Ольга Пашнина

Развод по-драконьи

Глава первая

Команда драконьей мечты

О чем дракон мечтает – то дракон получает, даже если сам не знает, что именно

Как хорошо быть свободной девушкой в разводе!

Куча времени: хватает, чтобы работать от рассвета до заката. Отличная фигура: когда нет денег, прекрасно худеется. Никакого контроля: родные с тобой не общаются, считая предательницей.

Но есть у этого статуса и минусы. Во-первых, совсем нет вдохновения на грустные стихи, ведь мне больше не нужно слушать, как дорогой супруг за стенкой соблазняет очередную подружку. Во-вторых, слишком довольная рожа отпугивает потенциальных любовников. Гораздо проще окучивать дамочку с покрасневшими от слез бессонной ночи глазами. А ты попробуй, докажи довольной девице в разводе, что ей очень нужно обратно замуж.

В общем, житья никакого нет без бывшего мужа, иначе и не скажешь.

Я улыбнулась утреннему солнышку и поспешила к воротам главной резиденции компании «Драконьи авиалинии», где мне наконец-то посчастливилось заполучить место Сопровождающей.

Два года после развода я работала разносчицей в таверне, параллельно готовясь к экзаменам. Пришлось вспоминать всю школьную программу заново, чтобы со второго раза получить проходной балл. Затем еще год я потратила на обучение в Драконьей Академии, на ускоренный курс. И три года проработала на самой низшей должности: занималась организацией питания пассажирских перевозок на драконах. И вот наконец освободилось место: «ДА» сформировали новую полетную команду, в которую я и вошла.

– Фамилия, имя, к кому направляетесь, – скучающим голосом протянул охранник на входе в резиденцию.

Я была здесь всего однажды, когда подписывала договор. Тогда больше всего мне запомнился холл: огромное пространство, где под потолком, на высоте десяти этажей, под стеклянным куполом застыл каменный дракон.

– Квин Хрустальная, меня ждет господин Пламенеющий, на брифинг.

– Проходите.

Чувствуя, как с каждым шагом сердце бьется сильнее, я поспешила к залу, где глава «Драконьих авиалиний», Эван Пламенеющий, поистине легендарный в прошлом Погонщик, собирал новую команду для знакомства.

– Всем доброго утра, – поздоровалась я, войдя в кабинет. – Сопровождающая Хрустальная прибыла.

– Доброе утро, госпожа Хрустальная, – кивнул Пламенеющий. – Присаживайтесь, знакомьтесь с командой. Все в сборе? Ах нет, вижу, ждем капитана. Что ж, тогда я на несколько минут отойду, пока он не появится.

Я робко осмотрелась. Все полетные команды состояли из пяти человек. Я была самой младшей (не по возрасту, а по занимаемой должности): Сопровождающие во время всего полета находились в кабине, среди пассажиров, и обеспечивали их комфорт. Предлагали напитки, следили, чтобы никому не стало плохо и никто не нарушал правила безопасности, давали объявления и передавали просьбы экипажа. Мне, увы, уже не светит должность, для которой нужно заканчивать полный курс Академии, но и карьера Сопровождающей вполне меня устроит.

– Меня зовут Квин Хрустальная, я очень рада со всеми познакомиться. Надеюсь, мы сработаемся.

– Делайла Дождливая, – представилась женщина средних лет, самая старшая из присутствующих. – Старшая Сопровождающая.

Да, ближайший год меня в полетных условиях будет обучать старший товарищ, в данном случае Делайла. Она должна объяснять мне все тонкости, поддерживать и исправлять косяки. С виду женщина выглядела дружелюбно (девчонки с организации питания испугали меня рассказами о жутких начальницах в небе), и я успокоилась.

– Браун Забытый, – улыбнулся мне немного нескладный светловолосый паренек лет двадцати. – Следящий.

Ого! Какой молодой! Наверное, самый молодой Следящий, что я встречала. Наверняка тоже работает с наставником. Ну или он гениален, потому что Следящий наблюдает за полетом с земли, и любая его ошибка может обернуться катастрофой.

– Морган Свободный, – кивнул мужчина, наверняка Зрячий.

Правая рука Погонщика, его глаза и уши, навигатор и путеводитель.

Не хватало только самого капитана. Вообще в «Драконьих авиалиниях» опоздания считались дурным тоном. Небо не терпит беспечности. Там, наверху, у нас одна цель и огромная ответственность за жизни дракона и пассажиров. Если член команды не уважает коллег – а что есть опоздание, как не пренебрежение? – то он так же относится и к собственному долгу.

Но Погонщикам многое прощали. Только им для работы требовался особый дар, магия, данная при рождении. Только они обладали властью над драконами. Властью, на которой держалось все. Отсюда и слухи о непростых характерах. У каждого за спиной сотни перелетов и непременно несколько трагедий. Очень хотелось бы не стать пунктом в списке вторых.

Я тряхнула головой, чтобы выбросить мрачные мысли. Не хотелось портить приятное утро. В окно лился солнечный свет, все (или почти все) в зале мне приветливо улыбались. Наконец-то я перестану раскладывать странного вида бутерброды по бумажным пакетикам и начну уже строить карьеру.

И может, когда-нибудь докажу своей семейке и бывшему мужу, что иногда хорошенькие девицы годятся на что-то большее, чем место на полке в кукольном домике заядлого бабника и придурка…

– Господа, рад представить вам вашего капитана и, не побоюсь этого слова, господина – разумеется, в фигуральном смысле – Погонщика…

Мы обернулись, и я поняла, что боги нашего мира за что-то меня прокляли.

– Джулиана Златокрылого.

«Заядлого бабника и придурка», – мысленно повторила я.

А вслух не удержалась:

– ТЫ?!

Джулиан Златокрылый, помнится, послал в драконью задницу семейное дело и не собирался летать! И с чего это вдруг он Погонщик?!

Но вот что по-настоящему удивило, так это что изумленно-возмущенное «ты?!» издала не только я. Проявив удивительное для только сформированной команды единодушие, мы дружным хором не остались от капитана в восторге.

Джулиан обвел нас мрачным взглядом, который задержал на мне – и стоило немалых трудов выдержать его. А затем сказал:

– Так, ну тебя, – он кивнул в мою сторону, – я помню. А остальным я когда успел наступить на хвост?

Большинство ответили уклончиво. Кто-то матерно. Я же сама себе призналась, что до сих пор все складывалось слишком удачно, чтобы поверить в то, что черная полоса наконец закончилась. Оказалось, что закончилась как раз белая, а впереди вообще задница.

– Либо вы летаете с ним, либо подметаете улицы! Все! Без исключений! – рявкнул Пламенеющий, когда ему надоел наш гвалт.

Джулиан смотрел на бунт с ироничным интересом. Казалось, его вообще не волновало, что вся команда, от Сопровождающей до Зрячего, всерьез размышляет над перспективой переквалифицироваться в дворников, лишь бы не летать с наследным дарованием семьи Златокрылых.

Но увы: в «Драконьих авиалиниях» не терпели не только опозданий, но и капризов.

Так мы остались в глубоком шоке. Пламенеющий увел Джулиана на разговор (а скорее, допрос с пристрастием), а мы дружно решили, что такой стресс нужно заесть. Ну и заодно поближе познакомиться, потому что вдруг выяснилось, что капитан объединил команду не совсем традиционным путем.

К счастью, столовая работала. К несчастью, денег у меня было только на черный кофе без сливок и сахара, так что я грустно ловила носом запахи свежайшей сдобы (как раз пекли булочки к обеду) и старалась не обращать внимания на жалобное урчание живота. Через неделю аванс, а если вдруг нас выпустят в рейс (что маловероятно так скоро), то будут и командировочные.

– Я так понимаю, тех, кто в восторге от кандидатуры Джулиана Златокрылого в роли капитана, среди нас нет, – хмыкнул Морган, Зрячий.

Мы дружно покачали головами. В глазах каждого светилось любопытство, но никто не решался первым задать самый главный вопрос. Что ж, пусть это буду я.

– И откуда вы все знаете Джулиана?

Морган пожал плечами.

– Учились вместе в Академии. Во многом из-за Златокрылого четыре года стали адом. Он и его дружки не давали мне проходу, и я не вылетел из-за их шуточек лишь каким-то чудом. Такие, как Златокрылый, всегда выбирают какого-нибудь забитого паренька, чтобы ради забавы его изводить.

Да, похоже на Джулиана. Хотя и считалось, что в Драконью Академию поступают уже осознавшие себя, свою силу и ответственность молодые люди, во многом коллектив вчерашних подростков – стая зверенышей, живущая по законам леса. В них бурлит магия, энергия, а как этот хаос контролировать, они не имеют понятия. А у моего бывшего мужа были еще и деньги вкупе с отсутствием какого-либо желания быть Погонщиком. Так что он развлекался как мог и, оказывается, за счет Моргана.

Больше всего меня интересовала Делайла. На вид ей было лет пятьдесят, классическая старшая Сопровождающая, уже давно работающая лишь для того, чтобы обучать таких, как я, новое поколение. На бывшую девушку Джулиана она не похожа. Тогда почему сидит, поджав губы, явно недовольная сложившейся ситуацией?

Может, родственница?

– Несостоявшаяся теща, – буркнула она. – Моя дочь встречалась с Джулианом больше года. Обожала его. Бросила жениха из хорошей семьи, уверенная, что станет госпожой Златокрылой. А он даже не удосужился ей сообщить о расставании. Просто нашел новую девку и прислал забытые у него вещи с курьером.

– И что с ней случилось? – с опаской спросила я.

Насколько знаю, с Джулианом такого не случалось, но бывало, наивные излишне влюбленные и оскорбленные девушки совершали непоправимое после особенно унизительных расставаний.

– Ничего. Уехала на Плато, работает. Замуж так и не вышла.

Я выдохнула. Хорошо, повод для ненависти определенно есть, но, к счастью, до кровной мести не дойдет. Похоже, нам все-таки придется летать под командованием Златокрылого.

– Ну давай, – хмыкнул Морган, обращаясь к Следящему, Брауну, – удиви нас.

Но тот предпочел отмолчаться. Угрюмо мотнул головой и для верности отодвинулся, давая понять, что не планирует делиться сокровенным. Я тут же загорелась любопытством. Затравленный сокурсник, несостоявшаяся теща, бывшая жена – это все классика. А вот с этим немного нескладным, излишне молодым для Следящего пареньком у Джулиана что-то личное и наверняка очень интересное.

– Лады, – хмыкнул Морган и повернулся ко мне. – Ну а ты? Он тебя даже вспомнил, это о многом говорит. Что, бывшая пассия? Или одна из тех, кого Златокрылые пережевали и выбросили?

– Бывшая жена, – со вздохом призналась я.

У всех за столом открылись рты. Полагаю, они вообще понятия не имели, что Джулиан Златокрылый когда-то был женат.

Или не ожидали, что на всем белом свете найдется сумасшедшая, которая рискнет бросить такого мужчину мечты?

– Развод какой-то, – хмыкнул Морган, резюмировав происходящее.

Одно радовало: вряд ли Джулиану в нашей компании будет уютно. Даже у такого подонка, как бывший, есть предел толстокожести.

История моего брака не отличалась оригинальностью. В юности мама по уши влюбилась в отца Джулиана, который к тому времени был давно и счастливо женат и, в отличие от сына, верен супруге. Неразделенная любовь превратилась в несбыточную, нежно лелеемую мечту так или иначе пролезть в семью Златокрылых. Не самой, так с помощью дочери. На мое несчастье, идея понравилась папе, и они с отцом Джулиана быстренько обставили помолвку.

Я удивилась, помнится, тому, как легко и просто одним ударом по рукам они решили нашу судьбу, и лишь позже поняла, почему у Джулиана брак не вызвал никаких возмущений: ему было плевать. Он не собирался менять свой образ жизни, как и раньше менял любовниц как перчатки, занимался экстремальным спортом, тратил семейные денежки и уж точно, несмотря на огромный талант, не планировал становиться Погонщиком.

Увы, я поняла все это слишком поздно, когда уже на пальце было кольцо, а вокруг – золотая клетка пустого дома, которому так и не суждено было стать семейным гнездышком. Скорее, будкой одного неуемного кобеля…

– Значит, так.

Мы дружно подскочили: Джулиан в компании Пламенеющего бесшумно подкрался из-за колонны и мрачно на нас посмотрел.

– Обрисовываю ситуацию. Вы – новая полетная команда, созданная с целью разгрузить существующие маршруты. В других полетных командах – я подчеркиваю – мест нет. Переводить вас из-за того, что вам не нравлюсь я в роли капитана, никто не будет. Поэтому вы или работаете, или… ты, бабуля, отправляешься на заслуженную пенсию. Ты, дрыщ, идешь продавать мороженое. Ты, дрыщ номер два, чешешь к мамке в деревню, а с тобой, рыжая, можем договориться, подзаработаешь у меня в постельке.

За его спиной Пламенеющий округлил от ужаса глаза.

– Гм… господин Златокрылый, когда я просил вас убедить команду, что у нас просто нет другого выхода, я имел в виду немного… не это.

– Ах да, простите, – усмехнулся Джулиан. – Дорогие коллеги, в связи с тем, что руководство «Драконьих авиалиний» никогда не пойдет на расформирование сложившихся команд, чтобы перевести вас к другим капитанам, единственным выходом в сложившейся ситуации будет отбросить личное отношение и вести себя как подобает профессионалам, целиком и полностью отдаваясь работе. Так нормально?

Пламенеющий окончательно сник.

– Клоун, – буркнул Морган.

– Дебил, – поддакнула я.

– Сволочь. – Делайла, которую было жалко больше всех, поджала губы: на пенсионерку она точно не тянула.

Только Следящий снова промолчал. Он вообще избегал смотреть на Джулиана и гипнотизировал чашку.

– Похоже, мы нашли общий язык, – хмыкнул Златокрылый. – Ну что, летаем или вы идете дружным строем писать заявления, а я – искать новую команду?

Мы переглянулись.

В глазах друг друга все видели одно и то же: каждый из нас ненавидел Джулиана Златокрылого так, как только можно ненавидеть человека. Но никто не хотел терять работу. Я не знала, что привело моих коллег в новую команду «Драконьих авиалиний»: нужда, страсть к карьере или тоска по небу. Но остывший противный черный кофе передо мной непрозрачно намекал на то, что Джулиан на этот раз прав: выбора у меня нет. Как не будет денег, еды и шансов наладить жизнь, если брошу работу.

– Летаем, – ко всеобщему удивлению, первым откликнулся Следящий.

– Летаем, – буркнул Морган с таким видом, что я бы на месте Джулиана слегка испугалась: при первом удобном случае он скинет его с дракона.

Делайла молча кивнула. Повисла напряженная пауза, все ждали меня. Под пристальным вниманием бывшего мужа, буравившего меня взглядом, сделалось неуютно, и я поспешно сказала:

– Летаем.

– Тогда в два планерка. Зрячий – готовь карты полетов, Следящий – иди к своим и колдуй над расписанием. Бабуля с ним, организуешь командировки. Рыжая – со мной.

– Зачем?! – взвилась я.

– Касалеточку[1] мне принесешь в постельку, – сгримасничал бывший. – За надом. Спорить с капитаном можно только тем, кто с ним спит. Вам всем это не грозит, но у рыжей хотя бы есть шансы.

– Дебил! – Я закатила глаза.

– Повторяешься.

– Правда, прозвучавшая не единожды, превращается в мудрость.

– Что, наконец-то прочитала первую в жизни книжку?

– Ага, «Что делать, если ваш начальник – мудак».

– Выйди за него замуж, это сойдет за проклятье.

– Извините, – с легким покашливанием вмешался Пламенеющий, – мы вам не мешаем? Может, пойдете все-таки работать?

«А может, вы сами куда-нибудь пойдете?», – читалось на лице Джулиана, но, к счастью, какие-то зачатки адекватности в его голове все же имелись.

– Вам что, тоже мудрости не хватает? – рыкнул он на команду. – Марш работать!

Может, все-таки уволиться? Буду жить в лесу, мыться в ручейке, есть ягоды, грибы, шишки…

Глава вторая

Закон драконьей подлости

Закон драконьей подлости гласит: все драконы – подлецы

Мне определенно не нравилась идея остаться наедине с Джулианом в его кабинете, и я уже не чувствовала себя такой смелой, как в столовой. Хотя добиться от самой себя, что же пугало, так и не смогла.

Оскорблений, издевок и насмешек я не боюсь, тем более от бывшего мужа, и уж точно смогу ответить. За пять лет я превратилась из хорошо воспитанной скромной леди в нечто совершенно иное. Жизнь быстро учит стоять за себя.

Джулиан не из тех, кто использует грубую мужскую силу, поэтому самый очевидный страх тоже отпадает.

О других вариантах думать не хотелось, так что я решила, что боюсь абстрактно. И вообще не боюсь, а скорее волнуюсь. За годы разлуки Джулиан, может, и повзрослел, но еще и окончательно испортил себе характер. Ему слишком много дули в попу, причем везде: дома, в Академии, после получения диплома. Ах, сыночек, наследник, ах, какой талант, настоящий Златокрылый! Предки им бы гордились! Тьфу.

– Заходи. Садись.

Он отпер кабинет, на двери которого сверкала золотая табличка «Златокрылый Д., Погонщик».

Ну вот! «Златокрылый Д.» значит златокрылый дебил.

Но эту мысль я оставила при себе. Все же немного побаивалась.

– Итак, – он сел за стол и подогрел остывший кофе в чашке, что стояла на абсолютно пустом столе, – Квинни. Смотрю, ты неплохо устроилась после развода.

– Да, ты же мне ничего не оставил.

– Так ты ничего и не просила. Ну, кроме «катись в Расщелину и там сдохни», но я спрашивал управляющего, он не знает, где это купить.

Я насупилась. Пожалуй, гордо уйти, не взяв ни копейки, было моей главной ошибкой. Я провернула развод тихо, поставив Златокрылого и обе наши семьи перед фактом. Естественно, мне озвучили, что я ничего не получу, а просить отступные у Джулиана я бы никогда себе не позволила.

– Замужем?

– Нет.

– Похвально, решила спасти чью-то психику.

– Тебе что, не над кем поиздеваться? Моргана травить уже страшно, да? Он ведь может и ответить.

Златокрылый откинулся в кресле и прищурился. Годы придали его внешности лоска. Он все еще зачесывал светлые волосы назад, а когда пребывал в задумчивости, запускал в них пятерню. Все еще забывал по утрам побриться и щеголял с небрежной щетиной, от которой почему-то были в восторге все девицы в окружении. Вместо свободных рубашек он теперь носил форму «Драконьих авиалиний»: темно-синий костюм с золотой нашивкой в виде дракона на груди. Золотой статус имели далеко не все Погонщики. Джулиан, что бы о нем я ни думала, обладал огромным талантом. И, к собственному удивлению, я даже немного порадовалась, что он его применил.

– Вот мы и подошли к сути разговора, – усмехнулся Джулиан. – Полагаю, вы уже успели познакомиться и обсудить друг друга. Ну или на худой конец меня. И ты, рыжая, мне сейчас расскажешь, кто по какой причине мечтает плюнуть мне в суп.

– Ты что, хочешь, чтобы я стучала?! – ахнула я.

Джулиан мог хотя бы попытаться представить это иначе, но…

– Ага. Именно этого я и хочу. Ты стала сообразительнее. И, кажется, у тебя выросла грудь. Или это такая рубашка?

– Я не буду с тобой сплетничать!

– Не сплетничай, – согласился Златокрылый. – Но кто там у вас в команде мстителей какой на меня зуб точит – расскажешь.

Все, мне это надоело. Если Джулиан решил пользоваться старым приемом «разделяй и властвуй», то пусть начинает не с меня. Оказаться в коллективе той мерзкой сволочью, что стучит начальнику, я точно не хотела. Общаться с бывшим дальше – тоже.

– Если это все, и рабочих распоряжений нет, я пошла готовиться к планерке. Всего доброго, капитан.

Я поднялась.

– И, Джулиан, последуй своему же совету: будь профессионалом. Забудь о нашем прошлом и прими тот факт, что со мной придется работать. Иначе я буду вынуждена обратиться к твоему отцу. Он вряд ли придет в восторг, если в прессу попадет жалостливый рассказ бывшей госпожи Златокрылой о том, как муж не дает ей житья после развода.

С этими словами я развернулась и направилась к двери, чувствуя, как странно кружится голова.

– Отец умер, – донесся в спину голос Джулиана.

Непривычно серьезный и грустный, от него почему-то екнуло сердце.

– Соболезную. Я не знала.

Впрочем, Джулиан-человек быстро исчез, уступив место привычной скотине:

– Не хочешь говорить – пиши заявление и собирай манатки.

– Погонщик не решает такие вопросы. А Пламенеющий никогда не уволит меня по причине «не захотела стучать».

– Погонщик не решает. А наследник Златокрылых, которые владеют половиной капитала компании, очень даже решает. Как ты собираешься отдавать заем, который взяла на оплату обучения? Я не предлагаю дважды, рыжая.

Я вспыхнула от кончиков ушей до пят. Как он узнал о кредите?! У Джулиана было не больше часа, чтобы раскопать о нас что-нибудь интересное! В моем личном деле не было записи о займе, я брала его не у компании.

– Ты что, за мной следил?!

– Я?! – притворно удивился этот гад. – И в мыслях не было. За кого ты меня принимаешь?!

Открыв было рот, чтобы сказать в самых замысловатых выражениях, за кого именно, я поняла, что голова кружится все сильнее.

Поэтому ушла от разговора как настоящая леди: закатила глаза и грохнулась в обморок.

Пришла в себя тут же, в кабинете, но уже лежащей на небольшом диванчике в зоне отдыха. Голова кружилась, в руках чувствовалась слабость, но в целом, по ощущениям, я отключилась всего на пару минут, а то и меньше.

– Есть две новости, плохая и хорошая.

Джулиан сидел на стуле напротив и пребывал в прекрасном настроении. Какое позорище! Упасть в голодный обморок на глазах у бывшего мужа! Хорошо хоть он не знает причин, иначе я бы сгорела от стыда и унижения.

– Плохая: сиськи у тебя так и не выросли. Я проверил. Хорошая: тебе повезло, что Погонщикам приносят завтрак. Сядь и поешь, если ты еще раз отрубишься, я выкину тебя из команды на вполне законных основаниях.

С этими словами он подтолкнул ко мне поднос с завтраком: омлетом и горячим пирогом с курицей.

Все, начинаю сгорать от стыда и унижения. Ненавижу его! Джулиан явно наслаждался собственным превосходством. Легко доминировать над голодной бывшей женой, ведь именно благодаря тебе она оказалась в этом положении.

– У тебя слишком душно, – буркнула я и начала подниматься.

– Сядь! – рыкнул Златокрылый.

От неожиданности я подчинилась.

– Это приказ. Ешь.

– Я не…

– Ты либо беременна, и мне нужно немедленно перевести тебя на должность, не предполагающую полетов. Либо голодная, и тогда ты, конечно, можешь упереться рогом, но как по мне, это довольно глупо. До аванса неделя, до командировочных два-три дня. Что будешь делать? Тырить еду из касалеток?

Захотелось воткнуть ему в глаз вилку, но я сжала зубы и принялась ковыряться в омлете. Не могу сказать, что не хотела есть – хотела, дико, давно. Но не настолько, чтобы доставлять бывшему мужу удовольствие наблюдать, как я набрасываюсь на завтрак. Пошел он…

– Вернемся к теме беседы. Итак, я хочу знать все о нашей команде мечты. С одним ее членом мы уже определились: гордая, несломленная бывшая супруга главного героя. Что с дрыщ-дуэтом и бабулей?

– Да прекрати ты оскорблять людей, с которыми работаешь! В тебе есть хоть капелька уважения к окружающим?!

– Ни одной, – невозмутимо ответил Джулиан. – Так что? Не бойся, еду отбирать не буду, но работу – мог у.

Мы еще несколько секунд поиграли в гляделки, а потом я сдалась. Уныло пожевала кусок пирога, с сожалением признавая, что с каждым новым кусочком чувствую себя все лучше и лучше. Что ж, стоило об этом подумать. Джулиан, может, и не обращал на наш брак никакого внимания, но запомнил, что от голода я могу упасть в обморок, и быстро сопоставил причину со следствием.

– Вы с Морганом учились вместе в Академии, только он был младше. Ты и твои приятели над ним издевались.

На лице Златокрылого появилось (и тут же исчезло) задумчивое выражение. Он с легкостью отбрасывал ненужную информацию.

– Не помню такого.

– Не сомневаюсь, – хмыкнула я.

– Так, дальше?

– Делайла – мать одной из твоих подружек.

– Какой именно?

– Понятия не имею. Ты расстался с ней, прислав с курьером вещи.

– Я со всеми так расстаюсь.

– А я не справочная! Поищи в личном деле Делайлы сам, там наверняка есть имена ближайших родственников. А еще лучше отстань от нее, ты и так достаточно натворил.

– Ах да, я же обязан жениться на каждой девице, с которой сплю.

– Расставаться можно по-человечески!

– Говорит дамочка, которая за моей спиной обставила развод и сбежала.

Вилка выпала у меня из рук, и хорошо, что я к этому моменту уже прожевала, потому что иначе бы подавилась!

– Ты что, сваливаешь все на меня?!

– Не я подал на развод, – фыркнула скотина. – Так, ладно, а третий? С ним у меня точно романа не было, я к таким экспериментам не готов.

Я пожала плечами.

– Он не сказал.

– Вообще ничего?

– Вообще.

– То есть он меня ненавидит, но скрывает причину?

– Может, ему на тебя плевать? Не думал, что в мире существуют люди, для которых ты – не центр вселенной?

– Думал. Честно говоря, звучит как какая-то ерунда. Это все?

– Мы общались меньше часа. Ты думаешь, люди будут рассказывать все свои секреты коллегам в первую минуту знакомства?

– Хорошо. – Джулиан расслабленно откинулся на спинку. – Если узнаешь что-то еще – сообщишь.

– Размечтался.

Я почувствовала, что сыта, и положила вилку. Если съем еще хоть кусочек, то лопну.

– А чего это ты так бесишься от одного моего вида? – вдруг с мерзкой самодовольной ухмылочкой поинтересовался Джулиан. – Что, все еще любишь?

Я поднялась.

– Благодарю за завтрак. Я могу идти, капитан?

Очень надеюсь, что мой голос звучал холодно и совсем не дрожал.

– Можешь, рыжая. Пока что можешь.

Если бы я осталась в его кабинете хотя бы минуту, то непременно схватила бы какой-нибудь кубок с полки в шкафу и огрела гада по лбу. Испытала бы чувство морального удовлетворения, получила штраф и, возможно, арест, увольнение и волчий билет, ну и в итоге померла бы от голода где-нибудь в парке, на клумбе. Так я думала, выходя в коридор, и мысленно уже неслась на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и прийти в себя перед первой планеркой, но…

Увидев человека, направляющегося прямиком в тупик, где был кабинет Джулиана, подскочила, выругалась и бросилась обратно.

Удивленный Златокрылый, с меланхоличным видом смотревший в окно, обернулся – и последнее, что увидел, это как я после нескольких секунд лихорадочных метаний прячусь в шкаф. Кроме запасных рубашек и комплектов для полетов там ничего не было, так что с лихвой хватило места для худенькой бывшей жены. Один минус: запах парфюма бывшего мужа, которому он не изменял, в отличие от меня. Он мигом вернул в прошлое, пробудил воспоминания, которые за давностью лет почти стерлись.

Дверь осторожно приоткрылась.

– У тебя все в порядке? – слегка ошалевшим голосом спросил Джулиан.

– Закрой дверь! – прошипела я. – Там отец!

– Кто?

– Папа!

– Твой?

– Если бы был твой, я бы полезла не в шкаф, а в окно со страха! – злобно огрызнулась я. – Меня здесь нет, ясно? Если не хочешь, чтобы моя семейка бросила все силы на наше примирение, сделай вид, что я – моль!

Джулиан скривился. Да, мои родственники могли быть ужасно раздражающими. И, думаю, были после того, как я сбежала.

– Только куртку не жри, моль, – пробурчал он, закрывая шкаф. – Она дорогая.

Вредность тут же потребовала зубами вцепиться в рукав, но я мужественно сдержалась и прислушалась. Интересно, зачем к Джулиану пришел папа? Не приведите боги, он узнал, что я здесь работаю! После его фразы «Не смей больше приближаться к моему дому и носить мою фамилию!» я не видела никого из родных. Стала Хрустальной – после развода я имела право взять любую фамилию, не только девичью. Уехала куда глаза глядят, первое время жила на накопления, потом худо-бедно работала и училась.

Но вряд ли когда-нибудь смогу простить, что семья от меня отказалась. В глубине души каждый ребенок хочет, чтобы его любили и поддерживали родители.

– Джулиан! – раздался голос отца, и я вздрогнула.

Еще один призрак прошлого. Слишком много их вокруг в последнее время. Может, и стоило уехать как можно дальше, на Плато или в Подземный. Там я точно бы не встретила никого из прошлой жизни.

– Сторн, чем обязан?

Джулиан не собирался играть в любезность, и это порадовало. Хоть где-то его сволочизм пригодится. Выпроводит отца – и я окажусь на свободе, потому что в шкафу, если честно, душновато.

– Есть деловой разговор. Могу я сесть?

– Разумеется. Кофе?

– Не откажусь.

Я не удержалась и чуть приоткрыла дверцу, чтобы посмотреть на отца. Годы его не изменили, лишь добавили темным волосам седины. К счастью, он сидел спиной и не мог меня увидеть. Зато увидел Джулиан и, делая вид, будто достает что-то из нижнего ящика буфета, с грохотом захлопнул дверцу. Я обиженно засопела.

– Слушаю вас, Сторн. Увы, но мое время ограничено, скоро планерка с новой командой. Чем могу помочь?

– Примите еще раз мои соболезнования в связи с кончиной господина Златокрылого-старшего. Возможно, вы видели, мы присылали открытку…

– Возможно. Их разбирала помощница, так что я не в курсе.

– Да. Да, конечно. Что ж, каким бы грустным ни был уход вашего отца, теперь вы – глава семьи, первый наследник. На ваших плечах лежит большая ответственность. Наше общество сейчас восхищено вашей силой характера и сочувствует, однако… гм… не упустит случая ударить в спину, если подвернется случай. Мне кажется, вам бы не помешала помощь кого-то более… гм… опытного, человека со связями. Понимаете?

– Иными словами – ваша.

– Несмотря на все произошедшее, я все еще считаю вас членом семьи, Джулиан. Надеюсь, выходка Квин не уничтожила теплоту в наших отношениях. И я с удовольствием помогу вам справиться с передачей дел вашего отца, предоставлю все свои ресурсы, знания и возможности…

– В обмен на?

– Думаю, ваш брак с моей младшей дочерью – отличный повод объединить две великие семьи. Она умна, красива, и твердо намерена исправить содеянное старшей сестрой, доказав, что девушки из рода Огненных достойны своего статуса. И такого супруга, как вы.

Раздался грохот – от неожиданности я чуть было не выпала из шкафа и схватилась за вешалку с костюмом.

– Что это? – встрепенулся папа.

– Моль челюсть уронила, – мрачно откликнулся Джулиан.

– Не понимаю вас.

