Екатерина Оленева

Фаворитка

Глава 1. Пролог

Главная городская площадь перед Новым годом преобразилась в зимний базар. Здесь царило праздничное настроение: торговцы предлагали горячий глинтвейн, душистые пряники, оригинальные новогодние сувениры и подарки. Киоски, стилизованные под уютные деревенские домики, были наполнены игрушками ручной работы, ёлочными украшениями, вкуснейшими сладостями. Центральное место на площади занимала гигантская ель, украшенная огнями и гирляндами.

Толпы горожан прогуливались, наслаждаясь атмосферой приближающегося праздника. Взрослые неспешно совершали предновогодние покупки, дети весело катались на каруселях и ледяных горках.

Анна выпорхнула из магазинчика с нарядными витринами и быстро направилась к ожидающей её подруге Маше и её молодому человеку.

— Привет! — радостно помахала ей рукой Маша. — У меня для тебя сюрприз. — Настоящий новогодний подарок.

— Опять сюрприз? — занервничала Анна.

Она не любила сюрпризы. Прошлый опыт оказался неудачным: однажды она упала с пони прямо в конский навоз, другой раз едва избежала гибели на воздушном шаре, а третий и вовсе ночью блуждала в лесу.

— Успокойся! Этот сюрприз тебе точно понравится, — уверенно заявила подруга. — Билеты мы уже купили.

— Хорошо-хорошо, — покорно согласилась Анна, не желая спорами портить настроение подруге. — Так куда мы направляемся? — спросила она, внутренне готовясь к худшему.

— На квест. Совершенно новая история. Говорят, невероятно захватывающая. Атмосферная игра в духе Средневековья, с настоящими драконами.

— Драконы?.. — скептически усмехнулась Анна. — Интересно…

— Организаторы говорят о полном погружении, — авторитетно подтвердил Илья. — Декорации потрясающие, интерьеры шикарные. Пойдёмте скорее!

— Сколько это стоит? Надеюсь, недорого? — поинтересовалась Анна, вспоминая свою недавнюю просьбу не тратить деньги на дорогие подарки.

— Расслабься, дорогая. Этот квест обошёлся почти даром по скидкам. Можешь спокойно радоваться жизни! — жизнерадостно ответила Машка.

Они подошли к необычному зданию, которое выглядело как древняя средневековая крепость. Фасад украшали резные фигурки драконов, над входом красовался внушительный герб с этими мифическими существами, а сама ручка представляла пасть грозного чудовища.

Пока друзья рассматривали впечатляющую архитектуру, тяжёлая деревянная дверь неожиданно распахнулась с жутковатым скрипом. На пороге появился загадочный мужчина в длинном чёрном плаще, лицо которого скрывал глубокий капюшон.

— Добро пожаловать, отважные искатели приключений. Готовы ли вы погрузиться в игру? — торжественно спросили незнакомец.

Получив утвердительные ответы, он жестом пригласил гостей следовать за ним внутрь здания.

Просторный зал поразил воображение посетителей своей роскошью и реалистичностью оформления. Массивные колонны поддерживали высокие сводчатые потолки, стены украшали богатые гобелены с изображением фантастических существ и героических сражений. В центре помещения располагался большой дубовый стол, покрытый старинными рукописями и географическими картами. Колышущиеся языки пламени факелов отбрасывали причудливые тени, создавая ощущение настоящей магии и тайны.

Мужчина в плаще подозвал Анну ближе и спросил:

— Ваше имя Анна?..

Девушка удивленно приподняла брови, недоумевая, откуда незнакомец мог знать её имя.

— Скажите, Анна, в какую эпоху нашей воображаемой вселенной желаете отправиться? Ваш выбор определит судьбу вашего путешествия, встречи с героями и испытаниями, которые вам предстоит преодолеть.

Анна задумчиво взглянула на разложенные карты и, не колеблясь больше не секунды, произвольно ткнула пальцем в одну из них.

Незнакомец одобрительно кивнул головой и продолжил:

— Замечательно! Вы станете белокурой красавицей Марой Уотерс. Помните, ваша жизнь и будущее зависят исключительно от ваших решений и поступков.

Анна не успела ничего ответить, внезапно ощутив странное головокружение. Холодный порывистый ветер ударил в лицо. Воздух вокруг начал сгущаться и темнеть, превращаясь в плотный чёрный туман и она ощутила нарастающую панику и страх.

Сначала послышалось тихое жужжание, похожее на рой пчёл, постепенно перерастающее в неприятный звон, пульсирующий прямо в голове Анны. невыносимый шум усилился настолько, что девушке показалось, будто перед ней стремительно мчится железнодорожный состав.

Затем наступила полная тишина и кромешная тьма.

Когда зрение вновь вернулось, Анна обнаружила себя в совершенно незнакомом месте.

Глава 2. Другая реальность

Первым ощущением Анны после возвращения сознания стала мучительная боль, охватившая всё тело. Открыв глаза, девушка поняла, что лежит посреди холодной комнаты с высокими сводчатыми потолками. Узкие стрельчатые окна пропускали тусклый свет, освещавший высокую статную женщину в зелёном платье у стола, заставленного множеством бутылочек и рядом склянок с яркими жидкостями.

Женщина что-то толкла в ступке, смешивая ингредиенты. Заметив, что Анна пришла в себя, она улыбнулась:

— Очнулась? — отерев руку о передник, она подошла ближе. — Как самочувствие?

Анна пыталась собраться с мыслями. Уцепившись за звуки дождя, судя по всему, ливневого, разволновалась. Откуда — дождь? Когда они гуляли с Ильёй и Машей, был ведь довольно приличный «минус»?

Анна попыталась приподняться, но острая боль заставила её рухнуть обратно на мягкую овчину у камина.

— Кто вы? — спросила она, озираясь. — Где я?

— Я местная целительница, меня зовут Алоиза. А живу тут, в Уотер-Винтере.

— Почему я чувствую боль? — Анна ощупала собственное тело.

И пришла в ужас — это не её ухоженные, мягкие, белые ручки с дорогим маникюром. Это руки чернавки — загорелые, с крепкими пальцами, с чернотой под грубо обкусанными ногтями.

— Почему мои рук такие?.. — из глубины души поднималась паника.

Ладно, создатели квеста могли оплатить дорогие декорации, обеспечивающие «полное погружение», но — её тело?! Тело-то было совсем другое! Худенькое, мускулистое — непривычное и чужое. С обкусанными неухоженными ногтями.

Она — что?.. На самом деле?..

Алоиза, присев рядом, поглядела с сочувствием:

— Ты ничего не помнишь? Не помнишь, как сорвалась с каната?

— С… с какого каната? — Анна смотрела на собеседницу с недоумением.

— Ты — воздушная акробатка из бродячего цирка. Вы зарабатываете на жизнь тем, что переезжаете из замка в замок и даёте представления.

Анна не могла поверить своим ушам. Цирк?.. Воздушная акробатка?.. Всё это звучало сюжетом из фантастической книги.

— Я никогда не занималась акробатикой.

— Конечно, занималась. Ты — одна из лучших артисток в вашем маленьком балагане, Мара. Так, кажется, тебя зовут? Вы путешествуете по Аларису, показывая представления в разных городах и замках. Во время последнего выступления в Уотер-Винтере ты сорвалась с каната. На самом деле тебе очень повезло, что я оказалась рядом. Ни один учёный лекарь или монах не сведущ в целительстве так, как я. А то, что ты ничего не помнишь, ну, так это ерунда. Не переживай. Воспоминания вернутся. Просто нужно немного времени.

— Я не Мара — меня зовут Анна. И я ничего не забывала, просто я… я, кажется, из другого мира? — всхлипнула девушка. — Я же помню свою настоящую жизнь. Мир, где есть смартфоны и интернет, нормальная работа, газ, нефть, горячая вода в водопроводе и — самолёты! Всё это просто лишь квест… это не может быть правдой! — причитала Аня, вцепившись руками в волосы.

Длинные. Светлые, как серебро. Волнистые и очень густые. У неё таких отродясь не было. Она же брюнетка! И носит короткую модную стрижку. У-у-у-у!..

Схватив Алоизу за руки, Аня взмолилась:

— Помоги мне вернуться назад! Я знаю, что ты можешь! Ты же — ведьма? Наверняка, одна из самых сильных в этом вашем, как его — Аларисе?..

Алоиза отняла руки и поднялась, выпрямляясь во весь свой немаленький рост. Нависая над оставшейся сидеть на овчине Анной, как башня над карликом.

— Ты теперь здесь, и никто не способен вернуть тебя обратно.

— Но ты же ведьма!..

— Я — целительница, — мягко ответила собеседница. — Могу предложить любое исцеляющее зелье. Вот, возьми. Может быть сумеет успокоить твою душу и вернуть утраченную память.

— Я потеряла не память — я потеряла жизнь!

Анна нерешительно взяла предложенный сосуд и осторожно сделала глоток. Горький вкус мгновенно согрел изнутри, успокаивая нервы и снимая напряжение.

— Прими это как начало нового пути, — сказала женщина, присаживаясь рядом. — Быть может, Боги привели тебя сюда ради важной цели? Исполнишь предназначение — и сможешь вернуться назад.

Эти слова растворились вместе с усталостью — Анна вновь погрузилась в беспокойный сон. Хотя нет, это куда больше напоминало видения. Резкие и болезненные, словно ожившие воспоминания, врезающиеся в душу острой иглой.

* * *

Её и правда звали Марой…

Мара росла в тесной комнате, где царил вечный холод. Родители пытались согреть её, но сами дрожали от холода. Постоянным спутником был и голод: отец приходил домой с пустыми руками, ужин отсутствовал, и ребёнок засыпал, мечтая о маленьком кусочке хлеба.

Однажды мама заболела и сгорела, как свеча, оставив семью в глубоком трауре. Отец, потеряв смысл жизни, начал пить, превратившись в тень самого себя. Девочка оставалась днём одна, испытывая страшный голод и ещё больший страх одиночества.

Вскоре отец привёл в дом новую женщину, но надежда на лучшую жизнь не оправдалась: мачеха оказалась злой и жестокой женщиной, регулярно избивавшей ребёнка. Отец молчал, утоляя боль алкоголем. А Мара, после очередного жестокого избиения, ушла из дома.

Оказавшись в Тряпичном Тупике — одном из самых опасных районов Роял-Гейтса, населённым нищими и преступниками, — девочка училась выживать любой ценой. Скрываясь от стражников и бандитов, питалась объедками и мелкими зверьками, пойманными собственными руками. Вместе с другими беспризорниками крала еду, обходила патрули, искала убежища на ночь.

Постоянная угроза смерти и насилия оттачивали её ум и невероятную выносливость. Мара никому, кроме себя, не доверяла, и всегда держала при себе нож — единственное средство самозащиты.

Судьба подарила ей шанс выбраться из бездны, когда старый фокусник заметил её способности и предложил обучение искусстве иллюзий. Позже хозяин бродячего цирка, увидев выступления юной артистки, предложил присоединиться Маре к группе.

У Анны появился шанс вырваться со дна общества, и она им охотно воспользовалась, усердно работая и самосовершенствуясь. Цирковая карьера казалась единственным выходом из той грязи и нищеты, среди которой она выросла.

Выступление в проклятом замке Уотер-Винтере началось как обычно, но вскоре превратилось в настоящий кошмар. Пока Мара демонстрировала свои акробатические таланты, она заметила, что канат под ногами ведёт себя странно. Предчувствие беды усиливалось с каждой минутой, но представление шло своим чередом.

Поднявшись высоко над зрителями, Мара собралась исполнить самое сложное движение — двойное сальто с переворотом. Первый элемент прошёл успешно, вызвав бурные аплодисменты, а во втором прыжке произошло непредвиденное — тонкий трос оборвался и Мара полетела вниз, беспомощно хватаясь руками за воздух.

Всё произошло мгновенно. Лорды охнули, дамы испуганно вскрикнули, а тело Мары тяжело рухнуло вниз, застыв в неподвижности.

Её широко открытые глаза невидяще уставились в потолок…

Анна вспомнила, как её душа покинула мёртвое тело Мары; как перенеслась в другой мир и начала новую жизнь.

Теперь, вернувшись обратно, осознала, что обе сущности связаны общей душой.

* * *

Очнувшись, девушка увидела, что целительница всё ещё рядом.

— Что это было? — задала она волнующий её вопрос. — Воспоминания из прошлой жизни? Моё собственное существование до рождения?

Алоиза взглянула на неё с удивлением, явно не понимая вопроса:

— Ты Мара Уотерс. И иного ответа у меня для тебя нет.

Глава 3. Между светом и тенью

Анна была уверена, что справится. Эта мысль пульсировала в голове, пока она поднималась по канатам, закреплённым между колоннами Уотер-Винтера.

Под высокими сводами замка собралась вся местная знать со всеми своими гербами, прекрасными дамами и родовой спесью. Среди собравшихся мелькали узнаваемые фамилии и эмблемы: серые хорьки Мартенов, золотые лилии Бельфлери, белые орла Эйджлеров, черные кони Хорсаров и наводящие на всю округу ужас три парящих ворона Блэйданов. Все эти люди наблюдали снизу, ожидая начала представления.

Главным объектом всеобщего внимания оказалась она, Мара Уотерс, маленькая звездочка бродячего цирка. Лёгкость и уверенность её движения завораживали. Каждым поворотом гибкого стройного тела она демонстрировала мастерство, граничившее с волшебством и люди замирали, наблюдая за её полётом, чувствуя смесь восторга и тревоги.

Анна сама поражалась тому, сколь легки и грациозны были движения Мары — она парила в воздухе без малейших усилий, будто рождена была птицей. Каждый взмах рукой, каждый поворот выполнялся с невероятной точностью и уверенностью.

Выступление начиналось с простых трюков, демонстрирующих гибкость и силу. За ними шли более сложные элементы — она закручивалась вокруг тросов, делала сложные петли и сальто. В один из моментов зависла в воздухе, удерживаясь только силой ног, обвив их вокруг троса, плавно вращаясь вокруг оси. Свет факелов, уставленных вдоль стен, отражался в блестках, нашитых на костюм, придавая действию мистический, завораживающий оттенок.

Кульминацией выступления стало исполнение сложнейшего двойного сально с захватом троса руками. Именно во время него она и сорвалась в прошлый раз.

Зрители затаили дыхание, когда Анна-Мара взлетела вверх, сделала несколько оборотов, и ловко приземлиться на платформу. Раздались бурные аплодисменты и восторженные возгласы.

Мара раскланивалась, сияя от счастья. Это было действительно незабываемо. Ведь, в какой-то мере, это было для неё первый раз.

Покидая арену, она столкнулась с Маркусом, хозяином труппы. Тот поддержал её, мягко взяв за руку:

— Прекрасное выступление. Рад видеть, что ты полностью оправилась.

— Я тоже рада.

— Погоди-ка минутку, — задержал он её.

— Что случилось? — встревоженно взглянула на него Мара.

Он пристально посмотрел на неё, задумчиво покачав головой:

— Ты больше не ребёнок, Мара. Теперь ты взрослая женщина, и твоя красота привлекает внимание. Это то, что приносит не только доход, но и неприятности. Уотер-Винзер — опасное место.

Мара скептически усмехнулась:

— Молния дважды в одно место не бьёт. Я здесь уже падала и выжила.

— Мара! — строго взглянул на неё Маркус. — Ты должна понимать, что благородные лорды отнюдь не столь благородны как в балладах.

— Я понимаю.

— Они могут воспользоваться твоей красотой без всяких церемоний. Если с благородными леди они ещё как-то стараются сдержать свои порывы, то с танцовщицей никто церемониться не собирается. Так что постарайся держаться на виду и не попадать в неприятности.

— Поняла тебя. Уверена, что смогу справиться с ситуацией.

— Не будь столь самонадеянна.

— Постараюсь быть осторожней.

Замок и правда внушал тревогу. Коридоры были слишком широкими, окна зияли пустотой. Сквозь них беспрепятственно проникал холодный ветер.

Тени сливались и шептали, а Мара шла сквозь них, стараясь убедить себя, что ей всё лишь мерещится. Она уже начала сомневаться в том, что недавно и вправду была Анной. Может быть, это странное место сыграло с ней злую шутку? Но, с другой стороны, могла ли она, маленькая дикарка из Тряпичного Тупика, придумать целый мир, непохожий на привычную реальность?

«Полное погружение», как и обещали организаторы квеста…

Звук шагов позади прервал её мысли. Когда человек, державший в руках факел, приблизился, Анна узнала в нём одного из красавцев Хорсов — кажется, его звали Давос?

— Добрый вечер, леди, — произнёс он с лёгкой улыбкой.

— Милорд ошибается — я не леди, — отступила Мара.

— Ты ведь та самая циркачка, что только что произвела фурор?

— Меня зовут Мара Уотерс.

— Имена не важны.

— Только моё или ваше тоже? — с иронией отозвалась она, приподнимая бровь.

— Давос Хорс, — представился молодой человек, едва заметно склоняя голову. — К вашим услугам.

— Мне не нужны ваши услуги. Впрочем, как и чьи-либо ещё. Моё почтение, милорд.

Однако улизнуть, увы, не получилось. — Давос уверено преградил ей путь:

— Не торопитесь, красотка. Позволь выразить искреннее восхищение твоим талантом.

— Выразите, — сухо позволила Мара.

— Вы дарите людям радость….

— И это — всё?

— Вы очаровательны. Вблизи даже прекраснее, чем издалека. А ещё — вы желанны, — мягко коснулся он пальцами её щеки. — О, неземная дева со звёздной грацией! Как же пленила ты сердце всех, кто пришёл полюбоваться тобой, — театрально продекламировал Давос.

Самодовольная ухмылка ему шла, однако Мара знала цену подобным комплиментам. Правда, обычно навязчивые поклонники вели себя грубее, прямолинейнее. Редко говорили возвышенно, предпочитая действовать откровеннее, но сладкие речи порой опасней открытой угрозы.

— Кто же служит источником твоего вдохновения? — не унимался Давос, лукаво приподняв бровь.

— Только ветер и звёзды способны пробудить мою душу, — подхватила девушка, изящно приняв игру.

Молодой лорд удивлённо приподнял брови — простолюдинка, способная понимать поэзию? Подобное выходило за рамки привычного восприятия.

— Мой замысел, о, прекрасная, состоит в том, чтобы разделить свет и тень с тобой, — продолжил он. — Я хочу предложить тебе нечто большее, чем просто восхищение. Не желаешь ли стать моей музой в этом мире обыденных снов?

Мара насмешливо фыркнула:

— В какой форме ты видишь наше объединение, сир Давос?

Он опёрся плечом о стену, по-прежнему заграждая путь.

— Ты мне нравишься. Когда я увидел тебя на подмостках, понял, что хочу тебя, — заявил он прямо, отбросив высокий слог.

— Эка невидаль? Да таких, «желающих» полный зал! Мне-то что до твоих желаний, молодой лорд? Не теряй зря времени. Ничего тебе от меня не обломится.

— Значит, девка, думаешь, я ничем не отличаюсь от остальных? — спросил он, пристально глядя ей в лицо.

— Ну, где же нам, девкам, думать-то, молодой господин? Думать — это для благородных. Я же что вижу — то пою.

— И что же ты видишь?

Много колючих слов вертелось у Мары на языке, да вот только тут не толерантный двадцать первый век с его демократией. Тут лорды имеют право первой ночи. Могут высечь наглую выскочку, если захотят. В подобном мире дерзить благородным — жизнью рисковать.

Поэтому тысячи слов остались лежать, где лежат, покрываясь пылью, а Анна пожала плечами:

— Вижу молодого лорда. Такого же, как другие.

— А ты дерзкая, — хмыкнул он, глядя жёсткими смеющимися глазами ей в глаза. — Люблю наглых девок. Из них получаются самые горячие любовницы.

— На горяченьком-то и спалиться недолго? — насмешничала она.

— Послушай, красотка, я серьёзно — ты мне нравишься. Я готов щедро оплатить твои ласки. Говори, чего хочешь? Красивых цацек?

— И куда ж я в них отправлюсь-то? Свиней кормить?

— Новое платье?

— Платье я и сама могу себе купить — Маркус щедро платит.

— Тогда куплю тебе дом. Откроешь в нём таверну. Разбогатеешь. Девка ты, гляжу, шустрая? Станешь жить-поживать, а я к тебе приезжать да наведываться. Что скажешь?

— Какой быстрый! — засмеялась Мара. — Имена-то нашим будущим бастардам придумать успел?

— Риверс.

— Не хочу я никаких Риверсов! И таверну — не хочу. Ты симпатичный парень, молодой господин, но мне пора.

— Разве быть любовницей молодого да пригожего лорда не лучше, чем бесконечно шляться по дорогам?

— А мне нравится шляться по дорогам. Я не жалуюсь, — отмахнулась она.

— Куда ж ты всё рвёшься? Я же дело предлагаю? Скупиться не стану. Твоя страсть, что угадывается по выступлению, заставляет думать, что ты можешь занять особенное место в моей жизни.

— Неужели молодой лорд готов на мне жениться?.. — в притворном удивлении округлила глаза девушка.

— Я не могу жениться на простолюдинке, но готов взять на себя твоё содержание. Стать твоим защитником.

— И от кого это молодой лорд собрался меня защищать? Мне ведь ничто не угрожает, кроме его собственных желаний?

— Ты же едва не погибла недавно, сорвавшись с подмостков? Уж лучше дарить мне ласки, чем крутиться вокруг железных тросов да шестов.

— Не нужно за меня решать, что для меня лучше.

Не говоря больше ни слова, молодой лорд наклонился и поцеловал девушку. Стена за её спиной была холодной, а тело Давоса — горячим и твёрдым.

— Довольно, сир Давос! — оттолкнула его от себя Мара решительно. — Я уже сказала вам — нет.

— Жаль.

К приятному удивлению, молодой человек отпустил её. Не все мужчины грязные животные. И это — прекрасно.

Глава 4. Нити судьбы

Маркус направлялся обратно в Роял-Гейст, считая, что именно там их ожидает достойное будущее, что подарит их маленькой труппе славу и деньги.

Сама Анна-Мара считала иначе. Будь её воля, она бы в тот пчелиный гадюшник никогда больше не вернулась. Может быть, следовало воспользоваться предложением Давоса и стать его любовницей? Осесть на одном месте? Забросить карьеру канатоходки-акробатки и построить бизнес, благоустраивая процветающую таверну?

Всё бы неплохо, кроме одного — её таверна будет на самом деле, принадлежать Давосу. А убьют его или она ему наскучит, что тогда с нею станет? И это ещё повезёт, если она не влюбится…

Королевский тракт, построенный Старым Королём-Строителем, пролегал к западу через земли Лионлэндсов. Величественный замок этих господ виднелся издалека. Успевшая наслушаться о твердыне Мара была разочарованна, увидев замок воочию. Он не показался ей ни роскошным, ни красивым. Вдобавок, внутрь замка бродячих комедиантов не пустили, но в итого в городе они собрали монет даже больше, так что всё обернулось к лучшему.

Маркус выдавал им после выступлений небольшие суммы. Анна предпочитала хранить деньги в кошеле, на поясе под юбкой, но большую часть она, как и другие, предпочитала не получать, а записывать на свой счёт. Зарабатывала она едва ли не больше всех в труппе, так что её личный процент выручки был высок. Носить столько монет под одеждой было небезопасно, поэтому она доверяла хранить свои сбережения хозяину труппы.

Большую часть заработка Маркус перевозил в сундуке на повозке, запирая его на огромный ключ, но никакой замок не мог быть гарантией от кражи. На дорогах водились разбойники, гостиницы кишели ворами. Поэтому Маркус, как человек прогрессивных взглядов, пользовался… услугами банкиров.

Самым известным банком был Королевский, но в Лионсэйте были банкиры и рангом поменьше. Они предлагала надежные условия для хранения денежных средств.

Маркус имел специальный счёт. Оставлял свой сундук банкирам, получая с них долговые расписки и дополнительные проценты за хранение.

Анна-Мара согласилась на то, чтобы основная часть её сбережений также лежала на этих счетах. И, хотя банк просил довольно высокий процент комиссии за свои услуги, это было надёжнее, чем потерять монеты или жизнь в борьбе за них.

Покинув Лионсэйт, следуя по Золотой Дороге, бродячие артисты миновали Западные Холмы, с их живописными красотами, где леса чередовались с полями и долинами.

То утро изначально выдалось пасмурным. Небо грозило дождём. Труппа шла без остановки всю ночь, в надежде как можно скорее добраться до ближайшего поселения.

Маркус шёл во главе их маленького поезда, состоящего из нескольких повозок с лошадьми. Вдруг он остановился и поднял руку, призывая всех к молчанию.

Анна-Мара, ехавшая верхом, натянула поводья, в свой черёд чутко прислушиваясь, но слух улавливал лишь шёпот ветра да шелест листвы.

— Зверь?.. — полушёпотом спросил Арик, один из товарищей по несчастью, оглядываясь кругом.

Маркус хмуро покачал головой.

— Разбойники, — беззвучно, одними губами, сказал он.

Мара, спешившись, скользнула за повозку, стараясь, как можно незаметнее вытащить арбалет. Не успела она добраться до оружия, как из-за деревьев выскочила ватага мужиков с мечами и кинжалами. Лица нападавших скрывали капюшоны. Из прорезей жадно и злобно, словно у голодных псов, блестели глаза.

Атаман разбойников выступил вперёд:

— Ну, что, друзья? — с ухмылкой произнёс он. — Как насчёт того, чтобы поделиться с нами своими ценностями?

Маркус развёл руками:

— Мы простые артисты, добрый человек. У нас нет ничего ценного. Нечем делиться — и корочки хлеба с собой нет.

— Неужели? — ухмылка главаря сделалась ещё более глумливой. — А почему у вас тогда такие большие сумки? Уверен, там найдётся, чем поживиться бедному человеку.

— И вон ту девчушку мы заберём с собой! — гаркнула тень в капюшоне, указывая на Мару. — У меня давно не было женщины.

Арик попытался закрыть девушку собой, стараясь незаметно занять оборонительную позицию.

— Давайте не будем делать глупостей, — попытался урезонить их Маркус. — Решим дело миром.

Мара с первого взгляда было понятно, что миром тут и не пахнет. Не те люди. Будем кровь.

— Договоримся? — предложил Маркус.

— О чём договариваться, старик? Мы — бравые ребята и берём то, что сможем взять. Хоть мы и не драконы, — заржал он, обнажая пеньки обломанных, почерневших зубов.

С этими словами атаман бросился вперёд, направляя меч на Маркуса, но просчитался. Маркус лишь выглядел полным и неповоротливым. До того, как собрать труппу, он был межевым рыцарем и навыки бойца не утратил — от атаки противника уклонился с лёгкостью.

Через мгновение парни из актерской труппы тоже ринулись в бой, используя свои акробатические навыки, чтобы уклоняться от ударов и наносить ответные. Реакция у большинства циркачей была отменная.

До арбалета Маре добраться не успела, так что пришлось обороняться ножом.

— Эй, красотка! Давай, отсоси мне и я, так и быть, пощажу твою жалкую жизнь, — заржала мерзкая тварь в мужской обличье.

Девушка замерла, не сводя взгляда с блестящего ножа в руке противника.

— Я дал тебе шанс, грязная сучка!

— Грязной я бы стала, если бы согласилась на твоё предлжение.

— Я тебя отымею во все дыры!

— Попробуй.

Мара была реалистом, и осознавала, что в прямом противостоянии со здоровенным мужиком ни одной, даже самой ловкой девчонке не выстоять.

Разбойник тоже это знал, но недооценил её решимость.

Мужик сделал первым выпад, целясь ей в живот. От этого удара Мара с лёгкостью уклонилась — нож обиженно сверкнул в воздухе, со свистом разрезая пустоту.

Мара не теряла времени даром. Сделав сальто назад, ударила с прыжка противника в лицо. Тот, удивлённой её маневренностью и оглушённый ударом, на краткий момент потерял концентрацию. Воспользовавшись этим, она нанесла свой удар целясь в горло.

Разбойник успел уклониться и вместо горла её нож вошёл ему в плечо, заставив завопить от ярости и боли. Нож застрял в ране и Мара оказалась безоружной. На мгновение сверкнула мысль о том, что пора бежать, но, вместо этого она ухватилась за ветку над собой и, используя всю гибкость и силу, резко выбросила ноги вперёд, с размаха ударяя ими нападающему в грудь.

Разбойник упал на землю, роняя нож.

Не дожидаясь, пока оно придёт в себя, Мара, спрыгнув на землю, первой успела схватить нож и без колебаний полоснула лезвием, на сей раз, вспоров врагу горло. Булькая кровью, хватаясь за шею, он подпиленным бревном рухнул вниз, через секунду испустив дух.

Мара победила.

Оглядевшись, с удовлетворением и облегчением она осознала, что всё закончилось: короткая, но ожесточённая схватка подошла к концу. Главарь разбойников, наткнувшись на решительный отпор, дал сигнал к отступлению.

— Мы ещё встретимся! — пообещал он злобно.

Артисты остались стоять на дороге, тяжело дыша и осматривая раны. Все были живы, но потрясены случившимся. Что говорится, отделались лёгким испугом.

— Уходим отсюда! — скомандовал Маркус. — Чем быстрее доберёмся до города, тем лучше.

Впереди ждал Роял-Гейтс. Новые зрители. Новые приключения. Новые надежды.

Глава 5. В тени дракона

Город остался в её памяти иным: мрачным, грязным и опасным. Однако теперь, залитый солнечным светом, Роял-Гейтс предстал перед Анной другим.

Через величественные Королевские Ворота, похожих на древних стражей, они въехали в столицу, предъявив стражникам необходимые бумаги. Перед ними развернулась широкая площадь Главного Храма, центр которой украшал высокий фонтан. Площадь окружали здания с изящными шпилями и арочными окнами.

Река делила город пополам, соединяя берега прочными каменными мостами. Сердце столицы — замок Драгонфорт, чьи башни виднелись издалека. Воздушные сады замка радовали глаз пышной зеленью редкостных растений и фруктовыми деревьями.

Южнее располагались роскошные кварталы аристократов и богатого купечества. Особняки на этих улицах утопали в садах, улицы вымощены камнем, украшенные фонтанами и статуями.

Простолюдины, вроде них, жили на Подгорье среди тесных улочек. Здесь обитали ремесленники, трактирщики, торговцы, рыбаки — словом, все те, кто составляет большую часть населения города.

Узкие улочки Подгорья переплетались в хитрый лабиринт. В каждом закоулке можно было найти что-то интересное: лавку с уникальными изделиями, таверну с вкуснейшей едой, уличного музыканта, поющего прекрасную балладу.

Повозка медленно пробиралась сквозь людскую толпу, когда вдруг наступила тишина — улицы накрыла гигантская тень дракона. Его чешуя переливалась угольно-чёрными оттенками, отражая закатное солнце. Огромные кожистые крылья закрыли солнце от экипажа, в котором сидела Мара.

Пахнуло серой и пеплом. Волосы развевались от воздушного потока, идущего от огромных крыльев.

— Кто это? — прошептала девушка, глядя вслед удаляющемуся чудовищу.

— К тебе, куколка, память, видимо, так до конца и не вернулась? Это ведь Мальдор Драгонрайдер, брат нашего короля.

Лошади постепенно успокоились. Когда угроза миновала, животные вернулись к своему обычному поведению, позволяя людям продолжить разговор.

— Имя принца стало олицетворением жестокости и произвола. Все Драгонрайдеры слегка тронутые умом, но этот… этот настоящий демон во плоти! Жалеет разве что собственную душу. Даже знать старается как можно реже пересекаться с ним, а уж простым людям?.. Видела когда-нибудь, как охотятся аристократы? Одни из них предпочитают гонятся за оленями, другие — за волками. Этот же предпочитает загонять в силки людей. Лично командует отрядами королевской гвардии, и те беспрекословно ему подчиняются. Солдаты его одеты в золотые доспехи…

— Да ложь всё это! — возмутилась Мара. — Ну, какая из золота броня? Никто не станет тратить драгоценный металл впустую.

— Ну, не золотые, так сверху позолоченные — какая разница? Те, что я видел собственными глазами — клянусь! — светились, как золото. Впрочем, суть вовсе не в доспехах, а в том, что вытворяют эти головорезы по приказу принца. Истории ходят страшные, из тех, от которых и храбрец содрогнётся. Рубят людям руки-ноги и головы. Говорят — даже члены…

— Прямо вот так, ни за что, и рубят? — усомнилась Мара. — Без всякой причины?

— Порой принц казнит за малейшую провинность. Обвинили в воровстве без доказательств, женщина пожаловалась на обидчика, мужчина проявил недостаточную почтительность к высокой особе, прошёл не по той стороне улицы или недостаточно низко поклонился, посмотрел не туда — вот и готов приговор, быстрый и неумолимый.

— Хочешь сказать, что наказания несправедливы? Но если насильников, грабителей и прочих негодяев не казнить, она расплодятся как грибы после дождя. Разве не так?

— По-твоему, справедливо отрезать за прелюбодеяние член? — возмущённо выпалил Арик.

— Действительно жёстко, да, зато действенно. Наверняка многие перестали приставать к женщинам после такого.

Арик выразительно сплюнул, выражая своё отношение к происходящему:

— Ампутация частей тела не самое жуткое. Рассказывают историю, когда гвардейся принца вырезали и сожгли всю деревню.

— Неужели?

— Именно, — подтвердил Арик твёрдо. — Всего лишь за то, что крестьяне были непочтительны и повели себя с Мальдором дерзко.

— Что-то я сомневаюсь.

— Зуб даю!

Впрочем, зубы остались при Арике и слава Богу! Куда важнее оказались последующие слова:

— Вообрази: малые дети, пожилые женщины, больные старики — все сгорели.

— Кошмар, — согласилась Мара, всё ещё не спеша верить его словам, поэтому и не испытывая особого ужаса.

— Тех немногих, кто избежал гибели, — продолжал нагнетать Арик, — развесили на ветвях окрестных деревьев. Для примера остальным. Чтобы каждый знал, что его ожидает, если он осмелится пойти против принца Мальдора.

— Настоящая трагедия, — покачала головой Мара.

Рассказ способен был вызывать дрожь, если бы не крайности, которые казались неправдоподобными даже в таком жестоком мире.

— Народ боится Мальдора Драгонрайдера больше, чем короля. Принц часто вершит расправу без суда и следствия. Достаточно малейшего подозрения или лёгкого намёка на вину, и никто не станет долго разбираться: схватят и казнят до наступления рассвета. Никто не в безопасности, если принц поблизости. Люди избегают говорить о нём открыто.

Эти сведения походили на правду больше сказок о сожжённых деревнях.

Теперь и Мара припоминала рассказы о том, как принц Мальдор любил устраивать публичные казни, превращая их в спектакли. Он заставлял подельников или родственников преступников смотреть на пытки и не дай бой кому в толпе отвернуться или закрыть глаза! Кара могла коснуться и их. За сочувствие преступнику.

— Были случаи, когда обвинённые пытались бежать, но слуги принца неизменно настигали беглецов. Охотники эти упорством под стать своему господину, чужды жалости и не способны прощать промахи. Многие в городе потеряли близких из-за капризов принца.

Арик снова сплюнул с досады:

— Запомни мои слова, девчонка — держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога. Живи незаметно, пока судьба позволит.

— Постараюсь, — пообещала Мара.

Вечером путешественники прибыли в таверну «У старого дуба».

— Заходите, старые друзья! — радостно встретил их хозяин-толстяк. — Располагайтесь, отдыхайте!

Мара попросила показать ей комнату для отдыха.

Девушка-служанка провела её наверх. Комнатка оказалась скромной, но чистой: деревянная кровать с мягким тюфяком, столик с тазом для умывания и полотенцами. Глядя на это убожество, Мара смутно вспомнила блага прежней жизни: горячи душ, полки с кремами и лосьонами. В этом мире роскошью был и кусок мыла.

Спустя некоторое время она присоединилась к друзьям в общей зал таверны, чтобы насладиться теплом огня и душистым куском свежем хлеба.

Глава 6. Поэты и тираны

Спустившись, Мара погрузилась в тёплый гул голосов, мягкий свет масляный ламп, в ароматы жаренного мяса и хлеба.

В дальнем углу, среди колец табачного дыма, сидел молодой певец с лютней. Голос его то поднимался, то замирал, исполняя балладу о короле Тарвисе Первом и славном доме Драгонрайдеров:

Когда заря взойдёт над древним Аларисом

Свет коснётся престола величественного!

Помнят люди тех, кто ими управляет,

Тех, чья кровь достойна земли этой древней.

О! Могучие Драгонрайдеры!

Дети пламенных драконов, стремитесь вы к служению.

Зверь ваш — дракон, что парит высоко

Сердце ваше полно чести и долга.

Король мудрый, Тарвис Первый

Наш защитник, наш правитель великий,

Неприступен престол твой, остёр твой клинок,

Справедливость твоя крепка, как гранит.

Дом Драгонрайдеров, сверкай ярко!

Реют знамёна ваши горделиво!

Новый рассвет пришёл с королём нашим,

Верящим в силу и честь народа своего.

Восхвалим дом Драгонрайдеров!

Порядок несущих нашему миру.

Да живёт долго король наш любимый!

Правление его долго — да длится!

Баллада звучала негромко, словно фон, почти незаметный для гостей таверны.

За деревянными столами пировали посетители, держа в руках кружки с золотистым элем. Хозяин заведения, ловко управляя напитками и разговорами, успевал следить и за порядком.

В двери вошёл низкорослый мужчина средних лет, быстрый и вёрткий. Плутоватым взглядом окинул помещение, оценивая обстановку. Лёгкая улыбка заиграла на его лице, когда он уверенно двинулся сквозь толпу к пустующему столу.

Простая одежда скрывала его фигуру: потёртый кожаный жилет поверх просторной рубахи, плотные брюки и добротные сапоги. Несмотря на неброский вид, каждое его движение выдавало привычку находиться в центре внимания.

Мужчина положил небольшой мешочек на стол и удобно устроился напротив Мары, вытянув уставшие ноги вперёд. Его тёмные глаза остановились на стоящей поблизости кружке пива.

— Вечер добрый, добрый люди! — воскликнул он звонким голосом.

— Садись, дружище! Рады тебя видеть! Где пропадал столько времени? — раздались голоса.

— Ох, друзья мои! День выдался нелёгкий. Язык едва ворочается.

— У тебя?.. Да ты притворяешься! Уж знаем мы твою любовь к болтовне!

— Что сказать, болтаю я охотно — когда язык промочен.

— Эй, хозяин! Эля!..

Адора, супруга хозяина таверны, поспешила к гостю с полным кувшином вина:

— Неси побольше, дорогая Вот плата за напиток, — бросил ей монету гость. — А вот благодарность за работу, — мужчина игриво хлопнул женщину по бедру. получив в ответ сердитый взгляд.

— Ещё раз позволишь себе подобное — пожалеешь, — предупредила она.

— Девицы нынче совсем не умеют веселиться… Ладно, посмотрим, какие новости принесёт сегодняшний вечер. Старик Маркус вернулся в Роял-Гейтс? Будет интересно посмотреть представление. А ты, красавица, — обратился он к Маре, — случайно не из той самой группы?

— Случайно из неё, — засмеялась в ответ Мара.

— Меня зовут Калеон, — представился мужчину, протягивая руку. — А тебя?

— Мара Уотерс.

— Рад знакомству, Мара Уотерс. Выпьем?

Мужчины разом опустошили свои кружки.

— Так ты Калеон? — хлопнул по столу Арик. — Тот самый?..

— Кто такой «тот самый»?

— Один из?.. — Арик запнулся и его щёки залились румянцем.

— Ублюдков, ты хотел сказать? — язвительно заметил Калеон. — Ага. Тот самый.

— Нет, вовсе не то я имел в виду, — поспешил оправдаться Арик. — Просто слышал о тебе разное…

— Да кто ж не слышал о нашем Калеоне Серебряная Чаша? — добродушно похлопал друга по спине третий участник застолья.

— Я не слышала, — вмешалась Мара, поймав заинтересованный взгляд Арика.

Она слегка пожала плечами:

— Чем же ты так прославился, Калеон?

— Ну, я далеко не столь известен, как мой сводный брат, — хохотнул Калеон в ответ.

— А кто твой сводный брат?

— Его Величество Тарвис Первый.

— Король?.. — изумилась девушка.

— Тсс! — приложил палец к губам Калеон. — Потише, пожалуйста. Узнай кто-нибудь из сторонников Мальдора, и мне несдобровать.

— Почему? — недоуменно нахмурила брови Мара, пытливо разглядывая мужчину в поисках черт, роднящих его с королём-драконьим рыцарем.

Ему давно перевалило за тридцать, но стариком он ещё не выглядел. Прожитые годы едва коснулись его мягкого, приятного лица. Каштановые волосы были гладко зачёсаны назад, подчёркивая высокий лоб. тёмные глаза блестели хитроватой искрой. Тонкий, чуть вздёрнутый нос придавал облику лёгкую аристократичность. Чувственный рот постоянно складывался в улыбку, обнажавшую безупречные белые зубы.

Фигура говорила о привычке к физическим нагрузкам, но, несмотря на могучее телосложение Калеон производил впечатление человека, способного скорее договориться, чем сразиться.

— Я сын Кирона Бесстрашного, — важно объявил Калеон. — А значит, да! Сводный брат нашего славного короля Тарвиса и Проклятого Принца Мальдора.

— Ты опять за своё, Калеон! — скептически усмехнулся один из спутников. — Все знают, какой любовь пользовалась жена покойного принца.

— Оба они ныне почившие, — покивал головой Калеон.

— Так кем же была твоя мать, если такой человек, как верный Кирон Бесстрашный не смог устоять перед её чарами?

— Обычная женщина, — пожал плечами Калеон. — Когда матушка согрела ложе принца, законная супруга уже подарила тому Проклятого. Принц, как всякий отмеченный тёмный печатью, начал с того, что своим рождением отобрал жизнь у родительницы. Так что Кирон Бесстрашный на момент встречи с моей матерью был вдов. Говоря по правде, не удивлюсь, если он и лица-то её вспомнить потом не мог, не то, что имя… но благодаря их встречи на свет появился я!

Калеон умолк, давая слушателям переварить услышанное. Потом снова взял кружку эля и сделал крупный глоток.

— Разумеется, лично отца я никогда не видел, но кровь говорит сама за себя. И она связывается меня с теми, кто занимает нынче трон.

Мара пристально смотрела на него, пытаясь понять, насколько искренен этот человек. Ей казалось, что Каллеон искренне верит в сказанное, хотя в глубине его глаз продолжала плясать озорная искорка.

— Впрочем, — добавил он, игриво подмигнув девушке, — я ничуть не жалею о своём положении. Жизнь вдали от дворцовых интриг и вечных битв имеет свои преимущества. Приключений хватает и без следа дракона.

— Опять ты за своё, Калеон, — засмеялись друзья. — Все мы знаем про твою любовь к байкам. Покажика нам своего дракона? Тогда поверим, что ты настоящий рыцарь. А пока твои рассказы подобны ветру.

Калеон равнодушно пожал плечами:

— Пусть так. Главное, что я жив-здоров. За здравие славного короля Тарвиса и его мрачного брата Мальдора!

— Послушайте, Калеон, а правда ли, что молодой принц находит удовольствие в гладиаторских ямах, наблюдая за сражением детей?

— Слухи разносятся быстро, — уклончиво ответил Калеон. — Какие-то из них правдивы, какие-то — чистой воды клевета. Одно я знаю точно: все Драгонрайдеры — люди сложные и опасные. Каждый из них жаждет власти и готов ради неё на всё. Жестокость им не чужда.

— А вам?..

Калеон тихо засмеялся:

— Мне? Да я ведь не настоящий Драгонрайдер!

— Такие бои — настоящее варварство! — возмущённо заявил Арик. — Заставлять маленьких детей убивать друг друга — это за пределами всякого разумного понимания!

— Зачем позволять детям драться? — нахмурилась Мара. — Разве закон допускает такие вещи?

— Невежественное создание.

Собеседники дружно подняли кружки, весело переглядываясь. Несмотря на шутливую перебранку, атмосфера в таверне оставалась тёплой и непринуждённой.

— Ох, уж этот славный король Тарвис! С виду набожный и благостный, а на деле такой же порочный, как и все Драгонрайдеры. Говорят, он узаконил своих детей от этой Мелинды Воскатор?..

— А хоть бы и так? Лучше уж они, чем Проклятый Принц в качестве наследника. Представьте, что натворит этот демон, если вдруг взберётся на трон?

— Вы напрасно черните Мелинду Воскатор. Она достойная женщина, добрая душа.

— Достойные женщины не вступают в связь с женатыми мужчинами! А эта от чужого мужа троих родила! О каком достоинстве тут можно вести речь?..

— А чем её дети лучше Мальдора? Старший — гуляка и пьяница, а младший — копия своего дядюшки. Настолько поразительное сходство, что невольно напрашивается мысль: а не обманут ли наш благородный король любимой фавориткой и своим братом?

Калеон медленно пил из своей кружки, задумчиво поглядывая поверх её края:

— Я очень надеюсь, что мой старший братец Тарвис проживёт долгую жизнь. Иначе начнётся война. Лорды, конечно, поддержат молодого принца, но разве Проклятый откажется от власти?..

— А кто бы на его месте отказался?

— Так выпьем за долголетие короля Тарвиса! — дружно откликнулись собравшиеся.

— Слухи ходят разные, — осторожно подбирая слова, заговорил Калеон. — Некоторые из них правдивы, другие — явная ложь. Одно могу сказать точно: все Драгонрайдеры — люди сложные и непредсказуемые. Все любят власть и силу. И все — не чужды жестокости.

— Даже ты?

— Я?.. — засмеялся Каллеон. — Ну, я не настоящий Драгонрайдер!

— Бойцовые ямы — жестокое развлечение, — продолжал хмурить брови честный Арик. — А если там участвуют дети, то это уже за гранью добра и зла!

— Зачем детям драться? — поддержала товарища Мара. — Разве закон такое допускает?

— Наивное дитя! — засмеялись мужчины.

А Калеон вздохнул:

— Иногда люди вынуждены идти на крайние меры ради выживания. Родители могут продавать своих детей, отдавая их на арену, надеясь, что они выживут и принесут доход.

— Какая мерзость!

— Печальная реальность, но такова жизнь.

— Жестоко, — Мара подняла кружку и осушила её до дна.

Воспоминания голодного детства встали перед ней во всей беспощадной красе. Ох, недаром она не хотела возвращаться в Кинг-Гейтса.

— Наш мир полон несправедливости. Эй, менестрель! Исполни-ка нам сатиру о наших любимых принцах!

Каждую ночь, поправ свод правил

Пьёт принц наследный, забыв про край.

Разум и совесть давно оставил —

Кубок за кубком ему наполняй.

Каждую ночь наш принц наследный

Ходит в бордель, как дурак последний.

Мил ему блуд, выбиваясь из сил

Ни одну шлюху не пропустил.

Кровью невинных полны арены

Дети зубами рвут глотки и вены

Принц наш жестокий, словно палач

Радует сердца ему кровь и плачь.

Нету для принца иных утех

Чем отвратительный блудный грех.

Ему услада чужая боль.

Будем безумным у нас король!

Песню трубадура наградили громкими аплодисментами.

— Всё верно! Всё так! — поддакивали люди. — Подходит и к одному, и к другому. И хрен редьки не слаще!

Внезапно все разговора оборвались, как по невидимому сигналу. Головы повернулись в одну сторону в едином порыве.

Наступила мертвящая тишина, подобно той, что наступает перед грозой.

В дверном проёме возвышалась внушительная фигура в богатых одеяниях. По обе стороны от него замерли двое вооружённым рыцарей.

Принц Мальдор…

Глава 7. Цена слова

Его холодный, равнодушный взор скользил по деревянным скамьям и лицам посетителей, пока не задержался на побледневшем, как полотно, трубадуре.

Принц ступил внутрь помещения и медленно двинулся вперёд сквозь зал, где каждый присутствующий, казалось, забыл, как дышать. Повисло гнетущее молчание, которого никто не смел нарушить.

Наконец, принц подошёл вплотную к трубадуру, что стоял неподвижно, опустив голову, словно превратившись в каменную статую.

— Трубадур, — проговорил принц с ядовитой усмешкой. — Твоя песня… весьма впечатляющая.

Глаза принца сузились, глаза тронула недобрая улыбка.

— Обличаешь чужие пороки? — спросил он, вперив жёсткий взгляд прямо в глаза несчастного исполнителя.

Тот, подобно кролику, парализованному взглядом удава, не мог отвести взгляда.

— Я задал вопрос. Не так ли?

— Да, мой господин.

— Твой принц. Признайся, трубадур, знакома ли тебе тёмная сторона души? Ты никогда не получал удовольствие, созерцая страдание ближнего своего?

Лицо трубадура сделалось совершенно белым, словно маска смерти. Он прекрасно осознавал, что случайно исполненная песня способна стать причиной его гибели.

Мару охватил леденящий ужас. Взгляд принца был холоднее зимнего ветра, в нём сквозила смертельная угроза.

Все ждали развязки, молясь, чтобы трагедия обошлась без крови.

— Молчишь? — негромко спросил принц.

Трубадур судорожно сглотнул, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова.

— Ваша светлость… мой принц… если мои слова каким-то образом обидели вас, я искренне извиняюсь. Я не хотел никого задеть…

Принц смотрел на него с холодной улыбкой, напоминая хищника, играющего с добычей.

— Твоя песня посвящена мне? «Принц наш жестокий, словно палач», — продолжал он и на губах его играла жестокая усмешка.

— Нет! Нет, моя господин! Она совсем не о вас, она…

— Неужели о моём любимом племяннике? О славном мальчике? Тебе ли, жалкому трусливому червю, очернять его репутацию?

— Мой принц! Ваш племянник… он…

— Продолжай, трус. Дай послушать твои нелепые оправдания.

— Я не о нём… я не о ком другом… это всего лишь притча о человеке, чья душа искажена властью. Всего лишь нравоучительная история.

— Притча, говоришь?

— Да, мой принц! Я…

Принц резко вскинул руку вверх.

— Довольно! Довольно твоей неуклюжей лжи и жалких оговорок, — в голосе его зазвенел металл. — Та полагал, что сможешь безнаказанно оскорблять меня и моих близких? Поскольку твой язык оказался настолько никчёмным, тебе будет лучше без него. Отрежьте этому болвану лишнюю конечность, — небрежно приказал принц стражникам.

Мара не верила собственным ушам — отрезать язык за песню? Без суда? Без возможности оправдаться?

Тем временем стражники уже крепко схватили дрожащего от страха трубадура и грубо швырнули его на колени посреди зала. Меч сверкнул в руке у ближайшего рыцаря, готового нанести удар. Никому и в голову не пришло встать на защиту несчастного певца.

Однако в тот момент, когда лезвие готовы было обрушиться на горло жертвы, Мара стремительно вскочила со своего места и громко выкрикнула:

— Нет!!!

Её отчаянный вопль прорезал звенящую тишину, заставляя всех присутствующих замереть, обратив взгляды на дерзкую девушку.

Даже рыцарь, занеся оружие для казни, замешкался, ожидая дальнейших распоряжений своего повелителя.

Принц резко развернулся и смерил Мару ледяным взглядом. Медленно, размеренным шагом он направился к ней, словно хищник к намеченной жертве.

«Держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога», — тревожным эхом прозвучал в памяти совет Арика, сидящего неподалёку, съежившегося от страха.

Совет оказался бесполезным. Проклятый Принц неумолимо приближался, и Мара почувствовала, как ледяной холод пробежал по позвоночнику.

Подойдя вплотную к девушке, Мальдор Драгонрайдер позволил ей внимательно изучить себя. Черный кожаный плащ оттенял его лицо, делая кожу почти фарфоровой. Резкие, но удивительно правильные черты выдавали древнюю аристократию. Ярко-голубые глаза, холодные и глубокие, как горные озера зимой, сверлили собеседницу, отражая железную волю и внутреннюю силу. Волнистые светлые волосы струились водопадом по плечам, подчёркивая породистую красоту.

Высокая твёрдая линия подбородка свидетельствовала о твёрдости духа и упорстве, а тонкие губы и лёгкая кривизна бровей намекали на тонкую иронию и чувство собственного достоинства. Лёгкая полуулыбка могла показаться дружелюбной, но внимательный взгляд различал в ней лишь высокомерную насмешку, за которой таился острый ум и коварство.

От его взгляда Маре захотелось немедленно исчезнуть, растворившись в воздухе.

— Кто ты такая, чтобы ставить под сомнения мои решения? — спросил принц с лёгким пренебрежением.

Осознав, что простая бродячая артистка не вправе оставаться сидеть перед представителем королевского дома, Мара торопливо поднялась и попыталась поклониться, насколько позволяли её манеры. Воспитание девушки не предполагало изысканных реверансов, да и собственная жизнь Мары не подготовила её к подобной ситуации.

— Никто, Ваше Высочество, — прошептала она испуганно. — Я вовсе не собиралась возражать вашему решению. Эти слова сорвались нечаянно.

— Нечаянно?.. — спросил принц с ноткой разочарования, не отводя тяжёлого взгляда. — Нечаянно, значит?..

— Да, ваше высочество, — ответила она, набравшись мужества. — Но решение, принятое вами, представляется несправедливым.

Уголки губ принца поползли вверх, превращая улыбку в хищную гримасу. Он выпрямился, широко расставив ноги и опершись руками на рукоять шпаги, висевшей у пояса.

— Впервые слышу, чтобы житель Подгорья считал мои решения несправедливыми. Любопытно. Продолжай.

— Этот человек всего лишь певец, причём, весьма посредственный. Его слова вряд ли способны причинить реальный ущерб. Позвольте просить вас о милости и великодушии — освободите его.

— Ты? Просишь — меня? Забавно, — произнёс он, наклоняя голову вбок. — Обычно люди боятся даже в глаза мне взглянуть, не то, чтобы с просьбой обращаться.

— Я не ставлю под сомнения вашу справедливость, — заявила Мара, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. Но отступать было поздно — промедлив, она рисковала разделить участь несчастного артиста. — Я молю о милосердии. К кому же нам, простым жителям королевства, обращаться за помощью, если не к тому, кто обличён абсолютной властью. В вашей воле карать или миловать. Умоляю, проявите снисхождение! Каждый ищет способы заработать на хлеб насущный. Бедняга выбрал неудачный способ. Отсутствие ума скорее его беда, чем вина?.. Он всего лишь спел то, о чём его попросили.

Принц сделал ещё несколько осторожных шагов навстречу девушке, пристально разглядывая её. Такое внимание редко предвещает что-то хорошее.

— Тогда было бы справедливо отрезать исполнителю язык, а слушателям уши, — предложил он с мягкой угрозой в голосе.

— Возможно, и справедливо, но не высока ли цена за такую малость? — возразила Мара, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всего одна неудачная саркастичная песенка?.. Лишь пожелайте — мы хором споём десяток хвалебных гимнов. Прощения и милости, господин! Будьте щедры на доброту.

Сделав ещё один короткий шаг, принц оказался совсем рядом. Настолько близко, что Мара уловила аромат его парфюма — смесь лавандовой свежести и чего-то тёмного, угрожающего, как дыхание ночи.

Голос принца стал неожиданно мягким, почти ласковым:

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь, девочка? Кто ты и кто я? Как смеешь ты просить меня о чём-либо?

Мара сглотнула, чувствуя, как комок застревает в горле. Она знала, что балансирует на острие между жизнью и смертью, но всё-таки решила рискнуть:

— Я привыкла надеяться на лучшее, ваше высочество. Мне приятно думать, что ваше сердце способно слышать истину. Для вас проявить милость — простое дело, а для нас, обычных людей, это спасённая жизнь.

Несколько мгновений стояла тишина. Наконец, принц, криво усмехнувшись, кивнул:

— Когда красивая женщина просит о чём-то с такой страстью, трудно отказать. Пусть будет по-твоему. Освободите певца, — распорядился он, обращаясь к своим спутникам.

И зал взорвался бурными аплодисментами.

Стражники отпустили трубадура, и тот, рыдая от облегчения, упал на колени перед своим избавителем, благодарно целуя полы его одежды.

— Проваливай отсюда, — раздражённо поморщился принц. — Исчезни с моих глаз, пока я не передумал.

Второго приглашения певцу не понадобилось. Он моментально растворился среди толпы, спеша покинуть помещение.

— А ты, девочки, — обратился к Маре принц, смерив её презрительным взглядом, — запомни: это твоя единственная победа. Остерегайся новой встречи со мной и больше милости не жди.

Голова Мары раскалывалась от напряжения, сердце билось неровно, словно сбившийся механизм часов.

В памяти откуда-то возникали обрывки образов или книг, в которых попаданкам удавалось легко укротить королевских особ, поставить на месте, заставить полюбить. Но когда встречаешь такого человека, как Мальдор, желание дерзить улетучивается раньше, чем открываешь рот.

В действительности красота и дерзость редко приводят к успеху, гораздо чаще приводят к неприятностям, если не к трагедии. Но Маре повезло — сегодня она избежала худшего.

В таверне все кричали что есть мочи: «Да здравствует принц Мальдор!». — Деревянные кружки взлетали вверх, демонстрируя угодничество и страх.

Когда же Проклятый Принц покинул заведение, наступила долгожданная тишина. Все испытали облегчение, сравнимое с освобождением от тяжёлой ноши.

— Ты с ума сошла? — набросился на Мару Арик. — Я что тебе говорил?.. Чему учил?!

— Держаться подальше от принца Мальдора, — виновато согласилась она.

— По-твоему, держаться подальше — это подставляться под его удар ради какого-то неудачливого певца?

— Хватит, Арик! — прервал их суровый голос Маркуса. — А ты, Мара?.. Ещё раз подобное случится — будешь искать себе новое место. Мне не нужные проблемы, поняла?

Гнев кипел в груди Мары, но она подавила его. Куда ей идти, если Маркус выполнил угрозу? Одникие артисты на улице долго не живут.

— Поняла, — коротко ответила она, поднимаясь из-за стола.

Все провожали её взглядом и это было невыносимо.

— Ты куда собралась?

— Прогуляюсь немного. Надо прийти в себя.

— Осторожнее. Одна ты опять рискуешь нарваться на неприятности.

— Ничего не случится, — буркнула Мара и выскользнула прочь.

Глава 8. На крыше мира

Город окутывала густая ночная мгла. Прохладный ветерок нежно коснулся её кожи, помогая немного прийти в себя после стычки с принцем и последовавших за ней разборок с Ариком и Маркусом.

Девушка двигалась по улицам, выбирая тенистые и пустынные уголки, обходя освещённые площади и людные перекрёстки. Её походка была быстрой и решительной, хотя ощущала она себя хрупкой и уязвимой. Переулки становились всё уже и темнее, и Мара невольно прибавила темп, желая побыстрее покинуть этот район. Несмотря на прохладу ночи, ладони её стали влажными от волнения.

Внезапно впереди возникла фигура, пошатывающаяся под тусклым светом одинокого факела. Человек явно находился в сильном подпитии. Его движения казались неуверенными. Негромки голосом он напевал какую-то фривольную песенку. До Мары доносились лишь обрывки.

Она машинально замедлила шаг, пытаясь незаметно обогнуть незнакомца. Однако судьба вновь приподнялся неприятный сюрприз.

— Эй, красавица! — донёсся до неё пьяный смех. — Куда спешишь? Погоди минутку! Выпьем вместе?

Внутри Мары поднялась волна раздражения, смешенная со страхом. Быстро оценив ситуацию, она приняла решение сбежать.

— Эй, постой! — раздалось ей вслед. — Ну, что за манеры?

