастье с их родичами, вот она и привыкла. А когда все произошло? Найдана напрягла память, чтоб вспомнить, говорил ли об этом Пересвет. Нет, не припоминается. Сказывал только, что вначале весны рыжий мужичонка к ним забрел, а уж то, что с него все началось, – это Найдана сама додумала. Да и не важно. Наверняка Забаве, в ее-то возрасте, кажется, будто все случилось давным-давно, и они с братом остались одни на целом свете. А теперь и брат лежит без движения. Первое время она все возле Пересвета сидела, ждала, что тот очнется, заглядывала под накидку, проверяла, не открыл ли он глаза. Но на то она и малое дитя, чтоб бегать и резвиться. Разве ж может ребенок неподвижно целыми днями у постели больного сидеть? Поэтому со временем Забава все больше к Найдане стала тянуться: видит, что та заботится, брата лечит, ее саму не обижает. Так и повелось: Найдана коромысло берет, за водой идет, и Забава тут же платок на голову нахлобучивает – за водой собирается; Найдана в лес и Забаву с собой берет (все равно толку мало от того, что она в избе останется); Найдана за прялку садится, и Забава тут как тут крутится, присматривается. Найдана даже спать ее укладывала подле себя, и сказки перед сном сказывала, которые еще в детстве слышала от матери да от Лады. Поди ж ты, столько времени прошло, а помнятся сказки-то!

Уж месяц прошел, а Пересвет все так же лежал ни жив ни мертв. Но Найдану радовало уже и то, что он не метался в бреду. Это значит, тьма больше не росла в теле Пересвета, не отравляла его, не напускала нового морока. Оставалось уничтожить источник тьмы, и тогда друг детства будет исцелен. Найдана продолжала делать все то, что, ей казалось, идет парню на пользу, а Забава и тут всегда была рядом. Присаживалась тихонько подле и смотрела, как Найдана поит его отварами, окуривает травами и можжевеловыми ягодами, обтирает то мокрым, то сухим полотенцем, как накладывает руки ему на грудь и, закрыв глаза, что-то напряженно шепчет. И тогда малышке даже казалось, что от ладоней Найданы будто бы исходит яркий белый свет, который приникает в тело брата и там борется с темнотой хвори. Да-да, она была уверена, что этот свет борется и непременно должен победить хворь.

Найдана в то утро проснулась и, едва открыв глаза, тут же спешно соскочила с лавки, даже не побоявшись потревожить спящую Забаву. От оконца, возле которого лежал Пересвет, шел яркий белый свет и освещал избу. Что-то непривычное и таинственное было в этом свете. Он волновал и даже пугал. Найдана торопливо подбежала к окну. И вдруг с облегчением рассмеялась:

– Снег выпал! Забава, выпал первый снег!

И уже по привычке чуть приподняла покрывало и прикоснулась к груди Пересвета, чтоб проверить, не полегчало ли тому.

– Отступила… – прошептала Найдана, от волнения даже не в силах совладать с голосом.

Тьма и в самом деле начала светлеть и отходить. Не было уже той черноты, да и сизым горящее в больном пламя назвать было нельзя. Теперь его болезнь скорее походила на грозовые тучи, сквозь которые пробивался голубой свет, чистый и свежий, как небо в летний день. Синева ярким лоскутком проглядывала сквозь мрачные тучи, и теперь ей нужно помочь, нужно не дать этим тучам вновь сомкнуться. Найдана приложила обе руки к груди больного и закрыла глаза. Торопливо, словно боясь, что кусочек голубого неба и впрямь затянется тучами, она принялась шептать заклинание. Кончики пальцев словно пронзили тысячи игл, и жжение разлилось от них по всем ладоням, передавая силу в тело Пересвета. Это похоже, как если бы Найдана сжимала в руках пучок жгучих стеблей крапивы. И жжется, и бросить невозможно, потому что не хочется упустить призрачную ниточку жизни, за которую Найдана ухватилась сквозь грозовые тучи. Закрыв глаза, она все шептала и шептала, чувствуя, как жар скапливается в ее ладонях и, пульсируя, толчками передается Пересвету.

Несколько дней он так же, как до этого его сестра, лежал без чувств. Он будто спал. Найдана пыталась вспомнить тот бой с Жировитом, как после побега колдуна жители почти сразу вышли из своих домов. Не было такого, чтоб они вот так подолгу набирались сил. Они сразу вставали. Очень ослабевшие, но вставали. Впрочем, там и излечение было другим: помнится, Жировит вытянул из оставшихся живых тьму, чтоб использовать ее как оружие и зашвырнуть в Ведагора. Возможно, этим самым он и спас всех деревенских. Их, но не ее старого друга… Такое количество тьмы не выдержать никому из живущих. Удивительно, как Ведагору удалось так долго сдерживать ее в себе.

Наконец однажды Пересвет очнулся. Первой это заметила Забава, постоянно проверяющая, жив ли ее брат.

– Он проснулся! – радостно закричала девочка.

– Тихо, тихо. Не кричи так, – засуетилась Найдана, словно боясь спугнуть удачу. Неужели получилось?..

Она осмотрела Пересвета. От хвори не осталось и следа. Правда, парень ослаб настолько, что не мог пока сам даже подняться с постели. В отличие от Забавы, тут же после болезни вскочившей на ноги, Пересвет поначалу вообще с трудом шевелился. Но Найдана верила в силу своих отваров и настоев, они непременно поставят больного на ноги. А Забаве доставляло удовольствие кормить старшего брата с ложки. Пусть половину еды она не доносила, просыпая и проливая по пути, да и Пересвета потом приходилось отмывать, но, похоже, такой процесс кормления доставлял удовольствие им обоим.

Жаль, не лето стояло, когда травы и ягоды в самой силе. А сейчас в чем силу взять для хворого? Разве что в клюкве да в бруснике. О, в этих ягодах столько силы, что они всю зиму свежими хранятся, даже медом заливать не нужно.

– На вот, поешь, – Найдана присела рядом и, держа перед собой горсть ягод, взяла одну и протянула Пересвету.

Высокая подушка и сложенный кожух, подсунутый под больного, позволял тому почти сидеть. Пересвет немного помедлил, пристально глядя на Найдану, а потом послушно открыл рот, как это делает дитя. Найдана осторожно пихнула ягоду ему в рот и, встретившись с ним взглядом, тут же отвела глаза, делая вид, что выбирает у себя на ладони следующую ягоду. Хотя что там выбирать-то? Чистые и давно перебранные ягоды были как на подбор – крупные и ровные.

– Может, с медом смешать? – поинтересовалась Найдана.

– Вот так вкуснее, – неожиданно сказал Пересвет и вдруг, взяв девушку за руку, поднес ее ладонь к своему рту.

Найдана чувствовала его теплое дыхание на своей коже, чувствовала, как мягко прикасаются к ладони его губы. Ягод в горсти уже не было, а Пересвет продолжал удерживать Найданину руку и касаться ее губами, не отводя взгляда. Найдана завороженно смотрела на него и вспоминала что-то такое далекое… из их детства. Но сейчас все было как-то по-другому. Она вдруг смутилась и убрала руку, сжав кулак, словно пытаясь удержать тепло его дыхания, чтоб потом, при случае, вспоминать об этом.

Как Пересвет ни старался держаться, но вдруг невольно передернул плечами и поморщился.

– Что, кисло? – засмеялась Найдана. – А нечего клюкву горстями есть! Это тебе не земляника.

И осеклась, покосившись на Пересвета: понял ли, о чем она? Пересвет молча щурился на нее, и Найдана уже было успокоилась, как вдруг он спросил:

– Думаешь, я не узнал тебя? Сразу узнал. Но сестра меня тогда больше заботила. Смутило только, что ты говоришь. С детства же немая была! Подумал даже, что это родственница какая-то дальняя.

Найдана молча потупила взгляд, а Пересвет вдруг схватил ее за руку и крепко сжал. Найдана бросила взгляд на Забаву, но та увлеченно играла с соломенной куклой, которую Найдана на днях смастерила для нее, и даже не смотрела в их сторону.

– Где ты была? Я же попрощался тогда с тобой, понимаешь? – дрогнувшим голосом произнес парень. – У нас ведь все тогда говорили, что в таком пожаре не выжить. А как все загорелось, никто и не понял. Вот только истьба стояла – и вдруг одни головешки да остатки от печи. Ничего не сохранилось: ни пожитков, ни посуды. Уж посуда-то, да хоть заклепки железные от сундуков, должны были остаться, а тут – ничего. Видать, сильный огонь-то был. Немудрено, что в таком пламени спастись никому не удалось.

Как же больно было слышать Найдане эти слова! Словно вновь переживала она тот день.

«Значит, все подумали, что мы в пожаре сгорели… Никто из деревни и не понял, что их заколдовали. Может, они и Ворона-то не видели. Не почувствовали, как замерли, и все это было для них лишь мигом. Значит, никто не видел и не слышал, что происходило тогда по соседству. Очнулись, а Визимирова истьба сгорела…»

Найдана молчала, чувствуя, что сейчас не сможет произнести ни слова, будто снова онемела. Она еле сдерживала накатившие вдруг слезы, а ком в горле мешал дышать. Пересвет крепко сжимал ее ладонь, так крепко, что Найдане было даже больно, но она не замечала эту боль, потому что душа болела сильнее.

– Всей деревней горевали, – продолжал Пересвет, – думали, что без поджога не обошлось. Вот только кому твоя семья могла дорогу перейти? И ведь, что странно, на другие дома огонь не перекинулся…

Найдана знала ответы на вопросы Пересвета, но не могла рассказать ему обо всем. Он не поймет ни про Ворона, ни про чародейственное пламя, ни про то, как ей удалось спастись. Ему вообще будет сложно понять и принять многое из ее жизни.

– Я все ходил там, пытался какие-то следы найти. Все надеялся, что кто-то спасся. Не верилось мне, что тебя больше нет. Да все следы в тот же день снегом замело. По весне только Визимиров нож во дворе нашел.

«Так вот откуда у него отцовский нож. Значит, чуда не случилось…» – с грустью подумала Найдана.

– Как ты здесь-то оказалась?

– Долгая история… Я тогда словно в забытьи была, не помню уж ничего. Как увидела, что истьба сгорела, так будто рассудком тронулась. Шла, шла и дошла. А люди добрые приютили, обогрели… – ответила Найдана, решив, что не стоит рассказывать Пересвету, как все было на самом деле.

Он притянул ее руку к губам и жарко зашептал:

– Я так рад, что ты жива!

Найдана смутилась от этого его порыва, растерялась, не зная, что ответить. Она ведь раньше даже не вспоминала о друге детства. Да и остальные жители той деревни если и приходили ей на ум, то представлялись врагами, которые тащили ее на костер, обвиняли в страшных делах. В какой-то момент ей даже представилось, как там все обрадовались, когда ее семья исчезла… Поди ж ты, оказывается, народ даже горевал… А сейчас, когда появился Пересвет, в памяти вдруг стали всплывать приятные моменты из детства. А ведь их было гораздо больше, чем горьких. Да и не виноваты люди в том, что попали под влияние темных сил. Люди слабы…

– Ишь ты, рад он! – усмехнулась Найдана, чтоб вывести саму себя из растерянности. – Да ты сам чуть в навьем царстве не оказался! За себя бы порадовался.

– А я и за себя рад. И за Забаву. И вообще просто рад.

Найдана поднялась, но Пересвет все держал ее за руку, словно боясь, что она – морок, и исчезнет тут же, как только он ее отпустит.

– Пусти, – тихо сказала Найдана. – Не уйду я никуда.

Вскоре знахарство Найданы возымело действие, и Пересвет встал на ноги. Он сразу принялся помогать Найдане по хозяйству, сначала находясь поблизости, боясь, что болезнь может вернуться. А потом стал отходить все дальше и дальше. Вот он уже и в лес за дичью ходил, а по пути и вязанку хворосту набирал. А Найдана с Забавой дома оставались. В избе, где Найдана долгое время жила в уединении и молчании, стали раздаваться разговоры, смех и песни. Найдана даже позвала Дедяту – лучше него никто печи не складывал – и попросила наладить ей вместо открытого очага такую печь, чтоб в ней можно было выпекать хлеб.

– Принимай работу, хозяюшка. Погляди, ладно ли?

– Ладно, ой ладно! – воскликнула Найдана, осматривая новую печь, чем-то похожую на ту, что была в родительской избе.

– Разберешься ли сама? – с сомнением покосился на девушку Дедята, очевидно думая, что она никогда не имела дела с такой печью.

– Так уж как-нибудь разберусь, – усмехнулась Найдана. Она давным-давно умела печь хлеба и пироги, просто прежде надобности не было. А теперь у нее будто снова появилась семья и было ради кого хлопотать.

Найдана вдруг почувствовала, что счастлива. Впервые за долгое время. Будто она снова очутилась в родительском доме, где тепло и пахнет хлебом. И где чувствовала себя беззаботной и защищенной. И оттого на душе так хорошо становилось! У них с Пересветом было так много общих воспоминаний, что им можно было предаваться бесконечно долго, снова и снова возвращаясь в детство. И Пересвету было приятно вспоминать деревенских, словно и не случилось с ними несчастья. Будто бы все живы и здоровы, и остались в деревне, а только лишь он с сестрой ушли. Так представлять было легче…

– Забавушка, посмотри, не подошло ли тесто? – спросила Найдана.

Девочка послушно подбежала к кадке и приоткрыла крышку. Тесто поднялось так, что местами соприкоснулось с крышкой, прилипло и теперь растянулось длинными светлыми нитями, не желая отлепляться.

– До самой крышки поднялось! – сообщила Забава.

– Ишь! Никак сбежать от нас собиралось! Еще немного и крышку бы подняло! – засмеялась Найдана.

– Оно, что ли, живое, чтоб сбегать? – удивилась Забава.

– Живое. Еще какое живое, – заверила ее Найдана. Она подошла и хорошенько размешала тесто, которое тут же принялось недовольно пыхтеть. – Вот и славно. Сейчас будем с тобой хлеб печь.

– А братец где?

– В лес рано утром ушел. Вот он придет, а у нас на столе хлеб горячий. Ладно ведь?

– Ладно, – согласилась Забава.

Найдана закатала повыше рукава, посыпала мукой стол, нынче добела выскобленный голяком, подтащила к нему кадку и, уперев ее себе в бок, принялась выгребать на стол тесто. Оно еще пока было неприрученным, непослушным, жутко липло и тянулось, растекалось по столу бесформенной вязкой лужей, норовя сползти с мучной поляны прямо на деревянный стол, чтоб хозяйка помучилась, отлепляя его. Но Найдана, зная повадки теста, ловко поймала его за край, закинула обратно в середину, обсыпав мукой, и тут же принялась мять. Забава, не сводя глаз, наблюдала за ее действиями.

– Что это у тебя? – вдруг спросила она.

– Где? – не поняла Найдана.

– А вот, – Забава пальчиком указала на руку Найданы, которую обвивала черная полоса.

А ведь Найдана так свыклась с этой отметиной, что уже совсем не обращала на нее внимания. Не зудит, не болит – и ладно. А под спущенным рукавом ее и не видно почти. Разве что на пальце чуток. Найдана и не взглянула на эту отметину, когда засучила рукава.

– Да так… ничего… – отмахнулась Найдана, не зная, что ответить.

– А у меня такое будет? – не унималась девочка. – Я тоже такое хочу!

– Не надо тебе такое, – смутилась Найдана, – это некрасиво.

– Красиво! Если у тебя есть, то я тоже хочу!

Найдана на мгновение задумалась. Надо же, то, что она сама считала изъяном, так приглянулось этой крохе! Как по-разному люди смотрят на некоторые вещи! Или таким образом это дитя показывало свою любовь? Ведь в таком возрасте девочки хотят походить на своих старших сестер или матерей, копируют их поведение, одежду. Что это, если не любовь?

Найдана стряхнула над столом с ладоней муку и подошла к печи. Та была уже почти протоплена, лишь в самой глубине черные угольки тихо подмигивали красноватым цветом. Можно было не дожидаться, пока погаснет последний уголек, а сразу вычищать и ждать, когда печь станет совсем готова, чтоб принять пышные хлеба. Найдана взяла тонкую лучину и пошевелила ею небольшую горку золы с краю, вылавливая из нее потухший уголек.

– Горячий, – сказала она, перекидывая уголек с руки в руку и дуя на него, не боясь, что в нем оживет пламя. В этом угольке уже не осталось ни капли огня, который можно было разбудить дыханием.

Наконец, когда уголек достаточно остыл, Найдана взяла Забаву за руку, подняла рукав и нарисовала извилистую полосу, идущую от запястья к локтю. Чем выше поднималась полоса по руке, тем шире расплывалась улыбка Забавы.

– Ну что, похоже? Ты довольна? – спросила Найдана.

– Да-а-а, – Забава счастливо улыбалась и рассматривала приобретенное украшение.

– Ну, раз так, то и хлеб будем вместе делать, – Найдана оттерла полотенцем угольную черноту с пальцев. Затем быстро обмакнула ладони в муку, рассыпанную по столу, и снова взялась за тесто. Она отделила кусок поменьше, придвинула его к Забаве. – Смотри, как надо.

Забава старательно мяла ладошками непослушную массу, переворачивала и хлопала по ней, подражая Найдане. Но тесто сопротивлялось, изображая из себя ленивое существо, липло к рукам, тянулось или, наоборот, рвалось. Маленькие пальчики неловко пытались укротить тесто, чтоб оно ожило и принялось пыхтеть и попискивать от радости, как в руках у Найданы. У нее выходило неумело, но она очень старалась, даже высунула кончик языка, забывая спрятать его обратно. Найдана краем глаза наблюдала за стараниями маленькой помощницы, изредка, как бы невзначай, чуть подсыпала ей муки, и наконец тесто перестало липнуть к рукам Забавы.

– Ммм! Чую, меня здесь ждали! Или к гостям готовились? – с восторгом воскликнул Пересвет, едва зайдя в избу. Он бросил в угол вязанку хвороста и глубоко вдохнул аромат свежего хлеба.

– Тихо ты! – шикнула на него Найдана и кивнула в сторону лавки, на которой спала Забава: – Умаялась.

Пересвет осекся и даже втянул голову в плечи, будто пытаясь стать меньше ростом, незаметнее, тише.

– Не было дичи, – шепотом доложил он, снимая кожух, шапку. – Все зверье словно попряталось куда. Следы есть, а зверя нет. Будто перед ненастьем. Может, буря будет… Я силки на тропках поставил, завтра схожу проверю, если не заметет.

Найдана слушала его, молча накрывая на стол. Удивительно, насколько приятно было стараться для кого-то! Печь хлеб, варить кашу, не просто чтобы поесть самой, что она периодически забывала сделать и спохватывалась, когда уже живот начинал настойчиво урчать, а чтобы накормить кого-то еще. Да сготовить повкуснее, да подать покрасивее. А еще приятно слушать похвалу за свои старания. Пересвет ел торопливо, обхватив ложку рукой сверху. Найдана подсела рядом и наблюдала за ним. Она держала ложку по-другому: поддерживая снизу и зажимая пальцами, и вся ложка была видна, а не скрывалась в кулаке, как у Пересвета.

– Откуда у тебя эти шрамы? – шепотом спросила Найдана, кивнув на его руки. – Забава сказывала, что ты Хозяина победил. Она тобой так гордится!

– Это? Да ну, глупости! Прошлой зимой по дурости своей в берлогу угодил. Не понимаю, как не заметил. Благо, бер сонный был, иначе задрал бы. И не подвиг это вовсе, за жизнь свою боролся.

– Но победил же. Стало быть, теперь тебе и жениться можно? – усмехнулась Найдана.

– Ну, выходит, что так, – серьезно ответил Пересвет, словно не замечая, что Найдана насмехается над ним.

Найдана смутилась от его пристального взгляда, поняв, что случайно затронула тему, на которую не хотела бы говорить. Но слово – не воробей. Она торопливо поднялась с лавки и засуетилась возле печи, бессмысленно переставляя с места на место пустые горшки. Пересвет вдруг встал, подошел к ней сзади и прикоснулся к ее руке. Найдана не противилась, не отнимала руку, лишь замерла, проходя взглядом по тонкой кривой трещине в стене печи. Вдруг почему-то подумалось, что так, наверное, выглядит овраг, если смотреть на него далеко-далеко сверху, с самого неба. Вот такой он становится тонкой кривой трещиной.

Пересвет нежно погладил ее пальцы. Его руки были такими теплыми, а у Найданы, наоборот, вмиг заледенели. Щеки ее пылали, а сердце билось так, что она даже сама слышала его громкие, быстрые удары. Она точно знала, что он сейчас скажет, хотела этого и одновременно боялась. То, что он сейчас произнесет, изменит все. Они никогда не говорили об этом вслух. Лишь взглядом, мыслями, сами не осознавая этого.

– А чем мы не пара? – прошептал он ей в самое ухо, и тонкая прядь волос от его дыхания щекотно шевельнулась по ее щеке, вызывая легкую дрожь. – Нам с тобой не у кого спрашивать позволения. Как сами решим, так и будет. Мы же с малолетства знаемся. Забава вон к тебе привыкла.

Он был прав. Как же он был прав! Как же он все правильно говорил. Наверное, так и должно было быть. Сейчас во всем мире для нее не было людей ближе, чем Пересвет и Забава. Возможно, если бы ее родители были живы, если бы с родителями Пересвета все было в порядке, если бы они все еще жили в той деревне, то сейчас сговорились бы о судьбе своих детей и уже вовсю готовили их свадьбу. Да, возможно, их родители хотели бы этого. Но как же много «если бы»!..

– Я просватана… – едва слышно отозвалась Найдана и закрыла глаза, оторвавшись, наконец, от трещины-оврага. Ком в горле, мешающий говорить, теперь не давал нормально дышать. Найдана чувствовала, если откроет глаза, из них тут же брызнут слезы.