Удивительно, как хорошо я знаю отца: даже не видя его, по тону могу понять, что именно сейчас папа нахмурился.

– Это так. Профессиональный юмор. И с чего вы взяли, что мне сильно нужна поддержка Огненных? Да еще и новый брак с вашей младшей дочерью. Я еще от брака со старшей не отошел. Сбежала, опозорила, плюнула в душу. Я, может, ее любил.

– Любили?

Репутацию не пропьешь: даже в голосе отца послышалось явное удивление.

– Сторн, сколько лет вашей младшей? Ее зовут Принс, да? Я смутно ее помню.

– Ей семнадцать.

Интересно, как сейчас она выглядит. Когда я уезжала, сестра была совсем ребенком.

В груди разлилась неприятная горечь. Если Джулиан согласится, если моя младшая сестра станет его новой женой, даже моих сил цепляться за жизнь в Лесном просто не хватит. Уеду как можно дальше, подальше от всех этих… от этих.

– Семнадцать, – повторил Джулиан. – Столько же, сколько было Квин. Столько, сколько в следующем году будет моей сестре. Минимальный разрешенный для брака возраст.

– Прекрасный возраст. Принс отлично воспитана, она станет идеальной госпожой Златокрылой.

– Ага, а перед ней идеальной должна была стать Квин. И где она?

«В шкафу!» – мысленно фыркнула я.

– Случившееся по вине Квин – досадное недоразумение, поверьте, они с сестрой очень разные. И Принс без ума от вас, Джулиан. Согласитесь, что несмотря на итог, брак с Квин оказался очень выгодным для обеих семей.

– Выгодным, – согласился Златокрылый. – Именно поэтому я дал на него свое согласие. Но скажите, вам известно, что такое брак? Каков его смысл, что происходит между мужем и женой? Полагаю, раз имеете двух дочерей, известно. Так скажите мне, пожалуйста, Сторн, с чего вы взяли, что меня привлекают семнадцатилетние девчонки? Что мне с ними делать? В куклы играть? Обсуждать новую музыкальную группу, поющую о вечной любви? Ходить по магазинам? Что?! Они еще дети! В головах которых брак – это белое пышное платье, заголовки газет и салют.

– Я не понимаю…

– Я не собираюсь трахать вчерашнюю выпускницу, так понятнее? И играть с ней в куклы тоже не собираюсь. А когда на них не обращают внимания, они сбегают. Посмешищем я быть тоже не хочу, поэтому вот вам мой ответ: катитесь в Расщелину, Сторн. Если вам так не терпится пристроить дочурку, выберите кого-то помоложе. Или, наоборот, постарше – говорят, юные вдовы богатых лордов очень неплохо живут. А теперь дайте мне работать. Сегодня что, полнолуние? Все сходят с ума.

– Жаль разочаровываться в вас, Джулиан. – Голос у папы стал прямо ледяным. – Мне казалось, вы умнее и… не столь грубы, как о вас говорят. Увы, это оказалось заблуждением. Вам следовало принять мое предложение, но, боюсь, вы слишком поздно это осознаете.

– Это угроза?

– Предупреждение.

– Осторожнее, Огненный. Вы привыкли думать обо мне как о богатеньком наследнике, за которого можно выгодно спихнуть дочурку. Не забывайте, что я – глава семьи. Со мной придется считаться, даже если я не сплю с вашей дочуркой. Допивайте кофе…

Раздались шаги, и скрипнула дверь.

– В коридоре. Чашечку можете оставить себе. И берегитесь моли. Она в этом сезоне какая-то дикая.

Что-то грохнуло – папа, кажется, бросил чашку об пол. Затем хлопнула дверь. В шкаф что-то заскреблось.

Я с облегчением вывалилась в кабинет и смахнула с лица налипшую прядь. Ну и жара!

– Милая у вас семейка. Я думал, он в итоге предложит мне свою жену. Или даже бабку. Рыжая, у тебя есть бабуля? Я бы не отказался от брака по расчету в обмен на домашние пирожки.

– Для тебя это все игра, да? – вздохнула я. – Наслаждаешься властью над людьми. Папа пытается спасти не тебя, а себя. В нашей семье давно не рождались Погонщики. Огненные уже не имеют никакого влияния, их статус держится только на репутации. Он хочет сильных внуков.

– А я хочу поработать в тишине.

– Тебе правда не нравилась я, потому что была слишком юной? Я об этом не думала…

– Вот поэтому я и не люблю семнадцатилетних. Думать они еще не научились, а сиськи уже выросли. Еще вопросы есть? Нет? Тогда брысь отсюда! Опоздаешь на планерку – уволю!

Прежде чем выйти из кабинета, я высунула нос наружу, чтобы убедиться, что папа ушел. К счастью, коридор уже был полон народу: постепенно жизнь в «Драконьих авиалиниях» набирала обороты. Погонщики и Зрячие готовились к рейсам, Сопровождающие сдавали отчеты, практиканты бегали выполнять задания. Мне нравился ритм этого огромного муравейника.

И вообще настроение отчего-то стало очень хорошим. Вот что творит вкусный завтрак.

Глава третья

Первое правило дракона

Первое правило дракона: не быть драконом

– Это что? – мрачно поинтересовался Джулиан, когда мы сидели на планерке и ждали, когда нам озвучат план работы на ближайший месяц.

– План завтрашнего полета, – невозмутимо отозвался Морган, Зрячий.

– Странно, а я думал, справка о твоей психической неполноценности. Вот ЭТО что?!

Он бросил на стол лист, и мы дружно над ним склонились. На первый взгляд ничего особенного: обычный план полета, который составляет Зрячий. Пункт отправления, время отправления, пункт назначения, время посадки, погодные условия, высота, траектория – в общем, все, что нужно знать Следящим, чтобы два дракона не встретились в воздухе и от радости встречи не наделали драконят прямо с пассажирами на борту. Ну или не грохнулись, угробив всех.

Ниже шли имена команды. Каждый должен был расписаться, что ознакомлен с планом и клянется не подвести компанию, не опоздать, не потеряться и вообще выполнить все свои задачи. Затем Зрячий сдаст план, и завтра мы вылетим безо всякой бумажной волокиты.

– И что не так? – спросила я. – План полета, бла-бла-бла, Сопровождающая – Квин Хрустальная, Делайла Дождливая, Следящий – Браун Забытый, Зрячий – Морган Свободный…

Я вдруг осеклась и честно постаралась не ржать.

На последней строчке старательным почерком было выведено:

«КОПЫТАН: Погонщик, Джулиан Златокрылый».

– Ты что, дурачок? – вежливо поинтересовался Джулиан. – Четыре года учился, так ничему и не на учился?

– А че? – фыркнул Морган. – Я из деревни, неграмотный. Это местечковый сленг.

– Знаешь, в какое местечко я тебе засуну эту бумажку, если не переделаешь? Даю тебе десять минут, Свободный, иначе будешь свободным не только в паспорте. Остальных предупреждаю, что дебильные шуточки в воздухе неуместны. Итак, план на месяц. Для дебилов повторять не буду, поэтому рекомендую записывать.

И дальше я едва успевала записывать рейсы. За месяц нас ждали десять полетов, что считалось довольно высокой нагрузкой. Плюс: за нее полагались надбавки. Минус: вряд ли я проведу дома хотя бы неделю суммарно. Может, это и было бы плюсом, ведь дома меня никто и не ждал, но это означало почти три недели непрерывного общения с бывшим мужем.

Который внезапно оказался не козлом, а сильно порядочным.

– Чего, дубинушка, вспоминаешь, как пишется фраза «прошу уволить меня, потому что я идиот»? – хмыкнул Джулиан. – Мало тебе в Академии доставалось.

Ну-у-у… ладно, с порядочным я погорячилась.

Но следовало признать: смертельно обижаясь на невнимание мужа, его измены, равнодушие и насмешки, я не рассматривала вариант, что семнадцатилетняя девушка и… сколько ему тогда было? Тридцать? Возможно, Джулиан и впрямь чувствовал себя не в своей тарелке, будучи женатым на вчерашней школьнице. В конце концов, не все мужчины обожают молоденьких.

– Хрустальная! Ты уснула? Еще раз говорю: все читают карту полета, расписываются – и чтобы до завтра я вас не видел. В девять жду в ангаре. Тот, кто опоздает, может больше не возвращаться.

Я посмотрела на товарищей. Делайла, самая взрослая из нас, наученная сотнями полетов, прекрасно владела собой и сидела с видом вежливой холодности. Браун, самый загадочный, ушел в себя, и хоть смотрел в план, казалось, даже не пытался читать, что там написано. Морган с каким-то очень нехорошим выражением на меня поглядывал.

Завтра мы летим на Плато. До границы на драконе Лесного, а у подножия должны пересесть на ледяного дракона – и уже на нем перейти через горы. Лесные драконы не выдерживают вечный холод северного города. Там мы проведем два дня, и тем же обратным рейсом вернемся в Лесной. Полет на Плато – не самый сложный, так что я успокоилась. Будет время вникнуть в работу и пережить страх первого полета в роли Сопровождающей.

Я расписалась в плане, и Морган забрал оригинал, чтобы отнести на согласование.

– На сегодня все свободны.

Джулиан обвел нас мрачным взглядом:

– Я, конечно, не настолько наивный, чтобы рассчитывать на ваш профессионализм. Однако надеюсь, что жить вам хочется больше, чем нагадить мне под дверь.

Он первым направился к выходу, но у самых дверей остановился и обернулся:

– Да, чуть не забыл, каждый рейс будем брать с собой практиканта. Завтра отдуваться Сопровождающим, практикант из ваших рыцарей касалеток.

– Да у нас Квин новенькая! – возмутилась Делайла. – Я должна обучать сразу двоих?

– А что, какие-то проблемы? Возраст уже не тот? – язвительно поинтересовался Златокрылый.

Делайла гордо вздернула подбородок и сверкнула глазами.

– Тогда дочурке привет, – напоследок бросил Джулиан – и был таков.

– Интересно, он когда-нибудь перестанет вести себя как говнюк? – пробормотала я.

– Гораздо интереснее другое, – сказал Морган, поднимаясь. – То, откуда наш копытан вспомнил нас. Не хочешь рассказать, зачем он вызывал тебя к себе?

Я съежилась под тремя злыми взглядами. Каждый член команды сделал единственно возможный вывод, и даже Браун, о котором я ничего не знала и, как следствие, не могла рассказать, посчитал меня предательницей.

– Эй! Приказы Погонщика не обсуждаются…

– Что-то я не видел в уставе пункта «разноси сплетни о своих коллегах», – сказал Морган.

Следом за ними поднялись и остальные. Особенно обидно стало от презрения, которым одним взглядом облила Делайла. Я осталась в переговорной совершенно одна и снова всерьез задумалась, что работать в организации питания было не так паршиво.

Работа среди тех, кто тебя ненавидит, может быть намного неприятнее.

* * *

Наутро я так волновалась, что вскочила за три часа до выхода и сделала это совершенно напрасно. Оказалось, мне совершенно нечем заняться, кроме как накрутить себя до состояния паники. В доме не было еды, а несколько книг, взятых в библиотеке, оказались слишком сложным развлечением для возбужденной перед первым рабочим днем девицы.

Хотя я могла обманывать себя сколько угодно: не только первый полет до дрожи пугал, но и новая встреча с командой. Вчера показалось, что мой разговор с Джулианом уничтожил все зачатки хорошего отношения ко мне. Но, может, отойдут?

В назначенное время я, одетая как полагается Сопровождающей – в темно-синий костюм с юбкой и пиджаком, повязала ярко-оранжевый шарф на шею и, придерживая то и дело норовящую слететь от ветра шляпку, поспешила на работу.

С утра зарядил дождь. Приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не явиться в ужасно грязных туфлях. К тому моменту, когда я прошла через охрану, расписалась в журнале и вышла к ангару, дорожная сумка с вещами казалась неподъемной.

Все уже были на месте. Джулиан проверял кабину, крепления и все, что полагалось Погонщику. Морган разбирался с картами и читал последние сводки о погоде. Делайла ждала, когда к дракону прикрепят кабину для пассажиров. Браун наверняка уже ждет на посту, готовый вести нас от момента взлета до самой посадки на холодном Плато.

– Всем доброе утро, – поздоровалась я.

Джулиан не услышал, а вот Морган и Делайла лишь смерили меня холодным взглядом и отвернулись.

– Эй! Хватит! Я ничего не сделала!

Ответом стала тишина.

Тогда я бросила рядом с лестницей сумку и отправилась знакомиться с драконом. Его зеленая чешуя отливала золотистым цветом. Зеленые драконы – самые распространенные в Лесном. Они выносливы, дружелюбны, хорошо поддаются магии Погонщиков и обожают летать. Увы, зеленые драконы не способны выдержать холод севера или тьму подземного мира, поэтому мы долетим до границы и пересядем на дракона из снежного филиала «Драконьих авиалиний».

Конкретно наш дракон был небольшой, из чего я сделала вывод, что пассажиров будет не больше десятка. Это хорошо: тренироваться удобнее на малочисленных группах. Огромного дракона с сотней пассажиров я бы не выдержала! Интересно, Делайла хотя бы будет мне помогать? Или всеми силами начнет выживать из команды?

Настроение окончательно закатилось под плинтус. Но когда я обошла дракона, чтобы посмотреть на морду и поздороваться, то не удержалась и подпрыгнула от радости:

– Берр!

Берр – личный дракон Златокрылых. Когда-то давно, еще с предком Джулиана, она летала в «Драконьих авиалиниях» и даже участвовала в борьбе против Ладона. Потом отправилась на заслуженный отдых, став личным драконом семьи. И вот теперь, спустя много сотен лет, вернулась?!

По меркам драконов Берр была еще даже не старушкой, но меня все равно каждый раз пробирала дрожь, когда я думала, что эта зеленая дружелюбная драконица поколениями наблюдает за родом Златокрылых.

– Квинни, ты ли это?! – поразилась Берр. – Как я рада! Что ты делаешь здесь, девочка?

– Работаю. Я теперь Сопровождающая. Полетим вместе!

– Вот это да, а Джулиан ничего мне не сказал. Ну-ка, дай тебя рассмотреть… какая ты стала взрослая и красивая!

Я повисла на холодной шее Берр, чувствуя себя почти счастливой: драконица была единственной в доме Златокрылых, по кому я искренне и тепло скучала. С ней мы летали в свадебное путешествие, где Берр была моим единственным собеседником, пока Джулиан вволю развлекался. С ней мы осмотрели все окрестности Лесного и часами валялись на холмах вблизи Расщелины, наслаждаясь летним солнцем и плюшками, которые я брала в нашей любимой пекарне. Берр обожала булки, и я расстроилась, что не припасла для нее одну. Но обязательно куплю на Плато, чтобы порадовать на обратной дороге!

– Берр! – рявкнул сверху Джулиан. – Ты можешь стоять спокойно? Рыжая! Отцепись от нее, иначе эти идиоты криво прилепят кабину и мы все отправимся демоны знают куда!

Я украдкой показала ему язык и чмокнула Берр в нос.

– Обожаю!

Драконица довольно замурчала.

Когда я поправила пиджак и выбившиеся из пучка волосы, то услышала:

– Доброе утро! Стажер Сопровождающая Огненная прибыла к рейсу «Триста двадцать один, Лесной – Снежное плато».

Мне показалось? Показалось, да?

Я инстинктивно подняла голову и встретилась взглядом с двумя огромными глазами Джулиана. Пригнувшись и затаив дыхание, он высунулся из кабины, чтобы посмотреть вниз. Я осторожно выглянула из-под крыла Берр.

Рядом с Делайлой, в светло-голубенькой форме стажера, стояла и сияла моя сестра.

– Да вы издеваетесь… – раздалось сверху.

Джулиан в три прыжка спустился с Берр, проигнорировав лестницу. Будь я на месте Принс, то испугалась бы, если б перед самым моим носом вот так появился из ниоткуда высокий злющий мужик. Но она только захлопала длиннющими ресницами и зарделась!

– А ты что здесь делаешь? С каких это пор на стажировку берут малолеток?

Одно радует: характер Джулиана не зависит от личности его собеседника. Он с одинаковым презрением относится ко всем. Но если Принс и стушевалась, то к семнадцати годам отлично научилась владеть собой. Желание увидеть сестру, которую я в последний раз видела совсем малышкой, боролось с нехорошим предчувствием, что вряд ли Принс осталась все той же славной девчушкой.

– Вообще-то я – студентка Драконьей Академии. Первокурсница, – с гордостью сказала она.

– Поздравляю. И что, у нас на первом курсе уже проходят практику?

– Нет, но для меня сделали исключение. Я всегда мечтала стать Сопровождающей, но на экзаменах выяснилось, что у меня есть дар Зрячей. Поэтому мне предложили стажировку в новой команде. Месяц я буду летать Сопровождающей, а месяц…

– С балкона на зонтике, – перебил ее Джулиан. – Никаких посторонних в кабине!

Но Принс только улыбнулась.

– Рада быть частью вашей команды, капитан. Надеюсь научиться у вашего Сопровождающего профессии мечты! Я очень ждала возможности полететь!

– О, будь спокойна, я выделю тебе лучшего учителя. Уверен, ты будешь в восторге! Рыжая! Ты где там спряталась? Иди сюда, вот тебе первый капитанский приказ: за стажером бдеть, стажера учить и желательно не подпускать ко мне, поняла?

– Копытанский приказ, – пробурчала я, нехотя выходя из-за крыла.

Принс, кажется, не сразу поняла, кто стоит перед ней. Во всяком случае, еще несколько секунд она с глупой влюбленной улыбочкой смотрела на меня, и лишь когда я поравнялась с Джулианом, улыбка сползла с губ, щедро намазанных розовым блеском.

– Квин?

– Че-то ты как-то сестре не рада, – фыркнул Джулиан.

Как же хочется стукнуть его чем-нибудь! По его мнению, все это забавная игра?!

– Привет, Принс, – кивнула я. – Давно не виделись.

– Ну что ж, вы тут так сказать, общайтесь, рыдайте, целуйтесь, а я пойду проверю-таки все ко взлету, чтобы мы не стали наглядным пособием на экзаменах по безопасности. Хрустальная – отвечаешь за стажера головой.

– Не обольщайся, – хмыкнула я, – капитан все равно при любом раскладе виноват.

Это, кстати, даже в уставе прописано. И я все чаще думаю: а если я убью и прикопаю Джулиана за его поведение, это правило тоже сработает? Жил-был мальчик, сам виноват.

– Не знала, что ты Сопровождающая, – холодно произнесла Принс.

– Не знала, что ты мечтала ею стать, – парировала я.

Сестра слегка покраснела, но упрямо вздернула подбородок. Я ощутила легкий укол разочарования. Помня Принс как веселую маленькую девчушку, я надеялась, она такой и осталась. И наша встреча пройдет… теплее, что ли. Но прошло много лет, Принс привыкла к статусу единственного ребенка и хорошо впитала воспитание мамы с папой. Она просто не могла вырасти другой, так почему же я надеялась?

– По местам! – рявкнул Морган. – До взлета полчаса!

Мы быстро запрыгнули в кабину. Десять мест для пассажиров, оснащенных обычными поясными ремнями, два – для Сопровождающих, с полной обвязкой, и ни одного для стажера. Мне бы и в голову не пришло посадить Принс на обычное место, но, прежде чем я успела проявить благородство, сестра первой нырнула в кабину и заняла место рядом с Делайлой.

Даже несмотря на неприязнь ко мне, наставница нахмурилась.

– Это стажер Принс Огненная, – объяснила я. – Все в порядке.

– Но…

– Пусть сидит здесь. Она в первый раз.

Усиленный магией голос Джулиана пронесся по кабине:

– Начинаем рейс «Лесной – Снежное Плато», с пересадкой на границе. Команда, прошу отчитаться о готовности. Дракон, Берр.

– Готова! – откликнулась Берр.

– Зрячий?

– На месте, к взлету готов.

– Сопровождающие?

– Готовы! – отрапортовала Делайла.

– Следящий, прошу разрешения на вылет.

Браун молчал томительно долго, но наконец равнодушно откликнулся:

– Даю разрешение на переход к взлетной платформе.

Нас затрясло: Берр аккуратно почесала к выходу из ангара. Только грузовые драконы взлетали через крышу, пассажиры ждали на защищенных от непредвиденных ситуаций платформах. Я мечтала хоть однажды полетать на грузовом драконе и вволю насладиться пейзажами. С десятком пассажиров под опекой это, увы, невозможно.

Наконец мы оказались у платформы, и мы с Делайлой поспешили приветствовать пассажиров. Объяснять все Принс не было времени, но от нее и не требовалось ничего сложного: просто стоять и, улыбаясь, здороваться.

Под конец к нам присоединился и Джулиан, хотя от него я такого не ожидала. Погонщики редко спускались к пассажирам. То ли ненавидели людей в целом, то ли обожали ореол таинственности. Но он внимательно смотрел, как все рассаживаются, а мы с Делайлой помогаем убирать багаж на полки и проверяем билеты.

Как всегда в рейсах на Плато, сумок было много. Теплая одежда, баулы с палатками и одеялами, коробки с угощениями для близких. Мы как будто играли в кубики, пытаясь разместить это все в салоне. Я даже слегка запаниковала, когда Морган дал пятиминутную готовность. И, запихав последнюю (жутко пыльную и вонючую!) шубу на верхнюю полку, выдохнула.

Делайла и Принс уже пристегивались. Для меня никто, естественно, не удосужился оставить место в начале салона, и я со вздохом села в самый конец, молясь, чтобы один из сундуков во время взлета ненароком не отдавил мне ногу.

Джулиан задумчиво осмотрел салон и нахмурился.

А потом сделал то, чего я не ожидала в принципе ни от него, ни от кого-либо на белом свете: наклонился к Принс, чтобы помочь ей с ремнем.

Точнее, так показалось сначала, и на щеках сестры заалел предательский румянец.

Но Джулиан вдруг расстегнул ремень и за шкирку, как котенка, потащил Принс в конец салона.

– Брысь на свое место! – рыкнул он мне.

Даже мысли спорить не возникло. Я с такой скоростью метнулась в начало салона, что на секунду почувствовала себя драконом: как будто у Джулиана и надо мной была колдовская власть.

Принс было немного жалко, она едва не ревела, сидя в конце салона.

Но, к собственному стыду, к жалости примешивалось мстительное удовлетворение.

Глава четвертая

Дракон дракону не товарищ

Дракон дракону дракон

– Уважаемые пассажиры, наш дракон прибывает в драконпорт компании «Драконьи авиалинии» на Снежном Плато. Погода на Плато хорошая. Температура воздуха минус двадцать три, ясно, скорость ветра составит десять метров в секунду. Полетная команда просит вас не расстегивать ремни до полной остановки дракона. Спасибо, что выбрали нашу компанию для своего путешествия. «Драконьи авиалинии» будут рады видеть вас снова!

Хорошая?! Хорошая погода за окном? То есть минус двадцать три – это хорошая погода? А ветер? Да таким ветром драконов сносит!

Я стоически держалась, чтобы не зареветь. Не из-за погоды, конечно, а из-за новых туфель, выданных вместе с формой. Бесспорно, они вместе с костюмом и шарфиком смотрелись очень дорого и стильно. Но кто-нибудь пробовал провести больше семи часов на высоченных каблуках, в туфлях из жесткой кожи?

Сначала мы взлетели над Лесным, и нужно было раздать обед и напитки. Потом собрать мусор. Потом выдать всем просящим воды, салфеток и рекламных буклетов. Потом приготовить все к посадке у границы. Потом снова всех рассадить, уже в новом драконе, проследить, чтобы никто не разбежался. Потом опять взлет, тряска, сквозняк, раздача горячего чая и полдника. Потом снова сбор мусора и посадка, на этот раз окончательная.

Я очень хорошо поняла, зачем в «Драконьих авиалиниях» даются командировочные выходные. Если бы нас не сменила другая команда, я бы начала убивать.

Принс, как и полагалось стажеру, ничуть не помогала и даже слегка мешала. Мне казалось, она делает это специально, но сестра обладала эльфийской внешностью и умением очень убедительно хлопать ресницами.

– Квин, там ребенка тошнит, его мама просит пакетик.

– Квин, там старушка просит стаканчик, чтобы прополоскать вставную челюсть после обеда.

– Квин, там кто-то пытался смыть в унитаз ботинок, и он застрял.

– Квин, там пожилой господин спрашивает, можем ли мы отжать ему спиртовую салфетку в стаканчик.

– Квин, смотри, мне дали чаевые!

– Делайла, дай я отнесу капитану обед!

У меня не просто гудели ноги, они были стерты в кровь. Каждый шаг отдавался дикой болью, и от того, чтобы сесть прямо в сугроб и там отключиться, останавливали две вещи: гордость и желание жить. Хотя к тому моменту, как мы сдали кабину и документы, осталась только гордость.

Снежное Плато – не самое оживленное место. На севере люди нечасто путешествуют и нечасто вальяжно прогуливаются по улицам, а уж с наступлением темноты тем более. Я страшно завидовала всем, кто сейчас сидел в теплых домах, у каминов и печей, наслаждаясь вечером. Мы же молча шагали за представителем компании к экипажу, который должен был отвезти нас в гостиницу. Несколько дней отдыха, и обратно – тем же рейсом.

Джулиан шел впереди, закинув на плечо портплед с формой, и думал о чем-то своем. На пару шагов позади семенила Принс, но все ее попытки завести разговор терпели крах. Потом шли Делайла и Морган, обсуждая первый рейс. Я уныло ковыляла в хвосте. Никто не интересовался, как у меня дела, никто не делился со мной впечатлениями. Команда дружно объявила мне бойкот, и я попеременно то тосковала, то злилась.

Тоже мне, нашлись правильные! Никто из них не рискнул карьерой, чтобы сменить капитана, а я почему-то должна была карьерой пожертвовать, лишь бы не рассказывать то, что Джулиан и так бы узнал. Как будто он не вспомнил бы Моргана или не навел справки о Делайле и ее дочери. Разве что Браун… вот кто поступил умно и дальновидно: он явно недолюбливал Джулиана, но не спешил откровенничать с коллегами.

Гостиница, к счастью, располагалась в пешей доступности от драконпорта, но нас все равно довезли в экипаже, за что я была ужасно благодарна! Казалось, ногам становилось только хуже от временных передышек. Когда я шла, еще худо-бедно боль стихала, но стоило немного посидеть и снова подняться – и здравствуй, ощущение раскаленного битого стекла под ногами.

Наконец мы оказались в гостинице.

– Номер для Джулиана Златокрылого. – Миловидная девушка выдала массивный ключ.

Конечно, Погонщик жил один.

– Номер для Моргана Свободного.

А может, нам всем так свезет?

– Номер для Делайлы Дождливой и Квин Хрустальной.

Не свезло. Но и не так уж плохо, я и не ожидала хором.

– А я? – возмутилась Принс, когда девушка отвернулась, давая понять, что выдала все ключи.

Упс. Про стажера, кажется, забыли.

– Но у меня нет в бронировании Принс Огненной… Возможно, «Драконьи авиалинии» что-то напутали?

Представитель – пожилой грузный мужчина – покраснел, пробормотал что-то про идиотов из Лесного и впал в задумчивость. Хорошо, что никто, кроме Джулиана, не знал, что мы с Принс сестры! Иначе на меня наверняка взвалили бы ответственность за мелкую. А я, кажется, не готова даже к общению с этой занозой. Угораздило же вырасти…

– Может, я поживу с кем-нибудь? Я совсем не стеснительная!

Джулиан дернул глазом, а вот Морган посмотрел на Принс с явным интересом. Я дернулась было двинуть ему в лоб, а потом подумала: а, собственно, какое мне дело? Ей семнадцать, замуж уже можно, пусть живет с кем хочет. Если этот «кто-то» не против.

– Точно, поживешь со мной, – подала голос Делайла. – А… гм… Хрустальная поживет одна.

– Боюсь, это невозможно, – улыбнулась девушка. – Вы не единственная полетная команда в этой гостинице. Свободных номеров нет. Впрочем, если ваша компания доплатит за «люкс» для Погонщика, мы сможем поселить девушек в двухместный номер, который должен был занять господин Златокрылый, а господина Свободного – в двухместный номер девушек. И тогда освободится небольшой «эконом» для лишней девушки.

При этом она посмотрела почему-то на меня, и снова стало обидно. Я не лишняя!

Но не устраивать же истерику и не отправлять Принс в одиночную камеру.

– Хорошо, мы доплатим за номер, – со вздохом согласился представитель.

Я не запомнила его имени, все, чего я хотела – это лечь и закрыть глаза. Поднимаясь в кабину, я думала, что буду запоминать, а то и записывать всю полезную информацию, но вместо этого бегала, как сумасшедшая белка. И толком ничего не поняла.

Моя комната оказалась на верхнем, мансардном, этаже. Крошечная каморка с небольшим окном на скошенном потолке. Большая кровать занимала почти все пространство комнаты, а возле входа ютился скрипящий шкаф.

Уныло. Как в тюрьме, хоть я там никогда и не была. Вообще очень многое зависит от драконпорта, в который ты прилетаешь. Нас назначили на самый крошечный, и гостиница рядом была соответствующая. Порой полетные команды даже селили на роскошных виллах. Может, однажды и мне повезет не биться головой о потолок, а плескаться в теплом бассейне и лениво завтракать с видом на рассвет.

Мне едва хватило сил бросить на пол сумку, сбегать в общую душевую, а потом юркнуть в постель. Ноги так сильно жгло и ломило, особенно после воды, что я не удержалась и всхлипнула. Но усталость быстро взяла свое: я отключилась под завывания ветра снаружи и рой снежинок за окном над головой.

И проспала бы до утра, а то и до обеда (все равно меня никто не ждал за завтраком), если бы в середине ночи не поняла, что в комнате кто-то есть и этот кто-то лезет под мое одеяло.

Сначала я собралась визжать и отбиваться. Это был один из моих страхов, что кто-то вломится в дом. Денег на нормальное жилье не хватало, и от опасного мира меня обычно отделяла хлипкая дверка.

Потом в полной темноте я вдруг почувствовала знакомый запах. Так пахло в ванных комнатах особняка Златокрылых: горничные раскладывали по полкам саше с лавандой, а еще замешивали ее в шампунь и мыло.

– Джулиан?! – зашипела я. – Что ты делаешь здесь?!

– Подвинься, рыжая!

– Это моя комната! Моя кровать! Мое одеяло!

В доказательство я потянула одеяло на себя и некоторое время, недовольно сопя, мы за него сражались. Потом в Джулиане, видимо, взыграла совесть (или хитрость) – и он выпустил добычу из рук. От неожиданности я скатилась с кровати, а довольный Златокрылый на нее улегся.

– Вон!

– Отстань, рыжая, я твой капитан.

– Вот именно! Не муж и не хозяин!

– Капитан – это серьезнее, чем хозяин. Я могу тебя уволить.

– И так часто угрожаешь, что уже слабо верится. Никакая другая идиотка не будет терпеть тебя на этой работе, только та, которой некуда деваться. Я серьезно, Златорогий, что ты тут делаешь?

– Что, прости? – Джулиан поднял голову.

Я сделала вид, что ему послышалось.