Преследуемая его криками, Мара рванулась вперёд, петляя по узким улочкам. Она юркнула в ближайший боковой проход, надеясь укрыться в темноте, но преследователь неожиданно оказался быстрым и цепким, несмотря на первоначальное впечатление.

— Стой! От меня не сбежишь! Всё равно найду!

Нигде не было видно ни укрытия, ни прохожих, которых можно было бы попросить о помощи. Нырнув в тёмный переулок, Мара прижалась к прохладной стене здания, стараясь слиться с ним. Она пыталась восстановить дыхание.

Тяжёлая рука упала неожиданно, зажимая ей рот ладонью, чтобы заглушить возможный крик.

— Сказал же, что догоню, — с усмешкой проговорил уже знакомый голос. — Теперь никуда не убежишь.

Мара поняла, что перед ней не случайный городской забулдыга, а опытный охотник за людскими судьбами.

Капюшон отбрасывал густую тень, скрывая лицо незнакомца, но даже в темноте угадывались чёткие и твёрдые линии подбородка. Его наряд, внешне напоминавший простую одежду жителей Подгорья, выдавал себя качеством ткани: короткий плащ, плотно облегающий плечи, был выполнен из дорогой материи, а сафьяновые сапоги явно принадлежали человеку, привыкшему к комфорту и богатству.

Весёлый, беззаботный голос, наполненный уверенностью и властностью, мог принадлежать лишь человеку, выросшему в привилегированном мире. Он звучал с издёвкой:

— Куда так спешишь, красавица? Давай познакомимся поближе?

Мара инстинктивно напряглась, осознав, что перед ней не просто перепивший горожанин, а представитель знати. Вспомнился недавний разговор с Маркусом, предупреждавшим её об осторожности и необходимости держаться подальше от неприятностей.

Свежий воздух, которым она планировала подышать, больше не приносил успокоения.

Незнакомец уверенно обнимал её рукой за талию, второй рукой скользя по её груди. Его губы накрыли её губы, тело прижимало её тело к кирпичной стене.

Сначала шок сковал движения Мары, но спустя мгновение она начала бороться, пытаясь оттолкнуть его.

Несмотря на худощавое сложение, юноша оказался сильным. Его хватка была железной, а дыхание горячим и тяжёлым. Но вопреки ожидания, сам поцелуй оказался лёгким, почти невесомым, и её губы невольно раскрылись, словно подчиняясь какому-то магическому импульсу.

Решив воспользоваться ситуацией, Мара притворилась сдавшейся, обвила его шею руками и провела языком по его нижней губе…

Почувствовав прикосновение стали к своей коже, парень замер.

— Не шевелись и не пытайся забрать у меня кинжал, — прошептала она тихо и твердо. — Просто сделай шаг назад, и мы мирно разойдёмся.

К её удивлению, он не сдвинулся с места, продолжая удерживать в плену своих рук.

— А если я не желаю мирно расходиться? — услышала она насмешку в его голосе.

— Предпочитаете умереть с перерезанным горлом? — процедила она сквозь зубы.

— Лучше проведи со мной ночь, прелестная незнакомка, — самоуверенно рассмеялся он. — Если ты хотела воспользоваться оружием, уже сделала бы это.

— Ваши выводы неверные, — зло прошипела она. — Вы пьяны, молоды и глупы. Но хуже всего — вы из знати. Если я вас убью, у меня будут неприятности…

— Не беспокойся. У тебя не получится меня убить, а значит, и отвечать не придётся.

— Хотите сделку?

— Возможно.

— Найдите себе сговорчивую бабёнку, которая будет рада вашим ухаживаниям. Я же предпочитаю прогулки в одиночестве.

— Сговорчивая бабёнка — это предсказуемо и скучно.

— А насилие — интересно?!

— Если в результате ты получишь удовольствие, это уже не будет считаться насилием.

— Сомнительное утверждение. Уберите от меня руки и, даю слово, что никто не пострадает.

— Ты даёшь мне слово? — засмеялся он.

И прежде, чем она успела ответить, он молниеносно перехватил её руку с кинжалом, сжимая запястье с такой силой, что захрустели кости.

— Пустите! — прорычала она сквозь зубы, пытаясь вырваться.

— Женщине не сравняться в физической силе с мужчиной, — назидательно произнёс он. — Заведомо проигрышная позиция.

— Недооценить противника, значит, проиграть ему!

Выбросив ногу вверх, она целилась не в пах, как рассчитал противник, а в солнечное сплетение. Парень охнул и на секунду ослабил хватку.

— Ах ты, змея! — рявкнул он.

По его голосу Мара поняла, что рассчитывать на милость больше не стоит. Решив не тратить время, она ловко прыгнула на карниз, цепляясь ногтями за мельчайшие трещины и неровности. Опыт выступления на канатах давал её преимущество.

Преследователь, к её удивлению, не остался внизу, а начал карабкаться следом за ней. Мара двигалась по крышам с грациозностью кошки, перепрыгивая с одной кровли на другую, уверенная, что рано или поздно он сдастся. Но он не отставал, словно одержимый дьяволом.

Город становился их ареной, тени ночи защищали от посторонних взглядов. Каждый прыжок был смертельно опасным, каждая секунда могла стать решающей. Мара чувствовала адреналин, пульсирующий в венах, и понимала, что это безумие может закончиться катастрофой.

— Стой! — выдохнула она. — Ты идиот и самоубийца!

— Остановлюсь, когда поймаю тебя, — радостно отозвался он.

— Ты можешь сорваться!..

— Небеса защищают избранных.

— Самоуверенный идиот!

Она устремилась вперёд, в двум башням, соединённым узким мостиком. Если она совершит удачный прыжок — окажется в безопасности, но, если сорвётся… если сорвётся, путешествие закончится навсегда.

Сделав глубокий вздох, Мара оттолкнулась и полетела в темноту. И уже через мгновение была на той стороне.

Не успела она отдышаться, как её преследователь, вопреки всем ожиданиям и расчётам, полетел вслед за ней. Однако его приземление оказалось менее удачным. Он покачнулся на самом краю и Мара инстинктивно схватила его за руку, пытаясь удержать.

В этот самый момент гнилые доски под ними обоими подломились, и оба полетели вниз.

Глава 9. Всего один поцелуй

Воздух засвистел в ушах, сердце бешено колотилось. Последним отчаянным усилием Мара крепко схватила за руку своего случайного попутчика. Им крупно повезло: падение завершилось мягким приземлением в огромный стог сена, что спасло им жизнь.

Какое-то время девушка лежала неподвижно, ощущая каждую клеточку тела, охваченную болью от удара. Головокружение накатывало волнами, но серьёзных травм, кажется, не было — одни синяки да царапины. Осторожно повернувшись на бок, она с тревогой взглянула на спутника.

Капюшон упал с его лица, открывая взгляду благородное, тонкое, смазливое до женственности, лицо. Если бы она наверняка не знала, что перед ней мужчина, усомнилась бы — уж не какая-то искательница приключений решила составить ей компанию? Эту смазливость не испортили ни бессонная, пьяная ночь, ни грязь, ни налипшие прутики соломы.

Он был молод. Уж точно, не старше её. Волосы у него были светлые, но не серебристые, как у Мальдора, а — золотые. Никогда прежде она не видела такого оттенка волос у людей. Даже растрёпанные и запачканные, они не утратили своего волшебного блеска.

Парень поднял голову и в свою очередь взглянул на Мару:

— Ты в порядке?

— Уж не твоими стараниями, — фыркнула она. — Ты полный придурок — ты это знаешь? Нас обоих чуть не угробил!

— Как будто я один во всём виноват? — усмехнулся он.

Его кожа, несмотря на зелень, оставленную скошенной травой, напоминала нежный холст. Такая совершенная… у Мальдора Драгонрайдера такая же. Нехорошие предчувствия закрались в душу Мары.

Вспомнилось предупреждение Маркуса: «Больше ни во что не вмешивайся»…

Ну, глупости! Откуда двум Драгонрайдерам взяться на одной улице? Они что — друг за другом по кругу ходят?

— У тебя дурацкие игры, мальчик, — покачала головой Мара.

Он прижал её к сену, нависая сверху, глядя смеющимися синими глазами:

— Ты просто неправильно в них играешь. Но я не жалуюсь. Было весело.

— Ага! Обхохочешься. А теперь — пусти. Мне пора. Поиграй с кем-нибудь другим. С меня хватит.

— Как тебя зовут?

— А тебя? — с вызовом спросила она.

— Фэйтон.

— Привет, Фэйтон. Пока, Фэйтон.

— И как же ты пойдёшь, если я тебе не отпущу?

— Дождусь, пока отпустишь.

— Скажи сначала своё имя.

— Вообще-то, могу и полежать. После такой гонки даже приятно. Сено мягкое.

Фэйтон усмехнулся:

— Боишься, что я тебя найду?

— Думаю, ты протрезвеешь и всё забудешь. Найдёшь другую игрушку.

— Только после того, как сыграем главною партию.

— Настойчивость — хорошая черта в мужчине, пока не превращается в навязчивость.

— Я тебя точно найду, — он растянулся рядом, устремив взгляд в меркнущие звёзды. — Как ты меня сегодня обзывала?..

— Точно не помню, — сонно пробормотала Мара. — Столько событий… ты ведь из благородных, да?

— Как ты догадалась? Я-то думал, плащ делает меня похожим на обычного горожанина.

— Не делает.

Взглянув на него украдкой, Мара заметила, что глаза у Фэйтона закрыты, лицо расслаблено, дыхание ровное. Похоже, он собирается заснуть.

Звёзды над их головами таяли, растворяясь в утреннем свете. Усталость постепенно охватывала и её саму. Мара уже начала погружаться в сон, когда бодрый, весёлый голос Фэйтона помешал ей.

— Скажем так — моя семья хорошо известна в этих краях.

— Что?.. — вздрогнула девушка, выныривая из дремоты и открывая глаза.

— Я говорю, что мою семью хорошо знают. Но ты ведь не удивлена?

Фэйтон лежал на боку, закусив травинку и с лёгкой усмешкой наблюдал за реакцией Мары. Его глаза блестели необычайно ярко.

— Почему я должна быть удивлена? — пожала она плечами. — Мир полон неожиданностей. Быть может, именно ты удивишься, узнав, что простые люди порой куда интереснее лордов. Настоящее благородство нередко прячется там, где его не ищут.

— Интересно, что ты подразумеваешь под простыми людьми? — с любопытством спросил Фэйтон. — Ты сама, похоже, далеко не проста.

— Проще некуда., - отмахнулась она.

— Ты так и не назвала своего имени, — напомнил парень.

— Я никто, как ветер. И когда мы расстанемся, растворюсь в океане лиц. Никто обо мне не вспомнит.

— Хорошая гончая всегда найдёт утку, как бы та не пряталась, — возразил Фэйтон. — Если очень постараться, можно поймать и ветер.

— Тем больше оснований хранить тайну, — улыбнулась девушка.

— Неужели тебе не хочется встретиться снова? — настаивал он.

— А что должно меня подвигнуть на это желание? То, как ты гонял меня по крышам?

— Да, ладно тебе. Весело же было! Пообещал догнать и сделал это. И непременно догоню снова.

— Обещаешь? — насмешливо протянула Мара. — Кстати, почему ты гуляешь по крышам один? Где твоя охрана?

Фэйтон скривился, будто надкусил кислое яблоко:

— Охрана… — вздохнул он. — Правила, ответственность, обязанности. Иногда всё хочется послать подальше и просто побыть собой. Свободным. Идти туда, куда зовёт сердце. Делать то, что хочется.

— Целовать девушку, которую выберешь? — лукаво спросила Мара. — Охрана против?..

— Они сразу побегут обо всём докладывать матушке, а её нравоучения хуже пыток.

— Гоняясь за мной по крышам, ты искал свободы? — насмешливо качнула головой Мара.

— А что? Свобода — это то, ради чего стоит рисковать. Ради неё можно и над пропастью станцевать.

— Ты понимаешь, что нам сегодня просто повезло? Мы могли разбиться насмерть.

— Ты так боишься смерти?

— А ты — нет? — она внимательно посмотрела ему в лицо, пытаясь прочесть его мысли.

— Смерть? — он прикрыл глаза, отвечая медленно и задумчиво. — Она всегда рядом. Бояться её, значит, терять вкус к жизни.

— Бояться, может и не стоит, но глупо заигрывать с ней.

— Не ревнуешь ли часом? — лукаво прищурился Фэйтон.

— Может быть, и ревную, — усмехнулась Мара. — Но я серьёзно. Не играй со смертью. Это плохая игра.

— Смерть — женщина. Она любит храбрых.

— И, как все женщины, постарается забрать себе того, кто ей понравился.

— Поцелуй меня, — вдруг попросил он.

— Кто про что?.. — закатила глаза Мара.

— Я буду паинькой. Всё, чего попрошу — один поцелуй. От девушки без имени — на память.

Лёжа в стогу сена он выглядел таким милым и безобидным, словно ангел. Трудно даже поверить, что только что молодой человек играл с Марой, словно кошка с мышкой, загоняя на городские крыши.

Парень был непредсказуемым, дерзким, почти безумным. И вместе с тем — невероятно притягательным. Она не могла отрицать, что между ними возникла особая связь. Это притяжение было странным и опасным.

— Зачем тебе мой поцелуй? — попыталась Мара отшутиться.

— Я их коллекционирую.

— Ну, если коллекционируешь?..

Они потянулись друг к другу и Мара ощутила тепло дыхание Фэйтона на своей коже. Через мгновение их губы встретились и мир действительно перестал существовать, как бывает в тех наивнопрекрасных романах, которыми увлекаются юные мечтательницы.

Поцелуй оказался неожиданно нежным. Губы парня были мягкими, ласкающими. совершенно не похожими на ту грубость, которую она ожидала. И волшебное чувство охватило не только тело, но и душу, заставляя Мару саму потянуться к этому необычному юноше, которого поначалу она приняла за пьяницу, затем — за преступника и даже за психопата. Кто же он на самом деле?

Девушка мягко прервала поцелуй, слегка отстраняясь. Ладонь её скользнула по его гладкой щеке.

— Ты умеешь заставить женщину забыть обо всём на свете. Но солнце скоро поднимется, и ты наверняка протрезвеешь. Тогда очередная ночь покажется тебе пустяком, одним из эпизодов в похожих историях. Уверена, их немало.

— Я обязательно должен увидеть тебя снова. Не отказывайся! Вдруг я переодетый принц, сбежавший из дворца ради приключений?

— Ну, я бы не удивилась. Принцы похожи на тебя — им настолько хорошо живётся, что они понятия не имеют, куда деть своё счастье и поэтому делают несчастными других.

— Я сделал тебя несчастной?..

— Напротив, несколько коротких мгновения я была по-настоящему счастлива рядом с тобой. А ты правда принц?..

— Мой отец король. Получается, я принц. И когда-нибудь смогу унаследовать корону. Правда, я этого не хочу. Предпочитаю бегать за хорошенькими девчонками по крышам и целовать их в стогу.

— Значит, ты действительно важный человек, — вынесла вердикт Мара. — Только по-настоящему важный человек способен заниматься подобной чепухой.

— Важность — понятие относительное, — отмахнулся Фэйтон. — Но ты обо мне выведала почти всё, а в ответ не сказала о себе не словечка.

— А что говорить? Я вся перед вами вся, какая есть — просто Мара. Добавить-то и нечего.

— Просто Мара, — проговорил он задумчиво. — Как много людей пытаются казаться кем-то другим. Как редко встречаются те, у кого хватает храбрости быть самим собой. Просто быть собой — такая роскошь и такая редкость. Может быть поэтому ты и привлекла моё внимание?

— Да вы, сударь, философ? Но всё куда банальнее. Вы были пьяны, а я в том узком переулке попалась вам под руку.

Он рассмеялся, а потом поглядел на неё как-то странно:

— Откуда ты такая? Как не из нашего мира. Такая… честная.

Мара отвела глаза, пожимая плечами, поражённая его прозорливостью, о которой сам Фэйтон не догадывался.

— Я не знаю, что сказать? Разве что — мне пора? Не провожай.

— Я всё равно найду тебя. Найду и догоню. От меня не спрячешься!

Скатившись со снопа сена, она помахала ему рукой:

— Договорились.

Яркий солнечный свет заливал улицы. Голова после бессонной ночи была лёгкой и совершенно пустой. Одновременно хотелось и петь, и плакать. Ну, разве не странно?

Принцы и циркачки не могут быть вместе. Никогда. Даже в волшебных сказках она про такое не читала.

Завтра всё забудется. И всё пойдёт своим чередом. Хотя так хотелось бы верить в нечто иное. Волшебное. В любовь с первого взгляда — принца к циркачке.

Глава 10. Вторая попытка

Душа Мары рвалась ввысь, устремляясь к бескрайней синеве небес, где белоснежные облака курились подобно дыму. Мир вдруг расцвёл яркими красками, а дыхание стало глубоким и свободным. Даже обыкновенная лужица теперь казалась божественным подарком небес. Но вслед за волнующей радостью пришла горькая грусть. Глубоко в сердце девушка ощущала всю безнадёжность своего положения: она бесконечно далека от небес и от великолепного дворца. Та единственная волшебная ночь, проведённая рядом с Фэйтоном, скорее всего, осталась лишь мимолётным воспоминанием, которая никогда не вернётся.

Впервые в своей жизни Мара познала истинную любовь. Прежде её увлечения были лёгкими и скоротечными, едва заметными вспышками эмоций. Сейчас же сердце сжималось от боли при каждом воспоминании о юноше. Каждая мелочь их короткого свидания бережно хранилась в памяти: мелодичный голос, сверкающие глаза, лёгкая, чарующая улыбка.

Она прокручивала в голове их краткий разговор, коря себя за робость и упущенную возможность назначить новую встречу. Ведь в Аларисе не существует социальных сетей и мобильных устройств — кто однажды исчезнет, тот исчезнет навсегда.

Проходили дни, и постепенно Мара начала сомневаться в реальности случившегося. Возможно, та чудесная встреча были лишь сном? Иллюзией, такой же хрупкой и недостижимой, как любой другой миг счастья.

Трудно было сконцентрироваться на привычных заботах. Мысль о невозможности увидеть Фэйтона вновь лишала красок окружающий мир, делая его блёклым и унылым, словно потускневший старый гобелен. Всё теряло смысл, погружаясь в беспросветную обыденность.

Оказывается, любовь, столь воспеваемая поэтами, способна приносить нестерпимую боль. Жизнь неумолимо катилась вперёд, оставаясь равнодушной к мукам человеческого сердца. Порой страдания становились настолько острыми, что хотелось закричать от отчаяния.

Вся жизнь не пройдёт в прыжках по крышам — рано или поздно сорвёшься.

Мара отчаянно пыталась отвлечься: тренировки на трапециях и брусьях, долгие прогулки в компании друзей и в одиночестве…Но ничто не могло исцелить её душу.

Тем временем город жил своей обычной суетливой жизнью. Столичные улицы бурлили днём и ночью. Толпы народа обеспечивали артистам нескончаемые возможности заработать.

Каждый новый день начинался до восхода солнца. Пока горожане сладко спали, Мара вместе с коллегами готовили сценический реквизит и наряды. Некоторые члены труппы жили прямо в своих передвижных фургонах, но сама девушка предпочитала снимать небольшую комнатку в городской гостинице. После завтрака местным кофейным напитком и свежими булочками, она спешила на утреннею репетицию.

К середине дня городские площади наполнялись людьми. Наступало время уличных актёров: певцы исполняли весёлые куплеты, жонглёры подбрасывали яркие мячи, фокусники поражали публику своими хитростями, а акробаты демонстрировали чудеса ловкости, порой рискуя собственной жизнью.

На десятки метров поднимаясь над землёй, ровно на высоте крыш, Мара изящно крутилась и вертелась на шёлковых лентах-петлях, совершенно без страховки. Одним из самых впечатляющих номеров был тройной оборот в воздухе, выполненный с захватывающей дух лёгкостью. Каждый раз публика замирала, наблюдая за невероятным зрелищем.

За свою храбрость и мастерство Мара получала щедрое вознаграждение — не только деньгами, но и всеобщим восхищением.

Среди зрителей встречались представители самых разных слоёв населения. Элитные гвардейцы принца Мальдора, закалённые в боях и привыкшие смотреть смерти в лицо, неожиданно проявляли трогательную заинтересованность. Их суровые лица смягчались искренним уважением к таланту простой девушки, единственной драгоценностью которой были золотистые волосы, струящиеся по ветру.

Высокородные дворяне редко снисходили до простых развлечений, но, увидев настоящее искусство, забывали о своём снобизме и самозабвенно хлопали, словно дети.

Однако самыми преданными поклонниками Мары были простые жители города. Для них она стала настоящей звездой, олицетворяющей красоту и свободу.

— Белая Птица с Подгорья, — нежно называли её горожане. — Наша золотоволосая фея.

Завершая выступление, Мара неизменно чувствовала их любовь. Женщины бросали ей цветы, мужчины снимали головные уборы, приветствуя свою любимицу при встречах.

* * *

Тот памятный день выдался хмурым и сумрачным. Мара тревожно всматривалась в небо, опасаясь дождя, способного испортить предстоящий спектакль и лишить труппу значительной части заработка. Поднимаясь на сцену, она случайно обратила внимание на мужчину среди толпы зрителей. Его лицо показалось смутно знакомым. Одет он был скромно, но добротно. Коротко состриженные волосы обрамляли мужественное, суровое лицо. Глубокие морщины выдавали прожитые годы и тяжёлый жизненный путь.

Мужчина не отводил от неё взгляда и, едва закончилось выступление, поспешил подойти.

В его пристальном взгляде смешивались усталость, надежда и скрытый страх.

— Мара? — протянул он дрожащим голосом.

Девушка вздрогнула, услышав собственное имя. Поклонники не знали настоящего имени Белой Птицы с Подгорья.

— Простите? — холодно взглянула она.

— Тебя ведь зовут Мара, правда? Не уходи, прошу!.. Взгляни повнимательней. Разве ты не узнаёшь меня, дочка?

Дочка?!

Сердце Мары сжалось. Теперь она тоже узнала отца, которого не видела многие годы. Перед ней стоял тот, кто покинул её, оставив на произвол судьбы. Поменяв единственную дочь на бутылку. Тот, кто позволял мачехе жестоко обращаться со своей дочерью, пока она не нашла в себе силы сбежать…

Сейчас он выглядел не таким, как Мара его помнила — трезвым, спокойным, уверенным в себе.

— Я искал тебя, — прошептал он, не скрывая слёз. — Долго искал — с того самого дня, как ты пропала. Но ты словно растворилась в воздухе, и я уже почти смирился с худшим. Не представляешь, как я счастлив тебя видеть! Я… я столько глупостей наделал, столько ошибок совершил… Потеряв твою мать, я словно и самого себя утратил. Понимаю, что это плохое оправдание, но… я прошу прощения, Мара. Готов повторять снова и снова — прости меня! Дай мне шанс всё исправить?

Мара замерла, растерянно глядя на отца. Столько лет копившаяся горечь и злость внезапно испарились, уступив место пустоте и лёгкой грусти.

— Как ты собираешься всё исправлять? — вздохнула она.

— Пойдём в кафе? — попросил он, опуская глаза. — Просто поговорим? Ты любишь лимонные пирожные?

Несмотря на внутренние колебания, Мара кивнула и последовала за мужчиной в ближайшее заведение. Они заняли столик, смущённо переглядываясь. Сложно находиться рядом с родными, с которыми близость утрачена десятилетие назад.

— Расскажи о себе, — попросил отец. — Как сложилась твой судьба?

— Выживала, — призналась Мара устало. — Скиталась, терпела лишения, пока не встретила Маркуса.

Отец выслушал её исповедь с глубокой серьёзностью. Узнав о роли Маркуса в судьбе дочери, он искренне поблагодарил судьбу за спасение ребёнка.

— Почему выбрала такую тяжёлую дорогу? Бродячий театр — постоянный риск, вечная нестабильность, — заметил он осторожно.

— Альтернативой были бордель и голод, — отрезала девушка сухо.

— Прости, что не смог уберечь тебя от всего этого, — вдохнул он виновато. — Зато теперь я смогу позаботиться о тебе. Предложить совсем иную жизнь.

— Какую? — спросила Мара настороженно.

— Работать при дворе. Обычная, ничем не примечательная должность, но — надёжная. Безопасная. Там ты сможешь забыть о ежедневном риске.

Предложение звучало заманчиво. Особенно в свете того, что Мара и сама мечтала о переменах последнее время, устав от постоянной борьбы за выживание. К тому же, интуиция подсказывала ей, что во дворце появится шанс встретить задачного. прекрасного юношу, воспоминания о котором по-прежнему тревожили её душу.

— Разве такое возможно? — усомнилась девушка. — Оказаться в королевском дворце просто бродяжке? Я же никто?

Отец тепло взглянул:

— Вполне возможно. Три года службы позволили мне зарекомендовать себя надёжным работником. Обещаю приложить максимум условий, чтобы обеспечить тебе достойное будущее. Начнёшь с малого, постепенно обретёшь нужные связи. Да и удачное замужество во дворце — вовсе не редкость.

— Ты служишь во дворце? — недоверчиво взглянула на отца Мара. — Как такое возможно?

— Ты можешь мне не верить, но я действительно изменился. После твоего исчезновения я ясно осознал, насколько погряз в своих пороках и решительно отказался от алкоголя. Ни капли в рот не беру.

Словно вспоминая тот далёкий роковой день, отец тяжело вздохнул, борясь с нахлынувшими чувствами:

— Ведь я тогда поначалу не сразу понял, что ты исчезла! Проспавшись, решил, что ты просто ушла по каким-то своим делам. Лишь позже ужаснулся, осознав, что потерял самое дорогое. Искал тебя везде, но тщетно. Чувствовал себя бессильным и раздавленным. Какое-то время я продолжал утопать в своих чувствах и пил ещё больше. Но однажды проснулся и понял, что так жить нельзя. Именно тогда так совпало, что Драгонрайдеры искали новых смотрителей для своих драконов. Опасная работа, с постоянной угрозой гибели и высоком смертностью среди работников, но и платят более, чем достойно. А главное — я получил свой шанс изменить жизнь.

— И ты согласился? — изумлённо распахнула глаза Мара.

— Отправился туда, будучи готовым к любому исходу, — кивнул отец. — Мне позарез были необходимы деньги для продолжения твоих поисков, а отказ о спиртного стал моим личным испытанием. Честно признаться, я не рассчитывал, что они примут такого пропащего человека. Но желающих чистить дерьмо за драконами рискуя жизнью было не так уж много. Меня и взяли.

Продолжая рассказ, отец избегал возможности встретиться взглядом с дочерью, внимательно внимающей каждому сказанному им слову.

— Впервые увидев перед собой драконов, я ощутил настоящий шок. Одно дело детские сказки, а другое — реальность. Эти существа огромны, величественны, устрашающе прекрасны. А труд, как я уже упоминал — тяжёлым, грязным и опасным. Но всякий раз, как хотелось отступить, я вспоминал тебя. Благодаря этому выдержал первые три года. Накопил достаточно, чтобы избавиться от долгов. Но самое важное — справился с пагубной зависимостью. Постепенно начал возвращаться к нормальной жизни. Нашёл себе новую жену, Труди. Люблю её, хотя не так пылко, как любил когда-то твою мать. Но Иону не вернуть, а жизнь продолжается. Труди — достойная женщина. Она служит в королевском дворце.

Отец украдкой взглянул на дочь, опасаясь встретить осуждение с её стороны, но она слушала его с понимающим спокойствием.

— Труди всегда верила в меня, — продолжил он, испытывая облегчение от прозвучавшей исповеди. — Поддерживала, несмотря ни на что. Два года назад мы официально связали наши судьбы официальным брачным союзом. Надеюсь, вы поладите, найдя общий язык.

Мара продолжала хранить молчание, поглощённая обрушившимся на неё потоком откровений. История отца оказалась гораздо сложнее и глубже, чем она предполагала ранее.

Его голос дрогнул, когда он спросил:

— Могла бы ты простить меня, доченька?

Мара медленно кивнула, глядя ему в глаза. Долгие годы копившейся обиды и горечи растаяли, словно весенний снег под лучами солнца.

— Я тоже совершала ошибки, папа, — тихо проговорила она. — Ушла, не попрощавшись, не попытавшись разобраться. Наверное, в душе надеясь, что ты найдёшь и остановишь? В глубине души я всегда надеялась, что ты найдёшь в себе силы измениться.

Отец накрыл рукой ладонь дочери. Она была сильной и тёплой.

— Спасибо. А теперь пойдём со мной во дворец? Будем строить новую жизнь.

Мара задумчиво посмотрела вдаль. Судьба словно специально столкнула её с отцом именно теперь, когда сердце её настойчиво жаждало перемен.

— Согласна попробовать, — наконец произнесла она решительно. — Чего мне терять? В крайней случае, я всегда найду новых зрителей.

Отец облегченно выдохнул, откидываясь на стуле:

— Правильное решение, доченька. Жизнь дарит шансы. Остальное придёт само собой.

Глава 11. За стенами дворца

— Как это ты уходишь?! Что значит — уходишь?! Куда это ты уходишь? Какой ещё отец?! — орал на неё Маркус, услышав о планах Мары покинуть группу. — Ты — что?! С ума сошла?! Неблагодарная!

Маркус был вне себя от бешенства. Лучшая артистка, его любимая курочка, несущая золотые яйца, вдруг решила уйти? Он не мог в это поверить!

Лицо его залилось багровым цветом. Глаза сверкали огнём негодования.

— Откуда этот отец только выискался, будь он неладен! — вопрошал он, размахивая руками. — Где он был, когда я тебя с помойки подобрал? Это я! Я растил тебя! Вытащил с улицы! Спас от голода и холода! Научил всему, что знаю! Кем ты стала бы без меня?.. Одной из продажных женщин?..

Мара изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но внутри поднималась волна раздражения.

— Я отлично помню, чем тебе обязана, — ответила она сквозь зубы. — Да и кто бы дал мне это забыть? А твои недавние угрозы вышвырнуть меня вон на улицу?.. Где гарантии, что завтра, когда какой-нибудь важный господин потребует от меня большего, чем я готова буду ему дать, создавая новую проблему, ты не выполнишь своё обещание? Для тебя я лишь средство обогащения. Ты относишься ко мне, как к вещи!

Маркус застыл, потрясённый прямотой её слов.

— Значит, считаешь, что я использую тебя? — прорычал он, хватаясь за грудь. — Да как ты смеешь?!

— Все мы тут так или иначе используем друг друга, — спокойно возразила девушка. — Поэтому спасибо за всё хорошее, что было. Но мой путь лежит в ином направлении. Судьба подарила мне шанс. Я не хочу его отвергать.

— Шанс? — язвительно усмехнулся Маркус. — Думаешь, там тебе будет лучше? Поверь моему опыту, девочка, ты горько пожалеешь о своём выборе. Ты же — огонь! Яркая и страстная. А от служанки требуют покорности, скрытности, незаметности. Ну, какая из тебя прислуга, честное слово?! Сгоришь ты в этом дворце, словно мотылёк в пламени. Твой так называемый отец понятия не имеет, кем ты являешься на самом деле. Среди интриг и завистливых взглядов ты потеряешь себя. Нет, ты правда, что ли, полагаешь, что можешь стать счастливой в роли горничной?..

Мара молчала. Голос разума шептал: «Он прав», но сердце упорно звало вперёд.

— Я недолго останусь горничной, — заявила она с вызовом. — Это лишь первый шаг. Я добьюсь успеха.

— Успеха? — ехидно переспросил Маркус. — Какого успеха можно добиться, выстирывая бельё целыми днями? Погоди! Скоро начнёшь завидовать каждой куртизанке, имеющей собственный дом и независимость!

— Или добьюсь успеха, — твёрдо повторила Мара, упрямо сжимая губы.

— Делай, как знаешь, — махнул рукой Маркус, немного успокоившись. — Но запомни: если одумаешься, дверь для тебя всегда открыта. Надумаешь вернуться — приму обратно. Все мы будем счастливы тебя видеть.

Последние слова поразили Мару. Слёзы выступили у неё на глазах, заставляя почувствовать себя растроганной.

— Спасибо, Маркус! — искренне сказала она. — Никогда не забуду, чем тебе обязана. Если бы у меня был добрый дядюшка, вряд ли я любила бы его больше, чем люблю тебя.

— Ах ты, плутовка! — проворчал он уже добродушно. — Не льсти мне! Но серьёзно: будет нужна помощь — приходи. И передай своему папаше: тронет тебя хоть пальцем — узнает меня лично.

Мара слабо улыбнулась.

— И не расслабляйся там во дворце, — предупредил он. — Никому не доверяй. Включая собственного папашу. Мир жесток, особенно к красивым женщинам, которым некому прийти на помощь.

— Ты научил меня себя защищать, — напомнила она.

— Сказала овечка, вступая в логово дракона, — мрачно хмыкнул Маркус.

Они крепко обнялись, прощаясь. Расстались друзьями, испытывая взаимную привязанность. И Мара вдруг с удивлением обнаружила, что Маркус ей дороже отца. Маркусу она доверяла целиком и полностью. А отец? Друг для друга они были лишь инструментом.

* * *

Королевский дворец возвышался над столицей словно страж. Массивные белые кирпичи его стен, казалось, впитали жар столетий. Башни тянулись высоко в небо, пронзая острыми шпилями синеву небес. На их верхушках развевались знамёна с гербами королевского дома, символизирующими власть и величие династии.

Перед главными воротами Мару охватило странное чувство — смесь тревоги и сладкого предвкушения.

Вокруг расстилались ухоженные сады, в которых произрастали экзотические растения. Мелодичное звучание фонтанов создавало приятную симфонию звуков. Скульптуры мифических созданий радовали взгляд.

Отец робко передал страже рекомендательное письмо своего господина и те без лишних слов впустили их во дворец. Внутренние помещения встретили их торжественной тишиной, нарушаемой лишь редкими шагами слуг да лёгким шуршанием женских платьев.

Вымощенные белым мрамором полы отражали свет факелов, мерцающих вдоль стен, богато украшенных гобеленами с изображением баталий, балов и пикантных сцен из жизни знати. Кое-где красовались портреты и статуи монархов прошлых лет, напоминающие о славном наследии государства.

По широкой парадной лестнице они поднялись на второй этаж, представляющий собой уникальное пространство, наполненное предметами роскоши, доступные каждому посетителю. Здесь были библиотеки с тысячами книг и галереи, где экспонировались предметы искусства. Но больше всего поразил Мару центральный зал. Его потолок, казалось, уходил в бесконечность, а окна под самой крышей пропускали солнечные лучи, создавая магическую игру света и теней. В центре зала находился гигантский стол, покрытый белоснежной скатертью, на котором расположились золотые кубки и тарелки с изысканными яствами.

Словно зачарованная, Мара оглядывалась в этом волшебном месте, где принимаются судьбоносные решения, плетутся интриги, заключаются союзы. Вот-вот и она тоже станет частью всего этого — частью настоящей истории.

— Дорогу! — раздался гулкий голос герольда. — Дорогу Его Величеству, королю Тарвису Первому, Клинку Правосудия и Щиту Отечества, Защитнику Огня и Хранителю Трона!

Толпа мгновенно замерла, почтительно склоняя головы и сгибая спины в низких поклонах.

Король Тарвис неспешно проследовал через зал, сопровождаемый многочисленной свитой придворных и вооружёнными стражниками. Высокий и подтянутый, он двигался с царственной уверенностью, присущей тем, кто родился для власти. Золотая корона, украшенная тремя остроконечными зубцами, венчала его чело. Центральный зубец был увенчан огромным рубином, символизирующим кровь и огонь дракона.

Внешность монарха была воистину благородной: классические черты лица, безупречные пропорции и мягкие, располагающие к себе, манеры. Волосы переливались золотом, взгляд был открытым и доброжелательным, улыбка дарила надежду на справедливость и милосердие.

Пышная ярко-красная мантия, отделанная мехом, элегантно спускалась до самого пола. Массивный золотой пояс эффектно подчёркивал стройный стан властителя.

Справа от короля шёл высокий мужчина в строгих тёмных одеждах с серьёзным лицом.

— Это Альдор Воскатор, Первый Королевский Канцлер, — еле слышно прошептал отец на ухо Маре.

Именно он, главный советник короля, являлся отцом прекрасно фаворитки монарха — леди Мелинды.

Слева от царственного брата выступал сам принц Мальдор. Его внешность мгновенно приковывала к себе внимание: серебристый прямые волосы и горящие глаза делали мужчину похожим на снежных барсов, обитающих высоко в горах севера. Одет он был в кожаный камзол, идеально подчёркивающий стройную фигуру и гармонирующий с его воинственным обликом. Широкий меч даже в присутствии короля не покидал своих ножен у его бедра.

Когда величественный кортеж поравнялся с Марой и её отцом, она ощутила, как воздух вокруг густеет, пропитываясь невидимым напряжением власти и силы.

Принц Мальдор на мгновение задержал на девушке взгляд, но продолжил движение. В воздухе задержался аромат дорогого парфюма с нотками мускуса.

Торжественная процессия двинулась дальше. Постепенно напряжение рассеялось.

— Пойдём, — мягко взял за руку Мару отец. — Я познакомлю тебя с моей женой Труди. Она расскажет тебе о твоих обязанностях во дворце и покажет, как устроен здесь быт.

Мара с нетерпением ожидала возможности познакомиться с новой женой отца. Дверь отворилась и на пороге появилась женщина средних лет, сохранившая следы былой красоты. Её лицо было приятно-миловидным, с лёгкой строгостью. Аккуратный чепец и идеально выглаженное платье свидетельствовали о любови к порядку.

— Труди, вот моя девочка, — с волнением представил отец.

Женщина одарила девушку тёплой улыбкой, в которой угадывалось лёгкое волнение.

— Входите, пожалуйста, — пригласила она гостью.

Отец пропустил Мару вперёд.

Комната оказалась уютной, совмещающий в себе спальню и рабочий кабинет.

— Присаживайтесь, — предложила Труди, указывая за стол. — Чай согреет вас с дороги, а разговоры за столом всегда идут легче. Хотите пудинг?

— С удовольствием, — ответила гостья.

Разлив чай по чашкам, хозяйка села во главе стола.

— Начнём? — заговорила она. — Радуюсь нашей встречи. Ваш отец так страдал, столько положил усилий на ваши поиски. И вот вы, наконец, с нами. Теперь его душа обретёт покой. Надеюсь, мы все станем одной семьёй.

Мара сердечно поблагодарила за тёплые слова и принялась за угощение. Пудинг удался на славу и оказался удивительно нежным.

— Поговорим о ваших обязанностях, — продолжила Труди. — Вам предстоит прислуживать юной принцессе. Будете помогать ей одеваться, ухаживать за её гардеробом, сопровождать иногда на прогулки, если она прикажет. Ваша главная задача — оберегать девочку от неприятностей и необдуманных поступков. Причём делать это деликатно и ненавязчиво.

Труди внимательно посмотрела на Мару, словно желая оценить её реакцию на свои слова.

— Вы знаете о специфическое положении принцессы Леи? — спросила она.

— Нет, — удивлённо ответила Мара, отодвигая чашку с чаем. — С ней что-то не так?

— Сама по себе принцесса здорова и очаровательна. Дело в том, что при дворе две принцессы. Старшая Миэри, законнорожденная дочь короля. Ей в августе исполнится восемнадцать, и она считается официальной наследницей престола. Принцесса Лея, к которой тебя приставят, незаконнорожденная дочь короля от его любимой фаворитки Мелинды. В придворных кругах это не принято обсуждать, но без понимания ситуации трудно ориентироваться во дворце. Я, как ваша наставница, считаю правильным предупредить вас заранее. При дворе фактически две королевы. Первая — официальная супруга короля, Дария Лионсэйт, вторая — реальная правительница, Мелинда Воскатор, мать троих детей короля, признанных им официально.

— Король открыто признаёт своих бастардов? — удивилась Мара, очень далёкая от реалий дворцовой жизни.

— Связь короля с леди Мелиндой выходит за рамки простого романа, — вмешался в разговор женщин отец. — Она имеет большое влияние и политический вес, пользуется уважением при дворе. Король всячески защищает свою избранницу, обеспечивая ей комфорт и привилегии, сравнимые с правами членов королевской династии. Однако номинально королевой остаётся Дария Лионсэйт, пусть и исполняющая чисто церемониальные функции.

— Многие пологают, что королева смирилась со своим положением, — вздохнула Труди. — Женщины вынуждены скрывать свою неприязнь друг к другу, но их дочери?.. Они открыто проявляют друг к другу враждебность, в отличие от своих матерей. Принцесса Миэри выросла в атмосфере скрытого раздражения и ревности, наблюдая, как её мать страдает от пренебрежительного отношения мужа. Естественно, что со временем это переросло в личную неприязнь к сводной сестре.

— Интересно, почему король выбрал леди Мелинду, а не свою королеву? — задумчиво спросила Мара.

— Помимо личной привязанности, значительную роль играет политическая составляющая, — пояснил отец. — Отец Мелинды, как ты уже знаешь, занимает пост Первого Королевского Канцлера, что усиливает её влияние. Кроме того, отсутствие у королевы законных наследников мужского пола делает ситуацию крайне запутанной. Согласно законам Алариса, престол передаётся только по мужской линии.

— Возможно, если бы король чаще ходил к королеве, чем к леди Воскатор, Боги и подарили бы ему законного наследника.

Заметив напряжённое выражение на лицах отца и Труди, Мара умолкла на полу-фразе.

— Мы поддерживаем партию леди Мелидны Воскатор, — осторожно проговорил отец. — Дом Воскаторов славится своей мудростью и заботой о государстве. Любой здравомыслящий человек выберет их сторону, учитывая то, что Проклятый Принц является альтернативой.

— Проклятый Принц? — нахмурилась Мара. — Он-то тут при чём?

— За неимением законного сына, он первый в очереди претендентов на трон. Но всем известны его методы правления. Если сейчас он причиняет людям столько горя, что он окажется способен натворить, сосредоточив всю власть в своих руках?

Мара задумчиво слушала объяснение родителей, чувствуя всё нарастающее беспокойство. Вспомнились наставления Маркуса о коварстве дворцовых интриг. Его слова оказались пророческими.

За красивым фасадом королевского дворца таилась сложная политическая система, полная конфликтов и противостояний. Кажется, она угодила в настоящее змеиное гнездо.

— Будь осторожна, — посоветовала Труди. — Придворные игры опасны. Здесь одна неосторожная фраза может стоить не только карьеры, но порой даже жизни.

Глава 12. Первая аудиенция

Стук в дверь нарушил уютную атмосферу семейных посиделок. Труди поспешно распахнула створку, и на пороге появился молодой человек примерно возраста Мары.

По внешности юноши было видно, что это паж. Его одежда отличалась строгостью и одновременно утончённостью: тёмно-синий камзол с изящной вышивкой дополнялся белоснежными манжетами и воротником, чёрные брюки сшиты из плотной ткани, а мягкие кожаные туфли с узкими носами предназначались для удобного перемещения по дворцовым залам. Присутствие ножа на поясе свидетельствовало о высоком и благородном происхождении.

— Леди Мелинда Воскатор просит пожаловать вас к ней, — произнёс юноша.

Труди едва заметно кивнула, давая понять, что услышала приглашение.

— Прошу подождать минутку. Моей падчерице необходимо переодеться в новую униформу. Непозволительно предстать перед Её Светлостью в неподобающей одежде.

— Только не задерживайтесь, — раздражённо проворчал паж.

Труди уверенно взяла ситуацию под свой контроль:

— Скорее, дорогая, поторопись. Крайне важно с первых минут произвести благоприятное впечатление, завоевав расположение госпожи, — подбадривала она, помогая Маре облачаться в новую униформу, простую и строгую.

Униформа состояла из тёмно-зелёного платья с аккуратным белым кружевным воротничком, поверх которого надевался серый передник. Серый чепец скрывал причёску девушки.

Труди спешно причесала густые длинные волосы Мары, заплетя их в тугую косу, собранную сзади в пучок, надёжно закрепив их лентами и булавками. Получилось чисто, аккуратно и удобно.

Взглянув ещё раз на Мару, Труди осторожно выпустила несколько золотых локонов из-под чепца, позволив им мягко обрамлять лицо девушки. Завершение образа стали туфли на небольшом каблуке, слегка увеличивающие рост хозяйки.

— Вот теперь отлично! Выглядишь весьма достойно. Запомни главное: будь скромна и почтительна. Говори только тогда, когда спросят, — наставляла Труди свою подопечную. — Ну, иди. С Богом!

Паж нетерпеливо дожидался у входа. При появлении Мары он отлепился от стены, на которую опирался и, приняв высокомерный вид, повёл их по коридору.

Молодой паж уверенно шагал вперёд, ни разу не обернувшись, чтобы убедиться, следует ли за ним его спутница. Впрочем, куда ей было деваться?

Вскоре они оказались перед величественными массивными дверями, украшенными искусной резьбой с изображением сцен из придворной жизни: балы, менестрели с лютнями, очаровательные дамы и отважные рыцари в поклонах.

Паж ненадолго скрылся за дверью. Спустя мгновение двери вновь распахнулись и прозвучало учтивое приглашение войти.

Они вошли в просторную гостиную, где мягкий свет свечей противостоял тусклому пасмурному дню, отражаясь в гранях хрустальных люстр. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, украшали сверкающие серебряные приборы и тонкая фарфоровая посуда.

Их встретила величественная и элегантная женщина с чёрными волосами, уложенными в высокую причёску, декорированную жемчужинами и золотыми нитями. Тяжёлое бархатное платье глубокого синего оттенка, расшитое серебром, напоминало ночное небо, усыпанное звездами. Белоснежные кружева выглядывали из широких рукавов, словно лёгкое облако. На тонкой шее переливалось бриллиантовое ожерелье. Пальцы украшали кольца с крупными драгоценными камнями.

Лицо Мелинды Воскатор поражало кожей, белоснежной и гладкой, а глаза были пронзительными и глубокими, чернильно-синего цвета.

Её старшему сыну, как всем известно, недавно минуло восемнадцать. Самой женщине было не меньше тридцати пяти, однако выглядела она удивительно молодо и свежо, вызывая восхищённые взгляды друзей и завистливые шёпоты врагов. Строгость черт гармонично сочеталась в ней с мягкой женственностью. Каждое движение дышало уверенностью и достоинством истинной аристократки.

Мара не могла отвести взгляда от этой женщины, невольно сопоставляя себя с этой великолепной женщиной. Девушка никогда не испытывала комплекса неполноценности, хорошо сознавая собственную привлекательность, но рядом с такой красотой она казалась себе ничтожной. рядом с сияющей звездой любой цветок рано или поздно увянет исчезнет бесследно. И дело вовсе не в шелках и драгоценностях, а в той мощной ауре и харизме, которыми обладала эта удивительная женщина.

— Так значит это ты Мара Уотерс? Это действительно твоё имя? — Голос женщины звучал властно, несмотря на нарочито ласковые интонации.

— Да, Ваша Милость, — склонив голову, тихо ответила девушка.

— Твой отец и твоя мачеха верно служили нам многие годы. Оба они горяча ходатайствовали за тебя, поручившись за твою честность и преданность. Я решила откликнуться на их просьбы и принять тебя ко двору. Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания и не заставишь пожалеть о снисходительности?

— Для меня великая честь служить вам, — искренне отозвалась Мара.

Она подняла взгляд и увидела, что королевская фаворитка рассматривает её с той же бесцеремонностью, с какой покупатель осматривает товар на рынке.

— Ты красива, — протянула Мелинда. — Хотя, увы, красота порой мешает больше, чем помогает. Она привлекает ненужное внимание, а твоя первостепенная обязанность — служить, будучи скромной и покорной. Ты понимаешь это?

В этот миг Мара поняла, что Мелинда ей неприятна. И сама она, похоже, не слишком-то симпатичная этой даме.

— Разумеется, Ваша Милость, — произнесла Мара ровным голосом, стараясь ничем не выдать охватившее её раздражение. — Моя единственная цель — служить Вам и исполнять ваши распоряжения.

Мелинда улыбнулась, но её улыбка её казалась ледяной и недоброй.

— Мара Уотерс! — внезапно прозвучал резкий голос молодого принца, мгновенно приковывая к себе всеобщее внимание.

На первый взгляд, юноше казалось не больше шестнадцати лет. Он обладал утончёнными чертами лица и длинными, серебристо-белыми волосами, ниспадающими чуть ниже плеч. Его серые глаза блестели холодным металлическим светом и неодобрительно смотрели на девушку.

— Дочь улицы? Танцовщица и акробатка? Это действительно ты? — спросил он высокомерно.

— Танец не запрещён законом, ваше высочество, — спокойно произнесла Мара, уважительно склоняя голову. — Люди зарабатывают на жизнь разными способами.

— Да, но в достойных домах циркачей принимают только с представлениями, — презрительно скривился молодой принц.

— Искусство приносит радость и утешение.

— Шлюхи тоже, — язвительно скривил он губы. — Но кто из разумных людей подпустит их к себе?

— Довольно, Сейрон! — прервала его мать, слегка повысив голос. — Как всегда, ты переходишь границу.

— Какие же границы я перешёл, матушка? — ответил принц с сарказмом.

— Мара — талантливая артистка, умеющая покорять сердце людей. Многие великие правители ценили танцоров и артистов, видя в них отражение души народа.

Принц усмехнулся с откровенной насмешкой, скрестив руки на груди и глядя на Мару с откровенным пренебрежением.

— Матушка, вы говорите о душе народа так, будто это нечто возвышенно, — заметил он. — Но народ всего лишь толпа, управляемая силой. Искусство… возможно, оно и ценно само по себе. Но эта девица, стоящая перед нами, никакого отношения к нему не имеет. Она лишь забава.

Мелинда бросила на сына быстрый, укоризненный взгляд. Потом повернулась к Маре.

— Прошу прощение за моего сына. Он молод, импульсивен, временами через чур прямолинеен. Больше не буду вас задерживать. Можете приступать к своим обязанностям немедленно. Вас отведут в покои к моей дочери… кстати, вот и она.

Двери широко распахнулись и вошла прелестная девушка лет тринадцати-четырнадцати, одетая в воздушное розовое платье, похожая на сладкий зефир.

— Мама! — воскликнула принцесса Лея звонким голосом. — Я слышала, что вам представляют мою новую горничную? Хочу посмотреть на неё.

Принц Сейрон закатил глаза, но на него уже никто не обращал внимания.

Принцесса Лея подошла ближе к Маре, внимательно разглядывая её большими голубыми глазами. Двигалась девушка плавно и изящно, словно лёгкое облачко, подхваченное ветром. Её лицо выражало искреннее любопытство.

— Ты очаровательна, — сказала она мягко. — Думаю, мы прекрасно поладим. Пойдём, я покажу тебе свои комнаты. Теперь ты будешь жить там вместе со мной. Расскажу тебе многое, о чём ты, наверное, ещё не знала.

Принцесса взяла Мару за руку и увела прочь, наполняя тихие коридоры дворца мягким смехом и нежным щебетом голоса.

— Каково твоё мнение о моей матери? — лукаво поинтересовалась она.

— Величественна и прекрасна, — незамедлительно ответила Мара, вызвав весёлое хихиканье девушки.

— Похоже, ты сможешь приспособиться ко двору, — одобрила Лея.

— Спасибо, ваше высочество. Вы очень добры.

— Цени это. В нашей семье добры не все. Но моя матушка, несмотря на все сплетни, окружающие её имя, обладает и истинным благородством, и добрым сердцем. Однако, как же так получилось, что наша верная Труди умудрилась забыть упомянуть, что её новоиспечённая падчерица и Белая Птица Подгорья — одна и та же особа?

— Предполагаете заговор или злой умысел? Может, Труди сочла это незначительным фактом? Ведь я всего навсегда танцовщица, а не преступница и не убийца. Почему все так бурно отреагировали?

— Есть определённые основания, — загадочно промолвила принцесса. — Знаешь ли ты, что произошло с предыдущей горничной, твоей предшественницей?

— Нет, ваше высочество.

— Тогда позволь поведать тебе историю. У нашего отца три внебрачных ребёнка. Ты уже познакомилась со мной и с Сейроном. Но нашего старшего брата пока не встретила.

— Есть какая-то связь между ним и бывшей горничной? — осторожно осведомилась Мара.

— Наш старший брат может стать наследником престола и главным соперникам нашего дяди в борьбе за трон, — словно не слыша её, продолжала свою мысль принцесса. — Он не такой, как Сейрон… кстати, Сейрон ведь не показался тебе приятным человеком?.. Ты, конечно, не обязана испытывать симпатию к каждому представителю королевской семьи, но, вопреки впечатлению, которое часто оказывает на людей, Сейрон вовсе не плох. Просто он привык получать всё, что пожелает. Богатство, избалованность и статус сына короля делают его таким. Он становится невыносим лишь тогда, когда встречает сопротивление его воли.

— Сложная натура, — вздохнула Мара, всё ещё не понимая сути разговора.

— Наш старший брат внешне намного приятнее, но в чём-то он опаснее Сейрона. Так вот, предыдущая горничная показалась ему лёгкой целью и забавной игрушкой. Он воспользовался ей, а затем отбросил, потеряв всякий интерес. Матери пришлось устранять последствия. А та девушка была далеко не такой привлекательной, как ты. Поэтому мама и волнуется. Юноши часто ведут себя легкомысленно, особенно, когда видят перед собой такую соблазнительную цель, как ты. Именно поэтому твоё прошлое беспокоит окружающих, Мара.

— Обещаю избегать внимание ваших братьев-принцев, стараясь оставаться незаметной, — твёрдо пообещала Мара.

Лея насмешливо фыркнула, приподнимая бровь.

— Жаль, что не всё зависит исключительно от наших желаний.

Глава 13. Звёзды и маски

Девушки неспешно шли вдоль галереи, опоясывающей всё крыло дворца. Отсюда открывался великолепный вид на просторный холл нижнего уровня, где регулярно проходили балы и торжественные приёмы. Одна сторона галереи заканчивалась ажурным парапетом, другая вела в анфиладу комнат. Под высокими сводами шаги девушек отдавались эхом, словно они ступали по древнему храму.

Лёгкий ветерок приносил тонкий аромат цветов — возможно, это были духи самой принцессы, а может свежие ароматы сада проникали сюда через распахнутые окна.

— Сюда, пожалуйста, — поторопила Лея, направляясь к ближайшим дверям.

Покои принцессы дышали лёгкостью и свежестью. Белоснежные высокие потолки, большим панорамные окна, живописные гобелены с яркими пейзажами, дорогие ковры на полу — всё было ярким и светлым.

Центральное место занимали диван и элегантный туалетный столик с огромным зеркалом в позолоченной оправе, украшенной маленькими хрустальными подвесками, тихо звенящими при малейшем дуновении ветерка. Недалеко располагались удобные кресла.

Одна из многочисленных дверей выходила на просторный балкон, заставленный вазонами с благоухающими цветами и скамейками, по которым были разброшены маленькие пузатые подушки.

— Ты, наверное, голодна? Мы ведь пропустили обед, — заботливо заметила принцесса, приглашая жестом сесть в кресло.

— Ваше высочество, право слово, я не смею… — смущённо промолвила Мара.

— Ты теперь будешь целыми днями находиться рядом со мной. Планируешь всё время стоять навытяжку? Я не требую от своих людей подобных церемоний. Присаживайся немедленно!

Подойдя к небольшому столику в углу, принцесса Лея звонко ударила в колокольчик. Через минуту появилась служанка с подносом, полном свежих фруктов, хлеба и сыра.

— Ешь, прошу тебя, — ласково сказала принцесса. — К вечеру нам понадобятся силы.

— Спасибо, ваше высочество. Вы необычайно добры ко мне.

Лея лениво расположилась напротив в кресле, рассеяно перебирая пряди своих золотистых волос.

— Скажи-ка, а ты хоть немного разбираешься в моде? — спросила она.

— Признаться честно, совсем немного. Моя обязанность состоит лишь в помощи при одевании, ваше высочество. Разве не существует старшей камеристки?

— Ясно. Ладно. Хотя бы разницу между броским нарядом и простым костюмом ты сможешь заметить?

— Надеюсь. Как и отличу пышную юбку от облегающего фасона.

Принцесса добродушно рассмеялась:

— Уже неплохо. Представь себе ситуацию: мне срочно понадобится твой совет касательно вечернего туалета. Какой выбор сделаешь?

— Если хотите привлечь внимание — выбирайте яркую одежду. Если ваша цель подчеркнуть естественную красоту — нет ничего лучше простых линий и спокойных тонов.

На лице принцессы отразилось неподдельное изумление. Её тонкие брови приподнялись.

— Где ты научилась говорить такими словами?

Мара недоумённо моргнула:

— Я всегда так говорила. Или нет?

— Линии и формы? Природная красота? Признавайся, никакая ты не площадная девица — тебе в детстве выкрали из люльки аристократов? — с усмешкой проговорила Лея. — Мне нравится твоя дерзость, дорогая… напомни-ка мне своё имя? — игриво спросила принцесса.

— Мара, ваше высочество.

— Прекрасно, Мара, — удовлетворённо кивнула Лея. — Сегодня вечером ты отправишься со мной на небольшой бал-маскарад.

— Я?! — поразилась девушка. — Зачем?

— Потому, что я так хочу, — заявила принцесса. — Хочу развлечься.

— Разве во дворце не хватает придворных дам, готовых всюду сопровождать вас?

— Дорогая, у меня для приближённых простое правило: я приказываю — они исполняют. И не задают лишних вопросов. Запомнить несложно, правда? И что за лицо?.. Я предоставляю тебе уникальную возможность оказаться там, куда большинство юных красавиц королевства мечтают попасть всю жизнь. Радуйся такому подарку судьбы, дурочка!

Мара надеялась, что принцесса пошутила, но по серьёзному лицу принцессы Леи стало ясно: каприз придётся исполнять.

— Но, ваше высочество, как верно отметили ваши родственники, я всего лишь бедная уличная танцовщица…

— Следовательно, танцевать-то точно умеешь.

— Совсем иной танец. На вашем балу я рискую выглядеть смешно.

— Как-нибудь справишься, — отмахнулась принцесса. — К тому же, все будут в масках. Тебя никто не узнает.

— Но у меня нет приличного платья! — отчаялась Мара, цепляясь за последний аргумент.

— Зато у меня их — пол-этажа. Найдётся и для тебя что-то подходящее. Успокойся.

— Ваша цель — выставить меня на посмешище?

— Так ты думаешь о своей принцессе? Фи! Как неприлично!

Мара растерялась. Невозможно было исключить вероятность злой шутки со стороны внешне безупречной принцессы, способной превратить простую служанку в объект веселья для гостей. Что возьмёшь с избалованного подростка?

Будто прочтя её мысли, принцесса мягко сжала руку Мары и одобряюще улыбнулась:

— Ничего страшного не случится. Расслабься. Обещаю, тебе понравится. Моей гардеробной хватит на армию модниц. Портниха мгновенно устранит любые недостатки посадки, ей не привыкать.

— Как пожелаете, ваше высочество, — покорно вздохнула девушка.

— Только не хмурься! Нам предстоит замечательно провести время. Начнём с подбора твоего образа: выберем платье и подходящую маску. Тайна личности — главная прелесть маскарада.

Пришлось идти за Леей в гардеробную, размеры которой поражали воображение. Количество нарядов позволяло менять платья ежедневно — и то, хватило бы на годы вперёд. Глаза Мары загорелись восторгом.

— Поглядим, что тут новенького? — оживлённо проговорила Лея, пододвигая к себе запечатанный ящик. — Сегодня прислали, я ещё не открывала. Интересно взглянуть?