Пересвет на мгновение замешкался.

– Я уж понял… Но не хотелось верить, – он провел рукой по ее косе, в которую была вплетена красная лента. И вдруг резко схватил ее за плечи, развернул к себе лицом и крепко-крепко обнял, словно боясь, что она может уйти. – Убежим! – жарко шептал он, целуя ее щеки, глаза, лоб.

Одна слезинка все же вырвалась сквозь опущенные веки, но Пересвет тут же осушил ее губами. Найдана стояла, безвольно опустив руки. Голова кружилась от этих коротких поцелуев, и если бы не крепкие объятия Пересвета, Найдана не устояла бы на ногах. А Пересвет все целовал ее, пытаясь поймать губами губы. Найдана не отвечала на его поцелуи, но и не противилась. Все было, как в тумане…

– Убежим далеко-далеко, где нас никто не знает. Возьмем Забаву и заживем своей семьей. Я смогу вас защитить.

Найдана посмотрела в его горящие глаза и поняла, что он настроен решительно. Скажи она «да», и он все сделает, чтоб уйти далеко-далеко, туда, где их никто не найдет. Никто из простых смертных. Но Радомир не такой. В нем есть сила чародейства, и Найдана по себе знала, на что способна эта сила. Уж он-то найдет ее везде, даже под землей. Ведь нашел же он ее у Зугархи, а ни один простой человек на такое не способен.

Вдруг вспомнилось, как в детстве они с Пересветом оказались случайными свидетелями разговора Стояна и Ясны, там, в овраге, у поваленной березы. Только сейчас Найдана поняла ту боль, которую чувствовала тогда Ясна. Когда сердце разрывается между желанием и долгом.

– Я не могу… – услышала она собственный сдавленный голос. – Я слово дала.

– Да что это слово! – возмущенно воскликнул Пересвет.

– Тихо!.. – Найдана прижала пальцы к его губам и покосилась на лавку, где спала Забава. Девочка зашевелилась, перевернулась лицом к стене и снова затихла. Найдана шепотом продолжила: – Ты не понимаешь… Он сам должен разорвать наш уговор. Сам должен отказаться от меня, и тогда я буду свободна.

Как объяснить ему, что, куда бы она не убежала, Радомир все равно найдет ее. Ведь если объяснять, то придется рассказывать обо всем: о чародействе, о Вороне, о Зугархе, о том, как она жила эти три года с момента гибели ее родителей. Он ведь не поймет. Или, чего доброго, испугается и отвернется от нее. А она только сейчас вновь почувствовала себя кому-то нужной, почувствовала себя в семье. Как же не хотелось все это терять!

– Скажи, кто он! Где его найти? – настойчиво требовал Пересвет. – Я сам схожу и как следует поговорю с ним.

Где его найти? Кто он? Найдана смотрела на Пересвета и не знала, что ему ответить. Кто он? Ужасное чудище, заросшее шерстью. Проще было поверить, что она невеста медведя. Впрочем, руки-то у него были обычные, человеческие. Да и говорил он по-человечьи.

Найдана молча уперлась руками парню в грудь и попыталась вырваться. Но Пересвет, похоже, этого даже не заметил. Его объятия были очень крепкими. Немудрено, что он заломал медведя.

– Почему ты молчишь? – требовал ответа Пересвет.

В этот момент Забава снова заворочалась и, окончательно проснувшись, села в постели, удивленно тараща на брата заспанные глазенки.

Найдана воспользовалась тем, что Пересвет чуть ослабил объятия, выскользнула из его рук и, торопливо схватив на ходу толстый шерстяной платок, выскочила за дверь.

Яркий белый свет резко ударил в глаза, привыкшие к полумраку избы, и заставил зажмуриться. Колкий морозный воздух для порядка тут же щипнул за нос и щеки. Найдана поежилась, плотнее заворачиваясь в большой платок.

Зачем, ну зачем Пересвет завел этот разговор? Теперь он снова и снова будет возвращаться к этому, будет вопросы задавать, а она не знает, что и ответить… И он будет злиться, думая, будто она любит своего жениха, поэтому ничего и не рассказывает о нем. Он и сейчас, поди, злится. Но не может она рассказать ему про Радомира! Не может позволить, чтоб Пересвет пошел к нему «как следует поговорить», ведь изначально понятно, что простому человеку с колдуном и тягаться нечего. И смысла нет сбегать и прятаться от Радомира. С его чутьем он найдет ее где угодно. Нет, лишь когда чудище само откажется от уговора, только тогда она станет по-настоящему свободной.

А мороз крепчал. Зима хоть и поздно началась, а сразу вступила в свои права. «Нужно было кожух взять», – подумала Найдана и потерла плечи, пытаясь согреться. Обратно в избу идти не хотелось: только выскочила и сразу назад? Смешно! Смешно и глупо. Пусть Пересвет посидит, остынет немного. Но и стоять возле избы, притопывая и постукивая ногой об ногу, тоже странно. Найдана бросила беглый взгляд на избу Беляны.

– А, ладно, пойду отсижусь у нее немного, – махнула рукой Найдана и торопливо, вприпрыжку, поспешила к соседней избе, по пути суетливо придумывая, что скажет Беляне, как объяснит свой визит. А мороз поджимал, так поджимал, что даже думать плохо получалось. Мысли будто тоже замерзли, застыли, покрылись инеем и, должно быть, стоят над головой этакой смешной, огромной, ажурной, белой шапкой. Найдана улыбнулась своим фантазиям и прибавила шагу.

Она еще была на полпути, как вдруг услышала женский крик. Крик о помощи. Или показалось? Найдана даже остановилась и прислушалась. Тишина. Только ребятишки шумят за частоколом, должно быть, с заснеженного холма на санях катаются. Наверное, эти крики она и услышала, а подумала, что женские. Детские с женскими легко перепутать, если не прислушиваться. А разволновалась-то! Будто лиходеи на деревню напали. Откуда тут взяться лиходеям-то? Лес кругом. Вон, даже детишки спокойно за оградой гуляют и никого не боятся. Найдана усмехнулась над своими страхами. Мимо нее пробежали подружки – Лепава с Поладой, – позвали ее с собой за ограду, но Найдана отказалась, покачав головой. Неподалеку шла Велина с коромыслом. Дед Дакша сидел у раскрытых ворот так, чтоб ему было видно и то, что творится внутри двора, и детей, катающихся с горы. Никого не удивил крик о помощи. Должно быть, и правда это ребятишки шалили. Найдана покачала головой, прогоняя наваждение, но непонятное волнение не отпускало. Кто-то чужой был поблизости. Чужой и опасный. И Найдана это чувствовала. Вдруг снова раздался крик и детский плач. Теперь уже было ясно, что шум несется из соседней избы, и это кричала Беляна. Не похоже, что она ругалась на проказников-сыновей. Это был истошный крик, переходящий то в стон, то в вой. Крик раненного зверя, который из последних сил пытается защитить самое дорогое. Своих детей? Найдана опрометью бросилась в избу Беляны, резко распахнула дверь и застыла на пороге.

Зайдя с выбеленной снегом улицы в полумрак избы, тускло освещенной подрагивающей лучиной, трудно что-либо разглядеть. Но даже в этом полумраке Найдана разглядела худого мужика, стоящего посреди избы. Он держал на руках плачущего взахлеб младшего сына Беляны, а сама Беляна валялась у него в ногах, всхлипывала и стонала. Похоже, на крик у нее уже не было сил.

– Что… – Найдана не успела задать свой вопрос, как худой мужик повернулся к ней. И тут девушка его узнала. Рыжие кудри, свисающие по обе стороны вдоль лица, светлые, почти желтые, глаза. Все же цвет глаз его сын не унаследовал. Но как колдун прошел незамеченным мимо деда Дакши? Как никто не услышал крик Беляны? Здесь явно не обошлось без заклинания.

– Жировит! – не удержавшись, воскликнула Найдана. Перед глазами снова всплыли те давние события и Ведагор, в грудь которого смертельным потоком била тьма.

– Как?.. Ты жива? – Жировит, казалось, не ожидал ее здесь увидеть. Ни здесь, ни где-либо еще. От растерянности он даже чуть опустил руки, в которых держал ребенка, и Беляна смогла дотянуться до голой пяточки сына. Но Жировит тут же пришел в себя, оттолкнул коленом Беляну, и бедняжка снова упала на пол. Тонкие губы Жировита расплылись в кривой усмешке. О чем он сейчас думал – лишь ему одному ведомо, но Найдана чувствовала, что мысли его были недобрыми.

– Как ты посмел явиться сюда?! – возмущенно воскликнула Найдана.

– Я должен спрашивать у тебя позволения, чтоб встретиться со своей семьей? – усмехнулся он.

– Беляна не хочет с тобой видеться, – Найдана сделала шаг и покосилась на подругу, которая ползала перед колдуном на коленях. Перекошенное страданием лицо было мокрым от слез, но она их даже не вытирала, словно не замечая.

– Стой там! – Жировит выставил вперед руку, словно пытаясь остановить Найдану. – Я пришел за сыном! Мне больше ничего не нужно. Я просто заберу своего сына и уйду.

При этих словах Жировита Беляна снова взвыла и протянула руки, без слов, лишь стоном и плачем умоляя не забирать дите. Ребенок, никогда не видевший отца, от испуга заходился в плаче и тянулся к матери, а Беляна, видя страдания сына, казалось, теряла последний разум.

– Он мой наследник и должен жить со мной. Я имею на это право. Его мать, если захочет, тоже может идти с нами. Только одна, мне не нужны прочие захребетники.

Сердце Беляны разрывалось: остаться здесь с тремя старшими сыновьями и навсегда потерять младшего, зная, что Жировит вырастит его по своему образу и подобию; или оставить старших детей, никогда уже больше их не увидеть, не знать, как они растут, что с ними происходит, какими они станут, но зато быть при младшем и хоть как-то пытаться сохранить в нем человеческое обличье при таком-то отце. А «прочие захребетники» с радостными криками и смехом в этот момент катались с горы и не подозревали, что вмиг могут остаться сиротами, стоит только их матери согласиться на условия Жировита.

Найдана старалась думать быстрее. Беляна, убитая горем, сейчас совсем не могла принимать взвешенные решения, она рассуждала не головой, а сердцем, которое болело и обливалось кровью. Что делать? Позвать на помощь? Она не успеет: Жировит умеет мгновенно перемещаться. Да и не услышит никто зов из избы, на которую наложено заклинание, ведь никто же не услышал плач Беляны. Да уж, Жировит постарался. Можно резко вскинуть руки и невидимой волной свалить Жировита с ног. Он не сможет устоять на ногах, Найдана это точно знала. А потом уж действовать, как получится. Но у него на руках ребенок… Очень уж ловко он им прикрывается.

– Неужели тебе не жалко бедную мать? – спросила Найдана, а сама медленно шагнула в сторону.

– Почему же? Жалко. И именно поэтому я предоставляю ей право выбора, – Жировит криво усмехнулся, поняв ее уловку, и снова повернулся так, чтобы ребенок оказался на линии между ним и Найданой.

Найдана от досады поджала губы. Применить магию было нельзя, дитя пострадает в первую очередь, но и медлить нельзя тоже, Жировит в любое мгновение может исчезнуть вместе с ребенком. Удивительно, что он до сих пор здесь. А колдун только усмехался, поверх головы ребенка любуясь ее бессилием.

Вдруг Беляна подскочила, как дикая кошка, и с воем бросилась на колдуна. Даже Найдана такого не ожидала, а Жировит, стоявший к жене спиной, и вовсе опешил. Он покачнулся от натиска обезумевшей женщины и на мгновение ослабил хватку, в этот момент больше беспокоясь за себя, чем за мальчика. Беляна тут же вырвала из его рук сына и, крепко прижав к себе, вместе с ребенком рухнула обратно на пол, свернувшись так, чтоб защитить его своим телом от всего внешнего.

Найдана не мешкала. Воспользовавшись случаем, она тут же вскинула руки, опередив Жировита лишь на мгновение. Но это мгновение стало решающим. Жировит отлетел в сторону и сильно врезался в стену чуть повыше сундука, да так, что вся изба содрогнулась. Падая, он ударился о сундук и с грохотом свалился на пол. С полки прямо на голову незадачливого колдуна тут же попадали горшки. Такого поворота событий Жировит точно не ожидал. Вытаращив от удивления и негодования глаза, он попытался встать, но очередная колдовская волна сбила его с ног, и на него обрушились новые горшки, те, которые каким-то чудом до сих пор оставались на полке. Теперь Жировит был во власти Найданы, которая не давала ему подняться, как он ни старался. Девушка не давала колдуну ни малейшей возможности оправиться, ведь стоит только ослабить напор, и он точно возьмет верх, а уж он-то церемониться не станет. К тому же Жировит знает, как напускать черную хворь, от которой не спасся даже такой старый мудрый ведун, как Ведагор.

Жировит все же смог улучить момент, чтобы выставить вперед руку и отразить волну, посланную Найданой. Девушка даже почувствовала, как ее ладони будто уперлись в стену, жестко и больно. Она пошатнулась, но устояла. А вот следующий удар Жировита все же сбил ее с ног. Теперь глаза Найданы уже привыкли к полумраку, и она отчетливо различала довольную улыбку на лице колдуна. Должно быть, тот почувствовал превосходство и был теперь уверен в своей победе.

– В тебе есть сила, – произнес Жировит, – но этот старый дурень так и не дал ей раскрыться. Чему он тебя обучал? Исцелять хворь? Собирать травки? А разрушать? Нет, не научил? Так я и знал! Он ведь не подсказал, как в полной мере пользоваться твоей силой. Видать, боялся тебя.

До чего же больно и обидно было видеть, как он улыбается! Найдана от злости совсем перестала контролировать свои действия. Это было похоже на помутнение, на сон.

Большой стол, стоявший в центре избы, вдруг по воле Найданы со скрипом и грохотом резко дернулся в сторону Жировита. Как гадкого, вонючего жука, пожирающего урожай, брезгливо давят палкой, боясь замарать руки, так и Найдана, вспомнив страдания Ведагора, в этот миг была готова задавить мерзкого колдуна тяжелым столом.

Стол с грохотом врезался в сундук, и от сильного удара чуть отскочил обратно. Жировит закричал, и было в этом крике все: страх, боль, удивление. Все сразу стихло. Даже Беляна больше не стонала, и ее сын, прижавшись к матери, перестал плакать. Стало так тихо, что даже можно было различить едва уловимое шуршание черных хлопьев сажи, медленно спускавшихся с закопченного потолка. Они кружили, подобно снежинкам, и ложились на разбитые черепки посуды, на разбросанные вещи. Найдана застыла на месте, стараясь унять взбудораженность. Всё. Должно быть, теперь Жировит мертв. Никто бы не выдержал такого удара. Значит, Ведагор отомщен. Беляна все так же лежала на полу, сжавшись в клубок и закрыв собой сына. Она боялась поднять глаза, когда все вокруг грохотало, и теперь, когда вдруг наступила тишина, посмотреть, что произошло, стало еще страшнее. Найдана подошла к ней, присела на корточки и коснулась ладонью ее спины. Прикосновение было очень легким, но Беляна была так напряжена и напугана, что вздрогнула, словно от удара.

– Все кончено, – сказала Найдана и повернула голову в сторону стола, ожидая увидеть там неприятную картину. И вдруг подскочила, бросилась к столу и даже заглянула под него, надеясь, что глаза просто обманывают ее из-за тусклого освещения.

Но нет, она не ошиблась: под столом было пусто. И рядом с ним, и за ним – Жировита нигде не было. Он исчез, будто и не приходил вовсе. И только погром в избе указывал на то, что здесь произошло.

Беляна наконец подняла голову и огляделась, продолжая обеими руками прижимать ребенка к себе.

– Где он? – хрипло спросила она.

– Ушел! – Найдана раздосадовано стукнула кулаком по столу и поморщилась от ощутимой боли.

Беляна судорожно всхлипнула.

– Не бойся, мы не отдадим твое дитя, – постаралась успокоить ее Найдана, но сама понимала, что Жировит не оставит попыток забрать сына. Если не получилось сегодня, он придет снова завтра или через год.

– Но что же делать? – голос Беляны то хрипел, то становился едва слышным. Видать, она надорвалась, когда кричала.

– Кое-что его сдержит, – Найдана выбрала на полу черепок побольше, зачерпнула им воды из ведра, взяла в очаге горсть еще теплой золы и, всыпав ее в воду, хорошенько размешала прямо пальцем. – Я сейчас заговорю вход, Жировит и не сможет сюда зайти. Ты только не рассказывай никому. Не надо понапрасну людей пугать.

Беляна сосредоточенно вытаращила глаза, старасяь вникнуть в то, что говорила ей Найдана, и кивала на каждое ее слово. Найдана не стала уточнять, что заклинание продержится лишь до завтрашнего дня. Зачем пугать и расстраивать и без того напуганную женщину? Ладно хоть ночь спокойно поспит. А до завтра можно будет придумать что-нибудь понадежнее. А придумать надо. И желательно, чтоб не только избу Беляны охранить, но и всю деревню. Жировит явно разозлился и теперь никому не даст пощады.

«Эх, вот бы то Ведагорово зелье, которым я порог в истьбе мазала! Так где ж взять-то? Даже не знаю, что там за порошок был. Да и не сделать его, наверное, так много, чтоб всю деревню вымазать. Нет, тут надобно что-то другое… Эх, сколько всего, Ведагор, ты мне не рассказал…» – думала Найдана, обмазывая порог простым обережным средством.

Когда дело было сделано, Найдана подошла к Беляне с сыном и присела перед ними на корточки. Впервые Найдана подошла так близко к этому ребенку, и впервые тот не вызывал в ней неприязни. Это было просто дитя. Напуганное и беззащитное. И оно, как и прочие дети, нуждалось в ласке и заботе. Положив руку на голову малыша, Найдана посмотрела в его глаза цвета крепкого отвара чаги. Когда-то Ведагор так же глядел на нее при их первой встрече. Да, определенно у этого мальчугана есть дар. Когда-нибудь и ему, как всякому ведуну, нужно будет пройти обряд, и его дар будет только крепнуть. Но чем это грозит? Вот бы знать, станет ли он погибелью или спасением для людей.

И вдруг она четко увидела его будущее. Это были не картинки, а будто вспышки, яркие, как молния, и такие же быстрые. Эти вспышки несли знание. Должно быть, когда-то давно Ведагор так же увидел ее будущее. Одну из вспышек она особенно отчетливо разглядела: невысокая полная старушка с гладко убранными совершенно белыми волосами, а рядом с ней Сон-трава, и, судя по тому, что обе хохотали, они прекрасно ладили. Найдана улыбнулась.

– Что? – с тревогой шепотом спросила Беляна, теребя ворот.

– Все будет хорошо, – сказала Найдана. – Если он вырастет в любви, то будет похож на своего отца только внешне. Люби его и учи добру. А я помогу. Я вижу, что долгие годы мой и его род будут идти рядом. Они никогда не породнятся, но станут ближе, чем иные родственники. Его род будет славным, в нем будет много светлых ведунов и травников. Он прервется еще очень нескоро. Пройдет много веков, прежде чем он иссякнет.

– Ты и это видишь? Ты можешь видеть через века? – Беляна все еще тревожилась, но явно была очень довольна услышанным.

– Я не знаю, как это назвать. Когда ты прикасаешься к горшку, снятому с огня, ты чувствуешь, что он горячий. Вот и я прикоснулась к твоему сыну и почувствовала все то, о чем тебе рассказала. Погоди! – вдруг вспомнила она. – Я тебе сейчас плакун-травы принесу. Она тоже хорошо защищает.

Найдана торопливо выскочила из избы Беляны и поспешила к себе. Она тут же бросилась к полкам в поисках нужной берестяной коробочки и так была занята мыслями о произошедшем, постоянно думая, как уберечься от Жировита, что даже не сразу заметила, что в избе подозрительно тихо. А когда вдруг заметила, остановилась и с удивлением осмотрелась. Давно уже в ее жилище не было так тихо. С тех самых пор, как в нем появились Пересвет и Забава.

Пересвета в избе не было.

– Обиделся, поди… – решила Найдана. – Вышел думы проветрить. Ничего, остынет и вернется.

Но и на лавке, где спала Забава, было пусто. Скомканное одеяло небрежно валялось на полу. Будто они собирались наспех, ничего не прибирая за собой. Неужели Пересвет обиделся настолько, что решил вместе с сестрой совсем уйти из деревни? Куда же в зиму-то? Ведь только-только излечились оба…

Найдана безвольно опустилась на скамью, не понимая, как можно было так поступить. Ладно, о себе не заботится, малое дите бы пожалел. Вот куда они пошли? Ближайшая деревня – Боброво, а до нее день пути. И это на повозке, а Пересвет с Забавой пешими отправились. Да и знают ли они, в какой стороне это Боброво находится?

– Ишь, гордый!.. Не взял с собой ничего… – Найдана окинула взглядом припасы и свежий хлеб – все было на месте. Странное волнение охватило ее. Что же это, Забава даже не поела со сна? Как же можно голодное дитя тащить неведомо куда?

Вот и кожух Пересвета висит возле печи, куда он сам его повесил. И вещички Забавы все на месте. Что же это, они ушли в чем были? Найдана невольно прижала руку к груди, пытаясь унять волнение. Ладно, еду не взяли, но чтоб свою одежду оставить… Неспроста все это… Не мог Пересвет так поступить с Забавой. Он любит сестру и волнуется за нее – Найдана это точно знала. Что-то случилось, пока ее не было. Теперь в глаза бросались мелочи: ухват валяется на полу, на столе нет миски, из которой ел Пересвет, узкие, в цветную полоску покрывала на лавках сбиты. Не так все было. А вот и миска – под лавкой валяется. Сердце Найданы билось все быстрее. И тут ее взгляд выцепил из полумрака черное пятно на печи. Найдана прищурилась и подошла ближе. Поверх узкой кривой трещины, так похожей на овраг с высоты облаков, чернел отпечаток ладони. Найдана уже однажды видела такой. Во сне.