– Твоя сестренка объявила на меня охоту и приговорила к смертной казни путем заколёбывания. То ей надо помочь открыть окно, то закрыть, то ей дует, то ей жарко, то ей страшно, то грустно, то храпит Делайла, то она голодна, то у нее болит голова. И все это в кружевной сорочке и с максимально плотоядным выражением лица. Я не стал ждать, когда у нее начнутся обморок, понос и вдохновение, любезно уступил ей свою кровать и пошел побираться по коллегам.

– И я – последняя? У Моргана двухместный номер и свободная кровать!

– Не-не-не, я к нему не пойду, мы на третьем курсе ему на сборах в кровать дохлых тараканов насыпали. Ну то есть это мы думали, что они дохлые, а они просто спали и в итоге проснулись вместе с Морганом. В общем, не вариант.

– Потрясающе. Иди к Делайле!

– Рыжая, она реально храпит, – жалобно протянул Златокрылый, и я фыркнула. – Других номеров нет. Если я вернусь к себе, меня там изнасилует твоя сестра. А тебя я уже знаю, ты безопасна. Но в принципе…

Он внимательно осмотрел мою пижаму, задержавшись на двух расстегнувшихся в пылу битвы за одеяло пуговичках.

– Можешь насиловать. Только тихо, а то прибежит младшенькая. Мало ли что у нее в голове. Как в одной семье выросла ты – воплощенная невинность и эта… это… Это ж как надо хотеть замуж, чтобы с голой жопой бегать по стремному отелю в комнату мужика?!

– Вот и женился бы. Тебе какая разница? – буркнула я. – Что жена есть, что ее нет, развлекаться тебе это не мешает.

– Рыжая, анекдот знаешь?

Я промолчала, была занята. Пыталась смириться, что половину кровати все же нагло отжал бывший муж. И если я еще хоть на миллиметр попытаюсь от него отодвинуться, то снова грохнусь с постели. А у меня после перелета и так болит каждая клеточка.

– Улетает Погонщик в поход. И чтобы жена не скучала, оставляет ей помощника Лелика. Дескать, парень юный, но горячий, лучше развлекайся с ним, а не на стороне, не позорь фамилию. Жена в отказ: люблю, не могу, буду ждать. Но месяцы идут, благоверный застрял в какой-то драконьей жопе. И безутешная супруга решает провести время с Леликом. Бурная ночь, и так он ее, и эдак, и в такой позе, и в другой. Проходит полгода, Погонщик возвращается в имение, а там разруха, запустение, ни души. И вдруг видит в кустах дворецкого. «Ты чего там делаешь? – спрашивает Погонщик. – Где все?». «Где все – не знаю. Но Лелик где-то рядом», – с ужасом отвечает тот.

– Тупой анекдот.

– Зато жизненный. Твоя сестра – Лелик! Натуральный! Ну или вампирюга.

– Ты преувеличиваешь свои страдания. Принс красивая и достаточно взрослая. Обычно внимание таких девушек льстит мужчинам.

– Ого, ты стала разбираться в мужчинах?

– Да, я же с тобой развелась.

Мы дружно засопели, на этот раз просто из вредности (одеяло я предусмотрительно подоткнула под себя, чтобы эта сволочь в трусах мерзла).

Джулиан мгновенно уснул, едва перестал со мной препираться, полет измотал и его. А вот с меня сонливость сняло как рукой. Закрыв глаза, я вслушивалась в завывания ветра за окном и мерное дыхание Златокрылого. Не выдержав, повернулась и посмотрела на бывшего мужа. Удивительно, но я никогда не видела, как он спит. Во сне и не скажешь, что такая сволочь. Во сне в него даже можно влюбиться.

В окне на потолке показалась луна. Она осветила постель, и я увидела то, чего совершенно точно не было, когда мы с Джулианом были женаты: длинные тонкие шрамы от сердца до горла. Будто оставленные каким-то зверем.

Я совсем ничего не знаю о жизни Златокрылого в эти годы. Что привело его в «Драконьи авиалинии»? И кто оставил шрам?

На этой мысли я уснула. Так крепко и сладко, что утром почувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Меня ждал завтрак и свободный день в снежном городе. Ноги почти прошли, усталость спала, оставив только мозоли. Спина отдохнула, и меня переполняла энергия. Я с наслаждением потянулась, зевнула, улыбнулась солнышку и кусочку голубого неба на крыше. И только потом вспомнила, что на кровати есть Джулиан.

Которого не было.

Сначала я подумала, что бывший ушел, обычно он рано вставал. Потом кое-что насторожило.

Во-первых, не было второй подушки.

Во-вторых, я лежала по диагонали, развалившись на всю кровать.

Джулиан обнаружился на полу. Злой, не выспавшийся и взъерошенный.

– Как хорошо, что ты от меня ушла, рыжая, а то пара лет семейной жизни – и я бы начал гавкать! Даже не знаю, что хуже: домогающаяся Огненная, храпящая Делайла или пинающаяся Хрустальная.

– Может, просто надо перестать быть мудаком?

– Еще что придумаешь?

– Свали из моей комнаты. У тебя есть своя, вряд ли Принс полезет к тебе в душ. Я хочу переодеться, умыться и спуститься на завтрак.

– А если полезет?

– Отобьешься шлангом! Он у тебя длинный!

– Чего?!

– А что, тебя разве не в «люкс» поселили? – хихикнула я.

Бурча что-то про семейные ценности и обманчивое впечатление, Златокрылый изволил удалиться, а я решила еще немного поваляться, на этот раз в одиночестве. И насладиться выходным, чтобы лететь в обратный рейс с новыми силами. И даже бойкот, который мне объявила команда, не испортит настроение. Хотя если они узнают, что Джулиан ночевал у меня…

Но мечтам не суждено было сбыться: едва я закрыла глаза, из коридора раздался истошный вопль, в котором я узнала голос сестры. Принс кричала так, словно увидела привидение, и я не так уж и сильно промахнулась с догадкой.

Я выскочила в коридор, как была, в пижаме, порадовавшись, что Джулиан ушел чуть раньше и мы не явились всему честному народу вместе, из одной спальни, ибо в коридор вывалился весь отель! Не могу сказать, что меня вело волнение за сестру. Скорее, до ужаса хотелось выяснить, что у Принс случилось. Но я быстро пожалела, что не переоделась: в коридорах вовсю гуляли сквозняки. Мерзкие, пронизывающие насквозь, типично северные. Я поежилась, но не стала возвращаться за одеждой.

Принс не упускала возможностей: она, захлебываясь в рыданиях, прижималась к Джулиану, который слегка растерянно гладил ее по голове и пытался вычленить во всхлипах что-то связное. Собственно, все присутствующие занимались тем же, и вскоре нам удалось расшифровать древние, как мир, женские заклинания.

«Там. Я проснулась. А там. Огромный! Лапки! Черные! Там!»

Вот примерно это сказала Принс. От того, что мы получили слова, легче не стало, и в итоге сестра просто ткнула пальцем в сторону спальни.

– А что ты делала в комнате Погонщика? – строго спросила Делайла.

Как я обрадовалась, что вопрос был задан не мне! Хотя следовало поинтересоваться, что господин Погонщик делал в комнате бывшей жены, но и это обошло стороной.

А вот сейчас Принс явно преувеличивала собственные страдания, дабы не отвечать на неудобные вопросы. Ну и чтобы делающий попытки высвободиться Джулиан никуда не делся. Разве можно бросить на произвол судьбы несчастную испуганную девочку?

– Да отстань ты, надоела, – буркнул он, и я поняла: для Златокрылого нет ничего невозможного!

И святого.

Освободившись от Принс, он направился в спальню, и мы с Делайлой, переглянувшись, рванули следом, чтобы увидеть все в числе первых. Мне бы задуматься, почему не спешил Морган, но я еще не настолько прониклась командным духом, чтобы помнить обо всех новоиспеченных коллегах.

Когда мы оказались в спальне, даже я, видавшая в съемных комнатах и квартирах разные ужасы, скривилась и поежилась. На кровати сидел таракан! Здоровый, размером со сторожевую собаку, черно-коричневый, он невозмутимо сидел на подушке и в целом чувствовал себя вольготно. Мне даже стало жаль Принс, при всем раздражении, что я испытывала, встретившись с повзрослевшей версией младшей сестрички, я никому бы не пожелала проснуться в таком соседстве.

Хотя отчасти это было смешно: Принс мечтала провести ночь в объятиях Джулиана, а провела в объятиях таракана.

Но эту дурацкую шутку я оставила при себе.

– Здрасьте, – зачем-то сказал Джулиан таракану.

Потом медленно повернулся к нам, обвел взглядом сочувствующих и быстро нашел виновного – по выражению лица это хорошо угадывалось. И я вдруг вспомнила разговор с Джулианом перед сном! О том, как в Академии он с приятелями издевался над Морганом и напустил ему в постель тараканов!

Клянусь, я даже посмотрела на него с уважением! Вот что значит подавать месть холодной.

Над адресатом бы еще поработать…

– Какой кошмар! – делано возмущенно сказал Джулиан. – Отвратительное отношение к команде! Мало того что девушкам дают ужасно холодные и тесные комнаты и Погонщикам приходится уступать им свои, так еще и тараканы размером с крокодила! Представляю, какие у вас тут крошки, раз такие тараканы… Свободный!

Джулиан так посмотрел на Моргана, что у того не осталось сомнений: шеф прекрасно понял посыл.

Таракан за спиной Златокрылого угрожающе зашевелил усами, но тот на него только шикнул:

– Тихо ты, мешаешь. Так вот, Свободный, поскольку у меня сегодня выходной, назначаю тебя ответственным за спасение невинной красавицы. Проводи таракана домой, я не знаю, вызови ему экипаж или пусть заберет кто-нибудь из родственников, а затем проследи, чтобы с юной леди Огненной ничего больше не случилось. Все понятно?

Морган что-то буркнул, старательно отводя взгляд. Ему, кажется, было неловко.

– Не слышу энтузиазма в голосе. Все, спрашиваю, понятно?

– Да.

– Что «да»?

– Да, копытан, будет сделано.

– Ой, неграмотный, договоришься ты у меня… – хмыкнул Джулиан – и под всеобщими взглядами покинул спальню.

Женская часть постояльцев поспешила последовать его примеру. Мужская, впрочем, тоже не стала задерживаться, ведь внизу уже сервировали завтрак. Только Морган остался наедине с орудием мести. Я было забеспокоилась: кто знает, где он откопал эту тварь? Вдруг ему одному не справиться?

Потом вспомнился объявленный мне бойкот, и я с легким сердцем махнула рукой. Сам отомстил, сам пусть наслаждается результатом. А я буду наслаждаться выходным.

Если обобщить, то Снежное Плато славится двумя вещами: термами и мясом.

За сотни лет жизни в вечных снегах и морозах платовцы научились готовить мясо сотнями способов! Они запекали его в глиняных горшочках, жарили на открытом огне, коптили, солили и вялили. Здесь можно было купить все, от удобных походных пластинок вяленой оленины до вкуснейшего рагу из медвежатины. Но главным деликатесом считались целые туши или хотя бы конечности. На приготовление такой туши требовался не один год и рецепты, проверенные поколениями магов.

Но и стоили такие туши о-го-го, так что я даже не собиралась присматриваться.

А вот термы – совсем другое дело.

В крупных городах горячие источники считались произведением искусства и чудом природы. Рядом с ними возводили целые дворцы для отдыха, а путевки даже из относительно близкого Лесного стоили баснословных денег. В городках поменьше и термы были скромнее, но все же были, потому как север – не то место, где можно разбрасываться халявной горячей водой.

Я быстро нашла городские купальни, предъявила удостоверение члена полетной команды и получила свой заветный жетон. Как правило, во время каждой стоянки экипажу что-то да предлагали для восстановления здоровья и душевного спокойствия. Экскурсию, билет в термы, корзину фруктов или что-то такое. Капитаны вообще безлимитно развлекались за счет «ДА», ну а мы довольствовались тем, что получали.

Даже жаль Джулиана, он мог бы кутить в каком-нибудь ресторанчике в компании симпатичных девиц, если бы полетел не в эту дыру. Но рейсы не выбирают.

Переодеваясь в купальный костюм, я твердо решила больше не думать о бывшем муже. Насладиться выходным, немного подлечить разбитые ноги и постараться увидеть в будущем что-нибудь светлое. Работа уже есть, пусть не сложилось с коллективом, должно сложиться с зарплатой. Через год-два Делайла уйдет, я получу ее место и, возможно, уже и Джулиана в «ДА» не будет. Слабо верится, что он вдруг воспылал любовью к семейному делу. Да он ненавидел драконов!

Ну вот. Опять я о Джулиане.

Здешние термы не пользовались популярностью, особенно в рабочее время, но я сочла их довольно милыми. Простенькая раздевалка, старая, но уютная комната отдыха, и два термальных бассейна. Один, под крышей, был закрыт на реконструкцию, а вот на открытом воздухе манил чистейшей водой и паром, поднимающимся над поверхностью.

Я быстро сбросила рубашку и вошла в воду. Раздвинула тонкие шторки, отделявшие зал от ступенек на улицу, и, чтобы мороз не успел коснуться кожи, полностью погрузилась в горячую негу.

Как же хорошо!

Ноги сначала немного защипало, а потом я почувствовала приятную легкость. Спина тоже прошла. Накрыло умиротворением. Вокруг не было ни души, ни одного звука или шороха. Только чистейший сверкающий снег, пар, вода и далекие очертания гор.

Я подплыла к краю бассейна, облокотилась на поручень и засмотрелась на красоту. Неужели я снова путешествую?

Поездки – одна из вещей в браке, по которым я скучаю. У Златокрылых куча денег, им доступны любые перелеты, чем они беззастенчиво пользуются. Иногда Джулиан брал меня с собой. А поскольку я была нужна только на редких званых вечерах многочисленных друзей и партнеров их семейства, то остальное время была предоставлена самой себе. Поэтому я бродила, изучала новые города, скупала открытки и читала разные истории. В каждом городе непременно есть книжка местных историй. Жаль, я еще не получила командировочные, чтобы поискать такую здесь.

Плюх!

Брызги разлетелись во все стороны. Я так старалась, закалывая волосы! Чтобы не бежать потом вприпрыжку через сугробы с мокрой головой, рискуя свалиться с простудой! Что за идиот прыгает в бассейн с бортика прямо рядом с табличкой «Не прыгать в бассейн с бортика!»

– Рыжая, ты там не утонула? Я наблюдал за тобой пять минут, пока не понял, что ты не шевелишься. С тобой сложно, знаешь ли, отличить одно от другого.

Ах да. Точно.

– Что ты здесь делаешь? – Я нехотя обернулась.

Хорошо, что бывшего мужа скрывала вода, хотя что я там не рассмотрела ночью?

– Картоху окучиваю!

– Какую картоху?

– Вот и я прихожу, такой, в бассейн и думаю: а где картоха? Нет картохи! Пришлось снять штаны и начать плавать. Ау, рыжая, не тупи! Что я могу делать в единственном месте, где можно расслабиться?

Я обиженно засопела, отвернувшись. Да, вероятность встретиться с кем-то из команды была нешуточная. Но за завтраком я слышала, как Делайла и Морган обсуждали поход за сувенирами и мясом, Принс напросилась с ними. Джулиан куда-то ушел, и я вообще решила, он надолго застрянет в каком-нибудь кабаке, лететь-то только завтра!

Как же не хотелось выходить. Гордость и вредность требовали немедленно оставить скотину в одиночестве, а тело умоляло еще хоть о паре минут наслаждения. Так и не решив, что мне дороже, здоровые ноги или душевное равновесие, я снова отвернулась в сторону гор, перестав обращать на бывшего внимание.

Некоторое время Джулиан молча плавал, а потом ему надоело.

– Рыжая, а вот скажи, у тебя после меня кто-нибудь был?

– Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь.

– Значит, не было. – Показалось, Джулиан сказал это каким-то довольным голосом. – А у меня был.

– А-а-а, так вот почему тебя ненавидит Браун. Он твой внебрачный сын?

Теперь засопел уже Златокрылый, поняв, что сам дал повод над собой поиздеваться.

– Просто хотел похвастаться, какие бонусы дает статус холостяка. Как меня жалели! Жалели и желали, можно сказать. Бедняжка, его бросила жена, надо срочно утешить и отогреть.

– И ты, конечно, пользовался.

Он проплыл мимо, остановившись, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Что?

– Так, проверяю.

– Не лишилась ли я чувств от осознания того, какая честь находиться рядом с таким самцом?

– Насколько сильно ты ревнуешь.

У меня вырвался смешок.

– Тебе напомнить, что это я ушла от бабника и придурка, а не ты бросил влюбленную по уши девицу, как привык?

– Вот почему ты такая зануда, Хрустальная?

– Потому что мое занудство бьет по твоему самолюбию. Тебе прямо хочется, чтобы я ревновала. Чтобы внутри перестал сучить ножками маленький Джулик, у которого отобрали игрушку. Если я не ревную, не бьюсь в истериках ночами и не ношу твой портрет в медальоне у сердца, то тебе жизнь не мила. А тот факт, что я вполне счастлива, наладила жизнь и не вспоминала о тебе, пока Пламенеющий не представил капитана, тебя, Джулиан, бесит.

– Счастлива? – хохотнул бывший. – Перебиваешься с хлеба на воду, падаешь в голодные обмороки, работаешь на низших позициях и не общаешься с сестрой? О-го-го, какое счастье, рыжая!

Захотелось двинуть ему прямо в лоб. И двинула бы, если бы имела чуть больше решимости и самоуважения.

– Вот и думай, каково было быть твоей женой, если это – счастье, – сказала я и поплыла к выходу.

– Да ладно, рыжая! Ты что, обиделась?! – раздалось вслед.

Джулиану был продемонстрирован средний палец. Хорошо, что в воде легко было спрятать набежавшие слезы. Джулиан вряд ли понял, что ударил в больное место – Принс. Из милой девчушки она превратилась в соперницу, причем за мужчину, на которого я даже не претендую! Но объяснить ей это невозможно, и каждый новый день увеличивает пропасть между нами. Совсем скоро ее вообще не получится преодолеть.

– Эй, да хватит! Куда ты поплыла? Рыжая! Рыжая… смотри, наши дебилы идут!

Джулиан заржал.

– Я серьезно, Квин, иди сюда и посмотри, это лучшее, что я видел в своей жизни!

Он не смог дальше говорить, Джулиана душил смех. Тут я против воли заинтриговалась и обернулась.

Вдали действительно виднелись три крошечные фигурки, причем двигались они как-то странно: зигзагами, гуськом. Но определенно направлялись к нам, и я не сразу поняла, пугаться или радоваться, что Джулиану обломались водные процедуры в одиночестве. Но над чем-то же он смеялся! Я подплыла к краю бассейна и стала ждать, когда процессия подойдет ближе.

У Погонщиков, помимо особого дара, уникальное зрение. Они видят раз в десять больше, чем обычный человек, так что чем больше Джулиан веселился, тем сильнее распалялось мое любопытство.

Наконец тройка фигур вывернула из-за очередного снежного холма, и я тоже не смогла сдержать улыбку: наша команда все же добыла бесценный северный деликатес. Надо думать, на вяленую лосину была какая-то скидка, потому что нашим мясо досталось в виде целой ноги. Лось был не из мелких, так что ногу тащили вдвоем. Пыхтя, сбиваясь с ног, проваливаясь в глубокие сугробы, Делайла и Принс тащили окоченевшую конечность, как два муравья тащат сухую ветку.

Морган, видимо, неотступно следующий технике безопасности «вдруг война, а я уставший», процессию возглавлял, но исключительно морально.

– Дорогу показывает. – Джулиан сделал вид, что умилился. – Заботливый. Ну что, рыжая, еще есть вопросы, почему он отгребал в Академии?

– Потому что не принес тебе лосиную ногу?

– Как думаешь, они сейчас будут вместе с ней купаться или попробуют запихнуть в шкафчик для вещей?

Все оказалось проще. Поскольку вяленая нога была замороженная, хранить ее требовалось исключительно в холоде. Никому не хотелось тащить в Лесной подтухшую ногу, поэтому лося временно упокоили на краю бассейна. Принс и Делайла так запыхались, что даже не обратили внимания на наши головы, торчащие в облаке пара.

– Я хочу пить… – простонала Принс. – Мне нужен отдых.

– Вот и отдохнем в термах, – заявил Морган. – Все равно собирались. А потом двинем к гостинице.

– Долго до нее?

– Минут двадцать.

– Зачем мы вообще взяли эту ногу?! Там ведь была целая куча мяса! Ломтиками, кусочками, палочками, кружочками, даже сердечками! Как это копыто вообще есть?! – заныла Принс.

– Так выгоднее! – отрезала Делайла, и я сразу поняла: схема давно отработана и еще не давала сбоев.

В командировке по дешевке покупалась лосиная нога, везлась вместе с багажом, на границе с Лесным начинала отмерзать и к моменту посадки доходила до идеальной гастрономической кондиции. Разделывалась на общем собрании вложившихся, и все дружно шли домой с деликатесным уловом, страшно гордые проведенной контрабандной аферой.

– Если я это увижу в кабине, то первый, кто попадется мне под руку, домой именно на этой ноге и поскачет, – мрачно подал голос Джулиан.

Принс ойкнула, Делайла слегка побледнела, а Морган резко обернулся.

Жаль, что мысль уйти под воду пришла слишком поздно.

– А вы что тут делаете? – хором поинтересовался коллектив.

– Картоху окучиваем! – не менее дружно ответили мы.

– А? – не понял Морган.

– Б! – ответил Джулиан. – Бабуля, ваша очередь. Давайте быстрее, алфавит длинный, жопы отморозите.

– Вы как хотите, а я пошла плавать!

Принс вряд ли слышала хоть слово, она буквально пожирала глазами Джулиана. В кристально чистой воде, надо думать, тренированное тело так и манило рассмотреть поближе и пощупать. Сестра, боясь, что объект атаки уйдет, проявила самую страшную и секретную женскую суперспособность: переоделась за две минуты. Пока Морган и Делайла соображали, искали пропуска и брали в прокат полотенца, Принс нарядилась в купальный костюм и вышла к воде.

Но не спешила нырять, демонстрируя роскошь девичьей фигуры. Кокетливо потрогала ножкой воду и залепетала:

– Ой… а она не горячая?

– Пей, не бойся, – фыркнул Златокрылый.

Принс насупилась, но не сдалась.

– Там глубоко? Я не умею плавать…

– Не умеешь плавать – не лезь в воду.

Он развернулся, чтобы доплыть до массажной стенки, и вдруг замер.

– Ты же вроде как мечтаешь стать Сопровождающей.

– Конечно. Мне ведь идет форма, да?

Джулиан ответил в рифму, и я поперхнулась.

– Остаешься здесь и ждешь свободный экипаж, чтобы вернуться.

– Почему?!

– Потому что все билеты проданы. Пассажиром тебя не взять, а стажером не могу – без умения плавать в Сопровождающие не берут. Так что будешь сидеть и ждать свободный экипаж со спасательным жилетом. Или вон, бери ногу и скачи в столицу, оттуда рейсы каждый день.

Принс от злости скрипнула зубами и… нырнула. В несколько гребков переплыла бассейн, легла на спину и обиженно уставилась в небо. Как маленький ребенок, который отчаянно пытается не зарыдать.

– Может, мне пойти в педагоги? – задумчиво пробормотал Джулиан так, чтобы слышала только я. – Ты посмотри, рыжая, за две минуты научил стажера плавать! Я талант, да?

Я так выразительно на него посмотрела, что Златокрылый быстро понял: если тебе не ответили на вопрос «да?» в рифму, то совершенно необязательно не подумали.

– Ты вроде хотела уходить, рыжая.

Мимо Джулиана демонстративно проплыла Принс: над водой виднелись только голова и два полушария груди, которую сестра еще и выпячивала – чтобы смотрелась внушительнее. В этом плане природа себе не изменила, обделив формами и меня, и ее.

– Рыжая, я сегодня тоже у тебя под кроватью сплю, – тихо сообщил бывший.

– Размечтался.

– И что ты мне сделаешь?

– Запру дверь. А если начнешь ломиться, сбежится весь отель.

– А я займу комнату раньше!

Мы переглянулись и одновременно, пихаясь и переругиваясь, ломанулись к выходу. На стороне Джулиана была природа: ему не нужно было сушить длинные волосы. На моей – мотивация. Я очень, ОЧЕНЬ не хотела еще одну ночь провести под боком у бывшего мужа. Или над боком, я ведь во сне спихнула его с постели.

Победителем первого раунда должен был стать первый достигнувший ступеней. Им, к счастью, стала я! Напоследок лягнув Златокрылого ногой, я вскарабкалась по подводной лестнице к шторке, отделявшей бассейн от помещения, но в последний момент поскользнулась, пересчитала коленкой ступеньки и нахлебалась воды.

Кто-то за шкирку, как котенка, выдернул меня за поверхность. Сначала показалось, что от неожиданного фиаско зазвенело в ушах, потом я поняла, что это снова визжит Принс.

– Ну что такое?! Снова таракан? – раздраженно сказал Джулиан. – Я же велел отвести его домой. Вы что, к нему привязались?

Он осекся, посмотрев туда, где лежала вяленая лосиная нога.

Принс истошно визжала.

Делайла замерла у воды, а вот Морган, как раз переодевшийся для купания, среагировать не успел. Идиоты не ходят поодиночке: он точно так же, как и Златокрылый, прыгнул в воду с бортика, подняв тучу брызг.

Чем окончательно разозлил нашего незваного гостя.

Джулиан, может, и презирал работу с драконами, но точно не пренебрегал тренировками и неплохо развил данный Высшим дар. Во всяком случае, его молниеносное движение я объяснила именно даром. Златокрылый одним резким движением за шкирку оттащил Принс. Плюс – сестра перестала орать, минус – потому что в процессе у нее слетел верх от купальника, и она, мигом забыв об инеевом волке, зашедшем на огонек, принялась соблазнять Джулиана. Принс прикрывала грудь очень стыдливо, но не всю, и удивленно хлопала глазами, надеясь завладеть вниманием Джулиана.

Но, надо думать, в такой ситуации гораздо больше шансов у хищной потусторонней твари.

Вообще инеевых волков – самых опасных хищников севера – давно истребили. Говорят, среди них даже водились относительно разумные волки, но уже много веков никто их не видел, хотя некоторые отдаленные, близкие к горам деревеньки не пренебрегали охраной складов и домов. Но я никогда не думала, что увижу инеевого волка здесь, в городе!

Огромный, размером с пони, зверь был хорош. Серебристая шерсть поблескивала инеем, синие-синие глаза чуть светились в сгущающемся сумраке короткого северного дня. Утробно рыча, волк вцепился в лосиную ногу, а заметив нас, понял, что пора сваливать с добычей.

– Нет! Нет! Нет! – вдруг крикнула Делайла и поплыла на помощь вяленой жертве.

– Я за нее ползарплаты отдал! – вторил ей Морган.

Они вдвоем вцепились в копыто и потянули на себя.

Волк натурально обалдел.

Наверное, если всех твоих предков истребили люди, а тебя загнали глубоко в горы, то сложно ожидать от этих извергов чего-то хорошего. Но отбирать честно добытую бесхозную ногу?! Этого волк не смог стерпеть.

– Вы что, идиоты? – мрачно поинтересовался Джулиан.

В кои-то веки я была с ним согласна.

– Отдай, урод! – Морган рычал не хуже волка.

– Быстро из воды, – бросил Джулиан нам с Принс.

Что-то в его голосе заставило послушаться. Мы дружно поднялись по лесенкам, и дальнейшее развитие событий наблюдали уже из окна, отогреваясь в комнате отдыха.

Даже жаль было волка: наверняка голод толкнул его на отчаянный шаг и придал бесстрашия. На его стороне были сила и ярость. Но и наши не отставали, ведь, в отличие от Моргана и Делайлы, волк на ногу не скидывался, а значит, никаких прав на нее не имел.

Так они и тягали туда-сюда бедную ногу. Вот лично я бы после того, как ее обслюнявил неизвестно чем болеющий зверь, есть уже не стала. Надо будет запомнить: ничего не покупать у коллег, вернувшихся из рейсов! Мало ли какая фауна там облизывала мясцо, ананасы или деликатесные сыры.

Капитал в итоге победил. В очередной раз Делайла и Морган потянули ногу на себя, и волк не удержался. Лапы заскользили по снегу, утягивая его к воде. На миг глаза зверя забавно расширились от ужаса понимания неизбежного: зубы крепко застряли в ноге.

Плюх!

В воде оказались сразу все.

Волк, с перепугу высвободившийся из мяса.

Нога, топориком пошедшая ко дну.

Морган и Делайла, оцепеневшие от ужаса.

Джулиан, который от смеха так согнулся, что чуть не нахлебался воды.

Волк взвыл и засучил лапами.

Делайла и Морган с удивительной прытью выскочили из бассейна прямо через бортик, причем если тренированное тело Моргана это позволяло, то от Делайлы точно никто не ждал таких пируэтов. Воистину, страх – мощный источник энергии!

Подпрыгивая на холодном снегу, стуча зубами и дрожа, они побежали ко входу. Джулиан, убедившись, что коллегам больше ничего не угрожает (мне хотелось верить, что ему есть разница) поднялся. Я думала, он следом за нами войдет внутрь, и успела расстроиться из-за вконец распаниковавшегося волка, но Златокрылый, ничуть не боясь мороза, прошелся вдоль бортика, примерился и… ловким движением схватил волка за хвост. А потом без малейших усилий вытащил на берег и пинком отправил к горам. Ошарашенный волк даже не огрызнулся. Вода на его шкуре мгновенно замерзала, превращая беднягу в гигантского снеговика.

– Ну что, идиоты, – сказал Златокрылый, когда вернулся, – поздравляю. Вы чуть не погибли из-за десяти килограммов соленого мяса. Поздравляю! На моей памяти это самая бездарная и глупая смерть. Плохая новость: вы все-таки живы. Хорошая: сейчас вам выпишут штраф за загрязнение бассейна, ну и мне все-таки не придется везти этот кусок дерьма на приличном драконе. Впрочем, радуйтесь, докладывать об этом я не буду. Работу сохраните. Но вашу ж мать, повзрослейте уже!

Он развернулся, давая понять, что разговор окончен, но наткнулся на Принс.

– Н-да, – глубокомысленно заключил Джулиан.

И был таков.

– Н-да? – нахмурилась сестра. – Что значит «н-да»? Квин! Что он имел в виду?

– Понятия не имею, – хихикнула я.

А потом вдруг вспомнила, от чего нас отвлек инеевый волк, и кинулась собираться в надежде занять комнату быстрее бывшего мужа. Даже не стала сушить волосы, кое-как замотав их шарфом. Бежала со всех ног, проваливаясь в сугробы и поскальзываясь на дорожках. На Плато уже опустилась ночь, фонарей катастрофически не хватало, но я бежала и бежала. На последнем дыхании ворвалась в номер…

– Что-то ты долго, – с наглой ухмылочкой заявил развалившийся у меня на кровати Джулиан. – Я уж думал, тебя съели по дороге. Кстати, о съели. Не хочешь сходить на ужин?

– Спасибо, я не голодна. Сходи сам.

– Чтобы ты, пока меня нет, заперла дверь? Размечталась! Сходи принеси еды.

– Эй, я не прислуга! Тебе надо, ты и иди, а я никуда не пойду.