Неспешно сняв крышку, принцесса извлекла нечто потрясающее. Нежнейшее шёлковое платье переливалось всеми оттенками голубого неба, постепенно углубляясь в тёмно-синий океан. Верхняя часть изделия была щедро декорирована тонкой серебряной вышивкой, имитирующей созвездия и лунные блики. Широкая юбка блестела мириадами мелких жемчужин, вспыхивающих при каждом движении.

— Попробуй, — уверенно распорядилась Лея.

— Ваше Высочество, это невозможно! — ахнула Мара. — Я не вправе носить подобную роскошь!

— Уже забыла правила?.. Ты беспрекословно выполняешь мои пожелания. Одевайся немедленно. Эти украшения сюда подойдут идеально.

Открыв бархатную шкатулку, принцесса продемонстрировала шикарное ожерелье и серьги из массивных сапфиров.

— Похоже, я умру молодой, но красивой, — рассмеялась Мара.

— С чего тебе умирать? Думаешь, подарки отравлены?

— Скорее опасаюсь реакции вашей матери, заметившей наряд в целом состояние на уличной плясунье. Казнь без долгих разбирательств, боюсь, обеспечена.

— Не придумывай, — небрежно отмахнулась Лея.

Мара же ощущала себя Золушкой после встречи с феей-крёстной. Пусть даже хрустальные башмачки окажутся тесными, карета внезапно обернётся тыквой, а лошади станут серыми мышами — до первых ударов часов в полуночи она непременно будет танцевать!

Рука Мары скользнула к маске, лежавшей отдельно. Сделана она была из того же материала, что и платье, украшена теми же жемчужинами и серебряной вышивкой. Форма полумесяца прикрывала верхнюю часть лица, оставляя незакрытыми глаза и губы.

— Волшебно и загадочно, — улыбнулась Лея. — Нравится?

— Восхитительно.

Спустя пару часов Мара едва узнавала себя в зеркале. Платье сидело идеально, словно на неё шилось. Украшения подчёркивали её красоту.

— Ни один гость не догадается, кто ты на самом деле, — с усмешкой проговорила принцесса. — Уверена, ты завоюешь сердце дворян так же легко, как пленяла простонародье на своих площадях. Маркизы, графы, лорды — все упадут к твоим ногам.

— Зачем мне такие ценные коврики? — усмехнулась Мара.

— Время покажет, — подмигнула ей Лея из-под маски. — Я сделаю тебя звездой этого маскарада.

— Я провалюсь на первом же танце.

— Не провалишься. Хочешь пари? Если проиграю я — прокачу тебя на своём драконе; проиграешь ты — поцелуешь одного их моих братьев. Одного из двух — выбор оставлю за тобой.

— Нет уж, спасибо — не буду спорить.

— Зря. Мои братья самые привлекательные кавалеры двора. Думаешь, страшно с ними целоваться?

— Сильно сомневаюсь, что принцам понравится ваша идея.

— Понравится. Я их лучше знаю, — усмехнулась принцесса.

— Шутки шутками, но я понятия не имею о дворцовом этикете и многих других вещах…

— Расслабься и получай удовольствие. Бал — это праздник, а не мучительный экзамен, — с этими словами Лея взяла Мару под руку и тепло улыбнулась. — Идём. Нас уже ждут.

Ступив на галерею, девушки погрузились в волшебную атмосферу музыки, радостного оживления и смеха. Следуя за принцессой Леей, Мара изо всех сил старалась держаться уверенно.

Интересно, почему даже на выступлениях, даже перед самыми опасными трюками её сердце никогда так не волновалось?

Десятки взглядов приклеились к ним, стоило только войти в зал. Маски скрывали лица, но принцессу придворные узнавали безошибочно.

— Ваше высочество, — стройной стайкой приблизились к ним нарядные девушки, яркие и хрупкие, словно весенние бабочки.

— Добрый вечер, прекрасные дамы! — голос Леи звучал мягко и певуче.

— Вы, как всегда, очаровательны, принцесса. Мы бесконечно счастливы удостоиться вашего внимания сегодня.

— Я тоже счастлива видеть вас. Позвольте представить вам мою спутницу. Леди Мара составляет мне компанию этим вечером.

Среди собравшихся пролетел шепоток удивления, но улыбки оставались неизменными, словно приклеенными.

Особенно заинтересованной выглядела девушка в изумрудном платье, чей голос звучал слащаво-медово:

— Приятно видеть вас, леди Мара. Должно быть, сегодняшний визит в королевский дворец — ваш дебют?

Мара едва заметно кивнула, борясь с волнением. Она боялась, что голос её покажется грубым и неуместным среди этих нежных соловьёв.

— Да, я здесь впервые. И чрезвычайно польщена таким вниманием.

— Мы тоже испытываем радость от знакомства с вами, — вторила брюнетка в белоснежной одежде, обильно украшенном тончайшим кружевом. — Сегодняшний вечер обещает стать незабываемым.

Звучный возглас герольдов прервал разговор, заставляя всех склониться в церемониальном поклоне, предписанным этикетом:

— Её высочество, принцесса Миэри Драгонрайдер!

Мара мысленно отметила, что появление Леи герольды не отзвучали. Законнорожденные отпрыск, даже не любимый ребёнок короля, всё-таки стоял выше бастарда.

— Его Высочество, принц Мальдор Драгонрайдский.

Невольно бросая взгляда исподтишка, Мара внимательно разглядывала вошедших. Принцессу Миэри она видела впервые. Глубокий винно-тёмные оттенок платья идеально подчёркивал её статную фигуру. Подобно остальным представителям династии, Миэри обладала волосами цвета солнечного золота, собранными в сложную причёску, украшенную драгоценными камнями. Массивная золотая цепь с крупным рубином обвивала шею, а пальцы сверкали кроваво-красными самоцветами. Осанка принцессы была прямой, движения уверенными, а в глазах таился скрытый огонь, готовый вырваться в любую минуту.

Принц Мальдор держал свою старшую племянницу за руку с уверенностью и лёгким покровительством, будто защищая от затаившихся, словно змеи, врагов. На поясе у него висел меч с рукоятью, напоминая всем о его воинственном характере и непреклонной воле. Светлые волосы он аккуратно зачесал назад, открывая для взглядов лицо с резкими чертами и пронзительным взглядом.

Ни принц, ни принцесса не надели масок, словно бросая собравшимся вызов своими открытыми лицами.

Оркестр грянул новую мелодию. Царственная парочка закружилась в танце. Их движения были так гармоничны и слажены, что Мальдор и Миэри создавали ощущение чего-то законченного, едино-цельного.

Скользнув тревожным взглядом в сторону принцессы Леи, Мара заметила, что на бледном, словно фарфоровом личике застыл отпечаток глубокой неприязни. Очевидно, что присутствие родственной парочки тяготило девушку.

— Не слишком ли нежны отношения между дядей и племянницей? — негромко поинтересовалась Мара, прикрывая лицо веером.

Все присутствующие, словно зачарованные, наблюдали за танцующими. Казалось, даже музыка играла исключительно для них, подчёркивая каждое движение и поворот.

— Прекрасная незнакомка, разрешите пригласить вас на танец? — неожиданно произнёс позади Мары волнующий знакомый голос.

Медленно развернувшись, она сразу узнала его. Чёрная шёлковая маска, украшенная мерцающей чешуёй, напоминающей змеиную кожу, не мешала узнать искрящиеся лукавым блеском глаза, обжигающие, словно языки пламени. Золотистые волосы каскадом спускались на плечи, вызывая ассоциации с солнечным янтарём.

— Не откажите — одарите счастьем?

— Не откажу, — с радостной улыбкой приняла она предложенную руку.

Глава 14. Прикосновения фей

Рука Мары скользнула в твёрдую, тёплую ладонь молодого человека. Через нежную ткань перчаток пробивалось живое тепло, согревая и душу, и кожу. Молодой человек бережно, но уверенно повёл девушку на середину зала, туда, где среди мерцающих свечей и шелеста платьев кружились пары, укрытые загадочными масками.

Мир внезапно замер. Остались лишь глаза партнёра, сверкающие сквозь узкие прорези маски подобно звёздам. В них пылала неукротимая страсть, смешенная с азартом охотника, играющего с добычей. Этот взгляд обжигал, заставляя сердце учащённо биться, заполняя грудь смесью восторга и тревоги.

— Вы столько грациозны, что невольно сомневаюсь, танцую ли я с земной девушкой или со сказочной феей, спустившейся в этот мир с далёкой сияющей звезды, — шептал юноша, склонившись ближе, и тёплое дыхание касалось кожи, вызывая лёгкий озноб.

Улыбка тронула губы Мары.

— Быть феей? Если только временно… исключительно ради вашего удовольствия.

— Значит, вы хотите доставить мне удовольствие? — Его смех прозвучал приятно и соблазнительно. — Весьма польщён.

— У вас красивый смех, — Мара смущённо прикусила нижнюю губу.

— Красивый?

— Он ласкает слух, словно шорох волн…

Молодой человек крепче притянул Мару к себе, нарушая границы дозволенные этикетом.

— Скажи, прелестная незнакомка, отчего твои глаза искрятся таким задором. Уж не таится ли под маской скромницы душа авантюристки?

— Авантюристки? — лукаво приподняла бровь Мара. — Скорее, я практична, нежели отчаянна. Но порой обстоятельства заставляют действовать иначе, нежели привыкла.

— Готова ли ты рискнуть ради приключения? — усмехнулся он, наклонив голову.

— А вы, милорд?..

— Жизнь без риска теряет вкус. Предлагаю обсудить наши общие увлечения, как только смолкнет музыка? — предложил он, многозначительно глядя ей в глаза.

— О! Когда музыка замолкнет, я исчезну. Как и положено фее.

— То, что ты любишь исчезать, я уже заметил. Что ж? Придётся держать тебя покрепче, пока есть такая возможность.

— Вообще-то, удерживать меня — дело бесполезное. Фея всегда найдёт способ улететь.

— Как и птица, — кивнул он. — Что? Остаётся единственный вариант: сделать так, чтобы улетать тебе расхотелось.

Движения замедлились. Музыка наконец смолкла и зал наполнился благодарными аплодисментами. Окружающие стали расходиться, однако Мара и её партнёр оставалась стоять, словно заключённые в невидимый кокон, отделяющий их от внешнего мира.

— Спасибо за танец, милорд, — едва слышно промолвила девушка, намереваясь с поклоном удалиться, но юноша проворно схватил её за руку, удерживая возле себя.

— Ну, уж нет! Сегодня я тебя не отпущу!

— Но мне пора уходить…

— Пойдём вместе, — решительно заявил он, увлекая Мару прочь от толпы к двери, ведущей наружу.

Мара покорно шла за ним, осознавая всю неуместность и даже опасность подобного поведения. Выходить в пустынные сады с малознакомым мужчиной неразумно. Даже если мужчина кажется воплощением мечты.

Особенно — если таким кажется…

Через потайную дверцу они выбрались в небольшой садик, залитый серебристым светом луны. Деревья казались величественными, отбрасываемым ими тени — причудливыми.

Молодой человек повернулся к своей спутнице лицом и снял маску.

— Ну, здравствуй, Мара, — негромко произнёс он. — Я обещал отыскать и настичь тебя. И слово своё сдержал. От меня не спрячешься. Той ночью ты показалась мне особенной, — продолжил он с полуулыбкой. — Но я, наверное, был слишком пьян, потому, что не помню, чтобы ты была настолько красивой. Кажется, за всю мою жизнь я никого и никогда не желал так сильно, как тебя. Ты знаешь, кто я? — спросил он, пристально глядя ей в глаза.

— Знаю. Фэйтон Драгонрайдер — будущий король. А я… я по-прежнему просто Мара. Но, как вижу, ни наша встреча, ни мой наряд вас не удивляем, милорд?

— Я сам купил тебе это платье.

— Как — вы? — изумилась девушка. — Мне его дала ваша сестра.

— Я попросил её позаботиться о том, чтобы на этом празднике ты была непременно. Я для тебя его и устроил. Хотел, чтобы ты была самой красивой в толпе придворных, моя Белая Птичка.

— Но как?.. Как ты узнал, что я… — Догадка молнией сверкнула в мозгу Мары. — Так это ты велел моему отцу забрать меня с площадей, не так ли? Это ты нашел меня, а вовсе не он? — с огорчением произнесла она, отступая на шаг.

Чутко уловив перемену в настроении девушки, Фэйтон тоже нахмурился:

— Ты будто не рада?

— Рада? — с горечью покачала она головой. — Я думала, что отец раскаивается в том, что бросил меня, а он всего лишь хотел услужить принцу…

Отвернувшись, Мара смахнула с глаз навернувшиеся слезы.

— Ты ошибаешься, — мягко произнёс Фэйтон. — твой отец искренне рад был вернуть тебя домой. Поверь, я видел это собственными глазами. А что касается тебя, дорогая… так разве ты не достойна лучше участи, чем ежедневно рисковать жизнью на площадях, танцуя выше крыш, чтобы в итоге стать жертвой какого-нибудь случайного негодяя?

— Вроде тебя? — язвительно заметила девушка.

— Я принц. И однажды стану правителем этого королевства. Какой мужчина способен предложить тебе больше?

— Тот, кто предложит свою искреннюю любовь?

— По-твоему, я на это не способен?

— Принцы не влюбляются в циркачек, — тихо произнесла Мара, тщетно борясь с дрожью в голосе. — Когда я вам надоем и вы наиграетесь, где гарантия, что не выбросите обратно на улицу, как дворовую кошку?

— Да слово чести, если согласишься остаться со мной, будешь жить в этом дворце. Да, конечно, нам придётся скрывать наши отношения ради твоей же безопасности. Но ни сейчас, ни потом — никогда ты ни в чём не будешь знать нужды. Обещаю. Поклянусь, если захочешь.

— Почему именно я? — задумчиво посмотрела она на него. — Столько красивых женщин вокруг…

— Наверное, потому, что ты уникальна? — пожал он плечами. — В тебе живёт несгибаемая воля, позволяющая держаться там, где другие сдаются. Почему именно ты? Я, если честно, не знаю. Просто рядом с тобой мир обретает полноту красок и оттенков. Другие женщины для меня просто женщины, а ты… — принц осторожно погладил лицо девушки кончиками пальцев. — В тебе живёт волшебство. Ты словно солнечный луч, проникающий сквозь любую тьму, и я чувствую тебя кожей, даже не глядя.

Он крепко обнял её, притягивая ближе, пока их лица не соприкоснулись: Мара закрыла глаза, наслаждаясь теплом его объятий. Несмотря на страх перед будущим, в тот момент она чувствовала себя счастливой.

— Все это время я мечтал лишь об одном — встретиться с тобой вновь. Разговаривать, узнавать друг друга… мои чувства к тебе сильнее, чем я мог представить.

— И мои, — призналась Мара, затаив дыхание.

Их губы встретились нежно и робко, словно опасаясь разрушить хрупкую гармонию мгновения. На миг показалось, что время застыло, превращаясь в бесконечность. Сомнения и опасения рассеялись, оставив лишь чистую радость взаимного понимания и принятия.

Этот поцелуй стал для Мары подтверждением того, что она сделала правильный выбор, следуя за своим сердцем.

Бережно поддерживая, Фэйтон потянул девушку за собой. Держась за руки, они миновали аккуратно подстриженные кустарники и благоухающие клумбы, смешивающие сладкий аромат с подступающей ночной прохладой. Серебристый лунный свет заставлял сиять обнажённые женские скульптуры, застывшие посреди фонтана.

Обогнув его, молодые люди подошли к высокой каменной стене.

— Куда мы идём? — чуть запыхавшись от быстрого шага и охватившего её волнения, спросила Мара.

— Хочу показать тебе кое-что, — прошептал Фэйтон с тонкой улыбкой. — Эту тайну до сих пор знал я один. Теперь мы будем хранить её вдвоём.

— Тайну?..

— Ш-ш! Тихо!.. Смотри сюда.

Скрывшись среди буйно разросшихся кустов, Фэйтон осторожно дотронулся до одной из каменных плит и камень бесшумно повернулся, открывая узкую щель прохода.

— Потайной лаз? — с нескрываемым любопытством воскликнула Мара. — Помнится, я где-то слышала, что каждый уважающий себя древний замок обязан такой иметь. Но думала — это сказка.

— Древние замки полны секретов, — со смехом согласился Фэйтон. — Я его обнаружил случайно. Хочешь узнать, куда он ведёт? Тогда вперёд — за приключениями!

Фэйтон направился внутрь мрачного тоннеля.

— Надеюсь, ты не боишься темноты? — обернулся он.

— Нет, потому что, как сведущая в приключениях барышня, я ношу с собой вот это, — лукаво проговорила Мара, доставая из ридикюля огниво и кусок трута.

Ловко высекла искру и сноровисто поймала сухой растопкой. Через мгновение факел, висевшей на стене, ярко загорелся, освещая тесный коридор золотистым светом.

— Ты предусмотрительная дама, — усмехнулся принц. — С сегодняшнего дня назначаю тебя моим светом во тьме. Кстати, где ты так ловко научилась высекать искры?

— Вы будете удивлены, господин принц, как много полезного можно узнать в цирковой труппе.

— Не думал, что акробаты так искусно умеют обходиться с огнём.

— Жизнь заставляет выживать любым способом.

— Ну, что? Вперёд, пока не погас факел. Я покажу тебе мою комнату. Этот потайной ход позволяет мне незаметно покидать замок, когда я захочу. Он проходит под фундаментом крепости и выходит далеко за пределы городских стен. Так можно пройти незамеченным мимо королевских стражников.

— Но разве это не опасно. Вдруг этим путём в вашу спальню проберутся враги?

— Жить вообще опасно, — отмахнулся юноша. — Зато невероятно захватывающе.

Каменные стены подземелья смыкались над ними со всех сторон. Лаз был узким — двоим не разойтись. Слой толстой пыли лежал на всём, переливаясь тусклым блеском в свете колеблющегося огня. Их шаги отзывались глухими раскатами эха, усиливая ощущения таинственности и опасности.

Фэйтон уверенно двигался впереди. Оглядываясь на спутницу, он казался окутанным волшебным ореолом света, словно ангел. Его золотистые волосы сияли в темноте.

— Уже скоро, — проговорил он заговорщицким шёпотом.

Несколько крутых поворотов и спусков привели их к очередному тупику. Юноша взял руку Мары и осторожно приложил её к гладкой поверхности стены.

— Почувствуй, какая ровная поверхность. Лишь одно место выделяется острым выступом. Нажми на него, и…

Стенная плита медленно повернулась, и они очутились в просторной комнате. Под ногами приятно пружинил ворсистый ковёр, поглощая звуки шагов.

Любопытный взгляд Мары изучал интерьер. Стены украшали деревянные шпалеры с деревянной резьбой, воспроизводящей сцены охоты и рыцарских поединков. Противоположную стену прикрывал внушительных размеров гобелен с изображением королевского герба. Окно, затянутое тяжелыми бархатными шторами, едва пропускало слабый лунный свет.

В воздухе вился слабый дымок от прогоревшего кедра. Напротив огромного, в человеческий рост, камина, стояло большое зеркало, отражающее Мару в полный рост. В своей причудливой маске увенчанной яркими перьями она и правда напоминала экзотическую тропическую птицу.

Сняв маску, девушка откинула с лица светлые пряди, открывая бледное лицо с потемневшими от волнения глазами. Её взгляд непроизвольно остановился на большой кровати в дальнем углу комнаты под тяжёлым балдахином.

Фэйтон подошёл к Маре, держа в руке кубок, наполненный густым рубиновым вином.

— За нас, — сказал он тихо.

Первый же глоток обжёг горло, вызвав лёгкое головокружение. Когда принц привлёк её к себе, Мара не сопротивлялась. Зачем? Оба знали, почему оказались здесь. Девушка чувствовала себя одновременно слабой и невероятно сильной.

Рука Фэйтона скользнула по её спине, сначала нежно гладя атлас платья, затем уверенно проникая под него. Фигура юноши была стройной и гибкой, как клинок, но не отличалась мощностью. Однако поднял он Мару легко, словно пёрышко. И понёс к кровати, застланной прохладными простынями.

Мара расслабилась в его руках, полностью отдаваясь моменту. Осторожно запустила пальцы в золотые пряди его волос, ощущая их мягкость и тепло.

Поначалу прикосновения Фэйтона были едва ощутимы, словно лёгкие крылышки бабочки, касающиеся кожи, но с каждым разом становились всё настойчивее, разжигая пламя желания, которое охватило обоих с огромной силой. Каждый поцелуй отзывался в теле глубокой вибрацией, подобно струне арфы под пальцами талантливого музыканта. Сердце Мары стучало чаще, заполняя слух рокотом крови.

Фэйтон вёл её в танце страсти, подчиняя своему ритму, заставляя потерять связь с реальностью. Каждое движение, каждый вздох становились частью единого целого, гармонии двух сердец и тел.

Фэйтон был нежен. Его поцелуи текли по телу Мару как вода. Они были везде, и она плавилась от ласкающего голоса, языка и рук.

Эта была сладкая пытка — пытка, от которой добровольно не отказаться.

Мара кусала губы, в тот момент, когда он входил в её тело, доселе не знающее мужчины.

Золотистые волосы Фэйрона липли ко лбу.

— Мой хорошая девочка, — шептал он и мускулистая грудь тяжело вздымалась от желания в такт его неровному дыханию.

Боль, обжигающе-резкая, на мгновение заставила девушку зажмуриться, вцепившись в плечи Фэйтона. Но он не остановился. Его движения, по началу осторожные и ласковые, становились увереннее, глубже, настойчивее. И постепенно боль отступила, сменяясь новым, незнакомым ощущением — пульсирующим, ярким, затягивающим в водоворот.

Мара отвечала его движениям, отдаваясь одному ритму. Сливаясь с ним воедино. Они дышали одним воздухом, существовали в одном ритме, жили только друг другом в этот момент. И когда первая в её жизни волна наслаждения накрыла с головой, Мара выдохнула имя Фэйтона, словно проваливаясь в пропасть.

Но то была особенная пропасть. В ней не было ничего, кроме тепла, света и бескрайней, всепоглощающей любви.

— Откуда ты такая? — с лёгкой улыбкой спросил Фэйтон, пристально глядя в глаза Мары и нежно касаясь пальцами её щеки.

Она накрыла его ладонь своей рукой и прижалась к ней, словно довольная кошка, мурлычущая от удовольствия.

— Из другого мира. Меня послали сюда, чтобы завоевать сердце Вашего Высочества.

Принц притянул её ближе, прижимая к себе крепко, будто боясь отпустить драгоценный дар судьбы.

— Верю каждому слову, — шепнул он, уткнувшись лицом в её волосы. — Все прежние женщины рядом с тобой кажутся призрачными тенями. Только ты настоящая… Моя единственная истинная…

Они замерли в тишине, наслаждаясь теплом друг друга. Время остановилось, но вскоре реальность напомнила о себе звуками просыпающегося замка.

— Кажется, нам пора возвращаться в реальный мир, — грустно сказала Мара, открывая глаза и глядя на угасающие огоньки в камине.

Фэйтон сонно моргнул, взглянув в окно, сквозь которое пробивались первые лучи восходящего солнца.

— Уже утро? — удивлённо протянул он. — Ну да, наверное, пора…

Девушка нахмурилась, представляя предстоящие трудности:

— Думаю, мне нужно как можно скорее вернуться в покои вашей сестры. Правда, там, боюсь, нет потайного выхода… Придётся идти обычным путём.

— Ох, ну, конечно, — проворчал принц, лениво потягиваясь. — Женщины вечно беспокоятся о всяк их мелочах.

— Приходится. Это совсем не мелочи. Если кто-то узнает, что первую же ночь новенькая служанка провела с наследным принцем, меня попросту выставят за ворота. И ещё неизвестно, как это повлияет на моего отца и мачеху…

— Если тебе так будет спокойнее, давай одеваться, — согласился он, поднимаясь с кровати. — Постараемся обставить всё незаметно.

Он предложил ей простое платье служанки, явно подготовленное заранее.

— Надень это. Если кто-то заметит, скажешь, что попросту опоздала, проспав свою смену. Поверь, никто за тобой не следит и ни о чём расспрашивать тебя не станет.

Хотя предложение казалось вполне разумным, Мара ощутила укол ревности. Сколько же женщин шло этим же путём до неё? Очевидно, что для принца эта ситуация не в новинку.

Они покинули спальню принца осторожно, воспользовавшись знакомым уже потайным ходом и вскоре оказались в крыле дворца, где располагались покои принцессы Леи.

— Отсюда ты легко пройдёшь незамеченной, — тихо сообщил Фэйтон, извлекая из внутреннего кармана элегантное колье, сверкающее самоцветами. — Передай это моей сестре. Обещанный подарок.

Мара молча приняла украшение, прекрасно понимая подтекст. Колье являлось своеобразной благодарностью принцессе за содействие и гарантией её дальнейшего молчания. Девушка почувствовала горький привкус унижения.

— Прошу, быть аккуратна, — прошептал Фэйтон, проведя пальцем по её щеке. — Ждать следующе нашей встречи придётся недолго. Если возникнут какие-то сложности — ты знаешь дорогу ко мне.

Маре отчаянно хотелось остаться рядом с возлюбленным навсегда, но разлука была неизбежна.

— До свидания, Ваше Высочество, — еле слышно выдохнула она, коснувшись губами его прохладной ладони.

Возвратившись в покои первое, что сделала Мара — бережно положила подаренное колье в укромный уголок старого сундука. Украшение останется там до подходящего случая, пока не придёт время передать его принцессе Лее.

Сердце то болезненно ныло, то взволнованно стучало. Воспоминания о прошедших часах наполняли душу сладким трепетом и горестным сожалением. За мгновение настоящего счастья неизменно приходится дорого платить.

Глава 15. Урок смирения

Сквозь полупрозрачные гардины проник первый робкий свет нового дня, озаряя комнату нежным сиянием. В воздухе витал аромат свежести и утренней прохлады, предвещая наступление утра. Именно в этот миг тишину нарушил мелодичный, но требовательный голос:

— Открой шторы, — прозвучал капризный зов принцессы Леи, сладко потягивающейся со сна в мягкой постели.

Мара мгновенно откликнулась на повелительное обращение, спешно приближаясь к оконному проёму. Свет хлынул потоком, заполняя помещение, освещая малейшие детали богатого убранства комнаты.

Принцесса лениво приподнялась, грациозно опершись на локоть, и игриво заметила:

— Похоже, кто-то умыкнул вчера мою новую подружку на всю ночь? Так и не дождалась я вчера своей служанки…

Мара слегка покраснела, опуская взор в знак уважения и раскаяния.

— Простите великодушно, Ваше Высочество, — прошептала она едва слышно.

— Ничего страшного, — небрежно отмахнулась Лея, лукаво улыбаясь. — Я давно привыкла к подобным сюрпризам. Что попало в руки моему старшему брату то, считай, пропало. Кстати, он ничего не передавал для меня?

Сердце Мары учащённо забилось, щёки покрылись пунцовым румянцем смущения. Тихонько порывшись в своём кармане, она извлекла колье, переданное ей Фэйтоном.

— Ваш брат просил передать вам это, — произнесла она, протягивая блестящую вещицу.

Принцесса взял украшение, задумчиво пропуская между пальцами, позволяя самоцветам играть бликами в свете утренних лучей.

— Очень красивое, — отметила она, слегка нахмурившись. — У Фэйтона намело изъянов, но чувства стиля ему не занимать. Скажи-ка, как тебе понравилось платье, купленное братом для тебя? Даже дядюшка Мальдор, известный своим придирчивым вкусом на женщин, обратил на тебя внимание… Правда, я рассчитывала на другое презент. Очевидно, брат продолжает считать меня ребёнком, радующемуся каждой яркой побрякушке.

— Эта вещь бесценна, — неуверенно вставила Мара.

— Только для тех, кто вырос за дворцовыми стенами, — язвительно бросила Лея, раздражённо отбрасывая колье прочь. Драгоценность упал на пол, звякнув подобно стекляшке.

— Через час отец ожидает меня на завтрак, — добавила принцесса, поднимаясь с ложа. — Поторопись принести подходящее платье. Надеюсь, твоя служба порадует меня так же, как ты порадовала брата, иначе тебе придётся отправиться восвояси.

На мгновение Мара представила себя вновь свободной от дворцовой суеты, гуляющей по улицам родного города. Там. вдали от коварных глаз и слухов жить было значительно проще.

— Иди же скорее! — нетерпеливо крикнула Лея.

Мара поспешила к гардеробу, выбирая наряд для своенравной госпожи.

Время неумолимо бежало вперёд, превращая каждое движение в нервозную гонку против стрелок часов. Принцесса, стоя перед огромным зеркалом, нетерпеливо постукивала ногой по полу, наблюдая, как служанка нерешительно перебирает дорогие ткани.

— До какого часа ты собираешься там возиться? — резко бросила она. — Я давно дала понять — времени в обрез.

Мара глубоко вздохнула, борясь с желанием ответить дерзостью, которая могла стоить ей жизни в этом жестокосердном мире. Наконец выбрав наряд, она быстро подошла к принцессе.

Та плавно освободилась от ночной рубашки, позволяя служанке облачить её в выбранное платье. Несмотря на внутреннюю бурю чувств, движения Мары были точны и уверены.

— Платье удачно подчёркивает фигуру, — одобрила Лея, окинув собственное отражение критическим взглядом. — Однако… оно через чур длинное. Немедленно укороти его.

Без возражений Мара принялась за работу: подтянула тугой корсет, поправила струящиеся складки и закрепила их сверкающими бриллиантовыми шпильками.

Принцесса снова повернулась к зеркалу, оценивающе оглядев себя со всех сторон.

— Всё равно что-то не так, — наконец решила она. — Лучше принеси другое платье.

— Вы же настаивали на том, что вам нельзя опаздывать, ваше высочество, — робко напомнила Мара.

— Ты смеешь возражать мне?! — гневно вскинула брови Лея.

Мара смиренно склонила голову и отправилась искать новое одеяние, осознавая, что день точно будет нелёгким.

Вскоре она вернулась, держа в руках изумрудно-зелёное шёлковое платье, украшенное тонкими золотыми орнаментами, похожими на застывшие солнечные лучи.

Вернувшись, она принесла светло-зелёное шёлковое платье, украшенное замысловатыми золотыми узорами.

— Надеюсь, это вам понравится больше, ваше высочество? — произнесла она, раскладывая платье.

Принцесса, внимательно осмотрев его, кивнула.

Следующие минуты вновь превратились в церемонию одевания и подгонки одежды: затянуть теснее корсет, расправить каждую складку, закрепить невидимками.

— Сейчас гораздо лучше, — констатировала Лея.

Предыдущее платье ничем не уступало нынешнему, но кто же посмеет сказать об этом вслух?..

— Принеси мои жемчужные серьги-канделябры, — распорядилась принцесса.

Мара отыскала драгоценности и протянула их госпоже, столкнувшись с очередным осуждающим взглядом. Оказалось, что надевать серьги — пряма обязанность служанки.

— Теперь подай браслет. Золото будет идеальным дополнением.

«Невероятно утомительно», — мысленно посетовала Мара, лихорадочно разыскивая указанный предмет под внимательным, насмешливым взглядом принцессы. Жемчужные серьги-канделябры совершенно не сочетались с массивным золотом, создавая впечатление безвкусицы и чрезмерности.

Всего сутки назад Лея казалась очаровательной девушкой, но теперь Мара поняла, насколько обманчиво бывает порой первое впечатление.

Наконец мучительная церемония одевания подошла к концу. Принцесса величаво проследовала навстречу новому дню.

Однако прежде, чем покинуть свои покои, Лея замерла, устремив на Мару проницательный взгляд.

— Скажи, — спросила она негромко, — каково это быть с моим братом? У него слава самого искусного соблазнителя во дворце. В ней он уступает разве что моему дяде… пока.

— Не думаю, что хочу обсуждать этот вопрос, ваше высочество. Особенно с вами?

— Почему — особенно со мной?

— Потому, что вы ещё дитя. И моя госпожа.

Лея недовольно закатила глаза и раздражённо фыркнула:

— И чего ты опять стоишь, как пень?..

— Что вы хотите, чтобы я сделала, ваше высочество? — робко поинтересовалась Мара.

— Ты должна всюду следовать за мной, глупенькая. Или ты воображаешь, что останешься здесь одна, предоставленная само себе? — насмешливо протянула принцесса.

— Действительно, предполагала… — неуверенно ответила девушка.

— Ты обязана сопровождать меня повсюду, куда бы я не пожелала отправиться. Принцессе не подобает расхаживать одной, без окружения. И сейчас мы отправляемся на королевский завтрак.

— Но… тогда мне необходимо привести себя в порядок?.. — попыталась возразить Мара, вновь краснея от смущения.

— Привести себя в порядок? — с презрением протянула Лея, крутя браслет на руке. — Хотя, наверное, ты права. Твои волосы напоминают воронье гнездо. Хорошо, иди и приводи. Но у тебя есть всего пара мгновений.

Пока Мара судорожно пыталась хоть немного пригладить волосы и спрятать золотые косы под невзрачным чепчиком, Лея не сводила с неё насмешливого взгляда.

— Знаешь, а ведь многие знатные дамы мечтают провести ночь с одним из моих братьев. Особенно с Фэйтоном, — заговорила принцесса. — Не мудрено, он очарователен сам по себе, да ещё и принц. Однако, до сих пор ни одной особе не удавалось удержать его надолго. Как думаешь, почему?

— Я не знаю.

— А ведь Сейрон красивее Фэйтона. Хотя для большинства золото привлекательнее серебра, не так ли? Сейрон жёсткий и неудобный, яростный и непримиримый. А Фэйтон такой душка! Обходительный, приятный собеседник. В таких легко влюбляться, правда? Даже не принимая во внимание его возможные в будущем притязания на корону.

Лея своей болтовней словно нарочно старалась ранить, вывести Мару из себя.

— Знаешь, какая беда у всех женщин, связавших свою судьбу с мужчинами из династии Драгонрайдеров? — пропела принцесса сладким голосом, изящно расправляя складки своего платья. Её глаза сверкали холодным блеском, словно драгоценные камни. — Они влюбляются в наших мужчин через чур пылко. Взгляни хотя бы на моего старшего брата Фэйтона или дражайшего дядюшку Мальдора? Женщины боготворят их до самозабвения. Но наши мужчины, конечно, страстные натуры, однако ветреные донельзя. Любят они разве что себя одних, а женщины для них — лишь мимолётное развлечение. Хотя, пожалуй, иначе и быть не должно. Для чего ещё созданы куртизанки, как не для утех сильных мира сего? Разве вправе они ожидать большего, нежели короткая вспышка внимания? Когда придёт время, благородный принц непременно возьмёт себе достойную супругу. Да и алмазы за проведённую ночь достаются отнюдь не случайно любовнице, правда? — с ядовитой улыбкой проговорила Лея, наблюдая, как лицо собеседницы медленно заливается краской стыда и гнева.

Голос принцессы постепенно наполнялся высокомерием и злобной насмешливостью. Каждое слово казалось острым клинком, вонзающимся в самое сердце жертвы.

— Вы можете сколько угодно ненавидеть меня, Мара, истина от этого е изменится. И я говорю всё это из лучших побуждений. Мои братцы редко говорят своим дамам сердца, что не заинтересованы в серьёзных отношениях. Хотя, признаться честно, это и так ясно любому здравомыслящему человеку. Вы ведь не рассчитываете стать для принца крови чем-то большим, чем игрушкой на одну ночь? — фыркнула принцесса. — Надеюсь, ваше свидание было хотя бы приятным? Какой прок от мужчины, если он даже удовольствия не способен доставить?

— Ваше высочество, вам всего четырнадцать лет, — шокировано проговорила Мара. — Подобные разговоры не уместны в столь юном возрасте.

Злое изумление мелькнуло в прищуренных глазах Леи.

— Что вы сказали?! — прошипела она сквозь зубы.

— Я сказала, что моё терпение иссякло, — заявила Мара, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ваше Высочество, подобное поведение не достойно королевской крови! Нет чести мучить тех, кто ниже ваш по рангу и не способен ответить на ваши колкости. Меня наняли, чтобы прислуживать вам, а не терпеть ваши ядовитый выпады и злые выходки.

На кукольном лице принцессы появилась раздражённая гримаса, одна бровь чуть поднялась вверх.

— Ах ты дерзкая девчонка! Кто позволил тебе поднимать голос против меня? Я не потерплю непочтения.

— Вы меня увольняете? — почти радостно спросила Мара.

Принцесса отступила.

— Первый твой проступок останется безнаказанным, но впредь держи язык за зубами. Никто не имеет права учить меня жить. Особенно — слуги. Запомнила?

Мара коротко кивнула, но взгляд её оставался твёрдым и непреклонным. Она тоже никому не позволит себя унижать. Даже взбалмошной, избалованной принцессе.

— Следуй за мной, — распорядилась Лея. — И постарайся держаться подобающим образом. Теперь, когда маски сняты, будь добра помнить, что никакая ты не фея, а обыкновенная служанка. Забудешь своё место — горько пожалеешь.

Глава 16. Завтрак с хищником

Следуя за принцессой, Мара испытывала всё нарастающее чувство тревоги. Каждый новый поворот сверкающих дворцовых коридоров казался бесконечным и запутанным. Шаги слуг и придворных звучали монотонно и глухо, отражаясь от высоких стен и сводчатых потолков, создавая иллюзия беспорядочного движения толпы, хотя на самом деле каждый шёл своей дорогой, по своим делам.

Лея двигалась уверенно. Она с детства знала каждую тайну этих залов, каждое лицо, мелькающее перед ними, и могла предвидеть любое событие задолго до его наступления.

Нконец, девушки вошли в огромный зал для утренних трапез. Свет, проникающий сквозь высокие витражные окна, игра всеми оттенками радуги на белоснежной ткани столового белья, придавая помещению волшебный вид. Золотые приборы мерцали, подобно звёздам, хрустальные бокалы переливались тысячами огоньков, а ароматы свежей выпечки и фруктов наполняли воздух.

За длинными столами восседали богато одетые гости, ведущие тихие, размеренные беседы, прерываемые редкими вспышками тихого смеха и мелодичными звуками сервировки блюд.

Появление принцессы вызвало оживление. Головы мгновенно повернулись в её сторону, мужчины поспешно склонялись в глубоких поклонах, женщины грациозно опускались в изящных реверансах. Лея принимала эти знаки почитания спокойно и величественно, едва заметным кивком головы отвечая каждому, даря окружающим улыбки, полные тепла и доброжелательности.

Мара пыталась остаться незамеченной, прячась в тени своей госпожи, но даже малая толика внимания, оказанная ей, усиливала внутреннее беспокойство и неприятное чувство стеснения. Взгляды собравшихся скользили по её фигуре с нескрываемым любопытством, задерживаясь на лице с откровенным интересом.

— Дочь моя! — прозвучал глубокий, властный голос короля Тарвиса, раздавшийся из глубины зала.

Король восседал за главным столом, окружённый великолепием золотых украшений и драгоценных камней. Его облик поражал сходством с Фэйтоном — теми же мягкими чертами лица, ясными голубыми глазами. Лишь волосы монарха отливали серебром, а не золотом.

— Доброе утро, отец мой, — преклонила колено Лея, делая перед отцом безупречный реверанс, одновременно исполненный и достоинства, и покорности.

— Как спалось, моё солнце? — спросил король, глядя на дочь с отеческой теплотой.

— Прекрасно. Благодарю Вас за заботу. Надеюсь и желаю, чтобы ваш сон был также безмятежен, — мягко промолвила Лея.

— Бал прошёл успешно? Не утомилась вчерашними танцами? — поинтересовался король с лукавым блеском в глазах.

— Ах, батюшка, — откликнулась принцесса с притворной искренностью, вызвавшей у Мары большие сомнения в подлинности. — Вам прекрасно известно, что танцы придают мне сил, а не забирают их.

По залу пробежался гул одобрительных голосов и осторожный смех придворных, привыкших ловить малейшие оттенки настроения своего повелителя.

— Конечно, — сказала высокая женщина с безупречной кожей цвета слоновой кости и глазами, подобными льду, сверкающими на морозе. Королева Дариана Лионсэйт, нелюбимая супруга короля, смотрела на Лею с плохо скрываемым раздражением и завистью.

Возле королевы сидела её дочь, принцесса Миэри, обладающая той же холодной красотой, что и большинство Драгонрайдров. Тонкое аристократическое лицо, гордая осанка, серебристые волосы делали девушку прекрасной, но выглядела она при этом недосягаемой, как луна на небе.

— Добрый день, сестра, — произнесла Миэри с фальшивой приветливостью, устремляя острый взгляд на Лею. — Интересно видеть, как твоя новоиспечённая служанка столь быстро завоевала признание двора. Кто же эта загадочная девушка, неожиданно превратившаяся в важную персону?

Все взгляды снова устремились к Маре, заставляя её себя чувствовать обнажённой и беспомощной. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, но долг удерживал её на месте.

— Позвольте спросить, прекрасная незнакомка, — обратилась Миэри непосредственно к Маре. — Насколько приятно тебе находиться в стенах нашего дворца?

— Ваше Высочество, работа доставляет мне истинное удовольствие. Служить вашей прекрасной сестре — большая честь для меня.

Миэри холодно усмехнулась:

— Истинное удовольствие?.. Если когда-нибудь наскучит терпеть выходки моей младшей сестры, переходи ко мне. Клянусь, мне угодить гораздо легче.

— Милые мои дети, — вмешался король Тарвис, хмуря брови. — Прошу вас прекратить ссору. Из любви к миру я готов нанять десяток служанок для каждой из вас. Поверьте, ссориться из-за горничной — невероятная глупость.

— Никаких сор, папа, — тихо вздохнула Лея, скромно потупив очи и опустив пушистые ресницы, скрывших хитрую искорку в глубине глаз.

Когда Лея заняла своё место за столом, Маре пришлось встать позади неё, смиренно ожидая дальнейших распоряжений. Наконец, внимание гостей переключились на иные объекты, позволив девушке немного расслабиться.

Мара развлекала себя тем, что украдкой разглядывала членов королевской фамилии. Отмечая напряжённость и скрытую враждебность, окутывающих каждого из них невидимой паутиной.

На центральном месте восседал король Тарвис, олицетворяя собой мощь и величие династии. Справа от него находилась королева, чьё присутствие создавало атмосферу холода и отчуждённости. Рядом с матерью сидела принцесса Миэри, полная гордости и самоуважения.

По левую руку от короля разместилась леди Воскатор, любимая фаворитка короля, чья красота и влияние вызывали завистливые взгляды. Лея занимала место рядом с матерью. Ещё два кресла оставались свободными. Окружённый яркой, жизнерадостной свитой, он громко смеялся, распространяя вокруг себя волны радости.

Напротив, младший принц, Сейрон, выглядел суровым и замкнутым. Закрытый, мрачный и задумчивый юноша держался обособленно, бросая на окружающих короткие, холодные взгляды.

Едва братья заняли отведённые им места, по залу прокатилась волна возбуждения и шёпотов. Толпа расступилась, пропуская нового гостя — принца Мальдора, чей вид и поведение немедленно привлекали к нему всеобщее внимание.

Высокий, статный мужчина с лицом хищника и телом атлета, был облачён в элегантный камзол, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию. Волосы, стянутые в тугой узел на затылке, открывали чёткие скулы и волевой острый подбородок, добавляя облику привлекательности и опасного шарма.

Особое изумление вызвал сопровождающий принца питомец — настоящий ягуар, идущий рядом с хозяином на коротком кожаном поводке. Грация животного и хозяина словно сливались воедино, создавая ощущение неразрывной связи между человеком и диким зверем. Ярко-жёлтые глаза хищника смотрели вперёд в пугающей невозмутимостью, словно заранее выбирали себе жертву среди присутствующих.

Даже самые смелые гости невольно отступали назад, чувствуя исходящую от зверя угрозу. Несмотря на кажущуюся покорность перед ними был диких хищник, рождённый, чтобы убивать и охотиться.

Принц Мальдор занял место рядом с Миэри, позволив животному удобно улечься у своих ног. Мощные лапы ягуара оказались частично скрытыми пышными юбками принцессы. Сама принцесса, казалось, совершенно не волновалась, лишь небрежно приподняв бровь, с лёгкой улыбкой наблюдала за происходящим.

Реакция остальных родственников оказалось разной. Лея при виде ягуара сжала губы, пытаясь скрыть охвативший её ужас и Мара отлично её понимала, поскольку разделяла эти чувства. Дикому зверю не место за человеческим столом. Фэйтону, судя по всему, зрелище казалось забавным, он прямо наслаждался произведённым эффектом. Сейрону ситуация явно не нравилась, он хмурился, но никак не выражал неудовольствие сложившейся ситуацией.

— Брат, что за странная и неприличная затея? — голос короля оставался спокойным, но в нём отчётливо слышалось неодобрение.

Мальдор лишь пренебрежительно усмехнулся в ответ:

— Недостойная? Затея? — спросил он с лёгкой иронией. — Не беспокойтесь, мой король. Зверь абсолютно безобиден. Ручной, как домашняя кошка.

— Но это не кошка, — возразила леди Мелинда, обеспокоенная поведением принца. — Перед нами хищник, опасный и непредсказуемый.

— Опасный? Ну, что вы? — ответил Мальдор с издевательской улыбкой. — Драконы давно стали нашими союзниками, почему бы и ягуару не стать другом? Успокойтесь, дорогая, — добавил он, поворачиваясь к королевской фаворитке, — никакой угрозы нет.

Его улыбка, однако, походила скорее на угрожающий оскал, чем на проявление дружелюбия.

Повисло тягостное молчание, нарушенное внезапным смехом королевы Дарианы. Звук её смеха оказался неожиданным и неприятным, усугубляющим общее напряжение.

Леди Мелинда почувствовала себя униженной и обиженной, ища поддержки у короля, но Тарвис демонстративно проигнорировал её взгляд.

Между тем Мара никак не могла отвести от ягуара глаз. Животное гипнотизировало своим неподвижным взглядом, полным холодного расчёта и готовности к действиям. Каждая клеточка её тела кричала об опасности, предупреждая о неизбежной угрозу, таящейся в хищнике.

Она ясно видела, что зверь выбрал потенциальную жертву. И эта жертва совсем близко…

Глава 17. Изгнание и награда

Ярко-жёлтые глаза хищника горели холодным огнём. Нервно постукивающий по мраморному полу хвост выдавал нарастающее раздражение зверя.

Мара невольно почувствовала, как её сердце застряло в горле — она стояла к ягуару ближе всех.

«Чего я боюсь? — убеждала она саму себя. — Ведь если бы животное представляло собой реальную угрозу, разве позволил бы принц Мальдор привести его сюда? Говорят, ягуаров дрессировать не сложнее, чем собак… А уж тот, кто способен управлять драконом, наверняка сумеет справиться с такой вот большой кошечкой…».

Но разум упорствовал: никакая дрессировка не способна полностью укротить природу дикого животного. Шум толпы, незнакомые запахи, мельтешение людей — любой из этих факторов мог спровоцировать агрессию зверя.

Так и случилось.

Резкий утробный рык прокатился по залу, подобно грому, заставляя сердца людей сжиматься от страха. Хвост ягуара взвился вверх, предупреждая о намерениях зверя атаковать.

Напряжение заполнило воздух, словно густой туман. Люди замерли, боясь лишний раз вздохнуть.

Принц Мальдор постарался успокоить своего любимца ласковыми словами, но напрасно. Животное поднялось на задние лапы, демонстрируя устрашающую мощь. Натянувшаяся цепь поводка трещала под давлением и лицо принца исказилось тревогой — удерживать разъярённого зверя становилось невыносимо тяжело.

Цепь треснулась, и ягуар сорвался с поводка. Толпы придворных бросилась врассыпную, прячась за колонны и мебель. Принцесса Лея истошно, пронзительно вскрикнула, когда увидела, что огромный кот несётся прямо на неё. Этот крик стал сигналом всеобщий панике.

Мельком взглянув на дочь, Мелинда Воскатор бесстрашно преградила путь чудовищу собственным телом. Одним мощным прыжком ягуар преодолел препятствие в виде стола и оказался лицо к лицу с тремя испуганными женщинами.

Время будто замедлилось. Тяжёлая тень огромно кошки нависла над ними. Оскаленные клыки готовы были впиться в нежную кожу. Острейшие когти казались неминуемой смертью. Никто не успевал прийти на помощь.

На грани отчаяния Мара ощутила прилив сил и храбрости. Инстинкт самосохранения действовал вперёд разума. Схватив массивный подсвечник и, закрыв собой принцессу, она что есть обрушила его на спину зверя. Свечи рассыпались в разные стороны, свечной воск обжёг шерсть, пламя вспыхнуло на скатерти, усиливая всеобщую неразбериху.

Испуганный огнём и болью ягуар взревел и отпрыгнул в сторону. Оскалившись, он теперь сосредоточил всё своё внимание на Маре, позволяя принцессе и её матери незаметно отступить назад, подальше от опасного места.

Зелёный огонь горел в его глазах, шерсть поднялась дыбом, пасть ощерилась страшным клыками. Секунда — и огромная туша хищника сорвалась с места, стремясь настичь намеченную жертву и сокрушить её мощью своих острых когтей.

Но в этот критический момент, подобно вспышке молнии, среди всеобщего хаоса возникла чёрно-серебристая фигура — юный принц Сейрон. Высокий и стройный, он бесстрашно бросился навстречу опасности.

Ягуар тут же переключил внимание на нового противника, нацеливаясь в прыжке ему в горло, однако юный принц ловко уклонился, уходя от атаки. Лезвие его кинжала полоснуло по бокам ягуара, оставляя кровавую борозду. Боль и ярость удвоили злость зверя. Он снова ринулся в атаку.

— Вправо! — послышался властный оклик Фэйтона.

Сейрон мгновенно понял замысел и сделал стремительный скачок вбок, привлекая внимание ягуара к себе. Воспользовавшись этим, Фэйтон сделал изящный манёвр, проскользнув под брюхом хищника, избежав смертоносных когтей каким-то чудом. Он нанёс сокрушительный удар снизу-вверх, вспоров ягуару брюхо.

Раздался душераздирающий вой. Зверь, содрогаясь в агонии, рухнул на холодный мрамор. Багровая кровь растекалась по белоснежной поверхности пола причудливым узором.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая учащённым дыханием. Все замерли в шоке, переваривая случившееся. Принцесса Лея прижалась к груди матери, дрожа мелкой дрожью. Мелинда крепко прижимала дочь к себе, чувствуя, как у самой подрагивают руки.

Мара же не могла отвести взгляд от Фэйтона. Сердце её билось неровно от пережитого ужаса, трепета восхищения и благодарности.

Фэйтон приблизился к девушке, протягивая ей ладонь. Взгляды молодых людей соприкоснулись тоже, и в них читались горячее чувство.

— Ты в порядке? — мягко прошептал Фэйтон, бережно сжимая ладонь девушки.

Мара едва заметно кивнула.

— Зверь тебя не задел?

— Нет…

— Осталось лишь радоваться столь счастливому исходу жуткой истории, — произнесла королева Дориана и её голос был словно отравленный нектар.

— Отец! Не находите ли вы подозрительным, что ваш младший брат привёл сюда ягуара, едва не убившего нашу мать? — в голосе принца Сейрона звучал ледяной металл. — Похоже на заранее спланированное преступление. Это измена!

— Какие нелепости ты говоришь, брат мой? — вплеснула руками принцесса Миэри. — Безрассудство дядя давно стало притчей во языцех. Конечно, его поступки зачастую граничат с безумством, но утверждать, будто он умышленно натравил своего питомца на свою родню? Абсурд! Все же видели, как дядя пытался усмирить взбешённого зверя?

— Если бы мы с братом не успели вмешаться вовремя, ягуар непременно набросился бы на мою сестру и мать, — парировал Сейрон, стиснув челюсти. — Заметьте, дядя направил свою тварь именно в их сторону, тогда, как ваша особа осталось в полной безопасности. Весьма удобная случайности, не так ли, Миэри?

— Полнейший бред. Сейрон! — возмущённо воскликнула дочь короля. — Ягуар набросился на служанку, а не на леди Воскатор!

— Потому, что служанка закрыла свою госпожу собой, привлекая внимание кошки к себе.

— Случившееся всего лишь досадная ошибка — роковая случайность, — стояла на своём Миэри.

— Случайно, говоришь? — зловеще усмехнулся Сейрон.

— Мы все слышали, как дядя…

— Что-то шептал на непонятном нам языке? Слышали. Я лично склонен считать, что он отдавал ягуару команду атаковать, — продолжал юный принц гнуть свою линию.

Подозрения, высказанные и невысказанные обиды витали в воздухе. Каждый взгляд излучал скрытую вражду. Каждый жест говорил громче слов.

— Довольно! — повелел король Тарвис. — Вернёмся к этому позже.

— Вы намерены оставить выходку дяди безнаказанной, отец? — негодовал Сейрон, гневно сверкая глазами.

— Уже сказано — поговорим об этом позднее.

Дориана Лионсэйт презрительно сморщила губы и, одарив Мелинду Воскатор убийственным взглядом, величаво покинула помещение. Следом за ней тянулся шлейф тяжёлых духов, разочарования и скрытого недовольства.

Фэйтон по-прежнему заботливо поддерживал Мару.

Король подошёл к сыну, одобрительно похлопав его по плечу:

— Молодец. Спас мать и сестру. Благодарю от всех души.

— Вам не за что меня благодарить, государь, — спокойно ответил Фэйтон. — Эти две жизни мне дороги не меньше вашего.

Тем временем слуги осторожно унесли коченеющий труп ягуара, торжественно вынося его из тронного зала.

Окинув Мару внимательным взглядом, король спросил у сына:

— Кто эта девушка?

— Мара Уотерс, сир, — почтительно пояснил Фэйтон. — Дочь Жюстена, вашего драконоблюстителя. Матушка приняла её на службу к сестре по его личной просьбе.

— Служит давно? — поинтересовался король, поворачиваясь к самой Маре.

Та смущённо опустила ресницы.

— Недолго, ваше величество, — робко ответила она.

— Дочь драконоблюстителя? — задумчиво поднял бровь король, со вздохом глянув на старшего сын. — Обыкновенная простолюдинка?.. — Мара почувствовала, как королевская длань тяжело опускается ей на плечо. — Но добрая, красивая, смелая и скромная. Настоящий дар небес. Вы сегодня не побоялись собственным телом прикрыть свою госпожу. За такую верную службу полагается награда.

— Сир, — вступил Фэйтон с лёгкой улыбкой, — считаю справедливым наградить нашу спасительницу собственными покоями.

— Личными покоями? — нахмурился король.

— Да. Пока она занимает положение простой прислужницы, но, как вы сами сказали, верная служба заслуживает награды…

— Личными покоями? Во дворце? — с усмешкой повторил король, смерив сына многозначительным взглядом, в котором промелькнуло понимание. — Ладно. Будем считать, девушка, что с этого дня вы под моим личным покровительством. Будут вам небольшие покои. Это все, сын?

— Я думаю, мы вполне может назначить девушку к сестре фрейлиной.

— Фрейлиной? Простую девушку? — с усмешкой проговорил король.

— Разве жизнь моей матери и сестры стоит не дорого?.. Разве не будет лучше, если их станут окружать проверенные люди, которым мы можем доверять?

— Ладно, — устало махнул рукой король, коротко взглянув на Мару. — Делай, как знаешь, сын. Распорядись лично, как считаешь нужным. — Брат, подожди! — окликнул он направившегося к выходу Мальдора.

— Государь, — с лёгким поклоном обернулся брат короля. — Примите мои извинения за случившийся инцидент. Готов понести заслуженное наказание, если на то будет ваша воля.

— Моя воля будет, не сомневайся, — холодно взглянул на него Тарвис. — Твоя глупость чуть не стоила жизни моей жене и дочери.

— При всём уважении — леди Воскатор не жена вам. И мне — не королева.

— Молчать! — горячий темперамент Драгонрайдеров взял вверх и на миг король утратил контроль, схватив младшего брата за грудки и ощутимо встряхнув. — Как ты смеешь!.. — прошипел он. — Мы говорим о матери троих моих детей! Женщине, которой я отдал своё сердце. Проявляя неуважение к ней — проявляешь его и ко мне. Тебе мало, что твоя ручная кошка чуть не разорвала половину моей семьи на куски?! Ты отягощаешь собственную виной ещё и хулой?!

— У вас одна законная супруга, брат мой. Наша королева.

Воротник, зажатый в пальцах короля, душил шею Мальдора, но не мог задушить слова, срывающиеся с его губ.

— Молчи! Молчи, или я позабуду, что нас родила одна мать!

— Из-за шлюхи, пусть и высокородной?..

В ярости Тарвис оттолкнул от себя брата и тот попятился, стараясь удержать равновесие.

— Признайся! Ты специально натравил своего зверя на мою женщину?!

— Нет! Нет, дьявол меня забери!

— Да лучше бы это был заговор, брат, чем твоя непроходимая глупость! — рычал король. — Глупец! Ты просто глупец! Ты никогда не осознавал, насколько серьёзны последствия твоих безумных выходок! Раз за разом оставляешь за собой кровь и грязь, а я вынужден прибирать за тобой! Но на этот раз ты перешёл черту, Мальдор. Хочешь вырвать сердце у меня из груди? Ну, тогда и не жди от меня милосердия. Я не могу позволить тебе оставаться при дворе — ты слишком безответственен. Ты больше не являешься членом моей семьи. Лишаю тебя всех титулов и привилегий. Убирайся прочь с глаз моих. Убирайся прочь из столицы — в свои земли. И чтобы духу твоего тут не было.

Принц Мальдор был бледен. Глаза его сверкали почти таким же яростным огнём, как у его ягуара.

— Брат…

— У тебя есть время собраться и покинуть дворец до заката. Если ты этого не сделаешь, завтра тебя арестуют и бросят в темницу.

— По какому обвинению?

— Покушение на жизнь наследников короля. Достаточно веское обвинение? — ядовито процедил король. — Уходи. И да поможет тебе бог, если я когда-нибудь вновь увижу твоё лицо.

Мальдор с восковым от ярости лицом, отвесил низкий поклон:

— Как пожелает король!

Он покинул зал, оставив за собой лишь эхо шагов.

Глава 18. Моя душа

Принцесса Лея окончательно пришла в себя лишь спустя несколько часов.

— Прости за утреннее поведение, — вздохнула она, обращаясь к Маре. — Должна признать, что вела себя некрасиво. Но пойми, мне не нравилось, что брат посмел навязывать мне какую-то уличную плясунью с улицы! Я прекрасно понимала, зачем ему это. Отказать не смела, но и выбора не одобряла. Мой брат — принц крови, а ты?.. Да не смотри так обижено! Я всего лишь хочу сказать, что была не права. Ну, поставь себя на моё место? Пойми мои чувства.

— Как я могу поставить себя на ваше место? Я — уличная плясунья; вы — принцесса.

— Значит, сердишься? Понимаю. Наверное, и сама бы злилась, будь я тобой. О! Ещё как бы злилась!.. А на своём месте я теперь очень благодарна судьбе за то, что ты оказалась рядом. Без твоей помощи ягуар успел бы растерзать меня или мою мать прежде, чем братья успели вмешаться. Представь себе: целый зал прославленных воинов-мечников, а спасла меня женщина? Армия бесполезных дармоедов!

— Прошу вас, принцесса, не будьте стол суровы. У них ведь не было оружия при себе. Голыми руками такую зверюгу не одолеть.

— Но ты же не испугалась?.. А эти никчёмные лоботрясы дали присягу защищать королевскую семью. Великолепные воины и отважные мужчины! — горько засмеялась принцесса, пренебрежительно пожимая плечами. — Глупцы и трусы. Оказывается, мой брат поступил мудро, взяв тебя ко двору. Придётся согласиться, что порой он проявляет больше ума, чем можно ожидать от такого вертопраха.