– Жировит… – прошептала Найдана, чувствуя, как все плывет перед глазами.

Глава 10. В погоню за ветром

Найдана торопливо накинула одежду и выскочила из избы. Она пронеслась мимо избы Беляны, совершенно позабыв, что пообещала той чародейскую траву. Все ее мысли были заняты другим. Выскочив за ворота, Найдана метнулась в одну сторону, тут же повернула в другую и вдруг в растерянности замерла на месте. Куда теперь бежать? Где искать Жировита? Это все равно, что гнаться за ветром. Она совершенно не чувствовала ни его, ни Пересвета с Забавой. Куда он увел их? И главное – зачем они ему понадобились? Вдруг их уже нет в живых?.. Где же искать помощи?! Простые люди вряд ли смогут помочь, только себя погубят. Ведагора больше нет… А других ведунов, к которым можно было бы обратиться, она не знает. Разве что…

– Радомир… – чуть слышно произнесла она, внезапно вспомнив о том, кого хотела забыть. И, закрыв глаза, чтоб четче представить его облик, уже мысленно настойчиво позвала: «Радомир!»

Чего только не сделаешь, когда речь идет о жизни близких. Радомир – один из приспешников Жировита, так почему он должен помогать Найдане? Но он наверняка знает, где логово колдуна. Она пойдет на все, только бы он указал ей туда путь. Она прямо сейчас выйдет за него замуж и даже согласится уйти жить в его вонючую пещеру, навсегда отказавшись видеться с людьми, лишь бы он помог выручить Пересвета и Забаву. Даже согласится больше не видеть Пересвета… Лишь бы спасти его…

Найдана была уверена, что Радомир появится непременно со стороны леса, как это делал Ведагор. Она напряженно всматривалась в темную кромку леса, пытаясь разглядеть среди стволов… что? Это у Ведагора одежды были светлые, они четко выделялись на фоне темных стволов. А Радомир – у него шкура черная, лицо черное, разве что огромные белые глаза можно заметить издалека. Но сейчас и они вполне сойдут за комки снега, повисшие на ветках. Найдана в нетерпении топталась на месте, жалея, что бесцельно тратит драгоценные мгновения. Может, он и вовсе не придет. С чего бы ему приходить? Но он же говорил, что стоит ей только позвать…

Кто-то тронул Найдану сзади за плечо. Она вздрогнула и быстро обернулась. Позади стоял высокий незнакомый парень. Должно быть, из соседней деревни в гости к местным пришел. Или мимо проходил – дорогу хотел спросить. Или еще чего – Найдана не особенно об этом задумывалась.

– Чего тебе? – грубо спросила она, бегло бросив на него взгляд и тут же снова нетерпеливо повернулась в сторону леса: некогда ей отвлекаться на чужаков, нельзя пропустить, когда Радомир появится из леса.

– Ты звала меня? – раздался сзади знакомый голос.

Найдана помедлила, словно в ее голове складывалась мозаика из крохотных фрагментов – голоса, внешности – и все это сплеталось воедино. Она резко повернулась. Должно быть, на ее лице сейчас читалось такое удивление, что парень усмехнулся и спрятал ухмылку за рукой, как бы невзначай почесав нос. Найдана, прищурив глаза, внимательно присмотрелась к чужаку, выискивая знакомые черты. Да, когда он вывел ее из владений Зугархи, она очень плохо видела, но не до такой же степени, чтоб не отличить морду чудища от лица человека. Да и прежде, когда она ходила в гору за снадобьем для Ведагора, там ей тоже встретилось чудище. У этого парня было вполне обычное человеческое лицо. Серая шапка из овчины была натянута почти до самых глаз, но лицо определенно выглядело человеческим. «Да ну, не может быть!» – мысленно отмахнулась она и уже снова собиралась отвернуться, как вдруг красная нить на его запястье привлекла ее внимание. Должно быть, парень почесал нос вовсе не для того, чтоб скрыть усмешку, а чтоб показать Найдане ее бусы. Да, это точно был Радомир. Только если кто-то другой не позарился на дешевое украшение и не украл его. Что, впрочем, вряд ли.

Увидев, что она заметила бусы, парень вдруг подошел так близко, что Найдана разглядела темные крапинки в его голубых глазах, и уверенно обхватил ее за талию. «Еще чего не хватало! Мгновение, и он полезет ко мне со своими поцелуями!» – пронеслось в голове Найданы.

– Укушу! – сквозь зубы тихо процедила она.

Его взгляд из удивленного вдруг стал насмешливым. Такая и вправду укусит. Он отпустил ее.

– Чего звала? – спросил он.

«Уж явно не за этим!» – подумала Найдана, а вслух не удержалась от вопроса:

– Так ты человек?

– А ты думала кто? – снова усмехнулся Радомир.

Найдана не стала объяснять ему, что она думала, не стала расспрашивать, как ему удается вот так менять внешность – все это было сейчас не важно.

– Мне нужна твоя помощь! – бросилась она к Радомиру, в мольбе сложив руки.

– Что случилось? – он сразу стал серьезным, от усмешки не осталось и следа.

– Колдун забрал моих родичей. И я не знаю, куда идти. Я не чувствую его, – с тревогой сказала она и тише добавила: – И их не чувствую…

– Кто он? Ты знаешь его имя?

Найдана пристально посмотрела на парня и твердо сказала:

– Жировит.

– Жировит? – Радомир, казалось, был очень удивлен. Прищурившись, он внимательно смотрел на Найдану, а потом нахмурился и отвернулся.

«Откажется!» – пронеслось в голове у Найданы, и она торопливо, пока он не успел ничего сказать, затараторила:

– Я не знаю, к кому еще обратиться. И очень боюсь, что он сделает с моими родными что-то плохое. Я уже видела его магию. Но ты ведь сможешь показать, где он скрывается? Ты ведь знаешь его.

– Знаю, – после небольшой паузы ответил Радомир. – Но ты-то откуда его знаешь?

Найдана посмотрела на парня так, будто он только сейчас появился. Как откуда? Разве он сам не был здесь позапрошлой осенью? Разве он не помогал своему хозяину? Что за притворство! Найдана даже передернула плечами от отвращения. Но тут же взяла себя в руки, ведь больше ей все равно не к кому обратиться, и сдержанно ответила:

– Он раньше жил в нашей деревне.

– Этого не может быть!

– Значит, может! Он жил здесь и даже женился на Беляне.

– Давно? – было похоже, что слова Найданы завели его в тупик.

Найдана наморщила лоб, пытаясь сосчитать, сколько прошло времени, но столько всего произошло, да еще этот год, прожитый у Зугархи, окончательно сбивал с толку. Она раздраженно покачала головой:

– Не знаю! Недавно. Зиму, нет, две зимы назад. Сегодня он приходил за своим сыном, но забрал моих родичей.

– У него и сын есть? – удивился Радомир.

– Да! – раздраженно крикнула Найдана. Меньше всего ей сейчас хотелось заниматься пустой болтовней о жизни колдуна и тратить драгоценное время. От волнения и страха за жизнь Пересвета и его сестры мысли путались. Она готова была бежать прямо сейчас, но не знала куда. – Помоги мне найти его! Я просто не знаю, что делать.

– Тебе нельзя туда! Я не поведу, – твердо сказал Радомир.

– Как это? – растерялась Найдана. Выходит, он знает, где искать Жировита, но отказывает в помощи? Впрочем, чего еще можно было ожидать от прислужника колдуна? Найдана взмолилась: – Мне очень нужно! Молю тебя! Я сделаю все, что ты скажешь!

– Ты не понимаешь, о чем просишь.

– Это ты не понимаешь! У него мои родичи! И я все сделаю, чтоб их спасти.

– Ты не представляешь, как это опасно.

– Я в любом случае пойду! С тобой или без тебя!

Радомир внимательно посмотрел в ее глаза, в которых была уверенность и решимость. Найдана, не дожидаясь его ответа, махнула рукой, резко повернулась и пошла, хоть и сама не знала куда. Лишь бы не стоять на месте и не болтать попусту, а что-то делать.

– Постой! – окликнул ее Радомир. – В другую сторону.

– Так ты проведешь?

– Проведу, – вздохнул он.

Путь оказался неблизким. Найдана с удивлением узнала, что силы Радомира не хватает, чтоб перемещаться на большие расстояния. А она-то думала, что, убегая от Зугархи, они двигались так медленно из-за ее слабости. Найдана злилась, но помалкивала, не решаясь высказывать свое недовольство вслух – ведь Радомир все же согласился ей помочь. Будь она одна, давно бы уже добралась до места, вот только куда им надо, знал лишь Радомир, поэтому приходилось скрепя сердце делать остановки, которые очень раздражали девушку. Во времена привалов она старалась не думать, что может быть уже слишком поздно и все их путешествие напрасно, отгоняла от себя назойливые мысли о том, что может сделать Жировит с Пересветом и Забавой. Но они, сопровождаемые страшными картинками, возвращались снова и снова.

И вот опять остановка. Нет, они не стояли на месте, между перемещениями они какое-то время шли пешком. Но Найдана называла пешие переходы остановками, потому что в это время они преодолевали невероятно маленькие расстояния по сравнению с колдовскими прыжками через пространство, считай на месте стояли. Найдана по себе знала, что чародейство отнимает много сил, после любого колдовства нужно какое-то время, чтоб восстановиться. Но подобное бездействие словно убивало ее. И самое главное – девушка понимала, что оно может в прямом смысле убить ее близких.

– Далеко еще? – то и дело спрашивала она.

– Да, – каждый раз отвечал Радомир.

И Найдана еле сдерживала себя, чтоб не сказать ему что-нибудь обидное.

Она видела, как старается Радомир. Не его вина, что в ней колдовской силы больше. А есть ведь такие ведуны, которые только травы знают и руками без отваров и настоек даже боль снять не могут. Даже огонь взглядом зажечь не могут – Ведагор как-то ей сказывал, – а уж про колдовское перемещение даже и слыхом не слыхивали. Радомир хотя бы способен на что-то большее. Да, он старался изо всех сил, но Найдана все равно злилась, понимая, чем может грозить промедление.

– Не бойся, ему не нужна их смерть, – попытался успокоить ее Радомир, видя, что она терзается страхами. – Я думаю, он просто сделает из них послушных рабов. Можешь быть уверена, что они живы.

– Рабов?! – скривилась Найдана. – Ты не знаешь Пересвета! Он никогда не станет рабом! И тогда его убьют… – судорожно вздохнув, тихо добавила она.

– Это ты не знаешь Жировита, – хмыкнул Радомир. – Поверь мне: они живы.

– Расскажи мне про него! – потребовала Найдана. – Что он умеет? Кто он вообще такой? Зачем ему рабы?

– Хм… зачем… Чтоб были! Чтоб выполняли его поручения.

– Но какие поручения может выполнять Забава? Ей всего три зимы! Она толком ничего не умеет.

– Вот и я думал, для чего ему понадобились твои родичи… Жировит очень хитрый и коварный. Он ничего не делает просто так. Для всего есть причина, и во всех его поступках для него есть выгода. Если он забрал твоих родичей, то именно они ему очень нужны, и нужны живыми. У них тоже есть колдовской дар?

– Нет, – покачала головой Найдана.

– Ты уверена? Дар передается в роду. Если они – твои родичи, то и у них может быть дар. Тогда можно было бы объяснить…

– Совершенно точно нет! Нет у них этого дара. Им и про мой-то не все известно, – Найдана отвела взгляд. Она-то знала, что Пересвет и Забава никакие ей не родичи и вовсе не колдуны, а просто люди. Очень близкие ей люди.

– Значит, можешь не волноваться, они точно живы. Если бы он хотел их смерти, то не стал бы тащить их в свое жилище, а убил бы прямо на месте.

Радомир говорил страшные вещи, но Найдана понимала, что он прав. Действительно, какой смысл тащить за собой такую обузу, чтоб потом от нее избавиться? Глупо. Неудобно и хлопотно. Если уж колдун забрал их, то они нужны ему живыми. Найдана подумала еще немного и окончательно согласилась с доводами Радомира. От его уверенности даже стало спокойнее. Должно быть, он и правда хорошо знал повадки Жировита.

– Расскажи мне о нем, – снова попросила Найдана. – В чем его сила?

Радомир задумался, собираясь с мыслями, а потом начал:

– Он может почти все: огонь зажигать, перемещаться, морок напускать, во сны может являться, заклинания разные знает. Может целые поселения черной хворью губить.

– Да, я видела эту его черную хворь, – вздохнула Найдана.

– Это не простая хворь. Сначала Жировит заражает тьмой целую деревню, люди пропитываются ею, а он наблюдает. И когда насыщение достигает предела, он забирает их жизни и так продляет свою. Забирает те годы, которые человек не прожил. У старика, которому осталось жить несколько седмиц – берет эти седмицы, а у родишки, у которого вся жизнь впереди – ее и забирает. Только это не простые годы, они уже пропитаны тьмой, они дают ему силу. И так он ходит из деревни в деревню, продляет свою жизнь. Поэтому я и удивился, когда ты сказала, что он жил в вашей деревне. Те деревни, в которых он поселялся, вымирали полностью, а твоя вроде бы целая.

– Мы с Ведагором помешали ему всех убить, – спокойно сказала Найдана.

– Да? – удивился Радомир.

«Как будто ты сам там не был и не видел всего!» – с возмущением подумала Найдана, присматриваясь к своему спутнику, а вслух спросила:

– Почему я не заразилась тьмой? Ведь я тоже жила в той деревне.

– На чародеев эта хворь не действует. Точнее, чтобы она подействовала, ее нужно наслать невообразимо много. Так много, что хватило бы на целую деревню, а то и еще больше. Но от чародея так годы не возьмешь, лишь погубишь его и все. Жировит уже много лет ищет могущественного колдуна, чтоб забрать его силу и стать бессмертным. Тогда ему уже не придется разорять деревни. Говорят, для этого ему даже не понадобится тьма, нужно всего лишь забрать сердце колдуна.

– А как излечиться от этой тьмы? – спросила Найдана, пропустив мимо ушей слова про бессмертие и каких-то могущественных колдунов с их сердцами – это ей было неинтересно.

– Если Жировит рядом, то никак. Он не упустит свою жертву и не позволит ей исцелиться. От этого зависит его собственная жизнь.

– А если болезному все-таки удастся сбежать?

– Ну-у-у… тогда не знаю. Было ли такое вообще? Неужели Жировит позволил бы кому-нибудь украсть у него из-под носа его же годы?

– А если предположить? – Найдана не хотела рассказывать всю правду о хвори, одолевшей Пересвета и Забаву.

– Жировит строго контролирует зараженных и постоянно отравляет их тьмой. Если кому-то удалось бы сбежать до полного насыщения, то, думаю, есть шанс избавиться от тьмы насовсем. Хотя… Темная магия на всех действует, как яд, будь ты чародей или простой человек. Если первый раз попадешь под ее влияние – это еще не так страшно, тьма даже может тебя не взять, если ты духом силен. Но… Как бы тебе объяснить… Представь, что вокруг тебя шар. Его никто не видит, но он есть и защищает тебя. Но если ты столкнешься с тьмой, то на этом шаре получится трещина. Он уже не сможет защищать тебя так, как прежде. И во второй раз тьма коснется тебя уже крепче.

– А я могу потрогать этот шар? – спросила Найдана, внимательно выслушав Радомира.

– Какой? – не понял он.

– Ну, тот, который вокруг меня.

– Так нет же никакого шара! Я же сказал «представь». Ладно, представь, что нынче в тебя попала капля яда. Ты не умрешь, но живот поболит. А потом тебе вроде как чуть-чуть полегчает, и тут тебя снова отравят. А потом еще и еще. Исцелиться с каждым разом будет все труднее, а однажды и вовсе станет невозможным.

– И что же?

– Ничего хорошего. Смотря какое заклятье будет послано: на мор или на послушание. Ведунов чаще на мор заколдовывают, потому как сложно удержать их в рабах. Рано или поздно ведун освободится, а это опасно. А вот если ведьмак от заклинания умрет, то весь тот яд, вся та тьма, которая в нем накопилась за его прожитую жизнь, многократно увеличится и вырвется из его бренного тела. И тогда начнутся такие беды, что нам с тобой и не снились.

– И что же? Зараженных никак не исцелить?

– Ну почему же? Исцелить можно. Но только тех, в ком не накопилось слишком много яда. На кого впервые заклятье послано или даже во второй раз. Но чем дальше, тем труднее.

Найдана задумчиво смотрела вдаль. Вот оно как получается… Выходит, Жировит наслал тогда на Ведагора заклинание на мор. Последнюю каплю яда, которая переполнила чашу. Ведь сколько раз ему за его долгую жизнь доставалось от Ворона, от Жировита, да мало ли еще от какого колдуна! И все это накапливалось… А Пересвет, он же был заколдован Кхарундой. Впрочем, вся деревня тогда была словно окутана мороком. А потом еще Ворон усыпил всех. Это же тоже было колдовство. И сколько всего еще могло произойти, пока Найданы там не было! А потом этот мор в деревне – не случайность же. Да и рыжий мужичонка, объявившийся перед мором, – Найдана больше не сомневалась, что это был Жировит. И понятно теперь, почему Забава перенесла хворь легче. Просто она слишком мала и, скорее всего, это была ее первая встреча с тьмой.

– Как мог ты пойти к нему в услужение? – тихо спросила Найдана. – Ведь ты же понимаешь, что он творит зло!

– Я не знаю, как к нему попал. Может, он украл меня родишкой, может, мои родители сами меня отдали ему в услужение или в ученики – не знаю. Кроме меня, там было еще пять отроков, имеющих колдовскую силу. Сам Жировит говорил, что нас отдали ему в обучение. Он учил нас использовать магию и чародейство. Но ни разу не заходило речи о том, что мы когда-нибудь вернемся в свои семьи.

– Так почему же ты сейчас мне помогаешь, если знаешь, что я хочу убить твоего хозяина?

– Он мне не хозяин.

– Но ты помогал ему уничтожать нашу деревню! – голос Найданы дрогнул. Она больше не смогла сдерживаться и притворяться, как это делал Радомир. Он был тогда среди таких же чудищ, и Найдана здорово прижала его к земле. Так к чему теперь делать такие удивленные глаза, когда она рассказывает ему про тот бой?

– Меня там не было! – твердо сказал Радомир, словно услышав ее мысли.

– Еще скажи, что в горе тебя тоже не было! – выкрикнула Найдана, возмущенная его притворством. – Все! Хватит отдыхать! И так сколько времени потеряли. Показывай, куда дальше идти.

Радомир сделал несколько жестов, прошептал заклинание и перенесся на много верст отсюда. Найдане легко было следовать за ним, она это уже умела. Но как бы ей было лучше, если бы она смогла обойтись без него.

Они перенеслись несколько раз, став еще ближе к своей цели, пока не настало время снова отдохнуть.

– В горе я был. Только там и был долгое время, – Радомир продолжил разговор, который, по его мнению, не был закончен. – Жировит меня там запер. А выбраться я смог, только когда ты из горы вышла, а закрыть ее обратно забыла. Семьдесят шесть раз луна прошла свой жизненный цикл, пока я там сидел. Там, в горе, было одно-единственное место, где через узкую щель можно было увидеть кусочек неба. И я смотрел. И считал жизненные циклы луны, ожидая освобождения.

Найдана вдруг вспомнила: и правда, она не закрыла проход в горе, когда ходила за снадобьем. Когда они с Ведагором были там в первый раз, он на обратном пути тоже сыпал порошок и говорил какое-то заклинание. Края разлома тогда соединились, будто срослись. А в этот раз она так торопилась, что ничего такого не сделала. Да и Ведагор сказал ей только как открыть гору, а вот как запереть обратно – то ли из-за болезни, то ли от забывчивости – не сказал. Семьдесят шесть… это сколько же зим? Стало быть, еще когда она ходила туда в первый раз, Радомир уже там сидел. Значит, он на самом деле ничего не знал.

– Мне очень жаль… – сказала Найдана.

– Прошло, – коротко ответил Радомир.

– Как же ты там жил? – спросила она. – Ведь там пристанище…

– Темных демонов? Сначала я опасался их. Одно хорошо, что их магия там бессильна. Потом привык, они меня даже за своего приняли.

– Не удивительно, в таком-то облачении, – ухмыльнулась Найдана. – В таком виде в тебе не признать человека. Значит, и те, которые пришли вместе с Жировитом, – обычные люди? А я думала, что это ужасные чудовища.

Радомир усмехнулся, а Найдана продолжила:

– Но, помнится, чудища казались мне невероятно огромными. Как так? Колдовство?

– Ага, – засмеялся Радомир. – Я расскажу тебе, что это за колдовство. Ну, во-первых, большая мохнатая накидка, из-за которой голова и тело кажутся больше. А во-вторых, глаза мы рисовали на лбу…

– На лбу? – удивленно переспросила Найдана и вдруг прыснула со смеху.

– Да, на лбу. А чего такого? Огромные белые глаза. Ну и пасть почти от уха до уха, с большущими зубами.

Найдана представила, как Радомир, высунув язык от старания, рисует себе глаза на лбу, чтоб выглядеть страшнее, и, не сдержавшись, засмеялась в голос. Значит, и все остальные всего лишь рисовали на себе эту страшную морду. А под маской могли оказаться смешное конопатое лицо и курносый нос. Радомир, глядя, как она хохочет, хватаясь за живот, и сам засмеялся.

Они пошли дальше. Найдана искоса поглядывала на Радомира. Трудно было поверить, что под той страшной маской был он. Но с нарисованными на лбу огромными глазами и жуткой широкой пастью любое лицо покажется больше, и никому даже в голову не придет, что за кошмарной личиной скрывается человек. А если он еще и на четвереньки опустится – чем не зверь получится? Да, ловко это Жировит придумал. Ох и нагоняли они страху на деревенских-то.