Я кое-как, под одеялом, переоделась в пижаму и растянулась на своей половине кровати. На самом деле очень хотелось есть. Но гордость превыше всего. Диалог повторялся трижды:

– Рыжая, я есть хочу!

– Сходи и поешь.

– Тогда ты закроешь дверь.

– Да, закрою.

– Тогда я буду голодать, стану грубым и раздражительным.

– Не обольщайся, ты всегда такой.

Джулиан вздыхал. Я пыталась уснуть. Завтра полетим домой, можно будет выдохнуть. Хотя с такой командой это вряд ли получится. Я украдкой фыркнула, вспомнив битву за лосиную ногу. Потом вспомнила Принс, соблазняющую Златокрылого, и помрачнела. Что мне с того, если у сестры получится завоевать Джулиана? Почему-то Принс не вызывает ничего, кроме глухого раздражения. Я стараюсь давить в себе неприязнь, но…

Я покосилась на бывшего. Интересно, сколько выдержки у Джулиана? Принс довольно симпатичная.

– Что, рыжая, проголодалась?

– Нет.

– Врешь.

– Может быть, но тебе это не поможет.

– Снова грохнешься в обморок.

– И что? Я и так лежу.

Тут Джулиан глубоко задумался. Настолько глубоко, что даже задремал. Его мерное дыхание убаюкало и меня. Никогда в жизни я еще не спала с кем-то в одной постели. Не считая ночевки с подружками еще до замужества, но девочки не в счет. С мужчиной, который одним движением за хвост вытащил здорового волка из бассейна, даже слегка страшновато спать. Может, и стоило сходить за едой. Он, так-то, нас сегодня всех спас. Вообще это входит в обязанности Погонщика, но когда нет свидетелей, любые обязанности превращаются в добрую волю. Нас не загрызли, не покусали и даже толком не напугали. А я лишила человека ужина. Поспособствовала лишению, если быть точнее.

Еще чуть-чуть, и я бы пришла к идее пожалеть беднягу и сбегать на кухню за едой, что означало бы полную капитуляцию и волну новых издевок. Но на счастье моей гордости, раздался какой-то странный звук.

А звуки в последнее время меня нервировали. Особенно странные и… сверху?

С легким страхом я приподнялась и посмотрела в небольшое окошко на потолке. Звук напоминал громкий шелест, и его вполне можно было списать на птицу. Если бы на севере водились метровые птицы!

– Там что, дракона выгуливают? – услышала я недовольный голос бывшего.

Спустя пару секунд он уже стоял на коленях, вместе со мной всматриваясь в окошко, через которое виднелось красивейшее звездное небо.

Затаив дыхание, я ждала, когда звук повторится снова. Уже начала уставать, но, на наше счастье, обнаружился источник. Какой-то очень вдохновленный звездной ночью дворник широкой метлой чистил крышу от снега.

– Да чтоб тебя там волки унесли! Эй! Слышишь, дурака кусок?! Ночь на дворе! Ночь! Мы спим!

Джулиан отчаянно привлекал внимание дворника, молотя по стеклу. Но когда наконец достучался, получил совершенно неожиданный результат: явно не понимающий, чего от него хотят, дворник разулыбался и принялся активно махать.

– Ну да. Конечно. Конечно, я тебя приветствую! Обожаю спонтанные знакомства в полночь! Рыжая, смотри, какой общительный дружелюбный идиот. Давай позовем его третьим в постель?

– Тогда тебе придется спать не на полу, а под кроватью, – фыркнула я. – Ты в битве за подушку даже девчонке проиграл. А у него вон, смотри, метла какая большая.

– Ой дошутишься, – угрожающе протянул Златокрылый.

Дворник, к счастью, перестал чистить крышу, и мы снова улеглись. Я занялась любимым делом: считала, сколько часов осталось поспать. Самое обидное, что я ненавижу просыпаться посреди ночи. Сон снимает как рукой, засыпаю вновь под утро, хожу вялая, грустная и глупенькая.

К тому же еще тянет откуда-то холодом, наверняка ночью здесь жуткий мороз.

Я покосилась на Джулиана.

Отобрать одеяло? Где он вообще нашел второе?

А ведь маг – а Погонщики маги без исключений – мог бы в два счета согреть комнату.

Но просить не хотелось, тем более что начал наклевываться сон.

И я почти в него провалилась! Почти отключилась снова, как…

«Скреб-скреб-скреб».

Мы за секунду синхронно вскочили и посмотрели в окно. Дворник продолжал улыбаться, махать, и еще как-то умудрялся счищать с окна лед и намерзший снег здоровенным скребком, похожим на лопату.

– Рыжая… – почти умоляющим голосом протянул Джулиан.

– Иди. Я не буду закрывать дверь.

Златокрылый только этого и ждал. Он в две секунды натянул брюки и, как был, без рубашки, выскочил за дверь. Только бы никто его не заметил выходящим из моей комнаты, полуголым, посреди ночи!

Солгу, если скажу, что не слезла с кровати и не потянулась к замку. Искушение оказалось очень сильным. Закрыть дверь, победить в маленькой битве. А что будет дальше? Что-то будет. Может, Златокрылый наконец поймет, что я не получаю ни малейшего удовольствия от его общества.

Но рука так и не повернула защелку. Хотелось рычать на саму себя, и, хотя я тут же придумала удобное объяснение «это потому что я честная и держу слово», в глубине души я вдруг испугалась, что бывший муж и впрямь оставит меня в покое.

Мысль получилась с горьким привкусом.

Я забралась обратно на постель и посмотрела в окно, где дворник продолжал соскребать лед. Правда, с нашим окном он уже закончил и переместился к соседним беднягам. Потом мимо пробежала какая-то тень – наверняка Джулиан. Раздались звуки возни, сопение, пыхтение и даже несколько крепких ругательств. И тень пронеслась в обратном направлении.

Через минуту дверь открылась. Довольный и даже не запыхавшийся, Златокрылый заботливо прислонил к стене трофеи: метлу и лопату.

– Волка победил, дворника победил, да ты прямо герой сегодняшнего дня, – беззлобно сказала я, зевая.

– Тебя вот только не одолел. Но раз уж мне сопутствует удача…

Прежде, чем я успела среагировать, он юркнул под одеяло и сунул ледяные мокрые руки мне за шиворот!

Чтобы не перебудить всю гостиницу, я завизжала в подушку. В попытках вывернуться и сбросить холодные лапы бывшего мужа я извивалась, как рыба на сковородке. Так мы и скатились с кровати, запутавшись в одеялах. Хорошо, что Джулиан упал первый, а я – на него. То есть в целом, конечно, не очень, мы оказались слишком близко, намного ближе, чем я была готова. Но зато я не отбила коленки и локти об пол.

– Ладно, ничья, – проворчал Златокрылый, убирая руки и давая мне выпутаться.

Я честно попыталась придумать остроумный ответ, но у меня появилось ощущение, словно поднялась температура – все лицо горело. Только бы я не простыла!

– Придурок! – наконец я не нашла в своем словарном запасе ничего более подходящего.

Отобрала одеяло и закуталась в него, как в кокон, на своей половине кровати.

Ненавижу!

Термы и нервы сделали свое дело: я так крепко уснула, что даже не задумалась о том, как рано нам вставать. Не слышала даже завывающего на улице ветра, который показался таким громким и раздражающим в самом начале. И не чувствовала, как оказываюсь к бывшему мужу куда ближе, чем планировала изначально. Так крепко я не спала очень давно.

И давно не просыпалась так резко и напуганно, от громкого стука в дверь.

– Хрустальная! Ты здесь?! Хрустальная?! Мы опаздываем!

Мы со Златокрылым переглянулись. Я сбросила его лапу с груди (удобно устроился, гад).

– Сколько времени? Нет! Мы проспали!

Вместо неспешных сборов меня ждали истеричные метания по комнате в попытках все собрать, ничего не забыть и хотя бы причесаться.

Ручка двери задергалась. К голосу Моргана добавились еще несколько, в них я узнала Делайлу и сестру. Даже слегка заворочалась гордость за коллектив: могли посчитать, что кто проспал, тот и виноват, сдать меня Джулиану и наслаждаться расправой. Ан нет, решили разбудить, позаботились. Еще бы спала я одна…

– Лезь в шкаф! – прошипела я. – Они не уйдут!

– Сама лезь, ты меньше!

– Это мой номер! Как ты объяснишь свое присутствие в нем?

– А я скажу, что выгнал тебя спать на мороз, а сам дрых по диагонали. У меня репутация, мне поверят!

Крыть было нечем, но и лезть в шкаф не хотелось. Пока я, закусив губу и прижимая к груди одеяло, думала, как быть, кто-то – возможно, управляющая – отпер дверь ключом, и в комнату ввалился весь экипаж.

– Сколько можно спать?! – грозно, на правах непосредственной начальницы, поинтересовалась Делайла.

– Где этот придурок? – мрачно выглянул из-за ее широкой спины Морган.

– Здесь, – вежливо ответил ему Джулиан.

Следящий осекся и закашлялся.

Делайла густо покраснела и смерила меня презрительным взглядом, а Принс являла собой воплощенное сочетание несочетаемого: она одновременно злилась и готова была зареветь. Да ладно! Неужели сестра всерьез влюбилась в Златокрылого козла? Она хочет выгодно замуж, хочет статуса, внимания и побед, но влюбиться? Это же глупость.

– Между нами ничего не было! – зачем-то всех заверила я.

Морган скептически хмыкнул, а Делайла укоризненно покачала головой. Принс просто пыталась уничтожить меня взглядом.

– Отставить курятник! – рявкнул Джулиан. – Между нами действительно ничего не было. Но я бы на вашем месте этому не радовался. Удовлетворенный капитан – добрый капитан. А когда мне не дают, я злой, нервный и оскорбляю людей больше обычного. Что застыли?! Штаны мне надеть можно?

За это утро Златокрылый получил рекордное количество нелестных слов в свой адрес. Получил бы и лопатой, героически отвоеванной у дворника, но надо было собираться в рейс. Поэтому мы переругивались, судорожно собираясь, и на взлетную площадку прибежали в последнюю минуту, снискав укоризненный взгляд снежного дракона, очень надменного и – как бы странно ни звучало – холодного. Метафорически холодного, я имею в виду.

– На чужом несчастье счастья не построишь, – наставительно сказала Делайла, когда мы готовили обеды к раздаче.

У нее получилось это сделать таким противным голосом, что я не выдержала и огрызнулась:

– Дочери вы это же говорили, когда она встречалась с недавно разведенным Джулианом?

Я била наугад, я понятия не имела, когда бывший муж крутил роман с ее дочерью. Но, кажется, попала в яблочко.

– Хамка. Тебе следовало идти не замуж, а учиться. Может, не носила бы тарелки.

– И почему же их до сих пор носите вы?

На этом нас прервала Принс. Она тоже источала недовольство, но пока что молча. Хотя я неплохо знала младшую сестричку. Внутри ее весь полет кипела ненависть. Но выплеснулась, только когда мы приземлились и уже заполняли отчет по обслуживанию и расходам.

– Если папа узнает, как ты себя ведешь, он лишит тебя наследства.

– Думаю, он давно это уже сделал. Не переживай, все достанется тебе.

Кроме нас в кабине были Морган и Делайла, так что у Принс нашлись зрители, она никак не могла обойтись без театрального выступления. Я бы хотела сказать, что отвечала ей холодно, дерзко и остроумно, но на самом деле мне было грустно. Нет, в крепкую дружбу между сестричками Огненными я никогда не верила, мы с самого начала были слишком разные, но ведь я еще помню времена, когда Принс была милым веселым ребенком. И я ее любила. Знала, что она станет яркой и красивой, настоящей Огненной. За это и любила.

Я вздохнула: ноги снова страшно ныли в неудобных туфлях. Я так устала, что в один миг не удержала равновесие и расплескала кофе, которым планировала немного взбодриться. Даже спустя много часов полета я не пришла в себя после резкого пробуждения.

– Понимаю, почему Джулиан с тобой развелся, – хмыкнула Принс, наблюдая, как я ползаю с тряпкой, вытирая кофейные разводы.

– Злишься, что старшая сестричка взяла в постель твою игрушечку? – хмыкнул Джулиан, поднимаясь в кабину.

Он бросил на стол перед Морганом папку с отчетами.

– На, проверь.

Принс дождалась, когда Златокрылый снова обратит на нее внимание, и ослепительно улыбнулась, не забыв распустить роскошные локоны.

– Ну что ты, Джулиан, я просто искренне удивлена: неужели ничего не изменилось? Квин была по уши в тебя влюблена, без умолку трещала о том, как ждет свадьбы! Столько лет прошло, а она все такая же… Такое постоянство даже восхищает.

Если бы я могла пожелать себе магическую силу, я бы все отдала, чтобы научиться проваливаться сквозь землю! Или чтобы перестать краснеть каждый раз, когда кто-то говорит обо мне… ну вот что-то такое. Может, если бы я не ползала по полу, собирая осколки чашки, то нашлась бы, чем ответить Принс, но под всеобщими взглядами я, чувствуя, как к лицу приливает жар, пробормотала что-то невнятное и отвернулась.

Более униженно я, пожалуй, себя еще не чувствовала.

– Понятно, – как-то нехорошо протянул Златокрылый.

А потом резко протянул руку и схватил Принс за ухо.

– Ай-ай! Больно! – заверещала сестра, приподнявшись на цыпочки.

Не обращая внимания на протесты, Джулиан потащил ее к выходу. Морган и Делайла не могли пропустить такое шоу, да и я, даже будучи слегка растерянной, вышла следом. Пока Берр, на которую мы пересели у границы, мыли, прямо через тучи брызг Джулиан протащил Принс к выходу и вышвырнул на газон перед ангаром. К нам уже спешил обеспокоенный Пламенеющий, готовый защищать рыдающую Принс. Да я и сама была в шаге от того, чтобы кинуться успокаивать неразумную младшенькую.

– Господин Златокрылый!

– Чтоб я ее больше не видел! – рыкнул тот.

– Стажеры – часть вашей профессии!

– Вот эта – явно филейная. Я. Сказал. Она. Больше. Не. Стажируется. Так понятнее или по слогам прочитать?

– Джулиан! То, что я не могу вас уволить, не означает…

Но Джулиан уже шел обратно в ангар.

– Ну что нам с ним делать… – устало вздохнул Пламенеющий.

Я приблизилась, чтобы помочь Принс подняться, но сестра с ненавистью меня отпихнула.

– Убирайся! Все из-за тебя! Всегда все из-за тебя!

– Да и шли бы вы… – пробормотала я.

Надо снова себя спросить, не хочу ли вернуться на кухню, раскладывать колбаски в касалетки. У них хотя бы причин для ненависти не имеется.

Глава пятая

Дракон всегда прав

Если дракон не прав – это не дракон

После рейса всегда давали выходной. Даже не знаю, стоило ли ему радоваться, одиночество и безденежье не располагали к хорошему настроению, но первый рейс вымотал сильнее, чем я ожидала. И дело было не столько в непростых отношениях в коллективе, сколько в свалившейся нагрузке. Никакая учеба не сравнится с работой в небе, с многочасовым стоянием на ногах, заполнением отчетов, общением с пассажирами. Я чувствовала себя выжатым лимоном, так что два дня отдыха оказались вполне кстати.

И командировочные выплатили, так что я даже позволила себе бутылку недорогого, но неплохого вина.

Немного пошмыгала носом от обиды, но полноценно рыдать не хотелось. Принс била в больные места, я до сих пор злилась за щенячью восторженность перед свадьбой. Что скрывать, идеальная картинка счастливого брака гнала меня вперед, в дом Златокрылого. Кого бы не гнала? Если отбросить поганый характер, о котором я тогда не знала, то Джулиан был хорош. Высокие блондины всегда мне нравились.

По большей части вином я заливала чувство стыда. Мне следовало, как более разумной и взрослой сестре, ужасаться поведению капитана и жалеть бедную влюбленную Принс, а я испытывала мстительное удовлетворение от того, как поганку за ухо выкинули за ворота.

Низко и мелочно конкурировать с семнадцатилетней девчонкой, младшей сестрой, но я ничего не могла с собой поделать. Из-за этого злилась, а еще старалась не думать о третьей стороне – Джулиане. И о том, была бы моя реакция на Принс другой, если бы она решила завоевать Моргана, а он за ухо вышвырнул ее прочь? Я бы точно так же сидела и радовалась или кинулась защищать Принс от бесчувственного чурбана?

Ответ был очевиден, именно поэтому я коротала выходной наедине с собой, вином и небольшим кусочком сыра. Его я тоже не могла себе позволить, но позволила, потому что держаться не осталось сил.

Еще была какая-то не слишком интересная книга. Именно ею я была занята, когда в дверь постучали.

Вопреки здравому смыслу я испугалась. Кто мог явиться ко мне? Хозяйке я заплатила еще до выхода на новую работу, потому и сидела без денег. А больше никто за несколько лет не изъявлял желания меня навестить.

«Только не Златокрылый! Пожалуйста, пусть это будет не Златокрылый!» – мысленно взмолилась я.

Это был не Златокрылый.

Это был папа.

От неожиданности я сделала несколько шагов назад, чем он и воспользовался: прошел в комнату и с выражением легкой брезгливости осмотрелся. Особенно задержав взгляд на початой бутылке вина. В оправдание: я успела отпить едва ли полбокала. Но папу это не волновало.

– Отдыхаешь, – резюмировал он.

– Что ты здесь делаешь?

– Принс сказала, ты вернулась.

– Я никуда и не уезжала.

Вот только не надо играть в эту игру! При желании отец мог раздобыть мой адрес за считаные минуты, просто у него этого желания не было.

– Принс сказала, ты работаешь с бывшим мужем.

– Я работаю в «Драконьих авиалиниях». А у него доля в компании. Сложно не пересекаться.

– Да уж, и не говори, эти совещания в постели одноместного номера на крайнем севере…

– Что тебе нужно? Пришел просить за Принс? Я не мешаю ее отношениям с Джулианом. Мне плевать, с кем он спит и на ком женится. И ты, конечно, не хочешь знать мое мнение, но я его все-таки озвучу: было жестоко отправлять Принс ему на растерзание. Джулиан Златокрылый – сволочь, грубиян и бабник. Он может быть выгодным мужем, но не хорошим. А Принс – наивный ребенок, и если хочешь устроить ее брак, то делай это сам, не подставляя дочь под удар.

Папа по-хозяйски расселся на диване и лениво махнул рукой.

– Принс еще маленькая. Да, я был бы не против, если бы она стала Златокрылой, и до сих пор уверен, что брак добавит ей мозгов. Но насильно мил не будешь, Джулиан не проявляет к ней интереса, а значит, так тому и быть.

– Ну и в чем проблема? Ко мне ты зачем пришел? Отчитаться о педагогических успехах?

– Все очень просто, Квин. Я хочу, чтобы ты вернулась к Джулиану.

– А? – зачем-то переспросила я.

Папа терпеливо повторил:

– Ты вернешься к Джулиану Златокрылому. Полагаю, после вчерашнего для тебя это не станет серьезной проблемой. Понимаю, спустя столько лет это непросто. Можешь не сразу, аккуратно, по-женски. Пусть думает, что сам тебя вернул, что ты не устояла, и старые чувства вспыхнули вновь.

– Я не хочу возвращаться к Джулиану!

Отец иронично приподнял одну бровь. Он, конечно, не был настолько наивен, чтобы ждать от меня беспрекословного подчинения, но все же пришел явно уверенный в том, что раскрыл наш с Джулианом тайный роман. И, дабы смыть с себя позор, я немедленно попрошусь обратно замуж, а Златокрылый, как порядочный мужчина… Нет, в такие фантазии даже папа не поверил бы.

– Дорогая, мы живем в достаточно свободном и терпимом мире, где секс без брака не есть нечто предосудительное, но давай будем честны друг с другом, как два взрослых и, хочется верить, умных человека. Твой демарш не оказался успешным. Независимая жизнь оказалась совсем не такой сладкой, как тебе виделась. Теперь у тебя два пути: или остаться любовницей Златокрылого, перебиваясь его подачками до тех пор, пока не появится новая пассия, или все же взяться за ум. Статус госпожи Златокрылой дает куда больше, чем прозвище «очередная подстилка Джулиана».

Он умолк, чрезвычайно довольный произведенным эффектом. Явно считал, что я потеряла дар речи от осознания очевидных истин.

– Так. По порядку. Я не любовница Златокрылого.

– Да, и ты не ночевала в его номере в гостинице.

– Нет.

– Квин, хватит врать, об этом шепчутся все «Драконьи авиалинии».

Кто бы сомневался. Они там, небось, еще подрались за право слить жаркую сплетню. Не то чтобы я рассчитывала, что будет по-другому, просто старалась не думать, что еще услышу с утра на работе. Помимо того, что я предательница и стукачка.

– Это он ночевал в моем номере. А знаешь, почему? Потому что Принс вешалась на него весь день и завалилась в спальню. Она ему прохода не давала! Что, надо было отправить его спать в коридор или на лавочку у входа в мороз?

– И, конечно, из всех членов команды Златокрылый выбрал именно тебя. Именно к тебе – вот удача! – попросился на ночевку.

– Его так-то не очень любят, если ты не в курсе.

– И номеров свободных не было?

– Не было.

Я никак не могла понять, почему оправдываюсь перед отцом. Как будто я ему что-то должна!

– Не будь дурой, Квин! Златокрылый может купить весь отель, если захочет! Уж кому-кому, а ему точно не надо побираться по чужим кроватям. Стоит захотеть – и ему организуют рейс в столицу, в лучший отель, а потом доставят прямиком к старту. Или что, он решил не беспокоить руководство «ДА»? Или, может, экономит?

Закусив губу, я упрямо вздернула подбородок.

– Это твой шанс, и ты им воспользуешься. Через месяц ты должна быть как минимум его невестой.

– Иначе что?

– Иначе, – отец угрожающе прищурился, – я выкуплю твой заем. И заставлю вернуть все разом. Тогда тебе придется вернуться домой и делать то, что я скажу. Ну или идти на улицу и думать, как заработать денег в кратчайшие сроки, если ты понимаешь, о чем я.

– Убирайся! – Я взвилась с места и едва не запустила в папу бутылкой. В последний момент вино, купленное за свои кровные, стало жалко.

Оно мне еще пригодится.

– У тебя есть время подумать, – равнодушно пожал плечами отец. – Это твой шанс исправить то, что ты натворила, и загладить вину перед семьей. Не усложняй себе жизнь, Квин. Я все равно выйду победителем.

Отец ушел, оставив меня наедине с шоком и призрачной надеждой, что его приход мне просто привиделся. И он не требовал от меня вернуться к бывшему мужу и не угрожал, что в ином случае загонит в долги.

Я протянула руку, схватила бутылку и сделала хороший глоток.

Мысли не прояснились, но стало чуть легче. Может, каким-то чудом пронесет?

Почему я много лет не замечала, что у родителей есть старшая дочь и любимая? Или Принс всего лишь повезло вырасти достойной в понимании отца дочерью и она не разочаровывает его, в отличие от меня? Отцу ведь действительно плевать, окажусь я в долгах или в постели Златокрылого. Плевать, что будет со мной, если придется выплатить весь заем, ровно как и плевать, как я буду чувствовать себя женой Джулиана. Ему нужны две вещи: связи и наши со Златокрылым одаренные магически дети.

От возмущения, обиды и бессильной злости я не могла найти себе место. Ходить туда-сюда по крошечной комнатке было неудобно, и после двух отбитых об углы мебели мизинцев я отправилась в парк.

Холодный воздух отрезвил. Я прошлась до центра, пересекла парк и только на набережной выдохнула, сбавив шаг. С удивлением обнаружила, что выходной совпал с каким-то городским праздником и по всей набережной работают ярмарочные шатры.

А еще свои двери распахнули десятки баров и таверн. И каждая на свой лад зазывала расслабленных посетителей. Где-то предлагали скидку, где-то живую музыку, а где-то бесплатный коктейль или закуску. Я пересчитала имеющуюся наличность, прикинула, сколько смогу потратить на восстановление душевного равновесия, и выбрала небольшой бар в отдалении от центральных улиц. У него не было летней веранды, зато зал был выдержан в старинном стиле. Лишь войдя, я поняла, что интуитивно выбрала место, связанное с драконами: здесь они оказались буквально везде. На картинах, на резном декоре столов и стоек, на рукоятях ножей.

Я даже заметила несколько знакомых лиц, но, поскольку уже начала изучать меню коктейлей, решила не беспокоиться. Я работаю в самой известной и самой крупной компании мира, вряд ли те, кого я мимоходом вижу на работе, даже знают, как меня зовут. Для них рыжая девица из какой-то там команды – не более чем еще одна смутно знакомая коллега.

Но некоторые, впрочем, узнавали меня не только в лицо.

– О, рыжая, – раздалось подозрительно знакомое сзади.

Несколько секунд во мне боролись желание бросить оплаченный коктейль и сбежать с нежеланием терять из-за идиота бывшего остатки настроения. Но я на всякий случай повернулась, с робкой несбыточной мечтой, что голос Джулиана мне послышался и это просто знакомый или однокурсник. Никто, кроме бывшего, не называл меня рыжей, но мало ли какие бывают в жизни совпадения?

Джулиан, с интересом меня рассматривая, уселся за стойку по соседству.

Хорошо, я просто выпью свой коктейль и сбегу.

– Пропиваешь зарплату? – хмыкнул Златокрылый.

– Восстанавливаю нервы после рабочего дня с тобой.

– Поразительно! Не поверишь, но я занимаюсь тем же самым.

Разрушив мои надежды, он махнул бармену, и тот незамедлительно поставил перед Джулианом стакан. И угораздило же меня заявиться именно в тот бар, где бывший часто бывает. Но даже жаль, что он не успел подцепить никакую девицу. Мне бы пригодилось, если бы его видели в компании подружки.

– Почему именно это место? – вдруг спросил Джулиан и, на удивление, без издевки.

Я пожала плечами.

– Оно какое-то особенное?

– Просто интересно. Сюда редко заходят случайно.

– Будем считать, уникальный случай.

Он усмехнулся.

– Действительно уникальный.

Когда передо мной поставили большой бокал с ярко-зеленым коктейлем, Джулиан снова хмыкнул. Лишь попробовав, я поняла почему: несмотря на легкомысленный яркий вид, напиток оказался ужасно крепким. Я закашлялась и поморщилась. Впрочем, после первого шока последовало приятное яблочное послевкусие.

И вдруг стало так легко и хорошо, словно и не было мерзкого ультиматума отца и неожиданной встречи с бывшим. И пусть этот самый бывший сидел рядом и неспешно тянул что-то свое, очень крепкое и пряное, все проблемы волшебным образом стали казаться незначительными.

Я даже осмелела и стала коситься на Джулиана, пытаясь что-то в нем рассмотреть. Вопреки ожиданиям, он не стал продолжать издеваться и язвить. Даже казался задумчивым и расстроенным. Когда он в очередной раз поднял руку, чтобы сделать глоток, рукав приспустился, обнажив глубокую, едва зажившую царапину. В памяти мигом всплыли шрамы на груди, и я почувствовала, как где-то внутри, в груди, противно разливается тревога.

– Что это? – спросила я.

Златокрылый пожал плечами.

– Так, мыл дракона, порезался.

– Ты всегда был осторожен.

– А в этот раз задумался. Что ты от меня хочешь, рыжая?

– А шрамы на груди? Что ты такое с драконом делал, что получил шрамы на груди?

– Приставал, – огрызнулся Джулиан.

Он, наверное, думал, что отпугнет меня от дальнейших расспросов, но я только сильнее занервничала. Во что мог вляпаться бывший муж? И почему мне есть до этого дело?

Но прежде, чем я определилась с дальнейшей тактикой расспросов, появилось новое действующее лицо. Изрядно окосевшее, красное и в компании таких же приятелей. Они заняли сразу все свободные столики за барной стойкой по левую руку от меня и громко принялись заказывать все и сразу. А вот когда меню перестало их интересовать, внимание обратилось ко мне.

– Оп-па! Какая рыжу-у-уля, – протянул самый здоровенный из них.

Я поморщилась. Не хватало еще вляпаться в пьяных любителей спонтанных знакомств.

– Де-е-вушка, а можно с вами познакомиться?

– Извините, я не знакомлюсь, – пробормотала я, понимая, что лучшим решением будет просто уйти.

Но когда я сползла со стула, здоровяк довольно крякнул и схватил меня за зад, притягивая к себе, а его дружки заржали. Я инстинктивно оглянулась на Джулиана, потом на вышибалу, занятого какой-то перебравшей девицей, и за несколько секунд прокляла порыв, заставивший меня зайти в бар. Никогда ничем хорошим такие выходы не заканчивались!

Джулиан одним махом допил содержимое стакана и поднялся.

– Она не знакомится, – мрачно произнес он. – Она замужем.

Ой-ой, а вот это мне совсем не нравилось…

Внимание сместилось на Джулиана, и мне удалось вывернуться. Я тут же юркнула за спину Златокрылого и потянула его за рукав, вполголоса уговаривая просто уйти, но он только отмахнулся. К нам уже спешили вышибалы, но драка началась стремительно. Один из пьянчуг сразу полетел через стойку, сшибая бутылки, а вот второму удалось нанести Джулиану удар. Они сплелись в один ругающийся и рычащий комок, раскидывая вокруг себя стулья. Народ испуганно отшатывался, большинство спешило покинуть бар, хотя немногочисленные оптимисты еще надеялись, что рассосется.

Но драка только набирала обороты. Вряд ли хоть кто-то понял, из-за чего все началось. Воздух наполнился непередаваемой смесью ароматов сидра и крепкого алкоголя. Закусив от страха губу, я напряженно следила за Златокрылым, но он, казалось, искренне получал удовольствие. Иногда просто получал, но за него играло состояние противника – тот едва стоял на ногах. Чтобы лапать девицу, не нужна огромная сила, а вот чтобы разбираться с ее бывшим мужем…

В один момент Джулиан даже мне подмигнул, а стайка девчонок из числа самых бесстрашных посетителей уже приметила себе героя дня.

Жаль, что именно в тот момент, когда Златокрылый их заметил и особенно красивым приемом уложил мужика на лопатки в очередной и последний раз, в бар ворвалась стража.

Очень жаль, что при этом стража, не разбираясь, арестовала всех.

* * *

– Хрустальная!

Я вздрогнула и проснулась. От резкого пробуждения не сразу сообразила, где нахожусь и что происходит, чуть не грохнулась с узкой верхней полки и, вставая, так ушибла локоть, что зазвенело в ушах.

А потом вспомнила. Визит отца. Бар. Пьяные придурки. Драка. Арест. Камера и верхняя полка, куда я заползла, кроя Златокрылого трехэтажными ругательствами.

Да, он меня защитил, и спасибо, это было очень любезно.

Но совсем необязательно было устраивать массовую драку, после которой нас, не разбираясь, отправили в городскую тюрьму до выяснения обстоятельств. Мы вполне могли тихо уйти, и единственный, кто бы пострадал – самомнение Златокрылого.

Стоило признаться, что меня бесил не столько факт ночевки в камере, сколько три девицы – те самые, что восторженно вздыхали, глядя на Джулиана. Они явно не застали начало конфликта, зато, не затыкаясь, всю ночь наперебой обсуждали его середину и конец. Пока я лежала на верхней полке и тихо бесилась, пытаясь немного поспать, Джулиан обрастал комплиментами и весьма преувеличенными достоинствами.