— Может, вас стоит помягче судить окружающих? Включая собственного брата и возможно, будущего монарха? Помните народную мудрость: как судишь других, так и тебя осудят?

— Кто посмеет? — снова усмехнулась принцесса. — Да и какое мне дело до мнения этих ничтожных людей? Их мысли ничего не значат. Как и они сами. Однако ты сегодня оказала огромную услугу.

Подойдя к своему ларцу, Лея достала оттуда ожерелье, которое ранее принесла ей Мара в дар от брата:

— Примешь в оплату за помощь?

— Нет, ваше Высочество.

— Нет?.. Как — нет?! Отказываешься от награды?

— Награждают за исполнение обязанности, а не за то, что выполнено по зову души. Я сделала то, что сочла необходимым, не рассчитывая на плату.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы принцесса, едва скрывая раздражение. — Тем более, я слышала, мой брат более, чем щедро, заплатил тебе. А колье оставлю себе на память о том, как неправильно иметь предвзятое мнение.

* * *

Король оказался верен данному слову. На следующий день Мару провели в предназначенную ей комнату. Конечно, это помещение нельзя было сравнивать с роскошными покоями, именуемыми во дворце апартаментами — теми просторными залами, окружёнными тенистыми садами и журчащими фонтанами, с высокими сводчатыми потолкам и стенами, расписанными искусными фресками, с холодным блеском полов и каминов, отделанных редкими самоцветами.

Но всё оказалось проще и уютней. Жилище Мары разместилось в тихом крыле дворца. Небольшая комнатка радовала глаз светом, льющимся из широких окон, открывающихся во внутренний дворик, утопающий в цветах. Мягкий ворсистый ковёр пружинил под ногами, а нежные пастельные оттенки стен создавали атмосферу тепла и спокойствия.

В дальнем углу приютилась удобная кровать с пуховым одеялом и мягким матрасом, укрытая покрывалом ручной работы, расшитым затейливым узором. Рядом расположился маленький ночной столик, на котором горели свечи, благоухали свежесрезанные цветы, а среди лепестков лежал запечатанный конверт.

Сердце девушки учащённо забилось, когда она осторожно взяла послание дрожащими пальцами и раскрыла его, жадно читая написанные строки:

«Возлюбленная Мара,

Мысль о том, что ты теперь рядом, заставляет сердце петь от радости. Стремление поскорее встретиться с тобой сжигает меня изнутри. Теперь, обретя наше тайное прибежище, мы можем свободно предаваться радостям взаимного познания и беспрепятственно наслаждаться обществом друг друга.

Ожидай меня после захода солнца. Я приду разделить с тобой вечернюю тишину. Пусть эта ночь станет первой из многих прекрасных вечеров, которые мы проведём вдвоём.

С пламенной любовью,

с горячим желанием скорой встречи

Фэйтон».

Письмо заставило щёки Мары вспыхнуть горячим румянцем. Она чувствовала себя самой счастливой обитательницей замка, пожалуй, даже всей земли! Трудно было поверить, что судьба подарила ей такой бесценный дар — собственное жильё, свободу от забот и нужд и любовь прекраснейшего из принцев.

Теперь оставалось лишь ждать наступление сумерек. Скоро она увидит любимого, услышит музыку его голоса, почувствует ласковый взгляд и прикосновение сильных рук. Счастье переполняло душу Мары настолько сильно, что начинало её пугать.

Мир вокруг словно замер в волшебном ожидании — даже тихий шелест осенних листьев за окном превращался в мелодичную симфонию.

Пока время неспешно шло вперёд, девушка с любопытством исследовала каждый уголок своего нового жилища. На стене красовалось настоящее чудо — большое зеркало в резной деревянной оправе. Для большинства местных жителей такое богатство казалось невероятной роскошью, ведь многим приходилось довольствоваться лишь мутным отражением воды в колодце или тусклым бликом в окне.

Просторный шкаф для платья, хоть и незамысловатый внешне, отличался прочностью и добротностью. Миниатюрный рабочий столик с аккуратным табуретом обещал стать отличным местом для рукоделия, если, конечно, удастся освоить премудрости вязания или вышивки. Хотя опыта у Мары в этом не было, она твёрдо решила научиться всему необходимому.

Маленькая кирпичная печка обещала согревать комнату зимними вечерами, а уютное кресло-качалка возле неё манило уютом и комфортом, приглашая расслабиться с интересной книгой или просто помечтать, глядя на огонь. Лёгкие воздушные шторы украшали окна, позволяя дневному свету свободно проникать внутрь, а вечером надёжно охраняя от посторонних взглядов.

Несмотря на отсутствие пышной роскоши, комната казалась Маре идеальной.

Между тем солнце погружалось за горизонт, раскрашивая небосвод мягкими оттенками золотого, алого и нежно-розового. Лёгкая прохлада начала заполнять пространство, предвещая скорое наступление ночи.

Девушка зажгла свечи, наполнив комнату золотым сиянием и ароматом разогретого воска. Выбор наряда не занял немало времени — гардероб состоял всего из нескольких простых платьев, но Мара постаралась придать себе максимально достойный и привлекательный вид.

Минуты ожидания тянулись бесконечно долго, каждая секунда казалась вечностью. Наконец, раздался едва различимый скрип двери — осторожный, почти призрачный. И из сумрачного угла возникла знакомая фигура. Скрываемый до поры густыми тенями, Фэйтон вышел навстречу свету свечей.

Его стройная фигура, облачённая в тёмные одежды, резко контрастировала с мягким полумраком помещения. Длинный плащ с глубоким капюшоном придавал таинственности и притягательности образу. Золотисто-медовые локоны растрепались, подчёркивая природную красоту юноши. Глаза ярко блестели в колеблющемся свете огня.

Без единого слова девушка метнулась в его широко раскрытые объятия.

— Фэйтон, — шепнула она, прижимаясь щекой к его груди и жадно вбирая аромат его кожи.

Голос её дрожал от трепещущего счастья, когда сильные руки сомкнулись вокруг её плеч, притянув ближе, а его губы коснулись её губ в поцелуе, полном страсти и нежности. Весь остальной мир исчез, растворился за пределами стеклянных рам и каменных стен. Остались лишь они двое, соединённые сладостью прикосновений.

Невидимая связь, возникшая той ночью в тёмных переулках ночного города, росла и крепла, переплетаясь тонкой паутиной ощущений и эмоций.

Чуть отстранившись, Фэйтон заглянул Маре в глаза:

— Знаешь, — тихо произнёс он, — всякий раз рядом с тобой я ощущаю себя как никогда живым. И вся жизнь кажется лишь предысторией этого момента.

— Я чувствую тоже самое, — кивнула Мара, улыбаясь и излучая нежность.

Она подняла руку и провела кончиками пальцев по его лицу, словно стремясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку.

— Никогда не отпуская меня, — прошептала она, вновь прижимаясь теснее.

— Я же сказал уже однажды — тебе от меня никуда не убежать, — ответил он. — Даже если попытаешься скрыться, я непременно тебя верну. Мы принадлежим друг другу навеки.

Кончиками пальцев она легко коснулась его губ.

— Тихо, — промолвила она со странным чувством страха. — Не искушай судьбу лишними словами. — Лучше люби меня.

Фэйтон поднял её на руки и бережно опустил на кровать. Раздел медленно и нежно, словно освобождая жемчужину из створок раковины.

Так же, как и прежде, Мара отдалась ему целиком и без остатка. Их страсть была неудержима. Раз за разом они сливались воедино, объединялись в единое целое, теряя границы между собой. Исчезло всё, кроме желания и любви, которые, подобно двум крыльям, несли их всё выше и выше, к вершинам блаженства.

Страстный танец их тел не прекращался. Дыхание Фэйтона становилось неровным и быстрым. Его руки уверенно скользили по телу Мары, вызывая волну мурашек и тихие стоны, тающие в воздухе. Она прижималась к нему, зарываясь пальцами в его золотистые пряди волос, притягивали к себе ближе, несмотря на то, что расстояния между ними уже невозможно было сократить.

Жадно и властно он целовал её в шею, постепенно опускался ниже, покрывая поцелуями грудь, ощущая её нежность и упругость. Прикосновения Фэйтона рождали в Маре непроизвольные содрогания, сопровождаемые тихими стонами восторга. Ответная дрожь охватывала и его самого, замыкая круг нескончаемого наслаждения.

Каждый новый порыв страсти был жарче предыдущего. Когда он вновь глубоко вошёл в неё, Мара уже не пыталась сдерживаться, впиваясь ногтями в его широкие плечи, оставляя на коже следы из бурной страсти. Их тела, словно две струящиеся нити пламени, тесно переплелись, дыхание слилось в единый поток.

Глубоко внутри Мары зарождалось сладкое, трепетное ощущение, ради которого стоило жить. Желание достигло пика, сметая всё на своём пути, подобно буйному морскому шторму, неумолимо приближающемуся к своему завершению.

Последний мощный всплеск страсти обрушился внезапно и неизбежно. Они оказались вне мира, чтобы тут же родиться заново, опустошённые и абсолютно счастливые одновременно.

* * *

Мара лежала, положив голову на плечо Фэйтона, слушая ровное дыхание любимого. Взгляд её следил за причудливыми тенями, отбрасываемыми танцующим пламенем на потолке.

— Знаешь… — тихо прошептала она, словно боясь разрушить хрупкость мгновения.

— Что? — произнёс он, поворачивая голову.

— Я люблю тебя, — призналась она спокойно, естественно, без лишней театральности.

— Знаю, — ответил он с лёгкой полуулыбкой.

Он вздохнул и придвинулся ближе.

— А ты?..

Фэйтон удовлетворённо улыбнулся, похожий на сытого кота. Одной рукой он обвил её плечи, другой нежно погладил округлую девичью щёку:

— Всякий раз, глядя на тебя, я чувствую, как быстрее и сильнее бьётся сердце, как мир становится ярче. Ты подобна этому маленькому огоньку, пляшущему на конце свечи. Благодаря тебе моя жизнь приобрела смысл и полноту. Ты — мой свет.

Закрыв глаза, Мара наслаждалась его прикосновениями:

— Порой мне кажется, что это лишь сон. Что я проснусь — и ты исчезнешь.

— Этого не случится, — решительно проговорил он, крепче прижимая её к себе. — Я никогда тебя не оставлю. Я никогда не уйду. Нас связывает нечто больше, чем можно выразить словами: ты — моя душа.

Продолжая следить взглядом за игрой теней на потолке, Мара видела в них символы вечной неразрывной связи, запутанные узоры судьбы, которые невозможно ни расплести, ни разорвать. Ни изменить.

Глава 19. Над облаками

Мара целиком принадлежал Фэйтону. Каждое утро начиналось с мысли о нём. Первое движение души происходило с воспоминанием о его взгляде, голосе, нежном прикосновении. Всё остальное тускнело, уходило на задний план, становилось неважным.

Исчезло прошлое, растаяло будущее. Остановилось время, оставив лишь этот миг и в нём — Фэйтона.

Сердце трепетало при каждом его движении. Мара жадно ловила каждое его слово, каждый жест, каждый мимолётный взгляд. Он стал для неё светом, теплом, смыслом. Любовь приносила счастье, но одновременно страшила своей неумолимой страстью: что, если однажды пламя обожжёт её до пепла?

Осознавая, что страсть легко перерастает в муку, Мара не могла — или не хотела — остановить поток чувств. Ради ещё одного мгновения с Фэйтоном она была готова рискнуть всем.

Иногда она признавалась себе, что её любовь похожа на одержимость. И понимала, что такая тесная связь неизбежно приведёт к усталости и охлаждению, разочарованию и разрыву.

Любовь оказалась коварной. Наряду с восторгом приносила тревогу. Разлука отзывалась острой пустотой, невыносимой тишиной. И уставая от собственного состояния, Мара не могла не задаваться вопросом: что будет дальше? Когда магия рассеется? Когда юный принц пресытится своей уличной плясуньей?

* * *

В очередной раз направляясь в Драгон-Лар, где жили драконы, принцесса Лея взяла Мару с собой.

Снаружи здание напоминало величественный храм, под которым простиралось глубокое подземелье. Главный зал вёл в широкие тёмные туннели, постепенно сужающиеся и исчезающие в кромешной тьме. Пологий склон, кажущийся бесконечным, плавно опускался вниз. Тусклый свет редких факелов, укрепленных на стенах, тонул в полной черноте, оставляя лишь слабые блики.

Каменные плиты, отполированные столетиями хождения множества ног, слегка скользили под ногами. Воздух, вопреки ожиданий, чем ниже они спускались, тем становился теплее, пропитываясь ароматами горячего пара и едкого запаха серы. Горячие источники, окружённые туманом, создавали иллюзию сказочной реальности.

На стенах местами висели тяжёлые цепи, протянувшиеся от потолка к глубоким расщелинам внизу. Первоначальная мысль о жестоких пытках быстро сменилась пониманием: цепи служили защитной конструкцией, предотвращающей падение камней на головы гостям.

Шаги девушек гулко звучали в почти мёртвой тишине. Потом послышались зловещие тихие шорохи и клёкот.

— Что это? — испуганным шёпотом спросила Мара.

Гортанный рык прозвучал откуда-то издалека, заставляя сердце учащённо биться. Скоро раздался тяжёлый, размеренный звук, словно огромный змей полз им навстречу.

И вот возник дракон. Золотистая чешуя переливалась в отблесках огня, мощные крылья плотно прижаты к телу. Острые рога венчали голову. Глаза пылали янтарным огнём.

Принцесса Лея уверенно шагнула ему навстречу и погладила драконью шею. Тот тихонько выдохнул, издав низкий вибрирующий звук, похожий на мурлыканье огромного кота.

Мара наблюдала за происходящим не без лёгкой зависти. Между Леей и её зверем была особая связь. Даже не дружба, а нечто большее — единство душ, не имеющее аналогов в человеческом языке.

— Можно посмотреть на других драконов? — с надеждой спросила Мара.

— Можно, но очень осторожно. Они не такие добрые, как мой Голденвинг. Характер дракона часто совпадает с его хозяином. Вспомни Сейрона — он замкнутый и резкий. Его Вингфер такой же.

— Тогда покажите мне дракона Фэйтона, — попросила Мара.

Они направились дальше, глубже проникая в глубину лабиринта. Здесь царила полная тишина, нарушаемая лишь журчанием воды.

— Мы пришли, — тихо произнесла Лея. — Пещера Спейкинрэйна. Осторожнее. Он сейчас спит и будет его опасно. Даже членам нашей семьи.

— Это дракон Фэйтона? — воскликнула Мара с благоговением.

— Верно. Правда, раньше он принадлежал другому всаднику.

Сейчас да. А раньше он служил другому всаднику. Драконы живут значительно дольше людей.

Мара с восхищением рассматривала огромную фигуру, покрытую радужной чешуёй, переливающейся, словно живой огонь.

— Лучше держись подальше, — напомнила Лея. — Разозлишь дракона — сожрёт без колебаний. Помни: дракон никогда не тронет своего всадника, но другим лучше держаться на расстоянии. Лучше пошли отсюда. Достаточно уже посмотрели.

* * *

— Сегодня я видела твоего дракона, — задумчиво сообщила Мара, глядя в потрескивающий в камине огонь, где дотлевали красные угольки.

Уставшие и расслабленные после очередной любовной схватки, влюблённые наслаждались покоем.

Фэйтон приподнялся на локте, взглянув на девушку. Огонь отразился в его глазах, и в зрачках затанцевали огоньки пламени.

— Надеюсь, мой мальчик хорошо себя вёл?

— Спал, как младенец. Даже не взглянув в мою сторону. Наверное, это и к лучшему.

— Рад, что знакомство прошло удачно. Как тебе понравилось моё сокровище?

— Как будто что-то связанное с тобой может мне не понравиться? — засмеялась Мара.

Лицо Фэйтона приняло непривычно серьёзное выражение:

— Больше туда не ходи. Обещаешь? Даже ласковые котята порой царапаются, а драконы — не котята. Если, разнервничавшись, мой красавчик сделает из тебя жаркое, это навсегда испортит наши с ним отношения. Понимаешь?..

Мара игриво фыркнула, поудобнее устраиваясь у него на плече:

— Постараюсь не усложнять ваши отношения. Он сильно свирепый?

— Лишь когда зол, — уклончиво ответила Фэйтон.

— Я думала, что вы ровесники. Но Лея сказала, что твой дракон уже взрослый. И что он принадлежал то ли вашему дяде, то ли вашему деду?

Фэйтон лениво зевнул:

— Спэйкинрэйну перевалило за добрую сотню.

— И как же вы сошлись?.. Как оказались вместе? Как ты приручил его, любовь моя?

Фэйтон нежно погладил девушку по щеке.

— Хочешь услышать историю? Ну, тогда слушай. Увы, мы не были ровесниками с моим возлюбленным Спэйкинрэйном. К сожалению, мне не суждено было стать у него первым, и это слегка отравляет нашу идиллию. Впрочем, с прошлым ничего не поделаешь, остаётся лишь принять его смиренно. Не важно, кто бы до нас, верно? Главное, кто в настоящем. И тут драконы идеальны. Пока жив всадник, другого он к себе не подпустит.

— Драконы верные существа. А верность дорого стоит.

— Она бесценна, — согласился Фэйтон.

— Ну, а если серьёзно?..

— Если говорить всерьёз, то моё самое раннее воспоминание связанно именно с ним. Мне было около трёх лет, когда отец привёл меня в Драгон-Лар. Кажется, именно там началось моё осознанное детство. До этого — пустота. А потом — вспышка света, блеск золотых глаз, огромная фигура, нависающая надо мной. Может, я тогда испугался? Вполне вероятно. Кто бы не растерялся перед таким чудом природы? Живые драгоценные камни, сверкающие в полутьме. Я стоял неподвижно, охваченный смесью страха и восторга. И с того момента невидимая связь существует между нами всегда.

— Интересно, — задумчиво отозвалась Мара. — А я помню, как лепила куличики из мокрого песка. Было тепло, солнечно и спокойно.

Фэйтон улыбнулся:

— Песочные куличики? Забавно.

— А что было дальше? Ну, с тебя и Спэйкинрэйна?

— Когда мне исполнилось восемь, отец решил, что пришло время учиться управлять драконом. Ощущения весьма необычные. Несколько месяцев подготовки. Изучение привычек, сигналов, особенностей поведения. Первый полёт запомнился особенно ярко — на всю жизнь. Сердце бешено стучало. Отец терпеливо ждал, пока я справлюсь с паникой. Пока наша связь упрочится.

— Уже была связь? — удивилась Мара.

— Да. Я часто приходил с отцом к нему. И первая ниточка протянулась тогда, когда дракон впервые смерил меня длинным долгим взглядом, будто пытался заглянуть прямо в душу. А затем выдохнул тонкую струйку дыма. Отец тогда объяснил, что так драконы выражают доверие — выпускают не убийственное пламя, а тонкую струю дыма. Так дракон показывает, что готов принять тебя, как своего хозяина. Все эти пляски с дымом — это как помолвка. А первый полёт, соответственно, свадебный обряд, — усмехнулся Фэйтон.

Мара жадно впитывала каждое его слово. История его детства, первое знакомство с драконом, захватывала её воображение сильнее любого романа.

— Должно быть, невероятно волнующе, — прошептала она, зачарованно глядя ему в глаза. — Управлять таким мощным существом…

— Абсолютно вернул, — подтвердил Фэйтон с лёгкой улыбкой. — Но самое потрясающее — это ощущение единства. Во время полёта чувствуешь себя единым с небом, свободным и бессмертным. Сложно описать словами, какое это чудо.

Мара мечтательно закрыла глаза, позволяя воображению пронести себя высоко над землёй.

— Часто летаешь? — поинтересовалась она, искренне желая разделить с ним эту магию.

— Почти ежедневно, — признался он, нежно ведя пальцем по её щеке. — Спэйкирнэйн твой единственный соперник, любовь моя. Всякий миг, который я не посвящаю тебе, я посвящаю ему. Вы оба — неотъемлемая часть моей души.

Мара устроилась поудобнее, наслаждаясь теплом его тела и негромким потрескиванием угля в камине:

— Как бы мне хотелось испытать восторг полёта, — поделилась она.

Фэйтон чуть нахмурился, обеспокоенно взглянув на неё:

— Полёты на драконах опасны, — начал он осторожно, взвешивая каждое слово. — Требуется хорошая физическая подготовка и выносливость.

Мара весело расхохоталась:

— Считаешь, что мне не хватит сноровки просто держаться за твою спину? И это после прыжков на канате? — лукаво спросила она, с лёгким вызовом глядя ему в лицо.

Фэйтон прищурился:

— Значит, ты готова отправиться со мной в небо? — спросил он с лёгким сарказмом.

— С тобой? Да хоть на край света! Где бы он там не находится: за облаками или между звёзд. Испытай меня, мой прекрасный принц?

— Твоя храбрость граничит с безрассудством.

— Кто бы говорил? Я — сильная женщина…

— Дело не в силе. Высота и скорость требуют другого опыта. Крыши домов — это просто ровное поле по сравнению с тем, что порой бывает там, наверху.

— Теперь понятно, почему тебя не испугала та памятная гонка в ночь нашей встречи. Вовсе не потому, что ты был пьян до потери чувств. Слушай, я ведь не настаиваю. Нет — значит, нет. Решай сам.

— Я никогда не прощу себе, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.

— Ничего со мной не случится. Ты же будешь рядом. Сам говоришь: дракон и я — две части твоей души. Так объедини нас! Ну, пожалуйста! — оплела она его шею руками.

— Хорошо, — сдался он. — Пусть будет по-твоему. Но будет действовать разумно.

— А когда это мы действовали неразумно?..

— Я научу тебя азам. Освоим правильную посадку, технику сохранения баланса, способы взаимодействия с драконом.

— Замечательно! Учиться у такого учителя — одно удовольствие.

— Неделя-другая, и ты будешь готова, — засмеялся он.

— Неделя?..

— Ну, возможно, месяц. Точно не больше, — засмеялся он, вновь начав исследовать её тело.

Прикосновения Фэйтона вновь разжигали в ней пламя, которое загасить могло только обладание.

Каждый их вздох сливался в единый ритм, ускоряющийся с каждым движением. И вскоре новые конвульсии удовольствия вновь сотрясали их тела, раскрываясь цветком наслаждения.

Звёзды кружились перед их глазами, и они летели… или падали? Где граница между парением и падением?

Бывают ли мгновения слаще этих?..

— Люблю тебя, — выдохнула она, едва дыша.

— Знаю, — ответил он, прижимая её к себе крепче. — Знаю…

Глава 20. Долг и добродетель

Воскресное утро было тихим. Привычная городская суета затихла, уступив место размеренному покою. Торговцы оставили лавки закрытыми, скоморошьи представления были забыты, и даже голоса прохожих звучали приглушённо.

Пришёл час молитв и покаяния. Все слои населения — знатные господа и простой люд, старики и дети — торопились исполнить религиозный долг.

Воздух наполнился сладким ароматом ладана, смешенным с духом свежеиспечённого хлеба, щедро раздававшегося нуждающимся прямо у входа в храм сразу после службы.

По узким мощёным улицам медленно катилась роскошная карета Мелинды Воскатор, королевской фаворитки. Вся свита была облачена в великолепные наряды. Сама Мелинда являла собой воплощение благородства и утончённости в платье глубокого тёмно-синего цвета, расшитого золотыми нитями. Принцесса Лея выглядела очаровательно в нежном небесно-голубом одеянии. Остальные приближённые носили платья чуть менее броские, но столь же изысканные и дорогие.

На Маре было простое платье пастельных тонов, олицетворяющих чистоту и смирение. Лишь рукава украшала тонкая вышивка, да многослойная юбка придавала образу объём. Единственным её украшением служила изящная золотая цепочка с небольшим медальоном. Волосы Мары были собраны в простую прическу с локонами, мягко обрамляющими лицо.

Процессия медленно подтягивалась к храму, стоящему над городом подобно грозному хранителю. Массивные стены из холодного серого камня поддерживали высокие башни. Витражные окна переливались бликами, словно чешуя Спэйкинрэйна. Золотые купола ослепительно сияли под солнцем.

Звон колоколов слышался всюду. Он прокатывался по городу, проникая в самые далёкие закоулки, созывая верующих на службу.

— Смотри, — шепнула Лея, наклоняясь к Маре, — королева со свитой прибыли раньше. Верховный Жрец, естественно, начал службу. Специально не дожидаясь нас. Надо будет поспособствовать тому, чтобы его заменил кто-то, более лояльный нашей партии. Этот негодяй совершенно непригоден. Он не только бесполезен для нас — он нам вредит.

Наткнувшись на строгий взгляд матери, Лея смолкла.

Выбравшись из кареты, все направились в раскрытые двери храма. Колокола продолжали надрываться.

Перел входом стояла толпа народа. Здесь можно было встретить представителей всех сословий: крестьян в грубой домотканой одежде, ремесленников и торговцев, одетых поприличнее. И, конечно же, знать в её богатых, блистающих роскошью, одеждах. Каждый стремился очисться душой и обрести душевный покой, отдав религиозный долг.

Внутри храма царила таинственная полумгла. Мягкий свет свечей играл на золотых украшениях алтаря и окладах икон. Хор пел древние гимны, создавая ощущения божественного присутствия.

Мара держалась рядом с принцессой, не отходя от Леи ни на шаг.

— Опять придётся проторчать здесь несколько часов, — недовольно буркнуло Её Высочество. — И почему я родилась женщиной?! Братьям разрешено не посещать по воскресеньям храма, если только это не Великий Праздник. Да и отца здесь увидишь не часто. Мужчины веселятся на охотах, а мы должны просиживать часами, уставившись на свечи. Да потом ещё тратить кучу времени на раздачу милостыни! Терпеть всё это не могу! — вздохнув, добавила принцесса. — Я бы предпочла тренироваться сейча мечом. Или, даже, отправиться на охоту. Но мама… — она сделала паузу, поправляя складки на пышном платье. — Впрочем, отец тоже требует моего присутствия здесь.

Она поправила складки пышного платья и взглянула на Мару:

— Взгляни-ка вон туда? Мы с Миэри точно одной крови. Видишь, милая сестрица тоже изнывает от скуки. Интересно, как сильно она переживает из-за изгнания дяди Мальдора? Замечаешь, как она потускнела с тех пор, как дядюшку вынудили покинуть столицу?

Последние слова были пронизаны откровенным злорадством.

Мара скользнула взглядом по фигуре старшей сестры своей госпожи. Миэри стояла позади королевы-матери, неподвижная и величественная. словно мраморная статуя. Бледная кожа, свойственная всем, в ком текла кровь Драгонрайдеров, делала её лицо идеальным, но холодным и отстранённым. Окутанная мягким мерцанием множества свечей, принцесса казалась существом неземной красоты, чуждой этому миру.

Однако внимательное наблюдение позволяло увидеть скрытое напряжение в её фигуре. Идеально прямая спина, расправленные плечи, высоко поднятая голова говорили скорее о внутренней борьбе, нежели о душевном спокойствии. Блеск в глазах и плотно сомкнутые губы свидетельствовали о скрытой печали и невысказанном разочаровании. Миэри напоминала натянутую струну, готовой вот-вот лопнуть под грузом обязанностей и ожиданий.

— Куда же отправился принц Мальдор? — шёпотом спросила Мара принцессу Лею, задерживаясь взглядом на тяжёлом золотом ожерелье, которое, казалось, угнетало шею принцессу, символически напоминая о непосильных обязанностях и традициях.

— Отец отправил младшего брата в старинный родовой замок Драгондэй. Говорят, тот настолько древний, что буквально врос в горные породы. Или, наоборот, горы сомкнулись вокруг него. Сомневаюсь, что любимому дядюшке там веселее, чем мне сейчас, — зевая, Лея прикрыла рот ладошкой. — А это печально, ведь чтобы развеять скуку он станет интриговать вдвое больше.

— Ваш дядюшка человек энергичный, — согласилась Мара. — Но что он может предпринять в Драгондэй?

— Найти способ оттуда выбраться, например? — язвительно предположила Лея, выразительно поднимая бровь.

Священнослужители плавно двинулись вдоль рядов прихожан, монотонно читая молитвы и возлагая благословения, вынуждая девушек утихнуть и погрузиться в созерцание. Их проникновенные голоса, наполненные духовой силой, стали заполнять каждый уголок просторного зала. Древние храмовые инструменты вторили словам.

Свет свечей играл на золотых украшениях алтаря, создавая удивительную иллюзию живого, танцующего света.

— Интересно, чтобы сказала наша высокородная Миэри, если бы узнала, что я сплетничаю о ней со своей служанкой прямо у неё за спиной? — негромко пробормотала Лея, бросая быстрый взгляд поверх голов молящихся. — Хотя, пожалуй, ей всё равно? Для неё незаконнорожденная сестра стоит немногим выше служанки. Всегда была равнодушна ко всему, что не касается её собственных амбиций и чести.

Священники завершали обход. Служба подходила к концу. Прихожане постепенно стали покидать храм, оставляя за собой тишину и вездесущий аромат ладана.

Лея и Мара тоже направились к выходу.

— Чем будем заниматься дальше, ваше высочество?

— Будто есть выбор? — Лея устало покачала головой. — Нас ждёт визит к беднякам. Благотворительность, понимаешь?.. — Девушка демонстративно закатила глаза. — Как будто мало молитв и бесконечных церемоний.

— Быть может, помощь нуждающимся принесёт вам гораздо больше удовлетворения, чем вы ожидаете? — деликатно заметила Мара.

Но Лея резко прервала её, махнув рукой:

— Я отлично понимаю, что обязана это делать. Но это не означает, что мне должно это нравиться. Порой, Мара, я готова бежать отсюда прочь! Просто исчезнуть! Избавиться разом от шумихи, обязательств и вечного лицемерия…

Королевский кортеж вновь неспешно тронулся вперёд, оставляя позади величественные купола храма. Солнце уже достигло зенита, залив ярким светом широкие городские улицы. Дети весело играли в тени домов, прячась друг от друга среди узких переулков.

Стражники уверенно двигались впереди, обеспечивая безопасность королевскому семейству.

Процессия остановилась неподалёку от оживлённого базарного места, где местные торговцы предлагали свежи фрукты, овощи, простую домашнюю утварь. Люди теснились, взволнованно ожидая появления августейших особ.

Мелинда приступила к раздаче милостыни. Каждое её движение было исполнено достоинства, словно она совершала священный ритуал. Люди опускались на колени, горячо благодаря её. Многие старались прикоснуться к подолу прекрасного платья, надеясь таким образом обрести счастье или исцеление.

Рядом с матерью стояла дочь, машинально копируя её движения и жесты, но лицо её оставалось совершенно бесстрастным. Взгляд девушки блуждал по толпе, жадно ища что-то другое — свободу, приключения, любые перемены, лишь бы избавиться от этой утомительной церемонии.

Мара внимательно следила за происходящим, испытывая сочувствие и неподдельный интерес. Она видела, как загораются лица несчастных, получивших еду и деньги.

Прошло несколько долгих часов, прежде чем площадь опустела. Стражники помогли дамам занять места в каретах. Все устали, но это была приятная усталость, полная удовлетворения и исполненного долга. Настало время возвращаться домой.

— Как себя чувствуете, матушка? — спросила Лея. — Стоит ли так себя утруждать?

— Однажды, дитя моё, — ответила Мелинда, обмахиваясь кружевным платочком, — однажды любовь народа потребуется нам так же остро, как глоток свежего воздуха. Мне порой кажется, что ты неспособна оценить тяжесть возложенного на наши плечи бремени.

— Оцениваю, матушка, — буркнула Лея, отвернувшись к окну с недовольным видом. — Просто иногда хочется почувствовать себя свободной. От любого груза.

Карета приближалась ко дворцу. Лёгкий морской ветерок и прохладная тень садовых аллей сулили долгожданное облегчение и отдых. Больше всего хотелось сесть где-нибудь и отдохнуть.

Глава 21. Сталь и песок

Резкий металлический звон разрезал утреннюю тишину замка, притягивая взгляды и мысли ко дворцовой тренировочной арене. Вместо привычного пути в личные покои, Лея и Мара устремились туда, откуда раздавался грозный лязг скрещиваемых клинков. Золотистый песок арены мягко пружинил под ногами, поглощая звуки шагов, пока две фигуры в центре круга двигались с поразительной быстротой и силой.

Принцы Фэйтон и Сейрон вели ожесточённую дуэль, каждый движимый своим внутренним огнём. Хотя Фэйтон и был старше, Сейрон, будучи младше на два года, значительно превосходил его ростом и мощью. Его удары обрушивались подобно грому, стремительные и смертельно опасные. Искры вспыхивали ярче звёзд, когда сталь встречалась со сталью, рождая магический свет битвы.

Но Фэйтон компенсировал недостаток силы удивительной лёгкостью движений и почти сверхъестественной гибкостью. Каждое его движение выглядело изящным танцем смерти, наполненным расчётливой точностью и смертоносной красотой. Казалось, он скользит по песку, уклоняясь от ударов Сейрона с такой грациозностью, что даже опытные мастера аплодировала.

На краю арены две девушки замерли, зачарованные открывшимся зрелищем. лея шёпотом комментировала каждый удачный выпад, восхищённо вздыхая при каждом удачном маневре. Светлые волосы девушек развевались на ветру, глаза сияли неподдельным интересом.

Напряжение росло вместе с усталостью бойцов. Пот струился по лицам, мышцы напрягались от напряжения, дыхание сбилось.

Фэйтон сделал внезапный ложный выпад вперёд, надеясь застать соперника врасплох. Но Сейрон оказался проворнее, разгадал уловку и нанёс точный контрудар, направленный прямо в сердце старшего брата. Острие меча остановилось в опасной близости от груди Фэйтона, вызвав испуганный вскрик Мары.

— Прекрасный бой, — произнёс Фэйтон, тяжело дыша и слегка улыбаясь. — Ты действительно становишься сильнейшим, брат мой. Возможно, скоро никто не сможет противостоять твоей силе.

Сейрон коротко кивнул, принимая комплимент без радости или удовлетворения. Толпа зрителей бурно аплодировала, выражая своё восхищение мастерством юных воинов.

Затем Сейрон обратил тяжёлый взгляд на Мару. Девушка почувствовала внезапный озноб, хотя солнце палило нещадно. Взгляд молодого принца был настолько проницателен и остёр, что, казалось, он проникал на самое дно её души, видя сокровенные тайны.

— Поздравляю, брат, — воскликнула Лея радостно, махнув рукой Сейрону. — Ты был великолепен!

— Конечно, — ответил Сейрон равнодушно, снова посмотрев на Мару с откровенным пренебрежением. — Нет смысла хвалить очевидное. Моя победа обусловлена исключительно недостатками оппонента. Тебе следовало бы больше удалять внимания совершенствованию собственных навыков, брат, — добавил он с лёгкой насмешкой.

Фэйтон почувствовал раздражение, но решил промолчать, отвернувшись и начав собирать оружие.

Мара, на свою беду, попыталась смягчить обстановку:

— Ваша борьба прекрасна сама по себе, ведь истинная ценность тренировки заключается в совместном развитии и поддержке друг друга…

Она не успела закончить фразу, как Сейрон резко развернулся к ней, окатив презрительным взглядом:

— Служанка, кто разрешил тебе вмешиваться в разговор господ? Может, у тебя особые привилегии, о которых я не знаю? — желчно поинтересовался он.

— Прошу прощения, — прошептала девушка смущённо. — Я вовсе не хотела проявлять дерзость…

— Дерзость? — повторил Сейрон с язвительной усмешкой. — Ты всего лишь наложница моего брата. Помни своё место и не смей покидать отведённую тебе тень. Иначе последствия могут быть весьма печальны.

Фэйтон шагнул вперёд, сжимая кулаки:

— Повтори это ещё раз!

— Что именно? — спросил Сейрон с издевательским блеском в глазах. — То, что твоя любовница…

Не дожидаясь окончания фразы, Фэйтон ударил младшего брата в лицо. Сейрон пошатнулся, поражённый болью и неожиданностью нападения.

Старший принц не остановился. Ярость кипела в его венах, превращая разум в слепую ненависть. Он наносил удар за ударом, целясь в корпус, рёбра, шею своего обидчика. Красные следы оставались на коже Сейрона, свидетельствуя о силе ударов.

Тем временем охрана услышала шум борьбы и спешила к арене. Стражники окружили дерущихся, пытаясь предотвратить дальнейшее кровопролитие. Лея и Мара стояли рядом, бледные от ужаса и не зная, как поступить.

Наконец, командир гвардии громко приказал прекратить драку:

— Довольно! Ваше поведение позорит династию! Что вы устроили? Дерётесь, подобно крестьянам на рынке! Король узнает обо всем произошедшем.

— Очень надеюсь! — процедил Сейрон, сплевывая кровь на песок.

— Отныне вместе тренироваться не будете! Отныне площадка будет принадлежать лишь одному из вас! Пока не научитесь контролировать свои эмоции…

Фэйто опустил голову, подавляя желание продолжить бой. Сейрон стоял с высокомерием победителя, игнорируя кровь, сочившуюся из разбитой губы. Когда он заговорил, голос его стал низким и угрожающе спокойным:

— Каков молодец, а?.. Но знаешь, что самое смешное? — Сейрон усмехнулся, слегка качнувшись. — Чем больше ты хочешь показать силу, тем слабее выглядишь. Ты просто идиот. И твоя жалкая попытка защитить честь своей шлюшки — очередная глупость. После сегодняшнего скандала мать не сможет закрывать глаза на вашу связь. Отец вышвырнет из дворца потаскушку. Туда ей и дорога. Умей ты держать себя в руках, этого бы не случилось.

— Мерзавец! Жалкое ничтожество!

— Я?.. — продолжал насмехаться Сейрон.

— Злобная, завистливая жаба. Всё, на что ты способен, портить другим жизнь. Сам-то радоваться ей не умеешь.

Сейрон пожал плечами, продолжая усмехаться:

— Я всего лишь сказал тебе правду, брат. А правда бывает горькой. Это горькое лекарство. Если сам не можешь справиться с собственными эмоциями, не стоит рассчитывать на понимание и уважение окружающих.

Фэйтон молча кивнул, не сводя с Сейрона ледяного взгляда, которого Мара за своим любимым не знала.

— Хороши твои слова. Я тебе их не забуду, брат…

Глава 22. Танцы на краю

Распахнув дверь, Мара оказалась лицом к лицу с королевским стражником. Элегантно склонившись в коротком поклоне, он произнёс ровным голосом:

— Прошу прощения за поздний визит, миледи. Однако Его Величество настаивает на вашей немедленной аудиенции.

Сердце Мары затрепетало от страха. Тон гвардейца не оставлял сомнений — отказ невозможен.

— Следуйте за мной, прошу вас, — добавил он официальным, почти механическим тоном.

— Но ведь ночь? Я неподобающе одета… — еле слышно пробормотала девушка.

Стражник остался бесстрастным, словно автомат:

— Вы прекрасно выглядите, миледи. Не стоит заставлять короля ждать. Его Величество не терпит промедления.

Выбора не оставалось. Пришлось покорно следовать за провожатым.

Коридоры замка окутывала глухая тишина. Ночные дозорные проходили мимо, игнорируя странную пару, будто они были призраками-невидимками. Холод проникал до костей, холодя кровь.

— Верный ли мы избрали путь? — неуверенно проговорила Мара, чуть замедляя шаг.

Стражник повернул голову, чуть нахмурившись:

— Вы что-то сказали, миледи?

— Тронный зал находится вовсе не там…

— Его Величество приказ привести вас к нему в личные покои.

— В личные покои?.. — предчувствие беды охватило Мару. — Почему именно туда?

— Мне не доложили, — с усмешкой пожал плечами гвардеец. — Я лишь исполняю приказ короля.

В отдалении тускло мерцал свет, едва различимый среди густой тени коридора. Еле уловимая музыка доносилась откуда-то издалека — где-то там, в дворцовых залах, праздничный вечер шёл своим чередом.

Из густого сумрака вдруг появился принц Сейрон, зловеще возвышаясь над Марой, словно порождение подземного мира. Его присутствие ощущалось как давление атмосферы перед бурей.

— Оставьте нас, — коротко приказал он остановившемуся неподалёку гвардейцу.

Тот колебался, вспоминая прямой приказ короля.

— Государь велел привести девушку непосредственно к нему…

— Я сам доставлю её. Ступай прочь, — с таким холодным раздражением, что солдат незамедлительно удалился, оставив молодых людей одних.

Принц плавно двинулся вперёд. Движения его были по кошачьи грациозны. И полны угрозы. Его смех, прозвучавший вслед уходящему солдату, напоминал звон холодного металла.

— Спешите на судьбоносное свидание, сударыня? — обратился он к Маре, останавливаясь в опасной близости. Руки его были небрежно сцеплены за спиной, голова слегка склонена набок, придавая образу хищную выразительность.

Под тяжестью его ядовитого взгляда кровь Мары мгновенно стала ледяной.

— Сегодня вы получите наглядный урок, — продолжил он, растягивая слова. — Всегда выгоднее держаться установленных рамок. И не претендовать на то, что вам не может принадлежать.

— Честно говоря, я не понимаю, почему вы так настроены против меня, Ваше Высочество? Объясните, пожалуйста, чем я провинилась? За что вы меня ненавидите? Что плохого я вас сделала?

— Ты превратила мою жизнь в хаос. Перевернула её вверх дном, — ответил Сейрон спокойным, почти ласковым голосом, в котором отчётливо слышалась угроза. — Я же терпеть не могу беспорядка. Порядок — единственное, что имеет для меня ценность.

— Как же я, простая девушка, смогла внести сумбур в жизнь столь могущественного человека? — вспыхнула Мара, забыв о страхе и осторожности. — Мне кажется, вам просто доставляет удовольствие сам процесс разрушения. Вы ломаете, потому, что можете.

— Осторожнее со мной, моя прелесть, — предупредил Сейрон, делая ещё один шаг вперёд. — Брат далеко… а я — рядом. И я не намерен проявлять снисходительность. Я хочу получить то, что мне причитается.

— Вы — безумны, — с ужасом прошептала Мара, отступая назад, пока не уперлась спиной в холодную каменную стену. Больше отступать было некуда. Сейрон приблизился вплотную, заполняя собой всё пространство, лишая возможности дышать свободно.

Расстояние между ними исчезло окончательно. Остался лишь наэлектризованный воздух, полный напряжения и угрозы.

— Неужели ты так слепа, Белая Птичка? — прошептал он, наклоняясь ближе, почти касаясь её лица своим. — Любовь, о которой вы мечтаете… — ледяной взгляд вонзался в неё, как кинжал. — Всего лишь мираж. Очередная фантазия. Открой наконец глаза! Ты не первая, не последняя, не единственная в череде увлечений моего брата. Очередной мотылёк, запутавшийся в сетях…

Мара вздрогнула, словно получив удар, но продолжала смотреть прямо в его змеиные глаза, полные презрения и скрытой страсти.

— Даже если и так, какое вам-то до этого дело? — спросила она, стараясь придать своему голосу твёрдость.

— Какое дело? — усмехнулся принц, глядя сверху вниз, с высоты своего роста. — Возможно, мне просто любопытно наблюдать за тем, как ты танцуешь на краю пропасти, балансируя на тонкой ниточке надежды? Интересно посмотреть, как долго продержишься в противостоянии ледяному дыханию действительности, выйдя из горячего водоворота своих фантазий?

Он наклонился ещё ближе и его тёплое дыхание коснулось кожи, вызывая странную дрожь.

— Всерьёз думаешь, что Фэйтон, ветреный и переменчивый Фэйтон, останется с тобой надолго? Бросит вызов традициям, впитанным с молоком матери? Нарушит древние законы и порядки, освещённые временем?

Выдержав небольшую театральную паузу, Сейрон позволил себе насладиться её внутренним смятением и растерянностью.

— Ты когда-нибудь представляла, сколько женщин, юных и не слишком, прошло через его сердце? Сколько красивых тел грело его постель? — продолжил он с садистским удовольствием, наслаждаясь страданиями, которые причиняли его слова. — Каждая из них хотела удержать его ненадолго. Но никому не удавалось. И тебе не удастся. Причина тут не в недостатке красоты, ума или даже благородного происхождения. Она в природе моего брата. Он подобен ветру — свободолюбивому, своенравному, вечно ищущему новых впечатлений и развлечений. И завтра он забудет тебя, найдя новую страсть. Он тебя оставит. Такая судьба ждёт тебя впереди, малышка. И финал неизбежен.

Сейрон крепко, до боли, сжал её предплечья, словно желая оставить отметину на память о случившемся разговоре.

— Отпустите меня! — потребовала Мара, пытаясь вырваться. — Всё это ложь!

— Это правда, — уверенно заявил Сейрон, наклоняясь голову так, что его губы оказались опасно близко к её рту. — И ты это знаешь так же хорошо, как и я.

Сейрон словно испытывал сладострастное наслаждение унижая её. Его глаза лихорадочно сияли. Тонкие губы кривились в презрительной усмешке. Он упивался её беспомощностью, словно зверь, терзающий раненную добычу.

Именно в этот момент Мара почувствовала к нему сильную, глубинную ненависть. Циничная откровенность принца задела самые потаённые страхи и сомнения, которые она долгое время пыталась подавить. Мысль о неизбежном конце их с Фэйтоном отношений, эфемерность его чувств, хрупкость их связи приобрели зловещую убедительность благодаря убийственно честным словам Сейрона.

— Ваш отец ждёт меня, — напомнила Мара, тщетно пытаясь освободиться от стальной хватки принца.

— Какая трогательная преданность и исполнительность, — протянул Сейрон, проводя пальцем по щеке Мары также, как это часто делал Фэйтон. Только у младшего брата были ледяные руки. — Идёшь обсудить своё звёздное будущее, но опасаешься, что после разговора очнёшься в грязи? Есть все шансы, откровенно говоря. Матушка вертит отцом по своему усмотрению, а тебя она недолюбливает. Тут как карты лягут, чья воля победит: матери или брата?

Его рука внезапно сжала подбородок Мары, вынуждая встретиться глазами:

— Если станет совсем худо, обратись ко мне. Куплю тебе новую золотую клетку, птиа небесная. Запоёшь и для меня. Чем я хуже брата? — голос его шипел, как пламя свечи, приближенное к бумаге.

— Пустите! Пустите меня! — выдохнула Мара, отчаянно сопротивляясь.

— Или что?.. Станешь ненавидеть меня ещё сильнее? Ну, и пусть! Ненависть порою греет больше любви. Чувствуешь, как бьётся сердце? — он прижал её руку к своей груди.

— Вы ненормальный… я вас боюсь.

— Ты боишься не меня, а правды, которую я говорю.

Он отпустил её лицо, но пальцы всё ещё удерживали её запястья, словно железные кольца. А потом провёл ладонью по волосам девушки — осторожно, почти нежно, что напугало Мару уже по-настоящему.

— Ненависть или любовь, — проговорил он с горечью, — какая разница? Оба источника питаются страстью.

Он притянул её ближе, прижимая к стене:

— Представь, каково это будет, увидеть, как твой драгоценный Фэйтон обладает дрогой?.. Почувствовать, как каждая их улыбка, каждый взгляд — острый клинок, проникающий в душу. Скоро узнаешь всё это на собственной шкуре.

Он оттолкнул её с такой жестокостью, что ноги подкосились, и любой, менее натренированный человек, наверняка на них не устоял бы.

— А теперь давай! Беги к моему папочке! Беги быстрее! Пока время твоего счастья ещё не истекло.

Глава 23. Паутина верности

Ударив массивным бронзовым молотком по тяжёлой массивной двери, стражник широко распахнул створки, пропуская Мару в обширную залу с высоким потолком, щедро украшенным изысканной лепниной и тонкой позолотой. Тёплый свет сотен свечей отражался в зеркалах и драгоценных камнях, подчёркивая богатство интерьера. Глубокие диваны и кресла, покрытые тяжёлой бархатной обивкой, впитывали свет и отдавали его мягкими переливами.

В углу комнаты возвышался огромный мраморный камин, в котором ярко плясал огонь, разбрасывающий золотые блики на мебель и стены. Возле огня уютно разместилось широкое кресло, в котором восседал король Тарвис, погружённый в чтение старинного манускрипта.

Пламя играло на его лице, сглаживая следы прожитых лет и придавая чертам лица почти юношескую свежесть. Светлые волосы короля были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб с едва заметными горизонтальными тонкими морщинками. Его облик являл собой воплощение достоинства и власти.

Король облачился в свободное домашнее одеяние — тёмно-синий шёлковый халат, перетянутый широким поясом из чёрного бархата.

Рядом с креслом стоял изящный туалетный столик с мерцающим в свете единственной свечи канделябром и хрустальным бокалом с рубиновым вином, источающий тонкий аромат спелых ягод и специй. Лёгкий дымок от камина смешивался с тонким ароматом дорогого табака, создавая неповторимую атмосферу.

Почувствовав присутствие гости, король медленно поднял взгляд от страницы и отложил книгу в сторону.

— Наконец-то вы пожаловали. Моё приглашение, видимо, застало вас врасплох? — произнёс он мягким голосом, полным укоризны.

— Ваше Величество… — тихо отозвалась девушка, почтительно склоняя голову.

— Я ожидал вас значительно раньше, — продолжил король, сохраняя вежливый, но серьёзный тон. — Прошёл почти час с момента моего приглашения.

— Прошу великодушно меня простить, Ваше Величество, — поспешила оправдаться Мара, чувствуя, как краска смущения заливает её щёки. — По пути сюда я имела несчастье столкнуться с вашим младшим сыном, принцем Сейроном…

Она замолчала, растерявшись и не зная, как объяснить причину задержки. Прямо заявить, что встреча с принцем превратилась в настоящее испытание, показалось ей неподобающим и дерзким.

Тарвис откинулся в кресле, задумчиво поглаживая гладко выбритый подбородок. Его взгляд был задумчив и проницателен, но отнюдь не враждебен.

— Принцы, увы, редко бывают приятными людьми, — философски заметил король, сменив гнев на милость. — Именно поэтому я и стремился увидеться с вами сегодня вечером.

Протянув руку к бокалу, он сделал глоток вина, наслаждаясь его терпким вкусом, затем вновь водрузил сосуд на столик.

Единственными звуками в комнате оставался тихий шёпот пламени да едва различимый треск поленьев в камине.

— Мне сообщили о малоприятном инциденте, приключившимся сегодня утром, — заговорил король. — Речь идёт о столкновении моих сыновей, вызванным вниманием к одной очаровательной особе — к вам. Наследники престола позволили себе публично выяснять отношения, прибегнув к кулачной расправе и грубым выражениям, несовместимым с их статусом. Признаться, это вызывает у меня крайнюю досаду. Да, братья нередко имеют разногласия, но доходить до драки?.. Подскажите, каким образом вы смогли столь основательно вскружить головы обоим господам?

— Ваше Величество, полагаю, моя роль в происшествии кем-то сильно преувеличена, — робко возразила девушка, нервничая под пристальным взглядом монарха. — Я были лишь одной из многочисленных свидетелей их спора, как и остальные присутствующие.

— Следовательно, вы считаете себя лишь пассивной зрительницей, а не главным действующим лицом в этом спектакле? — усмехнулся король, лукаво приподнимая бровь. — Интересно… Кому из нас двоих с вами вы пытаетесь сейчас солгать?

Мара ощутила внезапную слабость в коленях, почувствовав себя маленькой птичкой в когтях у коршуна. Она лихорадочно искала подходящий ответ.

— Принц Сейрон испытывает ко мне глубочайшую неприязнь, государь, — наконец произнесла она, собравшись с духом. — Он открыто возмущён тем фактом, что ваш старший сын открыто выказывает мне знаки расположения. Согласно убеждениям принца, девушка столь низкого происхождения, как моё, не заслуживает тех благ и почёта, которые я имею благодаря вашей милости.

Король поднялся с кресла и приблизился к окну, устремляя взгляд в садовую аллею, укутанную мраком.

— За многие годы управления государством мне пришлось принять много нелёгких решений, — произнёс он задумчиво, словно обращаясь к самому себе. — Быть монархом, значит, балансировать между обязанностями и чувствами, выбирая между личным счастьем и государственными интересами. Нередко приходилось предпринимать шаги, воспринимаемые другими как жестокие и несправедливые. Но они были жизненно необходимы для благополучия державы.

Голос короля звучал спокойно и размеренно, словно монотонный ритм метронома, но, когда он обернулся к Маре, его глаза, несмотря на привычную маску невозмутимости, выдавали внутреннюю борьбу.

— Я люблю своих детей, — признался он, понижая голос до интимного шёпота. — Государственный долг порой требует жертв, тогда как родительское сердце желает иного. Что важнее: честь династии или счастье моих потомков? Имею ли я моральное право ожидать от наследника большего, чем сделал сам? Ведь сам я без колебаний выбрал личное счастье ценой своей репутации. Фэйтон утверждает, что любит тебя. Его мать уверена, что это лишь временная страсть, и настаивает на твоём изгнании из дворца.

Эти слова заставили сердце Мары болезненно сжаться. Разлука с любимым представлялась ей страшнее казни.

— Общеизвестно, что поведение моего старшего сына часто выходило за рамки дозволенного, — продолжил король, возвращаясь к креслу и беря в руки бокал с вином. — Его образ жизни часто становился поводом для порицания. Меня волновало не столько нарушение этикета, сколько причина, толкающая его на подобные поступки. Фэйто пытался сбежать от действительности, утоляя боль в безумстве и грехе. Он словно искал гибели! Не прямой, но постепенной. Мой мальчик всегда был таким чувствительным и ранимым, а здесь, за фасадами пышных стен, страданий достаточно.

Снова сделав глоток вина, король задумался, подбирая слова для следующих фраз.

— С тех пор, как ты появилась в его жизни, подобные эксцессы прекратились. Твоя любовь стала для него целительным бальзамом. Признаться, я и подумать не мог, что простая девушка способна оказать столь исцеляющее воздействие. Из числа множества знатных дам, некогда привлекавших его внимание, никто не смог в нём пробудить подлинного интереса. Каким-то волшебным образом ты коснулась струн его души.

Мара слушала, затаив дыхание.

— Я категорически не согласен с предложением Мелинды разорвать вашу связь. Истинная любовь ценнее множества пустых увлечений. Поэтому официально разрешаю тебе остаться при дворе, впредь и дальше поддерживать отношения с Фэйтоном. Твоё скромное происхождение упрощает ситуацию. Однако знай заранее: брак между членом династии и простолюдинкой невозможен ни при каких условиях. Ты получишь статус официальной фаворитки, но, когда придёт время принцу жениться, тебе придётся принять это. Взамен обретёшь жизнь в достатке, насыщенную событиями. Мы найдём тебе подходящего мужа, чтобы будущие дети имели титул и достаток.

— Да, Ваше Величество, — еле слышно выдохнула Мара.

— Фэйтон беспрестанно говорил о тебе. Я устал слушать о том, какая ты замечательная, добрая девушка. Он сделал всё возможное, чтобы заступиться за тебя, выгородить и защитить. Думаю, стоит благодарить судьбу за такую привязанность.

— Благодарю, ваше величество. И постараюсь оправдать оказанное мне доверие.

Король Тарви выпрямился в своём кресле, опершись локтем о подлокотник.

— Прекрасно сказано. — произнёс он низким, бархатистым голосом. — Верю, что так и будет. Твоя честность и прямота вызывают уважение. Большинство девушек стали бы плести интриги ради личной выгоды. И потерпели бы поражение, потому, что я играю лучше.

Король слегка наклонился вперёд, пристально глядя на Мару.

— Кстати, о хитрых планах и коварных играх… Каждый обитатель этого дворца выполняет свою роль. Есть работа и для тебя, дитя.

— Какова она, Ваше Величество?

— Ты будешь не просто любимой женщиной моего сына — ты должна стать ему доброй наставницей, ангелом хранителем. Будешь моими глазами и ушами рядом с ним. Внимательно наблюдай за кругом его общения и немедленно доводи до моего сведения любые тревожащие моменты в его поведении, привычках, пагубном влиянии окружения.

— Вы предлагаете мне шпионить за вашим сыном? — изумлённо воскликнула Мара, чувствуя дрожь в коленях.

— Почему же — шпионила? Присматривала. Мы же на одной стороне? Мы оба его любим. И оба желаем для Фэйтона лишь самого лучшего. Разве не так?

— Никогда раньше ничего подобного я не делала.

— Навык придёт с опытом. Никто не ожидает от тебя чудес сию минуту. Учись разбираться в людях. Возьми пример с Мелинды — она мастерски владеет этим искусством. И помни, слабые во дворце не выживают. Будь сильной. Докажи свою ценность и преданность и окружающие перестанут воспринимать тебя только как постельное украшение, милую безделушку. Справишься со своей ролью достойно — обретёшь шанс влиять на судьбу государства.

Мара не хотела влиять на судьбу государства. Всё, что ей было нужно — это Фэйтон. Но если ради Фэйтона придётся терпеть всё остальное?.. Какой у неё выход?

— Как прикажите, Ваше Величество.

— Учись держать свои мысли при себе, дитя. Не позволяй своему лицу выражать то, что у тебя на душе. Никто, особенно Фэйтон, не должен знать о нашем сегодняшнем уговоре.

— Но разве это можно назвать верностью? То, что вы предлагаете, сир, больше походит на предательство. В Фэйтона вся моя жизнь. Без него я никто. Как же могу я поступить с ним так… жестоко?..

— Жизнь многому ещё научит тебя, девочка, — произнёс король, устало откидываясь в кресле. — В том числе и тому, что порой самые свои жестокие поступки мы как раз из любви и совершаем. Но от тебя я не требую ни подлости, ни предательства. Если мы оба проявим бдительность, то совместными усилиями убережём Фэйтона от ошибок молодости, ложных друзей и корыстных врагов. Наш разговор на сегодня завершён. Но помни — я слежу за каждым твоим шагом. Будешь достойна моего доверия — получишь защиту и покровительство. Но опасайся меня разочаровать.

Он сделал знак рукой, приказывающий Маре удалиться.

— Ступай теперь. Отнеси принцу радостную весть. Совет вам да любовь, дети. И будьте счастливы столько, сколько сможете.

Поблагодарив короля, склонившись перед ним в поклоне, Мара вышла.

Дворцовая паутина всё глубже и плотнее затягивала её в сеть тёмных лабиринтов.

Глава 24. Полёт перед грозой

Как и обещал, Фэйтон исполнил заветную мечту Мары поднять её в небо на спине дракона. Это случилось вскоре после того, как король Тарвис официально признал их связь и назвал бывшую циркачку «самой прекрасной девушкой при дворе».

— Этот полёт станет нашей свадьбой! — объявил Фэйтон.

Он проследил, чтобы Мара оделась подобающим образом.

— Ты укутываешь меня так, словно на дворе лютый январь. Я словно капуста, — смеялась Мара.

— Под облаками времён года не существует, — прозвучал ответ. — На скорости воздух обжигает не хуже кипятка, так что давай — одевайся.

Мара послушно облачилась в тёплый плащ, прочные перчатки и удобную шапочку, надёжно защищающих от ветра.

Когда она была готова, Фэйтон взял её за руку и подвёл к краю обрыва, где их уже ждал Спэйкингрэйн — величественный и сверкающий. Его чешуя переливалась на солнце.

— Не бойся, — попытался успокоить Фэйтон девушку, неправильно истолковав её волнение. — Он самый верный, преданный друг. И никогда не обидит того, кто мне дорог.

— Я не боюсь, — заверила любимого Мара. — Рядом с тобой мне ничего не страшно.

Она говорила искренне. Волнение её происходило не от страха, а от предвкушения полёта.

Фэйтон помог ей взобраться на спину дракона, а сам устроился позади, крепко обхватив её талию специальными ремнями.

— Для чего это? — нахмурилась Мара.

— Чтобы ветром не снесло.

— А как же ты?