– Как ты думаешь, есть что-нибудь, чего он не умеет?

– Кто? Жировит? Хм… – Радомир задумался. – Ну, я ни разу не видел, чтоб он менял облик. И нас он этому не обучал. Думаю, что он этого не умеет.

– Ну этого и я не умею. И хворь напускать не пыталась. По всему видать, что его сила больше моей…

– Кажется, есть кое-что, чего он боится… – парень вдруг встал как вкопанный, будто сам удивился тому, что вспомнил.

– Ну? – в нетерпении воскликнула Найдана. Что за дурацкая привычка у некоторых: сказать начало и вдруг замолчать, загадочно закатив глаза.

– Только я не знаю… Вдруг подумалось… Недалеко от его жилища есть небольшое озерцо. Странное озерцо… Вокруг него даже магия не срабатывает. Оно и зимой, и летом покрыто льдом. Так вот, Жировит очень оберегает его. Нас – своих учеников – к нему даже не подпускает.

– Но это вовсе не значит, что он его боится! – рассердилась впустую обнадеженная Найдана. – Ему просто может нравиться это место, вот он и бережет его ото всех. Или он может притворяться, что чего-то боится, чтоб всех вокруг запутать. А если и боится, то чего – воды?

– А почему бы и не воды?

– Ладно. Дойдем, а там посмотрим, – решила Найдана.

Когда долго путешествуешь вместе с человеком, то хочешь не хочешь, а все равно беседуешь с ним на разные темы и начинаешь узнавать его ближе. Не будешь же всю дорогу молчать! Да даже если и молчишь, то присматриваешься, наблюдаешь, замечаешь. Найдана уже привыкла к человеческому обличию Радомира. Только первое время было странно видеть его человеком, потому что Найдана была твердо убеждена, что ее спасло чудище. То самое, из сказок ее матери и Лады, которые она так увлеченно слушала в детстве. А теперь Найдана украдкой поглядывала на своего спутника и удивлялась, как она умудрилась не рассмотреть за маской его человеческий облик. У него были голубые, нет, почти синие глаза! Еще не успевшие выцвести от возраста и горя. Странно… бывают ли у ведунов такие глаза? Впрочем, почему нет? Даже удивительно, что Найдана не заметила их раньше, а видела только огромные белые круги, нарисованные на черном фоне. Во всем остальном Радомир был обычным человеком. Встретишь такого на дороге – не скажешь, что перед тобой колдун, да мало того, который в чудище облачается. Разве что у него бровь рассечена и небольшой кривой шрам на переносице, но все же его лицо куда приятней той страшной маски. Да и кого удивишь каким-то шрамом?

Они шли уже несколько дней. Найдана временами начинала сомневаться, что они идут правильно. Неужели и Жировит вот так долго добирался до своих владений? А ведь с ним еще и пленники, их нужно кормить, устраивать на ночлег – это все слишком хлопотно. Или в нем столько колдовской силы, что он запросто перемещается, даже когда не один? Она поглядывала на Радомира, не решаясь слишком часто спрашивать, долго ли еще, но он уверенно продвигался дальше, словно чувствуя, в какой стороне жилище Жировита. Останавливались на ночлег под раскидистыми елями, широкие лапы которых Радомир ловко связывал между собой, и получался неплохой шалаш. Низенький и тесный, но это даже хорошо: в таком больше шансов не замерзнуть. В первую ночь Найдана жутко стеснялась укладываться спать так близко к незнакомому парню, но холод еще и не на такое подтолкнет, и наутро она обнаружила себя в теплых объятиях Радомира. Настолько теплых и удобных, что совсем не хотелось вырываться. Разве что, когда он тоже проснулся, Найдана торопливо отстранилась.

– Расскажи мне о своем брате, – попросил как-то Радомир.

– Зачем? – насторожилась Найдана.

– Как зачем? Мы с ним скоро породнимся, должен же я хоть что-то о нем знать. У меня никогда не было настоящей семьи, мне очень интересно, как это бывает. Он старший или младший?

Найдана бросила на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза. Она и думать забыла, что обещала Радомиру стать его женой. Именно этому Радомиру, в человеческом обличии. А красные бусы на его запястье воспринимала как метку, что это он вывел ее тогда из владений Зугархи. Вот это «мы скоро породнимся» оказалось словно ушат холодной воды, вылитой на голову. Теперь по всему выходило, что вот он – ее суженый. И они вместе идут спасать вовсе не ее брата, а того, кто уговаривал ее сбежать вместе с ним от ее жениха. Прескверная история…

– Старший, – сдавленным голосом произнесла Найдана.

– Вы с ним похожи?

– …Нет, – ответила она после тягучей паузы.

Этот разговор не нравился ей. Найдана не хотела лгать Радомиру. Еще недавно она с радостью обдумывала бы, как его перехитрить, как обмануть и заставить его отказаться от нее, а сейчас, видя, с какой радостью он готов слушать о ее родичах, как старается помочь, почему-то врать совсем не хотелось. Но скажи она правду, не откажется ли он тогда спасать Пересвета? Будет ли с такой готовностью показывать дорогу к жилищу Жировита, зная, что они идут вызволять из полона его соперника?

Но, видать, Радомир так хитро умел расспрашивать, что Найдана и не заметила, как через какое-то время уже сама без устали рассказывала о Пересвете, о том времени, когда тот еще звался Первушкой, о своих детских проделках. Она так увлеклась воспоминаниями, что даже сама поверила, что Пересвет – ее старший брат. Впрочем, в детстве она к нему так и относилась. Было невероятно приятно и тепло предаваться воспоминаниям. Те времена вдруг становились такими близкими, словно и не было ничего после.

Радомир увлеченно слушал, открыв от восторга рот. У него-то не было такого детства. Чем он мог похвалиться, живя во владениях Жировита среди таких же учеников, как и он сам? Не получал он ни любви, ни заботы, одни указания и наказания.

– Так они что, не знали о твоих умениях? – удивлялся Радомир, когда Найдана рассказывала, как удачно проводила черту во время игр в прятки, и ее не могли найти.

– Нет, не знали.

– Как же тебе удалось таиться ото всех? Ведь в роду должно быть известно, что ты ведьма. Это же передается. Ты же не можешь быть единственной ведьмой среди своих родичей. Ведь кто-то же тебя обучал всему.

Найдана задумалась. А у нее с Радомиром, оказывается, много общего. Оба жили, не зная своих истинных родичей. Вот только Найдане больше повезло с приемными родителями. Как знать, какой бы она стала, если бы жила с Вороном, если бы он научил ее быть ведьмой по своему подобию.

– Дедушка обучал. Ведагор, – ответила она.

– Слышал я о нем. Так ты Ведагорова внучка?

– Да, – уверенно ответила Найдана, и у нее даже мысли не возникло, что она слукавила. И, хлопнув себя по коленям, с напускной строгостью сказала: – Ну все, хватит рассиживаться! Опять сколько времени потеряли!

Радомир затоптал уже тлеющий костер, сдвинул угли поближе к центру, а на них ногой подгреб снег, который тут же зашипел, превращаясь в клубы пара.

– Долго еще? – спросила Найдана. – Неужели этот Жировит так далеко обитает? Уже, поди, седмица прошла.

– Думаю, нынче до озера доберемся. А там и его жилище.

Сердце Найданы взволнованно забилось. Значит, уже совсем скоро она увидит Пересвета с Забавой и обязательно вызволит их, и они все вернутся домой. А как же Радомир? Найдана взглянула на него. Тот, ничего не подозревая о ее размышлениях, спокойно собирал в котомку остатки еды, перевязывал ремни, проверял, затушен ли костер, не раздует ли его ветер на погибель всему лесу. Похоже, Радомир хоть и вырос рядом с коварным колдуном, а был неплохим человеком. Может быть, он и сам освободит ее от данного слова?..

Уже смеркалось, когда они выбрались на ровную лужайку, запорошенную снегом.

– Погоди. Надо передохнуть, – попросил Радомир. Он был бледен и с трудом держался на ногах.

Найдана проследила взглядом, как он, пошатываясь от усталости, подошел к одинокой иве, сиротливо стоящей посреди поляны вдали от других деревьев, чуть раздвинул длинные гибкие ветви, спускающиеся до самой земли, и зашел внутрь ивового шатра, чтоб присесть там на изогнутый ствол. Найдана пожала плечами: ей была непонятна эта усталость. Для нее это была слишком маленькая нагрузка, чтоб вот так устать. Как же все-таки Радомир задерживал ее в пути! Но вслух она ничего не сказала, только закусила губу от досады и отошла на несколько шагов, чтоб осмотреться. Ведь обещал же утром Радомир, что осталось недолго. А уж далеко за полдень перевалило. Может, за теми деревьями вдалеке уже и есть логово Жировита? Или за теми огромными камнями, что выше столетних сосен… Найдана шла по полю, прислушиваясь к своим ощущениям. Где-то здесь явно присутствует магия. Найдана сняла рукавицы, спрятав их за пазуху, раскрыла ладони и медленно провела вокруг себя руками, словно желая потрогать воздух, нащупать магическую волну, которая приведет туда, куда нужно. Она сделала еще несколько шагов и остановилась. Что-то настораживало ее, сбивало с толку, что-то было здесь странным, и она никак не могла понять, что именно смущает ее. Найдана вглядывалась в темную полосу леса, пытаясь разглядеть между стволами какое-то движение. Но движения не было. Все словно замерло. Даже легкий ветерок не колыхал былинки. И тут Найдана с удивлением огляделась: а травы-то на этой странной лужайке нет! Снегу еще не так много намело, чтоб скрыть под ним летние заросли лопухов и крепкие стебли ромашек. Даже от скошенной травы осталась бы жесткая щетина, а это поле было абсолютно гладким, как… Найдана чуть шевельнула ногой, отодвигая тонкий слой снега. Лед!

– Радомир! – крикнула она. – Это лед! Посмотри-ка, это и есть то самое озеро?

При этих словах ее спутник тут же выбежал из своего укрытия и остановился перед ровной, круглой как чаша лужайкой, почти в центре которой стояла Найдана. Он быстро осмотрелся по сторонам.

– Да, это оно, – кивнул Радомир. – Я давно здесь не был, поэтому запамятовал. Значит, дальше придется идти пешком: здесь не работает магия. Во-о-он за теми скалами есть проход, – он указал рукой на те самые камни, на которые Найдана уже обратила внимание.

– Что же за загадка в этом озере? – Найдана задумчиво посмотрела себе под ноги.

Лед был ровный, блестящий и невероятно прозрачный. Таким он становится, когда застывает в бесснежную погоду. Тогда снежинки не прилипают к нему, превращаясь в крошечные колючие льдинки, и поверхность не становится из-за них шершавой. Нет, этот лед был удивительно гладкий. Казалось, подуй даже легкий ветерок – и вмиг сметет весь снег, которому не за что будет зацепиться на скользкой поверхности.

Найдана медленно шла, намеренно сгребая ногами снег, чтоб рассмотреть, что там внизу. Такого прозрачного льда она еще в жизни не видела! Можно было разглядеть все до самого дна. И растения легонько колышутся, и непуганые рыбки спокойно проплывают, любопытствуя, почему вдруг стало светлей. «Интересно, какой толщины этот лед? – думала она. – Если Радомир утверждает, что лед здесь и летом, и зимой, то он, должно быть, очень толстый. Под такой толщей можно спрятать все, что угодно».

Она сделала еще несколько шагов и вдруг настороженно замерла: где-то под ногами раздался неприятный треск, не суливший ничего хорошего. Найдана перенесла вес тела с одной ноги на другую, чтоб сделать еще один шаг, и снова тонко, звеняще затрещало. Этот звук можно было бы назвать красивым, если бы он не был столь угрожающим. Любое ее шевеление, даже самое осторожное и легкое, вызывало треск льда.

– Радомир!.. – сдавленно закричала она.

Он понял все без объяснений, быстро разбежался и заскользил по льду на прямых ногах. Это был самый быстрый и действенный способ передвижения по такой скользкой поверхности. По льду бегать – себе дороже. И разогнаться особо не сможешь, и вдобавок еще нос, чего доброго, расшибешь. По льду можно либо медленно ходить, либо вот так скользить.

– Осторожно!.. – стараясь даже не дышать, Найдана торопливо выставила вперед руки, боясь, что он доберется до опасного места и тогда им обоим уже будет несдобровать.

Радомир остановился и принялся торопливо сгребать в сторону снег, чтоб лучше видеть поверхность льда. А вот и трещина. Она шла от того места, где стояла Найдана, и была столь же красива в своих радужных переливах на сколе, насколько и опасна. Радомир поднял глаза на испуганное лицо Найданы и тихо, осипшим от волнения голосом, проговорил:

– Я тебя вытащу!

Найдана не расслышала слов, но каким-то образом поняла, что он сказал, и кивнула. Эх, магия в этом месте не работает! С ней все было бы проще. Радомир поспешно осмотрелся вокруг и прошептал, словно боясь, что и от громкого голоса лед может треснуть:

– Подожди, я принесу палку!

Он повернулся и уже сделал несколько осторожных шагов в сторону берега, как лед позади него снова затрещал. Медлить было нельзя. До того места, где валялись какие-то ветки, далеко, можно и не успеть. Парень резко оттолкнулся и быстро заскользил в сторону Найданы, не обращая внимания на усилившийся треск. Вот он схватил Найдану за рукав, размахнулся и, что было силы, оттолкнул ее в сторону берега. Найдана даже не успела понять, что произошло, как, упав, откатилась на скользком льду далеко от опасного места. И лишь услышав позади себя громкий хруст и всплеск воды, обернулась. Радомира нигде не было. Только там, где еще недавно стояла сама Найдана, теперь зияла темная полынья, в которой колыхались куски льда.

– Радомир?.. – нерешительно позвала Найдана, отказываясь верить в очевидное.

Она в панике бросилась на колени и торопливо поползла на четвереньках к полынье. Не чувствуя, как снег исколол озябшие руки, она подбиралась все ближе и думала только о том, что Радомир не может вот так нелепо погибнуть.

– Радомир! – с надрывом кричала она в полынью, боясь подползти ближе. И вдруг, осознав страшное, заревела в голос: – А-ы-ы-ы… Радоми-и-ир!..

И тут она что-то почувствовала. Толчок прямо под ладонью, которая, казалось, уже напрочь вмерзла в лед. Найдана быстро разгребла руками снег и охнула: там, подо льдом, был Радомир! Он был жив. Но его унесло течением от полыньи, и он, похоже, не мог снова найти ее. Задержав дыхание, парень бился об лед, пытаясь проломить его и выбраться на поверхность, но эти движения в воде были слишком слабыми и вялыми, а течение все время уносило парня в сторону, и он не мог удержаться на одном месте. Найдана переползала следом за ним, снова и снова расчищая лед одеревеневшими от холода красными руками, которые то теряли чувствительность, то наоборот начинали чувствовать боль от острых заледенелых снежинок так сильно, что хотелось взвыть. Но девушка не думала об этом. Сейчас главным было не потерять Радомира из виду, направить его к полынье.

– Туда! Туда плыви! – кричала Найдана, показывая в сторону разлома.

Радомир метнулся туда, но вдруг полынья прямо на глазах стала затягиваться льдом. Радомир прощупывал поверхность у себя над головой, но снова и снова натыкался на прочную ледяную стену. Воздуха оставалось все меньше, и вместе с воздухом парня покидало сознание. Его руки шевелились все слабее, он уже не так цепко хватался за лед, еще изредка вяло замахивался кулаком, но уже совсем перестал стучать по нему. Единственное, на что он еще пока был способен – выцепить затуманенным взглядом зареванное лицо Найданы и не выпускать из виду, словно это поддерживало в нем жизнь.

– Нет! Нет, нет, не уходи! – в панике закричала Найдана, когда Радомир, безвольно раскинув руки, медленно пошел ко дну, все так же не отрывая от нее взгляда.

Найдана онемело смотрела, как теряет его, и ничего не могла сделать. Это чувство беспомощности невыносимо! Так было, когда на ее глазах умирали ее родители и она никак не могла им помочь.

Она принялась кричать и со всей силы бить кулаками по льду, нисколько не переживая, что так и сама может провалиться. Платок на ее голове сбился, развязался и совсем съехал, выпуская на волю длинную растрепанную косу. Найдана в исступлении билась об лед, царапала и скребла его, не замечая, что ранит в кровь пальцы. Но толстый лед не поддавался. В отчаянии, совершенно забыв, что магия в этом месте не работает, Найдана вскочила и вскинула перед собой озябшие руки. Всю силу, все свои способности и умения сейчас она направила в свои ладони и саднившие окровавленные пальцы. Еще совсем недавно она ревела, задыхаясь от волнения и страха за жизнь Радомира, и металась в панике, не зная, что делать, а тут вдруг резко успокоилась и даже будто отрешилась от всего. Непонятно откуда налетел ветер. Он трепал ее волосы, окончательно расплетя косу и развевая длинные пряди подобно трепещущемуся черному пламени. Золотые искры сверкнули в ее зеленых глазах. Никогда прежде Найдана не чувствовала в себе такой силы! Она взмахнула руками и резко опустила их вниз. Лед вздрогнул, жалобно застонал от напряжения и хрустнул. Кривой раскол, вдруг возникший у самых ног Найданы, стал разрастаться, разветвляться, покрывая участок сетью мелких трещин. Лед звенел, хрустел, лопался и крошился. И вот перед Найданой уже образовалась полынья, полная каши из колыхающихся на воде ледяных осколков. Казалось, отпихни их в сторону, и можно спасать Радомира. Найдана опустила руки и торопливо нагнулась над полыньей, высматривая очертания человека. Вот она разглядела его на глубине и уже было собралась запустить руку в воду, как вдруг осколки стали снова быстро срастаться в единую монолитную льдину. Они слеплялись между собой с такой скоростью, что Найдана едва успела отдернуть руку, пока ту не сковало льдом.

Девушка в растерянности сдвинула брови, на мгновение задумалась, а потом сложила ладони лодочкой, поднесла ко рту и выдохнула в них. Помнится, Ведагор рассказывал о ведьме, которая смогла своим дыханием растопить снег на вершине горы. Почему бы и ей не сделать это, но во благо? Сжав руки в кулаки, словно боясь растерять теплое дыхание, она снова вытянула их перед собой и только тогда разжала пальцы. Вдруг под ее ладонями появился яркий, белый, пышущий жаром шар. Он увеличивался в размерах, пока не стал в четыре локтя в самом широком месте, тяжелел и, казалось, от своей тяжести опускался вниз, туда, где еще недавно на воде колыхалось ледяное крошево. Шар еще не коснулся льда, а тот уже начал плавиться, шипеть и пузыриться, словно варево на огне. Найдана с силой надавила руками вниз, поторапливая этот сгусток жара, и он еще быстрее начал растапливать лед, оставляя после себя круглую лунку с ровными оплавленными краями. Шар опускался все ниже, и вот он уже совсем скрылся под водой, а лунка тут же снова стала затягиваться льдом. Сначала с краев, потом быстро-быстро к центру, и вот открытой воды совсем не осталось. Найдана закрыла глаза и медленно поводила руками надо льдом, словно прощупывая что-то. Нашла! Чуть в стороне от этого места. Ей даже пришлось сделать несколько шагов. На мгновение она замерла, прислушиваясь. И вот стала медленно поднимать руки. Тянуть вверх оказалось труднее – это было видно даже по ее лицу. Заколдованное озеро не хотело отдавать свою добычу. Но вот лед недовольно зашипел и начал плавиться. Он становился все тоньше и прозрачнее, и вот уже получилась круглая небольшая лунка, которая все увеличивалась. По поверхности прошла рябь из мелких пузырьков. Пузырьки росли, и вот вода в лунке уже бурлит, как кипящее варево в котле. Над поверхностью появился белый шар, а в центре него – бездыханное тело Радомира.

Найдана тут же бросилась к нему. Не боясь обжечься, она протянула руку сквозь шар, который от ее прикосновения вмиг растворился в воздухе, а Радомир упал на лед.

– Радомир… – позвала девушка, робко тормоша своего спутника. Осторожно, боясь обнаружить, что достала его из воды слишком поздно, она прикоснулась к его груди сначала рукой, а потом приложила ухо… и улыбнулась: – Живой…

Живой, но очень слабый и здорово нахлебавшийся воды. Уж с этим-то Найдана справится! Это вам не черная хворь, от которой практически нет спасения. Найдана и сама не осознавала, насколько она была рада. Вот только нужно бы поторопиться, а то лед опять затрещал, чувствуя поблизости жертву. Найдана торопливо повернула Радомира на бок и похлопала по спине, чтобы изгнать воду, которую он вдохнул.

– Радомир! Очнись же ты! Нельзя здесь оставаться! – крикнула она, опасливо поглядывая на новую трещину, которая приближалась к ним, и попыталась поднять парня с помощью магии, как когда-то поднимала ведра с водой. Ничего не получилось: слишком много сил ушло на то, чтобы колдовать в месте, где это делать нельзя. – Ну же… помоги мне… – схватив Радомира за шиворот, Найдана потащила его к берегу, неловко пятясь и спотыкаясь. Лишь бы подальше от опасного озера. А уж там, на берегу, она попытается что-нибудь придумать.

Радомир вдруг судорожно вздохнул и закашлялся, захлебнувшись выплеснувшейся из него водой.

– Вот и ладно, – пробормотала Найдана, остановившись, чтоб перевести дух. Уж слишком тяжелый был промокший насквозь Радомир, а она слишком ослабела. Быстро оглянувшись, она отметила, что до берега совсем немного, и если бы Радомир шел своим ходом, то это было бы каких-то пять шагов. Но вокруг раздавался угрожающий треск и скрежет ломающегося льда: озеро не хотело так просто отказываться от своей добычи.