Сквозь остатки сна я кое-как сумела рассмотреть стражника, открывшего дверь камеры.

– Хрустальная! – повторил он. – На выход!

Слава Рейбэку!

Они наконец проверили документы, поняли, что я никак не могла участвовать в беспорядках и уж тем более не портила чужое имущество, и отпускают меня!

В мгновение ока я спрыгнула с койки, под недовольное сопение сокамерниц проскользнула к выходу и зажмурилась от яркого магического света. Из глаз полились слезы, так что я далеко не сразу рассмотрела человека, вытащившего меня из тюрьмы. И вообще сначала подумала, что им был Джулиан, потому что Златокрылый – первый человек, которого мне удалось рассмотреть.

Лишь выйдя в холл, я поняла, что рядом с ним все это время был папа.

Захотелось обратно в камеру.

– Папа, что ты здесь делаешь? – устало спросила я.

Не осталось сил даже злиться. Я бы все отдала за мягкую теплую постель и чашку горячего чая. Спасибо тому, кто ввел правила отдыха для полетных команд. Даже несмотря на бурный выходной, я еще успею отоспаться для нового рейса.

– Спасаю тебя и твоего мужа.

– Бывшего мужа.

Папа скептически хмыкнул.

– Даже не хочу знать, как вы в это вляпались. Пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы вас отпустили.

Я прикусила язык, потому что очень хотелось язвительно поинтересоваться, как он справился с давлением жабы: в последние годы отец очень неохотно расставался с деньгами. Их осталось катастрофически мало, и это тоже стало причиной моего выгодного замужества и невыгодного развода.

– Расслабьтесь, Огненный, – зевая, сказал Златокрылый, – получите все до последнего медяка. И сверху за хлопоты. Хоть я и не просил вас вмешиваться. Как вы, кстати, узнали, что мы с Квин здесь?

– Я сделал это не ради денег, Джулиан, а ради репутации моей дочери. Вы втянули ее в безобразный скандал. Что теперь делать Квин? Завтра все газеты будут трубить о том, что Златокрылый с бывшей женой устроили драку в баре. И как ей с этим жить? Как выйти замуж?

Мы с бывшим проявили удивительное единодушие: одновременно открыли рты и развесили уши. Папа как будто искренне переживал о моей поруганной чести. А еще внезапно стал слаб на память, потому как пять лет, проведенных мной вдали от всех, новая фамилия и самая низшая должность в контексте репутации и личной жизни его как-то не волновали.

– Это ж надо так переобуваться в полете, – протянул Джулиан. – Два дня назад вы подкладывали под меня младшенькую, теперь беспокоитесь о том, не подумают ли плохо о старшенькой. Огненный, ну прекратите вы уже стесняться, предлагайте сразу всех.

Папа слегка покраснел, но решил не сдаваться. Мы так и вышли из корпуса втроем, но я шла чуть впереди и приняла основной удар на себя.

Едва мы оказались на улице, нас ослепили вспышки фотокристаллов, оглушил гомон газетчиков и парализовал их напор. Я так отвыкла от внимания репортеров, что испуганно отшатнулась и врезалась в грудь Джулиана, а он негромко выругался. Вот теперь мы точно окажемся во всех газетах. Наверняка успеем к утренним выпускам.

Я даже не стала сопротивляться, когда бывший схватил меня за руку и потащил обратно в корпус стражи, хотя и мелькнула мысль о том, что изображения нас, держащихся за ручки, точно не упустят и опубликуют с пометкой «Молния!».

Вообще газетчики обычно охотятся за актерами или политиками, никак не за наследниками древних фамилий и огромных состояний. Но Джулиан – исключение. Уж очень полюбился поклонникам сплетен красивый, богатый и невыносимый золотой мальчик. За его похождениями пристально следили, его пассий обсуждали, а выходки не оставляли без внимания. Не то чтобы Джулиан был против: он активно участвовал в светской жизни Лесного, занимался показушной благотворительностью и вкладывал деньги в громкие проекты, будь то спектакли, Дракониады или предвыборные кампании.

– И что? – хмыкнул папа, когда мы оказались внутри. – Это выход? Прятаться?

– Огненный, объясните-ка мне, что газетчики делают возле корпуса стражи, где по случайности оказались мы с вашей дочерью?

Надо отдать папе должное, он и бровью не повел.

– На что вы намекаете, Златокрылый?

– Да я не намекаю, я прямо интересуюсь, что за цирк вы устроили.

– Не придумывайте, Джулиан. Меньше всего мне хочется валять фамилию Огненных в скандале с арестом за пьяный дебош. От нее и так почти ничего не осталось. Лучше скажите спасибо, что у меня в друзьях есть ребята из стражи, если бы они не сообщили, что моя дочь с мужем попали в переделку, вытаскивать вас пришлось бы законникам «Драконьих авиалиний». К слову, вы действительно скорее поверите в то, что газетчиков созвал я, чем в то, что кто-то из стражей решил подзаработать, слив им «огненный» сюжет? Или, может, придумаете, какие им дать комментарии?

– Я еще и должен комментарии давать?

Если это папа, то он неплохо все просчитал, стража действительно частенько за небольшое вознаграждение делилась с прессой подробностями происшествий, особенно если в них принимали участие какие-либо знаменитости.

– Только не говорите, Джулиан, что собираетесь позорно сбежать через окно. Не Квин устроила пьяную драку в баре, но сейчас именно моя дочь стоит рядом с вами и принимает участие в скандале. Неужели в вас настолько нет совести, что вы оставите ее наедине с алчущими свежей крови репортерами?

Мы снова открыли рты. Папа так и пылал праведным гневом, померяться заревом с которым мог только мой собственный гнев. Значит, о репутации моей беспокоится?! Переживает, что мое имя будут полоскать газеты?!

– Пошли! – Я решительно схватила Джулиана за руку. – Дадим комментарии!

От неожиданности он потерял и дар речи, и силу воли, потому что послушно поплелся за мной обратно на крыльцо. А может, ему просто стало интересно. Я еще ни разу не выходила из себя на публике. Папа перешел ту черту, за которой – как бы сказала покойная бабушка – на солнышке лежал мой хвост. И не просто перешел, а наступил на этот хвост и даже не извинился!

Когда мы вышли, газетчики наперебой заголосили:

– Господин Златокрылый, что послужило причиной ареста?

– Госпожа Огненная, вы вернулись к супругу?

– Джулиан, журнал «Сплетник Лесного», вы с Квин снова вместе?

– Господин Златокрылый, во сколько вам обошелся развод?

– Уважаемые газетчики! – откашлялась я. – Давайте по одному, нам сложно отвечать, когда вы все галдите.

Какой-то самый сообразительный паренек с ярко-розовым страусиным пером успел вперед всех. Перо было настолько длинным, что тыкалось в лицо позади стоящим, но газетчик будто не замечал недовольных взглядов и возмущенных шепотков.

– Что произошло сегодня? Почему вас арестовали?

– Небольшое недоразумение. Несколько клиентов ресторации в центре перебрали и грубо себя повели, Джулиан за меня заступился. Мы любезно согласились дать показания, чтобы нарушители не ушли от ответственности.

– Но у меня информация, что вы были среди арестованных…

– Об этом мне, к сожалению, ничего не известно.

– Так вы вернулись к мужу, Квин?

– Мы с Джулианом в разводе уже пять лет. Однако мы остаемся друзьями и коллегами.

Я сделала театральную паузу, с улыбкой посмотрев на слегка обалдевшего бывшего мужа, и продолжила:

– На самом деле, должна признаться, что никто не поддержал меня после развода так, как Джулиан. В то время как семья от меня отвернулась, именно Джулиан помог мне получить образование и начать новую, не зависящую ни от кого жизнь. Сейчас у меня все хорошо, я работаю в «Драконьих авиалиниях» и очень благодарна семье Златокрылых за понимание и поддержку. К сожалению, наш развод сильно разочаровал мою семью, но Джулиан до сих пор помогает мне пережить боль от предательства родных.

– Так вы не вместе?

– Мы друзья и коллеги, я уже отвечала на этот вопрос.

– У вас остались чувства к бывшему мужу?

– Я всегда буду относиться к нему с теплом и уважением.

– Джулиан, у вас есть возлюбленная?

– Э-э-э… – растерянно протянул он, явно не сразу сообразив, о чем вопрос. – Нет, я… гм… сейчас я не нуждаюсь в постоянных отношениях.

– У вас остались чувства к бывшей жене?

– А у вас осталось чувство такта?

Испугавшись, что интервью перерастет в еще одну драку и мы задорной компанией вернемся в камеры (а тогда этот поток вопросов не удастся прервать в ближайшие три дня), я поспешила снова взять инициативу:

– Джулиан не раз говорил, что уважает мои решения и всегда рад видеть меня в компании.

– Вы работаете в его команде?

– Да, я Сопровождающая.

– Разве служебные романы не запрещены в «Драконьих авиалиниях»?

– Именно поэтому мы и работаем вместе. Ни один здравомыслящий руководитель не поставил бы нас в одну команду, если бы не имел полной уверенности в том, что между нами исключительно деловые и дружеские отношения.

Газетчики начали терять интерес. Они явно ждали горячих комментариев, публичных ссор и признаний – так всегда вели себя звездные пары в разводе. Но спасибо маме, что научила меня держаться на людях в таких ситуациях. В детстве я не понимала, зачем она вдалбливает в нас с Принс умение с улыбкой отмахиваться от провокационных вопросов. После свадьбы служащие Златокрылых тщательно оберегали меня от газетчиков, а вот после развода… После развода пришлось сменить фамилию, чтобы они потеряли мой след и отстали. К счастью, Джулиан тогда интересовал их намного больше.

– Что вы имели в виду, когда сказали о предательстве семьи? Они отреклись от вас, Квин?

Я оглянулась на отца и с удовлетворением заметила, что его лицо налилось кровью от злости.

– Я бы не хотела поднимать эту тему. Мы с Джулианом расстались на дружеской ноте, все обсудив и поняв, что не подходим друг другу. Я понимаю, что у моей семьи на этот счет могло быть другое мнение, и оно немного ранило меня. Но мы работаем над восстановлением отношений. Господа, прошу нас извинить, была тяжелая ночь. Спасибо за вопросы и внимание к нам. Хорошего дня!

В надежде, что Джулиан справился с шоком, я посмотрела на него и потянула вперед, через толпу газетчиков к улице. Выбраться бы! В идеале спрятаться в экипаже, иначе они будут голосить и ходить за нами хвостиком сколь угодно долго. Но сойдет и какая-нибудь таверна из числа тех, что открываются в самую рань в надежде урвать прибыль со спешащих на работу жителей города.

К счастью, Джулиан быстро понял, что пора валить, и каким-то чудом умудрился поймать экипаж. Возничий и сам не ожидал такой удачи, а потому назвал цену до моего дома вдвое ниже обычного. Я выглянула в окно, чтобы убедиться, что газетчики не бегут за нами галопом, и с мстительным удовольствием поняла, что те накинулись на папу. Наверняка он сейчас дает комментарии о том, что меня неправильно поняли и он вовсе не отрекался от разведенной дочери.

– Кажется, мне повезло, что я развелся с тобой без потерь, да? – хмыкнул Златокрылый. – Когда ты научилась быть такой стервой?

– Пока была замужем за тобой. Скучно было, тренировалась.

– Эй, рыжая, хватит кусаться! Скажи спасибо, что я дал тебе выступить и не разрушил красивую легенду суровой правдой жизни.

– Что?! Да я выставила тебя святым!

– Да, и это рушит мой образ плохого парня. Девочки, знаешь ли, западают на говнюков намного лучше, чем на святых оленей.

Я закатила глаза, откинувшись на спинку сиденья. После почти бессонной ночи в камере хотелось только поесть и уснуть, чтобы хоть немного отойти перед работой.

– Я серьезно, Квин, что это было? Нет, ход красивый, но почему ты пять лет молчала, а тут вдруг выложила всю правду-матку про отца? Только не говори, что он тебя достал, я все равно не поверю. Ты, даже когда тебя достал я, молча ушла, а уж к отцу у тебя было куда больше теплых чувств, это очевидно.

Очевидно это было только для Джулиана, я имела несколько иное мнение на этот счет, но не стала его разубеждать. Сначала я надеялась, что удастся отмолчаться и отделаться неопределенным пожатием плечами, но Златокрылый смотрел прямо в душу, и я сдалась. Да и поделиться с кем-то уж очень хотелось.

– Папа ко мне приходил и требовал, чтобы я к тебе вернулась. С Принс не получилось, кто-то донес ему, что мы ночевали вместе, и он решил, что есть шанс на воссоединение семьи.

– Вот скажи мне, Хрустальная, зачем ему это? Ну то есть давай не будем изображать идиотов и верить, что папа желает нам добра и здоровья в личной жизни. Сначала он впарил мне семнадцатилетнего ребенка, потом, когда не срослось, попытался впарить другого, когда и этот план провалился, взялся за старенькое…

Джулиан осекся, а потом заржал.

– Не то чтобы я имел в виду, что ты старая. Просто тебе уже не семнадцать.

– Очень смешно.

– Так зачем твоему отцу наше воссоединение? Он же не думает, что мы оба резко отупеем? Что ты преисполнишься розовых соплей и начнешь умолять меня отстегнуть папе денег, а я буду содержать тестя, тещу, их озабоченную дочурку и трех мерзких маленьких собак?

– Папе хватит и формального статуса. Будет козырять фамилией Златокрылых, ну и использовать ее для делишек. Люди охотнее будут вкладывать в его работу деньги, если за ним будешь стоять ты. Но главная его страсть – внуки. Он верит, что потомки Огненных смогут вернуть свой дар через браки с сильными Погонщиками. Когда-то мы были одними из лучших, а потом Зейн Огненный поскандалил с твоим предком – и все пошло по одному месту.

– И что, лучший план – это помирить два древних рода Погонщиков через постель?

– Ты меня об этом спрашиваешь? Иди к папе, там может не все газетчики еще разошлись, подкинешь им тему для размышлений.

– И какой план был? Что газетчики поймают нас вместе, а мы растеряемся, как два подростка, и потрахаемся? Хитрая многоходовочка. А, я понял, я как честный человек после компрометации в газетах должен буду на тебе жениться! А его не смущает, что это ты от меня ушла пять лет назад? Как он собирался решать эту проблему, наивно верил, что ты одумалась и воспылала ко мне чувствами?

Я не смогла скрыть эмоции, и Джулиан насторожился.

– Ну-ка, ну-ка, говори!

– У папы свои методы. Это тебя не касается.

– Рыжая, я все равно узнаю. Я заинтригован, а когда я заинтригован, для меня не существует препятствий. На худой конец поеду к твоему папашке и скажу, что готов жениться хоть на нем, если расскажет, какой козырь у него против тебя есть.

Джулиан опасно прищурился и понизил голос:

– И не факт, что не использую сам.

– Какой же ты… Ладно! У меня есть заем, я брала на учебу. Папа угрожал, что выкупит его и заставит меня выплачивать сразу. А так как денег у меня нет, то последствия могут быть самые разные! Единственное, чему я могу угрожать – это его репутации. Он никогда не поверил бы, что я серьезно способна вытащить нашу семью на первые полосы газетных листков, если бы я не доказала это только что. Пока я всего лишь рассказала о трудностях принятия развода моей семьей и о том, что мы работаем над отношениями. Если он продолжит шантажировать деньгами – дам большое интервью. Вот и все. Доволен? Как вы оба меня достали! Ну почему, почему нельзя просто оставить меня в покое и дать работать?!

Я повернулась к возничему.

– На следующем перекрестке остановите, пожалуйста.

– Я надеялся, ты меня поблагодаришь, – слегка обиженно протянул Джулиан.

– За что?!

– Я защитил тебя в баре.

– Ты устроил драку. Из-за тебя мы попали за решетку. А могли просто уйти.

– Посмотрел бы я, как бы ты ушла, не устрой я драку.

– Ну хорошо. Спасибо, что за меня заступился. Мне кажется, это сойдет в качестве ответной любезности за то, что я разрешила тебе ночевать в моем номере. И мы в расчете.

Экипаж остановился, и я вышла на улицу. Близилось начало рабочего дня, и Лесной наполнялся жизнью. Газетчики уже разносили свежие номера особо ранних газет, а молочники выдвигались в путь, развозить заказы.

– Ты вообще-то не разрешала мне ночевать и активно сопротивлялась! – вслед мне крикнул Джулиан.

Не оборачиваясь, я помахала рукой. Всю дорогу до дома меня преследовала мысль, что я очень напрасно рассказала бывшему о деньгах и шантаже отца. Как бороться с папой, я знаю, а вот что предпримет Златокрылый, получив заветный козырь – огромный вопрос.

Первое, что я сделала, оказавшись дома, приняла душ. Потом поняла, что слишком возбуждена, чтобы спать. Ночь в тюремной камере, приход отца, интервью для газетчиков и признание Джулиану выкачали из меня остатки энергии. Стены крошечной квартирки буквально физически давили, не давая нормально дышать, и я сдалась.

В Лесном существует не очень много бесплатных развлечений, но недаром он называется Лесным: никогда не бывает проблем с тем, чтобы уйти в поход или просто выбраться на природу. Вблизи городских границ бесчисленное множество парков, заповедников, лесных хозяйств, озер и прочих красот природы. Да, дорога до границы обойдется в копеечку, но она стоит того, чтобы раскошелиться. В свое время только возможность выехать на природу спасала от затяжной тоски. Я могла назвать сразу тысячу любимых мест в окрестностях Лесного.

В одно из таких и отправилась.

Небольшой заповедный лесок был хорош безопасностью: всю территорию тщательно прочесывали, обезвреживая случайную магию, а на любой конфликт немедленно прилетали очень злые и очень сильные маги земли. Туда любили ходить с палатками, на пикники, но я знала пару укромных местечек у скал, куда редко забирались гуляющие – слишком далеко и совсем не так красиво, как на живописных зеленых полянках.

Да, пожалуй, денек на природе пойдет мне на пользу перед рабочим днем.

Уже сидя в экипаже, я перестала себе врать. Мы часто прилетали туда с Берр, когда дома становилось совсем тоскливо. Джулиан ездил по семейным делам, а я наслаждалась природой. Могла бы, наверное, улететь куда-то к Океаниуму, на курорт, но почему-то считала, что не стоит бездумно тратить чужие деньги. Наивная дурочка была.

Но мы с Берр провели немало приятных дней у самых скал, любуясь открывающимися просторами и пролетающими над заповедниками драконами. Мне нравилось придумывать, куда они летят, а Берр участвовала в беседах из корыстных целей: в процессе, задумавшись, я щедро делилась булочками. Куда щедрее, чем стоит делиться с драконом.

Я неспешно брела по тропинкам к любимому месту, чувствуя, как душевное равновесие понемногу восстанавливается.

Папа не дурак, он не рискнет подставлять под удар всю семью. Он понял, что я уже не маленькая тихая девочка, едва ли не падающая в обморок от известия о свадьбе с Джулианом, а значит, мне хватит духу идти до конца. Да, брак с Златокрылым – отличный ход, но не настолько, чтобы рисковать Принс. Если в газетах начнут полоскать Огненных, она не отделается сменой фамилии, как я.

Смутное беспокойство вызывал и Джулиан. Он точно использует информацию о моих долгах, вопрос лишь в том, как. Самый вероятный вариант: при каждом скандале на работе будет напоминать, что деваться мне некуда. Об остальных вариантах я старалась не думать.

День выдался чудесный. Теплый, солнечный, наполненный ароматами цветущего леса. Я с наслаждением прогулялась по центральной тропе, изредка останавливаясь возле табличек, чтобы прочитать историю появления того или иного дерева или куста.

«Холодная ель», – было написано на одной. – «Подарок Эллы, правительницы Снежного Плато на трехтысячный год со дня основания Лесного».

Здесь можно было бродить часами, но вдали от городского шума меня нагнали усталость и недосып. Хорошо, что я взяла с собой плед, книгу, флягу с водой и пару бутербродов. Сейчас дойду до любимого места и…

Вдруг выяснилось, что я такая умная не одна. И мою скрытую от посторонних глаз полянку уже кто-то облюбовал. В этом не было бы проблемы, парк общий, но сначала я увидела капли крови, а потом, пройдя по следу, обнаружила меж камней дракона.

Средних размеров, темно-синий – я не смогла определить его вид – дракон свернулся между камней и старательно, но неумело зализывал рану на передней лапе. В этом не было никакого смысла, дракон ведь не кошка! Драконы считаются полуразумными существами, они умеют говорить и думать, способны принимать несложные решения и выполнять приказы. Но вот с чем-то, что требует специальных знаний, им очень сложно. Поэтому драконы работают в тесной связке с людьми, и поэтому Погонщику нужен особый дар. Попробуй, заставь слушаться такую махину, если она в панике, больна или злится.

– Извините, – осторожно сказала я, – вам нужна помощь?

Дракон замер. Шипы на его спине встали дыбом.

– Не волнуйтесь, я не причиню вам зла. Может, помочь? Рану нужно промыть. У меня есть вода.

Огромные янтарные глаза смотрели настороженно. Дракон мне не доверял, но почему-то не спешил отказываться от помощи. Я сделала несколько шагов ему навстречу и, не встретив сопротивления, опустилась возле лапы.

– С виду ничего страшного, но поболит. Жаль, у меня нет аптечки. Но есть универсальное зелье, оно помогает не так хорошо, как заживляющие, но все же. Я ношу его от головной боли.

Я достала флягу с водой и прежде, чем полить на лапу, спросила:

– Как вас зовут?

Еще бы неплохо выяснить, откуда он. Вообще за всех драконов вблизи границ отвечают люди. Значит, этот или заблудился, или сбежал, или, наоборот, прилетел в Лесной из какой-то общины. Некоторые из них предпочитают селиться с сородичами.

Дракон не ответил. Отвернул морду и (как мне показалось) грустно посмотрел на скалы.

Еще один аргумент в копилку того, что дракон не местный. В общинах некому обучать малышей человеческому языку.

С другой стороны, он ведь меня понимает…

А это выглядит как интересная загадка.

Я щедро полила рану водой, не заботясь о том, чтобы оставить немного себе. Дракон тихо зарычал, но рык получился жалобный и будто даже обиженный.

– Ну тихо, тихо, – ласково сказала я. – Так надо, чтобы не попала грязь. Ничего страшного, скоро все пройдет. Ты же зверь, ты хищник, терпи. Ничего, что я на «ты»? Как-то раз Берр – это моя знакомая драконица – покусали осы, так она была совершенно невыносима! Постоянно вертелась, когда ее мазали мазью, переворачивала банки и требовала тройную порцию булочек. Совершенный кошмар!

Когда рана показалась мне чистой, я достала зелье. Его следовало расходовать бережно: флакон был маленький, а драконья лапа – большая. А еще зелье щипалось, и я гладила дракошу за терпение. Вообще я всегда любила животных, а уж драконов обожал любой, кто рос в Лесном, – они здесь встречались на каждом шагу. Но к этому испытала особенную теплоту.

– Полежи часик спокойно, ладно? – попросила я, когда зелье закончилось. – А то сдует все лекарство. Пусть впитается и полечит. Ты молодец. Все пройдет. Ты точно не умеешь говорить?

Дракон потупился.

– Или не хочешь?

Загадочно вздохнул.

– Ладно, твое дело. Но я посижу здесь и посмотрю, как действует зелье. Хотя вообще это мое место. Не то чтобы прямо в собственности, но я здесь бываю явно чаще.

Мы (а точнее, я) замолчали. Но это было приятное умиротворенное молчание. По мере того, как переставала болеть лапа, дракон расслаблялся. Вскоре он уже помахивал хвостом, поднимая небольшой ураган, и мне пришлось пересесть ближе к его морде, чтобы не сдуло.

– У тебя тоже был плохой день, да? – вздохнула я. – Будешь яблочко?

Он так ничего и не произнес, но не стал отказываться. Мы дружно захрустели, а потом я решила не жадничать и поделилась еще и бутербродами.

Оказалось довольно приятно с кем-то помолчать. Я всегда убеждала себя и окружающих, что мне не нужны друзья. И отчасти это было правдой, я никогда не скучала в одиночестве. Но порой все же грустила. И жалела, что не могу ни с кем вот так поболтать, сидя в парке и поедая бутерброды.

– У меня вот выдался ужасный. Хотя, скорее, утро. День довольно неплохой. Но утро…

Я так трагично вздохнула, что дракон округлил глаза и удивленно на меня посмотрел, мол, поподробнее, пожалуйста.

– Во-первых, я провела ночь в тюремной камере. Только не смейся! За драку в баре, представляешь? А я даже в ней не участвовала. Так… немного подстрекала испуганным видом. Так мало мне было тюрьмы, там всю ночь две девицы расписывали, какой мой бывший муж распрекрасный! Вышли бы они за него замуж, пели бы по-другому!

Дракон негромко фыркнул и снес хвостом какое-то молодое деревце. Наверняка заповедное, но какой спрос с дракона, который даже не говорит? Может, поэтому и не говорит – умный.

– Потом папа меня подставил. Созвал газетчиков и решил, что если нас застукают, то я вернусь к Джулиану. Мои чувства его явно не интересовали. А он знал, как тяжело было читать все эти статьи о себе. Как они глумились надо мной, когда удавалось поймать Джулиана на горячем. Хочется верить, я правильно поступила, но все равно на душе погано. Теперь они будут валять в грязи мою семью. Принс могут начать травить. Она, конечно, та еще заноза, но, в сущности, Джулиан прав – ребенок.

Я рассеянно почесала его за рогом и услышала что-то очень напоминающее мурлыканье.

– А ведь я обещала себе, что буду хорошей. Не стану опускаться до их уровня и отвечать той же монетой.

Остальное я вообще не собиралась рассказывать, но дракон так душевно слушал, а мне так хотелось выговориться, что я не удержалась:

– И еще я рассказала Джулиану, что мой заем можно перекупить. Случайно вышло, я испугалась и все выложила. Теперь боюсь, что он использует эту информацию. Знаю, он неплохой, в сущности, человек. Может, избалованный или слишком циничный. Но… иногда он так шутит, что мне кажется, что Джулиан способен на подлость. И что он использует мой заем, чтобы… заставить меня делать то, что ему хочется. Понимаешь?

Дракон легонько, то ли поддерживая, то ли говоря «да не страдай ерундой!» боднул головой в плечо.

– Хорошо, что ты здесь. Мне с тобой спокойно.

Я прислонилась к нагретой солнцем шкуре.

Глава шестая

Одинокий дракон ищет невесту

Не пьет, не курит, на рейсы не опаздывает

Джулиан поймал меня в квартале от «Драконьих авиалиний». Выдалось приятное солнечное утро, и я неспешно брела на работу, мечтая, что однажды начну зарабатывать столько, что буду позволять себе кофе из кондитерской мадам Коричной. Она подает его в чудесных съедобных стаканчиках, покрытых изнутри шоколадом. Многие не упускают случая заглянуть перед рабочим днем в ее лавку.

Но сегодня я наслаждалась жизнью и без кофе. Недолго, правда, ровно до появления бывшего мужа.

– Как отдохнула, рыжая? – хмыкнул он, догнав меня. – Нашла себе горячего красавчика на одну ночь?

– Всех по себе меряешь?

– Ну зачем-то же ты пришла в бар. Вряд ли для того, чтобы просто выпить. Неужели никогда не возникало желания встретиться с кем-то, провести время – и расстаться навсегда?

– Возникало, – незамедлительно ответила я. – С тобой. Вот прямо сейчас и возникло.

Златокрылый насупился и запыхтел. Но не исчез из поля зрения, просто думал о чем-то своем. Я оказалась в совершенно идиотской ситуации: обогнать его не получится, идти медленнее или переходить на другую сторону дороги глупо, а если оставить как есть, будет выглядеть, словно мы идем на работу вместе!

Мало мне слухов о ночевке в одном номере, теперь еще и это. Я так распсиховалась, что не выдержала:

– А ты разве не приезжаешь на работу позже простых смертных? Тебе же не надо заполнять кучу бумаг.

– Мне не спалось, и я решил провести утро в компании любимых коллег.

– А почему не приехал в экипаже?

– Я за здоровый образ жизни. Решил пройтись. Что тебя не устраивает, рыжая? Улицы – общие.

– То, что все будут думать, что мы ходим на работу вместе!

– Согласен, серьезная проблема. То, что все знают, что мы спали в одном номере – полбеды. Но прийти вместе на работу?! Пойдут нехорошие слухи. Счастливые люди на работу опаздывают, а мы вовремя приперлись.

– Рада, что ты в хорошем настроении, – буркнула я.

Из вредности пошла медленнее, но и Джулиан сбавил шаг. Наверное, он догнал меня как раз за этим: повеселиться перед тяжелым днем. У нас сегодня разбор нового полета, снова переругаемся и получим от Погонщика по полной программе. Зато Принс не будет, и я хотя бы…

Я осеклась, когда мы вошли в «Драконьи авиалинии». У входа нас встречала сестра: одетая в темно-синюю форму служащей, со стопкой небольших красных бумажек и подозрительно сияющая. При виде меня она взяла с верха стопки красную бумажку, что-то на ней начеркала и торжественно вручила мне.

– Квин Хрустальная! Опоздание!

Я посмотрела на часы.

– Всего на десять секунд!

– Правила едины для всех. Ты опоздала и получаешь предупреждение! Три предупреждения – штраф! Три штрафа – увольнение!

– А ты какого драконьего…

Я закашлялась, и окончание фразы не услышала.

– … здесь штрафами торгуешь?

– Я на стажировке.

– Ах да, что-то я такое припоминаю. В основном, правда, как ты ползла со стажировки с пожеланием не появляться больше мне на глаза. Какое слово во фразе «вали отсюда» тебе непонятно?

Принс ничуть не смутилась и продолжила писать на очередной бумажке.

– Джулиан Златокрылый! Опоздание на минуту!

Она протянула ему бумажку и добавила:

– С сегодняшнего дня я – помощница господина Пламенеющего. Он согласился с моей инициативой ужесточить дисциплину среди сотрудников и ждет отчета о количестве опоздавших к концу дня. Также предупреждаю, что перерывы и обеды отныне будут отслеживаться не менее строго. А теперь ступайте на свои рабочие места.

Открыв рот, мы смотрели, как Принс кидается выписывать предупреждение еще одному бедняге, имевшему несчастье прийти на работу на две минуты позже положенного.

– На, – Джулиан сунул мне в руки бумажку, – дарю.

– И что мне с ней делать?!

– Отбери у сестрички остатки и склей гирлянду, на Новый год повесим. Все, рыжая, хватит за мной ходить. Рекомендую спрятаться в сухом прохладном месте, потому что я сейчас буду убивать Пламенеющего и ненароком могу зацепить невинных жертв. Предупреждения он мне выписывает. Впрочем, нет, отдай бумажки, я ему их затолкаю…

Куда именно, Джулиан не уточнил, а я не стала допытываться.

Перед началом планерки надо было расписаться за инструктаж и получить задания от Делайлы: по идее в свободное от полетов время она должна обучать меня профессии. Я сомневалась, что Делайла будет этим заниматься, но решила не давать поводов для выговоров. Хватит с меня Принс и ее неуемной энергии.