— Я всегда управляюсь одними поводьями. За них держусь, ими и правлю. За меня не волнуйся. Я рождён для неба. И если когда-нибудь умру, то точно не о падения. А теперь — держись крепче!

В этот миг дракон взмахнул крыльями и, оттолкнувшись от площадки, взмыл вверх. Земля стремительно отдалялась, растворяясь в голубой дымке. Ветер обвивал лицо. Мара впервые ощутила такую лёгкость, такую головокружительную высоту. Небо простиралось вокруг, бесконечное и чистое, словно бирюзовое море. А внизу под ними проплывали поля, леса, ленты рек — всё маленькое, словно детские игрушки.

Она пьянела от восторга, от ощущения свободы и высоты. Раскинув руки навстречу бьющему в лицо ветру, Мара закричала от счастья, и её крик растворился в бескрайнем просторе небес. За спиной раздался жизнерадостный смех Фэйтона.

— Смотри! — указал он вниз. — Там видны башни нашего дворца. Мы пролетим прямо над ними. Пусть все видят, как мы парим в небесах.

Мара взглянула вниз, в просвет между взмахами мощных крыльев, и действительно увидела королевский замок, похожий на драгоценный камень между булыжников. Рядом с ним сверкало море, переливаясь под лучами солнца, словно тысяча алмазов.

Мара чувствовала себя частью чего-то грандиозного и волшебного — она была любима, она любила. Вся жизнь представлялась в этот момент прекрасным, ярким, свободным полётом.

Спэйкингрэйн описал широкий круг над замком, и Мара увидела, как крошечные фигурки людей внизу машут им руками. И тоже помахала в ответ, смеясь от счастья.

Когда они приземлились, она спрыгнула на землю. дрожащая от волнения и переполняющей её радости. Фэйтон нежно взял её за руку:

— Теперь ты официально часть меня. Навсегда. Чтобы не случилось.

Тепло разливалось по телу. Над головой ярко сияло солнце, И Маре казалось, что она достигла вершины счастья — всё, о чём только может мечтать женщина, осуществилась. В её жизни был принц, и даже не на белом коне, а на сверкающем драконе!

Когда они вернулись из Драгон-Лара, солнце начинало клониться к закату. Толпа придворных радостно рукоплескала влюблённой паре. Фэйтон больше не скрывал их отношения, открыто представляя Мару друзьям как свою женщину. Все, кто был рядом, с искренней или натянутой улыбкой, поздравляли молодых людей, желая долгих лет счастья.

Вечерний бал наследник престола посвятил своей возлюбленной. И зал привычно сверкал огнями сотен свечей, отражающимися в хрустальных люстрах. Высокие канделябры, гирлянды цветов — словно сказка, ожившая в реальности. Музыка заполняла зал, не смолкая ни на мгновение: скрипки, альфы и флейты пели о любви и счастье.

Мара и Фэйтон открыли бал. Их взгляды, полные нежности и страсти, были обращены лишь друг на друга, не замечая никого вокруг. Словно рядом и не кружились другие пары. Словно они были одни в целом мире.

Столы ломились от изысканных яств: редкие деликатесы, экзотические плоды, сыры и сладости, созданные лучшими мастерами королевства. Вино лилось рекой, наполняя бокалы золотистым и пурпурным блеском. Шутки, смех, весёлые разговоры — казалось, это и правда была их свадьба.

— Я люблю тебя, — шептал ночью Фэйтон, обнимая Мару. — Люблю.

Они целовались снова и снова, сплетаясь в любовной горячке, ненасытные и страстные. Пламя, горящее в их сердцах, бушевало, словно лесной пожар, не зная границ и преград.

— Сегодняшний день был идеальным, — прошептала Мара, обнимая Фэйтона. — Спасибо тебе за это.

Утро встретило молодых людей солнечным светом, пробившимся сквозь узорчатое стекло в спальне Фэйтона. Лучи скользили по щекам влюблённых, нарушая их спокойное дыхание.

Фэйтон проснулся первым. Открыв глаза, он любовался спящей девушкой. Её золотистые волосы разметались по подушке, словно солнечный нимб вокруг головы. Улыбаясь, он провёл пальцем по её округлой щеке, следуя за тёплым лучом солнца. Прикосновения его были лёгкими, почти невесомыми, но их хватило, чтобы разбудить Мару.

— Доброе утро, — прошептала она.

— Доброе утро, — отозвался Фэйтон, накрывая её пальцы своей рукой.

— Как хорошо с тобой. Мне снится счастливый сон наяву.

— О, нет, это не сон, — возразил он, — это счастливая реальность!

— Я словно всё время летаю, и не важно, где нахожусь: в облаках, на земле или на кровати.

Он рассмеялся, обнимая девушку крепче.

День пошёл своим чередом. Наследного принца вызвал в тронный зал к королю, по какому-то важному делу, а Маре не оставалось ничего иного, как вернуться в свои покои. Она мечтала погрузиться в горячую ванну, насладиться отдыхом в уединении. Даже самая радостная суета утомляет и порой хочется побыть наедине с собой, особенно когда знаешь, что вечером будет новая встреча с любимым.

Но, едва перешагнув порог своей комнаты, Мара замерла, поражённая неприятной неожиданностью. Высокий силуэт Сэйрона поднялся ей навстречу из её любимого кресла, стоящего у очага.

— Принц Сейрон?.. Ваше Высочество, — окинула она его удивлённым взглядом. — Никак не ожидала увидеть вас здесь. Что привело вас?.. И почему вы вошли без приглашения?

— Почему? — в обманчиво учтивом голосе звучала сталь и не было ни капли теплоты. — Зачем мне приглашение? Напоминаю, дорогая госпожа, дворец — мои владения, мой дом. Я вправе прибывать здесь там, где сочту нужным.

— Тогда почему вы решили пребывать в комнате любовницы вашего старшего брата, Ваше Высочество? Не много ли для просто девушки великой чести? — парировала Мара с той же язвительной вежливостью.

Принц позволил себе лёгкую, холодную улыбку. Тонкие губы чуть дрогнули. Взгляд оставался острым, как отточенное лезвие.

— Решил засвидетельствовать своё почтение новой фаворитке брата и поздравить с таким… значительным успехом.

Он плавно приблизился, двигаясь с кошачьей хищной грацией, присущей всей семье Драгонрайдеров.

— Вы весьма дерзки, мисс Уотерс, заметил принц, слегка приподнимая бровь. — И вы сумели меня удивить, — промурлыкал он бархатным голосом, полным сарказма. — Беззащитная овечка, взобравшаяся на самую вершину. Да ещё и оседлавшая дракона?.. Интересно за вами наблюдать. Но вот только рано или поздно драконы едят овец. И вы тоже пойдёте в расход. Это лишь вопрос времени.

— Из ваших уст, ваше высочество, мне досталось самое необычное поздравление, из всех, о которых только доводилось слышать, — сухо ответила Мара.

Он снова сократил дистанцию между ними до минимума, нависая над Марой подобной чёрной башне.

— Думал, что оторвал гидре голову, ан нет…Думал, что отправил тебя на дно морское, но ты всплыла. Живучая.

— Скорее — везучая. И имя моему везению — Фэйтон.

Сейрон сделал ещё шаг вперёд, заставляя Мару инстинктивно отступать.

— Везение переменчиво. Особенно с таким-то именем.

Его пальцы поднялись вверх, остановившись в нескольких миллиметрах от её лица. Сердце девушки сжалось в ожидании удара, но Сейрон всего лишь мягко коснулся её щеки кончиками пальцев. Прикосновение оказалось неожиданно холодным, мгновенно пробирающим до дрожи.

— Ты смелая девчонка, — выдохнул он с ядовитой усмешкой. — Да только всё это тебе не поможет. Наступит время, и я накажу тебя за твою наглую дерзость…

— Ваша нелюбовь ко мне очевидна. У меня есть предложение получше. Может, расстанемся миром? Разойдёмся, как два корабля, в разные стороны? Без бессмысленных аллюзий на овец и драконов?

— Нет, — ответил он с ухмылкой, похожей на оскал дикого зверя. — Не хочу.

Мара изо всех сил старалась сохранять самообладание, хотя внутри неё всё кипело от негодования.

— Я не понимаю, ваше высочество, чего вы добиваетесь?

— Поразительно, — ответил он с откровенной насмешкой, склоняя лицо ближе к её лицу. — Правда не догадываешься? Или предпочитаешь играть в невинность? Я добиваюсь — тебя. И добьюсь. Иначе у меня не бывает.

— Ваше Высочество, это просто низко. Я принадлежу вашему брату. Душой и телом, — выдавила Мара, отчаянно борясь с желанием сорваться на крик. — Подобные речи недостойны вас. И если вы предполагаете, что я способна поверить вашим речам хоть на минуту, значит, сильно ошибаетесь. Совершенно ясно, что вами руководят исключительно стремление навредить собственному брату, а не склонность ко мне…

— Если и так, одно другому не мешает.

— Ваши угрозы и домогательства ни к чему не приведут. Немедленно покиньте мою комнату. Иначе буду вынуждена обратиться за помощью.

— Неужели к моему брату? — насмешливо процедил он сквозь зубы.

— К вашему отцу.

Взгляд Сейрона стал жёстче, но он отступил.

— Не далёк тот день, когда пешки упадут в коробку. И я лично прослежу за тем, чтобы крышка захлопнулась.

— Как вам будет угодно, милорд. Если это единственное удовольствие, доступное вам в жизни… — равнодушно пожала плечами Мара.

— Я раздавлю тебя, как насекомое, — прошипел Сейрон. — Ты горько пожалеешь о том, что позволила себе разговаривать со мной подобным образом. И мой брат не защитит тебя.

Резко развернувшись, он отправился к выходу. У самой двери остановился и бросил через плечо:

— Ты слишком самонадеянна, Белая Птичка. Но помни, во дворце никто не остаётся неуязвимым надолго. Ты не сможешь контролировать ситуацию. В этой игре тебя сломают более сильные игроки. Надеюсь, ты осознаёшь, что тебя ждёт дальше…

Щёлкнул замок. Дверь закрылась, оставляя Мару в одиночестве посреди комнаты. Глубоко вздохнув, она попыталась справиться с охватившим её волнением и гневом.

В ту пору она ещё не боялась Сейрона. А зря.

Глава 25. Маски и тайны

Дни шли неспешной чередой, и Мара уже не мыслила своей жизни вне стен дворца. Дворец стал её домом. Наряду с постоянными развлечениями она наблюдала, как сыновья короля получают всестороннее образование: боевые искусства, история, стратегия, дипломатия. Последнюю король Тарвис считал важнейшим инструментом управления, поэтому нередко брал сыновей с собой на переговоры с лордами, позволяя им самостоятельно вести беседы и составлять письма.

— Помните, — наставлял он, — лорды — лишь инструменты в руках монарха. Основной движущей силой государства всегда является простой народ. Следите внимательно за своими родовитыми вассалами. Именно среди них всегда зреют зёрна мятежа. Слишком сильный лорд — всегда ваш прямой соперник. Управлять государством должен всегда только один человек — король.

Однажды Сейрон нетерпеливо перебил отца:

— Зачем нам тратить время на дипломатию? У нас есть драконы! Проще уничтожить врага огнём, чем тратить время на разговоры.

Отец отрицательно покачал головой:

— Мужество прекрасно, но всюду необходима мера. Жестокая сила разрушительна. Драконов лучше использовать в качестве угрозы, чем действительно сжигать собственную державу дотла. Запомните — власть тяжёлая ноша, она подобно одежде из огня. Одно неверное движение и — сожжёт. Вместе с теми, кого вы любите.

— Почему вы уверены, что наша сестра Миэри не справится с управлением страной? — поинтересовался Фэйтон.

— Я не сомневаюсь в её способностях, — ответил король. — Просто считаю, что женщине не стоит подвергать себя такому риску. Пусть живёт спокойно, наслаждаясь жизнью. Женщине-королеве придётся жертвовать слишком многим. В том числе своей женской природой. Я хочу видеть дочь счастливой, а страну — стабильной.

Мара молча слушала, не соглашаясь с мнением короля. Свои мысли, естественно, держа при себе.

Молча внимая каждому слову короля, Мара стремилась проникнуться его мудростью. Она признавала необходимость баланса между силой и дипломатией, властью и состраданием. Но её тревожили дни, когда король покидал дворец, чтобы в одеждах простого горожанина своими глазами увидеть жизнь простых людей. Очень часто в подобные прогулки он брал с собой сыновей.

До Мары доходили слухи о том, что не раз и не два оба принца ускользали от охраны, едва отец оставлял их. И во дворец не возвращались…

Такие дни становились пыткой. Страх терзал душу Мары: вдруг Фэйтон вернётся к старым привычкам? Вернётся к разгульной жизни городских кварталов?

«Где ты бродишь по ночам?», — вертелись вопросы на кончике языка. — «Почему в твоих глазах боль и усталость?».

Но она не осмеливалась спросить. Понимая, его правдивый ответ вряд ли принесёт ей облегчение. В неведении можно было найти спасительное забвение.

Вечерами, оставаясь одна, Мара выходила на балкон, погружаясь в созерцание мерцающих огней гавани и ритмичного плеска волн. Вдали от посторонних глаз она признавалась самой себе, что её мечты стали гораздо сложнее и шире прежнего.

Как говорил король: «Чем выше мы поднимаемся, тем меньше в нас остаётся невинности».

Фэйтон… её Фэйтон — был ли он её?.. По-настоящему? Наверное, нельзя быть слишком требовательной? Наверное, невозможно удерживать рядом с собой мужчину целиком? Мужчина — он словно острый клинок: его нужно держать уверенно, ощущая частью себя, но не сжимать слишком сильно, рискуя порезаться.

Фэйтон неизменно возвращался к ней, почти каждую ночь согревая её постель своим теплом. Столько проведённых вместе часов… так стоит ли тревожиться?

Она пыталась поговорить с ним, поделиться тревогой. А Фэйтон…

Фэйто безупречно владел словом. Куда лучше неё, покоряя окружающих красноречием. Но лишь узнав его ближе, Мара поняла, что слова и улыбки его броня. За которыми он скрывался ото всех. И она опасалась, что и от неё — тоже.

Порой, просыпаясь ночами, она видела, как он вставал и жадно пил вино прямо из горла бутылки, будто пытался потушить внутренний пожар. Она притворялась спящей, зная, что он не хочет делиться болью. Ломиться в закрытую дверь казалось бесцеремонный поступком. И Мара терпеливо ждала, когда он сам доверится ей.

Но он молчал…

На утро дворец оживал. Фэйтон был с ней приветливым и светлым. Но душой она чувствовала, что на нём маска. Его глаза казались тусклыми, а душа уносилась куда-то далеко… от неё, в том числе.

* * *

А тем временем Роял-Гейтс бурлил, готовясь к празднованию дня рождения Мелинды Воскатор. Пусть и не королева по титулу, герцогиня была глубоко почитаема и королём, и народом. В честь неё играла музыка, развевались яркие флаги, улицы утопали в цветах и лентах с королевскими узорами.

Король организовал поистине великолепное празднество в честь своей любимой фаворитки. Что не могло не вызывать раздражения у законной королевы — Дорианы Лионсэйт. Она воспринимала эти торжества, как личное и публичное унижение.

А гардеробные Мелинды ломились от королевских подарков: дорогих нарядов, тканей, украшений. Стоимость платьев герцогини могло покрыть расходы на целую флотилию.

Весь дворец, как и город, преобразился накануне великого события, наполненного радостью одних и скрытым раздражением других.

В просторном зале Мара столкнулась с принцессой Леей, которая тепло приветствовала её:

— Доброе утро. Позавтракаем вместе? Как тебе царящая всюду суете? Ты в курсе, что папа объявил, что в честь маминого дня рождения состоится турнир? Тебе доводилось раньше на них бывать?

— Нет, ваше высочество. Но я слышала, что это нечто вроде драки по правилам.

Лея залилась смехом:

— Глупенькая, турниры не похожи на драки. Ах, да, ещё… можешь поздравить Сейрона с повышением. Отец назначил его на новую должность. На место дяди Мальдора. Брат теперь начальник городской стражи. Будет всюду наводить свои порядки — это он любит. Будет гонять всякий сброд. Только вот боюсь, что и приличным людям может достаться под его горячую-то руку?.. — подхватив Мару под руку, Лея увлекла её к столу. — Ты уже выбрала платье? Я специально к празднику заказываю новые украшения. Над одним только браслетом мастер трудится уже целую неделю…

Мара слушала принцессу с улыбкой. Ей самой все эти сияющие безделушки казались пустыми игрушками. Красивыми, но вряд ли нужными. Она никак не могла избавиться от привычки оценивать вещи по их практической стоимости.

У столика с пирожными они столкнулись с принцессой Миэри в окружении небольшой свиты.

— Сестра, — кивнула та Леи с царственным изяществом. — Рада видеть тебя с утра в добром здравии, пышущей здоровьем. И вы прекрасно выглядите, леди Мара.

— Благодарю, ваше высочество, — склонилась Мара в лёгком поклоне.

Миэри взяла пирожное и, элегантно надкусив, добавила:

— Передте мои поздравления Сейрону. Слышала, отец дал ему должность? Начальника городской стражи? Очень ответственный пост. Справится ли братец?

— Дядюшка справлялся. Уверена, и Сейрон не обманет отцовских ожиданий, — заметила Лея. — Многие считают, что он усерднее принца Мальдора.

— Дядя всегда отличался быстротой решений.

— Не всегда правильных.

Миэри подобрала губы и юбки:

— Увидимся, сестрица… Ах, да?.. Вы уже в курсе приятного сюрприза?

— Что ещё за сюрприз?

— Значит, ещё нет? Думаю, на свадьбе леди Воскатор король сообщит о скором свадебном договоре, — сообщила Миэри, растягивая слова.

— Свадебном договоре? Замечательно! — оживилась Лея. — Это порадует двор! Полагаешь, отец подобрал невесту для Фэйтона? Или, — она выдержала небольшую паузу, похлопав пушистыми ресницами. — Жениха для тебя?..

Миэри снова поджала губы:

— Не будем торопиться с догадками. Время покажет, кто обретёт счастье. Пока же будем наслаждаться утренним кофе.

Лея увлекла Мару дальше по залу. Мимо сверкающих люстр и величественных картин. Вокруг было столько народов, но Мара слышала лишь одно слово «свадьба». От этого слова, как от поминального колокола, становилось пусто. И сердце ныло, как больной зуб.

Свадьба…

Глава 26. Призрачные объятия

Мара заранее знала, что этот день придёт. Позже. Много позже. Когда любовь потеряет свою остроту, когда взаимное очарование иссякнет, когда страсть превратится в привычку. Ни сегодня и ни завтра. Но, видимо, она ошиблась.

— Не принимай близко к сердцу, — успокаивающе проговорила Лея. — Миэри просто пытается досадить. Обидно ей стало, что отец лишил её любимого дядюшку должности. Вот и отыгрывается. Пирожное возьмёшь?

Мара отрицательно покачала головой. Есть совершенно не хотелось. Аппетит исчез окончательно. Оглядев зал, она тщетно пыталась отыскать взглядом Фэйтона, но его нигде не было видно.

Тем временем зал заполнялся придворными. Вскоре стало так тесно, как на базарной площади в ярморочный день. К праздничному событию со всех уголков королевства съезжались знатные семьи. Каждый аристократ приезжал не один, с ним была многочисленная свита: родственники, пажи, слуги, оруженосцы. В толпе мелькали фрейлины, кавалеры, лакеи. Герольды едва успевали выкрикивать новые имена.

Когда прозвучало:

— Его Высочество принц Мальдор Драгонрайдорский! — толпа стихла и замерла, словно зачарованная.

Фигура в чёрном, исполненная внутреннего достоинства, медленно пересекла пространство зала. Люди расступались перед принцем, склоняясь в знак уважения. Сам же принц никого не удостоил даже взгляда, устремляя его вперёд. Его движения были полны уверенности, граничащей с дерзостью, словно он сознательно демонстрировал своё право находиться здесь, несмотря на отсутствие официального приглашения.

— Проклятый принц, — сжала кулаки Лея. — Может быть, про его свадьбу шла речь? Как думаешь? Может быть, отец пригласил его назад, чтобы, наконец, женить? Не мог же этот безумец набраться наглости и явиться без приглашения? Мы только что так удачно от него избавились! Какая досада…

Мальдор подошёл к трону, на котором восседал его брат, а рядом с ним его фаворитка, словно официальная правительница.

Он остановился, но не склонился, пристально глядя на короля.

Воцарившаяся тишина нарушалась лёгким шёпотом, пробегающим по залу, точно дуновение ветерка. Все взоры были прикованы к дерзкому принцу, который, казалось, наслаждался всеобщим вниманием.

— Государь, — начал он низким голосом, в котором слышалась насмешка. — Я прибыл, чтобы поздравить вас с днём рождения вашей обожаемой дамы. Надеюсь, вы простите мне вторжение без вашего высочайшего дозволения? Желание увидеть семью оказалось неодолимым и вот я здесь, — развёл руками принц. — Молю о вашем великодушии. Прошу простить мои ошибки.

Горделиво преклонив колено, принц склонил голову перед королём.

И прежде, чем тот успел ответить, торопливо добавил:

— Леди Воскатор, прошу принять мои скромные дары.

Двери распахнулись, впуская слуг принца, согнутых под весом трёх массивных сундуков. Торжественно ступая, они разместили свои ноши у подножий королевского трона, где восседали король и прекрасная леди Воскатор.

Театральным жестом принц открыл крышки сундуков друг за другом, раскрывая взорам их содержимое.

Первый сундук хранил в своём чреве дивные ткани из далёких краёв: лёгкие, воздушные шелка, бархат и парчу, чьи узоры играли всеми оттенками радуги, словно были сотканы из солнечного света.

Второй являл собой настоящую сокровищницу. В нём были драгоценные камни и изысканные ювелирные украшения: колье, серьги, диадемы. Огромные бриллианты, яркие изумруды.

В третьем сундуке лежали диковинки — редкие тропические растения и вечноцветущие цветы, источающие аромат и радующие глаз своей неповторимой красотой.

— Надеюсь, они придутся по сердце прекрасной леди? — обратился принц к Мелинде Воскатор. — Прошу, забудем наши прежние размолвки.

Однако леди смотрела на подношения с холодной натянутой улыбкой, по которой ясно было видно, что будь её воля, она предпочла бы избегать общества дарителя в ближайшие десятилетия, а лучше — два. Её холодный взгляд отстранённо скользил по сверкающему нутру сундуков.

— Очень надеюсь, что очередного когтистого питомца вы к нам не привели? — с лёгкой иронией отозвалась она, выразительно изгибая бровь.

— Осознал были ошибки и не проявляю былого легкомыслия, — серьёзно ответил принц. — Готов понести любое наказание, лишь бы прекратить размолвку с любимым братом.

— Благодарю за ваши дары, — холодно кивнула леди Воскатор.

Лицо короля оставалось невозмутимым, словно каменная маска. Но от Мары не укрылось, что он украдкой бросает взгляды на свою возлюбленную Мелинду, неподвижно сидящую рядом, словно статуя.

Наконец, он сухо кивнул младшему брату:

— Благодарю, Мальдор. Ты всегда умел удивлять. Мы принимаем твои извинения. Надеюсь, на этот раз ты докажешь, что достоин нашей милости.

Принц склонил голову так низко, что черты его скрылись в тени. Затем, поднявшись с колен, повернулся к залу.

Только тут Мара заметила младших Дроганрайдеровских принцев, окружённых юными красавицами. Те щебетали, словно птицы весной, а братья отвечали им улыбками, явно наслаждаясь обществом юных прелестниц.

Сердца её тяжело опустилось вниз.

Поравнявшись с юношами, принц Мальдор поприветствовал их:

— Племянники? Рад видеть вас. Надеюсь, вы по мне скучали? — усмехнулся он, ехидно щурясь.

— Не особенно, дядюшка, — откликнулся Сейрон.

— Слышал, тебе передали мою должность? Не переживай из-за моего возвращения. Я не собираюсь ничего оспаривать.

— И с мыслях не было беспокоиться.

Толпа ненадолго заслонила от Мары братьев, но вскоре она вновь увидела Фэйтона. Он направлялся к ней плавными, скользящими шагами, словно гигантский кот.

— Доброе утро, прекрасные дамы, — Фэйтон по очереди поцеловал руки сестре и возлюбленной. — Для вас появление дядюшки тоже стало неожиданностью? — он проследил за фигурой принца Мальдора саркастическим взглядом.

Тот открыто направился к Миэри, а девушка, в свой черёд, не таясь, лучилась счастьем при виде дядюшки. Оба увлечённо беседовали, не замечая пристального внимания окружающих.

— Быть по уши в грязи и изображать абсолютно спокойствие — это талант или привилегия? — посмеиваясь, произнёс Фэйтон.

— Привилегия, — ответила ему Мара. — Для тех, кто вырос в сознании своей безнаказанности и вседозволенности.

— Появление дяди всегда означает начало новых неприятностей, — оповестил Фэйтон. — Мама с детства стращала нас с братом дядей. Мол, не будете слушаться, вырастите такими же, как он.

— Что не очень-то вас пугало, — фыркнуда Лея.

Фэйтон добродушно рассмеялся и, подмигнув сестре, предложил Маре присоединиться к танцам:

— Похищаю у тебя моё сокровище, сестра.

— Конечно-конечно, голубки.

И пара плавно влилась в круг танцующих.

— Мне кажется, или твоя старшая сестра с дядюшкой неравнодушны друг к другу? — поинтересовалась Мара.

— Если и так, то интерес дядюшки точно продиктован очередным расчётом, а не чувством, — небрежно пожал плечами Фэйтон. — Его не может не привлекать трон, рядом с которым стоит Миэри. Без этой маленькой блестящей детальки, боюсь, внимание дяди сестрице было бы никак не привлечь. Признаюсь, мне даже жаль её.

— Она самая красивая женщина в этом зале.

— Этого мало, для того, чтобы увлечь такого, как наш дядя. Любовь? Забота? Нежность? Всего этого ждать от него не стоит. Одной женщины ему никогда не будет достаточно.

— Ты говоришь о своём дяде? Или о себе?.. — мрачно сузила глаза Мара.

Фэйтон рассмеялся:

— Да ты ревнива, как тигрица! Но тебе совершенно не о чём беспокоиться. Для меня существует только одна женщина на свете и тебе прекрасно известно, кто она.

— Мне кажется, как и твой дядя, ты только притворяешься ручным зверем, чтобы скрыть хищную натуру.

— Скажи, зачем мне это делать? В отличии от моей сестры, за твоей спиной трон не маячит, — довольно жёстко ответил он.

Мара нервно пожала плечами, отворачиваясь. Что ему сказать? Да и зачем?

Фэйтон был прирождённым артистом, но она давно разучилась распознавать малейшие перемены в его облике: лёгкая улыбка сменяется усталой гримасой, яркий блеск в глазах тускнеет, превращаясь в холодное равнодушие.

Он словно находился рядом телесно, но мысленно уже улетел куда-то прочь… ускользая.

А впереди маячила проклятая свадьба!

Казалось бы, никаких реальных оснований для претензий не существовало. Фэйтон оставался рыцарем на белом коне: одаривал вниманием, засыпал комплиментами, осыпал подарками. Но интуиция подсказывала ей: финал близок. Предотвратить его невозможно.

Подняв глаза, Мара заметила многозначительную улыбку, с которой Фэйтон смотрел на хорошенькую белокурую фрейлину из окружения Миэри. Сердце сжалось от боли. Проклятая любовь!

— Кто эта девушка? — вырвалось с ноткой ревности.

— О ком ты говоришь? — невинно захлопал длинными ресницами Фэйтон.

— О той блондинке, что, кажется, произвела на тебя впечатление?

— Прости великодушно, моя свирепая тигрица! — с игривой улыбкой склонил голову Фэйтон. — Больше обещаю на сторону не глядеть.

Лёгкость, с которой он обратил ситуацию в шутку, вызывала смешанные чувства. Его рука нежно, почти невесомо скользила по талии Мары, пока они танцевали. Создавая иллюзию близости. Его взгляд, словно липкий мёд, обволакивал, вызывая жаркий трепет.

От его жаркого взгляда привычно закипала кровь. И одновременно с тем Мара ощущала себя запертой в клетку, из которой не было выхода.

— Принцесса Миэри сказала, что во время празднования дня рождения твоей матери король собирается сделать важное заявление. Планирует объявить о свадьбе. Вероятно, твоей.

Улыбка сползла с лица Фэйтона. Они больше не говорили, молча кружась в танце.

Она не имела право испытывать ревность или обиду. Девчонка из Тряпичного тупика… бывшая уличная плясунья-акробатка. Она всегда знала, что её время быть с принцем лишь не может быть долгим.

Она знала, что будет больно. Но в реальности всё хуже, чем в ожиданиях.

Почему она так злится? Её никто не обманывал? Ей никто не давал ложных обещаний.

Наконец Фэйтон нарушил затянувшуюся тишину.

— У нас ещё есть немного времени, — прошептал он ей на ухо.

Немного… совсем немного… несколько мгновений перед долгой разлукой.

Глава 27. Дом Воскатор

Вечер давно перешёл в ночь, но Мара всё ещё не ложилась спать. Она сидела неподвижно, упорно ожидая Фэйтона. В глубине души она всё уже понимала, но сердце всё ещё отказывалось смиряться с неизбежностью. Её душу терзали тревожные мысли. Часы неумолимо утекали, а дверь оставалась закрытой. Он не пришёл…

Ночь погрузила дворец в таинственную тьму. Луна, бледная и задумчивая, на короткие мгновения пробивалась сквозь полог туч, отбрасывая призрачные блики на мраморные полы в коридорах.

Мара тихо прикрыла за собой дверь. Внутри неё боролись страх и отчаяние, сомнение и надежда. Наконец, собрав всю свою решимость, она направилась вперёд. Туда, куда никогда не приходила — в покои Фэйтона.

Её шаги эхом отдавались в пустоте коридоров, заставляя сердце биться быстрее. Дворец казался пустым и зловещим. Тем не менее, Мара двигалась вперёд, следуя по знакомому маршруту.

Мерцающий свет факела, показавшийся впереди, оказался для Мары полной неожиданностью. Из-за поворота появились две фигуры, в одной из которой Мара узнала герцогиню Воскатор. Её сопровождал мужчина средних лет в длинном, мрачном одеянии лекаря.

Леди Мелинда выглядела взволнованной. Её лицо выражало смесь тревоги и раздражения.

— Почему вы бродите среди ночи? — резко обрушилась она на девушку.

— Простите, ваша милость, — тихо промолвила Мара, наклоняя голову. — Я… мне не спалось. Я подумала, что если прогуляюсь…

— Прогуляетесь? Вы в своём уме? Бродить по ночному дворцу без сопровождения? Это, конечно, не по ночному городу разгуливать, но отнюдь не безопасно. Ладно. Раз уж решили найти приключения на свою голову, следуйте за нами. Ваша помощь может оказаться кстати.

Мара удивлённо моргнула:

— Моя помощь, госпожа? В чём?

— Времени на объяснения нет. Ступайте и всё узнаете сами.

Просторные покои леди Воскатор Мара помнила смутно. Стоило стражникам распахнуть тяжёлую дверь, как она моментально окунулась в тягостную атмосферу боли и страданий.

Комната была погружена в зловещую тишину. Лишь треск огня в камине да ровное пламя свечей разбавляли гробовую неподвижность комнаты. Сквозь широко распахнутые окна доносился глухой рокот прибоя.

— Мой сын тяжело ранен, — сообщила Мелинда сухим, деловым тоном, но даже слепому было очевидно, что за внешней холодностью скрываются глубокие чувства и переживания.

Прежде чем Мара успела выразить испуг или сострадание, Мелинда резко тряхнула головой, словно пытаясь сбросить невидимую тяжесть:

— Не волнуйся, речь не о Фэйтоне.

— Принц Сейрон?.. Насколько серьёзны раны? Как это произошло? — осторожно поинтересовалась Мара, скорее из вежливости, чем из подлинной заинтересованности.

Женщина тяжело вздохнула и отвернулась к открытому окну, из которого веяло холодом и доносился мягкий плеск волн.

— Ранение… довольно тяжёлое, — голос Мелинды дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Стрела вонзилась в плечо. Подлый, коварный, трусливый удар.

— Кто мог посметь?..

— Какая сейчас разница? Один из наших непримиримых врагов вернулся в город, и предпочитает уничтожить соперника, пока тот ещё волчонок. Я говорила Тарвиса, что так и будет, но он предпочитает верить в благородство младшего брата.

— Это принц Мальдор?

— Доказательств у меня нет. Сейрон выполнял свои обязанности на новом посту, когда предательская рука сразила его.

— Мне искренне жаль…

— И кому тут есть дело до твоей жалости? — жёстко оборвала её леди Мелинда. — Раз уж ты здесь, используем твою бессонницу с толком. Поможешь мне и лекарю. Король не должен знать о случившемся…

— Почему?! Разве не должен он восстановить справедливость? — удивилась Мара, в глубине понимания, что всё далеко на так чисто, как ей тут рассказывает герцогиня и, скорее всего, сам Сейрон виновен в случившемся, раз мать старается дело замять.

С него станется. Младший королевский бастард далеко не ангел.

Взгляд герцогини был твёрдым и требовательным, не допускающим возражений.

— Справедливость? — развернулась Мелинда к девушке, горько улыбаясь. — В этом дворце я бы искать её не стала. Здесь верховодя хитрость, коварство и ложь. Сейрон совершил ошибку, позволив своему высокомерию затмить ему разум. Он знал, что рискует, занимая пост Мальдора, я ему говорила? Но кто я такая, чтобы меня слушать? Всего лишь женщина! Кто ж станет слушать? — добавила она с едкой иронией. — Король занят своими королевскими играми и планами. Он видит лишь то, что хочет. А я? Я вынуждена защищать своих детей теми из способов, какие у меня есть. Даже ценой молчания.

— Что вы хотите, чтобы я сделала? — осторожно спросила Мара, взвешивая каждое слово.

— Будешь помогать лекарю. Нужно остановить кровотечение и обработать рану. Главное — никакой паники и шума. Никто не должен узнать о случившемся. Иначе последствия будут непредсказуемыми.

— А если… принц умрёт? — выдохнула Мара, сама содрогаясь от собственной смелости.

— Умрёт? — с циничной улыбкой повторила Мелинда. — Тогда мы скажем, что во время тренировки произошёл несчастий случай. Придумаем красивую историю, подходящую для широкой публики. Главное сейчас сохранить видимость порядка и приличия.

Мара ощутила от этого разговора прилив тошноты. Она так и не научилась понимать этих людей. У этой женщины сын на грани жизни и смерти, а её интересуют приличия? Или она не понимает чего-то главного?..

— Идём, — коротко приказала герцогиня, направляясь к дальней части комнаты, где на широкой кровати лежал Сейрон. Юноша был бледен, капли пота блестели на его лбу, а пальцы судорожно сжимали простыни.

— Держи себя в руках, — предупредила Мелинда. — Впереди нас ждёт нелёгкое испытание. И помни, всё, что ты увидишь и услышишь, должно остаться в этой комнате… — она угрожающе приподняла бровь.

— Про меня тоже придумают красивую историю для широкой публики.

— Вот именно.

Королевский лекарь действовал профессионально, зондируя края раны. Его тонкие пальцы уверенно ощупывали края раны, проверяя степень повреждения тканей.

— Будьте готовы, ваше высочество, — обратился он к принцу, доставая из сумки хирургические инструменты. — Будет больно, но терпите.

Сейрон скрипнул зубами и больше не издал ни звука. Его лицо напряглось скулы заострились, ладони крепче впились в покрывала. Глаза горели почти потусторонним огнём, но не единой жалобы не сорвалось с губ.

Мара стояла рядом, держа в руках серебряный тазик с кипяченой водой и чистые льняные повязки. Несмотря на внутреннее беспокойство, она старалась чётко выполнять все указания.

Время от времени она бросала взгляды на Сейрона, поражаясь его почти железной выдержке и силе духа.

— Держите его, пожалуйста, — попросил лекарь, передавая Маре металлический зажим. — Необходимо зафиксировать кожу вокруг раны.

Девушка осторожно прижала инструмент, стараясь не усилить боль. Но даже лёгкое касание заставила принца напрячься. Капли холодного пота струились по его лбу. Но он продолжал молчать, плотно смыкая веки и сдерживая стоны.

Медленно и осторожно лекарь ввёл тонкую металлическую пластину под древко стрелы, отделяя наконечник от стержня. Щелчок металла вызывал у всех присутствующих невольный вздох облегчения. Оставшийся фрагмент вытащили одним быстрым движением. Рана раскрылась шире, выпуская поток крови.

— Быстро перевяжите! — приказал лекарь, протягивая Маре чистую ткань.

Девушка действовала стремительно, наложив тугую повязку поверх кровоточащего места. Лекарь закрепил повязку, пропитывая её целебной мазью из маленького флакончика.

— Драконий корень, — пояснил он. — Успокоит воспаление и ускорит заживление.

Стоя рядом с кроватью, на которой лежал принц Сейрон, Мара ощущала, как внутри неё что-то сжимается от противоречивых чувств. Тот, кого она привыкла считать воплощением надменности и высокомерия, сейчас выглядел беззащитным и уязвимым. Противоречивые эмоции боролись в её душе: раздражение соседствовало с сочувствием, гнев переплетался с жалостью.

Но длилось всё это недолго. Стоило леди Мелинде и лекарю отойти, холодные, жестокие глаза принца распахнулись и в них читалась привычная жестокость, пусть и приглушённая болью.

— Что ты здесь делаешь? — зашипел на неё принц, едва заметно шевеля губами.

— Выполняю приказы вашей матери.

— Вот как?..

— Подать вам маковый отвар? Доктор сказал, что это поможет приглушить боль.

— Нет.

— Почему?

— Я не нуждаюсь в маковом отваре, — сквозь зубы процедил Сейрон. — Может быть, мне нравится боль.

— Скорее всего, вам просто нравится так думать, ваше высочество. Все эти игры до поры, до времени.

— До какой ещё поры?

— До той, пока вы не познаете настоящей боли.

С поразительным упорством принц не сводил с девушки взгляда. А Мара упрямо избегала его взгляда. Ей неприятно было смотреть в эти глаза. Если глаза — это зеркало души, то в этих она видела безжизненную пустыню и смертоносный вихрь.

Если когда-нибудь большая власть достанется этому человеку, то помоги им всем бог!

— Надеюсь, ты доволен? — вернувшись к ложу, леди Мелинда нависла над сыном словно грозовая туча, готовая пролиться дождём упрёков.

— Матушка, нельзя ли отложить назидания до утра? На сегодня с меня хватит… — поморщился Сейрон.

— Ничего бы этого не случилось, если бы ты хоть иногда слушал меня! Зачем было лично возглавлять патруль? Подобающее ли это занятие для принца?

— Зараза мятежа и преступлений растёт и множится повсюду, матушка, — жёстко бросил Сейрон, поднимая голову. — Город, вслед за замком, превращается в змеиное гнездо, и никто ничего не делает. Пальцем не шевелит.

— Ну, ты дошевелился? Теперь вот полежи.

Мелинда подошла к инкрустированной шкатулке, вынула оттуда тяжёлый бархатный мешочек и протянула его девушке.

— Вот, возьмите. В благодарность за беспокойство. И, надеюсь, вторая половина ночи будет для вас более спокойной, чем первая. Не берите пример с моего сына. Поиски приключений обычно плохо заканчиваются.

— Ваша милость, это излишне…

— Возьмите… — отрезала Мелинда. — И всё забудьте. Никто не нуждается в беспокойстве из-за проблем, которые уже решены.

— Разумеется, ваша милость.

Мара поняла: золото — плата за молчание. Она и так не собиралась никому ничего рассказывать, но взяв деньги, скрепляла сделку.

— Могу я идти?

— Идите, — кивнула Мелинда.

Глава 28. Измена

Её никто не провожал и Мара шла одна по дворцовым пустым коридорам, двигаясь вместе с дрожащими тенями, рождёнными мерцающими факелами. Усталость притупляла все чувства. Ужасно хотелось спать.

Остановившись у узкого стрельчатого окна, девушка поглядела наружу. Тучи разошлись и огромная, пузатая луна висела в небе, заливая всё вокруг серебристым светом, похожим на холодное сияние старинного клинка. Её блеск создавал ещё больше теней и заставлял острее ощущать собственное ничтожество и одиночество. Мара чувствовала свою чужеродность в этом дворце. Роскошь, пышность и церемонии — всё это не для простой девушки из народа.

Она устала… слишком устала.

Внимание привлекли чьи-то приближающиеся неуверенные шаги.

«Вино и любовь — два крыла

Что нас в небо уносят вдвоём.

Но, чур меня, если кто-то их них

Обманет! Идти придётся — пешком».

Голос пел тихо, чуть хрипловато, с пьяной развязностью.

Мара притихла, чувствуя, как холодеет сердце. Предчувствие того, что вот-вот случится нечто непоправимое и ужасное, легло на душу гранитной могильной плитой.

Она узнала голос, тянувший легкомысленную, не слишком приличную песенку. Это был Фэйтон.

Его речь звучала невнятно, дыхание сбивалось, походка шаткая — он был безнадёжно пьян. Всё это время, пока она, пытаясь угодить его матери возилась с его братом, он напивался!

Приближающийся голос Фэйтона, распевавшего легкомысленный куплет, резонировал в тишине, вызывая горький комок в горле Мары. Самое мучительное, почти невыносимое — этому пьяному бреду вторил звонкий, игривый женский смех. Прекрасный золотой ангел, её драгоценный принц был не один.

Свет одинокого факела падал влюблённой парочке в спину, позволяя Маре всё отчётливо различать, тогда как для них она оставалась невидимкой.

Фэйтон двигался неровно, качаясь подобно кораблю посреди бури. Ноги едва держали его. Голова тяжелела от избытка вина. Женщина рядом бережно его поддерживала и направляла.

В полумраке Мара могла различать лишь общие черты: высокую, гибкую фигуру и светлые волосы. Лицо незнакомки скрывал сумрак, да оно было и не важно…

Негромкий разговор долетал до Мары отдельными словами.

— Ваше Высочество… Мне нельзя тут оставаться долго… Отец будет вне себя…

— К черту отца! — резко махнул рукой Фэйтон. — Прочь условности! Да пусть хоть все знают!..

— Какой вы храбрый, когда навеселе, — мелодично засмеялась его спутница. — А завтра? Стоя рядом со своей официальной фавориткой, вы и взглянуть в мою сторону постесняетесь? Это довольно… интригующе, когда задумываешься о её происхождении. Может быть, она ведьма?..

— Завтра само о себе позаботится, — с привычной уклончивостью отмахнулся Фэйтон, мастерски увиливая от прямого ответа. — Живём сегодняшним днём. Любим и радуемся. А все «зачем», «кто» и «почему», тебе, моя радость, лучше выкинуть из головы.

Они шли дальше, касаясь друг друга плечами, смеясь и шепча что-то неразборчивое. Мара с болью видела, как Фэйтону легко и свободно рядом с этой женщиной — как было с ней когда-то. Но больше — нет.

Он пил, чтобы уменьшить груз ответственности, навязанный судьбой и происхождением. Когда-то Мара помогала ему забывать обо всём этом, становясь спасительной гаванью в океане обязательств. Теперь же она сама превратилась в одну из многочисленных забот, очередную обязанность, обременительную необходимость.

Скрывшись в густой тени, Мара молча следила за парой, сжимая руки в кулаки. Внутри кипело пламя ревности, смешенное с гневом. Она видела, как Фэйтон бережно касается руки незнакомки — к ней он прикасался так же. Нежное движение, знакомое до боли.

То, что она считала только своим, принадлежащим только ей — его доброта, чуткость, нежность и мягкость, — отдавалось и другим женщинам.

Пара наклонилась друг к другу, обмениваясь поцелуями. Их голоса звучали тихо и ласково, словно тёплый ветерок. Они тоже так шептались. Что за кошмар ей снится? Что происходит?

Хотелось закричать, броситься вперёд, обрушить всю свою ярость на неверного возлюбленного и его новую пассию. Однако ноги словно приросла к полу. Тело сделалось тяжёлым, неподвижным. Мара чувствовала себя древней статуей.

Вот если бы окаменеть окончательно, лишь бы перестать чувствовать эту боль.

Но какой смысл ей демонстрировать свои страдания? Только лишний раз терпеть позор и унижение. Кто она такая, чтобы претендовать на исключительность? Официальная фаворитка, которую признали из милости? Пожалели, как приблудную кошку. Её позиция ничтожна и уязвима.

Продолжая наблюдать, Мара видела, как пара подошла к двери. Как Фэйтон распахнул её перед девушкой, предлагая войти внутрь. На миг он повернулся лицом в коридор и ей показалось, что он глядит в её сторону и в её груди вспыхнула безумная надежда…

Но дверь закрылась, оставив Мару за порогом.

Единственным звуком остался стук пульса в ушах. Острая боль разливалась в груди. Мир в единый миг рассыпался на мелкие осколки, сгорел, обращаясь в пепел.

В голове крутились воспоминания. То, как совсем недавно Фэйтон смотрел на неё с удивлённым восхищением, криво улыбаясь:

— Откуда ты такая?.. Словно не из нашего мира. Такая настоящая.

Что она сделала не так? Сказанные им слова обратились в тлен, как и всё остальное.

Стоять, прижавшись к стене возле закрытой двери, подобно отвергнутой собаке, было бессмысленно и унизительно. Мара медленно побрела прочь, преодолевая тошноту. Каждый шаг отдавался болью. Будто в тумане, словно бесплотный дух, она брела вперёд. Мир утратил чёткие границы, превративших в хаотичное кружево разорванных нитей сознания. Единственное, что связывало её с миром, — это холодная, липкая тошнота.

Механически добрела она до своей комнаты, почти не понимая, как оказалась в ней. Свечи, кем-то заботливо зажжённые, слабо мерцали.

Взгляд случайно упал на кровать, служившую сценой их страсти, подарившую столько мгновений упоительного счастья. Резкий спазм гнева заставил отвернуться.

В зеркале Мара увидела собственное лицо, искажённое страданием. Бледная кожа, воспалённые глаза… она сама себе была отвратительна.

Она знала, всегда знала, что финал их истории будет таким. Легкомысленность натуры Фэйтона делала неизбежным подобное развитие событий. Но любовь заставляет верить в лучшее в людях. Даже их недостатки становятся неотъемлемой частью их очарования.

Мара металась по комнате раненым зверем. Анализировать что-то в таком состоянии она не могла. Думать сложно, когда даже дышать больно.

Боль заполнила всё её существо, вытеснив способность здраво рассуждать и спокойно воспринимать реальность.

Мара продолжала стоять перед зеркалом. Незнакома с той стороны смотрела на неё тусклыми глазами. Куда ты исчезла, бесстрашная, ловкая Белая Птичка? Та, что смело возражала самому Порочному Принцу? Танцевавшая перед изумлёнными зрителями на любой высоте? Кем ты стала? В кого позволила себя превратить? В жалкую пешку, послушно передвигаемую по доске чужими руками? Куда делась твоя энергия и красота? Где твоя гордость и вера в себя?

Золотой хрупкий мальчик с мягким голосом погубил тебя ложным обожанием. Проглотил целиком, прожевал равнодушно и выплюнул обратно. И вот от тебя осталась только тень — истощённую женщину с глазами раненного зверька.

Гнев, боль и разочарование сплелись в мучительный клубок. Мара готова была отдать жизнь в тот момент, пожертвовать любым сокровищем, совершить любое преступление, лишь бы заставить Фэйтона заплатить собственными муками за её страдания.

Руки тряслись мелкой дрожью, вызванной не холодом, а внутренним напряжением. Облегчение никак не приходило. Внутри всё пылало огнём.

Как он мог?.. Как он мог предать её? Поступить так низко?! Да будь он проклят! Пусть сгорит в адском пламени!

Самообладание покинуло её. Боль заставляла корчиться в муках. Вопросы, знакомые миллионам женщин, те, что задавались до неё и будут звучать позже, вертелись в голове: «За что? Чем я хуже?».

Что ей делать? Оставаться здесь в ожидании утра, чтобы с рассветом высказать изменщику всё, что скопилось на душе? Какой смысл в подобном разговоре? Фэйтан опять станет оплетать её лживыми словами, и она поверит, потому, что хочет. Позволит убедить себя в том, что случившееся лишь мимолётная игра, ничего не значащее увлечение.

Нет, она не станет жить во лжи. Пусть случившееся ломает крылья, зато открывает глаза. И у неё остается лишь единственное правильное решение — уйти. Да, в этом огромном мире у неё нет поддержки, нет друзей, не убежища. Но она выжила на улице ребёнком — выживет и теперь.

Воспоминание о счастливых моментах рядом с Фэйтоном сейчас кажутся фарсом, но это пройдёт. Ведь она действительно его любила — любила искренне. И неважно, чем всё закончилось.

Мара поднялась с холодного пола. Она вырвется из этого лабиринта боли и предательства, выберется из ямы разочарования. Она — сбежит. Улетит, как и положено феям и белым птичкам. Ничего из того, что Фэйтон дарил, она с собой не взяла. Она выберется самостоятельно или погибнет, но не единый волосок не свяжет её больше с тем, кого она так любила.

Огонь существует для того, чтобы сжигать. Пламя, пожирающее её душу, расчистит дорогу к новому началу. Горести приходят и уходят. И эта боль пройдёт, пусть и оставив рубцы.

Остаться во дворце после случившегося значит умереть духовно, потерять саму себя. Физическая гибель казалась меньшим злом. Она не позволит превратить себя в жертву обстоятельств.

Без единого колебания Мара покинула комнату, оставив в ней обломки утраченных мечтаний, рухнувшие надежды и осколки разбитого сердца.

Глава 29. На пути к рассвету

Она двигалась вперёд, чувствуя, как душевная тяжесть уступает место странной, невесомой лёгкости. Шаги её были твёрдыми и решительными. Вокруг темно и тихо — тишину нарушали лишь отдалённые, глухие звуки.

Ни одна душа не преградила Маре путь — все обитатели дворца давно погрузились в сон. Сквозь бесконечные анфилады коридоров девушка шла равнодушно, в сердце была лишь леденящая пустота. Она пересекла невидимую грань, навсегда оставив прошлое позади.

Существует простое, но важное правило: стоя на пороге перемен, на грани выбора, нельзя оглядываться назад. Нельзя оборачиваться на горящие Содом и Гоморру; нельзя колебаться, переходя Рубикон. Нельзя замедляться, слыша зловещее дыхание погони за собой. Решив идти вперёд, не оборачивайся. Пусть голоса за твоей спиной шепчут соблазнительно или угрожающе — иди вперёд любой ценой, иначе гибель неизбежна.

Возле выхода из дворца стояли стражники, но никто из них даже не взглянув в сторону Мары. Они отслеживали тех, кто входит в королевский Эдем, а до тех, кто его покидал, им не было никакого дела.

Город окутывал густой покров тьмы, надёжной скрывшей стройную женскую фигурку среди бесчисленных теней. Мара спешила, почти бежала, страшась остановиться. Остановка грозила возвращением сомнений и терзающих воспоминаний. А для неё сейчас главное сбежать как можно дальше — потом пусть нагоняют.

Издалека доносился собачий лай, скрипучие звуки распахивающихся ворот. Над головой стремительно собирались тяжёлые тёмные облака, обещающие скорую бурю.

Дождь действительно скоро начался — сперва робко, отдельными каплями, потом всё настойчивее. Его холодные струи стекали по щекам Мары, смешиваясь со слезами. Тяжёлые тучи плотно заволокли небосвод, делая ночь беспроглядной и темной. Жизнь потеряла всякий смысл.

Постепенно стал проступать рассвет — унылый, серый, туманно-мокрый. Но тьма осталась в душе. Вода пропитала платье, слепила глаза. Дорожные булыжники скользили под ногами. Мара брела вперёд, интуитивно выбираясь узкие улочки и глухие закоулки, пока, совсем не обессилев, не рухнула прямо возле стены ближайшего дома, безвольно прислонившись к сырому кирпичу.

Ветер выл над крышами, над улицей и миром, потерявшем краски. Дождь неумолимо барабанил по камням мостовой, превращая улицы в грязевые реки.

Погода словно издевалась, превратив всё вокруг в бессмысленный, жестокий фарс.

Закрыв глаза, Мара мечтала лишь об одном — никогда их больше не открывать. Какой смысл продолжать существование? Она стала никем, дорога вела в никуда, да и ни одна душа не вспомнит о ней с сожалением. Этот холодный, равнодушный мир утратил для неё всякую ценность.

Веки словно налились свинцом. Стало безразлично, что ледяные капли секут по коже, смывая остатки тепла и надежды.

Однако сознание вернулось к ней благодаря тёплой, настойчивой руке, встряхивающей за плечо. Сквозь пелену забытья проступило красивое женское лицо — смуглое, с густыми чёрными локонами, яркими губами и броской косметикой, выдающей профессию незнакомки.

— Эй? — негромко произнесла женщина, увидев, как Мара вновь закрывает глаза. — Просыпайся, сестра! Здесь нельзя оставаться.

— Оставьте меня в покое, — прошептала несчастная девушка.

Но женщина не отступила. Крепко схватив Мару за руку, она попыталась поднять её, невзирая на слабое сопротивление.

— Поднимайся быстрее, — торопливо проговорила незнакомка. — Замёрзнешь тут. Уже и так вся горячая, бедняжка.

— Лучше оставьте меня одну, — раздражённо отозвалась Мара. — Кто знает, какая болезнь у меня? Заразитесь ещё!

— Да что гадать? Каждый простудится, промокнув до костей, — спокойно возразила женщина. — Давай, вставай. Идём ко мне. У меня сухо и тепло. Да и еда найдётся.

Ливень стих, уступив место влажной прохладе. Сквозь рассеивающиеся тучи солнце пыталось светить над городом тусклым, серовато-жёлтым пятном.

Мара, опираясь на незнакомку, пошатываясь, с трудом поднялась.

— Ну вот, молодец! Моя комната недалеко тут. Обсохнем там. Вперёд!

Даже если эта красавица заманит в какую-нибудь ловушка, есть ли разница? Желание обрести тепло оказалось сильнее инстинкта самосохранений и Мара поплелась за своей нежданно-негаданно обретённой подругой.

Пройдя до конца узкой улочки, миновав лавки и мастерские, они оказались у небольшого домика на краю квартала. Внутри царили чистота и уют, пусть обстановка и отличалась крайней скромностью.

Незнакомка подвела Мару к печке, усадила на табурет, принесла сухую одежду и мягкое полотенце.

— Передавайся, надо согреться.

Пока гостья приводила себя в порядок, хозяйка разожгла огонь в очаге и занялась приготовлением пищи. Вскоре комнату заполнили ароматы душистого чая и наваристого супа.

Женщина посадила Мару за стол и поставила перед ней миску с горячим супом.

— Ешь. Тебе необходимо восстановить силы.

— Вы так добры…

Мара послушно взяла ложку, но едва сделав первый глоток, почувствовала, как задремавшая было тошнота вернулась с удвоенной силой, сотрясая тело болезненными спазмами.

— Простите, — прошептала она, принимая из рук хозяйки подставленную ёмкость.

Хозяйка пристально глядела в глаза Маре тёмными глазами. обеспокоенно хмурясь:

— Может, лучше обратиться к врачу?

— Нет, не стоит беспокоиться, — покачала головой Мара. — Две бессонные ночи и стресс — это не болезнь, просто истощение организма. Впрочем, если вам неприятно моё присутствие, я готова уйти.

— Сколько уже продолжается тошнота? — спросила женщина участливым голосом.

— Дня три-четыре… не больше недели, — призналась Мара.

— Беременность исключаешь? — прямо спросила хозяйка.

Мара вздрогнула, поражённая прозвучавшим вопросом.

— Что? Нет!.. Этого просто не может быть…

Отрицательно замотала она головой, словно пытаясь прогнать назойливую мысль. Или пытаясь убедить себя в обратном.

— Невозможно… Абсолютно исключено…

— Ничего невозможного в это нет, если была с мужчиной, — заметила собеседница с лёгкой грустью. — Особенно если любовь застилает разум и заставляет обо всём забыть.

Она протянул Маре чашку с травяным чаем:

— Попробуй выпить маленькими глоточками. Может, станет легче?

Мара покорно подчинилась, чувствуя себя полностью подавленной и растерянной.

— Выходит, твой любовник узнал о твоём положении и выставит тебя вон? — выдвинула жёсткое предположение её спасительница.

Женщина напротив внимательно следила за каждым движением гости, словно считывая её мысли. Молчание затянулось, пока Мара, наконец, не выдавила из себя:

— Нет…Просто всё случилось так внезапно. Я не ожидала…

Молодая женщина вздохнула, покачав головой:

— Не хочешь делиться? Зря. Иногда полезно. Может полегчать. Но не хочешь говорить — твоё право.

Мара молчала. Она сделала ещё один глоток чая, стараясь успокоиться. Тепло постепенно возвращалось в её озябшее тело, но сердце по-прежнему до краёв было наполнено болью.

— Это всё очень усложняет. Я… я теперь вообще не знаю, что мне делать?

— Жизнь порой подбрасывает такие сюрпризы, что голова идёт кругом. Но чаще всего выход всё-таки есть. Даже если тебя съели — их два. — усмехнулась она. — Главное — не сдаваться. Давай начнём с малого? Ты согрелась, поела. Теперь тебе нужно отдохнуть. Можешь остаться здесь на какое-то время, пока не соберёшься с мыслями.

— Почему?..

— Что — почему? — нахмурилась девушка.

— Почему ты так добра ко мне? Мы даже имени друг друга не знаем?

Девушка снова улыбнулась, сверкнув белозубой улыбкой:

— Боишься, что заманю тебя в какую-нибудь банду?

— Не могу такого исключать.

— В этом городе приглашение в банду или в бордель тоже помощь, уж поверь. Куда хуже сдохнуть без крыши над головой. Кстати, об именах — меня зовут Алекс.

— А я — Анна, — представилась Мара именем из снов.

— В мире много зла, Анна. Но добро иногда встречается там, где его ждёшь меньше всего. Я в этом городе четвёртый год. Много чего повидала. Люди приходят и уходят и всегда остаётся выбор — помогать или нет. С тобой я выбрала помочь. Почему? Сама не знаю. Увидела, как ты сидишь там на земле, промокшая, потерянная… Таких много. Я часто вижу эту картину. Иногда это мужчины, но чаще — женщины. Иногда прямо так и умирают — на земле. Но ты… ты чем-то напомнила мне меня саму, когда я впервые попала в столицу. Тогда мне тоже помогли встать на ноги. Так что, можно сказать, возвращаю судьбе долг.

— Я этого не забуду.

— Забудешь, конечно, — отмахнулась Алекс. — Да и ни не чему мне твоя вечная память, — засмеялась она. — Лучше сосредоточимся на настоящем. Здесь ты в безопасности. Отдохни, восстановись. Потом решим, что делать дальше.

Маре хотелось расплакаться, но она держалась. За последние часы она плакала, кажется, больше, чем за всю предыдущую жизнь?

— Спасибо, — растроганно проговорила она. — Просто — спасибо.

Алекс сочувственно покивала головой:

— Случайные встречи порой способны перевернуть судьбу. Можешь лечь вон там, на сундуке. Матрас мягкий. Кровать, уж извини, оставлю себе.

— Не вопрос. Сундук по сравнению с мостовой, это рай.

— Отдыхай. Кстати, если захочешь избавиться от ребёнка, у меня есть отличная повитуха. Срок-то у тебя, я смотрю, маленький. Может, простым зельем, без всяких спиц, обойдёмся.

— Что?!.. Какие ещё спицы? О чём ты?!