– Ну, миленький, еще немножко, – снова ухватившись за ворот, Найдана уговаривала больше себя, чем Радомира, который еще не совсем очнулся и плохо соображал, что происходит.

Из последних сил она рванула парня на берег и упала рядом. А грозная трещина бежала через все озеро, виляя и мечась из стороны в сторону, словно вынюхивая след беглецов. Тяжело дыша, Найдана поспешно прижалась к Радомиру, не замечая, что и ее одежда уже вымокла от соприкосновения с его, и испуганно смотрела на приближающуюся трещину. Вот она со скрежетом уткнулась острой мордой в берег и замерла. Дальше ей пути не было. Они спасены.

– Вот и тайна этого озера… – тихо проговорила Найдана, глядя, как хвост трещины затягивается и становится незаметным, а поверхность озера – снова гладкой и блестящей.

– Не вся… – отозвался Радомир, и Найдана, не ожидая, что он уже настолько пришел в себя, с удивлением на него взглянула и торопливо отстранилась: слишком уж тесно она прижималась к парню, сама того не осознавая.

«Еще и обняла его зачем-то», – хмурилась Найдана, а вслух, не обращая внимания на его слова, проворчала:

– Ты весь промок. Надо бы одежду просушить. И побыстрее.

– Там есть небольшая пещера, – Радомир кивнул в сторону скалы. – Точнее, была когда-то. Я прятался в ней от учителя. Возможно, она до сих пор есть. Там можно развести костер.

Даже в потемках Радомир нашел вход в пещеру. Видать, он часто прятался там, если так легко ориентировался в темноте, не натыкаясь на камни; и даже несколько лет, проведенные вдали от этих мест, ничего не изменили.

Они быстро развели костер, Радомир снял вымокшую, а теперь заледеневшую на морозе и вставшую колом одежду и разложил ее поближе к огню, оставшись в одних штанах. Впрочем, они тоже были насквозь мокрыми, но неприлично ходить перед девкой совсем-то без порток. Поэтому он ограничился тем, что хорошенько отжал их. Найдана только сейчас, прощупав рукава и подол кожуха, поняла, что тоже вымокла. Не так, как Радомир, с головой окунувшийся в озеро, но все же ей тоже было что просушить. Она скинула кожух и подложила его к костру, повернув мокрыми рукавами и подолом поближе к огню. К счастью, ее рубаха и понева остались сухими.

Найдана уселась на камень неподалеку от кострища. Воздух в пещере быстро прогрелся. Жар от огня приятно пощипывал щеки и протянутые к нему озябшие руки. Найдана встряхнула головой и провела пальцами по спутанным волосам. Да, жаль, она не захватила с собой гребень. Теперь придется распутывать густые пряди вот так – руками.

С тех пор как Радомир очнулся, он был задумчивый и молчаливый. Что-то определенно тяготило его. Вот и сейчас он сидел возле костра и даже не смотрел на Найдану, молча перебирая свои вещи, переворачивая их, чтоб просыхали равномерно со всех сторон. А она и не приставала с расспросами. Может, человеку такое пришлось вынести, что ей и не снилось. Чуть было с жизнью не расстался. Понятное дело – обдумывает теперь все, переживает.

Переплетая косу, Найдана украдкой поглядывала на Радомира. Она впервые увидела его не то что без одежды, а даже без шапки! Ведь до этого он показывался перед ней покрытый с головой черной мохнатой шерстью, а сейчас всю дорогу шел в овечьей шапке. И не мудрено – такая стужа! Даже спать под еловыми лапами укладывались во всей одежде, чтоб не замерзнуть. Да она и сама не снимала платка с тех пор, как вышла из деревни. И косу-то с тех пор переплетала впервые – не было возможности. И вот теперь она с удивлением отметила про себя, что Радомир был темноволос. Несмотря на то что у самой Найданы волосы были чернее ночного неба, других темноволосых людей она видела крайне редко и воспринимала это как что-то необычное. Необычным было и то, что его волосы были коротко подстрижены и торчали в разные стороны этакими неровными клочками. Словно стригли его ножом, наспех и к тому же с закрытыми глазами. На шее с одной стороны болталась нелепая прядь существенно длиннее остальных.

Божечки, какой же он был худой! Худой – не то слово. Тощий! Вон, все кости на спине видны – пересчитать можно. Ни в какое сравнение с Пересветом. Как и сил-то хватило удержать ее тогда, не отдать Зугархе. А ведь он еще на руках ее сколько нес. Да и сейчас на льду смог вытолкнуть, не побоялся сам оказаться на ее месте… Но Найдана даже не представляла, что он такой худосочный. Это же как плохо нужно питаться, чтоб ни жиринки не завязалось! Он ей казался покрепче. Правильно, тогда он был в шкуре, как зверь, а шкура вон сколько толщины добавляет. Поперек спины виднелись полосы – давно зажившие шрамы. Они уже не причиняли физической боли, оставшись лишь как напоминание о чем-то. Вдруг ей в глаза бросилась ярко-красная нитка бус, которой было обмотано его запястье. Знак их уговора. Найдана смутилась и тут же отвела взгляд.

– Долго ты еще будешь сушиться? – недовольно проворчала она, не понимая, на кого больше злится. То ли на Радомира, который не может мгновенно перемещаться с одного места в другое и потому сильно задерживает ее, вот и в озеро это по его милости вляпались, а теперь он и тут копается, время тратит, – то ли на себя. Впрочем, за что на себя-то? Найдана не могла найти ответ, но все больше понимала, что злится именно на себя.

– Ты ведь использовала магию, чтоб спасти меня? – спросил Радомир, не обращая внимания на ее вопрос.

– И что? – не поняла Найдана.

– Тебе нельзя туда идти, – хмуро сказал Радомир.

– Чего это вдруг? Мы почти пришли! Всю дорогу можно было, а теперь нельзя?

– Там очень опасно для тебя.

– Тем более! Если уж мне опасно, то представь, каково моим родичам. У них ведь нет чародейской силы.

– Ты не понимаешь… – он опустил голову на руки и зарылся пальцами в волосы.

– Так поясни.

– Не могу… – тихо проговорил, почти простонал, он и сжал кулаки. Через сомкнутые пальцы теперь смешно топорщились пучки волос разной длины, но Найдана не смеялась, она видела, что Радомиру что-то доставляет невероятные муки, о которых он по какой-то причине не может говорить. Может быть, он дал обет своему учителю, и теперь, даже просто показывая Найдане дорогу, нарушает этот обет? Или он вдруг усомнился в правильности того, что делает, вот и выдумал эту нелепость про опасность. Немудрено, что он так мучается: столько времени верно служить Жировиту, а теперь идти против него.

Найдана подошла к нему и с сочувствием погладила по взъерошенным волосам. Радомир, не привыкший к таким жестам, вздрогнул, быстро поднял на нее глаза, вдруг схватил ее руку, покрытую свежими ссадинами и царапинами, и прижал к губам.

«Вот еще!» – подумала Найдана, смутившись от его порыва, и медленно высвободила свою руку, а для пущей надежности спрятала за спину.

– Я все равно пойду туда, – уверенно, но мягко, как убеждают маленьких детей, тихо сказала она.

– Я знаю, – в тон ей ответил Радомир. Спохватившись, он вдруг встал, порылся в своих вещах и протянул Найдане ключ. – Гляди, нашел там, на дне. Я даже не понял, как он оказался у меня в руке. Должно быть, случайно схватился, когда думал, что мне уже конец пришел, кулак сжался, да так вместе с ним и выбрался.

Найдана взяла ключ и хорошенько рассмотрела его. Не простой, какие она видела раньше от сундуков и укладок. Даже ключ, который ее мать вечно прятала от нее, выглядел намного проще. Этот был весь в искусных завитках, несколько цветных камней сверкали и переливались в свете огня. Ключ был очень сложный и явно дорогой.

– Что это?

– Ключ, – пожал плечами Радомир.

– Я и сама вижу, что ключ. Но от чего он? Как он может нам помочь?

– Не знаю. Но, может быть, он важен для Жировита? Может, из-за этого ключа он все время приходил к озеру?

– Если бы ты нашел там склянку с зельем, которое превратило бы Жировита в червяка, это было бы полезней. А так – ну, ключ. Да, должно быть, стоит дорого, вон сколько каменьев. Может, им можно отпереть сундук с сокровищами, но толку-то. Сколько зим он там пролежал? Может, это вовсе не Жировита ключ, а кого-нибудь другого. И теперь никогда не узнать, где тот замок, который этим ключом отпирается. Тем более, сам говорил, что не видел Жировита уже давно. Может, за это время он достал то, что там прятал. А это обычный ключ. Там наверняка полно такой ерунды, – Найдана повертела ключ в руках и отдала обратно Радомиру. – А из этого разве что можно сделать какое-нибудь украшение.

– Как скажешь, – хмыкнул Радомир и спрятал ключ. – Уже поздно. В потемках все равно ничего не видно. Да и одежда еще не высохла. И отдохнуть нам надо. Завтра будет тяжелый день.

Найдана кивнула, соглашаясь. Как бы она ни торопилась, а растеряв столько сил на озере, ничего не сможет сделать. Нужно отдохнуть.

Они устроились по обе стороны от костра, напротив друг друга. Найдана сразу же закрыла глаза, но сон все не шел. Так всегда бывает перед ответственным делом: все думаешь, думаешь, как оно будет завтра, получится или нет.

«Интересно, как устроено жилище Жировита. Где он может держать пленников? Нужно спросить об этом Радомира», – подумала Найдана и тихонько позвала:

– Радомир…

Но тот, похоже, уже спал, накинув на плечи не совсем еще просохший кожух. Должно быть, ему приходилось спать еще и не в таких ужасных условиях, раз так быстро заснул.

Найдана смотрела сквозь тлеющий костер на своего спутника. Она уже так к нему привыкла, что даже на шрамы не обращала внимания, и эта его странная прическа не казалась смешной. И все-таки они с Пересветом совершенно разные. Пересвет решительнее, упрямее, он может настоять на своем. И немудрено, будь у него характер мягче, разве смог бы он одолеть бера, разве смог бы спасти свою сестру, донести ее до людей? Найдана вон чуть не согласилась убежать с ним, он совсем не слушал ее доводы, настаивал на своем, и она почти согласилась. Почти. И сейчас Пересвет сграбастал бы ее в свои ручищи и твердо сказал бы, что никуда она больше не пойдет. А объятия у Пересвета – ух, какие крепкие! Силищи-то! Радомир мягче, он почти с ней не спорит, разве что редко. И как-то робко. Вот сейчас про ключ совсем не спорил, сразу с ней согласился. Согласился, что ей нужно идти к Жировиту. Разве он смог бы завалить зверя? Вряд ли… Но ведь смог же вырвать ее из лап Зугархи. И потом спас на озере. Ведь спас же! Да и сейчас ведь пойдет вместе с ней к Жировиту, даже если им обоим там не выжить. Да, он пойдет. Наверное, он и бера бы завалил. Особенно если бы под угрозой была ее жизнь. Для нее бы он сделал невозможное. А как он ее к жизни вернул… Найдана вдруг вспомнила тот их единственный поцелуй, его мягкость, нежность и какую-то невероятную силу. И мурашки бегут по затылку, и по шее, и по спине… С тех пор она об этом не думала, а теперь вдруг вспомнилось. Как во сне. Эти воспоминания странно будоражили и заставляли заливаться румянцем от смущения. Она пыталась переключиться на другое, ведь есть же дела поважнее, и в первую очередь нужно думать о пленниках, об их мучениях и страданиях, нужно думать, как их вызволить из плена. Но сама же опять возвращалась к тому давнему поцелую, чтоб снова пережить его хотя бы в воображении.

Найдана проснулась от осторожного шороха. Она открыла глаза и быстро осмотрелась. Костер снова был разожжен и тихо потрескивал, наполняя пещеру жилым теплом. Непонятно, когда проснулся Радомир, но он уже успел одеться и, видимо, сходить за сушняком, потому что с вечера дров оставалось очень мало, их не хватило бы на новый костер.

– Ты как? – поинтересовался Радомир, подсев к Найдане и вывалив рядом с ней несколько ломтей свежего хлеба и три яблока.

– Откуда это? – удивилась Найдана, взяв яблоко. Оно было краснобоким, блестящим и совсем не подмороженным, а значит, его сняли с дерева вовремя и хранили правильно. Найдана медленно вдохнула его аромат и блаженно улыбнулась.

– Я был в замке.

– Ну и…? Ты видел их? – заерзала в нетерпении Найдана.

Радомир медлил, словно размышлял, стоит ли говорить. Наконец он решился:

– Видел пленника. Если это твой брат, то Жировит уже сделал его своим рабом.

– Ты врешь! – засопев, сказала Найдана и положила яблоко обратно. – Я не знаю, зачем ты это делаешь, но ты врешь!.. Ты не представляешь, какой сильный Пересвет, он бы ни за что не стал рабом!.. Покажи, где ты его видел. Отведи меня туда.

– Поешь, – спокойно сказал Радомир, не ответив на ее обвинения. – Нужно подкрепиться, если ты хочешь справиться с Жировитом.

– Не понимаю, как тебе такое в голову пришло!.. Пересвет – раб… – недовольно ворчала Найдана, но хлеб все же взяла.

Когда в животе пусто, даже думать плохо получается, а уж что-то делать – и подавно. А есть нестерпимо хотелось еще давеча. Изрядно подкрепившись, Найдана и Радомир вышли из своего укрытия. На сытый желудок и беды кажутся не такими уж неразрешимыми.

Пригибаясь, перебегая от одного камня к другому, прячась за ними, они добрались до места, откуда хорошо был виден вход в жилище Жировита. Само жилище было скрыто от посторонних глаз, но ровная, широкая дорога, по которой запросто проедет груженая телега, подходила вплотную к скале и упиралась в нее, как если бы это были ворота. Казалось, сейчас раздастся громкий скрежет тяжелых затворов и скала разомкнется на две створки, а дорога продлится уже в глубь горы. Но скала даже не дрогнула, да и скрежета никакого не было слышно.

– Как же ты туда попал? – спросила Найдана, прижимаясь к камню, чтоб ее не было заметно.

– Вон там, видишь, лазейка, – он показал чуть правее от входа. Там, и правда, что-то виднелось: то ли уступ, то ли щель.

– Откуда ты знаешь, что через нее можно пробраться?

– Я жил здесь двенадцать зим, – усмехнулся Радомир.

– Значит, и другие могут знать?

Радомир пожал плечами:

– Может, и знают. Если раньше кто-то и знал, то другим об этом не особо-то рассказывал.

Он вдруг быстро положил ладонь на голову Найданы и с силой надавил вниз, так, что она присела и вжалась в камень. Сам он тоже присел и замер.

«Что случилось?» – одним лишь взглядом спросила Найдана.

«Там, наверху», – так же взглядом ответил Радомир.

Найдана осторожно выглянула из-за камня и посмотрела, куда указывал Радомир. Там, на уровне макушек деревьев, на ровном приступке стояли двое. Одним был Жировит, он всем своим видом вызывал в Найдане такое отвращение, что она даже сжала кулаки. А вот второй казался вроде бы незнакомым и в то же время кого-то очень напоминал. Найдана охнула и зажала рот рукой. Русые волосы, убранные со лба и собранные в хвост, широкие плечи, грудь колесом. На нем была странная одежда, много блестящего металла, но Найдана его все равно узнала.

– Пересвет… – едва слышно прошептала она.

Теперь парень и правда походил если не на раба, то на очень послушного слугу, заглядывающего в рот своему господину, боясь пропустить приказ. Согнутая в полупоклоне мощная спина, покорный взгляд. Это был уже не тот Пересвет, которого она знала. Это было разочарование.

Сложив руки на груди, Жировит что-то тихо говорил Пересвету, а тот молча слушал и изредка едва заметно кивал. Даже такой покорно ссутуленный, он все равно был выше Жировита, а колдун возле него и вовсе казался замухрышкой. Затем скала позади них раскрылась, и они ушли: Жировит первый, а Пересвет за ним. Смотреть здесь было больше не на что, Найдана развернулась и, опершись спиной о камень, оторопело смотрела в небо.

– Как такое могло случиться? – растерянно произнесла она.

– Я же тебе рассказывал, что с каждым разом человек отравляется колдовством все больше. Для Пересвета это не впервые?

– Может быть, он притворяется? – с надеждой спросила Найдана. – Может, у него есть какой-то хитрый план, как отсюда выбраться, вот он и изображает покорность, чтоб Жировит доверял ему.

Радомир покачал головой:

– Нет. Жировит сразу почувствовал бы притворство. Тем более от обычного человека – не ведьмака. Это с помощью магии еще можно было его как-то обмануть, а тут… Пересвет под действием чар.

– Главное, что он жив, – задумчиво произнесла Найдана. – Он жив. А с остальным я придумаю, как справиться. Осталось найти его сестру, она наверняка тоже где-то здесь.

Она даже не заметила, что произнесла это вслух, а когда поняла, было уже поздно: Радомир услышал каждое слово, и теперь в его лице читалось недоумение.

– Он ведь не брат тебе, – неуверенно, словно сделав для себя открытие, произнес Радомир и пристально посмотрел ей в глаза.

Найдана не выдержала его взгляда, отвернулась и тут же почувствовала, как предательский румянец заливает ее щеки. Как он догадался? Найдана молча покачала головой.

– А кто он? – спросил Радомир.

– Никто. Он мне вообще не родич. Мы просто жили по соседству. В детстве играли вместе, – Найдана говорила правду, но отчего-то ей было неловко, будто она сейчас обманывала Радомира.

Парень молчал, пытливо глядя на нее. Видно было, что на языке у него крутился вопрос, который он не решался задать, потому что боялся услышать ответ.

– Люб он тебе? – наконец спросил Радомир.

Найдана замешкалась, не ожидала она такого вопроса. Спроси ее об этом еще несколько дней назад, она уверенно ответила бы, что люб. А теперь… Нет, она любила Пересвета. И его сестру тоже любила. Но то, что представлялось ей тогда любовью, теперь казалось чем-то другим. Нежностью, привязанностью, которую испытывают к брату, к сестре, к прочим родичам. Но не к суженому… Просто спустя столько долгих дней и испытаний, после стольких потерь она вдруг снова обрела семью, вот и приняла одно чувство за другое. Да, она любила Пересвета, как брата. Но ведь сейчас Радомир спрашивал ее о другой любви.

Радомир по-своему понял ее молчание. Он сжал челюсти так, что на его щеках заходили желваки, и так резко ударил кулаком по камню, что Найдана вздрогнула от неожиданности.

– Если ты колеблешься между мной и им, не знаешь, кого выбрать, то не стоит выбирать меня, – твердо сказал он, так и не дождавшись ее ответа.

– Но… – попыталась возразить Найдана, глядя, как он нервно распутывает красные бусы с запястья.

– Я привел тебя к жилищу Жировита, – резко перебил ее Радомир, не в силах совладать с дрожью в голосе. – Твой… хм… «брат» там. И еще. Я освобождаю тебя от нашего уговора. Ты свободна, неволить не стану, – с этими словами он схватил ее за руку и сунул в ладонь горсть бус, на мгновение задержав взгляд на ее лице, а ее руку – в своих руках.

Затем резко отстранился, сделал несколько жестов, прошептал заклинание и исчез…

Найдана в растерянности смотрела на ярко-красные бусины, горящие рябиновым цветом в ее ладони. Должно быть, так же пылали сейчас ее щеки. Она так хотела, чтоб Радомир освободил ее от обещания, а теперь не знала, что делать со своей свободой. Она вдруг впервые пожалела о том, что он оставил ее. И поняла, что ей не нужна эта свобода.

– Ну и дурак… – чуть не плача прошептала она.

Можно было метнуться за ним следом. Она бы догнала. Наверное. Ведь у нее силы больше. Хотя Радомир был в ярости, а в таком состоянии силы возрастают. Да, Найдана впервые видела его таким. А если он уже больше никогда не откликнется на ее зов? И она уже никогда не сможет его найти?..

– Ладно, сейчас главное – вызволить Пересвета и Забаву, а уж потом будет время объясниться с Радомиром, – решила Найдана. Ведь сюда она шла именно за этим: спасти тех, кого она считала своими родичами. Пусть и не по крови…

Теперь Найдана знала про секретный лаз в жилище Жировита, которым, будучи учеником колдуна, когда-то пользовался Радомир. Она торопливо спрятала бусы и, озираясь по сторонам, побежала к расщелине. С одной стороны, хорошо, когда светло – дорога видна, не заплутаешь в незнакомом месте. А с другой – ты и сам виден, как на ладони, не скроешься. Найдана добежала и с размаху вжалась в стену, словно ища укрытия. Что там, в темной расщелине? Пещера вроде той, где они с Радомиром ночевали? Или длинный извилистый ход, словно проложенный огромным змеем? Она ведь даже не замечала, что вдвоем с Радомиром ей было не так страшно, не так голодно, не так холодно. Просто оттого, что он был рядом. Но тогда Найдана не обращала на это внимания, а теперь вдруг почувствовала себя страшно одинокой. Не хватало еще разреветься! Тряхнув головой, отгоняя мрачные мысли, она уверенно шагнула в расщелину.

Здесь было очень темно и тесно. Время от времени Найдана оборачивалась назад и смотрела на все уменьшающуюся светлую полоску входа, которая словно затягивалась. Похоже, она совсем скоро совсем перестанет существовать, и обратного пути уже не будет. Но Найдана знала, куда и зачем идет в этом узком ущелье. Местами приходилось пробираться боком, тесно прижавшись к стенам. Пришлось даже снять кожух, прилично добавляющий не только тепла, но и толщины телу. Так стало легче. Прохладнее, но легче. Самое страшное – застрять тут навсегда. Но ведь Радомир говорил, что только сегодня здесь проходил, а он, несмотря на свою худобу, все же покрупнее Найданы. Значит, и она пройдет.