Отстояв длинную очередь из Сопровождающих, я расписалась за то, что знаю правила и обязуюсь их не нарушать, забрала какие-то документы для Джулиана и отправилась в наш кабинет – у каждой полетной команды такой был. Через час с небольшим капитан должен провести планерку, озвучить маршрут, особые указания и убедиться, что мы все в трезвом уме и здравой памяти. А уже потом станет ясно, что делать дальше: или отдыхать перед рейсом, или бежать на осмотр лекаря и сразу же принимать кабину и дракона.

На лестнице, по дороге к кабинету мне встретился Браун. Я успела о нем забыть, уж очень насыщенными выдались последние дни. Но парень, к моему удивлению, приветливо улыбнулся. От меня не укрылось, как сильно он хромал.

– Ты в порядке? – спросила я. – Что с ногой?

– Так. Ходил на каток и обнаружил, что я и равновесие – несовместимые вещи.

– Да? Я тоже. Может, покажешь лекарю?

– Ерунда, просто вывих и разбитая коленка. К счастью, моя работа не требует быть на ногах. А ты как? Наслышан о вашем полете.

Я густо покраснела, думая, что он имеет в виду нас с бывшим, но Браун добавил:

– Наверное, лишись я целой вяленой ноги, завязал бы с карьерой от досады.

Мы рассмеялись. Ну хоть не только мою личную жизнь обсуждают в кулуарах. Кстати, о ней…

– Квин, я хотел спросить, не хотела бы ты… – Парень слегка замялся, словно смутился. – Поужинать где-нибудь.

Он заметил, как я напряглась, и поспешно добавил:

– По-дружески, разумеется! Если вы со Златокрылым…

– У нас все в прошлом, мы в разводе. Я просто не уверена, что дружеские ужины одобрят на работе.

А еще Браун с виду был немного младше, и это напрягало. Стереотипы, конечно, зло, но порой даже несколько лет разницы превращаются в непреодолимую пропасть.

Потом я подумала, что слишком много думаю, и решилась:

– А давай. Сходим как-нибудь в таверну и попробуем знаменитые ребрышки. Мне никогда не хватало духу съесть их в одиночку.

– Тогда в выходной после рейса?

– Договорились.

На верхней ступеньке Браун споткнулся и поморщился. Похоже, нога болела куда сильнее, чем он пытался представить. Но я не стала настойчиво отправлять его к лекарю. Мужчины редко слушают советы, когда не хотят показаться слабыми. Интересно, он и впрямь упал на катке или решил умолчать об истинной причине травмы?

– Можно задать тебе вопрос?

– Конечно. – Браун пожал плечами. – Спрашивай.

– Почему ты со мной разговариваешь? Все остальные злятся.

– Ну… во-первых, у меня нет причины, ты ничего не рассказала обо мне капитану.

– Да, потому что ничего о тебе не знаю.

– Это не суть. А во-вторых, я знаю, кто такой Джулиан Златокрылый. И знаю, что в нашем мире свобода выбора есть лишь у тех, кто имеет хорошее состояние. Не верю, что ты сошлась с Джулианом или стучишь ему на команду. А вот в то, что он использует всю власть, связи и ресурсы, чтобы использовать тебя, – охотно.

– Ты когда-нибудь расскажешь, почему ненавидишь Златокрылого?

– Я его не ненавижу. Просто считаю, что он незаслуженно получил все, что имеет. Он не достоин ни статуса, ни денег, ни такой жены, как ты.

Похвала растеклась внутри приятным теплом.

– Но все же обычно такие заключения делают после личного знакомства. Откуда ты знаешь Златокрылого?

Браун мне подмигнул.

– Расскажу за ужином.

Наши пути разделились: я направилась в кабинет, а ему понадобилось что-то забрать в переговорной Следящих. К собственному удивлению, я почувствовала досаду от быстро завершившейся беседы. Мне не хватало дружелюбия на работе больше, чем я старалась показать. А еще было дико приятно чувствовать себя привлекательной девушкой, которую позвали на свидание.

– Спасибо, – вдруг искренне произнес Браун прежде, чем похромать в сторону крыла Следящих.

– За что?

– За разговор. До встречи, Квин.

Я долго смотрела ему вслед и задавалась вопросом: ну неужели Джулиану сложно быть таким же милым, дружелюбным и обаятельным?

Делайла и Морган уже были в кабинете, когда я вошла. Призрачная надежда, что за выходные команда остыла и перестала считать меня предателем, рассеялась. Делайла громко и многозначительно хмыкнула. То ли возраст, то ли остатки воспитания не давали ей высказать все накипевшее вслух. Но зато Морган не стеснялся. С гаденькой улыбкой он от души мне поаплодировал.

– Молодец. Далеко пойдешь.

– О чем это ты?

– А вот скажи, ты в постель Златокрылого попала тоже через чью-то постель? Или это у тебя в первый раз?

– Да хватит вам! – рявкнула я. – Что вы ко мне привязались?! Я не сплю с Джулианом! То, что мы оказались в номере – случайность! Если бы я хотела использовать Златокрылого для карьеры, я бы с ним не разводилась…

Я осеклась, заметив две вещи.

Первая: на столе валялась свежая газета и, судя по тому, что ее первую полосу украшала моя физиономия, вряд ли там написали прогноз погоды на неделю. Я не стала хвататься и жадно вчитываться в статью, но ухватила взглядом заголовок.

«Джулиан Златокрылый продвигает бывшую жену».

Ах, ну да, я же рассказала журналистам, как бывший муж поддерживает меня и помогает, и еще удивляюсь, что не получается объяснить коллегам, как я на самом деле ненавижу бывшего.

Но не только статья дала толчок новой волне презрения ко мне.

На столе, рядом с папками, в простой стеклянной вазе стоял здоровенный букет ирисов. Штук пятьдесят, не меньше, они показались мне удивительно яркими и красивыми. И, судя по тому, с каким вызовом на меня смотрели Морган с Делайлой, о личности получателя можно было не гадать. Со вздохом я взяла карточку.

«Для Квин».

И все. Ни подписи, ни пояснений, просто для меня. Не скажу, что не приятно, но…

– Команда! – Джулиан так резко распахнул дверь, что я подскочила. – Готовы? Быстро по полету – и я ушел! Зрячий – изволь раздать документы. Полетные карты готовы?

– Готовы, – пробурчал Морган.

– Рыжая, тебе отдельное приглашение нужно? – ласково поинтересовался бывший. – Не беси меня еще больше. А то я вспомню про коллективную ответственность. Это когда за косяк мстили всем родственникам. Не хочешь компенсировать мне моральные страдания от дурости и наглости твоей сестрички?

Я проигнорировала едкое замечание, только мельком удивилась тому, что Морган и Делайла подозревают нас в связи, даже видя, как Джулиан со мной обращается.

– Твоя работа? – Я кивнула на цветы.

Джулиан задумчиво на них посмотрел.

– Рыжая, я что, похож на того, кто будет присылать тебе цветы? Да если бы я вообще имел привычку дарить цветы, я бы… был еще женат, наверное.

– Ты меня недооцениваешь, цветы тебя бы не спасли.

– А с чего это ты взяла, что я про тебя? Вот подарил бы тебе случайный любовник букет, я бы обиделся и развелся, с горя передарил веник соседке, женился бы на ней и наделал кучу маленьких очаровательных наследников. Кстати, моя соседка весьма горяча… Может, раз ты не знаешь, кто прислал веник, отдашь мне? Передарю.

– Твоя соседка – престарелая леди Финиган. Ей восемьдесят, у нее коллекция искусственных глаз разного цвета и четыре кошки!

– Бабушки тоже любят цветы! – почти искренне возмутился Джулиан. – Делайла, подтверди!

А с капитаном они с Морганом были не такие смелые. Во всяком случае, никто не стал обсуждать последние сплетни.

– Все, рыжая, отойди, ты мне здравый смысл загораживаешь.

Он дождался, пока все усядутся на места и откроют папки.

– Итак, мы летим специальным рейсом в Подземный…

– Нет! – вырвалось у меня. – Только не это!

Джулиан осекся.

– Чего?

Я насупилась и умолкла, не желая признаваться в слабости и уже жалея, что не сдержалась, но если бы от Златокрылого было так просто избавиться! Он уже понял, что нащупал еще одно слабое место, и не собирался ослаблять хватку.

– Ну, я жду. Что не так с Подземным?

Пришлось признаться:

– Я темноты боюсь.

– Да ты ж моя маленькая! – издевательски просюсюкал Джулиан. – Темноты боишься. А зарплаты не боишься?

– Не боюсь.

– Ой, надо же, как удобно! Как все хитро в природе устроено, дырки в шкурке у кошки прямо там, где глазки. А фобии у Хрустальной совсем не там, где зарплата. Купи себе на лоб фонарь! Все? У кого еще какие страхи? Бабуля побаивается чувства стиля, да? А ты, дрыщ, не хочешь сразу признаться в тайных страхах? Чтобы я потом тебя с елки не снимал, когда ты демона увидишь.

– Да, есть один страх, – хмыкнул Морган. – Боюсь, что придется работать с тобой долгие годы.

– Тоже фонарь себе на лоб купи, – посоветовал Джулиан.

– Зачем?

– Эго свое будешь рассматривать!

Я хмыкнула. Кто бы говорил! Самомнение Златокрылого видно с высоты драконьего полета. С годами характер стал только хуже, и я сильно удивлюсь, если Джулиан доживет до старости. Однажды кто-нибудь забудет проникнуться к древней фамилии уважением и пересчитает Златокрылому зубы.

– Что ж, раз пугливых больше нет, еще разок. Рейс специальный. Пассажир – один из владельцев компании, поэтому обслуживание должно быть на высшем уровне. Никаких склок в полете, иначе окажетесь на улице. Будете сидеть под крыльцом, как три бездомные кисоньки. Быть милыми, услужливыми и желательно молчаливыми. Бабуля, тебя особенно касается, клиент не ценитель антиквариата, так что порази его какими-нибудь другими качествами.

– Да хватит всех оскорблять! – не выдержала я. – В эту игру можно играть и вдвоем.

Джулиан расхохотался, а потом сложил руки на груди и с интересом на меня уставился.

– Ну-ка, порази мое воображение.

Я растерялась. Покосилась сначала на Делайлу, потом на Моргана – и удачный момент был окончательно утерян. Нельзя выдавать остроумные оскорбления спустя полминуты!

– Так я и думал. Все! Марш тренироваться, как приземлимся – приму зачет.

Никто не стремился продлить мгновения в компании любимых коллег. Морган подхватил документы и унесся сдавать план полета, мы с Делайлой должны были принять салон, проверить, что все нужное загрузили на борт. Но раз рейс специальный, для важной шишки, проверять там особо нечего. Обслуживанием полетов ВИП-персон занимаются совсем другие люди.

Странно, что владельца компании (во всяком случае, одного из) доверили везти Джулиану и новой полетной команде. Дорога в Подземный не из простых, демоны селятся глубоко под землей, в вечной тьме, не каждый дракон осилит туда дорогу. Сначала мы долетим до перевалочного пункта на Берр, а уж там пересядем на другого дракона. И много часов будем медленно спускаться по вертикальной шахте в абсолютной кромешной тьме.

Бр-р-р!

– Рыжая! – окликнул меня Джулиан.

И откуда у него столько энергии?

– Чего тебе?

– Веник свой забери. У меня аллергия.

– На цветы?

– На тебя! Кыш, сказал!

Подхватив ирисы, я вышла, гордо задрав нос. Кто же все-таки прислал букет?

* * *

Если бы не долгий и пугающий спуск в Подземный, я бы даже с нетерпением ждала полета. Специальные рейсы, с одной стороны, сложные: нужно сделать так, чтобы пассажир остался чрезвычайно доволен. А с другой – куда проще улыбаться и бегать подливать напитки одному человеку в роскошном салоне, чем целой толпе вахтовиков или сразу трем экскурсионным группам младшего школьного возраста.

Так что мне даже не испортила настроение Делайла, наотрез отказавшаяся выходить встречать пассажиров.

– Сама справишься. Спать с начальством не маленькая, поработать тоже должно ума хватить.

Я уже даже перестала расстраиваться. Закатила глаза и в очередной раз удивилась, как у них в голове сходятся мысль о том, что я сплю с Джулианом, и то, как он со мной обращается. Они считают, это такой спектакль или что я люблю, когда меня унижают?

А если вдуматься, Делайле со мной повезло. Без ложной скромности: я быстро все запоминаю, соображаю, а еще так хотела работать в полетной команде, что выучила назубок все правила, порядок действий и где что лежит.

Я быстро приняла кабину, восхитившись роскошью и идеальной чистотой салона, проверила запасы спиртного, обед и ужин, поправила подушки на креслах, положила фирменный набор с тапочками, салфеткой и книгой, окинула себя взглядом в зеркало, чтобы убедиться, что форма и прическа выглядят идеально – а потом вышла к лестнице, встречать пассажиров.

Морган и Джулиан работали в своих кабинах, не обращая внимания на окружающий мир, а я стояла у лестницы и нервничала. Если пассажир – один из владельцев компании, он может меня знать. Или через отца или через Джулиана, мы хоть и редко посещали светские рауты, частенько оказывались на первых полосах газет. Да и сегодня статью обо мне наверняка не прочитал только ленивый.

Но все же хотелось верить, что пассажиром окажется приличный и тактичный человек.

Когда прямо к дракону подали экипаж, я постаралась унять дрожь, улыбнуться и не слишком сильно пялиться. Мужчина лет пятидесяти, довольно подтянутый, хотя и не слишком симпатичный, не показался мне знакомым. Когда он равнодушно скользнул по мне взглядом и кивнул в ответ на «Добро пожаловать на борт», совсем отлегло.

Несмотря на сопровождение из двух помощников, мужчина собирался лететь один. Он занял одно из кресел у окна и равнодушно уставился в окно, казалось, совсем не слушая мой инструктаж по безопасности и услугам. Лишь когда я закончила и развернулась, чтобы занять место и пристегнуться в кабине для Сопровождающих, мужчина лениво бросил:

– Красного вина. Сухого.

– Разумеется, – снова дежурно улыбнулась я.

Кажется, у меня неплохо получается и без Делайлы.

Инструкции суровы и строги: во время взлета – никакого обслуживания! Я села в кресло и пристегнулась, а в следующий момент Берр взмыла в воздух. Я любила полеты всей душой, но все равно старалась не смотреть в окно, где стремительно удалялась земля, хотя приятно припекающее солнышко грело не только щеку, но и душу. Совсем скоро, через час с небольшим, мы пересядем на другого дракона и окажемся в кромешной тьме. Там придется собрать в кулак всю волю, чтобы не поддаваться панике.

Когда Берр выровнялась, я отстегнулась и налила в бокал красное вино. От запаха закружилась голова. Я всегда мечтала быть ценителем роскошных дорогих вин, но так и не успела начать погружаться в этот мир. Джулиан, к слову, неплохо разбирался. Когда-то я даже верила, что он поделится знаниями и с молодой женой.

Делайла старательно делала вид, что меня не существует. Но – и это существенный плюс – заполняла отчеты. Значит, надо пережить полет, и можно будет отдыхать. Пожалуй, это равноценный обмен. С меня работа на ногах, с нее – бумажная.

Когда я вынесла в салон вино, пассажир смерил меня раздраженным взглядом.

– Еще дольше не могла копаться?

Приподнятое настроение слегка испортилось. Ну да, Сопровождающие – те же официантки, зачем считаться с их чувствами? И плевать, что в случае катастрофы именно Сопровождающая будет вытаскивать важную задницу из кустов или не даст ей утонуть в каком-нибудь озерце. Об этом почему-то никто не думает.

– Прошу прощения. К сожалению, во время взлета и посадки мы приостанавливаем обслуживание. Ваше вино. Могу я предложить что-то еще? Легкие закуски, обед? Можете ознакомиться с меню.

Я протянула тонкую папку с полным ассортиментом закусок, которые нам загрузили на борт, в надежде, что пассажир подобреет.

– Как тебя зовут? – вдруг спросил он.

Я скосила глаза вниз и поняла, что забыла табличку. Вот идиотка! Делайла могла бы и сказать, это вообще-то входит в ее обязанности.

– Мое имя Квин, я – младшая Сопровождающая полетной команды.

Мужчина как-то загадочно хмыкнул и, устраиваясь поудобнее, уронил салфетку на пол. Я тут же нагнулась, чтобы ее поднять и почувствовала, как кто-то поглаживает меня по заднице.

Резко выпрямившись, я посмотрела на мужчину.

– Простите? Вам что-то нужно? – Голос прозвучал холодно.

Пассажир усиленно делал вид, что смотрит в окно и потягивает вино.

Может, показалось?

Щеки залила краска. Я постаралась спрятать неловкость за фирменной улыбкой, но, принимая заказ, на всякий случай встала подальше, так, чтобы мужик не смог дотянуться. По мере того, как я разогревала куриный рулет и наливала новую порцию вина, неясный страх сменился стыдом: пассажир совсем не обращал на меня внимания. Мог бы, конечно, сказать «спасибо», но и что не приставал, хорошо.

Мне вполне могло показаться. И чем дольше мы летели, тем больше я убеждалась в том, что все это просто игра воображения. А значит, я нагрубила пассажиру. Пусть интонацией, но все же вряд ли у совладельца «Драконьих авиалиний» останется обо мне хорошее впечатление.

Будем надеяться, это очень незначительный владелец, точно не основной, я бы его узнала. Может, кто-то из филиала в Снежном. Хотя путешествия с роскошью любят все. И я не исключение: наличие отсека для Сопровождающих – великая вещь! И пусть там портит атмосферу покоя Делайла, это не то же самое, что сидеть на виду шести десятков пассажиров.

По мере того, как приближалась пересадка, я нервничала все больше и больше. Миг, когда дракон опустится в шахту, чтобы через несколько часов оказаться в городе демонов, стремительно приближался и пугал. Тьмой, неотвратимостью, сырым холодным воздухом и давящими стенами.

Как бы я ни убеждала себя, что ничего страшного в темном спуске нет, руки все равно холодели от одной мысли об этом.

Стоило немалых трудов все с той же улыбкой проводить пассажира в новую кабину. Джулиан как раз проверял все крепления наверху. Он смерил меня взглядом, полным подозрения, но я скорее бы сожрала собственный шарфик, чем призналась, что хочу остаться в Лесном.

Перед самым отлетом удалось улучить пару минут, чтобы попрощаться с Берр.

– Что-то ты совсем расклеилась, – вздохнула драконица, облизываясь после сладкой булочки.

Ну да, я стащила ее из еды для пассажира. Но никто не будет допрашивать совладельца компании, заказывал ли он слойку.

– Похудевшая, грустная. Что у вас опять случилось?

– У «нас» ничего не случилось, потому что мы – две самостоятельные единицы. Просто на новой работе всегда сложно.

– Эй, рыжая, если сейчас же не поднимешься на борт, догонять будешь своим ходом!

– Вот видишь? – хмыкнула я. – Джулиан есть Джулиан.

– Как и все Златокрылые. В глубине души он добрый, я уверена.

– РЫЖАЯ! До увольнения осталось: три… два…

– Где-то очень глубоко, – ответила я, чмокнула Берр в нос и унеслась работать.

Опоздание немного сбавило градус страха и напряжения. Так как Делайла так и не пожелала выйти и на мое «Я проработала одна треть полета, может, для разнообразия выйдешь и прочитаешь инструктаж?» сделала вид, что целиком и полностью погружена в документы. Мне снова пришлось выйти к пассажиру.

– Через несколько минут мы приступим ко второй части полета в Подземный город. Наш полет продлится три с половиной часа, на протяжении которых дракон будет опускаться вниз по вертикальной шахте. Освещение в шахте отсутствует, это обусловлено особенностями нашего дракона. В целях его безопасности просим не использовать магию во время полета. В случае аварийной ситуации четко выполняйте указания членов экипажа. Артефакты с воздушными подушками находятся под сиденьями ваших кресел. Мы начнем обслуживание и предложим закуски и напитки, как только дракон стабилизирует скорость. От лица экипажа и капитана Джулиана Златокрылого желаем приятного полета.

Казалось, мужик пропустил мимо ушей все, что я сказала. Но когда я собралась было уходить, отрывисто приказал:

– Вина.

«Тебе уже хватит», – мысленно подумала я, но промолчала.

– Разумеется. Как только капитан даст разрешение, я все принесу.

– Шевелись быстрее.

Даже если он не извращенец, то определенно придурок похуже Златокрылого. Ну или равный ему. Может, где-то есть курс для богатеньких идиотов?

Я едва успела сесть в кресло и закрыть глаза, когда дракон поднялся в небо и завис над черным нутром шахты. Хоть я и пыталась не думать о полете, отвлекаться на мысли о Берр, доме, драконе, с которым познакомилась в парке, мысли то и дело возвращались к шахте.

Многие дети боятся темноты, но немногие взрослые проносят этот страх через всю жизнь. Бояться было глупо, но никакие доводы разума не действовали, и после развода, когда у меня еще не было денег на свечи и не хватало магии на собственный свет, было сложно.

– Ты можешь принять у пассажира заказ? – спросила я, когда поняла, что едва способна сдвинуться с места.

Делайла сделала вид, что не услышала, и мне очень захотелось вцепиться ей в высокую прическу.

Пришлось брать меню и возвращаться в салон, где пассажир с каждой минутой становился все злее и раздраженнее.

– Это, по-вашему, значит быстрее? – рыкнул он.

– К сожалению, правила компании запрещают нам обслуживать пассажиров во время старта и приземления. Но дракон стабилизировал скорость, и я готова принять заказ, – произнесла я, ставя перед мужиком бокал. – Желаете что-то сейчас или посмотрите меню?

– Бокал игристого эльфийского и десерт на твой вкус.

– Разумеется. Может, желаете пообедать? Полет предстоит долгий.

Он поморщился и махнул рукой.

– Делай, что велят, а не возникай. Рот тебе понадобится для другого.

Вспыхнув, я не нашлась, что ответить, и вернулась в кабину. Напарница продолжала дремать, чем окончательно ввергла меня в состояние паники.

– Делайла! Эй! Проснись уже! Иди и отнеси ему заказ, я туда не вернусь! Он мерзкий. И делает мерзкие намеки!

Вместо ответа Делайла бросила на столик папку, в которой я узнала должностную инструкцию – мне тоже такую выдали при устройстве.

– Что это?

– Перечень моих обязанностей. Что-то там не видно пункта «делать за других их работу». Давай я тебе напомню, что я должна обучить тебя, а не избавить от работы. И что в следующем году ты будешь единственной Сопровождающей на рейсах. Если не умеешь справляться с проблемными пассажирами – напиши заявление на увольнение. А если не хочешь, то реши проблему сама, ну или обратись к любовничку, он же решает твои проблемы через руководство, вот и здесь пусть решит.

– Да хватит! – рявкнула я. – Надоело! Так и скажи, что бесишься, потому что не стала тещей Златокрылого! Только знаешь что? Я лично не виновата в том, что Джулиан бросил твою дочь! Надо быть небольшого ума, чтобы связаться с таким придурком, как Джулиан, не говоря уже о том, чтобы рассчитывать войти в его семью!

– По тебе оно и видно.

– Да. Я была влюбленной идиоткой, и за это поплатилась! Но вот что забавно: твоя дочь наверняка давно о нем забыла и живет своей жизнью, а ты все еще бегаешь и срываешься на тех, кто якобы угрожает твоей семейной идиллии! Давай начистоту: тебе плевать, как я получила должность и кто меня продвигает. Твоя работа не зависит от моих покровителей, ты все равно получаешь прибавку за мое обучение, зато уязвленное самолюбие – очень даже зависит!

– Эй! – раздался возмущенный голос. – Вы что, высиживаете яйца для бисквита и вручную давите виноград для вина?!

– Твои проблемы, – фыркнула Делайла и отвернулась.

Злость почти лишила меня страха. Я с грохотом поставила на поднос бокал, тарелку и стала выкладывать первый попавшийся десерт, украшая его сахарной пудрой и веточками мяты. Как они все меня достали! Перекладывают свои проблемы на всех, кто чуть дает слабину. Джулиану огрызнуться страшно, за такое можно поплатиться работой. Но злость кипит, претензии множатся, и очень хочется высказать их хоть кому-то. На роль «кого-то» отлично подошла я.

– Да пошли бы вы все, – пробурчала я, прежде чем вернуться к пассажиру.

При виде меня он хмыкнул.

– Наконец-то. Сядь.

– Что, простите? – Рука замерла над столиком.

Я поставила перед мужиком бокал игристого эльфийского и десерт.

– Сядь, я сказал. И выпей.

Он пододвинул бокал в мою сторону, и я окончательно растерялась.

– Извините, нам запрещено нарушать дистанцию с клиентом…

– Да хватит ломаться! – скривился мужик. – Я заплачу.

С этими словами он протянул лапы и с такой силой дернул меня к себе, что я не удержалась и навалилась сверху.

От мерзкого ощущения чужих ладоней, шарящих по груди, едва не стошнило. Но я все еще пыталась высвободиться, не прибегая к магии, драке и крикам. В голове прочно засела мысль, что, если владелец компании нажалуется на Сопровождающую, мне даже отдел организации питания не светит!

– Уберите руки немедленно! – потребовала я.

– Да хватит дергаться, твои коллеги обычно посговорчивее…

– Отпустите меня, иначе я вызову стражу!

– Да хватит набивать цену, заплачу я тебе…

Настал момент всерьез испугаться, когда я поняла, что он совсем не шутит, а еще что сильнее меня в несколько раз. И Делайла вряд ли услышит мои крики, а больше здесь, в темноте и тишине, никто не поможет.

Стало до слез страшно и… обидно, потому что я представляла себе свой первый раз совсем не так. А сил оставалось все меньше. Тонкую кожу на запястьях обожгло болью, когда мужик перехватил их одной рукой и сильно сдавил, сминая сопротивление.

– Есть две новости. Плохая и вторая, – услышали мы мрачный голос.

От неожиданности пассажир разжал руки, и я свалилась на пол, как мешок с картошкой. У входа в кабину, перед открытой дверью, за которой медленно проплывали одинаковые стены пещеры, стоял мрачный и разъяренный Джулиан.

– Начну с плохой, – сказал он, направляясь к нам. – Капитан рад сообщить, что уже скоро ты прибудешь в Подземный город и расстанешься с нашей дружной и обходительной командой, отчего мы, разумеется, испытаем… как это называется? Оргазм? Нет, вроде не то. А-а-а, разочарование. Простите, все время их путаю.

С этими словами Джулиан так легко, будто ему не стоило это никаких усилий, подхватил пассажира за шкирку и потащил к люку в стене кабины.

– Вторая новость в том, что прилетишь ты в Подземный своим ходом. Минусы: задувает ветер в морду, и сотрудникам драконпорта придется выковыривать зубы из земли. Плюс: быстро.

Я ахнула, когда Златокрылый распахнул дверь и высунул ошалевшего мужика наружу. Мускулы на руке напряглись, удерживая здоровую тушу на весу, но лицо Джулиана оставалось совершенно спокойным. Несколько секунд я словно сама оказалась висящей над темной пропастью, но затем оцепенение спало.

– Джулиан! Ты что делаешь?!

– Свою работу, разумеется. Мне четко обозначили задачу: дорогой пассажир должен как можно скорее оказаться в Подземном! Уверяю, рыжая, способа быстрее просто не существует. Давай, растопыривай лапы и маши, будешь медленно лететь – тебя дракон за жопу укусит.

– Джулиан! Ты же его убьешь!

– Не я, рыжая, а притяжение к земле. Кто я такой, чтобы спорить с законами, установленными Высшими?

Тут наконец очнулся и пассажир. Истошно взревев, он попытался вырваться, и рука Джулиана дрогнула, на полметра приблизив бедолагу к безвременной и ужасной кончине. Мне показалось, Златокрылый сделал это намеренно, но я не стала проверять, насколько бывший муж готов искушать судьбу и, стараясь не смотреть в открытый люк и не думать о пропасти внизу, подошла поближе.

– Он все осознал и больше не будет! – выпалила я, зачем-то нервно поглаживая Джулиана по плечу. – Осознал ведь?!

Мужик активно закивал, затрясся и замер. Откуда у Джулиана такая силища? Он всегда был крепким парнем, Погонщики изнуряли себя тренировками, а по наследству ему досталась еще и магия, но это прямо нечеловеческая сила!

– Что-то неубедительно он кивает. Чего хоть осознал?

– А-а-а-ы-ы-у-у! – загадочно отозвался мужик.

– Это я уже понял. Ты лучше что-нибудь умное скажи. Ну например… «Я не буду приставать к чужим бабам!»

– Я не буду приставать к чужим бабам!!! – взвыл пассажир.

Я открыла было рот, чтобы уточнить насчет принадлежности каких-то абстрактных баб, но потом подумала, что не стоит.

– Я не буду вести себя как мудак.

Тут я не удержалась и все же хмыкнула.

– Я не буду вести себя как мудак!

– Я буду бесконечно благодарен самому милосердному капитану и Погонщику Джулиану Златокрылому, да озарит его Высший благодатью, богатством и телочками с бухлом.

Такую длинную фразу тот, кто висел над бесконечной пропастью, вряд ли смог бы повторить. К этому времени паника уже полностью овладела мужчиной, и он выкрикивал отдельные слова, перемежая их фирменным «а-а-ы-ы».

– Я больше НИКОГДА не буду носить такие безвкусные костюмы и так уродски зачесывать челку!

– Джулиан, остановись, пожалуйста! – взмолилась я. – Если ты его не удержишь, то попадешь в тюрьму!

– Скажем, что он надрался и сам случайно выпал. Ты что, сдашь меня страже, рыжая?

– Я… – Слова застряли в горле, а Златокрылый посмотрел на меня с довольной усмешкой.

– Положи человека на место, Джулиан!

– Как скажешь, мамочка! – скривился тот.

И так же легко, как высунул его за борт, втащил обратно и с выражением крайней брезгливости сгрузил на пол у стеночки.

– Скажи спасибо, что рыжая зануда. Совсем не умеет развлекаться. Если честно, я бы таких сотрудников порол, но они почему-то не даются. В общем, в знак извинений от компании за то, что с быстрой доставкой тебя до земли не срослось, прими комплимент от нашей полетной кухни. Его тебе принесет наша очаровательная заслуженная сотрудница. Постоянно что-то да заслужит. ДОЖДЛИВАЯ!

Златокрылый рявкнул так громко, что я подскочила и поежилась. А ведь Делайле наверняка влетит. Но мне совсем не было ее жалко.

– Капитан? – мрачно откликнулась вышедшая из отсека напарница.

– Касалеточку мне с обедом захвати, – мрачно приказал Джулиан.

А когда она принесла капитанский паек, он кивнул на притихшее у стенки тело (я даже начала нервничать, живой ли он):

– Вот, бабуля, твой новый питомец. Надлежит холить, лелеять, кормить, любить – в общем, что хочешь, то и делай. Он, правда, какой-то необщительный, но ты же у нас старшая, ты и не таких видела. От души надеюсь, что он не обосрался. Рыжая – со мной!

– К-куда? – с опаской и почему-то заикаясь, спросила я.

Джулиан посмотрел как на идиотку.

– Предлагаю два варианта на выбор: наверх или вниз. Какой больше нравится?