— Поговорим позже. Когда отдохнёшь.

Алекс расстелила ей покрывало на старом сундуке. Завернувшись в тёплую меховую шкуру, Мара с удовольствием закрыла глаза. Несмотря на неудобства, что создавала короткая поверхность (приходилось подгибать ноги) она испытывала настоящее блаженство. Удачно всё получилось.

Плавно растворяясь во сне, она мысленно вернулась во дворец. Наверняка там уже заметили её отсутствие? Интересно, как отреагирует Фэйтон? Она верила, что принесла ему боль и эта мысль наполняла душу мрачным удовлетворением.

Пусть мучается, мечется, ищет и не находит. Заслужил.

Мару охватывало забытьё, похожее на паутинку грёз…

В королевской резиденции было неспокойно. Слухи о таинственном исчезновении фаворитки наследника распространялись среди придворных, порождая массу слухов и догадок. Король приказал немедленно организовать поиски. Стражники по его приказу обследовали каждую щель во дворце. Но напрасно — следы девушки словно испарились в воздухе.

Все недоумевали: как такое могло произойти? И многие подозревали худшее, убийство. Фэйтон прибывал в полном отчаянии, его сердце разрывалось от тревоги и вины. Мелинда Воскатор никому не говорила о последней встрече и о том, что была последней их тех, кто видел Мару во дворце. Два стражника, выпустивших беглянку в штормовую ночь, договорились держать язык за зубами.

Анна окончательно погрузилась в глубокий сон, свободный от видений и кошмаров.

Глава 30. Камни удачи

Сквозь плотные облака солнце едва пробивалось робкими лучами, просачиваясь в комнату сквозь узкое окошко. Почувствовав тепло на коже, Мара сладко потянулась, возвращаясь в реальный мир. Но пробуждение несло за собой горькие воспоминания — вчерашняя драма, страх перед неизвестностью, мучительные подозрения о возможном материнстве.

Мара осмотрелась. Алекс нигде не было видно, но за дверью слышался негромкий разговор. Поднявшись, она подошла к тазику с водой, явно оставленному специально для неё, и аккуратно умылась прохладной водой из кувшина.

Алекс вернулась, держа в руках небольшой пакет.

— Доброе утро, Анна, — Мара уже успела забыть, что представилась новой знакомой этим именем. — Как чувствуешь себя сегодня утром?

— Намного лучше, спасибо. А ты куда исчезала так рано? — поинтересовалась она у хозяйки дома.

— Да ходила в лавку за провиантом, — Алекс принялась разворачивать пакеты. — Нужно же тебя чем-то кормить, верно? — лукаво усмехнулась она, демонстрируя добычу. — Надеюсь, рыба придётся тебе по вкусу?

Анна невольно поморщилась. Рыбу она терпеть не могла, а сейчас даже слабый аромат вызывал тошноту. Но разве могла она позволить себе капризничать в столь затруднительном положении?

— Спасибо большое, — выдавила Анна, чувствуя неприятный комок в горле и бледнея от внезапно усиливающейся дурноты.

Однако попытка скрыть своё состояние провалилась — внимательная Алекс моментально уловила перемену в лице гостьи.

— Ничего страшного, — успокоительно произнесла она. — Рыба далеко не единственное блюдо. Есть сыр, свежий хлеб и спелые фрукты.

— Ты невероятно добрая, — искренне поблагодарила Анна, выбирая простой кусок хлеба и глоток воды. Сейчас простая пища казалась наиболее вкусной.

Наблюдая, как Алекс режет хлеб и сыр, Анна опустилась обратно на сундук, погружённая в тревожные мысли о завтрашнем дне.

— Какие планы на ближайшее будущее? — словно читая её мысли, поинтересовалась Алекс.

Анна медленно покачала головой, рассеянно глядя на лежащий перед ней ломтик хлеба. Мысль о неопределённости будущего лишала последнего аппетита.

— Честно говоря, никаких планов у меня нет, — наконец призналась она, тяжело вздохнув. — Я не знаю, как жить дальше. То, что случилось…

— Что же с тобой случилось? Расскажи хоть вкратце, сестрица? — участливо предложила Алекс, откладывая нож.

— Прости, но сейчас я не готова делиться переживаниями, — мягко уклонилась Анна. — Да и для тебя же будет безопаснее не знать. Дел не в том, что я тебе не доверяю… просто моя боль ещё слишком свежая.

— Думаешь, ты первая, кого предал любимый мужчина? — махнула рукой Алекс.

— С чего ты взяла, что меня предал любимый мужчина?

— Ты беременна, а кольца на твоём пальце я что-то не вижу.

— Возможно, мне стоит заняться каким-то наёмным трудом? Но, признаться, я мало что умею. Разве что, на лютне играть?

— Ты умеешь играть на лютне?

— Умею, — подтвердила Анна.

— И петь тоже? — уточнила Алекс.

— Не уверена. Мои вокальные таланты назвать пением можно с большой натяжкой, — усмехнулась Анна. — Сомневаюсь, что моё слабое щебетание кто-то согласится оплатить полновесной монетой.

— Ясно, — Алекс скрестила руки, пристально разглядывая собеседницу. — Лютни и песни? Этим тоже можно зарабатывать. Можно попытать счастье уличными выступлениями. Людям нравятся благозвучные мелодии и красивые девушки.

— Ни за что! — решительно возразила Анна.

Она понимала, что её сразу узнают. И быстро найдут. Вслух же сказала.

— На паперти я распевать не буду. Конкуренция большая — таланта нет. Кроме хрипоты ничего не заработаю.

Перехватив взгляд Алекс, Анна раздражённо всплеснула руками:

— Ну какая из меня певица? Уже через пару месяцев живот вырастет, диафрагма сдавится, и прощай, соловушка! Голос пропадёт напрочь.

Алекс слегка нахмурилась:

— Значит, твёрдо решила оставить малыша? Хорошо всё обдумала?

Анна устала пожала плечами. Печальная складка залегла меж её бровей:

— А какие ещё варианты у меня остались?

— Варианты есть, знаешь ли, — ровным голосом ответила Алекс, понижая тон. — Могу представить тебя одной женщине. Она хорошо известна такими делами. Маленький срок, пара известных травок — и проблема решается легко. Многие девчонкам помогла уже. Если понадобятся средства — одолжу. Потом отдашь.

На несколько мгновений комната погрузилась в тягостное молчание. Предложение Алекс показалось поначалу идеальным — жизнь можно начать почти с чистого листа, оставив позади воспоминание о предателе, открыв дорогу к свободе. Но что-то глубоко в душе противилось подобному решению. Дитя под её сердцем было плодом настоящей любви, хоть и трагически закончившейся.

— Я… — голос Анны задрожал. — Я не могу принять это предложение. Нужно время, чтобы во всём разобраться.

— Времени нет. Да и в чём разбираться, сестра? — язвительно усмехнулась Алекс. — Как ты планируешь выкручиваться с ребёнком на руках? Надеешься на помощь богов? Вряд ли они помогут. Жизнь штука жестокая. Чем дольше сейчас тянешь, тем сложнее потом будет. Такие вопросы нужно решать быстро.

Анна покорно кивнула, признавая справедливость сказанных слов.

— Я очень благодарна тебе за всё, правда, но давай сменим тему. Лучше скажи, знаешь ли ты места, где могут требоваться работницы вроде меня?

— Да какие тут работницы? В лавочницы, что ли, податься захотелось? — взглянула на Анну Алекс с неприкрытым сарказмом.

— А чем плохо? Помогать людям выбирать вещи, аккуратно завёртывать покупки, поддерживать порядок на витрине. Со всем этим я бы отлично справилась. Самое важное — оставаться приветливой и учтивой. Покупатели обожают добродушных продавцов.

Алекс громко расхохоталась, но смех её оказался горьким.

— Эх, милая! Да будь у меня знакомые купцы, нуждающиеся в работницах, я бы сама там служила. Вместо того, чтобы продавать себя в борделе.

Анну словно окатило ледяной волной.

— Ты… ты работаешь в борделе?

— Именно так, — жёстко отрезала Алекс. — Продаю то, что в этом городе пользуется неизменным спросом. Думаю, излишне разъяснять подробности?

Анна покраснела от стыда и растерянности, хотя нечто подобное, уже, честно говоря, подозревала.

— Женщинам в этом проклятом мире не заработать честным трудом, — мрачно констатировала Алекс. — Так или иначе, всегда приходится продавать себя. Замужество превращает тебя в собственность мужа, который волен распоряжаться тобой по своему разумению. Это называется «супружеский долг». Или же приходится отдаваться каждую ночь разным мужчинам, зато днём никто не смеет указывать как тебе жить и что делать.

Анна почувствовала себя потерянной, маленькой и беззащитной перед лицом неумолимой реальности.

— Нет, — твёрдо заявила она, преодолевая внутреннюю дрожь. — Мне этот путь не подходит.

— Каждый крутится, как умеет. Тут нечего стесняться, — хмыкнула Алекс. — Кто-то торгует собственным телом, кто-то чужими душами, иные готовы продать собственную совесть. Лишь бы хватило на пропитание.

Слова были циничными, но таили в себе горькую истину. Судьба женщины в любом мире редко бывает лёгкой. Хотя, если задуматься, легче ли мужская?

— Этот путь не для меня, — твёрдо повторила Анна.

Алекс равнодушно пожала плечами:

— Каждый выбирает по себе. Я и не агитирую тебя идти моей дорогой. Говорю лишь, что выход всегда существует. Но если всерьёз хочешь выбраться отсюда, — она ненадолго замолчала, словно взвешивая каждое сказанное слово. — Знаю одну женщину. Хваткая особа, сама ведёт небольшое хозяйство — держит постоялый двор и команду подмастерье. Может согласиться взять и тебя, если хорошо себя зарекомендуешь. Работа, конечно, не сахар, грязная, но зато — честная. Платит немного, но даёт крышу над головой и ежедневное питание.

— Мне больше и не надо, — обрадовалась Анна. — Буду очень признательна, если всё получится. Да я и без того твоя должница.

— Завтра отведу тебя к ней, посмотрим, что скажет, — пообещала Алекс. — есть и ещё кое-что… например, твои серьги выглядят весьма впечатляюще. Не страшно ходить с такими украшениями? Очень похоже на настоящие изумруды.

Девушки обменялись быстрыми взглядами. Анна попросту забыла о своих драгоценностях.

— Камни подлинные, — призналась она.

— Милёнок, что ли, подарил? — недоверчиво протянула Алекс.

Анна кивнула.

— Небедный был ухажёр.

— Да не сказать, чтобы сильно в чём-то нуждался, — с сарказмом усмехнулась Анна.

— Такие дорогие украшения в нашем районе опасно держать при себе, — предупредила Алекс. — Стоит проявить осторожность. Может снимешь их?

Анна послушно сняла. Прикоснувшись к холодному металлу, почувствовала, как камень приятно студил горячую кожу ладоней.

— А что, если нам их продать? — предложила Анна. — Тебе не пришлось бы возвращаться в бордель, а мне — прислуживать хозяйке трактира? Мы могли бы и сами купить трактир?..

— Или бордель, — подхватила Алекс.

Луч солнечного света скользнул по граням драгоценных камней, и они заискрились чистым блеском.

— Продать серьги, — задумчиво протянула Алекс, не отрывая взгляда от драгоценностей. — Идея неплоха, но требует осторожности. Подобные вещи нельзя предлагать первому встречному, иначе может нажить новые неприятности.

Анна утвердительно кивнула. Всюду хватает хитрецов и мошенников, готовых воспользоваться чужой слабостью. Успокаивало лишь то, что Алекс никак не походила на простушку.

— Найдём подходящего покупателя — выручим приличную сумму, — уверенно произнесла Анна. — Половину дохода заберёшь ты, половину я. Быть может, на эти деньги удастся начать новую жизнь. Что скажешь?

— Почему бы и нет? — хищно улыбнулась Алекс. — Что мы теряем? У тебя ребёнок на подходе, у меня ежедневная борьба за кусок хлеба. Если не рискнём, там и будем сидеть в дерьме.

— Искать покупателе пойдём вместе. Так меньше риска.

— Не доверяешь? — прищурилась Алекс.

— Доверяй, но проверяй, — парировала Анна.

— Хорошо, — согласилась Алекс. — Составим план.

— Разумеется. Найдём опытного ювелира или перекупщика. Покажем ему одну серёжку — получим аванс. Вторую сумму заберём тогда, когда передадим обе. Есть у тебя в городе подобные лица на примете?..

Алекс задумчиво потёрла подбородок:

— Есть один парень на примете. Жаводан. Живёт здесь неподалёку, на соседней площади. Когда-то сам занимался ювелирным промыслом, а сегодня промышляет скупкой краденного. Способен отличить настоящий самоцвет от стекляшки одним лишь взглядом. Предпочитает держаться подальше от властей и выбирает теневые сделки. Думаю, с ним вполне можно иметь дело.

— Мы ничего не крали, властей нам бояться нечего.

— И всё же словно будет объяснить наличие таких драгоценностей у девушек вроде нас с тобой. Мы же не хотим привлекать к себе лишнего внимания?

— Не хотим, — со вздохом согласилась Анна.

— Сперва продемонстрируем Жаводану одну серёжку. Коль столкуемся о цене, отдадим обе. Первую часть оплаты потребуем вперёд, остаток после передачи товара.

— Отличная схема.

Решив не затягивать с действием, девушки отправились в город. Улицы Роял-Гейтса бурлили жизнью, наполненные шумом толпы и криками торговцев. Анна наслаждалась свободой, вернувшаяся в привычную среду обитания.

— Сюда, — толкнула её локтем Алекс, указывая на невзрачную лавочку в тени старого дерева.

Жаводан оказался высоким, костлявым мужчиной среднего возраста с острым подбородком и водянистыми глазами. Он напоминал юркую крысу, готовую с любой момент скрыться в норе.

— Чем могу служить прекрасным дамам? — спросил он, оценивающе оглядывая посетительниц.

— У нас есть кое-что, достойного вашего внимания, — произнесла Анна, делая шаг навстречу и раскрывая ладонь.

Драгоценность вспыхнула холодным огнём, отражая лучи заходящего солнца.

Жаводан придирчиво осмотрел изделие.

— Камни настоящие, сомнений нет. Сколько хотите за комплект?

— Две тысячи золотых за пару.

— Дороговато, — почесал подбородок Жаводан. — Вторая серёжка у вас тоже с собой?

— Нет, она дома. Принесём, коль договоримся, вечером.

Хозяин лавки задумался, вновь почёсывая подбородок.

Спустя четверть часа Анна и Алекс покинули лавку с половиной оговоренной суммы. По дороге домой девушки обменивались мнениями.

— Ну, что скажешь? — поинтересовалась Алекс. — Как тебе наш новый приятель?

— Обычный перекупщик. Но он мне не нравится. Глаза бегают, руки дрожат. Мутный какой-то…

— Мне тоже так показалось, — согласилась подруга. — Надеюсь, вечером всё пройдёт гладко? — передёрнула она плечами от осеннего ветра.

Вечером, когда девушки вернулись, лавка оказалась закрыта, но приглушённый свет изнутри свидетельствовал о присутствии хозяина. Стоило Анне постучать, дверь распахнулась мгновенно.

— Входите, входите, — пригласил Жаводан, растягивая губы в неприятной улыбке. — Принесли вторую серёжку?

— Сначала, как условились, деньги.

Анна крепко прижимала руку к карману, где лежала вторая серёжка.

Жаводан извлёк из тайника кожаный кошель и положил его на стол.

— Давайте серёжку.

Анна уже собиралась вручить ему драгоценность, когда краем глаза уловила быстрое движение. Почти рефлекторно обернувшись, она почувствовала, как что-то холодное и острое больно впивается в спину.

— Стой смирно и гони серёжку, или пожалеешь, — прорычал грубый голос сзади.

Она не чувствовала страха. Лишь мрачное, ледяное спокойствие. Люди вели себя так предсказуемо, как и полагалось мелким преступникам — подло и трусливо.

— Решили изменить правила игры?

— Здесь моя территория, девочка, — осклабился Жаводан, обнажая ряд жёлтых зубов. — И правила тут действуют мои. Как хочу, так и меняю.

— Жаль. Зря вы так.

— Можете считать себя счастливицами, я вас не прикончу. Только заберу то, что мне причитается по праву сильного. Отдавайте и проваливайте, пока я добрый.

— Нет, — категорично отрезала Анна. — Мы заключили сделку. С вас две тысячи золотых.

Жаводан рассмеялся ей в лицо:

— Сережки теперь мои, как и деньги. Сделка отменяется, когда правила меняются.

— Договор дороже денег.

— Так, друг мой, можешь развлечься с этой глупой девицей! Я возражать не стану.

Анна бросила взгляд на Алекс, стоявшей рядом с видом потерянной овечки. Вот только овечкой эта девчонка никогда не была.

— Уберите нож, пока не поздно, — предупредила Анна.

— Да ты блаженная, что ли?..

Договорить Жаводан не успел. Анна с акробатической ловкостью и точностью выбила из рук мужчины нож, а резкий удар тяжёлым бронзовым подсвечником заставил бандита, угрожающего Анне, рухнуть на пол, потеряв сознание. Алекс сработала чисто.

Жаводан попытался схватить кошелёк, но Анна оказалась проворней.

— Похоже, вашим планам не суждено осуществиться, — рассмеялась она весело. — Вам крупно повезло, что мы не такие жестокие, как вы сами. Даже не стану предлагать моей спутнице воспользоваться вашим бренным телом для удовольствия. Но в качестве компенсации за моральный ущерб и ваше не рыцарственное поведение, друг мой, забираю и кошелёк, и серёжки.

— Это грабёж! — завопил Жаводан, багровея от бессильной ярости. — Вас найдут! Вы за это заплатите!

— Попридержите язык за зубами, мой добрый друг. Не позорьте себя сами и тогда никто, клянусь, не узнает, что две девчонки уделали вас как сопливого мальчишку. А станете трепаться, опозоритесь на весь город — не только как слабак, но как лгун и воришка. Договорились? — подмигнула ему на прощание Анна.

Пока он судорожно сжимал в бессильной ярости кулаки, Анна быстро пересчитала монеты. Сумма была меньше уговоренной, но ведь и серёжки оставались при них, так что в накладе девчонки не остались.

— Прощайте, — кивнула Анна напоследок. — Надеюсь, больше не встретимся.

Возвращались домой девушки в приподнятом настроении.

— Потрясающе! — восхищалась Анна. — Чисто сработано. Никогда бы не подумала, что ты на такое способна. Кажешься честно девушкой.

— Я и честная. С теми, кто со мной честный. Я надёжный друг, но опасный враг.

— Признаться, когда второй бандит возник с ножом, я испугалась. Хорошо, что ты не потеряла голову. Где ты научилась так классно драться?

— В бродячем театре, — призналась Анна. — У меня всегда припасён козырь в рукаве. Застать меня врасплох нелегко.

— Как удачно судьба столкнула нас, подруга! Вместе мы точно поймаем удачу за хвост. Впрочем, мне кажется, мы это уже сделали.

Глава 31. "Белая жемчужина"

— Как думаешь, эти парни явятся за нами? — тихо спросила Алекс, когда девушки, быстро пересчитав добычу, надёжно спрятали золотые монеты в потайной ящик старого комода.

Анна неуверенно пожала плечами:

— Сложно сказать наверняка.

— Честно сказать, мне всё ещё жутко, — призналась Алекс, нервно теребя край платья. — А ты выглядела такой невозмутимой! Будто тебе вовсе неведом страх, и ты ничего не боишься.

— Все боятся, — ответила Анна. — Но без твоей помощи я бы точно не справилась. Твой подсвечник так вовремя опустился на его голову!

Девушки нервно рассмеялись.

— Ладно, всё это теперь в прошлом, — отмахнулась Алекс. — Нужно думать о будущем. У нас на руках две тысячи золотых монет. Да ещё столько же в виде серёжек, которые ты столь умело оставила у нас же. Что теперь со всем этим добром делать?

— Прежде всего, отсюда нужно съехать как можно быстрее, пока парни не сели нам на хвост, — решительно объявила Анна. — Преследователей нужно сбить со следа.

— Да с такими деньгами мы можем позволить себе жильё получше, чем моя лачуга. Этих денег хватит, чтобы год жить как богачи, ни в чём себе не отказывая.

— Просто тратить средства — неразумно, — возразила Анна, покачав головой. — Деньги лучше пускать в рост. Например, инвестировать во что-нибудь.

— Инве… — что сделать с деньгами? — не поняла Алекс.

— Вложить в какое-нибудь дело, которое в будущем будет приносить стабильный доход. Можно открыть торговую лавку или небольшую мастерскую.

— Боюсь, что в торговле ни одна из нас ничего не смыслит, — сморщила нос Алекс. — Мастерскую?.. Кузницу купить? Или гончарную мастерскую? Тоже вряд ли. Мужчины нас в качестве хозяек не примут и каждый раз будут стараться обмануть, а самим к горячей печи вставать?.. Ни красоты, ни сил такая работа нам с тобой не прибавит. Да и чтобы дело было успешным, его нужно хорошо знать.

— Мы можем заняться выпечкой хлеба и изготовлением сладостей. Это всегда востребовано. И можно справиться самим или нанять помощниц.

— Хлопотно. Нужно искать сырьё, договариваться с купцами. Есть способ проще и выгоднее. Почти беспроигрышная большая прибыль.

— Какой же? — настороженно поинтересовалась Анна.

— Купить бордель, — глаза Алекс вспыхнули азартом. — «Белая жемчужина» как раз выставлена на торги. Его хозяйка испытывает серьёзные финансовые трудности, ей срочно нужны средства, и они как раз у нас есть. А уж в этом бизнесе я кое-чего смыслю, поверь. Мы не прогадаем.

Анна испытала брезгливость при одной мысли о подобном роде деятельности. Мысленно она вздрогнула, подумав, что когда-нибудь может встретиться с Фэйтоном или с другими знакомыми в подобном заведении, что вполне возможно и даже вероятно. Бордели хоть и прибыльны, но респектабельным подобный бизнес не считался ни в одном из миров в любую эпоху.

— Нет, — твёрдо произнесла девушка, — это совершенно исключено.

— Почему ты так категорична? — нахмурилась Алекс. — Нам не придётся заниматься грязной работой — наймём персонал. Займёмся решением организационных вопросов, будем считать доходы. Риск минимальный, выгода очевидна. Так что не так? Как говорил мой братец, шлюхи не тонут и редко сидят без дела.

Анна горько усмехнулась. Казалась, судьба снова испытывала её на прочность. С детских лет эта «радужная» перспектива возникала с периодичной регулярностью.

Но, с другой стороны, в чём-то Алекс была права. Бордели обеспечивал регулярную прибыль, нужные связи и крышу над головой. Сама Анна может оставаться за кулисами, занимаясь административной и бухгалтерской работой, почти не соприкасаясь с тёмной изнанкой бизнеса.

Но, как не успокаивай собственную совесть, внутреннее сопротивление оказывалась сильнее доводов разума.

— Боюсь, я не смогу заниматься таким делом, — Анна мучительно подбирала необходимые слова.

— Почему же? — недоумённо приподняла бровь Алекс.

— Это противоречит моим убеждениям.

— Принципы — это меньшее из зол, — пренебрежительно махнула рукой Алекс. — Они хороши, пока ты сыт и в тепле, когда же нужна прижмёт — легко забываются. Посмотрим правде в глаза: тебе необходимы средства. И твоему будущему ребёнку — тоже. Кто позаботится о вас обоих? Разве не разумнее поступиться моралью ради выгоды?

— Деньги не пахнут? — с горечью проговорила Анна.

— Именно! — оживлённо воскликнула Алекс, принимая сказанные слова за поддержку её позиции.

Однако Анна снова покачала головой:

— Думаю, стоит поискать другой способ заработка. Может, рискнём с мелкой торговлей? Продуктами, тканью, обувью?..

На лице Алекс отразилось сомнение:

— Может быть, ты лично знакома с каким-нибудь честным купцом? Без мужской поддержки женщина в любом деле становится лёгкой добычей. Мужчины уверены: если рядом нет защитника, значит, можно безнаказанно обманывать, обижать и даже убивать. В мужском мире правит сильный. Бордель — женский мир и там правит хитрый. В делах любовных я разбираюсь превосходно и тут любого обведу вокруг пальца. И да — без зазрения совести, потому что знакомство с мужчинами научила меня простой истине: женщины с совестью с сердцем не то, что хорошо — долго не живут. Позволь мне купить бордель и даю слово: мы обе разбогатеем.

— Почему ты там меня уговариваешь?

— Потому, что «Белая жемчужина» стоит недёшево. Мне нужна и твоя доля тоже.

— Почему же ты не пытаешься меня обмануть?..

— Ну, ты же не мужчина?.. Ты моя сестра по несчастью. Таких я не обманываю. Мы друзья, а между друзьями всегда всё проще уладить мирно.

Анне предложение казалось омерзительным, несмотря на все приведённые доводы. Но она уже понимала, что сдастся. Компромисса не миновать.

Ужин уже стоял на столе и девушки сели есть.

Алекс внимательно посмотрела на подругу и сказала с мягкой вкрадчивостью:

— Ты считаешь этот бизнес аморальным. Я понимаю и даже уважаю твою позицию. Но ведь это одна из самых устойчивых отраслей в городе! Людям всегда хочется развлечений, удовольствия же востребованы испокон веков. Ты, если хочешь, можешь оставаться в тени. Зарегистрируем заведение на нас обеих, но управлять буду я. Прибыль же поделим поровну.

— Может быть, все же лавку?.. — начала Анна и замолчала, увидев, как Алекс закатывает глаза.

— Хорошо! Покупаем бордель, получаем прибыль — на свою долю приобретёшь лавку. Только заранее продумай, что будешь продавать да где сырьё покупать? Конкуренция огромная, риски не меньше. А бордель станет твоей гарантией безопасности в случае, если лавка прогорит.

Возразить было нечего.

Через три дня сделка состоялась. Алекс под вечер вернулась домой со стряпчим и женщиной средних лет, одетой как супруга преуспевающего горожанина. Она совсем не походила на хозяйку злачного заведения.

— Рози готова продать нам своё заведение, — довольно объявила Алекс. — Осталось оформить бумаги.

Женщина деловито пожала Анне руку, глаза её блестели холодно и расчётливо.

— Надеюсь, наше партнёрство окажется выгодным для обеих сторон.

Анна машинально пожала протянутую руку, чувствуя себя подавленной. Сделка по-прежнему ей не нравилась, но выбирать особо не приходилось.

Стряпчий разложил бумаги на столе, макнул перо в чернильницу.

— Начнём, — сказал он буднично. — Заведение приобретается полностью: здание, обстановка и девочки. Цены — две тысячи золотых.

Пока Алекс бойко подписывала бумаги, Анна была во власти сомнений, но в итоге всё закончилось тем, что она тоже поставила свою подпись.

— Поздравляю, — улыбнулась Рози. — Лучший бордель в городе теперь принадлежит вам. Можете отправляться туда хоть немедленно. Может быть, вас подвести? — услужливо предложила бывшая хозяйка.

По дороге Анна молча смотрела в окно кареты. Город проплывал мимо окон, как воспоминания перед глазами. Совсем недавно она раздавала горожанам милостыню, стоя рядом с почти-королевой. А теперь вот сама стала хозяйкой. Развратного притона. Блестящая карьера!

Они остановились у внушительного здания. Внутри царила роскошь: тяжёлые гобелены, дорогие ковры, изысканная мебель.

— Невероятно, правда? — восторгалась Алекс. — Всего несколько дней ты была бродяжкой, а я — дешёвой шлюшкой, и вот мы здесь! И всё это принадлежит нам!

На вершине лестницы стояла одна из девушек в откровенном наряде. С вежливой улыбкой на устах и пустыми глазами.

— Добро пожаловать, леди. Я — Синди. Всегда к вашим услугам.

Остаток дня прошёл в осмотре помещений и персонала. Вечером Анна закрылась в отведённой ей комнате, почти столь же пышной, какой была у неё в королевском дворце. Легла на мягкую кровать, уставилась в потолок и долго размышляла о случившемся.

Послышался стук в дверь, и Алекс впорхнула к ней без приглашения.

— Всё грустишь? Было бы о чём? А я — счастлива! Деньги теперь надёжно защищены недвижимостью. Мы больше не будем ложиться спать в холоде, голодными. Чего унывать?

— Бордель — это грязь.

— А я в чистоте никогда и не жила.

— Это эксплуатация слабых, торговля людскими страданиями.

— Что ж?.. Так тому и быть. Предпочитаю распоряжаться другими вместо того, чтобы распоряжались мной. Девушки же работали здесь до нас, не мы их сюда привели. И останутся тут, даже если мы с тобой уйдём. Не наша вина в том, что люди порочны. Так извлечём же из этого пользу! Лучше думай о том, какой у нас теперь красивый дом. О том, что твой ребёнок родится в комфорте и безопасности. А уж в повитухах в таких местах никогда не бывает недостатка.

— Мой малыш будет расти среди грязи…

— Это лучше, чем среди нищеты. Ладно, раз ты такая святоша, найдём мы тебе мужа. Купца или даже рыцаря. Купим тихий, уютный домик. Жизнь продолжается, сестрица! Вперёд и только — вперёд…

Но люди, как говорится, предполагают, а судьба и боги располагают. Совсем не так, как мы думаем.

Глава 32. Королевский турнир

— Королевский турнир, — в задумчивости проговорила Анна. — Что тебе о нём известно? — взглянула она на Алекс.

— Что нам придётся поднапрячься, если мы хотим собрать с него свою долю. В столицу съедется столько мужчин и денежки рекой потекут в наши карманы.

Алекс небрежно откинула недоеденный ломоть хлеба с тягучим повидлом и, загоревшись энтузиазмом, воскликнула:

— Турниры обогащают. Гости съезжаются со всех уголков страны, иногда даже из-за границы. Дворяне стремятся поразить друг друга пышностью нарядов. Конные состязания, пешие поединки, грандиозные баталии — здесь каждый найдёт себе занятие по душе. Люди приезжают не только поглазеть на захватывающее действие, но и отвлечься от повседневных забот, забыться в удовольствиях. И именно тогда ценятся такие заведения, как наше!

Сделав эффектную паузу, лукаво взглянув на Анну, Алекс добавила с лёгкой усмешкой:

— Уверена, львиная доля золота знатных особ осядет именно тут. Ведь после кровавого боя кровь кипит как никогда прежде. А где же мужчине расслабиться лучше, чем в стенах уютного борделя? Наши двери распахнутся навстречу гостям. Мы сделаем всё возможное, чтобы создать атмосферу праздника. Не упустим шанс прославиться и умножить наше состояние.

— Боже сохрани! — содрогнулась Анна, почувствовав очередной приступ утренней тошноты. — Скажи, а мы сами сможем присутствовать на турнире? Это доустимо?

— Разумеется. Я обязательно пойду.

В городе завершались последние приготовления к желанному событию. Повсюду развевались яркие ленты и пышные флажки, придававшие улицам праздничный вид. Центральные площади украсились множеством ярких вымпелов с родовыми гербами именитых родов.

По мостовым прогуливались пышно разодетые дворяне, верхом на породистых конях или пешком, сопровождаемые верными оруженосцами. Стражники бдительно охраняли порядок. Торговцы спешно устанавливали нарядные палатки, выставляя на обозрение всевозможные товары: свежею выпечку, изящные украшения, редкие восточные вина и прочие лакомства.

Место турнира располагалось неподалёку от королевского замка. Уже были готовы просторные трибуны, рассчитанные на тысячи зрителей. Для представителей знати — специальные ложи, застеленные дорогими коврами и шёлковыми тканями.

Саму арену окружили прочные деревянные ограждения, надёжно защищающие присутствующих от возможных опасных ударов копий и клинков. Песчаная поверхность площадки была идеально выровнена, чтобы смягчить неизбежные падения сражающихся. Рядом разместились просторные шатры для отдыха участников, где продавались освежающие напитки и лёгкие угощения.

Однако самыми помпезными и роскошными были места, приготовленные для августейших особ. Причём не только для официального двора с королевой, но и для той, кому и был посвящён грандиозный праздник — прекрасной фаворитки короля.

Королевская ложа, расположенная прямо над главной ареной, являлась вершиной роскоши и символом высочайшего положения. Щедро декорированная позолотой и тяжёлыми драпировками из бархата глубоких, насыщенных оттенков — багрового, золотисто-медового, таинственно-чёрного.

Кресла были словно произведения искусства: массивные, из дорогой древесины, покрытые кожей и переливающимся шёлком. Перед сидениями расставили элегантные столики с яствами и напитками, каждый из которых дополнялся благоухающим букетом из свежих цветов.

Королевские ложи были приподняты над уровнем зрительских рядов. Благодаря такому расположению все имели возможность созерцать членов августейшей фамилии, наблюдать за их реакцией и настроением.

Охрана молчаливо стояла рядом, олицетворяя мощь и защиту монархии. Здесь же дежурили вездесущие слуги, готовые мгновенно откликнуться на малейший жест повелителя.

Помимо центральных мест, предназначенных для короля и дам его сердца, существовали отдельные сектора для особо важных персон — высших придворных персон: представителей высшей знати, иностранных посланников — тех, чьи взгляды и мнения имели особый вес в государстве.

Утро казалось волшебным: небо очистилось от облаков, солнце согревало землю, свежий ветерок ласково касался лица. Анна и Алекс пробивались сквозь людскую толпу, разделяя общее ликование.

— Я заранее побеспокоилась о пригласительных, — гордо сообщила Алекс. — Один из влиятельных покровителей оказался настолько щедрым, что обеспечил нам места прямо в первом ряду.

Анна мельком взглянула на подругу, слегка обеспокоенная:

— Зачем так близко? Нам вовсе ни к чему привлекать лишнее внимание…

Алекс пренебрежительно махнула рукой:

— Да кому мы нужны, дорогуша? Две простые девушки… Даже если кому-то взбредёт в голову обратить на нас взгляд — толпа столь велика, что никто не заметит наших лиц.

Подруги приблизились к турнирному полю. Со всех сторон раздавался гулкий перезвон труб и дробь барабанов, возвещающих о скором начале праздника. Толпы зрителей шумели, точно прибой.

На мгновение Анна задержалась возле лотка уличного торговца, покупая горячий сырный пирожок. Глубоко втянув аромат свежей выпечки и специй, девушка с любопытством оглядывалась вокруг, поражённая размахом приготовлений.

Наконец девушки заняли отведённые им места. Окружающие оживлённо переговаривались, заключали пари, горячо обсуждали шансы участников турнира. Рыцари в сверкающих доспехах гарцевали перед зрителями, демонстрируя свою удаль и ловкость, вызывая восторженные возгласы дам. Нарядно одетые женщины прогуливались, обмениваясь приветствиями и улыбками, открыто выражая симпатии своим фаворитам.

Воздух прорезал громкий звук фанфар. Публика вскочила с мест и взорвалась аплодисментами. Члены королевского семейства степенно следовали через парадные ворота, окружённые почётным караулом, направляясь к специально подготовленной ложе. Они поднялись по широкой лестнице, выстланной ковром, занимая кресла согласно дворцовому церемониалу.

— Смотри! — взволнованно прошептала Алекс, схватив Анну за руку. — Эти Драгонрайдеры все такие красавчики! Будто боги их и правда руками лепили. Что сам король, что принц Мальдор! А тот блистательный юноша — это принц Фэйтон?.. Но где же младший из отпрысков Воскаторши?

Анна застыла, не сводя взгляда с королевской ложи. Она не видела Фэйтона с той роковой ночи, когда ушла из дворца.

Он был всё так же хорош собой. Идеально симметричные черты лица — высокие скулы, прямой, тонкий нос, выразительный подбородок. Взгляд светло-голубых глаз излучал тепло и спокойствие. Золотистые волосы густыми волнами спускались чуть ниже плеч.

Его улыбка — белоснежная, широкая, обнажающая ровные белые зубы, — мгновенно покоряла женские сердца. Даже мимолётный взгляд способен был очаровать любую красавицу. Прямая осанка, уверенная походка, лёгкая непринуждённость движений — всё подчёркивало полную гармонию духа и тела.

Наследник короны был одним из центров внимания присутствующих дам и объектом восхищения мужчин.

Анне захотелось плакать. Таким недосягаемым, прекрасным и далёким казался сейчас Фэйтон, такой ничтожной и забытой чувствовала себя она. Вспомнил ли он хоть раз о своей пропавшей фаворитке? Грустил ли о ней хоть миг?..

— Слава Богу, молодой принц поправился, — заметила Алекс, прикрываясь ладонью от слепящего солнца.

— Поправился? — встревоженно откликнулась Анна. — Он что? Болел?

Алекс засмеялась, окинув подругу взглядом:

— Сестра, да ты никак в глухой шапке ходишь? Или в подвале последний месяц просидела?

— Я пыталась выжить и наладить наш быт, о чём тебе прекрасно известно. Так что у молодого принца был за недуг?

— Да слёг после пропажи своей любимой наложницы. С нервной горячкой. Дворцовая стража перевернула замок вверх дном, искали её повсюду — среди живых и среди мёртвых. Но ни в замке, ни в городе не обнаружили. Как в воду канула. Пропала без следа.

По телу Анна пробежал неприятный холодок.

— Значит, он действительно искал?..

— Принц Сейрон лично возглавлял поисковые отряды. Белая гвардия рыскала и днём, и ночью, переворачивая едва ли не каждый камень. Хотя ради чего старались? Она ведь простолюдинка, как мы с тобой. Да наверняка её где-нибудь просто тихо прикопали, подальше от посторонних глаз. Чтобы избежать скандала. Царевича-то сватали, а он ни день, ни ночь от своей любовницы не отлипал. Вот и избавились от неё по-тихому: нет девушки — нет и проблемы.

Анна посмотрела на подругу испытывающе. Порой удивительно, насколько близорукими становятся даже самые наблюдательные. Алекс ведь могла заметить, казалось бы, очевидные совпадения: загадочное исчезновение фаворитка принца из дворца и неожиданное появление странствующей незнакомки с дорогими украшениями, стоимость которых равнялась целому состоянию. К счастью для неё, подруга не сложила два и два, иначе тайна Анны была бы быстро раскрыта.

Взгляд снова вернулся к Фэйтону. Теперь, когда он сидел в тени, лицо его утратило привычное веселое выражение. Холодный, отстранённый взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он тщетно глушил боль.

В этот момент Анна впервые пожалела о содеянном. Охваченная гневом и обидой, она хотела лишь одного — наказать любимого, заставить его страдать. И её действия принесли боль им обоим. Стоило ли оно того?

— Известно имя той, на ком женится принц? — тихо поинтересовалась Анна.

Алекс удивлённо приподняла бровь:

— С чего такой интерес?

— Просто любопытно. Интересно же, кто станет следующей королевой?..

— Да тут никаких секретов нет. Помолвка уже официально объявлена. Невеста — дочь могущественного лорда Вальдеса, родственника Воскаторов. Судя по слухам, редкостная красавица и чрезвычайно образованная особа. Правда, мало кто видел её своими глазами, пока одни лишь сплетни да слухи.

Анна медленно кивнула. Она уже смирилась с мыслью о том, что её любимый свяжет свою судьбу с другой женщиной. Осталось лишь научиться теперь жить дальше. Без него.

Арена ожила звоном труб и топотом коней: начался долгожданный выход участников турнира. Гордые всадники чинно следовали мимо трибун, отвечая на восторженные крики толпы. Фанфары и литавры вторили ритму шагов боевых скакунов.

Турнир начался с поединка на копьях. Один за другим участники выезжали на арену, герольды провозглашали имена и титулы соревнующихся.

— Доблестный рыцарь сэр Баристан Хорсар шлёт вызов сэры Артуру Твинсу!

Медные трубы исторгали протяжный боевой призыв, противники стремительно расходились в противоположные стороны, готовясь нанести удар. По новому сигналу оба соперника пришпоривали коней и мчались навстречу друг другу по узкому коридору почёта, длинной около ста метров. Копья, длинные деревянные древки, окованные стальным наконечником, были направлены вперёд. Напряжение достигало высшей точки, трибуны затаили дыхание, барабанная дробь ускорялась, сливаясь с ритмом сердца тысячи зрителей.

Потом раздавался треск сломанного дерева и металлический лязг удара о щит. Удача оказалась на стороне сэра Артура Твинса — его оппонент рухнул наземь, выбитый из седла.

Распорядитель турнира продолжил называть имена новых бойцов. Среди них звучали известные всей округи фамилии: де Берье, Норденбург, Альтейштейн и многие другие прославленные имена воителей вызывали шквал аплодисментов и восторженный рёв толпы.

— Принц Сейрон Воскатор-Драгонрайдер вызывает Мальдора Драгонрайдорского! — торжественно возвестил распорядитель турнира и мир словно замер в ожидании нового захватывающего противостояния.

А потом толпа словно взорвалась единым рёвом, наполняя воздух страстью, в дополнении к запаху конского пота, пыли и железа.

Два дракона, племянник и дядя, заняли боевые позиции по разные стороны барьера. И вновь барабанщики усилили ритм, нагнетая обстановку до предела возможного.

По сигналу трубы всадники ринулись навстречу друг другу, готовые схлестнуться, словно два смерча. Солнце немилосердно палило сверху, заставляя доспехи ослепительно сверкать. Конские гривы развевались на ветру, копыта били землю с такой мощью, что земля содрогалась даже под зрителями.

Все ждали развязки. Люди цеплялись пальцами за поручни и скамейки, кусая губы от напряжения.

Металлический звон был оглушителен, но оба противника удержались в седле. Лишь щит одного покрылся мелкой сеткой трещин.

Раздался второй сигнал. И рыцари вновь понеслись навстречу друг другу, словно две стрелы, выпущенные из тугого лука. Скрип кожаных ремней, звон шпор, тяжёлый храп коней — всё слилось в единый аккорд.

Копья столкнулись с такой силой, что воздух содрогнулся от удара и волна звука побежала по трибунам. Сэйрон пошатнулся, но и в этот раз удержался в седле, держась за поводья лошади. Мальдор же лишь слегка отклонился назад, смягчая нанесённый противником удар.

Третий раунд обещал стать решающим.

Оба принца вновь заняли свои места по обе стороны барьера. Их взгляды скрестились поверх блестящих щитов острее заточенных копий. Фигуры казались неподвижными, словно вылитыми из стали.

Резкий крик трубы возвестил начало третьего раунда. Полностью сосредоточившись на цели, оба противника привстали в сёдлах, готовясь к решающему удару. И вот, наконец, они столкнулись! Два мощных копья с глухим треском переломились пополам, выбрасывая щепки и осколки металла далеко в стороны.

Сейрон потерял равновесие, отчаянно цепляясь за поводья, но тщетно. Великолепный белый жеребец попытался спасти хозяина, резко остановившись, но было уже поздно. Герой упал, шлем глухо звякнул о камни арены.

Одни выдохнули облегчённо, другие с разочарованием.

Анна неожиданно обнаружила, что стоит на ногах, вцепившись в перила. Рядом что-то истерично выкрикивают женщины, мужчины восхищаются мастерством победителя.

— Победа присуждается принцу Мальдору Драгонрайдорскому! — протрубили герольды решение судьи.

Аплодисменты катились волнами по всему пространству арены, перемешиваясь с радостными восклицаниями и довольными выкриками.

Принц Мальдор встал, раскинув руки в стороны, словно гладиатор, принимающий лавры победителя. Он лучился сознанием своего величия, явно наслаждаясь победой.

Анна вспомнила, как дышать, только когда принц Сейрон тоже поднялся на ноги. С досадой стянув свой шлем, он с ненавистью смотрел в сторону ненавистного дяди.

Украдкой она бросила взгляд на королевскую ложу и с болью в сердце увидела, что место Фэйтона опустело — её любимый принц ушёл. Мелинда с видом Снежной Королевы взирала на победу врага над её сыном. Король был вынужден признать победу младшего брата.

Анна села, стараясь унять болезненно колотившееся сердце. Которое тут же пропустило ход — острые, гневные, болезненно-светлые глаза Сейрона смотрели прямо на неё.

Смотрели с явным узнаванием.

Глава 33. Тайная узница

Взгляд Сейрона был подобен острому клинку, проникающему глубоко внутрь. Анна почувствовала, как ледяной холод сковывает тело парализующим ужасом.

— О, боже! — едва слышно прошептала она, дрожащими пальцами сжимая края платья.

Алекс восторженно наблюдала за турниром, увлечённая происходящим на арене.

— Потрясающее зрелище! — восклицала она, аплодируя вместе со всеми. — Конечно, исход был очевиден с самого начала. Его Высочество обладает огромным опытом, тогда как его племянник так молод! Но юноша сражался достойно.

Однако, заметив мертвенную бледность подруги, Алекс нахмурилась:

— Тебе нездоровится?

Анна отрицательно мотнула головой, пытаясь справиться с охватившей её слабостью:

— Нет… то есть — да. Боюсь, мне действительно плохо. Необходимо уйти отсюда…

— Прямо сейчас? — удивлённо вскинула брови Алекс. — В разгар праздника?

— Ты оставайся. Со мной всё будет в порядке. Просто… эта толчей, шум, кровь…видимо, в моём положении следует от всего этого держаться подальше.

Подруга понимающе кивнула:

— Уверена, что не нужна помощь?

Анна заверила её, что она справится.

Принц Сейрон уже покинул поле битвы в сопровождении своего оруженосца. Юноша дважды оглянулся, находя её глазами среди множества лиц. Оставаться на месте больше нельзя было ни минуты.

Толпа окружала Анну плотным кольцом, мешая двигаться. Люди разговаривали, смеялись, кричали. Звуки сливались в хаотичный гул, лишавший ориентации, усугубляющей нарастающее беспокойство. Каждый шаг давался с усилием, но страх подстёгивал двигаться быстрее.

Оказавшись, наконец, на улицах города, Анна испытала неожиданное потрясение. Вместо привычного городского гомона её встретила звенящая тишина, которая бывала лишь в ранние утренние часы. Тем отчётливее и яснее в этой тишине прозвучали чьи-то шаги, неумолимо приближающиеся.

Девушка юркнула в первый попавшийся тёмный переулок, убеждая себя, что тревога напрасна. Принц Сейрон уж точно не стал бы её преследовать, а кому ещё могла бы понадобиться обычная женщина, затерянная в чреве города? Незначительное создание, чья жизнь мало кому интересна…

Спасительная дверь в бордель находилась совсем близко, буквально в паре сотен шагов. Ещё минута-другая и мучительный кошмар закончится. Но надежда угасла так же быстро, как и появилась. Группа мужчин двигалась в сторону Анны, решительно направляясь к ней. Обернувшись, она обнаружила, что путь к отступлению перекрыт новыми фигурами, возникшими словно из недр мрачных подземелий.

Выбор оказался невелик: покорно ждать своей участи или бороться за свою свободу. Анна сорвалась с места, стремясь любой ценой избежать встречи с преследователями.

Мужчины отреагировали моментально, издавая резкие приказы и стремительно сокращая расстояние.

Анна бежала с такой скоростью, что перед глазами только успевали мелькать серые стены, тёмные окна, тусклые вывески. Лихорадочно осматриваясь на бегу, она приметила узенькую улочку, скрывающуюся между стенами домов. Свернуть туда значило уменьшить число преследователей, ведь в такой тесноте они вынуждены были протискиваться друг за другом гуськом, значительно снижая скорость преследования.

Лёгкие пылали огнём, каждая клеточка молила о передышке, но Анна упорно бежала вперёд, отчаянно цепляясь за последнюю надежду скрыться. Шаги преследователей стали отдаляться. Почувствовав близость освобождения, она преодолела последний поворот и выбежала на просторную улицу.

Именно в этот миг судьба нанесла очередной удар. Из-за угла появился преследователь, которого девушка не заметила и прежде, чем она успела осознать происходящее, грубая ткань накрыла ей голову, погружая в кромешную тьму.

— Попалась, птичка! — раздался довольный смех. — Вяжи ей руки за спиной, только аккуратно.

— Кто вы?! Что вам нужно?! — вопила Анна, отчаянно сопротивляясь.

— Заткнись, дура! — зло прошипел чей-то голос справа. — Иначе мы тебя сами заткнём и, поверь, тебе это не понравится.

Анна ощутила, как её руки связывают грубыми верёвками, врезающимися в кожу. Голова кружилась. Сознание мутилось от недостатка воздуха и страха.

— Скоро всё узнаешь, красавица! — прозвучал равнодушный голос сверху. — А пока помалкивай, иначе придётся заткнуть тебе рот кляпом.

Звуки внешнего мира снова превратились в приглушённый гул, искажаемый тяжёлым дыханием невидимых путников, их тихими командами, полными скрытой угрозы. Металлический лязг холодного оружия прорезал тишину, вызывая нервную дрожь.

Мысли Анны метались беспорядочным роем. Кто эти люди? Случайные грабители или исполнители чьей-то злой воли? Посланники принца Сейрона? Наёмники Жаводана, жаждущие мести за публичное унижение? Сомнения разъедали разум, порождая всё новые и новые страшные предположения.

Томительные минуты ожидания сменились резким движением вперёд. Грубо схваченная чужими руками, Анна чувствовала, как её волочат по неровной мостовой, заставляя двигаться быстрыми, болезненными рывками.

Казалось, прошла целая вечность, когда движение, наконец, прекратилось.

— Ну-ка, покажите, кто к нам сегодня пришёл? — раздался рядом тихий, низкий, холодный, знакомый до боли, голос.

Чьи-то сильные пальцы сорвали мешок с головы Анны, грубо толкая девушку вперёд, заставляя упасть на колени. Поток яркого света больно ударил по глазам, заставляя жмуриться.

Медленно приходя в себя, Анна смогла различить, что находится в небольшом полуподвальном помещении, напоминающим тюремную камеру. Сквозь узкие зарешёченные окна сверху сочился дневной свет. Перед ней возвышалась фигура, показавшаяся в тот момент грозной и внушающей ужас.

— Принц Сейрон, — прошептала она непослушными губами.

Он приблизился, пристально всматриваясь в её лицо.

– Значит, мне не померещилось? Это действительно ты, Мара. Живая и невредимая, — проговорил он тихим голосом, похожим на шёлковую удавку.

Мара — имя, отозвавшееся острой горечью. Имя, которое она торжественно похоронила в глубине души, прозвучав снова, заставило только что затянувшиеся душевные раны кровоточить вновь.

— Так-так-так, — произнёс принц, присаживаясь перед ней на корточки.

Его рука мягко, но настойчиво приподняла подбородок девушки, заставляя встретиться с собой взглядом. Холодные голубые глаза смотрели жёстко и требовательно.

— Получается, ты не умерла? Никто тебя не похищал? Как же так вышло, что ты внезапно исчезла из дворца?

Анна вся сжалась под его замораживающим взглядом.

— Я задал тебе вопрос, — голос принца взлетел вверх, заполняя пространство комнаты. — Что произошло в ту ночь? Отвечай! Мы с отцом и братом перевернули весь дворец, а затем и город — вверх дном. Не отворачивайся! Смотри мне в глаза! Говори правду!

— Ничего особенного не произошло. Я просто… просто ушла…

— Просто ушла?.. — недоверчиво протянул принц Сейрон, выпрямляясь во весь свой немаленький рост перед стоящей на коленях женщиной. — Каким образом?

— Через главные ворота.

— Через главные ворота, — эхом повторил он. — А как же стража?..

— Стража не проблема. Сотни людей входят и выходят из дворца каждый день. Откуда рядовым солдатам знать в лицо фаворитку принца? Простой плащ превратил меня в обычную горожанку, не отличимую от других девушек: горничных, кухарок, служанок. Покинуть дворец вовсе несложно — куда сложнее в него войти.

Сейрон презрительно сощурился, кривя губы в язвительной ухмылке:

— Искусная лгунья. Твоё внезапное исчезновение чуть не довело брата до безумия. Фэйтон едва не утратил рассудок, обвиняя в твоём убийстве всех нас! А ты?.. Ты просто вышла за ворота.

Вскинув узкие ладони, он театрально зааплодировал.

Анна постаралась придать голосу максимум искренности и убеждённости:

— Ваш брат должен жениться на другой. В связи в этим наш с ним союз бессмысленнен и невозможен. Моё присутствие во дворце лишь всё усложняло… мой уход был единственным правильным решением.

— Единственно правильным, — саркастично повторил принц, растягивая слова с подчёркнутым презрением. — Просто взять и уйти, не сказав ни слова, не попрощавшись, не объяснив причины? Вот это ты называешь правильным и порядочным поведением? Любопытно, чрезвычайно любопытно, какие странные принципы лежат в основе твоих решений.

— Мои поступки продиктованы исключительно заботой о благополучии вашей семьи, ваше высочество. Я не желала никому зла. Хотела лишь предотвратить возможные неприятности…

— Правда? Предотвратить неприятности? — процедил принц, крепко сцепив руки за спиной, словно сдерживая рвущиеся наружу эмоции. — Разумеется, не желая зла? Но ведь навредила! Твоя поступок породил настоящий хаос. Мой брат возненавидел всех нас, считая твоими убийцами. Родители потеряли из-за этого покой. Целыми месяцами мы искали твой труп, а ты, живая и здоровая, просто вышла!

— Вы вынуждаете меня оправдываться за поступок, к которому сами подталкивали?

— Не припоминаю, что когда-либо советовал тебе бежать из дворца.

— Вы хотели, чтобы мы расстались с вашим братом. Чтобы я исчезла из вашей жизни. Так и случилось. Чем же вы не удовлетворены? Я ничего у вас не взяла, не отняла, не украла. Я просто ушла…

— Никто не смеет просто уходить, если король не отпустил! Твоё решение обернулось большими неприятностями.

— Неприятностями? — не удержалась от сарказма Анна. — Для кого же? Для вашего брата, потерявшего игрушку? Для вас, который тоже проявлял интерес ко мне, чтобы развеять скуку?

— О, мы оба прекрасно знаем, что ты была намного большим, нежели просто игрушкой, — тихо заметил принц. — Твоя пропажа подействовала на него крайне разрушительно.

— Мне искренне жаль слышать это.

— А крайним назначили меня! Я выслушал массу нелепейших обвинений — от неспособности выполнять обязанности начальника охраны до прямых обвинений в твоём исчезновении.

— Я не думала, что мои действия могу иметь такие последствия.

Принц коротко и презрительно усмехнулся:

— Обо мне ты вообще не думала, не так ли?

— Нет.

— Честно.

Сейрон поднял руку и два его охранника незамедлительно схватили девушку за плечи. Анна ахнула от неожиданности и испуга:

— Хочу задать тебе ещё один вопрос, Мара, — добавил Сейрон с явной издёвкой. — Скажи правду и, быть может, я позволю тебе уйти. Почему ты решила сбежать? Учти, я ни на миг не верю в душещипательную историю о благородстве и жертвенности во имя грядущего брака наследника. Что на самом деле произошло той ночью?

Глаза принца прожигали её насквозь, словно раскалённое железо и Анна, недолго поколебавшись, ответила с прямотой, граничащей с дерзостью:

— Я застала вашего брата с другой женщиной. И больше не захотела оставаться рядом. Я не дворянка, и терпеть измену не стану. Лучше голодать на улице, чем жить в унижении.

— Великолепный выбор, достойных похвалы, — бросил принц с ядовитой насмешкой.

Затем он сделал короткий жест, и двое телохранителей, мгновенно поняв команду, покинули помещение, оставив Анну наедине с принцем. Девушка с тревого смотрела вслед удаляющимся фигурам, пока массивная дверь не захлопнулась за ними с глухим стуком.

— Зачем вы избавились от охраны, ваше высочество? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Сейрон неспешно разместился напротив неё на грубой деревянной скамье. Наклонившись ближе, он заговорил низким, ровным голосом:

— Мой брат считает тебя погибшей, Мара. Он не оправился от потери, но постепенно смиряется с утратой.

Его слова звучали странно, многозначительно и пугающе.

Наклонив голову набок, принц продолжил, внимательно изучая реакцию собеседницы:

— Для всего мира ты мертва. Никто не станет тебя разыскивать.

— К чему вы ведёте, ваше высочество?

— Ты прекрасно понимаешь, к чему. Твои жалкие попытки разыгрывать невинность бессмысленны, — задумчиво проговорил Сейрон, небрежно касаясь узкой ладонью шероховатой поверхности стены. — Прошлое не изменить. Но оно и неважно — важно будущее. Помнишь наши прежние разговоры?

— Какие именно? — Анна наклонила голову, стараясь скрыть наворачивающиеся на глаза слёзы.

— Те самые. Мои желание остаются неизменными.

— Я не понимаю. Я… — прошептала она, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Сейрон с такой силой ударил кулаком в стену, что трещины побежали по камню, а пыль взвилась облаком. Должно быть, он почувствовал сильную физическую боль, но выражение его лица оставалось непроницаемым и холодным:

— Довольно, Мара! — прорычал он, поворачиваясь к девушке. — Здесь только ты и я. Нет нужды притворяться и лгать. Я хочу тебя. И непременно добьюсь своего.

Анна задрожала, поражённая прямым и бескомпромиссным заявлением.

— Ваше высочество, ваш брат… — попыталась возразить она, но голос пресёкся от волнения.

— Мой брат, семья, государство — всё это, конечно, значимо. Но недостаточно, чтобы отказаться от того, что я страстно желаю, — заявил принц и его взгляд был твёрд и неумолим. — Тебе придётся принять свою судьбу. Другого пути у тебя нет.

Паника охватила Анну. Она чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Хотелось кричать, бежать, сопротивляться, но в тоже время она понимала тщетность подобных попыток. Оставался лишь один шанс — попытаться достучаться до его разума словами.

— Вы смотрите на меня как на вещь, — произнесла она, стараясь сохранить достоинство. — Будто я безвольная кукла, лишённая желаний и чувств. Но это не так, ваше высочество. У меня есть сердце, своя воля и право выбора. Связь с вами для меня невозможна.

Сейрон издал короткий, сухой смешок, кривя губы в холодной, презрительной усмешке:

— Сдаётся мне, что вы не осознаёте своё истинное положение, миледи? — заметил он с лёгкой снисходительностью. — Решение принимает тот, кто сильнее.

— Если вы намерены добиться своего силой, вы ошибаетесь, — возразила Анна, стараясь держаться уверенно. — Тот, кто ищет настоящей любви, уважает чувства другого человека. Любовь нельзя завоевать жестокостью.

— Любовь — это нечто высокое и недосягаемое, — произнёс он с горечью и раздражением. — Мне вполне достаточно обладать твоим телом, красавица, — Возможно, однажды ты поймёшь разницу между силой власти и властью силы.

— У вашего брата было больше и силы власти и власти силы, но он никогда не пытался меня сломать, — парировала Анна.

— И что? — резко бросил Сейрон. — В результате ты сломала его.

Слова Сейрона пронзили Анну, словно острый кинжал, причиняя боль.

— Если вы хотели доказать мне, сколь серьёзно я ошиблась, — сказала она, — вы преуспели.

Принц величественным жестом указал на маленькое зарешёченное окно высоко под потолком.

— Весь мир за ним принадлежит мне, — прогремел его голос, словно приговор. — Никуда тебе отсюда не деться. Единственный способ выжить — подчиниться моему желанию.

— Тогда я не хочу жить, — пожала плечами Анна.

Сейрон пристально поглядел ей в глаза. Его лицо напряглось, голос стал холоднее льда:

— Не говори глупостей. Жизнь дорога каждому. Особенно такому стойкому созданию, как ты.

— Жизнь в неволе, против совести и веры, хуже смерти, — возразила Анна с твёрдой решимостью.

— Посмотрим, надолго ли хватит твоего геройства, — усмехнулся принц, скрещивая руки на груди. — Я готов подождать. У меня большой запас терпения.

Он медленно приблизился к Анне. Каждый его шаг отдавался эхом. Анна не пошевелилась, глядя на него с холодным достоинством.