И вот она выбралась из ущелья. Здесь было так же темно, но просторно. Пройдя по переходу, она как будто попала из дня в ночь, если такое вообще возможно. Даже звезды сверкали в вышине темного неба, переливаясь и подмигивая. Но здесь было гораздо теплее, чем за стеной. Может, Найдана добралась уже до жилища Жировита, скрытого толстыми стенами от ветров и снега, а может, тут царила теплая летняя ночь – в мире колдунов еще и не такое можно встретить.

Найдана вытянула руку и провела ею перед собой. Здесь точно не было никого из живых – она бы почувствовала. Нужно идти дальше, но куда? Как вообще тут передвигаются в такой темноте? Вот бы какую палку, обмотанную тряпкой, или хотя бы лучину. И тут она вспомнила! Странное заклинание, полезное разве что в уборке избы. Но почему бы не попробовать? Найдана пристально посмотрела перед собой, не зная, есть там стена или нет, – просто в пустоту.

– КАТССА ШИАСПО КВЭШШ… – медленно прошептала она, растягивая шипящие звуки.

И вокруг в тот же миг забегали крошечные светящиеся точки-паучки. Огненные существа копошились, пожирая пыль и копоть, их полчища множились и разрастались, захватывая все новые участки стены. С каждым мгновением становилось все светлее. Найдана улыбнулась: надо же, получилось! Но нужно спешить, ведь пыль когда-нибудь закончится и тогда огоньки исчезнут. Найдана осмотрелась. Здесь действительно было очень просторно. Даже удивительно, как такое возможно, ведь снаружи гора выглядела намного меньше, чем теперь казалась изнутри. Перед девушкой лежал длинный проход с крупными выступами или колоннами с обеих сторон. В свете огненных точек звезды на небе засияли еще ярче. Впрочем, они были не только на небе, а и вот тут рядом, на стене. Найдана подошла ближе. Да это же и не звезды вовсе! Огромные самоцветные камни, вкрапленные в скалу и сверкающие подобно ночным светилам. Понятно теперь, откуда у Жировита такие богатства. Тут одного самоцвета хватило бы, чтоб прокормить всю их деревню.

Огненные точки поднимались все выше. Найдана подняла взгляд, скользнув им по одной из колонн, и в ужасе отпрянула, лишь чудом не закричав. Там, наверху, каждая колонна венчалась огромным черепом. Одни походили на человеческие, другие были с рогами. Да и не колонны это, оказывается, а плащи, и страшно подумать, что за тела под ними скрываются. Каждый обладатель плаща вздымал ввысь руку, напрочь лишенную плоти, совсем как у Зугархи… да и сама Найдана чуть было такой не обзавелась. В этих костяных руках они держали огромные дубинки, размером чуть ли не со ствол дерева. Никогда прежде Найдана не слышала о таких огромных существах, разве что в сказках. Она им и до колена не доходила. Наверно, это были всего лишь творения человеческих рук, искусно выдолбленные в скале статуи.

Задрав голову и не сводя взгляда с этих гигантов, Найдана сделала шаг. И вдруг крайние исполины, те, что стояли к девушке ближе всего, шевельнулись. Найдана застыла на месте и испуганно уставилась на ужасные статуи. Те тоже не двигались. Но стоило Найдане снова сделать шаг, и они опять начинали шевелиться, поворачиваться, наклонять головы, будто бы разглядывая ее пустыми черными глазницами. Вокруг этих невиданных стражников и особенно над ними собралось больше всего шныряющих огоньков. В свете ярко-рыжих, постоянно движущихся огненных разводов на стенах и потолке стражи выглядели особенно жутко. Найдана медленно шла, с опаской поглядывая на них и надеясь, что они не причинят ей зла.

Вдруг вдалеке показался силуэт человека. Найдана остановилась и, прищурившись, вгляделась в него. Следовало бы из осторожности отойти ближе к стене, спрятаться в тени стражников, но что-то удержало ее. Наверное, слабая надежда, что это может быть тот, за кем она сюда пришла. Человек приближался и Найдана, наконец узнав его, радостно улыбнулась. Да, это был Пересвет. И он уверенно шел прямо к ней.

– Пересвет! – обрадовалась девушка и бросилась навстречу другу. Добежав, она уже собралась обнять его, но вдруг без лишних слов получила оглушительный удар кулаком в скулу. Найдана вскрикнула от боли и неожиданности и, перед тем как свет окончательно померк в ее глазах, увидела множество расплывающихся веселеньких разноцветных кругов…

Сколько прошло времени, Найдана не знала.

Глаза напрочь отказывались открываться. Голова болела, а мысли путались. Почему-то в полудреме вспоминались странные истории. Будто бы из детства, но наполненные нелепостями. Одна – совсем давняя, Найдана про эту историю уже и забыла совсем, а тут вдруг всплыло, – как мальчишки перекидывают друг другу соломенную куклу, а Найдана, совсем маленькая, мечется от одного к другому и плачет. Вот кукла попадает в руки к Пересвету, и он – вовсе не мальчишка, а взрослый, как сейчас, – хохоча, отрывает ей голову. Вторая – как Пересвет с бессмысленным, отрешенным взглядом ведет ее на костер, она упирается, умоляет его не делать этого, но ей никак не вырваться из его сильных рук.

Найдана пошевелила челюстью и невольно поморщилась: каждое движение откликалось тупой болью. Щека горела и будто бы даже опухла. Сразу вспомнилось все, что произошло. И чего это Пересвет вздумал драться? Разве она чем-нибудь его обидела? Удивительно, как от такого удара и голова-то не оторвалась. Найдана хотела потрогать больную скулу, но вдруг осознала, что не может поднять руку. «А может, и оторвалась голова-то? Может, я вообще умерла? – подумалось Найдане. – Вот уже и руки не слушаются». Она открыла глаза. Нет, похоже, голова была на своем привычном месте, просто мысли в нее заходили бредовые. А руки не слушались, потому что были растянуты в разные стороны и мало того, что накрепко прикованы цепями, так еще упрятаны в странные металлические колпаки. Найдана осторожно пошевелила пальцами, ощупывая колпаки изнутри. Гладкие. Она напряглась, пытаясь с помощью магии скинуть путы и освободиться, но металлические колпаки не давали этого сделать. Да и ноги тоже оказались связаны.

Найдана настороженно осмотрелась. Она лежала на большом плоском камне в зале округлой формы, похожем на огромную нору. По окружности зала стояли чудовищные стражи, которые будто держали на плечах стены и потолок. У каждого в поднятой руке была дубинка, и все дубинки соприкасались в центре потолка. Здесь было жарко, и даже камень, на котором она лежала, не холодил. Тусклый свет, трепетный и живой, шел откуда-то снизу, будто из-под земли. С высоты своего ложа Найдане не удалось разглядеть источник света, но она поняла, что поблизости, должно быть, полыхает большой костер, способный обогреть и осветить такой зал. Впрочем, костер не может гореть настолько беззвучно, в нем потрескивают ветки, шипит кипящая смола, а от большого костра и шума больше.

Где-то рядом раздался шорох и хныканье, отвлекшие Найдану от размышлений. Кажется, это плакал ребенок. Найдана повернула голову. Поодаль в полумраке виднелась небольшая железная клетка с толстыми прутьями, подвешенная на длинных цепях в сажени от пола. А чуть дальше за ней еще одна такая же. В клетках явно кто-то был: они время от времени колыхались. Но кого можно в таких держать? Собак? Так высоко? Каких-то крупных птиц? Но именно оттуда и слышался детский плач. Неужели в этих клетках держали детей?

– Эй! Кто там? – спросила Найдана.

Звуки тут же прекратились, а из дальней клетки сквозь прутья показалась детская ручка, почти сплошь покрытая синяками, и потянулась к ней. Это каким же извергом нужно быть, чтоб так избить малое дите! Найдана присмотрелась. Темные пятна на ручке странным образом сливались в одну линию. Да это не синяки! Этот узор Найдана сама же нарисовала углем! Он почти стерся, став похожим на следы от побоев, но остался вполне узнаваемым.

– Забава! Это ты? – Найдана дернулась, пытаясь встать. Но ей не удалось даже чуточку повернуться.

– Да, – послышалось из клетки.

В ближней клетке тоже кто-то всхлипнул.

– А там кто? – спросила Найдана.

– Соседки твоей дите, – отозвалась Забава.

Словно в доказательство этого из клетки раздался плач.

Сын Беляны? Значит, Жировиту все-таки удалось украсть его… Но зачем держать сына в клетке, словно пленника? Ведь говорил же: «наследник».

– Эй… – позвала Найдана, чтоб успокоить мальчонку и понимая, что даже имени его не знает. – Не плачь. Скоро мы к твоей матушке вернемся.

Найдана чувствовала себя такой беспомощной, распластанная на каменном столе, словно какой-нибудь жертвенный олень. Она задергалась, сотрясая воздух звоном железных пут о камень.

– Что, не получается? – послышался насмешливый голос откуда-то из-за изголовья.

Найдана извернулась, чтоб увидеть, кто это. Впрочем, она и так узнала голос Жировита. Дети в клетках сразу притихли. Видимо, за эти дни они уже не раз испытывали на себе его гнев и знали, что плача он не выносит. Разжалобить его не разжалобишь, а вот разозлить можно.

Раздались шаги, эхом отражающиеся от каменных стен. Теперь Найдана видела Жировита, а за его спиной – Пересвета с отрешенным взглядом. На лице парня не было даже тени сожаления о содеянном. Впрочем, и других эмоций тоже. Чуть поодаль стояли пятеро чудищ, покрытых шерстью. Встреться с такими – от одного их вида вмиг в навье царство угодишь. Но Найдана уже знала, что за этими ужасными личинами скрываются обычные человеческие лица, поэтому не испугалась. Это просто ученики колдуна. Украденные у их матерей и не ведавшие заботы и добра. Пятеро – как и говорил Радомир.

– Как же долго я этого ждал! – воскликнул Жировит.

Найдана с презрением покосилась на него, не разделяя радости встречи. Но Жировит, казалось, этого даже не заметил, или ему было все равно, что о нем думает Найдана. Он вдруг присмотрелся, прищурив глаза, затем вскинул вверх руку с растопыренными пальцами, проводив ее взглядом. В тот же миг на концах дубинок стражей вспыхнули огни, сливаясь в месте соединения воедино. Это факелы! Огромные факелы, которые Найдана приняла за дубинки. Понятно теперь, почему вокруг них было особенно много рыжих прожорливых точек: там скопилась копоть от их огней. Сразу стало заметно светлее.

Жировит потянулся к Найдане, и та сжалась от неприязни и страха, жалобно взглянув на Пересвета, но тот и не попытался ей помочь, даже не шевельнулся.

– Что ты задумал? – спросила Найдана, сдерживая дрожь в голосе, чтоб колдун не заметил ее испуга. Она дернула руками, чтоб вырваться из пут, но железные колпаки лишь звонко грохнули по каменному ложу, и бряканье многократно отразилось от стен. Но это, похоже, только развеселило Жировита. С ухмылкой он ловко подцепил пальцем цепочку на ее шее и вытащил медальон. Тщательно рассмотрев его, он перевел взгляд на лицо Найданы.

– Знаешь, а заманить тебя сюда было совсем нетрудно. Гораздо труднее оказалось тебя найти. Ты не представляешь, скольких ведьм и колдунов я загубил, пока нашел тебя. А ты взяла и сама ко мне пришла. Мне в общем-то даже ничего и делать не пришлось. Ну, разве что пригласить к себе кое-кого, – он усмехнулся и посмотрел на Пересвета. – Любовь – странная штука. Она затмевает разум настолько, что даже самый мудрый становится полным дураком. А дураков очень просто заставить делать то, что хочешь. И ты все сделала так, как я задумал.

Найдана слушала и не понимала, о чем он говорит. Зачем он ее искал? Зачем заманивал в какие-то дали, если они столько времени жили в одной деревне в соседних избах? Что значит: он загубил стольких ведьм?

– Что тебе нужно? – спросила она.

– Это ты узнаешь совсем скоро, – криво улыбнувшись, пообещал Жировит.

– Отпусти их, – взмолилась Найдана, понимая, что требовать что-то в ее положении бесполезно.

– Кого это? – колдун сделал наигранно удивленное лицо. – Их, что ли? А ты уверена, что они хотят свободы? Ты думаешь, я их держу? Где ты видишь цепи и кандалы? Нет, они сами не хотят уходить. Им здесь хорошо.

– «Не хотят уходить», «им здесь хорошо», – передразнила Найдана. – Да ты даже своего сына держишь в клетке, как раба! – от возмущения она дернулась, сотрясая воздух звоном металла.

– Первое, чему он должен научиться, это послушанию и покорности, – спокойно ответил Жировит. – Только тогда он по-настоящему сможет стать моим наследником, покорным учеником, продолжателем моего дела.

– А девочка – она тебе зачем?!

– Она мне не нужна. Я даже не стал тратить на нее силы. Эта девчонка слишком мала и потому совершенно бесполезна. Просто брат никак не хотел идти без нее, – Жировит усмехнулся, – он даже вздумал броситься на меня, чтоб ее защитить. Если выживет, я найду ей дело. Лишних рабов не бывает.

Найдана вспомнила видения, которые возникли, когда она прикоснулась к младшему сыну Беляны. Нет, не такая судьба ему уготовлена. Он не должен стать таким же, как его отец. Нужно во что бы то ни стало вызволить его отсюда! Девушка задергалась, пытаясь освободить руки, чтобы снова потягаться с колдуном. Грохот железа об камень раздавался, казалось, отовсюду. Жировит с опаской посмотрел на нее.

– Ты хорошо ее привязал? – обратился он к Пересвету.

– Да, мой господин, – спокойно отозвался Пересвет.

– Господин! – брезгливо поморщившись, передразнила Найдана и от возмущения даже замерла, забыв, что хотела вырваться. – Пересвет! Какой он тебе господин?! Посмотри на меня! Это же я – Найдана! Ты помнишь? Вспомни свою мать Ладу. Ты забыл меня, но уж ее-то не мог позабыть.

Лицо Пересвета оставалось таким же бесстрастным. Лишь на мгновение Найдане показалось, что его бровь дрогнула.

– Заткнись! – сквозь зубы процедил Жировит. – А впрочем, болтай. Недолго тебе осталось говорить, так что наслаждайся последними мгновениями. Все равно все зря: он уже не тот человек, которого ты знала, и никогда больше им не будет. Для него нет обратного пути. Ты ведь наслышана о последней капле, – он усмехнулся. – Не от этого ли умер Ведагор?

– Ты мерзкий гад! – не удержалась от крика Найдана. – Не смей касаться его имени!

– Да полно тебе кричать-то. И меня пойми. Ведьмы с такой силой, как у тебя, рождаются очень редко. Даже страшно представить, на что ты еще способна. Ты и сама, наверное, этого не знаешь. Разве я мог упустить этот шанс? Любой ценой, с любыми жертвами мне очень нужно твое сердце. Я слишком долго его искал.

Он без слов протянул руку в сторону, и один из учеников тут же подал ему склянку с зеленой жидкостью, которая сверкала, как самоцветные камни. Жировит поднес ее к губам Найданы.

– Выпей. Пей! – крикнул он, когда Найдана резко отвернулась, отказываясь от зелья. – Не то его тебе вольют силой, выбив парочку зубов, но ты все равно выпьешь.

– Что это? Ты хочешь меня убить? – насторожилась Найдана. Ей нельзя вот так бессмысленно умереть. Она еще не вызволила Забаву и сына Беляны, а ведь кроме нее вряд ли кто-нибудь сможет это сделать. Разве Беляна сама найдет жилище Жировита? А за Забавой так и вовсе никто не придет: единственный, кому она была не безразлична, совсем лишился разума и не ведает, что творит.

Жировит засмеялся:

– Нет, это точно тебя не убьет. Мне нужно живое сердце ведьмы.

Все еще не совсем понимая, чего от нее хотят, почему колдун все толкует про ее сердце, но при этом не хочет убивать, Найдана выпила зелье. Для того, чтоб потянуть время. Ну и лишаться зубов не очень-то хотелось. А удар Пересвета она на себе уже прочувствовала. Это раньше она была уверена, что парень пальцем ее не тронет, а теперь уверенность поугасла. На вкус зелье сначала показалось сладким и странно пощипывающим язык, будто множество крошечных пузырьков лопались и взрывались во рту. Но потом пришло горькое послевкусие. Настолько неприятное, что Найдана поморщилась и закашлялась.

– Фуэ!.. Гадость какая! – не сдержалась она. И тут перед глазами все поплыло, навалился туман, огромные стражи заколыхались в странном медленном танце, голос Жировита, тягучий и гулкий, звучал теперь так, будто колдуна вдруг засунули в неимоверно большой глиняный кувшин с узким горлышком. Одно хорошо – боль в скуле прошла. Совсем. И голова перестала болеть. Но Найдана не могла сосредоточить взгляд на чем-то одном. Все крутилось, вертелось. Быстрее, быстрее. Ее как будто раскрутили на качелях-бегунках, на которых она каталась в детстве. У них в деревне на холме стоял высоченный столб с колесом на верхушке, от которого тянулись веревки почти до самой земли. Ребятишки, да и взрослые цеплялись за веревки, кто-то пролазил в петлю и усаживался в ней, а кто-то, просто держась за веревку, бегом раскручивал колесо. Потом подожмет ноги и полетит… Ох, и веселая это забава! Бывало, так накрутишься, что свету белого не видишь: все перед глазами плывет и мелькает.

– Действует… – сквозь зыбкую пелену дошел до нее гулкий голос Жировита. – Пора! Давай быстрее, а то она станет опасна…

Найдана пыталась зацепиться взглядом за чье-нибудь лицо, да хоть за огонь, идущий от огромных факелов стражников. Вдруг раздался детский плач, резкий и громкий, будто ребятишкам сделали больно или чем-то испугали. Найдана хотела что-то сказать, но язык не слушался. Она сделала усилие, пытаясь сосредоточить взгляд, и тут увидела прямо над собой Пересвета с бесстрастным взглядом. Он занес над головой руку, в которой был зажат нож, и видно было, что его не терзают никакие чувства. Найдана вдруг поняла все эти разговоры про ведьмино сердце, которое должно быть живым. Вспомнился рассказ Радомира, которому она не придала тогда значения, о том, что Жировит ищет средство для бессмертия. Все внимание Найданы сейчас было приковано к этому занесенному над ней ножу. Добротный, в две с половиной пяди, с такой приметной рукоятью. Только не Пересвет. Только не отцовским ножом…

Она хотела закричать, но лишь беззвучно открывала рот. Хотела вырваться из пут, но лишь слышала гулкий звон железа. Пересвет не ведал, что творил, и в таком состоянии по приказу колдуна бросился бы с ножом даже на собственную мать. А Найдана знала, как Жировит умеет напускать морок.

Вот и все… Бессмысленно что-то делать…

Найдана зажмурилась в ожидании удара и острой, горячей боли.

– Эй, стой! – раздался крик. – Жировит! Посмотри, что у меня есть!

Найдана тут же открыла глаза, потому что узнала голос. Жировит жестом остановил Пересвета, когда тот уже размахнулся и клинок был в пяди от груди Найданы. Какое чудо, что Пересвет был в такой зависимости от приказов и смог остановиться в тот же миг, сохраняя полное спокойствие на лице! С тем же спокойствием он убрал нож. Но стоит Жировиту дать команду, и Пересвет без раздумий снова его достанет. В этом заклятие покорности.

«Радомир! Глупец, что же он делает? Это неминуемая погибель!» – пронеслось в голове у Найданы. Но все же она несказанно обрадовалась, что парень вернулся. Значит, он волнуется за нее и не хочет оставлять. Значит, она ему не безразлична.

– Кто ты? – спросил Жировит, присматриваясь. – Как ты прошел сюда? Взять его! – резко скомандовал Жировит своим ученикам, даже не взглянув на них. Те его сразу поняли и метнулись в сторону Радомира.

– Стоять! – твердо крикнул Радомир. – Погляди, не твое ли?

Найдана повернула голову. Похоже, действие снадобья становилось слабее, или просто ее тело уже приспособилось к нему. Лица и предметы больше не плыли перед глазами, огромные стражи остановились в своей безумной пляске. Теперь она видела Радомира. Божечки, как же она была рада его видеть! Радомир держал что-то в вытянутой руке. Что-то маленькое. Такое, что легко могло бы уместиться в кулаке. Предмет сверкнул самоцветами. Да это же ключ! Тот самый, который Радомир нашел на дне озера.

«Дважды глупец! – подумала Найдана. – Он все-таки решил исполнить свою задумку. Разве можно этим остановить Жировита? Или, может, Радомир тоже заколдованный? И просто пытается угодить своему учителю… Здесь сложно кому-то доверять».

Она перевела взгляд на Жировита. Тот присмотрелся и вдруг изменился в лице. Его верхняя губа хищно дернулась, обнажая мелкие, острые, как у хорька зубы. Он узнал вещицу.

– Останови их, или я брошу! – крикнул Радомир, угрожающе дернув рукой, делая вид, что хочет выбросить ключ.

Жировит дернулся. Найдана даже могла бы поклясться, что на его лице промелькнул испуг. Значит, ключ все же дорог колдуну. Но куда Радомир собрался его бросить? Что в этом такого страшного?

– Стойте! – торопливо крикнул колдун, и ученики в косматых шкурах тут же покорно остановились, не дойдя до Радомира. Жировит прищурился, больше доверяя чутью, чем глазам. – Я ведь знаю тебя! Никак Бзыря вернулся? Неужто луна прожила уже сто жизней? Я же велел тебе принести сердце ведьмы, почто ты пришел с пустыми руками? Или ты… – он перевел взгляд на Найдану. – Так это ты привел ее сюда? Еще и ключ достал! А я ошибался в тебе… Ты станешь достойным учеником Жировита!