– Я туда не пойду! – От ужаса ладони мгновенно похолодели. – Я темноты боюсь!

Джулиан пожал плечами. Наивная дурочка во мне решила, что он сдался и сейчас уйдет в кабину Погонщика один. Но Джулиан не был бы собой, если бы так легко сдался. Он все с той же легкостью, с какой чуть не выбросил вниз здорового мужика, схватил меня за шкирку.

– Ты что делаешь?! – взвизгнула я, осознав, что сейчас меня потащат наверх, как нашкодившего котенка.

Над черной смертельно опасной пропастью.

– Я-то темноты не боюсь, – зачем-то сообщил мне бывший.

– Джулиан! Отпусти меня!

– Хм, а у меня, похоже, талант к избавлению от страхов. Будет чем в старости заработать на кусок хлеба. Вдруг начальство узнает, что мне лень работать, и лишит пенсии? Все, давай ползи.

Он подпихнул меня к выходу и для верности шлепнул по мягкому месту, от чего панический ужас сменился злостью.

Я осторожно выглянула наружу. Дракон опускался медленно, размеренно, но дыхание все равно перехватило от близости самой настоящей бездны. Невольно задаешься вопросом, глядя вниз: кому первому пришло в голову спуститься на драконе в самое сердце мира, туда, где тьма настолько плотная, что ее можно пощупать? О чем этот человек думал и думал ли?

Попытавшись сделать неубедительную попытку вернуться обратно в уютную, хоть и не очень безопасную пассажирскую кабину, я натолкнулась на мрачно сложившего руки на груди Джулиана, вздохнула и полезла наружу.

Не сказать, чтобы проектировщики кабин совсем не подумали о безопасности: лестница, соединявшая Погонщика и Зрячего с пассажирами, была закрыта прочным кожухом. Плюс: очень сложно свалиться, если есть руки, ноги и голова. Минус: ну почему прозрачный?!

Дрожащими руками я хваталась за тонкие поручни и ползла вверх со скоростью улитки, размышляя, поймает меня Златокрылый, если тело откажется слушаться, или решит, что не судьба? Но, к счастью, страх только подстегнул волю к жизни, так что я цеплялась за крепления изо всех сил. И лишь оказавшись на полу кабины Погонщика, выдохнула.

Джулиан в несколько движений преодолел лестницу, по которой я карабкалась несколько минут, и запер дверь.

Полеты в Подземный не считались сложными и не требовали двух Погонщиков, поэтому в кабине оказалось катастрофически мало свободного пространства. Я видела рабочее место Погонщика и раньше, на учебе, но все равно с любопытством рассматривала кабину. Она была намного новее и современнее тех, куда водили студентов. Несмотря на то что Погонщика с драконом связывала магия, для управления полетом существовали десятки артефактов. Кристаллы связи со Зрячим, Следящим и Сопровождающими, защитные поля на случай непогоды и многое другое.

– Почему не делают кабину с пассажирами наверху? – спросила я. – Если дракон упадет, он же раздавит всех своей тушей!

– Драконы редко падают. У них не бывает сердечных приступов и внезапных обмороков, они отлично чувствуют свой организм. Все случаи падения драконов связаны или с погодными условиями, или с нападениями. А вот ситуации, когда приходилось срочно уводить дракона из шахты наверх, бывали. Ошибки Следящих, подземные взрывы и так далее. В этом случае Погонщик полностью берет контроль над драконом, ему нужен обзор.

Я с удивлением посмотрела на Джулиана. Кажется, это была самая длинная его речь, не содержащая издевок и оскорблений. Если бы он чаще рассказывал что-то о своей работе, я бы даже была готова слушать. Вот только не в такой тесной кабине, где совсем невозможно разойтись и встать друг от друга на расстоянии, принятом для двух совершенно чужих друг другу людей.

– Зачем ты спустился? – спросила я.

– Услышал по переговорнику, как Морган и Делайла прикидывают, войдет ли сундук демонских специй для перепродажи в багажный отсек для экипажа. И решил поинтересоваться, какого хрена они не на своих местах.

Что ж, мне повезло, что Морган забыл деактивировать кристалл именно в этот момент.

– Испугалась? – вдруг спросил Златокрылый.

И снова без свойственной ему насмешки. Даже как-то… ласково?

Я вдруг поняла, что стою слишком близко к нему и не могу никуда отшатнуться. И в глаза посмотреть тоже не могу. Кто-то сказал, что глаза – зеркало души, и я не хочу заглядывать в него. А еще мне немного стыдно, как будто в приставаниях пьяного наглого богатея виновата я сама.

Не дождавшись ответа, Джулиан поднял руку и тыльной стороной пальцев погладил мою шею там, где наверняка остались несколько красных следов от чужой хватки. От пробежавших по коже искр я вздрогнула и дернулась, инстинктивно пытаясь увернуться от обжигающего прикосновения. Резко мотнула головой и… врезалась лбом в какую-то балку, удерживавшую не то полки с кристаллами, не то рычаги команд дракону.

Раздался такой гулкий звук, что Джулиан поморщился. Я же охнула и села в кресло, ловить звездочки, которые истерично замельтешили перед глазами.

– Вот, – Златокрылый поставил передо мной коробку, что принесла Делайла, – ешь.

На всякий случай я решила не спорить. Второго удара голова не выдержит.

На рейсе до Подземного обед полагался даже Сопровождающим, но, разумеется, нас кормили далеко не так вкусно, как Погонщиков. От Джулиана мне перепала сдобная вафля с обжаренной в гранатовом соусе печенью и свежими овощами, муссовое пирожное с клубникой и базиликом и ароматный травяной чай, мигом наполнивший темную и пугающую кабину запахами леса. Я даже расслабилась, хоть смотреть в черноту все еще было жутко. Но в то же время интересно.

Джулиан сидел на полу, уступив мне свое кресло, но то и дело поглядывал на панели с кристаллами. Каждый раз я с подозрением на него косилась, но ничего необычного не происходило. Когда в нижнем зеркале показалась земля, я едва не подпрыгнула от радости. Не столько от того, что боялась – страх темноты притупился, вероятно, осознав, что вариантов у меня попросту нет, а от того, что не знала, как заговорить с бывшим мужем.

Ведь нужно поблагодарить. Порой это так сложно сделать.

Хотя умом я понимала, что посадка не избавит от необходимости сказать «спасибо». Если бы не Джулиан, вдруг поддавшийся порыву выписать подчиненным воспитательных люлей, я бы… даже не знаю, что бы было.

Златокрылый не пустил меня провожать пассажира, да я и рвалась больше из чувства долга. Мы подождали, пока все уйдут, и осторожно спустились вниз.

– Стоять! – скомандовал Джулиан, когда Делайла и Морган попытались поспешно смыться.

На частных рейсах было куда меньше бумажной работы.

– Я с вами еще не закончил.

Я в растерянности замерла, не зная, то ли вставать в рядок провинившихся, то ли уходить. Я-то сегодня почти не косячила! Но любопытство победило.

– Итак, господа, поздравляю, вы – на днище. Другого слова для сегодняшней вашей выходки у меня просто нет. Два дебила – это сила, нет мозгов, зато красиво, да? Вы что, команда умственных инвалидов и вас взяли на работу из жалости? Один вместо того, чтобы следить за полетом, сидит считает, сколько барахла толкнет коллегам. Вторая отправляет сопливую девчонку обслуживать козла в салоне, а сама сидит в носу ковыряет. Для кого правила написаны? Аля-улю, чего молчите?

Делайла с Морганом переглянулись и виновато потупились. Мне даже стало их немного жаль. Одно дело, когда Джулиан орет, потому что у него дурное настроение и хочется кого-то пооскорблять вместо утреннего кофе, другое – когда ругает за дело.

– Ла-а-адно, летающий аквариум, включайте свою рыбью память, потому что повторяю один раз. Основная обязанность Зрячего – следить за внешней безопасностью полета. Уловил? Не телочек клеить, не торговлю мутить и не ржать как гамадрил, забыв отключить кристалл связи с Погонщиком. Скажи спасибо, что я тебя сейчас не уволил, но клянусь, еще раз ты отвлечешься от полета, остаток жизни будешь мести улицы!

В серьезности угрозы никто не сомневался. Увольнение с такой причиной в личном деле – крест на любой карьере, даже не связанной с драконами. Никто не рискнет нанять бывшего Зрячего, которого обвинили в пренебрежительном обращении с безопасностью полета.

– Теперь бабуля. К ней вопросов меньше, бабушка старенькая, она в маразме. Что глазами хлопаешь? Не в маразме? Молода и здорова? Так какого ж драконьего хрена ты приземлила свой зад на стул и забила на работу?! Ну-ка, скажи мне, твоя напарница жаловалась на придурка в салоне?

Делайла молчала. Я тоже прикусила язык, молясь, чтобы Джулиан не начал допрашивать свидетелей. Она же вообще меня при случае с дракона выбросит после такого!

– Что молчишь, рыбка? Жаловалась, значит. А ты? Чего, за честь испугалась? Так в твоем возрасте ее хранить смысла нет. Вот мозги, конечно, можно было поберечь. Зря потеряла. Ну что? Поедешь к дочурке на север, жрать морошку?

– Джулиан, – не выдержала я, – может, не надо?

– Не надо?!

Ну вот, все-таки на орехи достанется и мне.

– Рыжая, ты головой, похоже, ударилась сильнее, чем показалось. Он бы тебя там насиловал, а она ржала и прикидывала, сколько на твое багажное место влезет семечек! Или что она там собиралась продавать.

– Неправда. Она бы помогла…

Я посмотрела на Делайлу, и та поспешно закивала.

– Я же не думала, что он… так.

– То, что вы оба не думали, это для меня не открытие. Вот когда внезапно решите поразмыслить – вот тогда я охренею, с дракона бы не свалиться от такой новости. В общем, что я хочу сказать. Можете писать жалобы, ныть у Пламенеющего в кабинете, рассказывать коллегам в курилке, какой тиран и хам ваш капитан. Но вы оба ведете себя, как малолетние идиоты.

– Кто бы говорил, – буркнул Морган.

Отчаянный парень. У него еще осталась смелость.

– Я, в отличие от тебя, дебилушки, опасности дракона и пассажиров не подвергаю. Мне абсолютно плевать, любите вы меня или мечтаете прикопать в садочке. Мне совершенно плевать, в каких вы друг с другом отношениях и какие бедульки случаются в вашем гнезде… ой, простите, коллективе. Но ваши склоки подвергают опасности драконов и пассажиров. И вот что, дорогие коллеги. К следующей планерке я хочу от вас реферат. Да-да, как в Академии, раз не выучили до поступления на службу, будете учить в процессе. Возьмете подборку катастроф с драконами за последние десять лет и по каждой сделаете анализ. Как, почему, можно ли было избежать и как. Результаты вас удивят, я обещаю.

Златокрылый посмотрел на меня и добавил:

– Всех касается, рыжая.

– Эй! Это ко мне приставал пассажир!

– Верно. Именно поэтому наказывать я тебя не буду. А учить придется. Тебе тоже полезно почитать, к чему приводит беспечность. Да, к слову, о наказании. Думали, это все? Нет, самое любимое я оставил напоследок. Командировочных вы лишаетесь. Никаких денег не получите. Представитель компании уже в курсе.

У Делайлы и Моргана открылись рты. В Подземном не было как таковых отелей с ресторанами и обслуживанием номеров, поэтому всем сотрудникам выдавались повышенные командировочные – чтобы они могли питаться в многочисленных открытых лавках на рынке. У демонов специфичная культура еды, хотя, надо признать, они знают толк в мясе.

– Мы что, должны два дня голодать?! – спросил Морган.

– Ну зачем же голодать. Пойдете на конференцию. Господин Пламенеющий как раз очень просил обеспечить явку. Послушаете о передовых материалах кабиностроения, о перспективах развития отрасли, о правах драконов и всем таком. В середине будет перерыв на кофе, а в конце – банкет. Там и поедите. Да, один раз, зато на голодный желудок лучше думается. Все. Тиран закончил тиранию.

Он подхватил куртку, задумался и добавил:

– На сегодня.

А уже издалека, пока мы осознавали услышанное, крикнул:

– Кто не придет на конференцию, того уволю!

Я не рискнула уточнять, касается ли приказ и меня, хотя из слов Джулиана сделала вывод, что нет. Но подумала, что все равно вряд ли выйду из гостиничного номера. Тоннели и пещеры Подземного города меня пугали, как и мысли о толще камня и земли над головой. Насколько я знала из курса истории, в Подземном еще ни разу не было обрушений и катастроф, даже во время возрождения Ладона, но все ведь когда-то случается в первый раз. Вряд ли сидение в комнате мне поможет, но панику сложно обуздать разумом.

Посмотрев на Моргана и Делайлу и заметив, что напарница что-то собирается сказать, я решила не портить себе и без того паршивое настроение.

– Да идите вы в Расщелину, оба, – буркнула я, подхватила сумку, портплед – и побрела по тоннелю к выходу.

Как же здесь не хватало неба, зелени и чистого свежего воздуха! Казалось, никто, кроме меня, не замечал тяжести и влажности, витавших вокруг. Демоны отлично видели в темноте, обладали чутким слухом и улавливали даже малейшие колебания подземных пород. Они строили Подземный столетиями, превращая разрозненные пещеры и тоннели в единую сеть, одновременно похожую на человеческий город и бесконечно от него далекую.

Было бы сложно ориентироваться без карты, но, к счастью, представитель выдал нам кучу памяток, схем и маршрутов. Здесь были и пути от гостиницы до шахты, и самые лучшие ресторанчики, и сувенирные магазины, в общем, все, что могло понадобиться члену полетной команды на выходных.

Экипажи старались селить поближе к шахтам, и у «Драконьих авиалиний», конечно, здесь имелась своя гостиница, так что я довольно быстро добралась до небольшой пещеры с вывеской «Служебная гостиница», получила у миловидной демоницы-распорядительницы ключи и оказалась в крошечном одиночном номере.

Плюс Подземного: нет недостатка в площадях. В пещерах тепло, но свежо, им можно придать любую форму. Пещеру можно разделить на десять, а можно объединить в одну огромную – и это совершенно безопасно и удобно. Так что меня хотя бы не поселили с Делайлой, уже плюс. Я не была уверена, что выдержу ее компанию.

Однако, при всех достоинствах Подземного, был один существенный недостаток: темнота.

Под землей не было дневного света, обычные факелы из рук вон плохо горели, а магические кристаллы освещения слишком быстро гасли и оттого стоили неимоверных денег. Демоны не были бы демонами, если бы не нашли выход, вот только…

Я легла на постель и поняла, что не усну. С потолка на меня взирали два светящихся глаза.

Да, я знаю, что жуки-светочи слепы и не несут в себе никакой угрозы. Это просто огромные жуки, живущие в подземельях и освещающие тоннели. В каждом жилище Подземного такие есть. В домах побольше и побогаче – по две-три штуки на комнату, в обычных пещерах или небольших номерах, как мой, по одному. И десятки, сотни светочей на улицах. Там, среди высоких потолков и толп народа, они показались незаметными, а здесь я поежилась, остро ощущая чужое присутствие.

Ладно, жук хуже, чем боязнь подземелий. Я – гулять!

Да и надо будет сообразить что-нибудь на ужин.

Дорога до центра заняла не больше получаса, зато едва я ступила в центральные тоннели, как тут же оказалась посреди мешанины громких звуков, аппетитных запахов и ярких красок. Демоны отличались от людей, они казались мне слишком шумными, слишком веселыми и слишком раскованными. Горячий нрав обитателей Подземного проявлялся во всем: в кухне, искусстве, в том, как демоны вокруг были одеты (или раздеты). Они не стеснялись демонстрировать эмоции и порой шокировали. Я испуганно шарахнулась от заливисто хохочущей демоницы, сидевшей на коленях сразу у двоих приятелей, но тут же устыдилась. Кто мне разрешил совать нос в чужие отношения и оценивать их?

Прогуливаясь среди рядов со всевозможной уличной едой, я поняла, что стыд не имел ничего общего со страстным трио, встреченным по дороге. Я вдруг остановилась посреди тоннеля и поняла: я – сволочь.

И если не поблагодарю Джулиана за спасение, таковой и останусь.

Он, конечно, не мог просто отвернуться и сделать вид, что ничего не было, но никто не осудил бы, если б Златокрылый сделал пассажиру вежливое замечание, а меня отослал заниматься документами. Пугать его до трясучки и отбивать всю охоту приставать к подчиненным было совсем необязательно. А значит, шло от души.

Поколебавшись еще немного, я поняла, что не усну, если в собственных глазах останусь неблагодарной скотиной. И, чтобы не так сильно нервничать, купила целое ведерко острых, приготовленных на открытом огне, крыльев. Джулиан такое любит. И хоть я не должна была помнить о нем таких подробностей, но, подойдя к раскаленной решетке, где готовился добрый десяток видов мяса, я мгновенно поняла, что может обрадовать бывшего мужа.

Стоя перед дверью его номера, обеими руками сжимая ведерко с ароматными крыльями, я никак не решалась постучать. И не решилась бы, наверное. Ушла к себе, выбросила дурацкий, слишком острый для меня ужин. Если бы Джулиан не открыл дверь сам. Похоже, он как раз собирался идти добывать еду.

– О, рыжая, – хмыкнул он, увидев меня.

Потом внимательно посмотрел на задорно торчащие из ведерка кончики крыльев и сказал:

– Боюсь тебя расстраивать, но их уже не спасти.

– Джулиан! – Я тряхнула головой, сбрасывая оцепенение. – Хватит издеваться! Я пришла сказать тебе спасибо за то, что спас меня. Держи. Это тебе, я знаю, ты любишь.

Я протянула ведерко, но Джулиан не спешил принимать благодарность.

– Ты платишь мне за спасение от насильника копчеными крыльями?

– Они с костра!

– Тогда заходи.

Он распахнул дверь, любезно пропуская меня в номер (который, конечно, был больше моего в четыре раза). Но я изваянием застыла на пороге.

– Н-нет, спасибо, я…

– Что, – Златокрылый закатил глаза, – думаешь, я спас тебя, чтобы самому затащить в номер и надругаться? Не бойся, у меня пуговичка на штанах заедает, я сегодня не в форме. Заходи уже, а то сейчас явятся наши дурачки и опять распустят слухи, что я очень дружелюбный.

Я дернула глазом, нервно оглянулась, убеждаясь, что меня никто не видит, и юркнула в номер Златокрылого прежде, чем доставила коллегам удовольствие наблюдать, как подлизываюсь к капитану классическим кратчайшим путем – через желудок.

– У тебя не будет проблем? – спросила я, когда немного осмотрелась и облюбовала небольшое кресло в углу, рядом с низким столиком. На него я водрузила ведерко с крыльями.

– А у меня их нет? Я летаю в команде с идиотами. Это, по-твоему, не проблема?

– Я не идиотка.

– Нет. Ты еще маленькая.

– Что, до сих пор маленькая? – вырвалось у меня.

Джулиан, достававший из холодного шкафа пиво, внимательно на меня посмотрел.

– Рыжая, не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответы.

– Я хочу получить ответ, не будет ли он на тебя жаловаться. И не прилетит ли от Пламенеющего.

– Это Пламенеющему прилетит от меня. Когда мы обговаривали работу, мне гарантировали интересные рейсы.

– А было неинтересно? – фыркнула я.

Джулиан на секунду задумался.

– Нет, в баре получилось лучше.

И я снова вспомнила, что он спас меня уже дважды. Хотя я бы поспорила с утверждением про «лучше»: после спасения в баре мы оба оказались за решеткой, а сейчас в номере, пьем прохладное пиво с божественными крылышками и даже не переругиваемся, как обычно.

– Эй! – воскликнула я, когда Джулиан полез за новой порцией пива. – Я вообще-то хотела пойти на конференцию.

– Зачем? У тебя же не отобрали командировочные. Что еще можно делать на этих конференциях, если не бесплатно есть?

– Иногда там объявляют какие-нибудь интересные программы для сотрудников. Гранты на обучение и все такое. Никогда не помешает хороший навык.

Мысленно я пожалела, что идея бесплатно есть на всевозможных конференциях и симпозиумах никогда не приходила мне в голову, даже в периоды самого жесткого безденежья!

– У тебя все равно теперь изо рта пахнет острым перцем.

– Берр говорила, что главное в жизни – найти дракона, с которым вы оба можете наесться хлеба с чесноком и не бояться целоваться.

– Именно поэтому Берр ни разу не отложила яиц. Делиться с каким-то драконом хлебом? Ха! Вот я с тобой, рыжая, крыльями поделился.

Я поперхнулась пивом и решила на всякий случай не продолжать опасный разговор.

– Тебе что, пиво покупают за счет конторы? Или ты первым делом бежишь в магазин?

– Скажем так: я знаю управляющего гостиницей и как-то раз сильно ему помог. Так что мне полагаются кое- какие бонусы. Стой, не ешь это крыло…

Златокрылый не успел. Не глядя я сунула в рот аппетитный хрустящий кончик и закашлялась: к нему прилип целый комок из специй. Пришлось запить остатками пива и еще хлебнуть из бутылки бывшего. На глазах выступили слезы. Пожалуй, я наелась.

– Наверное, мне пора. Еще раз спасибо, что спас и…

Я встала. Потом пошатнулась, а затем снова села и охнула.

После напряженного дня, щедро сдобренного страхом перед темнотой, паникой в кабине и слабоалкогольным, но все же хмельным пивом, тело отказалось слушаться. В надежде унять головокружение я зачем-то посмотрела наверх и уткнулась взглядом в жука-светоча. Показалось (да, я знаю, что у них нет глаз как таковых!) он смотрел с осуждением.

– Даже в мире подземных насекомых порядочные девушки не пьют с бывшими мужьями в их номерах, – вздохнула я.

Джулиан зашелся в припадке смеха.

– Что смешного? – надулась я.

– Как-то раз я был в Подземном и заселился в шикарную гостиницу с одной мадам. Вино, фрукты, закуски и все такое – мы только расположились и принялись отдыхать, как вдруг сбежался весь персонал отеля. Прямо к нам в комнату, в самый ответственный момент. Оказалось, жуки-светочи настолько редко спариваются там, где живут люди, что это настоящее событие. Посмотреть на процесс создания маленьких жучонков сбежались с двух соседних кварталов. Обломали мне свидание и потом до конца командировки очень просили заселиться куда-нибудь еще и подать пример снова.

Я захихикала, представив, как Джулиан и неизвестная девица ошалело смотрят на двух невозмутимо спаривающихся светящихся жуков под потолком. И, к собственному неудовольствию, поняла, что испытываю облегчение, сопоставив факты: когда бы ни случилось неудачное свидание Златокрылого, это однозначно произошло после развода. Когда мы были женаты, он еще не работал в «Драконьих авиалиниях».

Хотя, казалось бы, какая разница?

Я снова сделала попытку подняться, на этот раз более осознанную. Постояла немного, привыкая к пошатывающемуся миру, поняла, что если не начну двигаться, то усну стоя, как лошадь. Усталость все же догнала и обрушилась всей тяжестью, потребовав немедленно упасть лицом в подушку. Завтра будет новый день, и, хочется верить, он будет лучше. Особенно если переживу вечерний подъем на поверхность.

И ночь в тесном номере в компании безмолвного насекомого.

– Надеюсь, мой жук не приведет подружку… – пробормотала я.

– Стоять!

Джулиан в одно мгновение оказался возле меня и подхватил под локоть.

– Я хочу спать! Я пошла к себе…

– Ага, конечно. Пьяная, сонная, пошла в одиночестве по отелю, кишащему демонами? У тебя что, друзья на производстве жареных крылышек? Ты разоришься на подарках за спасение, рыжая.

Я замолчала, обдумывая услышанное. Да, Джулиан был прав. Демоны – эмоциональная и горячая раса, даже в методичке для полетных команд была ненавязчивая рекомендация не ходить в одиночку вне туристических районов. Тогда в голове созрел идеальный план:

– Ты меня проводишь?

– Конечно. Как настоящий мужчина, я тебя провожу и уложу.

Только, к моему удивлению, он потянул меня не к выходу, а во вторую половину комнаты, к большой кровати, уже застеленной. При виде ее я, кажется, потеряла способность моргать, настолько сильно хотелось спать. Казалось, если я закрою глаза, то уже не смогу их открыть и усну где-нибудь на коврике. А это даже более неловко, чем спаривающиеся жуки.

– Не-е-ет, я пойду к себе, мне надо к себе…

– В пещеру Подземного? Тебе, боящейся темноты? Нет уж, хватит с меня героических спасений. Ложись и спи.

Златокрылому оказалось достаточно лишь чуть меня подтолкнуть – и я с наслаждением растянулась на пахнущей свежестью и мятой постели. Сил хватило, чтобы стащить ботинки, а потом я просто смирилась с неизбежным и обняла подушку.

– Как хорошо… а завтра…

С губ сорвался тяжелый вздох, обозначающий «я сильно пожалею, что проявила слабость и осталась в комнате бывшего мужа». Но Джулиан истолковал мои страдания по-другому, в силу совершенно иного жизненного опыта:

– А завтра будет не так хорошо. Ты вообще не умеешь пить.

– Ты зато много лет учился. И явно закончил с красным дипломом.

– И с красным. И с белым. И с полусладким. Спи уже, рыжая.

– Так нельзя.

Я зажмурилась, потому что Джулиан принялся раздеваться. И хоть одним глазком все же поглядывала, быстро убедила себя, что исключительно из любви к искусству. В школе нам говорили, что в восхищении древними статуями обнаженных Высших нет ничего предосудительного: культура не знает стыда.

Да что у меня в голове происходит?!

– Что нельзя?

– Нельзя ночевать у тебя.

– Мы же ночевали у тебя в Снежном. Теперь моя очередь. Логично?

Я задумалась.

– Если папа узнает… мне конец. Не говори ему, что мы спали вместе… – пробормотала я, чувствуя, как реальность ускользает, а сон все сильнее манит.

– Когда мы были женаты, мы в одной постели не спали. А теперь мы в разводе – и спим. По-моему, все логично. Логично ведь?

– Логично… – неуверенно пробормотала я, засыпая.

Что-то в логике Златокрылого было не то. Но что именно, не было сил разбираться.

Глава седьмая

Драконьи долги

Кому дракон должен – всем прощает

И все же я не столько напилась, сколько устала, потому что наутро проснулась с совершенно ясной головой, отдохнувшая и полная решимости провести остаток времени до обратного рейса без страха и тревоги. Я еще накануне посмотрела документы, что отправляла Делайла, и выяснила, что обратно мы везем запасной экипаж полетной команды. В каждом из городов такие есть на случай непредвиденных обстоятельств, а в Подземном дежурит едва ли не десяток экипажей. У одного из них подошел срок отпуска и, раз уж мы все равно должны вернуться после доставки важной шишки, в нагрузку дали коллег.

А коллеги на рейсе – это просто замечательно! Никто не напьется, никого не стошнит в укромном уголке между креслами, никто не будет гонять меня туда-сюда за очередной порцией вина или печенья. Еще можно будет поболтать: капитаны на отдыхе обожают травить байки.

Так что я лежала, уютно свернувшись под одеялом, и предвкушала, как встану, приму горячий душ, приведу себя в порядок и отправлюсь на поиски завтрака. Погуляю, выпью кофе, потрачу немного командировочных и закуплюсь вкусностями Подземного. Потом переложу сумку, переоденусь в форму и к вылету буду свежа, улыбчива и довольна жизнью.

Раздался громкий стук в дверь, причем стучали, кажется, сразу в две руки.

Вот проклятье! Только бы не по работе…

Рядом что-то зашевелилось. Затем выругалось, зевнуло – и вдруг лежать стало не так удобно.

Я осторожно высунула из-под одеяла нос, увидела, как взъерошенный Джулиан надевает рубашку, и застонала.

– Я что, уснула у тебя?

– Даже, я бы сказал, на мне. Хотя не стану скрывать, это все потому, что, помня, как ты выгнала меня на пол, я отчаянно сопротивлялся.

Когда Златокрылый направился к двери, я поспешила залезть под одеяло с головой. Мало ли кого там принесло. Вдруг представителя «Драконьих авиалиний»? Конечно, никто ничего не сделает Сопровождающей, закрутившей интрижку с капитаном, но я-то ничего с ним не крутила! И зачем мне неловкая серьезная беседа с начальством?

Вот только под тяжелым теплым одеялом я не могла подслушать, кто там пришел и о чем с ним говорит Джулиан.

– Эй, вставай. Это к тебе.

– Что? – Я высунулась наружу, подумав, что не расслышала.

– Ну зачем ты так сразу. Они, конечно, по интеллекту как водоросли, но все же не «что», а «кто». Коллеги твои. Иди давай, их вид плохо действует на мое пищеварение, а я собирался завтракать.

План скрытно полежать, пока угроза разоблачения не минует, с треском провалился. Я вылезла на холод и только порадовалась, что сил раздеться хотя бы не хватило. Может, тот факт, что я спала в постели бывшего мужа полностью одетая, посеет в головах Делайлы и Моргана сомнения.

Зачем они вообще явились? Мало поиздевались, хочется продолжить развлекаться?

– Ну? – хмуро и хрипло поинтересовалась я, сложив на груди руки. – Слушаю.

Каждый из коллег держал в руках по небольшой светло-серой коробке без опознавательных знаков. Что-то странно все это…

А потом Делайла и Морган переглянулись. Посмотрели друг на друга, округлили глаза и… синхронно выронив коробки, понеслись прочь. От неожиданности я оторопела и молча смотрела им вслед. Примерно тем же был занят и Джулиан.

– Что это было? – спросила я.

– Не знаю. А что в коробках? Может, какашечная бомба? А что? Всю ночь бегали по пещерам, собирали дерьмо светочей, кинули нам на порог и убежали. Вполне в их духе.

Я наклонилась и приоткрыла крышку. В одной из коробок лежали свежие – аромат мигом наполнил немаленький номер – кексы, а во второй два небольших глиняных стаканчика: с кофе и с молоком.

– Тогда я ничего не понял, – честно признался Джулиан.

Похоже, от нас ускользнула какая-то важная деталь, без которой картина казалась абсурдной. Но по опыту я знала: рано или поздно все кусочки пазла встанут на место и мы узнаем разгадку этой тайны. Не факт, что обрадуемся этому знанию, но совершенно точно узнаем.

Так и вышло.

– Не рекомендовал бы тебе это есть, – сказал Джулиан и кивнул на кексы. – Мало ли.

Я сильно сомневалась, что Морган и Делайла решили нас отравить, но не стала спорить и выбросила обе коробки в мусорку. Все же между бойкотом и отравлением пропасть и имя ей – тюремный срок. За бойкоты только капитаны орут, в отличие от покушения. Но мне все равно не хотелось завтракать в присутствии Златокрылого. Я давно не чувствовала такой неловкости, так что сбежала прежде, чем он успел окончательно проснуться и заметить мои краснющие щеки.

И даже крохотная темная комнатка с жуком под низким потолком уже не так пугала. Я быстро приняла душ и даже не стала сушить волосы, собрала их в тугой пучок. А потом убежала на центральные улицы: искать еду, прикупить какой-нибудь сувенирчик и… подальше от Джулиана. Вдруг ему придет в голову меня разыскать?