— Ты полюбишь меня, — произнёс он с настойчивой уверенностью. — Только дай себе шанс.

— Невозможно, ваше высочество, — тихо, но твёрдо ответила Анна. — Я — женщина вашего брата, я люблю его и ношу под сердцем его ребёнка. И по человеческим, и по божественным законам ничего между нами ничего не может быть.

— Ребёнок? — выдохнул Сейрон, отшатнувшись. Его внимательный взгляд скользнул по изящной фигуре Анны, отмечая каждую деталь. — Ты беременна?

— Да, ваше высочество, — тихо подтвердила она, стараясь сохранять спокойствие, видя, как восковое, бледное лицо принца искажается дикой, какой-то нечеловеческой, прямо-таким змеиной, ненавистью.

Её признание оставалось последней надеждой защитить себя и ещё не рождённого ребёнка от непрекращающихся притязаний властолюбивого мужчины.

Повисло гробовое молчание. Сейрон застыл неподвижно, глубоко погружённый в свои мысли. Наконец, не произнеся больше ни слова, он стремительно вышел из комнаты.

Лязгнул металлический засов. Анна осталась одна.

Глава 34. Стальные объятия

Напряжение отзывалось мелкой дрожью во всём теле. Мысли метались лихорадочно, отчаянно ища выход, которого не было. Всё обернулось тупиком, а самое горькое осознание заключалось в том, что она сама во всём виновата.

Правда предстала перед Анной во всей своей неприглядной наготе. Уходя в ночь, не сказав никому ни слова, не делая попытки объясниться, оставив позади всех и вся, глубоко в душе она уже тогда понимала, что этот акт возмездия. Она достигла цели. Фэйтон страдал, думая, что потерял её навсегда, что она умерла. А Сейрон торжествовал, обретя абсолютную власть, ведь теперь никто, кроме Алекс, не знал о существовании Мары. Однако и для Алекс вновь исчезнет не Мара, любимая фаворитка наследника, а безвестная Анна.

Как же она раскаивалась в собственной опрометчивости! Глупая, какая она была глупая! Сколько страданий и боли принесла любимому человеку. Поставила под угрозу жизнь ещё не рождённого ребёнка из-за нелепой гордости.

А что делать теперь?! Как выбраться из этой тюрьмы?!

За массивной дверью тюремной камеры слышались приглушённые шаги стражников, отрывистые команды, негромкий лязг оружия. В один момент дверь с лязгом отворилась и показался охранник. Он опустил на пол деревянный поднос, уставленный простыми, но соблазнительными угощениями: свежими ломтями хлеба, ароматными сырами, сочными фруктами, мясом, щедро приправленным специями. Рядом стояли два глиняных кувшина — один с прохладным молоком, второй с чистой родниковой водой. Морить голодом Анну Сейрон явно не собирался.

Несмотря на все испытания, голод давал о себе знать. Утром тошнота не позволила проглотить ни крошки, но теперь, ближе к вечеру, желудок настойчиво напоминал о себе.

Подкрепившись, Анна почувствовала, как вместе с силами к ней возвращается надежда, несмотря на это, что реальность оставалась суровой и безжалостной.

Камера, где её заперли, представляла собой холодное помещение с толстыми серыми стенами. Единственным источником света здесь служил узенький проём высоко под потолком, больше похожий на амбразуру старой крепости. Свет проникал через него скупо, едва-едва разгоняя сумрак.

Даже если представить невозможное и каким-то чудом достичь этого окошка, преодолеть железные прутья задача непосильная — слишком узки щели между ними. Сквозь них даже хрупкой Анне не протиснуться.

Тяжёлая дверь внушала уверенность в своей несокрушимости. Пусть даже фантастическим образом удалось бы справиться с замком, вооружённых стражников, готовых мгновенно пресечь попытку бегства, ей точно не одолеть.

За дверью вновь раздался знакомый скрежет — охранник собирался забрать поднос с едой. Взгляд девушки упал на кувшин с молоком, рука уверенно сомкнулась на гладкой поверхности. Пальцы судорожно стиснули прохладную керамику. Отступив назад, Анна скрылась в густой тени возле двери, крепко прижимая к себе импровизированное оружие.

Петли медленно заскрипели, издавая протяжный звук, прорезавший тягостную тишину камеры. Массивная деревянная дверь плавно отворилась, впуская внутрь фигуру стражника. Его внимательный взгляд скользнул по комнате и задержался на пустом подносе, брошенном посреди помещения. Мужчина сделал неуверенный шаг вперёд, намереваясь убрать посуду.

Именно в этот момент Анна резким движением опустила кувшин ему на голову. Раздался треск. Острые черенки разлетелись по каменном полу, забрызгав всё вокруг молоком. Потрясённый ударом, солдат покачнулся и тяжело рухнул лицом вниз, потеряв сознание.

Девушка поспешно склонилась над распростёртым телом, нервно шаря пальцами по широкому ремню. Вскоре ей рука наткнулась на знакомую прохладу металлических колец — связку ключей. Среди многочисленных звеньев она быстро нашла нужный экземпляр. Ключ легко провернулся в замочной скважине, издав короткий щелчок.

Свобода была близка!

Осторожно высунувшись в дверной проём, Анна затаила дыхание, напряжённо всматриваясь вглубь длинного коридора. Полная тишина, ни звука, ни движения.

Убедившись, что путь свободен, девушка бесшумно скользнула вперёд, аккуратно прикрыв за собой дверь, заперев дверь на ключ. Теперь стражник, придя в себя, не сможет сразу поднять тревогу.

Коридор тянулся бесконечно. Где-то впереди слышались приглушённые голоса, но ближайшие участки оставались пустынными. Анна двигалась практически на ощупь, прислушиваясь к каждому подозрительному звуку. Шаги смен караула становились всё отчётливее, заставляя нервничать.

— Где же я? — мысленно задавалась вопросом Анна.

Повсюду встречались только вооружённые люди, гражданских лиц и прислуги нигде не было видно. Похоже, Сейрон притащил её в одну из казарм, где находились подчинённые ему стражники.

Впереди показалась полоска света, льющаяся сверху. Приблизившись, Анна разглядела старую деревянную лестницу и, придерживаясь стены, начала осторожно подниматься по истёртым ступеням.

Лестница вывела её во внутренний двор замка, залитый мягким серебристым светом луны. Свежий ночной воздух ласково коснулся кожи. Пахло цветами и влажной землёй. Воцарилась глубокая, почти мистическая тишина, лишь иногда нарушаемая сонным храпом лошадей из ближайших конюшен да печальной трелью ночной птицы.

Со всех сторон возвышались высокие крепостные стены, прочные и неприступные. Пройти через них можно было только одним путём — через главные ворота, но их охраняли бдительные часовые.

Погружённая в раздумья, Анна не заметила, как сзади возникла тень. Резкий мужской голос внезапно прервал течение её мыслей:

— Куда направляется столь очаровательная гостья глубокой ночью?

Перед девушкой выросла мощная фигура. Луна освещала грубые черты, заросшие густой щетиной. В глазах незнакомца читалось одновременно удивление и настороженность.

— Я… я заблудилась, — выдавила из себя Анна.

Незнакомец сделал несколько шагов вперёд, внимательно её рассматривая. Кустистые брови приподнялись, губы тронула лёгкая усмешка:

— Заблудились? Здесь? — недоверчиво переспросил он.

Анна лихорадочно перебирала в уме возможные оправдания, выбирая наиболее убедительные.

— Я гостья Его Высочество. Он совсем недавно меня сюда поселил. Вот и запуталась в переходах…

Однако её уверенный тон ничуть не убедил собеседника. Напротив, взгляд его стал более острым, а уголки губ опустились вниз.

— Если вы действительно заблудившаяся гостья, позволь проводить вас к принцу, — предложил он с подчёркнутой вежливостью. — Красивой женщине небезопасно ходить ночью одной.

Его ладонь опустилась на рукоятку меча, заставляя Анну напрячься.

— Спасибо за заботу, храбрый воин. Но я…

— Следуйте за мной, сударыня. Я отведу вас к Его Высочеству.

И снова длинный коридор, освещённый лишь редкими факелами. Их тени причудливо плясали на каменных плитах пола, удлиняясь и сужаясь в зависимости от поворотов прохода. Каждая секунда казалось бесконечной, а шаги гулко отдавались эхом, вторгаясь в тишину замка.

Анна старалась идти ровно, сохраняя достоинство. Сердце билось часто и сильно. Каждый поворот коридора лишь повышал градус тревоги.

— Сюда, госпожа, — негромко произнёс стражник, указывая на очередную массивную дверь, обитую металлическими пластинами.

Постучав в дверь тяжёлым бронзовым молотком, прикреплённым к стене, он отступил в сторону, приглашая:

— Проходите.

Ничего иного, как войти, просто не оставалось.

Помещение было огромно, заполнено книжными шкафами, утопающими в полумраке. Единственное освещение исходило от большого камина, расположенного в центре зала, где языки пламени танцевали, разбрасывая оранжевые блики на старинные страницы книг и деревянные панели стен.

Принц Сейрон стоял у камина, заложив руки за спину и глядя в огонь. Его профиль был отчётливо виден в свете пламени — жёсткий, аристократический, с лёгкой тенью недовольства на лице. Он не спешил поворачиваться.

Когда же обернулся, губы его тронула едва заметная усмешка, придающая его облику ещё большее сходство с хищным зверем, играющей со своей жертвой перед прыжком.

— Доброго вечера, миледи, — в тихом, низком голосе неприкрыто слышалась угроза и Анна почувствовала, как по позвоночнику струится холодок страха. — Сумели сбежать из камеры? Не стану с этим поздравлять, потому, что подобное своеволие не пойдёт тебе на пользу.

Его взгляд жадно скользнул по её фигуре. Хищная улыбка стала шире, обнажая ровные зубы.

— Любопытно, чего ты хотела добиться? Поступок, может быть и смелый, но глупый.

Анна молчала, не находя слов. Чувствуя, как накатывает парализующая слабость.

— Молчишь? Прекрасно! Молчание красноречивее слов. И, в отличие от них, оно куда более правдиво. Что ж, раз уж ты здесь, продолжим прерванный ранее разговор.

Сейрон сделал несколько шагов вперёд. Его фигура казалось монументальной, словно вырезанной из камня. Голос звучал холодно и отстранённо, подчёркивая его решимость.

— Твоя беременность усложняет дело, — произнёс он ровным голосом. — Но это не повод отказываться от задуманного. Ты будешь принадлежать мне.

Спокойствие, с которым он говорил, пугало сильнее угроз.

— Я скорее умру, — так же ровно отозвалась Анна.

Взгляд принца стал жёстче. Он медленно вытащил из ножен, висевших на поясе, тонкий кинжал, сверкнувший в свете огня.

— Скорее умрёшь? — усмехнулся он, подходя вплотную. — Отлично. Проверим твою решимость.

Анна замерла, когда острая сталь коснулась её горла. Одно неверное движение и лезвие прорвёт тонкую кожу, пуская кровь.

Страх и ненависть смешались в её взгляде, направленным на Сейрона. Она понимала, что сейчас он может делать всё, что захочет — она не в силах ему помешать.

— Ваше Высочество… — голос её дрогнул.

Сейрон оставался невозмутимым. Глаза его изучали девушку с холодным интересом. Кончик ножа слегка двинулся по её шее, словно игривое пёрышко. Только это было смертоносное оружие, способное оборвать её жизнь в любую минуту.

— Немного насилия, моя дорогая, — с усмешкой мягко произнёс он. — Всего лишь небольшая проверка твоей решимости. Утверждаешь, что силы воли превосходит физическую силу? Сейчас ты по-прежнему уверена в этом?

— Вы жалкий трус, — прошипела она, выплёскивая в слова всю свою подавленную ненависть.

В ответ раздался тихий смех:

— Трус? Я?..

Усмешка Сейрона сделалась шире, превращаясь в звериный оскал. Он демонстрировал зубы, словно зверь перед нападением:

— Нет. А вот кто-то, похоже, любит красивые речи? Погорим языком боли, девочка? Тогда и поймём друг друга лучше. Пусть твои чувства проявятся кровью…

— Вы безумны, — произнесла Анна с нескрываемым презрением, прямо глядя в его ледяные глаза. — Власть в ваших руках станет для всех катастрофой.

Лезвие перестало играть роль лёгкого пёрышка. Оно так плотно прижалось к коже, что угрожало в любой момент прорвать её. Анна чувствовала, как острота металла оставляет заметный след, по которому медленно скатывается капля крови, оставляя багровый отпечаток на ключице.

Каждый миг жестокой игры мог стать последним. Но как же он её бесил! Чудовище! Как этот кровожадный зверь, лишённый жалости и чести, мог быть родным братом Фэйтона, который, несмотря на все свои недостатки, никогда не проявлял жестокости?

— Давайте, — бросила она, с вызовом глядя в его глаза. — Смелее. Покончим с этим.

Сейрон едва заметно поморщился, уловив искреннюю готовность девушки к любому исходу. Рука, державшая кинжал, едва заметно дрогнула.

— Дерзкая девчонка, — процедил он сквозь зубы, и раздражение звенело в его голосе. — Решила проверить пределы моего терпения?

Его пальцы сильнее сжали рукоять. Лезвие опасно блеснуло, оставляя ещё одну длинную царапину на шее Анны.

Дыхание Сейрона участилось, и в следующее мгновение от отбросил нож в сторону, схватив девушку с такой силой, что хрупкие кости чуть не хрустнули. Анна попыталась вырваться, но хватка была железной.

— Ты подчинишься мне, — прорычал он, притягивая её ближе.

Закрыв глаза, Анна приготовилась к худшему. Но вместо ожидаемого грубого нападения его губы коснулись её с неожиданной осторожностью. Нежность этого прикосновения поразила её настолько, что она оказалась застигнутой врасплох. Разум метался между возмущением и растерянностью. Что это? Новое проявление садизма или нечто другое, ещё более пугающее?

Оба замерли, пытаясь осмыслить происходящее. Сейрон, не отпуская девушку, смотрел ей прямо в глаза. И его взгляд показался Анне темнее и опаснее, чем когда-либо прежде.

Дрожащая, растерянная, она застыла в его руках деревянной куклой. Страх в её душе смешивался с отвращением, отчаяние боролось с остатками гордости.

— Отпустите меня, — взмолилась она. — Отпустите! Пожалуйста…

Сейрон смотрел на неё молча. Казалось, он взвешивает каждый исход возможных решений, балансируя на грани между добром и злом.

— Однажды я помогла спасти вам жизнь. Я ношу под сердцем вашего племянника. Я люблю вашего брата, — давясь слезами, проговорила Анна, пытаясь разбудить в этом человеке хоть что-то светлое, доброе. — Я не сделала вам ничего плохого. Просто отпустите меня — и я уйду. Клянусь, вы никогда обо мне больше не услышите. Никогда меня больше не увидите…

— По-твоему, это то, что я хочу? — с горечью проговорил Сейрон.

Он медленно провёл пальцем по её щеке, смахивая капли слёз. Прикосновение было удивительно нежным.

— Найдите себе другую игрушку…

— К несчастью для нас обоих, другая мне не нужна, — прошептал он, наклоняясь ближе.

Его дыхание обжигало кожу, а голос звучал приглушённо, будто он делился сокровенной тайной.

— Я хотел тебя ещё тогда, когда ты меня ещё даже не замечала. Я был невидимкой среди толпы, что наблюдала, как ты летаешь над их головами, Белая Птичка. Я наблюдал за тобой и мечтал поймать. Даже не думая, что мой безголовый брат встретит и приручит тебя первым. Как такое вообще могло случиться? Его всегда интересовали лишь шлюхи. Ты даже не представляешь, в какой ярости я был, когда он притащил тебя во дворец. Он, а не я! Пока я вздыхал и мечтал, Фэйтон просто брал. А ты — дала. Но я тогда ещё надеялся, что ты ему скоро наскучишь. Он быстро всеми насыщался и выбрасывал людей из своей жизни. Думал, что мать сумеет повлиять на отца, и тот поставит на вашей интрижке точку. Наследнику престола нужна знатная любовница, а не уличная танцовщица. Мне же, бастарду, второму сыну, ты вполне подойдёшь.

Палец, ласкающей её щеку сменился ладонь, крепко сжавший лицо за подбородок. Не давая Анне отвернуться, укрыться от его взгляда.

— У богов поистине странное чувство юмора, не так ли? — произнёс он с горькой усмешкой. — Мой брат желает почти каждую женщину, которую видит. А я… я вожделею лишь одну. И эта одна не просто любовница моего брата, она ещё и влюблена в него, и носит под сердцем его ребёнка. Что за шутовская комедия?! — Сейрон засмеялся коротким, отрывистым смешком.

— Хотите обвинять богов или судьбу? — голос Анны звучал хрипло от пережитого напряжения и шока. — А себя не вините вовсе? По-моему, весь секрет вашей болезненной зависимости именно в том, что вы хотите получить то, что не ваше. Вокруг столько женщин, но вы предпочитаете упорствовать в своих капризах…

— Капризах?! Вот как?.. Мои чувства, значит, каприз? — голос его стал низким и интимным. — Ну, что ж? Твой каприз, побудивший сбежать тебя из дворца, дал возможность и мне покапризничать. Я могу удерживать тебя силой Мара. Могу заставить подчиняться своим желаниям. Но я хочу владеть тобой иначе. Мне нужна другая власть— власть над твоим сердцем.

— Вы серьёзно?! Думаете, я смогу полюбить вас после всего, что было?! После похищений? Пыток? Унижений?..

Сейрон слегка склонил голову набок, изучая её реакцию:

— Ты преувеличиваешь, — ответил он. — Я не пытал тебя. Пальцем не тронул. Угроза — ещё не воплощение. Но насилие — это крайняя степень нужны. Не хотелось бы всерьёз доходить до такого. Обычно женщины ценят внимание, подарки, ухаживания. Вероятно, с тобой потребуется нечто большее? Что-то гораздо серьёзнее подарков и снов. Что мне сделать, чтобы завоевать твоё сердце? Скажи? — проговорил он неожиданно мягко.

Анна смотрела на него недоверчиво, надеясь прочитать на его лице признаки сарказма, насмешки, издёвки. Но лицо Сейрона оставалось непроницаемым.

— Я уже сказала, чего хочу. Оставьте меня, Ваше Величество, отпустите и забудьте. Я — женщина вашего брата…

— Брат считает тебя мёртвой, — произнёс Сейрон, глядя Анне в глаза. — Он уже оплакал тебя. Фэйтон скоро женится и всё забудет. Ты останешься для него красивым, романтичным воспоминанием молодости. Фэйтон никогда не любил тебя так, как буду любить я. Ты ни в чём не будешь знать отказа. Ни одна женщина не займёт твоего места в моей постели.

— Всё, что вы говорите — лишь пустые слова, — произнесла Анна. — Ваши поступки противоречат вашим утверждениям. Истинная любовь основана на уважении, заботе, искреннем желании счастья для дорогого человека. То, что делаете вы сейчас — это принуждение, угрозы и стремление сломить мою волю.

— Любовь бывает разной, — возразил он. — Такая, каков сам человек. Я сладострастен и жесток. Я — дракон! Мы, драконы — разрушительная сила, сметающая всё на своём пути. Одержимый чувством к тебе, я теряю контроль над собой. Возможно, мой пусть и неправилен, но другого я не знаю. Другого у меня нет. Добром или силой ты будешь принадлежать мне, Мара. Лучше — добром.

Его голос дрожал от скрытой страсти. Пальцы вновь скользили по её лицу, задержавшись на губах. Эти нежные прикосновения казались невероятным контрастом всему, что произошло ранее.

— Кто сказал, что любовь обязательно должна приносить радость? — продолжал он, пристально глядя в глаза Анне. — Почему мы считаем, что страдание и боль чужды любви? Да, возможно, если бы я не ревновал тебя к Фэйтону, никогда бы не хотел завладеть столь отчаянно.

— Да это одержимость какая-то! Словно болезнь. Я чувствуя себя добычей, а не любимой женщиной.

— Иногда единственная возможность привлечь внимание любимого существа — это выказать свою болезненную одержимость. Страсть — необузданная стихия. Возможно, я никогда бы не осмелился вести себя подобным образом, если бы не «пережил» твою смерть. Лучше уж я шагну в огонь и сгорю, чем останусь стоять в стороне. Я верю, придёт время и, из чего бы это не началось, ты научишься любить меня.

Анна слушала его внимательно. Вопросы, словно тонкие нити, сплетались в сложный клубок, не давая покоя мятущемуся сердцу: действительно ли Сейрон испытывает глубокие чувства, или же им движет слепая ревность и ненасытная жажда обладания?

Нельзя отрицать, что его признания затрагивали в её душе тёмные, потаённые струны — тщеславие трепетало, самолюбие расцветало, глубинные инстинкты откликались на страсть. Эти чувств будоражили кровь, заставляя сердце биться чаще, но в самой глубине души, там, где жила настоящая правда, Анна знала истину. Она знала, кого любит по-настоящему. И это был не Сейрон.

— Никакие ваши доводы не заставят меня изменить своё мнение, — честно сказала она, чувствуя необходимость твёрдо обозначить границы.

— Думаешь, твоя душа навечно связана с моим братом? Да эта связь основана исключительно на идеализации и твоём романтическом восприятии действительности! Реальность сложнее и жёстче. Быть любимой таким человеком, как я, это значит стоять на земле. Мой брат же — вечно витает в облаках. Он никогда не разучится летать.

— Но за это я и люблю его.

Их взгляды скрестились, напряжённые и тяжёлые.

— Это пройдёт, когда ты повзрослеешь. Привыкай. Я прикажу моим людям отвести тебя в более удобные покои. С кроватью, камином и горячим ужином. Завтра мы продолжим наш разговор.

Анна ощутила ужасную пустоту внутри. Разговаривать с ним бесполезно. Он верит только своим желаниям и силе.

Её жизнь теперь зависела от прихоти сильного, неумолимого и жестокого человека.

«А ведь ему только семнадцать», — с ужасом подумала Анна. — «Каким же этот человек станет позже? Господи, храни короля Тарвиса! И храни моего Фэйтона».

Глава 35. Последний отказ

Комната, куда заключили Анну, поражала величественной суровостью. Высокие сводчатые потолки терялись в сумерках, каменные плиты пола, инкрустированные растительным орнаментом, холодили ноги даже через обувь. Высоко расположенные окна казались бойницами. Тяжёлые гобелены, скрывающие каменные стены, изображали жестокие сцены охоты и кровавых битв.

Ничего здесь не напоминало об уюте и покое. Это была настоящая военная крепость.

Однако здесь стояла кровать с резным изголовьем. Рядом с ней располагался скромный столик с серебряным подсвечником да простым деревянным табуретом. Запахи плесени и сырости пропитали всё помещение.

Это была очередная камера в очередной тюрьме. А Анна — игрушкой в чужих руках, пленница чуждых ей страстей.

Она медленно приблизилась к кровати и опустилась на неё, спрятав лицо в ладонях. Слёз не было. Вопрос: «Что делать?», по-прежнему оставался без ответа. Её жизнь разрушилась окончательно, превратившись в пепелище. Как и любое строение после столкновения с драконом.

Судьба её находилась в руках безумца. И он не остановится, пока не сломит её волю окончательно.

Признания Сейрона казались искренними, но и тем большим ужас они ей внушали. С ненавистью и злостью порой бороться легче, чем с подобной одержимостью.

Ночь постепенно уступало место тусклому дню. Свет прогонят угрюмые тени.

В дверь постучали. На этот раз вместо стражника в комнату вошла симпатичная девушка в платье служанки.

— Завтрак, госпожа, — произнесла она негромко, аккуратно пристраивая поднос на столик.

Анна равнодушно скользнула взглядом по еде. Есть совсем не хотелось.

Служанка сочувственно вздохнула:

— Вы должны съесть хоть кусочек. Силы вам понадобятся.

Фраза оборвалась так же внезапно, как и началась, будто девушка испугалась собственной смелости. Быстро откланявшись, она поспешила скрыться за дверью.

Анна подтянула поднос поближе. Девушка права, надо поесть. Ребёнок нуждался в пище и заботе. Она и так ему изрядно навредила. Останься Анна во дворце, Фэйтон наверняка нашёл бы способ позаботиться о своём, пусть и незаконнорожденном, но первенце. Их с малышом жизнь была бы обеспечена, а теперь, благодаря своей бестолковой матери, они не в безопасности.

Надежды на освобождение не было. Оставалось полагаться разве на чудо?.. Но Анна давно не верила в чудеса.

Сквозняк пробежал вдоль стен, жалобно завывая меж стен. Анна открыла глаза и посмотрела вверх. Сквозь узкой окно виднелись низкие свинцовые облака. Солнца не было.

Свернувшись калачиком на кровати, она думала о том, как скоро Сейрон вернётся, возобновив свои игры в завоевание? Как долго она сможет ему сопротивляться?

Физически и духовно истощённая, она лежала, прислушиваясь к звукам снаружи. Жизнь шла своим чередом, отбросив Анну в сторону, словно отслужившую вещь.

Такого отчаяния она не испытывала, даже когда, будучи маленькой девочкой, оказалась одна на улице. Она всегда умела выживать, находить дорогу среди тьмы и холода. Но сейчас нет ни пути, ни дороги — вокруг высокие стены. И через них не пройти.

Навалившийся тяжёлый сон не принёс облегчения. Сновидения казались страшнее реальности: призрачные фигуры смешивались с туманным будущим, сулящим ей лишь очередные страдания.

Звякнули металлические петли. Снова появилась девушка-служанка.

— Не желаете ли принять ванну, госпожа? — спросила она почтительно, избегая при этом смотреть Анне в глаза.

— Какой смысл в чистоте тела, если душа черней сажи?

Но от ванны она в итоге всё же не отказалась.

Стражники принесли большую металлическую лохань. Её наполнили кипятком. Служанки добавили ароматические настои трав и мыла, наполнивших помещение благоуханием, перекрывшим тяжёлые запахи плесени.

Анна наблюдала за происходящим с отрешённым спокойствием, ощущая себя чужой в собственном теле.

Избавившись от одежды, она погрузилась в тёплую воду. Лёгкий пар поднимался над поверхностью, вода ласково омывала тело, стараясь смыть напряжение последних дней.

После купания служанки помогли Анне облачиться в чистое белое платье с длинными пышными рукавами. Материал был мягким, приятным на ощупь. Её волосы расчесали шелковистой щёткой, собирая в аккуратные причёску.

— Госпожа выглядит значительно лучше. Может быть, желаете полюбоваться собой в зеркале?

Женщина протянула ей большое ручное зеркало с элегантной рукояткой из натурального черепахового панциря. Анна нехотя взглянула на своё отражение. Лицо утратило болезненную бледность, волосы засияли естественным блеском, но взгляд оставался всё таким же безжизненным и потухшим.

Комната тоже преобразилась, стараниями служанок став менее угрюмой и угнетающей. Сейрон явно позаботился о том, чтобы вечер стал для него приятным. От одной мысли об этом захотелось расплакаться. Только слёзы ничего не решали и ничему не могли помешать.

Словно зловещая ночная птица, Сейрон вернулся вместе с сумерками. Его высокая, стройная фигура скрывалась в складках чёрного плаща, светлые волосы надёжно скрывал глухой капюшон, погружая лицо в глубокую тень.

Войдя в комнату, он плотно прикрыл за собой дверь, и лишь после этого уверенно откинул ткань с головы, обнажив острые, бледные черты и холодные, сверкающие глаза, напоминающие два осколка льда в горящих глазницах.

— Здравствуй, Мара.

Она в ответ нервно фыркнула, инстинктивно отворачиваясь, чтобы скрыть охвативший её трепет. Стоило Сейрону появиться, как внутри неё неизменно просыпалось знакомое чувство. То самое, что испытываешь, застигнутой грозой в чистом поле, когда мерцающие зарницы пророчат бурю.

— Зачем вы здесь, ваше высочество?

— Да, вот. Решил лично удостовериться, что с тобой всё в порядке.

— Недостатка в удобствах я не испытываю. Ваши слуги удивительно расторопны.

— Полагаю, ирония здесь неуместна, — хладнокровно заметил Сейрон. — Лучше сохраняйте спокойствие, — с усмешкой добавил он.

— Спокойствие? — горько усмехнулась Анна. — Насколько в моем положении возможно, я спокойна. Но зачем вы пришли? Хотите возобновить наш разговор? Какие слова желаете услышать? На что рассчитываете?

— На твоё благоразумие.

— Я не благоразумна. Что дальше? Угрозы? Насилие?

— Я предпочитаю избегать крайних мер. Искренне надеюсь, что до этого не дойдёт.

Его пальцы сомкнулись на хрупких предплечьях девушки, сжимая их с достаточной силой, чтобы напомнить о власти, ещё не причиняя настоящей боли. Давление было ощутимым и неприятным.

Худощавая и высокая фигура Сейрона казалось одновременно лёгкой и угрожающей. Его тёплое дыхание обжигало шею Анны и вызывало первобытный страх, парализующий волю.

Боже мой! Да она умела защищаться, даже когда была сопливой девчонкой! Почему же сейчас ощущала себя такой беспомощной перед ним? Сейрон действовал подобно удаву, обвивая жертву смертельной спиралью, из его удушающей хватки почти невозможно вырваться.

Безграничная страсть и вожделение, читаемые в его глазах, внушали ужас. Прикосновение обжигали, словно раскалённое железо.

— Отпусти… прошу… я не твоя… я принадлежу твоему брату…

Но его губы неумолимо приблизились к её губам. Анна остро ощущала исходящую от него опасность, подавляющую власть и способность к мгновенному превращению в жестокого зверя. Его поцелуи были настойчивыми, подавляющими волю.

Закрыв глаза, Анна попыталась отключиться от действительности. Сбежать мысленно подальше от происходящего. Внутри неё боролись два чувства — отчаяние и непокорность. И пока отчаяние побеждало.

Признав своё поражение, она прекратила борьбу, безвольно повиснув в его руках, словно тряпичная кукла.

Ощутив перемену, Сейрон ослабил хватку, внимательно вглядываясь в её лицо, глядя сверху вниз:

— Уже лучше, — съязвил он. — Кажется, потихоньку ты начинаешь умнеть? Как я и предсказывал. Ты непременно сдашься, а там — посмотрим, куда это нас приведёт.

Анна молчала, стараясь сохранить хоть остатки достоинства.

— Ты всего лишь слабая женщина, — растягивая слова, проговорил Сейрон. — Без средств, связей и защиты. Ты не способна противостоять мне. Так просто подчинись…

— Скажите, вы хоть получаете радость от того, что унижаете и ломаете людей? Наверное, да. Иначе зачем вам этим заниматься?

— Твоё упорство даже забавно. Оно добавляет нашим встречам некоторую… пикантность.

Анна глубоко вздохнула, сдаваясь нарастающему возмущению и позволяя ему выплеснуться:

— Кем вы себя воображаете? Всемогущим божеством? Но — нет! Вы не более, чем капризный, избалованный, жестокий мальчишка, вся сила которого заключается в слабости противника. Настоящий мужчина не станет отрывать крылья бабочками, пинать беззащитных котят и насиловать женщин. Это путь безвольных, слабых и подлых. Вся ваша власть зиждется на моих оковах. Взять моё тело вы можете, тут я бессильна вам помешать. Но мои сердце и разум вам неподконтрольны. И тут вы бессильны.

Его пальцы сомкнулись на её шее:

— Ничего не могу изменить?! — лицо Сейрона исказилось дикой злобой.

Мертвенно-бледное, с резкими, хищными чертами лицо вызвало такой приступ ненависти, что Анна, не удержавшись, плюнула в него.

В следующий же момент она словно ослепла от резкого удара в лицо, и она бы рухнула, если бы Сейрон не удержал её, схватив за волосы и резко не дёрнул вверх, словно желая снять с ней скальп:

— Дура! Кусаешься? Что ж? Ты сама это выбрала. Скоро узнаешь, что я могу быть достаточно изобретательным, когда речь идёт о причинении боли…

— В этих ваших способностях ни на секунду не сомневаюсь! Дарить удовольствие — явно не ваш талант. А вот в причинении боли вам равных нет…

В ледяных глазах сверкнула очередная вспышка злобы:

— Провоцируешь? Зачем? Разве так сложно уступить?..

— Да, легко! Но — бесполезно. Почувствовав запах крови, зверь всё равно не успокоится, пока не загрызёт? Так какой смысл выбрасывать белый флаг?..

Он на миг замер, пристально всматриваясь в неё, словно пытаясь разгадать загадку. Затем произнёс тихо, низким голосом, заставляющим содрогнуться:

— Верно. Компромиссы ни к чему. Дракон берёт силой своё, и я стану поступать так же.

Услышав его безрадостный смех, Анна поняла, что вела себя куда смелее, чем была на самом деле. И — перегнула палку.

Сейрон тяжело дышал, словно после длительного поединка или погони. Никто и никогда не смотрела на Анну так прежде: с диким, первобытным вожделением, смешанным с жаждой уничтожить, покорить, растоптать и подчинить.

Мрачная, извращённая улыбка появилась на его лице, когда он наклонился к девушке и провёл ладонью по её щеке. Холодный, цепкий взгляд скользнул по её фигуре, снизу-вверх, словно ползучая гадина. Одна бровь скептически приподнялась.

Он придвинулся ближе, почти наступая ей на ступни, бесстыдно лишая личного пространства, лишая воздуха.

— Это твой последний шанс, — его голос звучит так тихо, что сердце Анны готово было убежать в пятки. — Твой последний шанс отдаться мне добровольно. Скажи «да», и тебе не придётся терпеть боль и унижение насилия.

Анна встречается с ним взглядом и медленно покачав головой, отвечает:

— Нет.

В его глазах свернули молнии ярости. Губы искривились в язвительно усмешке:

— Как пожелает дама!

Ухватив за ворот платья, он разорвал его одним движением. Или разрезал? Неважно, важно лишь то, что одежда стала грудой лохмотьев, которыми не прикрыться.

— Остановитесь!

— Звучит как приказ, но бродяжки и шлюхи не командуют принцами.

Отшвырнув в сторону жалкие остатки платья, Сейрон грубо толкнул Анну на постель. Но та, отчаянно сопротивляясь, брыкаясь и царапаясь, норовила выскользнуть у него из рук. Ей уже было совершенно всё равно, обрушатся ли на неё удары возмездия или нет.

Но силы были неравны. В итоге схватки Сейрон грубо придавил её к матрасу, крепко зажав тонкие запястья руками, коленными суставами намертво фиксируя бёдра пленницы.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — захлёбывалась Анна слезами и криками, не прекращая попыток сопротивления. — Порочный, грязный, мерзкий ублюдок!..

Царапаясь, брыкаясь, кусаясь, она извивалась ужом.

— Что здесь происходит? — прогремел властный голос и всё вокруг замерло, будто бешено вращающаяся карусель вдруг резко остановилась.

Осознав, что её больше не держат, Анна кубарем скатилась с кровати. Подхватив с пола обрывки изорванного платья, она кое-как попыталась им прикрыться, дрожа после пережитого напряжения. Всё тело ломило, из носа капала кровь.

В распахнутом дверном проёме, на фоне пылающих факелов, что держали за его спиной закованные в броню ратники, стоял сам король.

Глава 36. Золотой капкан

Взгляд Тарвиса метнулся к Сейрону, замерзшему при виде отца посреди развороченной им же постели. Одежда на принце была в живописно говорящем беспорядке. Анна выглядела ещё хуже — полураздетая, в разорванном платье, с наливающимся синяком на скуле. Её била мелкая нервная дрожь.

— Ваше… ваше величество? — всхлипнула она при виде короля.

Светлые глаза Тарвиса смерили её нечитаемым взглядом.

— Леди Мара? — голос его был холоднее льда. — Вы — живы? Какая неожиданность.

Взгляд, который король вслед за этим обратил к сыну, был пронзительным и жёстким.

— Оставьте нас, — приказал король сопровождающей его охране.

Приказ был выполнен мгновенно и без пререканий.

Король Тарвис медленно приблизился к девушке, крепко сжимающей обеими руками у ворота разорванное платье. Наклонившись, взял её за подбородок и мягко приподнял лицо вверх. Скользнул взглядом по опухшей губе и багровому пятну, расплывающемуся по нежной коже.

Хотя лицо его оставалось непроницаемым, Анна кожей ощущала исходящую от него ярость.

Скинув в себя плащ, король накрыл им её хрупкие плечи. Тёплая ткань окружила её уютным коконом, вместе с запахом благовоний — терпким духом сандалового дерева и мягкой нотой дорогой кожи. Анна осторожно укуталась в него, ощущая тепло не столько ткани, сколько успокаивающее чувство защищённости.

— Благодарю, Ваше Величество, — едва слышно прошептала она, отчаянно борясь с подступающими слезами, но предательски дрожащие губы выдавали её состояние.

Тем временем Сейрон застыл напротив отца, видимо, прекрасно понимая, какой гнев разгорается внутри монарха. Но на бледном, резком лице юноши не читалось ни тени раскаяния — лишь досада, что его игрушку вырвали у него из рук.

— Ты знаешь, сын мой, какая участь ожидает тех, кто посягает на честь леди? — тихо, низко и глухо произнёс Тарвис, наблюдая за реакцией сына.

— Она не леди, — дерзко бросил Сейрон, вскидывая подбородок и не отводя взгляда. Ни оправданий, ни сожалений, ни мольбы о пощаде.

Король подошёл ближе к младшему сыну. Его шаги были размеренными и тяжёлыми. Каждый шаг эхом отдавался по комнате.

— Почему эта женщина оказалась в этой комнате, сын? — жёсткой спросил монарх, пристально вглядываясь с лицо принцу.

На лице короля читалось презрение, смешенное с жестоким разочарованием.

— Это мои дела, отец. Я сделал то, что сделал, — раздражённо процедил принц сквозь сжатые зубы.

— Твои дела?.. — ровным голосом повторил король. — Твои дела?.. — тон его был ровен ровно настолько, насколько спокойно мог звучать голос рассерженного льва перед атакой. — Похитить фаворитку старшего брата, держать её взаперти и брать силой — это ты называешь «своими делами»?!…

— Да! — злобно выпалил Сейрон, бросая взгляд на Анну. — Эта девка — не леди. Правила чести на неё не распространяются. А то, что принадлежало одному брату, может легко перейти к другому — за своим имуществом нужно лучше следить.

Поведение Сейрона было откровенно провокационным. Он словно намеренно демонстрировал своё презрением ко всем нормам морали и правилам приличия, откровенно пренебрегая отцовским авторитетом. Казалось, мир замер в ожидании развязки.

— Сын мой, ты утратил разум? До какого омерзительного поведения ты докатился? — произнёс король негромко, с отчётливой усталостью в голосе. — Ты видел, в каком состоянии находился твой брат… изображал усердие в поисках, а сам держишь его женщину взаперти?

На миг растерянность пробилась сквозь маску высокомерия принца, но он быстро справился с собой и не стал опровергать обвинения отца, предпочитая молчать о том, что из дворца сам он Мару не похищал — лишь первым обнаружил её среди прочих.

— Вы с Фэйтоном родные братья. Вы должны быть опорой и поддержкой друг другу, стоять плечом к плечу, служа семье и короне. Вместо этого вы грызётесь, словно дикие звери. Мало ли женщин при дворе? Зачем устраивать подобные скандалы? Слухи о случившемся неизменно просочатся наружу. Когда Фэйтон поймёт, что исчезновение его фаворитки твоих рук дело — как мне прикажешь всё это дело замять?.. О, Боги!.. Честь нашего дома, нашей династии…

— О какой чести может идти речь, отец, когда само моё существование — бесчестно? — холодно усмехнулся Сейрон, сверкнув глазами.

— Замолчи!

Тарвис стремительно пересёк комнату, схватил сына за воротник и с такой яростной силой швырнул к стене, что штукатурка осыпалась туманным облачком, словно дождь пепла кружась вокруг головы принца.

— Ты забыл своё имя?! Забыл, кто ты?! — громовым раскатистым басом прорычал Тарвис, проживая сына взглядом. — Да, твоя мать не носит официального титула королевы; да, ты рождён вне брака, но своей волей я сделал тебя частью древнего рода. Честь священна, но единство — превыше всего! Усвой это! Своими действиями ты всё разрушаешь! Взять на ложе женщину брата почти тоже самое, что взять туда свою сестру! Как ты посмел?! Как ты посмел сделать это?!

Лицо короля исказилось от бешенства, глаза метали молнии. Даже железная уверенность Сейрона пошатнулась под давлением отцовского гнева.

— Отец, вы преувеличиваете…

— Преувеличиваю?! — Тарвис сильнее стянул воротник сына. — Нет, это ты недооцениваешь последствия своего поступка. Когда правда покинет пределы этой комнаты, права твоего брата на трон, и без того спорные, окажутся под угрозой полного краха. Ты выставил Фэйтона слабым! Как воспримут известия о том, что младший брат, не стесняясь, публично, унижает старшего?.. Уже сейчас, пока моя власть сильна, всё сильнее набирают громкость голоса о том, что я должен назначить преемником младшего брата, раз бог не подарил мне законных сыновей. Шпионы доносят известия о плетущихся за моей спиной интригах, мол, Мальдор и королева хотят заключить кровосмесительный брак между ним и Миэри, чтобы укрепить притязания обоих сторон на власть. Ты понимаешь, что будет, если Мальдор осуществит свои планы? Что случится с твоей матерью и сестрой? С тобой самим? Страна умоется кровью. Ты должен быть опорой своему брату, который единственный может предотвратить хаос, но ты, напротив, эту опору норовишь выбить у него из-под ног!

— Фэйтон слабак. Он ни на что не способен. Власть он тем более не удержит. Вы лишь зря тратите чернила и пергаменту…

— Не тебе решать, щенок! Из-за твоих мелких похотливых желаний дом наш станет посмешищем! — прошипел король.

Анна чувствовала, как комната словно сжимается вокруг неё. Она старалась не привлекать к себе внимания двух разбушевавшихся хищников, по возможности— даже не дышать. Горькую истину она уже осознала: чем не закончился этот конфликт, лично для неё это всё равно обернётся катастрофой.

— Хотите посадить на трон Фэйтона, отец? Так избавьтесь от вашего брата, который всем как кость в горле! — прохрипел Сейрон, пытаясь освободиться от отцовской длани, сдавливающей ему горло.

Король зарычал сильнее и сдавил горло сила с такой силой, что Анна испугалась, как бы отец в порыве ярости и вправду не придушил сына:

— Держи язык за зубами, мальчишка! Как ты смеешь хотя бы предположить, чтобы я поднял руку на брата?.. И если хоть кому-то из вас придёт в голову подобная мысль, знайте, виновник умрёт первым. Без суда и следствия. Понятно?!

— Нельзя убить брата, плетущего козни? Зато вполне нормально угрожать смертью сыну? Вы так же слабы, как Фэйтон? Или секрет в том, что лично вам Проклятый Принц не угрожает. Он мечтает избавиться лишь от вашей фаворитки и её бастардов!

— Я слышал это тысячу раз, но дальше слов не было ничего — не действий, не доказательств! Я не могу казнить брата, опираясь лишь на пустые слова!

— Ты сам только что сказал, что дядя избавится он нас после вашей смерти?..

— Но пока я не собираюсь умирать — я собираюсь поставить тебя на место. Сейчас разговор не о Мальдоре, а о тебе, преступившем все границы дозволенного! — король бросил короткий взгляд на стоявшую посреди комнаты Анну. — Насколько далеко зашло ваше безумие?

— Мы не… — начала было Анна.

— Она беременна, — грубо оборвал её Сейрон.

— Что?.. — побледнел король.

Опешившая от заявления Сейрона Анна буквально лишилась дара речи. Вроде бы принц ни в чём не солгал, и всё же, преподнесённая им отцу картина в корне отличалась от настоящего положения дел. Он её не похищал, между ними ничего не было и беременная то она беременная, но от старшего, а не от младшего брата!

— Так значит, сей акт позора ещё и увенчался очередным плодом бесчестия? — мрачно проронил король.

— Бастард породит бастарда, — криво усмехнулся Сейрон. — Отпустите меня, Ваше Величество.

Если принц и испытывал страх, то не показывал его.

— Что вы намерена делать дальше, отец? — продолжил принц, бросая новый вызов. — Отправите в изгнание или казните? У меня есть предложение. Есть древний обычай, известный каждому благородному роду, — он говорил спокойно и ровно, словно бы равнодушно. — Когда мужчина проявляет жестокость и лишает женщину чести, он обязан возместить ущерб. Я готов жениться на этой женщине, если это освободит наш дом от позора…

Кровь отхлынула от лица Анны. Холодный пот выступил на лбу. Предложение Сейрона прозвучало как приговор.

Со стороны оно могла показаться кому-то даже выгодным: дитя получило бы законного отца, а бывшая уличная плясунья — высокое положение супруги принца, пусть и незаконнорожденного, но узаконенного. Кто из простолюдинок осмелился бы даже мечтать о таком?..

Но Анна была не в состоянии оценить подобного «счастья». Для неё озвученная перспектива означала оказаться навечно связанной с человеком, способным на любую жестокость. Стать пленницей в золотой клетке. Подчиняться воле Сейрона. Выйти замуж за нелюбимого в этой истории было меньшим из зол.

Это был не счастливый конец — ей грозил ужас без конца.

— Жениться? — медленно повторил Тарвис. — Ты всерьёз это предлагаешь? Думаешь, я могу одобрить союз своего сына с простолюдинкой? Ты готов жениться на любовнице своего брата? Ты точно безумен.

— Пусть эта свадьба, отец, станет знаком моего глубочайшего почтения к вам, моему брату и нашему великом дому, — холодно произнёс Сейрон, следя за реакцией короля. — Я оступился и готов понести наказание.

Голос молодого принца звучал твёрдо и убеждённо, будто его предложение заключало в себе твёрдую истину. Но Анна с ужасом видела одно — охотничий азарт, нежелание выпускать добычу, удержать желаемое любой ценой. Вопреки всему поступить по-своему. И эта железная целеустремлённость ужасала её.

Тарвис долго смотрел на сына, наконец, отпустив плечи принца, отошёл, тяжело вздохнув. Король прошёл вдоль стены, погружённый в размышления:

— Я обдумаю твоё предложение. Стража! — повысил он голос.

И дверь мгновенно распахнулась.

— Проводите моего сына в его комнаты, — приказал король.

Сейрон напрягся:

— Отец, я…

— Ступай, — приказал король и молодому принцу ничего иного не оставалось, как подчиниться, бросив недовольный взгляд в сторону Анны, которая за всю сцену так и не произнесла ни единого слова.

Глава 37. Выбор изгнанницы

Дверь за молодым принцем захлопнулась, оставив короля и Анну вдвоём. Девушке казалось невыносимым встретить взгляд монарха. Ещё страшнее предугадать его приговор.

— Ваша милость, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Мне необходимо…

— Тише, дитя. Ваши оправдания неуместны.

— Простите моё упорство, государь, но вы должны услышать истину. Принц Сейрон не похищал меня из дворца. Между нами не было ничего, кроме той сцены, свидетелем которой вы стали. На знаю, зачем он оговорил самого себя, но уверяю вас: отцом ребёнка является принц Фэйтон. Сейрон здесь не при чём.

Король окинул её холодным взглядом:

— Почему вы сбежали из дворца?

Анна едва удерживала слёзы:

— Застала Фэйтона с другой. Отчаянье и гнев затмили разум, и я поступила необдуманно. Тогда я даже не подозревала, что беременна… Понимаю, мои поступки могут показаться легкомысленными.

Девушка украдкой посмотрела на короля, пытаясь угадать его реакцию, но лицо властителя оставалось непроницаемым.

— Поверьте, я не стремилась нанести ущерб вашему дому или государству. Сердце взяло вверх…

Повисло тягостное молчание. Король тяжело вздохнул и медленно опустился в кресло.

— Ох уж эта любовь, — проговорил он. — Неиссякаемый источник страданий, похлеще любых козней и интриг.

— Прошу вас поверить моим словам, Ваше Величество. Всё сказанное мной — чистая правда!

— Я верю, — устало ответил он. — И вам не за что извиняться. Вся эта неразбериха целиком моя вина. Нужно было послушаться Мелинду и пресечь ваш роман с Фэйтоном сразу. Но мой сын казался таким счастливым и увлечённым, а ты — такой искренней и безобидной…

Он снова вздохнул, прикрывая глаза ладонью, будто пытаясь укрыться от слишком сильного жара.

— Удивительно, как такая простушка ухитрилась вскружить голову обоим моим сыновьям? Лицом, пожалуй, пригожа, да вот беда — мозгов маловато. Хотя глупышкам порой проще покорять юных дуралеев. Обладать всеми козырями на руках и оказаться в такой западне — это ж надо уметь? Знаешь, что отличает служанку от королевы? Первой движут эмоции. Она поступает импульсивно, говорит первое, что в голову взбредёт, и мчится сломя головы вперёд, не раздумывая лишний раз. Королева умеет просчитывать каждый свой шаг.

Тарвис придавил Анну тяжёлым взглядом, и она невольно опустила голову.

— Ваше признание или не признание ничего не меняет, Мара. Дела пришли в ту точку, в которой находятся. А имеем мы то, что два брата готовы вцепиться друг другу в глотки из-за вас. Меня, как отца, такое положение категорически не устраивает. Я дал разрешение быть вам фавориткой для моего старшего сына, но, раз вы предпочли свободу?.. Ни о каком браке между вами и Сейроном и речи быть не может. Даже бастардам не по чину жениться на уличных девках.

— Я не уличная девка, — с тоской возразила Анна.

— А как именуется женщина, добывающая себе пропитание дешёвыми фокусами и плясками на площадях? — процедил король сквозь зубы, сверля девушку ледяным взглядом.

— Признаю, что недостойна руки принца, Ваше Величество. Никогда и не претендовала на подобную честь.

— Ты исчезнешь из жизни обоих моих сыновей. Что касается Фэйтона, пусть он и дальше продолжает скорбеть об утраченной своей возлюбленной. Сейрону же предстоит выучить простую истину: даже если ты сын короля, то далеко не всем твоим желаниям суждено исполниться.

Анна судорожно сцепила пальцы, борясь с охватившим её волнением. Её терзал страх перед будущим.

— Осознаю справедливость вашего выбора. Только скажите, каким образом я должна уйти из их жизни?

— Ты отправишься в дальнюю провинцию Кридон. Там расположен маленький женский монастырь, в котором часто находят приют женщины в вашем положении. До момента рождения ребёнка и позже вы будете находиться под защитой обители, занимаясь воспитанием вашего малыша. Ваши таланты могут быть полезны монастырской общине, а деньги на содержание я вам выделю. О вашем существовании никто больше не узнает. Вы исчезнете для всех так же, как появились. Из ниоткуда и в никуда.

Анна испытывала сложную смесь чувств. Они кружились в её душе словно листья на осеннем ветру. Рождались и гасли противоречивые мысли: облегчение от того, что никогда больше не придётся терпеть придворные сплетни и опасности соседствовало с горьким сожалением от невозможности увидеть когда-нибудь Фэйтона.

Изгнание было определённо лучше, чем брак с Сейроном, но всё же…

Всё же, стоять почти у самого порога исполнения заветных мечтаний вдруг отступить обратно в темноту — таков внезапный поворот судьбы. От света надежды к мрачному спокойствию.

Монастырская тишина подарит покой и защищённость, но с полной перспективой забыться там навсегда, стать невидимой тенью, растворившись в серых стенах обители.

— Вы оставите меня одну среди чужаков? — с грустью и неуверенностью уточнила Анна.

— Вам дадут наставника. Монахиню. Она поддержит вас на первых шагах. Вместе с ребёнком вы обретёте безопасность, возможность развиваться духовно. Только не делайте больше ошибок и мой внук, как и его мать, пусть и безвестности, но ни в чем не будут знать нужды. Это я вам обещаю.

Свобода и одиночество? Что ж, разве не этого жаждала душа Анны, когда однажды ночью она бросилась прочь из роскошных покоев дворца? Порой наши сокровенные мечтания обретают плоть, хотя и не в тех формах, какими рисовали их воображение. Монастырские стены — приют надёжнее притонов. Лучше скрыться в монастырском уединении, чем стать игрушкой двух соперничающих братьев или терпеть унижения, наблюдая, как любимый дарит ласки другой женщине.

Пусть в воспоминаниях Фэйтона Мара останется нежной Белой Птицей — мимолётный видением счастья, тихой мелодией, стихшей за горизонтом, хрупким символом юности и неисполненных грёз.

Как бы печально не завершилась их повесть, рядом с Фэйтоном Мара вкусила свой рай. Был миг блаженства, пусть и обманчиво-призрачный, как утренний туман, расставивший под первыми лучами солнца. Но ведь был же! И осталась у неё живая память, трепещущая искорка их страсти — та самая драгоценная частичка, что дороже всех богатств мира. Её будущее дитя. Чего же больше пожелать женщине, познавшей настоящую любовь?

— Благодарю вас, Ваше Величество, за проявленную доброту и участие, — произнесла Анна, склоняя голову в почтительном поклоне.

— Завтра на рассвете вас отвезут в Кридон. Желаю вам обрести покой и утешение.

Король вышел, оставляя Анну в одиночестве.

Она долго сидела, погружённая в глубокие думы. Ни на секунду не сомневаясь в том, что поступила верно, отвергнув страсть и в чём-то самоотверженное предложение Сейрона.

Она научится жить свободно и достойно. Ведь несмотря на то жгучее счастье, которое она пережила рядом с Фэйтоном, она всегда знала, что этот яркий, но быстротечный праздник закончится.

Такова природа любви — она вспыхивает ярким пламенем, согревает душу и — прогорает. Оставляя тёплые воспоминания и грусть.

Глава 38. Королевская сделка

Утро выдалось серым и холодным. Туман окутывал окрестности замка, делая контуры мира призрачно-нечёткими.

Повозка ждала возле ворот, запряжённая крепкими лошадями. Рядом суетились солдаты, проверяя снаряжения. Возница, пожилой мужчина с добродушным лицом, приветливо кивнул девушке. Бросив из окна последний взгляд на замок, Анна ощутила лёгкую грусть и одновременно с тем, облегчение. Повозка медленно тронулась, оставляя позади высокие крепостные стены.

Солнце едва-едва начало пробиваться сквозь облака, бросая тонкие лучи на мокрую мостовую. Город постепенно просыпался: торговцы открывали лавки, крестьяне везли телеги с товаром на рынок, стражники сменяли караул.

Кутаясь в тёплый плед, Анна пыталась согреться. Её взгляд бездумно блуждал по улицам, скользил по домам и прохожим. Монотонное движение утягивало в полудрёму, ведь накануне отъезда ей едва ли удалось поспать и пару часов.

Внезапно лошади резко встрепенулись. Послышалось тревожное ржание.

— Да что опять такое? — в сердцах воскликнула девушка. — Ни минуты покоя! Что же это за жизнь!

Размытыми тенями в окнах замелькали фигуры, выскальзывающие, словно черти, из теней зданий.

— Осторожней с девушкой! Приказ взять её живой и невредимой! — прокричал высокий худощавый парень, чью нижнюю половину, лица закрывал шейный платок.

Судя по быстрым и уверенным движением, он был здесь за главного.

— Нападение! — завопил возница.

Улица заполнилась звуками боя. Солдаты, охраняющие Анну, пытались организовать оборону, но нападающие брали численным превосходством.

Анна, услышав шум снаружи, схватилась за поручни, готовая бежать в любую секунду.

— Осторожнее, миледи! — прокричал ей один из солдат, заметив ей намерение покинуть повозку.

— Хватайте её! — прокричал предводитель банды.

Несколько головорезов уже вскарабкалось на повозку, разрывая ткань и разрушая деревянные панели. Один из них протянул руку к Анне, намереваясь вытащить девушку наружу, явно видя в ней лёгкую добычу и не ожидая сопротивления. Однако, они ошиблись. Когда рука одного из налётчиков потянулась к Анне, она среагировала мгновенно — выхватила карманный нож, предусмотрительно спрятанный в складках платья и резким движением полоснула по руке противника. Тот взвыл от боли и неожиданности, отпуская её.

Молниеносно распахнув дверь, она выпрыгнула наружу и помчалась к группе лошадей, привязанных у коновязи. Добраться до них в суматохе оказалось несложно. Подбежав к первому попавшемуся животному, она торопливо развязала поводья.

Почувствовав свободу, лошадь вскинула голову и нетерпеливо заржала.

— Давай, девочка, скорей! — прошептала Анна, хватаясь за гриву.

Лошадь дёрнулась, почувствовав незнакомого всадника, но Анна уверено подтянула поводья, заставляя животное подчиниться.

— Вперёд!

Улица заполнилась хаосом — разбойники, наконец, заметили её побег. Кто-то выкрикивал команды, кто-то бежал следом. Путь преграждали группы сражающихся, мешанина из рук и ног, но Анна умело преодолела препятствие и лошадь помчалась, словно ветер. Грохот копыт эхом отражался от стен. Девушка крепко держалась за гриву животного. Паника постепенно уступала место ясности мыслей и решимости действовать.

Её путь пролегал мимо окраин города, навстречу открытому полю, простирающемуся за пределами городских стен. Простор казался бесконечным, манящим возможностью уйти далеко и скрыться, но вскоре Анна обнаружила, что погоня продолжается. Двое всадников упорно следовали за ней. Их силуэта выделялись на фоне неба, словно мрачные тени.

«Рано или поздно настигнут», — подумала Анна, напрягая мышцы и ускоряя темп.

Прямой путь мог привести её лишь к гибели. Поэтому Анна свернула с главной дороги, углубляясь в лесистые холмы, окружавшие город с северной стороны. Здесь дорога становилась извилистой и узкой, усложняя преследование. Лошадь уверенно шла по тропинке, словно понимая желание хозяйки убежать подальше.

Сердце билось учащённо, дыхание перехватывало от напряжения.

— Стойте, — услышав знакомый голос. — Приказываю — остановитесь!

Голос мужчины звучал настолько повелительно, что невозможно было не подчиниться и задыхающаяся Анна натянула поводья.

Фигура, преградившая путь, казалась знакомой: мужчина среднего роста, стройный и элегантный.

— Принц Мальдор?.. — задыхаясь после быстрой скачки, прохрипела Анна.

— Леди Мара Уотерс, — с лёгкой насмешкой отвесил он поклон.

— Моё похищение ваших рук дело?

— Их нанял Сейрон. Я всего лишь по долгу службы, как главнокомандующий королевский стражей, заинтересовался, зачем любимому племяннику путаться со всяким сбродом? Значит, вы всё ещё живы, сударыня?

— Хотите это исправить?

— Отнюдь. С чего бы? Хочу лишь дать добрый совет: если не хотите попасть прямо в расставленную ловушку и угодить в лапы Сейрону, сворачивайте с этой дороги. Вас, как зверя, гонят на охотника.

— Почему я должна вам верить? — подозрительно спросила Анна.

— Вы мне ничего не должны. Продолжайте ваш путь и проверьте правдивость моих слов. Доброго пути, — сказал он, глядя ей в глаза и улыбаясь загадочной улыбкой. — Или?.. Вы можете принять мою помощь.

— С чего вам мне помогать?

— С того, что мне интересно узнать, что происходит. И ещё… на самом деле я недолюбливаю Сейрона. Всегда раз досадить ему, а ваша исчезновение его, раздосадует наверняка. Ну, так что? Решайте быстрее. Ещё чуть-чуть и отступать станет сложнее.

Пока Анна колебалась, погоня приближалась. Среди них по-прежнему выделялся худощавый парень с низко накинутым капюшоном.

— Хорошо, — произнесла она твёрдо. — Доверюсь вашему опыту и покровительству…

Принц Мальдор широко улыбнулся:

— Прекрасный выбор. Слезайте-ка с вашей лошади, леди, и поспешим, пока ваши добрые друзья нас не догнали.