Колдун захохотал во все горло. Его смех эхом отражался от стен, разлетался по коридору и будто даже звучал снаружи горы. Найдана растерянно пыталась сообразить, что происходит. Не может быть, чтоб Радомир, или как там его назвал Жировит, вел ее сюда на заклание. Но ведь он отговаривал ее от похода, значит, знал, что ей грозит. Но отговаривал же! Предупреждал, что здесь опасно. Она сама хотела идти, несмотря на риск. Нет, Радомир не может быть врагом.

– Подойди ко мне. Отдай ключ, – ласково произнес Жировит и развел руки, будто готовясь обнять ученика, которого давно не видел.

– Я выброшу этот ключ. Туда, откуда его уж точно никто никогда не достанет. Это хранилище будет понадежнее заколдованного озера. – Пересвет снова вытянул руку.

– Чего тебе надо? – тревожно спросил Жировит, нехотя опуская руки.

– Отпусти ее! – Радомир кивнул в сторону Найданы.

– И остальных пленников! – крикнула Найдана, удивляясь, что голос вернулся. С ее телом вообще происходило что-то странное. Она чувствовала невероятную легкость, силы будто удваивались, нет, их стало в десять раз больше! Никогда прежде она не чувствовала ничего подобного. Видимо, Жировиту нужно было сердце очень могущественной ведьмы, и он даже рискнул увеличить силы Найданы, чтоб достичь своей цели.

Жировит резко повернул к ней голову. Он явно не ожидал услышать ее голос. Что-то шло не по плану. Колдун молчал, но по его лицу было видно, что он силится принять важное решение, и как можно скорее. Он то и дело хмурился, суетливо бегая глазами, нервно раздувал ноздри и поджимал губы. Затем он медленно перевел взгляд на Радомира и уверенно крикнул:

– Взять его! – и тут же сквозь зубы бросил Пересвету: – Достань мне ее сердце! Сейчас же!

Пересвет немедленно, без сомнений замахнулся ножом, и Найдана краем глаза увидела, как пятеро учеников колдуна, словно свора огромных разъяренных собак, бросились на Радомира. Все. Конец. Конец? Но она же еще жива. И сердце пока при ней.

Не сводя взгляда с ножа, Найдана в испуге набрала воздуха в грудь и, ожидая удара, напрягла все тело от кончиков растопыренных пальцев одной руки, спрятанной в железном колпаке, до кончиков пальцев другой, в попытке закрыться от ножа. Клинок молнией пронесся перед глазами, целясь в грудь, и, страшно лязгнув, вдруг прошел мимо, не коснувшись тела. Найдана судорожно выдохнула, не понимая, что произошло, и не веря, что все еще жива.

– Что это?! – выпучив глаза, ошарашенно воскликнул Жировит. – Бей еще!

Пересвет замахнулся и снова ударил. А Найдана опять напряглась, невольно пытаясь защититься. И снова нож лязгнул, словно скользнул по камню, и отскочил от невидимой преграды.

– Что происходит?.. Что такое?.. – пробормотал Жировит. Он выхватил свой нож и сам ударил Найдану в грудь. Но на этот раз не только нож отскочил от невидимой преграды, а и самого колдуна отбросило в сторону.

– Пересвет, очнись же! – взмолилась Найдана, пытаясь докричаться до сознания Пересвета. – Посмотри, твоей сестре нужна помощь. Слышишь, как она плачет? Ты ей нужен! Посмотри мне в глаза.

Что-то будто прояснилось во взгляде Пересвета, когда Найдана сказала про сестру. Он вздрогнул, но морок никак не оставлял его.

– Да-да, слышишь, как Забава плачет? – заторопилась Найдана, почувствовав, чем можно удержать парня, и боясь упустить эту тонкую ниточку. – Ее обидел злой колдун, ей нужна помощь. Мы с тобой сможем ей помочь. Освободи меня.

Она успела быстро взглянуть на Жировита, возившегося на полу, и на Радомира, в одиночку отчаянно сражавшегося с пятью своими бывшими товарищами. Нужно было торопиться.

– Пересвет! Посмотри мне в глаза!

И он посмотрел. Этого оказалось достаточно, чтобы Найдана смогла установить между их взглядами связь. Вряд ли это освободит ее друга от заклятия Жировита, но Найдана чувствовала в себе сейчас такую невероятную силу, что решила попробовать воспользоваться его зависимостью и внушить совсем другое, не то, что до этого внушал ему колдун.

– Вот и ладно, – прошептала Найдана, замечая, что Жировит уже поднялся. Теперь главное – не отводить взгляд. – А теперь развяжи меня. Вот… Так… Миленький, побыстрее… Я освобожу тебя от этих заклятий. Я найду способ. Нам бы только выбраться отсюда.

Пересвет послушно, точно так же, как недавно подчинялся Жировиту, принялся освобождать руку Найданы. Нет, это был не прежний Пересвет, но теперь Найдана могла хотя бы управлять им. Он перерезал веревки тем самым ножом, которым только что хотел отнять жизнь Найданы, передвинул затворы на железном колпаке. Все это он делал молча, без каких-либо эмоций, будто выполнял свою обычную каждодневную работу.

– Быстрее, быстрее… – стараясь говорить ровно, Найдана все же волновалась, потому что Жировит с перекошенным от ярости лицом уже бежал к ним.

– Пшел вон! – крикнул колдун и, не прикасаясь, одним лишь жестом откинул Пересвета на несколько шагов.

Но одна рука Найданы уже была свободна. А при ее теперешней силе и этого было достаточно. Найдана выставила свободную руку перед собой, словно упершись ладонью в стену, и Жировит тут же со всего маху врезался в невидимое препятствие, не дойдя до нее каких-то несколько шагов. Пока он, злясь и осыпая девушку проклятьями, поднимался, Найдана прижала ладонь к колпаку, сковывающему ее вторую руку, и с силой надавила. В кончиках пальцев тут же защипало, будто железо было проморожено. Жировит вскочил на ноги и снова бросился к Найдане. Его глаза сверкали яростью, но было в них что-то еще. Испуг? Растерянность? Найдане некогда было присматриваться. Искоса поглядывая на Жировита, она продолжала давить на железный колпак. Еще немножко, и она сможет освободиться. Но прерываться нельзя. Это как в кузнице: стоит только перестать нагревать металл, и он тут же чернеет – остывает. А остывший уже плохо поддается ковке. Так и тут: если она уберет руку, чтоб снова остановить Жировита, придется все начинать заново.

Неожиданно сзади на Жировита набросился Пересвет. Найдана, увидев это, поначалу обрадовалась, решив, что заклятье снято, но лицо Пересвета по-прежнему не выражало никаких эмоций, он просто выполнял работу. Он все еще был под властью колдовства, только подчинялся другому хозяину. Что ж, это хотя бы задержит Жировита.

И вдруг раздался треск. Крепкий колпак под рукой Найданы рассыпался, и она вскочила на ноги. Теперь ей был виден источник идущего снизу света. Это была огромная яма, дна у которой не было и в помине. Она словно тянулась из самого сердца земли и была наполнена полыхающим огнем. Даже не огнем, а жарким огненным светом. Именно туда Радомир грозился выбросить ключ.

Найдана быстро окинула взглядом зал. Пересвет возился с Жировитом на полу возле жертвенного камня. Колдун пытался воздействовать магией, но Пересвет так ловко захватил его сзади, что у Жировита совсем не было возможности шевельнуть руками. Не зря же Пересвет завалил медведя. Уж силищи у него было немерено! На другой стороне от ямы Радомир боролся с пятью учениками колдуна, облаченными в черные шкуры. Чуть поодаль, в двух подвешенных к потолку клетках, томились безвинные дети. К кому в первую очередь броситься? Пересвет не давал себя в обиду, удерживая колдуна в недвижимом состоянии. Дети… Они очень напуганы, плачут, но есть ли смысл освобождать их сейчас, в эту кутерьму, где их ненароком затопчут? Как бы странно это ни звучало, но клетки сейчас для них – самое безопасное место. А Радомир – один против пятерых, равных ему по умениям, – уже выдыхался и бился из последних сил. Найдана поспешила к нему.

Что ей, при ее-то теперешней силе, какие-то пять учеников колдуна! Но там, в этом мельтешении черных мохнатых тел, был и Радомир, и Найдана боялась случайно задеть его. Похоже, что и чудища не хотели навредить друг другу магией, поэтому по большей части просто избивали своего бывшего товарища, не давая тому возможности подняться. Впрочем, а были ли они когда-нибудь товарищами? Казалось, эти одетые в мохнатые шкуры люди не испытывали друг к дружке добрых чувств. Прикажи им сейчас Жировит броситься друг на друга, и они без сомнений выполнят приказ. За долгие годы обучения они привыкли подчиняться.

Вот этих двоих Найдана, пожалуй, сможет удержать, не навредив при этом Радомиру. Все же ему будет полегче. Возможно, даже третьего удастся захватить, он тоже довольно близко. Найдана взмахнула руками, словно накидывая веревочную петлю, и крепко сжала кулаки, удерживая невидимую веревку. Теперь главное – самой не шевелиться, тогда и эти трое не смогут сдвинуться с места. А ученики колдуна испуганно таращили на нее свои настоящие глаза, не понимая, что происходит, почему они не могут пошевелить ни рукой, ни ногой. О да, теперь Найдана была к ним так близко, что могла даже разглядеть на черных лицах настоящие глаза под огромными нарисованными. Странно, что она раньше не замечала этих глаз. Но ведь раньше она не знала об их существовании, а это очень трудно – искать то, не знаешь что. Найдана могла бы сейчас убить пособников колдуна одним лишь движением. Стоит чуть посильнее сдавить невидимую веревку, и ее пленники не смогут вдохнуть. Но их глаза говорили о том, что они всего лишь люди. Люди, которых сызмальства учили жестокости. Может быть, можно что-то исправить? Ведь Радомир же смог измениться. Найдана просто не сумела заставить себя их убить… Она вспомнила то ощущение, которое бывает, когда забираешь чью-то жизнь, и не смогла…

Радомиру и правда стало легче. У него получилось подняться и ловко уложить на пол одного из нападающих.

Краем глаза Найдана видела, как Жировиту вдруг удалось освободиться из крепкого захвата Пересвета, он выскользнул, словно уж, крутнулся, и вот уже Пересвет оказался в его власти. Вот только колдун не стал хватать его руками: в такой-то схватке Пересвет непременно бы победил. Жировит выставил перед собой руку с растопыренными пальцами и резко надавил вниз. Пересвет тут же согнулся и припал на колени, будто ему на плечи кинули стопудовый мешок. Он даже уперся руками в пол, чтоб не упасть ничком.

– Как ты посмел ослушаться?! – процедил сквозь зубы Жировит, не опуская руки. Он медленно сжал пальцы в кулак, и Пересвет скорчился, застонав от боли. – Понял теперь, кто твой хозяин? Вставай! И принеси мне ее сердце!

Колдун опустил руку, позволив Пересвету встать на ноги. Его лицо опять ничего не выражало. Он снова был послушным рабом колдуна.

– Посмотри мне в глаза, – одними губами прошептала Найдана, не сводя с него взгляда. Нельзя терять ту нить, которая появилась между ними. Нельзя отдавать Пересвета колдуну. Теперь кто сильнее, тот и мог подчинить его сознание себе. А он – безвольный, одурманенный чародейством, – лишь повиновался.

Видя, что Пересвет склонен скорее подчиниться силе Найданы, чем его, Жировит рассвирепел, сделал несколько жестов и резко вскинул руки, выставив их в сторону девушки. Та едва успела перехватить посланный колдуном огромный невидимый шар, который должен был сбить ее с ног, но при этом ей пришлось отпустить троих учеников Жировита. Вытянув перед собой руки, Найдана почти осязала пальцами горячую поверхность шара, зависшего над пропастью, а потом повторила те жесты, которые только что сделал Жировит. Уж что-что, а науку она на лету схватывала – еще Ведагор удивлялся, как легко ей это дается. В какой-то момент шар над пропастью стал видимым. У него была мерцающая тонкая оболочка. Жировит вытаращил глаза и открыл рот. Ни разу в жизни он не видел ничего подобного и понимал, что не сможет такому противостоять. Он быстро оглянулся на Пересвета, который, еще мгновение, и снова схватит своими мощными руками, и тогда уже бой будет проигран. Вон, Найдана – какая-то девчонка, ни роду ни племени, – одержит над ним победу. Над ним, над тем, кто сам же и охотился на эту девчонку.

Жировит в бешенстве заорал и бросился на Пересвета. Уж с этим-то он наверняка справится.

Найдана тут же резко оттолкнула от себя шар, целясь в колдуна. Это должно было если не убить того, то сильно покалечить. Нет силы большей, чем в этом сгустке чародейства. Но в тот же миг один из его учеников случайно или умышленно толкнул Найдану, и на него тут же набросился Радомир. Найдана споткнулась, а шар, запущенный с такой яростью, пролетел мимо цели и, ударившись в каменную стену, высек искры… Ученик колдуна, падая, неловко прижал Найдану к полу. Пока Радомир пытался помочь ей, к нему подскочили еще двое в косматых шкурах.

Все остальное Найдана видела медленно, словно весь мир окунулся в вязкую смолу.

Будто время остановилось…

Жировит зашвырнул в сторону Пересвета такой же невидимый шар. Как ни торопилась Найдана выставить руку и перехватить его, на этот раз он попал в цель. От удара Пересвета отбросило на несколько шагов. Туда, где из-под земли вырывался жаркий огненный свет. Пересвет неуклюже взмахнул руками, пытаясь найти опору, ухватиться за край ямы, все равно за что, лишь бы удержаться. Найдана в отчаянии попыталась в этой суматохе вытянуть руку: она сможет удержать. Не впервой. Но толкотня и удары вокруг нее сбивали и мешали.

Не вышло…

Найдана с ужасом смотрела, как Пересвет падает в яму, наполненную огненным жаром. Падает молча, без крика. Лишь пытаясь найти взглядом глаза Найданы…

– Не-е-е-т!!! – услышала Найдана свой собственный крик отчаяния и на мгновение замерла. Шум борьбы, плач детей – все стихло. Только громкое биение сердца: тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Это не может быть правдой…

Это какой-то страшный сон…

Она подняла глаза на колдуна. Жировит, стоя на противоположном краю ямы, победно усмехался, неотрывно глядя на Найдану. Ему доставляло удовольствие видеть горе в глазах людей. Еще большее удовольствие ему доставляла мысль, что причиной этого горя стал он.

Найдана закричала. Как безумная, не разбирая слов, не осознавая, что именно кричит. Никогда прежде она не чувствовала в себе столько ярости и одновременно беспомощного отчаяния. Нет, пожалуй, чувствовала. Когда Ворон убил ее родителей, он тоже так победно усмехался. А она тогда сбежала. Но тогда она была младше и слабее, а сейчас ярость и нестерпимая боль, как ни странно, придавали ей силы. Вся та тяжесть тел, которые придавили ее к земле, стала сейчас настолько ничтожной, что Найдана смогла подняться вмиг одним рывком, отшвырнув в сторону переодетых чудищами людей.

– Я убью тебя!! – зарычала Найдана и бросилась на колдуна.

Вперед. Прямо через бездонную огненную яму, в которой только что сгинул Пересвет.

В этот момент она не думала ни о чем другом. В ней бурлила и клокотала ненависть: убить, убить, убить! Ужас в расширяющихся глазах колдуна говорил о том, насколько сейчас она была страшна. Вся мощь ее темной стороны вдруг вырвалась наружу. Найдана и сама не поняла, как одним махом переметнулась через яму в три косые сажени шириной. Она будто взлетела. И мягко приземлилась на той стороне, чуть присев и опершись одной рукой о каменный пол, чтоб позорно не потерять равновесие в самый неподходящий момент. Но это ей показалось, что приземление было мягким, а вокруг все содрогнулось. Не сходя со своих мест, засуетились стражи, насколько только могут суетиться эти медленные гиганты. Кое-где со стен и потолка даже посыпались камни. Жировит растерялся. Только что он стоял с видом победителя, а теперь ошарашенно озирался по сторонам, глядя, как разрушается его жилище. Но колдун немедленно попытался справиться со своими чувствами и вскинул руки навстречу Найдане, надеясь сбить ее с ног. Однако она предугадала его движение и опередила, один за другим посылая в Жировита мощные удары. За Ведагора! За Пересвета! За всех тех, кому он еще навредил. Колдун пятился и уже не пытался нападать, а лишь защищался. Но внимание Найданы отвлек крик на другой стороне, она быстро обернулась, и Жировит тут же воспользовался этим. Он мгновенно нанес удар и сбил девушку с ног. Найдана упала навзничь и растерянно захлопала глазами. Хоть силы в ней сейчас было больше, но она была еще слишком молода и не обросла хитростью, как Жировит. Колдун бросился на нее, стараясь успеть схватить, уничтожить, пока она не успела подняться. Найдана быстро выставила перед собой руку, словно пытаясь защититься, и чуть шевельнула кистью, поведя ею вверх. Колдун вдруг споткнулся, удивленно взмахнул руками, пытаясь устоять, и, странно крутанувшись, полетел в пропасть. Найдана смотрела, как он, дрыгаясь и крича, падает вниз.

– Вот так… Следом за Пересветом…

Как завороженная, Найдана неотрывно смотрела в огненную бездну, не замечая, что творится вокруг. Окрик Радомира вывел ее из задумчивости. Похоже, парень звал ее уже не в первый раз, но она только сейчас очнулась, подняла глаза и осмотрелась. Ученики Жировита, все пятеро, лежали кто где. Слышались стоны. Отовсюду раздавалось шуршание, треск и постукивание. По стенам ручьями осыпались мелкие камушки и песок, кое-где от скал откалывались огромные куски величиной с лошадиную голову, а то и больше. Стражи-гиганты шатались, словно переступая с ноги на ногу, но не сходили с мест, ошалело тараща черные пустые глазницы, того и гляди норовя грохнуться, рассыпаться вдребезги. Но в них уже не было той живости, что раньше. Это были просто статуи. Вот одна раскололась пополам и распалась на части, огромный рогатый череп рухнул вниз, прямо в огненную яму, едва не задев Найдану. По стенам пошли трещины, карабкаясь все выше, забираясь на потолок. Замок Жировита рушился.

– Быстрей! Открывай ту клетку, я эту! – крикнул Радомир.

– Да-да… – пробормотала Найдана, приходя в себя.

Она бросилась к ближайшей клетке, в которой был заперт сын Беляны, Радомир кинулся освобождать Забаву. Дверца клетки была закрыта на большой навесной замок. Найдана подергала его – заперт.

– Ключ! Тот ключ, что у тебя, он не от клеток? – крикнула Найдана, стараясь перекричать шум разрушений.

– Нет, он слишком маленький, – отозвался Радомир.

Должно быть, ключ от клетки был у Жировита и теперь его больше нет. Впрочем, возможно, он у одного из учеников, и тогда их стоит обыскать. Найдана увидела, как Радомир бросился к бывшим товарищам – вероятно, ему в голову пришла та же мысль. Да, возможно, ключ у кого-то из них. Но, чтоб его найти, нужно время, а его-то как раз и не хватало! Найдана вспомнила, как однажды уже открывала замок без ключа, и решила попытаться сделать это снова: взяла замок в ладони, закрыла глаза и замерла, пытаясь прочувствовать все, даже самые крошечные детальки, из которых он был собран. Словно живое существо, эта бездушная штуковина отозвалась на тепло рук. Найдана чуть надавила и повернула ладонь. Раздался щелчок, который Найдана даже не услышала, а почувствовала.

– Нашел! Этот должен подойти, – крикнул Радомир, когда Найдана уже открыла первую клетку.

Он поспешил ко второй, в которой томилась Забава, терпеливо ожидая, когда ее освободят, и лишь тихо поскуливая от страха. Ведь вокруг все сыпалось, рушилось, скрежетало, звякали цепи, на которых висели клетки, а сами клетки раскачивались от содроганий скалы.

Вдруг скала застонала, заохала, два каменных стража, стоящих рядом, накренились, замерли на мгновение, словно в раздумьях, и начали медленно падать навстречу друг другу, огромными телами сгребая со стены камни и обрушивая их вниз, прямо на то место, где висела клетка Забавы. Радомир уже был возле нее. Найдана и глазом не успела моргнуть, как статуи рухнули, переломившись в нескольких местах. Крепкие цепи, на которых висела клетка, со звоном натянулись и лопнули, словно тонкие гнилые нити. Громадный факел, сделанный из шести огромных бревен, со скрипом, вроде того, с каким падают вековые деревья в лесу, рухнул следом за статуями и раскололся, осыпая все вокруг искрами. Между клетками было совсем небольшое расстояние, которое можно было преодолеть на какие-то мгновения, но теперь там образовался огромный завал из камней и пылающих бревен.

– Радомир! Забава!.. – крикнула Найдана и бросилась к ним. Она принялась торопливо откидывать мелкие камни, дергать большие, которые не могла даже сдвинуть с места, и звать, звать. Но в ответ не было слышно ни отклика Радомира, ни даже плача Забавы. Найдана прижала ладонь к камню – нет, не чувствуется под ним жизни. К другому, третьему – тишина… Неужели?.. Нет, этого не может быть!

Голова так резко закружилась, что Найдана ухватилась за камни, чтоб устоять на ногах. Должно быть, действие зелья оканчивалось. Еще немного, и Найдана обессилит настолько, что не сможет даже пошевелиться. Так всегда бывало.

А вокруг все разваливалось. Вот уже последний страж рассыпался на несколько огромных кусков и завалил единственный выход. Вот-вот рухнет потолок, который сейчас, без стражей, казался таким хлипким, будто те на самом деле его удерживали.