Она послушно сошла с лошади и двинулась за ним вдоль узких лесных тропинок, петляющих меж высоких сосен и дубов. Принц Мальдор уверенно двигался вперёд по запутанным дорожкам.

— Куда вы меня ведёте? — поинтересовалась Анна, отбиваясь от приставучих насекомых и веток колючего кустарника.

— Скоро узнаете.

— Почему вы в одиночестве решили подстеречь меня на этой дороге? Где ваша охрана?

— Я отпустил её. Решил оставить нашу встречу в тайне.

— Почему?

Мальбор обернулся, окинув девушку насмешливым взглядом:

— Решили устроить мне допрос? Ещё пока не решил, почему. Так, на всякий случай. Скажите-ка лучше, куда вас отправил мой брат?

— Почему вы решили, что это король меня куда-то отправил?..

Он устало закатил глаза:

— Знать — моя работа. Вы ответите на мой вопрос?

— В Кридон.

— В Кридон? Вот как?.. — принц, обернувшись, вновь окинул Анна быстрым, цепким, оценивающим взглядом. — И кто же счастливый отец?..

— Этого я вам не скажу.

— А то так уж сложно догадаться? — губы Мальдора скривились в ухмылке. — Ваша осторожность понятна и похвальна. Но, как вы могли заметить, воля короля не остановила его своевольного сына. Он пытался вас вернуть. Я, конечно, могу помочь вам добраться до порта, но уверен, Сейрон от вас всё равное не отстанет. Его не остановят препятствия в виде моря. И стен святой обители тоже не удержат. Да и к тому же, будьте честны — разве роль монахини вас хоть сколько-нибудь прельщает?

— Меня прельщает покой, — честно призналась Анна. — Я устала бегать, прятаться и защищаться. Хочу в спокойной обстановке родить и воспитать моего ребёнка.

— Об этом следует беспокоиться до того, как забеременеешь от принца крови, а не после. Не видать вам покоя, леди. Обстановка вокруг трона шаткая. И не так уж широко море.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что вы живы, перестало быть тайной. Вскоре об этом узнает и Фэйтон. Когда вскроются обстоятельства, касающиеся поступков его младшего брата, вы неизбежно станете яблоком раздора. И тогда Мелинда примет единственное верное решение в данной ситуации — устранить вас как источник бед. Кридон вас не защитит.

Анна молчала, осознавая справедливость его слов. Ещё вчера она почти поверила в том, что обретёт тихую гавань, сегодня эта надежда становится очередной иллюзией.

— Так какой у меня выход?

— У меня есть некоторые соображения на счёт решения вашей проблемы.

— Зачем вам её решать? Вы мне не друг.

— Верно сказано. Увы! Мой брат совершает непростительную ошибку, угодив в любовные сети, что удивительно, учитывая его выдающийся ум. Но его внебрачные дети станут семенами будущей катастрофы, грозящими королевству кровопролитием и хаосом. Ах, любовь!.. Жесточайшая госпожа, чьи алтари регулярно орошает кровь жертв.

Но то, что я согласен с решением брата не значит, что я не люблю его. Если есть хоть малейшая возможность продлить его дни в спокойствии и благополучии, я непременно ей воспользуюсь. Кроме того, вы совсем неиспорченная девочка. В идеале, вам не следовало бы даже соваться в наш сиятельный королевский гадюшник. Но вам — восемнадцать… Ах, любовь, любовь…

Остановившись, принц Мальдор внимательно поглядел в лицо Анне:

— Ситуация складывается щекотливая. Как я уже сказала, ваше отправка в Кридон ничего не решит. Монастырские стены не защитят от политических махинаций, мирских страстей, похоти моего племянника или мести родственников короля. Свободная жизнь вне политики для вас возможна лишь в одном случае: если никто не узнает, что ребёнок под вашим сердцем королевских кровей. Леди Мара Уотерс не такая уж и большая птица, её исчезновение легко устроить. Девушке можно найти мужа. Понимаете, к чему я клоню?

Анна пристально смотрела на принца Мальдора, пытаясь уловить его истинные намерения. Она уже успела понять правила игры среди знати и осознавала, что один и тот же человек способен одновременно и спасать, и предавать. Всё зависело от обстоятельств и выгод.

— Чего вы хотите взамен своей помощи, ваше высочество?

Мужчина рассмеялся негромко и продолжил движение:

— Чего я могу от вас хотеть, леди Мара?.. Да ничего, кроме согласия сотрудничать. Наш род ныне охвачен хаосом, порождённым своевольной страстью и женской хитростью. Моя цель предельна ясна: укрепить династию, обеспечив ей стабильное, достойное будущее. Предугадаю выгодную сделку. Если я помогу скрыть вашу беременность так, что никто не догадается о его происхождении, малыш вырастет вдали от опасных дворцовых интриг, племянники перестанут грызться между собой. Вот моя награда.

Мальдор остановился возле огромного дуба, глубоко вздохнул чистый воздух и снова посмотрела на Анну холодными серыми глазами:

— Вы стали лишь пешкой в игре, смысла которой даже не понимаете. Король хочет избавиться от вас, но не желает пачкать свою совесть вашей кровью. Оба моих племянника влюблены в вас, один — пылко и страстно, другой — одержимо и бескомпромиссно. Вас желают лишить свободы, подчинить своей воле либо — убить. Но я предлагаю иной выход.

— Какой?..

— Я выдам вас замуж. За человека достаточного благородного и родовитого, чтобы стать приёмным отцом принца крови. Его имя всё скроет. Ваш ребёнок войдёт в мир без клейма незаконнорожденного. Для мира Мара, фаворитка принца Фэйтона, навсегда исчезнет — но вы сможете жить. И, если будете достаточно ловкой и разумной, даже счастливо.

Анна мысленно взвешивала каждое слово принца Мальдора. Ей хотелось бы доверять… хоть кому-то. Но опыт научил её сомневаться в каждом обещании знатных особ. Она вспомнила все опасности, с которыми столкнулась в последнее время. Доверие к кому-то каждый раз обращалось решающим фактором между жизнью и смертью.

— Я хотела бы принять ваше условия, ваше высочество, но у меня есть сомнения. Как я могу быть уверена, что это не очередной заговор против меня?

— Ваше недоверие вполне оправдано, но давайте посмотрим на ситуацию объективно? Каждый шаг, который вы сделаете самостоятельно, скорее всего, закончится трагически — моё же предложение даёт вам шанс выжить. И у меня нет мотива обманывать вас.

Анна тяжело вздохнула. Разум подсказывал, что рискнуть стоит.

— Хорошо, я согласна. Что теперь?

— Теперь остаётся найти подходящего жениха и организовать свадьбу как можно скорее.

Глава 39. Судьба решает

Замок принца производил неизгладимое впечатление — грозное великолепие сочеталось с холодной красотой. Мощные крепостные стены, устремляющиеся в небо башни и узкие, похожие на бойницы окна казались неприступными. Даже солнце, проникая сквозь арочные проёмы, словно боялось нарушить вековую тишину.

Внутри замок поражал не меньше, чем снаружи. Под ногами расстилались идеально отполированные мраморные полы, отражающие свет свечей, что горели и днём. Колонны, украшенные древним орнаментом, уходили вверх, поддерживая высокие потолки. Картины известных мастеров и дорогие гобелены скрывали каменные стены.

Анну проводили в отведённые ей покои. Спальня была простой и уютной, с широкими окнами, выходящими во внутренний парк, где ещё ярко цвели осенние цветы. Золотистые лучи солнца ласково касались до всего, до чего могли дотянуться, согревая последним теплом.

— Не стану утомлять вас ожидание, леди Мара, — негромко произнёс принц Мальдор, стоя в дверях. — С некоторыми делами не стоит тянуть. Сегодня же вечером вы познакомитесь со своим будущим мужем.

Анна вздрогнула, словно от порыва холодного ветра:

— Могу я хотя бы узнать, кто он? — спросила она, стараясь сохранять достоинство.

— Его имя Том Гарднер, — ответил принц, внимательно следя за её реакцией. — Молодой, родовитый и надёжный человек. Правда, поначалу может показаться немного замкнутым и хмурым. Но, полагаю, в нынешних обстоятельствах это не самое страшное?

Анна промолчала, сжимая пальцы рук.

— Маркиз никогда не был женат и не имеет детей. Так что ребёнок, которого вы носите, может стать его законным наследником.

— И мистер Гарднер согласился на это? — удивилась Анна, поднимая взгляд.

— Скажем так, он мне кое-чем обязан, — уклончиво ответил принц. — Пришло время рассчитаться по долгам.

— То есть, вы предложили ему сделку, отказаться от которой несчастный не мог?

— Несчастным его назвать сложно, — усмехнулся принц. — Вы молоды, красивы и плодовиты. Вполне способны составить счастье любому мужчине.

— Только большинство предпочитает девственниц, а не с приплодом, — возразила Анна, заливаясь краской. — Что ж? Буду изображать счастливую супругу, раз другого выхода нет.

— Прошу прощения, но мне необходимо заняться неотложными делами. Увидимся вечером.

Оставшись одна, Анна погрузилась в раздумья. Она чувствовала себя одновременно и пленницей, и участницей сложной шахматной партии. Хотя какой там участницей? Пешкой.

— Вот оно какое — моё будущее, — прошептала она, глядя в окно на увядаю осенние цветы в саду. Их опадающие лепестки казались символом скоротечности надежд и мечтаний. — Уже завтра я проснусь другой женщиной — леди Гарднер.

Пышной церемонии не планировалось. Лишь небольшая группа свидетелей собралась в просторной замковой зале: сама Анна, будущий муж, принц Мальдор и двое молчаливых наблюдателей, чьё присутствие было необходимым для признания брака законным.

Анна стояла неподвижно. Нервы её были натянуты до предела, Священник терпеливо ждал, сохраняя невозмутимую строгость на лице. Принц Мальдор наблюдал за всем с усмешкой.

Наконец, скрипнули тяжелые двери и вошёл предполагаемый жених — высокий мужчина с тёмными волосами и суровым взглядом. Двигался он с уверенным спокойствием, но в глазах читалась усталость, смирение и внутренняя отрешённость. Взгляд его равнодушно скользнул по Анне, словно она была предметом интерьера, а не живым человеком.

— Подойдите, сын мой, — велел священник

Мужчина послушно выполнил распоряжение, мельком взглянув на принца Мальдора. Получив одобрительный кивок, он занял своё место, обратившись лицом к священнослужителю.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы скрепить союз двух душ, объединённых любовью и верностью…

Голос священника звучал монотонно и торжественно, подчёркивая торжественность момента, однако Анна не слушала, поглощенная собственными мыслями.

Что ждёт меня дальше? Правильно ли я поступила, согласившись на этот брак? Или всё это лишь очередная ловушка, приготовленная хитрым принцем?

Она украдкой посмотрела на своего суженного. Мужчина выглядел настолько отчуждённым и холодным, что сердце сжималось от тревоги… Ах, Фэйтон, Фэйтон… Вот как оно всё обернулось? И не исправить ничего.

— Обещаете ли вы, Мара Уотерс, любить и уважать Тома Гарднера всю свою жизнь, поддерживать его в радости и горе, хранить ему верность до последних дней?

Медленно подняв голову, Анна встретила его холодный, безучастный взгляд.

— Обещаю, — тихо ответила она, стараясь придать голосу твердость и уверенность, которой не испытывала.

Затем пришла очередь Тома произнесли подобную клятву. Его голос звучал низко и ровно, лишённый всяких эмоций:

— Обещаю.

Завершив обряд, священник благословил новоиспечённых супругов.

Принц Мальдор одарил Анну почти отеческой улыбкой:

— Теперь ваша судьба окончательно определена, моя дорогая. Пусть брак принесёт радость вам и процветание роду Гарднеров. Традиционно после свадебной церемонии полагается праздновать. Свадебный ужин ждёт вас за теми дверями. Надеюсь, вы на меня не обидитесь, если я оставлю вас наедине? Дела призывают меня вернуться в столицу, так что замок остаётся в полном вашем распоряжении.

Том отступил на несколько шагов, словно инстинктивно пытаясь увеличить расстояние между собой и внезапно появившейся супругой. Пара прошла в соседнюю комнату. Новоиспечённый муж пренебрёг традицией предложить руку своей спутнице. Вместо этого он прошёл вперёд, оставив Анну стоять в растерянности и лёгкой неловкости.

Просторный банкетный зал тонул в густом полумраке, лишь только стол ярко освещали свечи. Там, в круге янтарного блеска, стояли приборы из чистого серебра и прозрачного хрусталя, готовые принять хозяев.

Сев напротив мужа, Анна получила возможность хорошо его разглядеть. Высокий мужчины с широкими плечами и выправкой военного, просто олицетворение силы и надёжности. Тёмные короткие волосы зачёсаны назад, открывая упрямый подбородок и острый нос. Глубоко посаженные серые глаза смотрели твёрдо и прямо, не выражая эмоций.

Тому Гарднеру было не больше тридцати пяти, но пора первой молодости с её страстями и необдуманными поступками ясно миновала, уступи место зрелости и осознанности. Сейчас он прибывал в рассвете своих духовных и физических сил.

Чтобы хоть как-то разрушить гнетущую атмосферу, Анна сделала попытку завязать разговор:

— Мне сказала, что вскоре мы отправимся в ваше поместье, милорд? — начала она, надеясь услышать хоть какие-нибудь подробности о будущем доме.

— Да, — лаконично ответил он, даже не удосужившись взглянуть на неё, продолжая изучать содержимое тарелки перед собой.

— Где оно расположено? — не сдавалась Анна, отчаянно цепляясь за любую возможность продолжить диалог.

— Далеко, — последовал сухой ответ.

— Сколько дней займёт дорога, если ехать верхом? — настаивала молодая женщина, пытаясь преодолеть стену отчуждения.

— Мы поплывём на корабле, — сообщил Том, наконец удостоив её коротким взглядом, после чего вновь уткнулся в тарелку.

Разговор явно не складывался. Тогда Анна решила перейти к вопросам, которые действительно волновали её:

— Что вам рассказали обо мне, сударь? И как вынудили согласиться на брак?

Несколько секунд мужчина изучал её лицо внимательным, проницательным взглядом, словно взвешивая про себя каждое слово заранее.

— О ваших достоинства говорили поверхностно, — с тенью сарказма проговорил он. — Основное внимание уделялось выгоде предстоящего союза. Я согласился, руководствуясь соображениями целесообразности.

— Выгода и целесообразность — прекрасная основа для супружеского счастья, — согласилась Анна с лёгким оттенком язвительного сарказма. — Но интересно, какая выгода в браке с простолюдинкой, беременной чужим ребёнком? Вам ведь сообщили о моём положении?

— Сообщили, — сухо подтвердил Том, не меняя тона.

— Похоже, выбора вам не оставили?

— Почему же? Выбор был, — слегка откинувшись на стул, он вперил в неё тяжёлый взгляд. — Меня должны были казнить, но Его Величество предложил альтернативу.

Анна потрясённо взглянула на мужа:

— Выходит, случившийся брак буквально стал для вас вопросом жизни и смерти? Сочувствую. Нас обоих втянули в игру, в которую никто из нас не хотел играть. За какое же преступление вас приговорили? — осторожно поинтересовалась она, надеясь, что он невиновен.

— У вас есть право сомневаться в моей морали так же, как у меня — в вашей добродетели, — криво усмехнулся Том.

Выражение его лица оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. Свечи мерцали над столом, отбрасывая зловещие тени на белоснежную скатерть.

Анна вздохнула, собираясь с духом:

— Может, попытаемся поладить? Если уж наша связь предопределена судьбой, почему бы не попытаться сделать нашу совместную жизнь чуть менее… болезненной?

Лицо мужчины слегка расслабилось, но голос остался ровным и сдержанным, словно он привык держать эмоции под контролем:

— Давайте начнём с малого. Кто вы, леди Мара? Откуда родом? Чем занимались до того, как оказались, хм-м… в столь деликатной ситуации?

Его реакция немного ободрила Анну. Несмотря не холодность и некоторое пренебрежение, он проявлял элементарную вежливость. Вряд ли, конечно, после её откровений он проникнется к ней великой симпатией, но начало разговору положено.

Решив говорить прямо и честно, Анна начала свой рассказ:

— Я родилась и выросла в Тряпичном Тупике Роял-Гейтса. Зарабатывала на жизнь представлениями на улицах. Таких, как я, зовут уличными плясуньями. Правда, я оказалась красивее и удачливее остальных…хотя, с какой стороны посмотреть, — добавила она с лёгкой грустью. — Однажды мне удалось привлечь внимание влиятельного человека. Сначала я оказалась во дворце, потом — в положении, ну а теперь вот… замужем за вами, сударь. Признаюсь, не самая вдохновляющая история. Ну, уж какая есть.

Намерено опустив детали и имена, Анна понимала, что Том сделает вывод, будто принц Мальдо избавляется от любовницы, поручив Гарднеру о своём бастарде.

Несколько следующих секунд новый муж пристально вглядывался в её лицо, словно пытаясь про себя решить задачу. Во взгляде даже проскользнуло нечто, похожее на уважение.

— Ваша жизнь и правда непроста, сударыня, — признал он. — Актёры и артисты недалеко ушли от проституток в представлении большинства. Мало кто способен признаться в подобном прошлом. Но вы хотя бы честны. Это вызывает уважением.

— А что насчёт вас, сударь? Расскажите, за что вас должны были казнить? Почему вмешался принц Мальдор?

Том медленно потянулся к бокалу с вином:

— Меня обвинили в государственной измене. Якобы, мы замышляли убить Воскаторскую шлюху и её выродков. За такое преступление наказание нынче одно — смертная казнь.

— А вы?.. Вы совершали то, в чём вас обвинили?

— Я совершенно точно не сторонник бастардов на троне, — твёрдо ответил Том, заметно напрягаясь. — У короля есть законная дочь и младший брат, чь права не вызывают сомнений. Я поддерживаю партию королевы Дарианы Лионсэйтской и искренне желаю гибели всем Воскаторам.

Услышав его слова, Анна похолодела. Хвала Небесам, у неё хватило ума вовремя прикусить язык и удержаться от того, чтобы назвать настоящего отца своего ребёнка.

Анна повернулась к новоиспечённому мужу и одарила его улыбкой, за которой, как за броней, пыталась скрыть все свои страхи.

Какой же счастливой и беззаботной она была раньше? Свободная Белая Птичка, порхающая над крышами города. Могла лететь куда пожелает, петь и смеяться каждый день. Почему она не ценила этого дара? Обменяла свободу на любовь к мальчику, который оказался для неё проклятием?.. Чтобы выжить, придётся отринуть и чистоту, и лёгкость.

Кто она теперь? Ответа у неё не было. Но кем бы она не стала — она должна жить. Ведь теперь она в ответе не только за себя. Маленькая Белая Птичка в срок должна породить Дракона. И ради этого выдержать все трудности и испытания.

Быть может, отцу она и оказалась не нужна, но совершенно точно будет нужна сыну.

Глава 40. Тайное пристанище

Несколько мгновений длилась пауза, наполненная напряжённым ожиданием. Анна смотрела прямо перед собой. Разговор с мужем оставил горький осадок.

— Час уже поздний, миледи. Разрешите проводить вас с ваши покои?

Том поднялся со стула, оправляя складки камзола. Каждое его движение выдавало военную выправку.

— Благодарю вас, милорд. И прошу прощения, если ненароком утомила вас долгой беседой.

Том сделал изящный, как в танце, поклон предлагая руку:

— Ничуть не утомили. Наш разговор оказался полезным и познавательным.

Опершись на предложенную ладонь, Анна ощутила её твёрдость и тепло.

Они медленно направились по коридорам замка. Шаги гулко отдавались эхом в пустоте помещения. Проходя мимо окон, Анна задержалась, останавливая взгляд на небе.

— Сегодняшней ночью звёзды словно стали ярче?..

Том вежливо остановился рядом, задумчиво глядя вдаль:

— Звёзды сияют одинаково каждую ночь, миледи.

Они молча смотрели на окружающий замок парк, ров и лес. На россыпь звезд на небесном куполе.

— Сударыня, — вновь зазвучал глубокий баритон Тома. — Нет нужды оттягивать возвращение в ваши покои. Если вы беспокоитесь о том, что я заявлю права супруга, то напрасно. Не исключаю, что когда-нибудь этот миг настанет, но к тому времени мы должны будем лучше знать друг друга. А сегодня оставшееся время предлагаю использовать для отдыха. Впереди долгий путь.

— Прошу простить мою неловкость милорд. И благодарю за то, что столь определённо озвучили ваши намерения. Как скоро мы отбудем отсюда? — спросила она.

— Завтра утром и чем раньше, тем лучше. Для того, чтобы сесть на корабль, нам придётся вернуться в столицу, а это и влечёт за собой некоторые риски. Принц Мальдор вытащил меня из темницы, но обвинения не сняты. Так что, если меня поймают, то казнят

— Тогда разумно ли возвращаться?

— Рискованно — это да. Но принц обещал заранее выкупить нам место на корабле, идущем в Ристон. Путь по земле гораздо дольше и опаснее, в то время как море принесёт нас под защиту стен моего замка гораздо быстрее. Уже через несколько дней, если погода будет благоприятствовать, мы с вами будем на месте.

— Через несколько дней? — эхом откликнулась Анна.

— Многое зависит от причуд ветра.

Анна кивнула.

— План кажется отличным во всём, кроме возвращения в столицу. Если вы попадёте в руки врагов?..

— Признаюсь, я бы тоже предпочёл менее рискованный маршрут. Однако королевская воля превыше всего, — коротко ответил Том.

Ночь прошла спокойно. Утро наступило туманным и прохладным. Ветер пробивался сквозь щели оконных рам, заставляя плотнее кутаться в одеяло.

Анну разбудила служанка. Она принесла простое, но добротное платье, какие носили обычные горожанки. Одежду была тёплая и удобная. Том встретил её внизу, тоже одетый как простой ремесленник.

— Доброе утро. Хорошо спали?

— Отлично. Судя по одежде, нам надлежит притворяться ремесленниками?

— Необходимая предосторожность, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания.

Повозка остановилась в городском пригороде, за городскими воротами. Дорога вела мимо потемневших от дождя, золотых полей и живописных домов, окружённых яблонями.

Всучив стражнику поддельные верительные грамоты, удостоверяющие их личности, Том и Анна беспрепятственно вошли в город. Том уверенно вёл Анну через узкие улочки, держась подальше от центральных площадей и рынков.

— Куда мы направляемся? — поинтересовалась Анна, пряча лицо под капюшоном.

— К портовым докам.

Однако вскоре стало ясно, что задача оказалась сложнее, чем предполагалось изначально — группа солдат проверяла прохожих. Том мгновенно оценил ситуацию и решительно свернул в ближайший переулок.

— Быстрее! — прошептал он Анне, хватая её за руку. — Через дворы сможем обойти ближайшие патрули.

И вот они снова бежали. Сначала по тесным проходам между домами, потом вдоль тёмных дворов. Дождь усиливался, превращая землю в грязь, а ветер становился всё холоднее. Наконец, оказавшись на окраине порта, Том облегчённо вздохнул.

— Кажется, обошлось… Теперь, главное — успеть на корабль до захода солнца.

Но когда они подошли к пирсу, выяснилось, что корабль, ожидаемый ими, ещё не подошёл, задержавшись из-за разыгравшейся непогоды.

— Что будем делать дальше? — спросила Анна, чувствуя себя измотанной и замёрзшей.

— Придётся ждать, — хмуро буркнул Том.

— Как долго?

— Сколько понадобится.

— Найдём гостиницу поблизости? — предложила она. — Я ужасно замерзла и хочу есть.

— Слишком рискованно. В гостиницах полно королевских ищеек.

Том внимательно посмотрел на Анну, понимая, что молодая женщина действительно устала и нуждается в отдыхе.

— Найдём временное прибежище. Сарай или заброшенный дом? — отрезал он.

Они вошли в старый амбар неподалёку. Внутри царил полумрак, пахло сыростью и старыми вещами. В щели задувал ветер и едва ли здесь было теплее, чем под открытым небом.

Том устроился на соломенной подстилке, жестом предлагая и Анне устраиваться рядом с собой. Она села, сжавшись в комок, чтобы хоть как-то удержать остатки улетучивающегося тепла, прижимая колени к груди:

— И сколько нам, по-вашему, предстоит тут просидеть?

— Сложно сказать… Обычно такие задержки длятся недолго, но, если шторм усилится, можем застрять тут на несколько часов или даже дней.

Его голос продолжал звучать спокойно и рассудительно, как будто подобная ситуация в порядке вещей. Анна же испытывала раздражение.

— Вы всерьёз предлагаете просидеть в этом амбаре, на этой дерьмовой кучке соломы несколько дней?! «Набираясь сил»? — съязвила она. — Скорее, соплей мы тут с вами наберёмся. А ночью ещё и с крысами, не исключено, что придётся драться за этот жалкий пучок соломы.

— Вы говорили, что выросли в Тряпичном Тупике. Я полагал, что вы не станете капризничать из-за небольшого неудобства?

— Из-за небольшого — не стану, но цену комфорту я хорошо знаю. Тут же дискомфорт потянет на десять из десяти.

— Вам известно наше положение, сударыня, — жестко взглянул на неё Том. — Мы вынуждены скрываться. Снять комнату в гостинице мы не можем.

— Тогда пойдём в бордель.

— Куда? — округлились глаза её новоявленного мужа.

Анна твердо посмотрела ему в глаза.

— В бордель.

Как никак, Анна по-прежнему является соучредительницей одного из самых престижных и богатых заведений в городе. И Алекс она пока ещё доверяла. В отличии от мужчин, подруга ещё ни разу её не подводила.

— Борделей много, — продолжала она спокойно, почти нарочито бесстрастно. — Мужчины редко там вызывают подозрения. Никто не обратит внимание на пару любовников, пришедших насладиться ночлегом. Пусть общество считает нас грешниками, зато мы проведём ночь в тепле и комфорте.

Лицо Тома приняло задумчивое выражение. Ему и самому вряд ли данный амбар казался надёжным пристанищем, поэтому подбить его на очередное приключение было не так уж и сложно.

— Может, ты и права. И, хотя рисковать жизнью ради комфорта не разумно…

— Оставаясь здесь, мы тоже рискуем. Воспаления лёгких убивает не так быстро, как королевская стража, но не менее надёжно, — Анна поднялась с сена, оправляя юбку и стряхивая с неё остатки соломы. — Идёмте, сударь. Знаете, как пройти отсюда к заведению «Белая жемчужина? Нам нужно попасть туда.

— Вы правда считаете, что можно скрыться в таком известном на всю столицу месте? — с сомнением покачал он головой.

— Заведением владеет моя лучшая подруга. Она отведёт нам комнаты, где мы и проведём вечер. А если что-то пойдёт не так — сбежим. Там десятки потайных выходов.

— Похоже, вы неплохо ориентируетесь в борделях, — с сарказмом проговорил Том. — В вас тьма талантов.

— Я знаю все ходы и выходы только в одном борделе, но этого хватит, чтобы исправить нашу жизнь к лучшему. Ну? Хватит дуться, словно мальчишка. Идёмте, пока дождь окончательно не превратил все улицы в болото.

Они осторожно выбрались из амбара, стараясь держаться тенистых мест и избегать открытых пространств. Переулки оказались скользкими и мокрыми. Продвигались молча, сосредоточенно следуя друг за другом.

Никто не обращал на них внимания. Никому не было до них дела.

Через некоторое время они достигли нужного района. «Белая жемчужина» выглядела величественным сооружением.

Анна, подхватив мужа под руку, увлекла его к чёрному ходу, известному лишь немногим: тем, кто не посещал, а владел борделем. Войдя внутрь, она поманила одну из знакомых девушек, у которой при виде Анны глаза от удивления на лоб полезли.

— Вы?.. Госпожа! Живы?! Да мы уж давно вас похоронили!..

— Приведи ко мне Алекс.

Девушка поспешно кивнула и поспешила прочь. Через несколько минут спустя Алекс смерчем слетела по лестнице:

— Анна? Ты?.. Куда ты пропала! После турнира я везде тебя искала, но ты как в воду канула!

Девушки крепко обнялись.

— Ах, дорогая моя! Я-то уж думала, тебя нет в живых!..

— Жива-здорова, — тепло ответила Анна, сжимая руки подруги. — Так вышло, что мне нужно спрятаться. Поможешь с этим?

— Идём наверх.

Алекс стремительно повела по узкой, винтовой лестнице, скрытой за массивным шкафом. Они добрались до маленькой комнатёнки, обставленной скромной мебелью, но тёплой и чистой.

— Вот. Можете находиться тут, сколько посчитаете нужным. Сюда никто никогда не заглядывает. Сейчас принесу еду.

— Спасибо, Алекс! Ты по жизни мой ангел-хранитель. Когда-нибудь я за всё тебе добром отплачу. По-крайней мере, надеюсь на это.

Алекс посмотрела на Анну и рассмеялась:

— Помнишь, кем я была до встречи с тобой? А теперь всё это — моё! Долг закрыт, милая. И я даже не стану задавать лишних вопросов… Всё! Я за провизией. А вы пока располагайтесь тут.

В комнате стояли две кровати, небольшой стол, пара стульев и каминчик. Анна поспешила усесться у огня, растирая озябшие пальцы. Том тоже присел рядом, наблюдая то за ней, то за пляшущим пламенем.

— Согласитесь, это много лучше дырявого амбара? — нервно усмехнулась она. — Кажется, впервые за этот день можно спокойно расслабиться.

— Вы полны сюрпризов, жена моя. Вижу, скучно с вами в браке точно не будет.

Алекс принесла поднос с едой и оставила их одних.

Пища оказалось простой, но вкусной. От её запаха в животе у Анны заурчало, и она жадно набросилась на еду. Том тоже не отставал. Ломти хлеба, куски ветчины и сыра убывали с катастрофической быстротой.

Том, взглянув на Анну, приподнял бровь:

— Что ж, признаюсь честно, ваше предложение оказалось намного удачнее моей идеи с амбаром. Хорошо иметь влиятельных друзей в столь пикантных местах?

— У каждого свои маленькие секреты, верно?

— И всё же вы не боитесь доверять ей? Хозяйке борделя? Продажной женщине?

— Все продаются, так или иначе, за разную цену. Цена есть у всех — даже у вас, благородный лорд. Вместе с Алекс я многое пережила, и я ей верю.

— Но разве подобные заведения не привлекают внимание властей, которого мы, как раз, пытаемся избежать?

— «Белую жемчужину» посещают влиятельные персоны, поэтому власти предпочитают обходить его стороной.

— Что ж?.. Если вы не против, я пойду в постель. За день мы набегались и не факт, что завтрашний день не придётся провести так же.

— Правильно решение. Дождусь Алекс, отдам ей поднос и последую вашему примеру.

Алекс появилась спустя час и выглядела крайне озабоченной.

— Что-то случилось? — шёпотом спросила её Анна.

— О, да! Ты не представляешь, кто заявился в наше благословенное заведение нынче вечером!

— Кто же?

— Царственный бастард-ублюдок, принц Фэйтон со своей свитой!

Анна почувствовала, как сердце её замерло.

— Принц?.. — она словно бы со стороны слушала свой помертвевший ровный голос. — Фэйтон — он здесь?..

Алекс, не чувствуя настроения подруги, продолжала сокрушаться.

— Они сидят там, внизу, пьют вино и развлекаются с девушками. Пока, вроде бы, ничего подозрительного, но кто знает, что взбредёт им в головы дальше? Вот ведь не было печали! Ладно. Сиди здесь и не высовывайся ни под каким предлогом. Я пойду наблюдать за ними дальше. Надеюсь, к рассвету наши драконьи всадники не сожгут тут всё дотла своими страстями?

Анна слушала её, но не слышала. В её ушах, разуме и сердце звучало только одно: «Фэйтон…Фэйтон…Фэйтон».

Он здесь. Совсем рядом. И всё, что ей нужно, чтобы увидеть его — просто спуститься вниз.

Глава 41. За линией горизонта

Мысли метались хаотично, сталкиваясь одна с другой, как волны во время шторма. Всё в её судьбе почти устоялось. Проблемы готовы были разрешиться. Ещё немного и она выберется из этой бури в безопасную гавань. Столько пройдено, столько пережито.

И она всё готова пустить коту под хвост? Всем рискнуть? Оскорбить человека, согласившегося дать ей своё имя?

«Что ты о нём знаешь? — зашептал мрачно внутренний голос. — Он женился на тебе даже не из чувства долга, а по приказу принца Мальдора. Который, на минуточку, тебе ни разу не друг, и наверняка помог тебе с каким-то расчётом. Ты и твой ребёнок можешь оказаться тем козырем, который в своё время, при определённых обстоятельствах, Мальдор попытается разыграть против отца твоего ребёнка».

Я понимала, что этот противный внутренний голос всего лишь ищет повод бросить всё и всех, забыть о том, что Фэйтон изменял мне и в бордель явился сегодня, кстати, не по моим следам. Даже проклятый Сейрон сумел меня отыскать, а Фэйтон… видимо, не так уж это было ему и надо?

Сердце, до чего оно глупое? Стоит ли его иметь? Оно так усложняет жизнь. Разум строит, строит дом — а сердце норовит всё спалить одним махом.

«Беги к нему! Беги, пока он рядом. Фэйтон единственный человек в этом мире, которому по-настоящему есть до тебя дела. Он единственный сможет тебя защитить. Он имеет право знать о своём ребёнке. Не стой столбом. Беги, глупая! И все твои проблемы разрешатся, ведь с тех пор, как ты ушла от единственного мужчины, которого любишь, в твоей жизни наступила нескончаемая чёрная полоса».

«Он предал тебя. Он не достоин твоей любви. Ты хотела уйти — ты ушла. И наконец, вот-вот, достигнешь цели. Не слушай глупое сердце, Анна. Не становись снова Марой. Не теряй себя. Иди своим путём»

— Одиноким, несчастным, безрадостным путём?! Лучше прожить год счастливой, любимой и любящей, чем десять лет влачить серое существование!», — твердило мне сердце.

«Ему нельзя верить. Он тебя предал. Он тебя бросил»

— Нет! Это ты сбежала, даже не попытавшись поговорить. Не дав ему шанс оправдаться или исправиться. Просто ушла и бросила всё. Вернись! Вернись и всё исправь. Вы ещё можете быть счастливы. По-настоящему. Вместе.

Эта борьба между сердцем и разумом изматывала. Сердце настойчиво звало к Фэйтону, обещая защиту и счастье, которых она жаждала больше всего. Разум предупреждал о рисках, связанных с возвращением к человеку, однажды предавшем её доверие.

Взгляд Анны блуждал по стенам тесной комнаты, и она чувствовала себя зверем, запертым в клетке. Ей так хотелось поймать хоть проблеск надежды или вдохновения, но вид золочёных грязных обоев и тусклого света свечи лишь усиливали отчаяние.

— Что с вами, Анна? — поинтересовался Том, поворачивая к ней на своей кровати. — Вы как будто призрака увидели?

— Воистину так, — прошептала она, невольно оглядываясь вокруг.

— Вам нездоровится?

— Я запуталась.

Том внимательно смотрел на неё, приподнявшись на локте:

— Давно вас мучают такие приступы беспокойства?

— С тех самых пор, как появилась необходимость выбирать между разумом и чувством. Когда чувствуешь, что живёшь чужой жизнью, чужими желаниями, чужими планами. Сегодня как-то всё обострилось.

— У вас, женщин, всё так сложно. Почему нельзя слышать оба голоса одновременно? Сердца направляет, разум помогает не сбиться с пути — вот тогда легко дойти до цели.

Анна медленно кивнула, соглашаясь:

— Так лучше всего. Но случается редко. Порой сердце норовит кричать слишком громко, и глушит разум. А иногда оба голоса равны, и тогда хуже всего. Невозможно определить победителя.

Анна вздохнула и прижала ладони к щекам, стараясь успокоиться:

— С тех пор, как я вошла в ваши дворцы, благородные аристократы, я ни дня не жила так, как хотела. Приходилось подчиняться всем.

— Теперь вы не просто шлюха. Вы моя жена.

— Чем участь жены лучше шлюхи? Вторая вольна уйти вместе с рассветом, но у жены такого права нет. Жена полностью встроена в мир, построенный мужчинами и для мужчин. Быть женой значит стать частью чужой истории, строго следовать чужим правилам. Быть женой — это быть тенью мужа. Быть женой — не иметь своей воли. Быть женой — раствориться в долге. А что в награду?.. В чём радость для женщины в этом вечном сером плену? Брак — это могила любви, даже если когда-то она и была. А в нашем случае, сударь? Что нам друг от друга ждать?

Анна вглядывалась в полумрак комнаты так, словно пыталась там отыскать ответы на свои вопросы, надеясь разглядеть решение внутреннего конфликта:

— Зачем женщины выходят замуж? — начала она тихо, обращаясь скорее к себе, нежели к мужу. — Ради счастья? Или ради исполнения обязанностей и соблюдения правил, установленных мужчинами? Похоже, истинный брак — это смирение с судьбой, написанной для тебя другим человеком?

Том пожал плечами:

— Милая супруга, замужество — это вовсе не тюрьма и не потеря свободы. Это союз двух сердец. Договорённость, которую мы заключили добровольно…

Анна горько рассмеялась:

— Добровольно? Вы под угрозой плахи, а я… — покачав головой, она отвернулась.

— Конечно, бывают трудности и разногласия, но, возможно, взаимная поддержка сделают наш брак терпимым для обоих?

— Поддержка? Драма в том, что мы по-разному можем понимать это простое слово, милорд. Для вас, наверное, «поддержка» — это уверенность в завтрашнем дне, стабильность положения в обществе. А для меня истинная поддержка — возможность оставаться собой. Большинство мужчин рано или поздно начинают требовать от женщин полного повиновения. Если женщина зависима, мужчина становится тираном, принуждая играть роль идеальной супруги. Это не поддержка. Это — узы и путы.

Том смотрел на юную жену с лёгким удивлением, явно впервые сталкиваясь с подобным мнением у женщины:

— Простите, милейшая, но я женился на вас не потому, что мечтал о браке. А потому, что обстоятельства вынудили сделать меня подобный выбор. Принц Мальдор распорядился моей судьбой, решая, скорее всего, таким образом свои личные проблемы. Меня никто не спросил, хочу ли я этого союза. Мне пришлось принять это предложение, которое ограничило и мою свободу. Поставило под угрозу и моё личное счастье. А теперь вы называете меня тираном?

— Простите. Простите меня пожалуйста. Мои слова, это, скорее всего, просто рассуждения вслух. Мне не в чем вас обвинить — это правда. Мы просто встретившиеся случайно два одиночества, которым совсем не хочется разводить общий костёр, не так ли?

Анна закрыла глаза, но так образы прошлого становились даже явственней. Воспоминания о Фэйтоне, его объятиях, губах, глазах, улыбке. Как же сильно она его любила… но возвращаться к нему, это значит снова окунуться в водоворот дворцовых интриг. И, возможно, обмануть ожидания Тома, который казался вполне порядочным человеком. Впрочем, за день знакомства их так мало связывает, что, возможно, он с облегчением воспримет её исчезновение? Остаться с мужем означает статус и безопасность, но без радости и искренней привязанности.

Том задремал (или сделал вид, чтобы не продолжать тягостный разговор). А Анна, сделав глубокий вздох, всё-таки направилась к двери. Кто бы сомневался, что этим кончится?..

В голове мелькали и мелькали воспоминания о прошлом. О моментах счастья и боли. О надежде и разочаровании.

Подойдя к выходу, Анна остановилась, прислушиваясь к звукам снизу. Голоса мужчин, смех женщин. Она знала, что один неверный шаг может привести её к катастрофе, но желание увидеть Фэйтона, хотя бы издалека, в последний раз, перевешивало всё.

Медленно открыв дверь, Анна вышла в коридор. Свет свечи в её руке отбрасывал причудливые тени на стены, создавая иллюзию движения. Она чувствовала, как кровь пульсирует в венах, наполняя тело энергией и адреналином.

Спустившись вниз, она застыла у входа, бросая взгляд в общий зал борделя. Там было светло от света множества свечей, очагов и факелов. Мужчины сидели за столиками, разговаривая и смеясь, держа в руках бокалы с вином. Женщины, одетые в ярким откровенные платья, прохаживались между гостей, привлекая к себе внимание движениями и улыбками.

Страх и волнение боролись внутри, побуждая вернуться и спрятаться в своей комнате. Но желание увидеть Фэйтона удерживало на месте.

Она увидела его. Она не могла его не увидеть. Ведь для Анны Фэйтон был как солнце. Да и не заметить его было сложно. Он стоял в центре зала, окружённый свитой молодых аристократов и девиц из заведения. Его золотые волосы живописно растрепались. В руке он держал бокал вина, а в другой — стебель розы, подаренный им девушкой, льнущей к его плечу.

Все взгляды были прикованы к молодому красивому принцу. Его друзья смеялись над очередной шуткой, хлопали друг друга по плечам, обменивались дружескими замечаниями. Одна из девушек кокетливо наклонилась ближе, шепча что-то на ухо, вызывая новый взрыв хохота среди присутствующих.

Наблюдая эту сцену, Анна испытала болезненный укол в груди. Несмотря на всю любовь и страсть, которыми они делились раньше, Фэйтон выглядел абсолютно счастливым без неё. Чтобы там не рассказывал его отец и даже принц Сейрон о любовной лихорадки, едва не убившей принца после её исчезновения, сейчас он выглядел весёлым и пьяным. И ласки случайных шлюх вполне его удовлетворяли.

Само осознание того, что этот человек, которого она почти боготворила, стал для неё теперь чужд, резало хуже ножа. Пройдёт время и любовь, возможно, превратится в воспоминание, покрытое пылью времени и горечи, но сейчас — сейчас она словно стояла в огне.

А Фэйтон выглядел беззаботным и радостным. Похоже, он давно забыл о ней. Похоронил, оплакал, выбросил из головы.

Если бы сейчас Анна могла вернуться в прошлое, наверное, приняла бы предложение Сейрона. И тогда если не любовь, так чувство собственности заставило бы Фэйтона пылать ревностью, исходить гневом и жестокой мукой. Она бы отомстила за себя. Он не достоин был пережитой ради него боли. Он не достоин её верности. Он ничего не достоин.

Так почему же, Господи, так больно?..

Глаза её неотрывно следили за каждым движением Фэйтона, а по телу распространялся ледяной холод. Лицо молодого принца продолжало сиять радостью и беспечностью, не отражая никакой внутренней борьбы. Пока она рыдала в подушку, предываясь горьким воспоминаниям о его поцелуях, нежности, заботе и сожалениям о своём опрометчивом поступке, он был свободен и весел. Без неё.

Фэйтон поднял бокал вина, произнося какую-то остроумную фразу, вызвавшую бурный восторг у окружающих. Девушка нежно коснулась его руки, склоняя голову к его плечу. Они казались такими близкими, настолько естественно взаимодействующими, что Анне стало ясно одно: у неё больше нет причин здесь задерживаться. В его сердце для неё нет места? Что ж, даже если Фэйтона придётся вырвать из груди вместе с сердцем, она сделает это.

Будь же проклят. Ни стоном, ни взглядом

Окаянной души не коснусь.

Но клянусь тебе ангельским садом,

Чудотворной иконой клянусь.

И ночей наших пламенных чадом —

Я к тебе никогда не вернусь.

Она хотела бы забыть, но ещё помнила встречи с Фэйтоном, моменты их близости, нежность его рук, сладость поцелуев. Но каждую сцену прошлого перекрывала сцена настоящего — этот незнакомец, обнимающий продажных женщин, был ей совершенно чужд. Тот юноша, которого она так любила… нет, он не умер для неё навсегда.

Умирала её любовь к нему. Умирала она сама, сгорая в жестоком огне. Умирали девичьи мечты о счастье, открытость к миру, доверчивость, надежды, мечта. И, словно Феникс, их пепла прогорающего нежного девичества поднималась женщина, которая в этом мире мало чего боится.

Он обещал любить её вечно. Влюблённый юноша, готовый положить к ногам возлюбленной целый мир? А она верила, ныряя в золото его волос белыми руками. Утопая в его глазах. Засывая в объятиях. Верила.

И каждый нерв трепетал. И каждая жилочка тянулась назад, туда, где лежали кусочки разбитых мечтаний и рассыпавшейся пеплом любви.

Перед глазами стояла жестокая реальность: фальшивый блеск, искуственная дружба, продажные ласки. Всюду ложь. Всюду грязь. Обманчиво нарядная комната с женщинами всех мастей и манер, наполненная голосом имитированной страсти, музыкой безумия и ароматом прелюбодеяния.

Пространство приобрело зловещние очертания: гул голосов становился шёпотом смерти, яркие краски превратились в чёрные тени, лица сливались в единую картину мерзкого фарса. И тот холодный амбар, полный крыс и запаха прелого сена, вдруг показался чище и правильнее.

Фэйтон — не её человек. Не её герой. Не её изранник. Она больше не будет держаться за память о нём. Она отпустит прошлое безвозвратно. Не оглядываясь пойдёт туда, вперёд, искать новые горизонты.

И у птиц, и у драконов есть крылья. Они даны, чтобы летать.

Ступенька за ступенькой поднималась Анна наверх, возвращаясь в комнату, где спал Том. Пусть он забудет её лицо, её имя, её слова. Пусть будет счастлив. Она переболеет эту боль, перегорит эту любовь. И никогда не обернётся назад.

Каждый новый шаг отдалял её от мира фантазий и желаний, сладких грёз, розовых пони, которых никогда не бывает в реальности. Драконы — случаются, а вот розовых пони нет. Реальность жестока, сурова и холодна, но и справедлива.

Ни один мужчина больше не поработит её душу. Возможно, станет спутником, возможно — союзником или другом. Но божеством и господином — никогда.

Анна чувствовала, как вместе с дикой болью сердце её наполняется новой силой. Не девочка, не девушка — новая женщина готова была противостоять любым испытаниям. Любовь умерла, но вместо неё пришли мудрость и независимость. Цена уплачена. Счёт закрыт.

Вернувшись в свою комнату, Анна легла на кровать. Сердце затихло, навсегда уступая место разуму и воле. Решение принято оканчательно и бесповоротно: дорога лежит вперёд, судьба ждёт смелых шагов. Больше никаких колебаний, сомнений и страхов. Только свобода и самостоятельность.

Никогда больше она не станет жертвой чувств, не попадёт в ловушку мужской похоти и эгоизма. Любовь никогда не проходит бесследно. Пусть она оставила раны и ожоги, но именно благодаря ей приобретён ценный жизненный опыт.

Наступило утро, прохладное и ясное. Лучи солнца пробивались сквозь окна и опущенные шторы. Анна открыла глаза, ощущая лёгкую усталость после бессонной ночи, но удивительный покой на душе.

В дверь постучали, и Алекс просунула свою кудрявую голову:

— Анна! Ты ещё спишь? Я боялась, что ты исчезнешь, как и в прошлый раз, даже не попрощавшись. Как выспалась?.. Отдохнули?

Анна слегка приподнялась на кровати, поправляя сбившееся одеяло:

— Благодаря тебе эта ночь прошла хорошо. Верные друзья — лучшее, что можно получить в жизни. Если бы не ты, ночевать бы нам под мостом. Но, боюсь, мы и правда вскоре покинем тебя.

— Я велела запрячь для вас повозку.

— Спасибо, — тепло поблагадарила Анна. — Никогда не забуду твоей доброты. И, если что, в долгу не останусь.

Алекс улыбнулась, глядя на подругу и сказала мягко:

— Вы можете оставаться столько, сколько потребуется. Я всегда рада тебе, Анна. Даже немного грустно думать, что скоро вас вновь уведут многочисленные заботы.

— Ах, дорогая моя! — обняла её Анна. — Никогда не знаешь, где в жизни найдёшь, а где потеряешь. Но так отрадно знать, что жизнь состоит не только из потерь и расставаний, но и из новых знакомств и возможностей.

Взял Алекс за руку, Анна добавила серьёзно:

— Мы обязательно ещё увидимся. Однажды. Будем считать это обещанием. До свидания, милая Алекс. Да хранит тебя Бог за твою доброту.

Молодые женщины крепко обнялись:

— Береги себя, Анна.

— Обязательно.

Том поднялся почти сразу же после того, как Алекс покинула комнату.

— Пора в порт. Надеюсь, корабль уже прибыл, — сказал он, одеваясь.

Набросив на голову капюшон, Анна, следуя за мужем, вышла из борделя. Он отправился посмотреть, как там повозка и всё ли готова к отъезду. А Анна осталась у коновязи. И тут она столкнулась с… Фэйтоном.

Пошатываясь, молодой принц вывалился из резко распахнувшейся двери, налетев на молодую девушку. Он был беспощадно, безбожно пьян. До такой степени, что едва держался на ногах.

Анна замерла, глубже надвигая капюшон на лицо.

— Простите, — извинился принц, с трудом удерживаясь на ногах. — Простите меня… — голос Фэйтона звучал приглушённо.

Сердце сжалось от нахлынувших эмоций, но Анна решительно отвернулась.

— Я не сделал вам больно?

Анна молча покачала головой. Хотя он сделал… и ещё как. И каждая новая встреча лишь добавляет муки. Вот и сейчас, вместо того, чтобы просто пройти мимо, он зачем-то остановился и пристально смотрит на тот тёмный кулёк, в который превратилась Анна, замотавшись в свой бесформенный, безразмерный плащ, буквально утонув в нём.

Анна молчала, сохраняя неподвижность. Не говоря ни слова. Она вовсе не планировала быть узнанной. Любое её движение или слово могло лишь усложнить ситуацию.

А Фэйтон, словно нарочно, замер рядом. Вглядываясь в безликую фигуру на пороге борделя. И каждый миг рядом с ним заставлял кровоточить старые раны, обнажая болезненные чувства, которые она старалась подавить.

— Ваше высочество, — следом за принцем появился один из придворных его свиты. Его лицо Анне тоже показалось смутно знакомым. — Вам плохо?

Принц по-прежнему не сводил с Анны взгляда, тяжёлого, затуманенного алкоголем, но пристального.

— Нет. Просто устал, — пробормотал он. — Устал от всего…

От его слов веяло такой безнадёжностью, что пальцы Анны непроизвольно сжались в кулаки.

— От кого-то прячетесь, милая девушка? Может быть, помощь нужна?

Анна покачала головой, по-прежнему не говоря ни слова.

— Тогда почему ты так прячешься от случайных взглядов, красавица?

— Да с чего вы взяли, что она красавица? — засмеялся его спутник. — А то, что прячется?.. Просто не хочет быть узнанной. Не каждая дама согласна афишировать свои визиты в бордель, ваше высочество. Идёмте, пока ваша маменька не прислала за вами вашего грозного братца. Не знаю, как вам, а мне сталкивать с принцем Сейроном совсем не хочется.

— Пусть идёт в задницу, — скривился Фэйтон.

— Пора возвращаться во дворец, ваше высочество.

Фэйтон кивнул, качнулся было снова, но сумел устоять. Принц бросил последний задумчивый взгляд на женщину в капюшоне, будто пытаясь вспомнить что-то важное. Или — понять?..

Но потом медленно развернулся, и зашагал прочь за своим придворным. Повозка была готова отправиться в путешествие и Том уже ждал свою молодую жену, нетерпеливо поглаживая повод.

Вдруг по мощённой мостовой раздался топот коней и Анна замерла, узнав в первом всаднике Сейрона.

Видимо, все герои её драмы решили выйти под занавес на авансцену для поклона? При виде младшего брата Фэйтона она с трудом удержалась, чтобы не побежать. Этот человек, несмотря на свою крайнюю молодость, внушал её настоящий страх.

Сейрон спешился, не глядя бросив поводья ближайшему солдату, стремительно подлетел к Фэйтону, грубо хватая брата за воротник и рванув его на себя:

— Где были? Уже сутки ищут!

— Отстань, — процедил Фэйтон, тяжело дыша. — Сам разберусь.

— Разберись дома! Отец взбешён, мать в слезах, дядюшка готов праздновать победу. Ты, чёртов идиот…хочешь просрать королевство ради борделей?

— Забирай его себе, коль так надо. Оставь меня в покое. Оставьте меня в покое вы, все, — тихо проговорил Фэйтон, глядя в сторону Анны.

Его взгляд скользил по девушке в капюшоне. И Анне казалось, что он пробирается сквозь толстую кожу и проникает ей прямо в душу. Хотя сам принц, вероятно, видел лишь непонятную тень.

Сейрон отступил, отпуская воротник старшего брата. И тоже взглянул в сторону повозки, ожидающей отправки.

— Едем домой немедленно. Иначе я самолично отвезу тебя обратно в замок, даже если придётся привязать тебя канатами и волочь верхом на лошади.

Фэйтон пожал плечами, видимо, решив подчиниться приказу младшего брата. Сделав неуверенный шаг вперёд, он чуть пошатнулся, но вовремя ухватился рукой за ближайшего гвардейца, восстанавливая равновесие.

— Иногда я думаю, что всё королевство не стоит одной женщины, — пробормотал Фэйтон себе под нос и сердце Анны сжалось и начало таять.

— Меньше пей — будешь меньше говорить глупостей, — раздражённо ответил Сейрон, потянувшись за поводьями своего коня. — Ты названный наследник трона. Давай, двигай.

Фэйтон послушно направился вслед за братом, притормозив на секунду возле Анны. Её душа мысленно застонала от знакомого ощущения горя и потери, однако, Фэйтон прошёл дальше. Он напоминал в этот момент пустую оболочку, какой Анна чувствовала себя накануне вечером.

Повозка тронулась следом за королевским отрядом. Томас сел рядом с кучером, не досаждая Анне излишним вниманием. Они направлялись в доки, где, надеялись, корабль, что должен был отвезти их домой, уже прибыл.

Они неспешно катились по мощённым улицам, сопровождаемые тихими звуками колёс и поскрипыванием дерева. Снаружи доносились звуки города: скрип тележный осей, звон кузниц, грохот ставящихся бочек — обычные звуки повседневной жизни.

Анна сидела в тени навеса, закрыв глаза. Когда же она избавится от Фэйтона? Он внутри неё, а она — внутри него. Он чувствовал, что она рядом. Но не понял этого. Он — её рана из тех, что даже закрывшись будут давать о себе знать даже спустя годы. Ничего с этим не поделать.

Солнечный Фэйтон…

Сумеречный Сейрон. Она боялась даже думать о младшем брата возлюбленного, словно сама мысль о нём могла притянуть в её жизнь неприятности.

Жилые кварталы сменились торговыми площадями, мастерскими и лавками мясников, бакалейщиков, продавцов ткани, ремесленников. Чем ближе подъезжали к гавани, тем сильнее становился запах соли, рыбы и морской воды.

Вскоре, выглянув в окно, Анна увидела море за крышами домов. Подул свежий ветер, наполняя воздух запахом свободы. Это напомнило Анне о надежде.

Тома заботило лишь одно — успеть на судно. Для Анны было важно оставить позади старый мир, избавиться от боли прошлого и начать, наконец, новую жизнь.

Наконец они прибыли в порт. Огромные корабли стояли у причалов. Грузчики суетливо перемещали тюки и ящики. Моряки проверяли снасти и подтягивали паруса.

Том вылез первым, помогая беременной жене спуститься с повозки.

— Вон он, наш корабль, — кивнул он, на старое, но крепкое судно с названием «Голубая Чайка».

Анна осторожно шла за мужем, осторожно ступая по деревянному настилу. Озабоченно наблюдая за происходящим. Матросы усердно занимались подготовкой корабля к плаванию. Капитан лично руководил работами.

— Добрый день, уважаемый господин, — обратился к нему Том. — Мы пассажиры, оплатившие билеты заранее.

Капитан окинул пару оценивающим взглядом:

— Ваши имена?.. Да, такие числятся в списках. Ваша каюта внизу, вторая слева. Готовьтесь. Через час отчаливаем.

Анна облегченно вздохнула. Ей натерпелось очутиться далеко отсюда, уйти от воспоминаний и лиц, связанных с прошлым.

Каюта оказалась маленькой, но уютной. Освещённой тусклым светом лампы. Обстановка тоже оказалась простой, но уютной.

— Мы почти на месте, — улыбнулся Том. — Скоро будем жить вместе долго и счастливо. Можете отдыхать, сударыня.

— Можно мне подняться, когда будем отплывать?

— Почему нет? — пожал Том плечами.

Корабль стоял у самого пирса, окружённый толкотнёй грузчиков и шумом порта. Над головой хлопали паруса, натягиваемые матросами. Звенели цепи якоря, поднимаемого из глубин моря.

Анна остановилась у поручня, глядя на берег. Город постепенно отдалялся. Становился серым пятном среди голубых волн. Толпы прохожих растворялись вдали. Улицы превращались в тонкую линию горизонта.

Океан наполнял лёгкие воздухом. Рядом, на высокой мачте развевался парус, ловя морской ветер. Чуть слышный плеск волн создавал успокаивающий ритм, смешиваясь с криком чаек, кружащих над кораблём.

Анну охватило странное чувство освобождения. Вместе с берегом отдалялись и её страдания. Новая жизнь открылась перед ней, полная надежд, наполняющих её иссохшее сердце.

Корабль плавно двигался вперёд, оставляя за собой пенистый след. Порт исчезал из вида, сливаясь с горизонтом. Анна крепко держалась за поручень, каждой клеточкой кожи ощущая прохладный солёный ветер, бьющий в лицо.

Внезапно из-за облаков показалась огромная фигура дракона. Крылья его раскинулись настолько широко, что отбрасывали тень на всю палубу.

Дракон опускался ниже, пролетая над морем, создавая волны своими могучими сильными крыльями.

— Сукин сын! — прорычал боцман. — Проклятый ублюдок, отродье воскаторской шлюхи! Закрепляйте верёвки, ребята. А то мы тут перевернёмся вверх дном.

Дракон и его всадник не обращали внимания на поднятую ими суету.

Том подошёл и встал рядом с Анной.

— Кто всадник? — спросила она тихо, не отрывая взгляд от неба с парящим на нём чудовищем.

— Его высочество принц Сейрон, конечно. Мальчишки так и кружат вокруг вас, моя дорогая жена. Словно привязанные. Сами того словно бы не понимая. — Чудовище словно ищет вас.

— Которое из двух? — прошептала Анна, чувствуя, как холодок ужаса течёт по позвоночнику.

— А есть разница?

Тем временем дракон, взмахнув крыльями, стал вновь набирать высоту, отдаляясь.

— Без разницы, пока не найдёт, — уверенно ответила Анна.

Дракон и его всадник уже были далеко, поднявшись высоко в небо. Взгляд Анны блуждал по поверхности океана, ища успокоение в мерцании солнца на воде.

Корабль продолжал двигаться вперёд. Море предлагало надежду. Море предлагало побег. Вода — единственная защита от пламени дракона.

Анна стояла неподвижно, вцепившись руками в деревянные перила. Потом, повернув голову, взглянула на мужа.

— Мне страшно, — признавалась Анна неожиданно, поражённая собственным откровением.

— Понимаю, — кивнул он. — Мне тоже тревожно. Но давай позволим себе надеяться на лучшее?

Их взгляд устремился к линии горизонта, где солнце вот-вот начнёт погружаться в воду, окрашивая океан яркими оттенками оранжевого и розового.

Корабль покачивался на волнах. Паруса полоскало ветром, шептавшем о новом пути. Впереди была целая жизнь, а время, как известно, лечит любые раны…

P.S.

Но где-то там, за облаками, невидимый глазу наблюдатель — гигантский дракон — спокойно наблюдал за уходящим кораблём. Следуя своим загадочным целям, он остался ждать подходящего момента…