Найдана, обдирая руки, хватала камень за камнем и откидывала их в сторону, стонала и выла, как безумная, силясь принять правильное решение, которому, однако, противилось все внутри. Можно откидывать камни до последнего, до того момента, пока все не обрушится и не похоронит ее под завалом вместе с теми, кого она любила. Но есть еще малое дитя. Живое. Пока живое. Которое без нее точно не выберется. Нужно спешить, пока в ней еще остались силы. В надежде оглядываясь на завал, она подошла к клетке и вытащила из нее плачущего рыжеволосого мальчугана. Как же он похож на своего отца! Но он же не виноват в этом… Найдана судорожно вздохнула и прижала ребенка к себе.

– Все прошло, успокойся, – прошептала она, касаясь губами рыжих кудряшек.

Ребенок доверчиво прижался к ней, обхватив ручонками за шею. Он словно чувствовал, что с ней безопасно.

Неотрывно глядя сквозь слезы на завал, похоронивший Забаву и Радомира, Найдана сделала несколько жестов и прошептала заклинание.

Свежий, холодный воздух так резко обдал лицо, что Найдана невольно закашлялась. Здесь, снаружи все было так, будто ничего и не произошло. Крупные снежинки сбивались в пушистые хлопья и медленно, не подгоняемые ветром, опускались, прикрывая острые камни. Зябко. Найдана поежилась и плотнее обхватила дите. Только сейчас она осознала, что они совсем раздетые. Ну что эта рубашонка на мальчонке? Разве она согреет зимой? Да и сама Найдана оставила свой кожух где-то в извилистых расщелинах. Теперь уж и не найти. Найдана торопливо развязала поневу и закутала в нее дитя. Хоть что-то. Плотная шерстяная ткань защитит маленькое тельце. Позади раздался грохот такой силы, что Найдана невольно сжалась и прикрыла собой ребенка. Когда все стихло, она обернулась. Гора в том месте, где прежде было жилише Жировита, просела, как снег весной, изменив свои очертания. Пыль стояла столбом и, смешиваясь со снежинками, опускалась на землю черными хлопьями.

Теперь уже бессмысленно искать здесь живых… Ноги подкашивались от горя. Слезы лились по щекам. Найдана прижимала к груди ребенка, стараясь не упасть. Хоть кого-то удалось спасти… Но какой ценой…

Пошатываясь, она пошла прочь от этого ужасного места, которое уже никогда не сможет забыть. Оно отобрало у нее все… И даже возможность оплакать дорогих ей людей. Нужно было спешить, а то они с дитем замерзнут в этакие-то холода. Но у нее еще оставалась сила, которой ее наделил Жировит. Пусть временно, пусть зелье скоро совсем перестанет действовать, но той силы, которая еще осталась, хватит, чтоб добраться до деревни. Нужно поторопиться, пока зелье еще действовало.

Путь, что они с Радомиром шли девять дней, ей удалось преодолеть меньше чем за полдня. Хоть тут-то Жировит со своим зельем им помог. Но на подходе в деревню силы Найданы закончились. Она уже не могла ни молниеносно перемещаться, ни обогревать ребенка, ни даже просто переставлять ноги. Дите, которому вот только год исполнился, и которого Найдана все это время легко несла на руках, вдруг стало невероятно тяжелым. Найдана упала, не выпуская драгоценную ношу из рук, попыталась встать, но лишь беспомощно барахталась в снегу. У нее едва получилось встать на колени, а дальше – никак. Мальчонка плакал, хотел есть, но у Найданы не было ни крошки. Сколько он уже не ел? Да и сама Найдана хоть и терпела, но пустой живот сводило судорогой, желудок то жалобно, то угрожающе урчал, готовый сожрать сам себя. Уже и непонятно было, что терзает ее сильнее, холод или голод. Или, может быть, нестерпимая усталость, которая разлилась по всему телу и сковала его.

– Подожди, – уговаривала она больше себя, чем неразумное дитя. – Вот сейчас немного отдохну и снова пойдем. Мы же близко совсем. Вон уж и дымом тянет, чуешь? Я и лесок этот знаю.

Мальчонка смотрел на нее, будто понимая, и доверчиво прижимался в поиске тепла. Найдана села на колени, обхватив ребенка так, чтоб защитить от ветра и снега. Ее распущенные волосы укрывали их, как покрывало, вот только тепла-то от них совсем немного. Ручки, ножки у ребенка были совсем ледяные! Даже шерстяная понева не справлялась с таким холодом. Найдана растерла конечности малыша, как могла, хотя у самой пальцы уже занемели. Эх, хоть бы платок был, завернула бы в него дитя, все ж теплее было бы. Так ведь нет платка! В чем были, в том и выбрались из горы. Совсем ведь немножко осталось до деревни. Неужели вот так замерзнут тут, так и не дойдя?.. Скоро уже темнеть будет. Неужели все было напрасно?.. И Радомир, и Пересвет с Забавой – все зря?

– Вот отдохнем немного и пойдем дальше… – бормотала она, понимая, что от холода язык уже не слушается.

Начало клонить в сон. Найдана даже вдруг перестала чувствовать холод. Становилось как-то спокойно и безразлично. В ее путающемся сознании возникали светлые радужные образы. То они с матерью примеряют наряды из сундука; то Пересвет кормит ее с ладони земляникой; Ведагор хитро улыбается одними глазами, скрывая улыбку в густой бороде; где-то лает пес, должно быть, опять мальчишки дразнят. Вот Радомир несет ее на руках, Найдана даже чувствует тепло его тела, и ей все равно, куда он ее несет, лишь бы быть с ним рядом. Зара улыбается над ее кроватью, и солнечный луч запутался в ее светлых волосах:

– Просыпайся, моя девонька. Пора вставать, – ласково говорит она, – очнись уже.

– Мама… – одними губами прошептала Найдана и открыла глаза.

Свет от огня разбивал полумрак и загонял его в темные углы. Огонь? Здесь, в лесу? Да, мягкий, теплый свет, трепещущий и живой, гоняющий тени по бревенчатым стенам. Найдана не сразу поняла, где она. Не было ни снега, ни ветра, ни деревьев вокруг, она лежала в чьей-то избе, закутанная в теплое овечье одеяло. Кто-то, не переставая, тряс ее за плечо.

– Очнись! Очнись уже! – слышался женский голос, совсем не похожий на голос матери.

– Где я? – спросила Найдана.

Она чуть повернула голову и наткнулась взглядом на зареванное лицо Беляны.

– Очнулась, голубушка! Спасительница ты моя! – запричитала та.

Найдана тут же вспомнила про ее сына, дернулась, но подняться не смогла.

– Что с дитем? – с тревогой спросила она.

– Все хорошо. Даже не приболел. Спит вон в люльке. Все ведь благодаря тебе. Ты его спасла. И от Жировита, и от холода. Я все глаза выревела, когда Жировит его забрал. Не знала, куда бежать. Думала, уж никогда больше не увижу свое дитя, – Беляна выла во весь голос.

– Сейчас-то чего ревешь? – тихо произнесла Найдана.

– От всего, – махнула рукой Беляна и утерла концом платка слезы, – и тебя жалко; и как подумаю, что вам там пережить пришлось; и от радости, что все обошлось.

– От радости – это хорошо… – вяло проговорила Найдана. Вряд ли Беляна даже наполовину догадывается, что им пришлось пережить и каких жертв стоило спасение ее сына. И пусть ничего не знает.

– Вас ведь Брехун нашел. Вдруг ни с того ни с сего лаять начал, выть. Я ему и поесть вынесла, и уж ругалась на него, а все гавкает да гавкает. Аж заливается! Будто нужно ему куда-то, да вот только по-человечьи сказать не может. С привязи рвался так, что думала, удавится! Глаза выпучил, так затянулся веревкой, что даже лаять не мог, хрипел только. Отвязала. А он с лаем прямиком в лес бросился. Ребятишки за ним побежали, вот Брехун их к вам и привел. Раньше бы понять-то, что ему надо! Да отпустить бы. Родное дите в сугробе замерзало, а я на псину ругалась… Псина и та чувствовала, а я… мать непутевая… А кабы вообще не отвязала?.. – Беляна опять заголосила.

Найдана устало закрыла глаза и молча слушала. Вот, значит, чей лай донесся до нее сквозь забытье. Значит, это было на самом деле. Потом ее кто-то нес на руках, а ей чудилось, что это Радомир… Найдана судорожно сглотнула и отвернулась лицом к стене. Слезинка выкатилась из-под ее ресниц, чуть задержалась и быстро скатилась по виску, затерявшись в волосах.

– Ты лежи, отдыхай, – Беляна заботливо подоткнула одеяло и вдруг спохватилась: – А что делать, если Жировит опять придет?

– Не придет… – твердо ответила Найдана, не поворачивая головы.

В ее словах было столько уверенности, что Беляна тут же поверила и, кивнув, повторила:

– Не придет.

Сидя в пустой избе, Найдана задумчиво смотрела на огонь в печи и перебирала в руках свои красные бусы. Ровные, гладкие бусины, казалось, еще хранили тепло другого человека. Так хотелось думать… В котле бурлила, выкипая, вода, Найдана время от времени снова подливала ее и опять садилась на лавку. Не хотелось ни варить, ни зажигать лучину, ни убирать в избе, в которой все осталось так же, как в то время, когда здесь жили Пересвет и Забава. Вон, даже соломенная кукла, которую смастерила Найдана для девочки, валялась на лавке, там, где она спала.

Сегодня утром Найдана впервые перебралась в свою избу. Она долго болела и то ли от переохлаждения, то ли оттого, что потратила слишком много магических сил, то ли вообще от всего пережитого не могла даже подняться с постели. Да Беляна и не позволяла, обхаживая подругу и заботясь о ней, как о малом дитяте. Но силы понемногу возвращались, и как только Найдана встала на ноги, то сразу засобиралась в свою избу. Как ни противилась Беляна, уговаривая ее остаться, доказывая, что вместе зимовать сподручнее, что она еще слишком слаба, чтоб самостоятельно справляться с хозяйством, Найдана все же ушла. И вот теперь сидела возле печи и изредка подкидывала щепку в огонь, а пламя бросалось на подачку, как голодный зверь, и с хрустом пожирало ее. Жаркий дух от печи выдавливал выстуженный за столько дней воздух, и тот щемился в углы, ища укрытия. Найдана встала, зачерпнула ковшом воду, по поверхности которой плавали крошки льда, и вылила в кипящий, уже почти пустой котел. Бурлящие пузыри тут же угрожающе зашипели, но быстро угомонились и затихли. Найдана снова села на лавку. Она не знала, зачем греет эту воду. Она и печь-то затопила просто по привычке.

Уж две седмицы прошло с тех пор, как она выбралась из логова Жировита, а покой в ее душу так и не пришел. Она снова была одна. Видать, это какое-то проклятье ее рода – приносить беды близким. Все, кто был ей дорог, умирали. Уж лучше навсегда остаться одной и никого больше не подпускать к себе. Для их же блага. Жить в одиночестве, как бабка Перуника, которую она никогда не видела, но чью избу по стечению обстоятельств заняла. Может быть, ей и правда нужно было стать преемницей Зугархи и не портить жизнь людям? Может, такова воля богов?

Найдана снова и снова прокручивала в памяти все, что произошло в логове колдуна. Как она допустила, что Радомир и Забава погибли под обвалом? Но могла ли она это предотвратить? Допустим, Найдана выставила бы защиту, но разве удалось бы ей сдержать рухнувшую гору? А даже если бы и удалось, то как потом они выбрались бы из завала? Сидели бы в пещере без входов и выходов, похороненные под толстым слоем каменных обломков. А потом… Потом смогли бы переместиться с помощью магии, так, как она перенеслась с дитем Беляны. Только у Радомира не вышло бы, слишком уж много сил он потерял. А если бы они стали ждать, когда силы к нему вернутся, к тому времени иссякли бы силы Найданы. Впрочем, теперь-то к чему эти рассуждения? Теперь уж ничего не изменить…

Найдана встала и подкинула в огонь небольшое полешко. Огонь тут же принял его в свои объятья. На поверхности дерева мгновенно выступила и с шипением закипела смола. Найдана задумчиво смотрела, как полыхает огонь, как пузырится смола. А гибель Пересвета… Могла ли она спасти его? Все произошло в считанные мгновения, но в воспоминаниях растягивалось в невероятно долгую вечность, и Найдана думала: вот здесь можно было выставить руку, а вот в этот момент прошептать заклинание. Она бы успела! Но нет… не успела бы… А если бы не споткнулась?.. Но споткнулась же.

Найдана вздохнула, сдвинула котел с кипящей водой на край печи и подошла к своей постели. После болезни она еще была слаба, хотелось прилечь и забыться крепким сном. На том месте, где раньше спала Забава, лежала соломенная кукла, завернутая в льняной лоскуток. Найдана погладила ее, словно та живая. Бедная малышка была виновата лишь в том, что не вовремя оказалась рядом с Найданой. Горло сдавило, и слезы покатились из глаз, а Найдана даже не пыталась их сдерживать. Она слишком долго крепилась в избе Беляны, а здесь никто не увидит ее слез, здесь не нужно ни от кого прятаться.

Вдруг дверь скрипнула, и сразу потянуло холодом.

– Что ты хотела, Беляна? Я же сказала, что буду жить одна, – не поворачивая головы, сдерживая дрожь в голосе, сказала Найдана и торопливо вытерла слезы.

Тишина. Только шорох возле входа.

Найдана быстро повернулась. У порога кто-то стоял, но это была не Беляна. Этот человек был гораздо выше. Найдана прищурилась и торопливо села.

– Кто там? – напряженно спросила она, встав с постели и приглядываясь к вошедшему. Но огонь в печи уже не так ярко освещал избу, а лучину Найдана и не зажигала, поэтому толком ничего не разглядела.

– Что ж одна-то? И нас не примешь? А если нам некуда больше податься? – услышала она насмешливый голос. Знакомый голос! Сразу вспомнилось, как она разговаривала с этим человеком, не видя его.

Дыхание перехватило, словно Найдана вовсе забыла, как дышать, ноги подкосились, и она неловко схватилась за край стола, чтоб не упасть. Неужто это морок? Это не может быть правдой. Но если боги наслали на нее такой морок, то они слишком жестоки.

– Кто ты? – голос ее дрожал и срывался.

Гость сделал шаг и вышел на свет. Все поплыло перед глазами Найданы, коленки подогнулись, и она упала бы, если бы Радомир не поддержал ее.

– Ты жив? – Найдана жадно вглядывалась в знакомые черты, но слезы мешали ей хорошенько рассмотреть гостя. Она даже провела дрожащей рукой по его щеке, чтоб убедиться, что он настоящий.

Да, это был не морок, Радомир из плоти и крови стоял перед ней. Одной рукой он придерживал девушку, а второй прижимал что-то за пазухой. Кожух на нем топорщился этаким пузырем, и Радомир бережно, но крепко удерживал его. Вот пузырь зашевелился, ворот кожуха отогнулся, и оттуда, тараща глазенки, показалась голова Забавы. Закутанная в тряпки, повязанная ремками, она доверчиво прижималась к Радомиру, чувствуя, что так теплее и безопаснее. Значит, он спас малышку. У них получилось выбраться. Он даже закутал Забаву, как смог, чтоб она не замерзла, и наверняка по пути добывал еду, ведь их путь был куда дольше, чем путь Найданы. Две седмицы?

Найдана крепко обхватила их обоих и прижалась к ним.

– Почему ты плачешь? – спросила Забава, прикоснувшись теплым пальчиком к ее щеке.

– От радости, – всхлипнула Найдана.

Она не думала, что когда-нибудь будет плакать от радости.

На краю печи стоял котелок с кашей, на столе кувшин с молоком, принесенный Беляной, миска с толченой брусникой, щедро сдобренной медом. А завтра они с Забавой будут печь хлеб и пироги, ведь в избе, где мир и покой, должно пахнуть хлебом и пирогами.

Забава спала на своем, уже привычном, месте. Она точно так же, как Найдана, потеряла всю свою родню. Но детская память имеет свойство хранить и беречь хорошие воспоминания. Пусть она помнит о своих близких только хорошее, и Найдана будет рассказывать ей о них. Найдана с улыбкой убрала с лица девочки светлые завитушки, такие же, как у Пересвета, какие были у Лады, и заботливо подоткнула одеяло.

Радомир сидел на лавке, украдкой осматриваясь. Найдане вдруг подумалось, что он ведь впервые в ее жилище, а такое чувство, будто она всю жизнь знает этого парня.

Она подсела к нему ближе и спросила:

– Как вам удалось выбраться?

– Я как раз был у клетки, когда все начало рушиться. Присел, прижался к ней. Клетка оказалась очень прочной, прутья немного согнулись под тяжестью камней, но она устояла. А большая глыба накрыла нас так, что под ней оказалась пустота. Прутья искривились, и через них Забава смогла выбраться ко мне. Она молодец, боевая девчонка, – Радомир улыбнулся, и Найдана, глядя на него, заулыбалась тоже. Он вдруг стал серьезным, посмотрел прямо в глаза Найдане и сказал: – Мне очень жаль, что ее брат погиб.

– Да, мне тоже, – тихо отозвалась Найдана. – Он был хорошим человеком.

– Я не знал, что ты и есть та ведьма, сердце которой хотел добыть Жировит. Я увидел тебя в первый раз, когда ты набирала рыжий дым, ты была так прекрасна, что я не мог оторвать глаз. И мне не верилось, что когда-нибудь снова увижу тебя, ведь ты сбежала, а мне до окончания наказания было еще долго. А потом оказалось, что ты не закрыла проход, и я наконец-то могу выбраться из заточения. Больше года я тебя искал. Твой медальон привел меня к тебе. Да, это он подсказал, где ты. Он нашел тебя и вел меня за собой. И только когда ты вытащила меня из озера, я понял, что ты – та самая ведьма, которая может колдовать там, где другим магия неподвластна. А там, в пещере, я побоялся рассказать тебе, потому что ты решила бы, будто я специально привел тебя к Жировиту. А ты так упорно хотела идти дальше. И я не знал, что делать…

Найдана молча смотрела на него. Потом достала нитку красных бус и повязала ему на запястье. Теперь она была в этом уверена.

Эпилог

«Этот великий род начался с Найданы», – вывела она на сероватом листе, сделанном недавно по рецепту Ведагора.

«Да, ни к чему моим потомкам знать про темную сторону нашего рода. Ворон недостоин, чтоб упоминать о нем», – подумала Найдана и продолжила:

«По велению темных сил, ведьмы в моем роду никогда не встретятся друг с другом и не смогут из уст в уста передавать знания, поэтому я пишу эту книгу. Я запишу все, что знаю, и что еще узнаю. Точно так же сделают мои потомки. Ведьмы в моем роду станут Хранительницами ведьмовской мудрости».

Найдана задумалась. Как же трудно, оказывается, писать книги! Она перевернула страницу обратно. Там уже был написан столбик из имен:

«Найдана

Зоремира

Ведана

Велизара

Огнеслава

Яромила

Лада

Наталья

Елизавета

Софи…»

Прочитав это имя, Найдана улыбнулась. Всколыхнулись приятные воспоминания о своей прапраправнучке и встрече с ней.

– Однако же, Зугарха не все предусмотрела в своем проклятии. Одна встреча состоялась.

Она закрыла книгу, которую только начала писать, и подошла к стене. За это время она приноровилась, и проход в потайную комнату открывался легче. Найдана даже расширила немного эту комнату, помня, какой большой тайный зал в доме Сон-травы – есть к чему стремиться! Теперь здесь стояло зеркало и на небольшой полочке лежала Ведагорова книга. Туда же Найдана положила свою, недописанную.

Жировит был прав: Ведагор не учил ее борьбе, он учил только помогать, исцелять. А все остальное она постигла сама. Когда в первый раз она почувствовала свою темную разрушительную силу? Пожалуй, давно, в раннем детстве, когда мальчишки отбирали у нее куклу. Тогда она не хотела причинить им зло, она защищалась. Но Жировит ошибся: Ведагор не боялся силы Найданы. Просто он оберегал ее, надеялся, что ей уготована лучшая жизнь. Жизнь, в которой ей не придется в битве защищать себя и своих близких. Что ж, теперь она знает цену победам. И знает, что жизнь тех, кого любишь, не оценить никакими сокровищами мира. На защиту их жизней она встанет горой, пожертвует всем и не пожалеет никаких сил. Даже темных.

Так и есть. Так и есть…

Словарь

Велес – один из главных славянских богов, покровитель лесных зверей и домашнего скота.

Верес – можжевельник.

Вересень – месяц сентябрь.

Верста – мера длины, равна 1066,8 м.

Вершок – мера длины, равна длине фаланги указательного пальца.

Грудень – месяц ноябрь.

Давеча – недавно, на днях.

Истьба – изба.

Кожух – верхняя меховая одежда, пошитая мехом вовнутрь.

Крада – погребальный костер.

Куделя – очищенное волокно льна, шерсти, пригодное для прядения.

Листопад – месяц октябрь.

Локоть – мера длины, равна расстоянию от локтевого сустава до конца вытянутого среднего пальца руки (нет определенного числового значения).

Мара, Морена – богиня смерти и зимы.

Навершник – верхняя женская одежда с рукавами или без, по типу туники. Навершник носили весной или осенью, не подпоясывали.

Навь – мир мертвых.

Намедни – на днях, недавно.

Настилальник – простыня.

Нынче – сегодня, теперь.

Постромка – лямка.

Пращур – предок.

Пуд – мера веса, равная 16 кг.

Пядь – мера длины, равная расстоянию от большого пальца до указательного, равна 17,78 см.

Ремки – тряпки, лохмотья.

Родишка – младенец.

Рушник – полотенце.

Сажень – мера длины, равная 2,16 м.

Светец – держатель для лучины.

Травень – месяц май.

Укладка – небольшой сундук.

Чесало – приспособление для чесания шерсти.

Шушка – верхняя шерстяная девичья одежда с рукавами.

Явь – мир живых.