Вторая командировка в жизни, второй раз я просыпаюсь в номере бывшего мужа. Радует, что мы хотя бы там просто спим, но неужели нельзя спать по отдельности? Пусть Златокрылый язвит, издевается, унижает, но держится на расстоянии!

И мне стоит ответить ему тем же. Не пускать к себе, не забывая запирать дверь. Не ходить к нему, даже используя благородный предлог поблагодарить за спасение. И не пить в его присутствии! Высший! Надеюсь, я вчера вела себя прилично. И не ляпнула ничего лишнего.

Чем дольше я думаю о Джулиане, тем чаще появляется мысль, что однажды мне придется уйти. Однажды я не смогу держать лицо и что-нибудь выкину, после чего не смогу смотреть на себя в зеркало. И бывший муж узнает, как я его любила. И как до последнего наивно верила, что, быть может, у нас еще хоть что-то срастется. Как резала по живому, решаясь на развод, и еле выплыла, оставшись без семьи, друзей, денег и желания жить.

Сейчас хотя бы есть шанс уйти гордо. А потом буду униженно уползать, спасаясь от сплетен в газетах.

Но попрощаться с мечтой о небе почти так же невыносимо, как принять, что любимый мужчина даже не считает тебя за человека.

В сердцах я с такой силой поставила чашку на стол в таверне, куда зашла позавтракать, что демоны вокруг начали оборачиваться. Поймав взгляд какого-то излишне горячего рогатого парня в распахнутой настежь рубашке, я поняла, что хватит с меня поклонников. Обратно полетим с коллегами, с ними и поем, ребята вряд ли будут против. Если до них не дошла моя дурная слава, конечно.

Я пришла в драконпорт немного заранее, чтобы, если вдруг Делайла снова откажется работать, все проверить самой. Это оказалось удобной отговоркой, чтобы не сидеть в комнате и не пялиться на жуткого жука. Здесь, в огромной пещере, где к выходу в шахту готовился подземный дракон, тоже гроздьями висели жуки, но из-за высоченных потолков их можно было не замечать.

Однако я, к собственному удивлению, вдруг увидела Джулиана. Он задумчиво смотрел наверх, на кабину Погонщика, и почему-то не спешил в нее залезать, хотя давно должен был проверять все артефакты и устанавливать связь с драконом.

– А ты чего не работаешь? – спросила я, подойдя ближе.

В этот же момент из пассажирской кабины вылез капитан полетной команды, которую мы и собирались доставить в Лесной. Хмуро на нас глянув, он хмыкнул:

– Ну спасибо, коллеги. Довезли так довезли, всем отпускам отпуск! Век не забуду!

– О чем это он? – спросила я.

– Понятия не имею. Я пришел, а лететь готовятся они. Рыжая, а где…

– Господин Златокрылый! Капитан!

К нам подбежал запыхавшийся представитель. Несколько секунд он даже не мог говорить, все пытался продышаться и подозрительно держался за сердце. Я даже испугалась, что ему плохо.

– Я вас все утро ищу! Вас не было в комнатах!

Он произнес это с такой обидой, что я даже устыдилась, хотя имела полное право в свободное время гулять.

– Я завтракал, – сказал Златокрылый.

– Я тоже.

– Вместе? – зачем-то уточнил представитель.

– Нет! – хором ответили мы.

– А почему?

– Потому что Хрустальная любит есть на завтрак блины, а я – тех, кто задает тупые вопросы. Вам заняться больше нечем, кроме как распускать сплетни о моей личной жизни?

Представитель густо покраснел и откашлялся.

– И-извините… Дело в том, капитан, что я искал вас, потому что хотел справиться о здоровье. Как вы с госпожой Хрустальной себя чувствуете?

Мы переглянулись.

– Нормально. А что?

Мысли лихорадочно заметались в голове. Может, ему доложили о пустых бутылках пива в номере и он не допустил нас до полета? Вот это будет позор!

– А на конференции вы вчера были?

– Нет, не были! – Джулиан начал терять терпение. – Слушайте, хватит говорить загадками. Что случилось и почему меня не пускают на рабочее место?

– Рад, что с вами все хорошо. Видите ли, какая неприятность: вчера для участников конференции, кажется, подготовили испорченное угощение. Почти все, кто был, сильно отравились. Двое членов вашего экипажа, увы, тоже. Нет-нет, не волнуйтесь, с ними все хорошо. Небольшое желудочное расстройство. Но команда не может лететь без Зрячего и старшей Сопровождающей, так что руководство отдало приказ вывести запасную команду. Вы полетите пассажирами. Но я действительно рад, что с вами все хорошо. Какое счастье, что Высший отвел вас от этой злополучной конференции!

Джулиан совершенно неприлично для капитана, коему следовало бы выказать обеспокоенность здоровьем экипажа, хрюкнул.

Приятного полета с байками и горячим обедом не получилось. Обед был, но зеленые Делайла с Морганом, то и дело отбегающие по зову несвежих кексов, портили всю малину. Да и дракон нам попался, мягко говоря, неудачный: несмотря на то что мы летели по шахте вверх, кабину трясло и качало. Думается, это не добавляло коллегам жизнелюбия.

Как и то, что Джулиан весь полет ржал как ненормальный.

– Это, мои дорогие, кара драконья, – веселился он. – Еще и нам кексов приперли. Что, думали, вместе страдать не так обидно?

Делайла хотела было что-то сказать, но ее скрутил очередной приступ.

– Может, стоит вызвать к месту пересадки целителей? – обеспокоенно спросила я. – Выглядят они неважно.

– Можно подумать, обычно они красавчики. Расслабься, рыжая, это взрослые, хоть и тупые, люди. Они сами разберутся, настолько ли им плохо, чтобы звать лекарей. И позовут тоже сами. Я им не нянька.

– Премию «капитан года» ты точно не получишь.

– Получу, если это стадо леммингов не убьется в ближайший год.

– Не сомневаюсь в том, что ты приложишь для этого все усилия, – прохрипел Морган. – Как и в том, что отравление – твоих рук дело.

В этот момент Делайла вернулась из уборной, и Джулиан фыркнул:

– Твоя очередь подошла, болезный.

Когда Морган после минутного колебания все же убежал, я спросила:

– Это же не ты сделал?

– Рыжая, напомнить, с кем я был, пока шла конференция? Или ты думаешь, что я оставил тебя, спящую, а сам метнулся, чтобы травануть двух идиотов, которые и без меня неплохо справляются?

– Я просто не понимаю, как они так умудрились.

– Меньше всего мне интересны препятствия на их дороге приключений. А вот тебе, рыжая, я хочу предложить подработку. У меня намечается частный рейс в пределах Лесного. Некомплект команды. Пассажиры вменяемые, деньги хорошие. Выходной бездарно просран, зато в кармане хорошая сумма.

Соблазн был огромен! Деньги бы не помешали, тем более что по прилету мне придется вносить очередной платеж. Но я покачала головой. Во-первых, летать с Джулианом больше положенного будет только любитель жестокого обращения, а во-вторых…

– Не могу, у меня встреча.

Браун приглашал на ужин, и мне действительно хотелось сходить.

– Свидание? – удивленно вскинул брови Златокрылый.

– Тебя это не касается, – не без удовольствия ответила я.

Думала, он начнет издеваться и выпытывать подробности, но бывший муж, к моему удивлению, умолк. Он не сводил с меня настороженного взгляда весь полет, а затем так же молча пересел на другого дракона – Берр тоже дали выходной. До самого момента расставания в драконпорте Лесного Златокрылый не проронил ни слова, и я занервничала. Молчаливый Джулиан – к беде. Он что-то задумал!

Спокойно, Квин. Он не знает, с кем ты идешь, когда и куда. К тому же у него частный рейс. Ну что он может тебе сделать?

Как оказалось – массу всего.

По прилету я зашла за зарплатой, а по дороге домой в булочную, чтобы дома принять ванну и выпить чашечку успокаивающего чая вприкуску с ароматной плюшкой. Я совсем не устала, только немного вымоталась от обилия эмоций, страхов и событий. Можно было отложить платеж на завтра, но мне хотелось подольше поспать и как следует подготовиться к ужину. Браун прислал приглашение в недорогой, но очень милый ресторанчик в центре. Приятное предвкушение требовало девичьих ритуалов: масок, кремов, маникюра и тщательного подбора платья (хотя в моем гардеробе их было не так уж и много).

Поэтому я взяла себя в руки, стряхнула сонливость и отправилась вносить очередной платеж.

В Лесном есть два типа займов. Первый: гарантированный. Такой заем нельзя перепродать, банк не потребует досрочной выплаты, есть каникулы на случай тяжелой жизненной ситуации и очень приятный процент. Однако получить такой заем крайне сложно, особенно если нет хорошей работы с отличной зарплатой.

Есть негарантированные займы. Их дают частные лица, получившие разрешения от банка и короны. У них выше проценты, их могут перепродать в любой момент, а еще их нельзя выплачивать с опережением, но в то же время такие займы очень легко получить. Риски, на самом деле, не такие уж большие: крайне редко заимодатель отказывается от регулярно приносящего деньги заемщика. В основном продают проблемные долги.

У меня не было выбора. Если я хотела учиться, я должна была взять деньги. И не важно, под какой процент и на каких условиях.

Каждый месяц я носила в банк очередную горсть монет. И, надо сказать, с зарплатой Сопровождающей стало намного легче! С прошлого жалованья оставались какие-то крохи, а сейчас я вполне смогу дотянуть до конца месяца, а если взять пару подработок или сэкономить командировочные – и вовсе заживу так, как никогда прежде.

Отстояв небольшую очередь, я протянула девушке за стойкой квитанцию и мешочек с монетами.

– Квин Хрустальная, платеж в пользу господина Щедрого.

Девушка вытащила из высоченной стопки нужную папку и принялась искать там мою фамилию. А потом нахмурилась.

– Извините, госпожа Хрустальная…

– Что-то не так? – Сердце забилось быстрее.

– Боюсь, что да. Ваш заем выкупили.

Стены угрожающе зашатались. Когда смысл сказанного дошел, я ощутила пугающую нехватку воздуха. Только чудом получилось справиться с собой и постараться не выдать истинных чувств.

– Прошу прощения, а кто выкупил долг?

– У меня нет таких сведений.

– Хорошо, но сегодня платеж. Кому отдать деньги?

Девушка посмотрела на меня с явным сочувствием. Она не первый день работает в банке и знает, что ничего хорошего выкуп долга не сулит. Новый владелец может сделать с ним все что угодно: поднять процент, сократить срок, заставить выплатить все разом. Придется идти в суд, но нужно очень постараться, чтобы доказать, что новые условия для тебя невыносимы. Беря негарантированный заем, ты должен понимать риски.

– Пока что в банк не передали требования нового владельца долга. Однако по закону новый владелец должен сделать это в течение десяти дней. Долг купили несколько дней назад, так что зайдите дня через три-четыре.

– Спасибо, – вздохнула я.

Не было никаких сомнений в том, кто выкупил долг. Не удивлюсь, если папа уже радостно потирает ручки, предвкушая статьи о воссоединении семейства Златокрылых. И – как говорит Берр – разминает крылья, чтобы лететь и пользоваться связями Джулиана.

Сначала мне захотелось разреветься прямо на ступеньках банка. Казалось, за годы свободной жизни я привыкла к мысли, что у меня нет семьи – той самой, о которой все талдычат. Которая поддерживает, помогает, в которую ты всегда можешь вернуться. Но каждое напоминание все равно било наотмашь.

А потом, представив, как я сижу на крыльце и рыдаю, пока папа празднует победу, а Джулиан не подозревает, что совсем скоро я приползу к нему унижаться, накрыло злостью. Такой сильной, что потемнело в глазах, и я даже не вспомнила, как оказалась возле родительского дома.

Я так давно здесь не была, в месте, где мы с Принс выросли.

Но предаваться ностальгии не было времени. При виде меня дворецкий испуганно отпрянул и даже не сделал попытки остановить.

– Где отец?! – рыкнула я.

– В саду, у него гость, но…

Плевать на гостей! Если папа решил шантажировать родную дочь, пусть об этом узнает хоть весь город! Он может оставить меня без средств к существованию, а я его – без драгоценной репутации.

Отец всегда отличался постоянством, вот и сейчас нашелся в излюбленном месте сада: в глубоком кресле-качалке в тени деревьев, за шахматным столиком. С Джулианом.

Сердце сделало кульбит.

– Уже обсуждаете, как меня выгоднее продать?

Папа оторвался от доски и задумчиво на меня посмотрел.

– Квин. Кто дал тебе право вот так врываться в мой дом?

– Ничего, вот преставишься – половина отойдет мне. Или ты уже лишил меня наследства? Не очень-то дальновидно, так меньше шансов подложить меня в более выгодную койку!

– Позволь узнать причину, по которой ты так отвратительно себя ведешь, Квин.

– Не притворяйся, что не знаешь! – рявкнула я.

Он неплохо разыгрывал дурачка. Но я буквально готова была вцепиться ему в остатки волос от злости!

– Вот что, папа, я сейчас пойду к газетчикам и дам им отличный материал для публикации! О том, как вы продали меня замуж за Златокрылого, о том, каким прекрасным мужем он оказался, и о том, как вы бросили меня без денег и как прислали Принс, когда поняли, что старшенькая дочурка не удалась! Посмотрим, как читатели утренних газет отреагируют на захватывающую историю семейства Огненных!

– Да о чем ты вообще говоришь?! – рявкнул папа.

Он так резко поднялся, что кресло опрокинулось в траву, и раньше я бы непременно в ужасе отшатнулась, но сейчас готова была драться до последней капли крови, если потребуется.

– Хватит придуриваться! Ты выкупил мой долг!

– О нет, еще не выкупил, но непременно это сделаю, особенно после того, что ты устроила. И поверь, новые условия тебе не понравятся…

– Это я выкупил долг, – раздался спокойный голос Джулиана.

Папа осекся на полуслове, я застыла на месте, даже перестав дышать. А бывший муж с невозмутимым видом переставил на доске фигуру, удовлетворенно хмыкнул и добавил:

– Ваш ход, Огненный.

Папа напрочь забыл о доске. Не знаю, кто выглядел более шокированным, он или я. Надо думать, в этот момент между нами даже можно было заметить некоторое сходство. Мы не отрываясь смотрели на Джулиана в ожидании дальнейших разъяснений, но тот делал вид, будто очень заинтересован неуклюжим толстым шмелем, который забавно пытался взгромоздиться на здоровый розовый бутон.

Первым не выдержал отец:

– И чего вы пытаетесь этим добиться?

Джулиан выдержал театральную паузу и между делом пальцем подпихнул шмеля к цветку.

– Во-первых, вы утомили меня своими угрозами и манипуляциями. Во-вторых, меня достала ваша дочь. Не эта, а та, которая не очень получилась. Ваши попытки подложить мне ее в постель отвратительны, Сторн. А ее попытки самоутвердиться за чужой счет – результат вашего же воспитания.

– И как же долг Квин заставит меня пойти вам навстречу?

Папа взял себя в руки и продолжил игру.

– Ну смотрите. – Джулиан сделал ответный ход почти не раздумывая. – Как новый держатель долга я могу выставить любые условия его погашения. Могу увеличить срок возврата долга. Могу поднять процент до предельно допустимого. Могу потребовать возвращать мне долг орешками и бусиками. А могу затребовать немедленное погашение полной суммы.

Я с трудом сдержала желание зубами вцепиться ему в загривок. Златокрылый с такой легкостью рассуждал, что за пару секунд может разрушить мою жизнь, что хотелось убить его и закопать прямо под кустом и обожравшимся шмелем!

– У Хрустальной таких денег нет.

– У Огненной, – сквозь зубы поправил его отец.

Надо же, когда ему выгодно, он вспоминает, что я его дочь.

– У обеих, – миролюбиво согласился Джулиан, – платить ей нечем. А значит что?

Судя по лицу папы – секс в счет долга, показное семейное счастье и конец его невыносимым страданиям.

– Значит, я имею право потребовать оплату долга у семьи Огненной.

– Хрустальной… – мрачно откликнулся отец.

Кажется, даже шмель сейчас фыркнул.

– У вас таких денег тоже нет, а секс с вами меня, увы, не интересует. Да и вообще, кто придумал принимать возврат долгов в постели? Мало того что затрахался, так еще и денег не дали. Но это лирика. В общем, план такой: вы держите от меня подальше свою боевую соблазнительницу, перестаете перебирать родственниц на место моей жены и вообще делаете вид, будто Златокрылых не существует в природе. А я буду решать вопросы долга с тем, кто его взял – то есть с…

Джулиан оценивающе посмотрел на отца, размышляя, как же меня лучше назвать.

– Квин, – наконец определился.

Потом посмотрел на доску, почесал затылок и сделал последний ход.

– Шах и мат.

Папа едва сдерживался. Я знала это его состояние: за секунду до взрыва. Сейчас достанется всем, и Джулиан очень напрасно вступил с ним в борьбу. Отец может быть очень неприятным противником.

– Что ж, Огненный, спасибо за партию. Вынужден откланяться, хочу успеть немного отдохнуть. Работаю без выходных. Спасибо, что пригласили составить компанию. У вас чудесный… э-э-э…

Златокрылый обвел глазами сад.

– Шмель. Надеюсь, мы друг друга поняли. Передавайте привет супруге.

С этими словами Джулиан направился к выходу, а вот я еще долго стояла возле столика, оцепенев от шока. Папа же медленно, но верно закипал, и вот-вот грозился излить на меня все свое недовольство. Получать вместо Джулиана не хотелось, к тому же несколько вопросов требовали немедленных разъяснений – и я сделала то, что поклялась никогда не делать: побежала за бывшим мужем.

– Стой! Джулиан!

Он остановился лишь за воротами и смерил меня равнодушным взглядом. Как будто издевался!

– Чего тебе, рыжая?

– Почему ты не сказал, что у отца нет денег? Он блефовал, угрожая мне, а ты удобно воспользовался случаем! Ты купил мой долг! Я должна тебе кучу денег, и ты что, просто так уйдешь?

– Да, мне скоро на работу. Или у тебя есть идеи, как провести время получше?

– Сегодня день уплаты долга. Озвучь новые условия! – потребовала я. – Когда и по сколько я буду тебе платить? Через банк или лично? Какой будет процент, срок, платеж – все!

Златокрылый скривился, как будто я предложила ему самое скучное занятие на свете. Примерно так он когда-то реагировал на просьбы отца попробовать себя в роли Погонщика. Интересно все же, почему Джулиан передумал после его смерти?

– Деньги – это скучно, рыжая. Оставь себе.

– Но…

– Долг? Придумаю что-нибудь.

– Что?

С усмешкой Джулиан сложил руки на груди, всем своим видом словно побуждая: ну давай, удиви меня своими идеями. Мне же одновременно хотелось дать ему по самодовольной морде и провалиться сквозь землю. Такая простая и понятная жизнь перевернулась с ног на голову после попадания в его команду. Ну почему, почему боги не могут развести нас с Джулианом в разные концы света и никогда не сталкивать?

– Давай, рыжая, говори, что думаешь. Спрашивай. Ты ведь хочешь узнать, заставлю ли я тебя заниматься со мной сексом в счет долга?

Я вздрогнула и на несколько шагов отступила, потому что в голосе бывшего мужа вдруг зазвенела злость.

– Я не…

– Брось, Квин, не рассказывай мне сказки, что ни о чем таком не подумала. Вот такого ты обо мне мнения. Вот чего ты ждешь.

Он подошел так близко, что, отступая, я уперлась спиной в забор. Златокрылый оперся рукой на прутья у меня над головой и наклонил голову, так, чтобы опалить дыханием мои губы.

– Я ни-ког-да, – по слогам, вложив в это слово всю злость, на которую был способен, произнес Джулиан, – не тронул тебя и пальцем. Но ты все равно считаешь меня насильником.

Я с трудом заставила себя посмотреть ему в глаза, чувствуя, как внутри все переворачивается. Джулиан был прав. И это, наверное, стало понятно по моему лицу, потому что бывший муж мрачно хмыкнул, развернулся – и направился прочь. А я стояла у забора родительского дома, смотрела ему вслед и понимала, что мое «Я не хотела тебя обидеть» было произнесено так тихо и неуверенно, что осталось незамеченным.

Глава восьмая

Драконье слово – закон

А строгость законов компенсируется необязательностью их выполнения

– Ты здесь! – воскликнула я, когда вышла на излюбленное место в парке.

Дракон лениво моргнул и не шелохнулся. Я сочла это приветствием.

– Я надеялась тебя увидеть. На самом деле скоро у меня свидание, но ты даже не представляешь, как не хочется идти, когда на душе так противно!

Он внимательно на меня посмотрел, склонив морду. То ли понял, то ли просто сделал вид.

– Дай, я посмотрю лапу. Зажила? Смотри, даже шрама не осталось!

Я радостно погладила его по шее, и дракон потянулся ко мне мордой. Интересно, он приходит сюда в надежде встретить меня или просто облюбовал укромный уголок парка?

Хотя о чем я? Это дикий дракон, ему плевать и на меня, и на остальных людей.

– Я принесла тебе вкусного. Не знала, что ты любишь, поэтому захватила всего. Булочек, фруктов, овощей и мяса. Хотела сырого, но потом вспомнила, что вам это вредно. Хотя, возможно, это не касается тех, кто живет вдали от людей.

Дикому дракону сложно найти еду в окрестностях Лесного. Люди могут быть опасны для не знающего их языка существа, а на деревьях растут одни несъедобные кислющие яблоки. Драконы плохо охотятся, особенно если не учились этому в общине. Я не знала, откуда прилетел этот, но подумала, что он наверняка будет голоден.

Я разложила на небольшом полотенце почти королевский обед: груши, апельсины и персики, несколько больших булочек с вареньем, два кабачка, мешок помидоров и три длинных огурца подозрительного фиолетового оттенка – деликатес из Океаниума.

– Надеюсь, что-то из этого тебе понравится. Хотя бы у одного из нас должен быть хороший день.

Чуть подумав, дракон схрумкал один из огурцов и вопросительно на меня посмотрел, словно требовал пояснений. Я честно обещала себе не вываливать на ни в чем не повинного дракона все переживания, но не так-то просто удержаться, когда тебя есть кому слушать. Наверное, у меня никогда не было достаточно близких друзей, чтобы вот так запросто поболтать по душам. Дракон, строго говоря, тоже не был другом, но он слушал, хрумкал овощами и, пожалуй, относился ко мне лучше, чем большинство знакомых, коллег и даже родных.

– Бывший муж перекупил мой долг. Сначала я испугалась, что это сделал папа. И пошла к нему, чтобы… не знаю, посмотреть в бесстыжие глаза? Ну нельзя же так издеваться над своим ребенком, даже нелюбимым! А там уже был Джулиан. Зачем он пришел к папе? Знал ли, что я прибегу, едва узнаю о выкупе долга? Знал, наверное. Он успел меня изучить. Но представляешь, долг выкупил не папа, а Златокрылый!

Дракон утробно заурчал, не то возмущаясь такому повороту, не то от наслаждения, заглатывая свежую булочку.

– Ты можешь сказать, что Джулиан, возможно, купил долг, чтобы папа не шантажировал меня, но он знал, что у папы нет денег! И вместо того, чтобы рассказать мне – а уж я-то непременно бы воспользовалась этим знанием, – он купил долг сам. Естественно, я испугалась! И решила… не знаю, что Джулиан будет как-то использовать долг. Я не думала ни о чем таком… Хотя ладно, думала. Потому что по Джулиану никогда нельзя понять, когда он говорит серьезно, а когда издевается, но я не считаю его полным подонком. Просто я не люблю быть зависимой от кого-то и…

Я вздохнула. Дракон вздохнул следом, но это, кажется, потому, что в него уже не лезла еда, а доесть ее хотелось.

– Если честно, мне гораздо проще терпеть и работать дальше, стиснув зубы, зная, что в любой момент я могу сдаться, все бросить и уехать. Как можно дальше от семьи, которая вычеркнула меня из жизни, от коллег, которые не упускают случая уколоть, от бывшего мужа. А теперь бросить все не получится, мы связаны долгом, и остается только молиться, чтобы условия его выплаты были приемлемы. И нет, я не верю, что Джулиан заставит меня отрабатывать долг в постели, это иррациональный страх. Но я боюсь, что ему покажется веселым использовать долг, чтобы повеселиться, а я…

Я посмотрела в небо, где собирались темные тучи, на дракона, дожевывающего последний кабачок, и на часы, которые неумолимо отсчитывали время до грядущего свидания с Брауном.

– Похоже, я все еще его люблю.

Дракон издал нечто среднее между «у-у-у» и «р-р-р», что я расценила как «ну ты даешь».

Я думала, произнести это вслух будет сложнее. И унизительнее. Столько лет любить одного мужчину, да еще и того, кому не нужна эта любовь, – что может быть более жалким?

– Я не знаю, откуда это взялось. Я не знала Джулиана как человека, не общалась с ним дольше пары минут на каких-то семейных обедах или приемах, да и то редкое общение ограничивалось парой дежурных фраз. Просто однажды увидела его и влюбилась. Потом папа сказал, что обсуждает возможность нашей с ним свадьбы, и я была так счастлива те месяцы… Казалось, что стоит только надеть на палец кольцо – и волшебным образом появится семья, как из любовных романов. Да, пусть брак договорной, но ведь в моей семье просто обязана появиться любовь.

Вряд ли Златокрылый вообще знал о моих чувствах. Одна мысль о том, что кто-нибудь ему расскажет, вызывала холодную дрожь. Тогда я считала наш брак даром Высшего, а сейчас кажется, что папа неслучайно из всех семей Лесного выбрал именно Златокрылых. О моей влюбленности знала лишь Принс… уж не она ли открыла родителям мой самый страшный секрет?

– Потом была свадьба. Красивая, вся такая сказочная. О ней писали в газетах, у меня брали интервью, и все как в романтических книжках. Первый поцелуй – у алтаря, после клятвы Высшему. А после того, как гости разошлись, Джулиан просто ушел. И я осталась одна в огромной спальне, в чужом доме, где никого и ничего не знала. Мне хотелось есть, но я не знала, как найти кухню, а на свадьбе от волнения не получилось съесть ни кусочка. Я не знала, что будет дальше, вернется ли муж, и почему вместо первой брачной ночи у меня полное одиночество.

Я прислонилась к холодной драконьей шкуре и потерлась носом. Дракон уже доел угощение и теперь молча то ли слушал, то ли подремывал на припекающем солнце. Но я все равно была ему благодарна.

– С тех пор Джулиан на меня даже не смотрел. Дежурно здоровался, дежурно придерживал передо мной двери, дежурно желал спокойной ночи – и уходил развлекаться. Иногда пропадал на несколько дней, а иногда приводил подружек домой. Нет, он не изменял в открытую и не издевался, но и не скрывал, что нас связывает лишь формальная запись в метрической книге. Я думала, что наступит разочарование и чувства утихнут, но продолжала его любить, представляешь?! И каждый, каждый гребаный раз, когда Златокрылый начинал очередной роман, я ненавидела его за то, что он не может вдруг стать мужем из наивных детских мечтаний, себя – за то, что продолжаю его любить. И этих девушек. За то, что мне не светит их место.

В один прекрасный момент я поняла, что так больше не могу. Что если я останусь в его доме, то стану тенью, которую никто не замечает. Буду всю жизнь наблюдать через стекло за чьей-то жизнью, а своей у меня не будет. И вот тогда я решила развестись. Не потому что перестала любить, а потому что любить безответно в случае с Джулианом Златокрылым намного менее болезненно, если находишься как можно дальше.

Родители не поняли, почему я вдруг ушла, и отказались от меня. Джулиану было плевать. Я уехала, стала жить самостоятельно, стала учиться и мечтать о работе. Было сложно, порой хотелось сдаться. Иногда не было даже еды, и я злилась, что Джулиан даже не удосужился узнать, в порядке ли я. Но все равно я по нему скучала.

Зачем он пошел работать в «Драконьи авиалинии»? Кажется, я была одержима этой компанией лишь по той причине, что бывший муж – тот, которого я знала – никогда не стал бы работать Погонщиком.

Теперь мы работаем вместе. И он как будто издевается, нарочно оказываясь рядом. Сейчас я знаю Джулиана лучше, чем когда-либо. И хотела бы тебе соврать, что близость к нему открыла мне глаза, но… теперь я даже не могу от этого чувства сбежать из-за дурацкого долга! И совсем не знаю, что делать. Сейчас Златокрылый один, занят работой, и я держусь, но ведь однажды он непременно найдет подружку. Тогда станет совсем невыносимо.

Против воли я всхлипнула и свернулась клубочком в лапах дракона. Пожалуй, не стоило этого делать: он все же был диким зверем, а не разумной доброй Берр. Но я так устала за сегодняшний день, что мало думала о собственной безопасности. Лишь на секунду я закрыла глаза, а открыла, когда дракон ткнулся мне мордой в макушку.

– Что такое? Ты хочешь, чтобы я ушла? – пробормотала я.

Скосив глаза на часы, взвизгнула и подскочила.

– Свидание! Боги! Я проспала почти два часа!

Как?! Как можно было случайно уснуть на голой земле, между лап здоровенного дикого дракона? И просто чудом не проспать свидание, которое я уже пообещала Брауну… Так, стоп.

Я с подозрением посмотрела на невозмутимую драконью морду.

– Ты, похоже, не такой уж и дикий, да? И многое понимаешь.

Тот загадочно поводил глазами.

– Ты понимаешь наш язык, но не умеешь говорить на нем? – высказала я очередное предположение.

И снова дракон будто бы кивнул, но в то же время и нет. Показалось, он потупил глаза как-то виновато, и я решила, что бедняга стесняется неумения разговаривать. А может, он не может говорить вообще? Такое тоже бывало, у драконов все же совершенно другое строение, и на то, чтобы научиться с ними общаться, по первости ушли десятилетия.

– Если захочешь, я тебя всему научу, – произнесла я и от переизбытка чувств чмокнула драконью морду прямо в нос.

Вряд ли он ожидал от меня чего-то подобного. Но не попытался сожрать и даже как-то подозрительно всхрапнул, будто мурлыкнув. Я с гораздо большим удовольствием провела бы вечер с драконом, чем с малознакомым парнем, но сворачивать с намеченного пути было поздно.

Мне не хотелось идти на свидание после того, как я призналась, что все еще влюблена в бывшего мужа. Даже если сделала это в присутствии едва знакомого дракона. Хороший парень Браун не заслужил, чтобы на свидании с ним девушка отвлекалась от проблем. Но я никогда не была на настоящем свидании. В ресторане или таверне, в красивом наряде, за бокалом вина и хорошей беседой. Так что не устояла.

В отличие от младших членов полетной команды, Следящие зарабатывали намного больше и шли на втором месте после Погонщиков, от них во многом зависела безопасность полета, и их способности высоко ценили. Так что для свидания Браун выбрал не самое дешевое место.

Впрочем, если раньше это ввергло бы меня в панику (а вдруг придется платить за себя?), то сейчас я с удивлением обнаружила, что освободилась целая куча денег. Очередной платеж по долгу остался при мне, и хоть я не была уверена, что Джулиан не передумает и не затребует оплату, все же чувствовала себя намного свободнее.

Но поборола соблазн купить новое платье. Парочка у меня оставалась со времен брака, и поводов надеть их за пять лет было не так уж и много. Особенно я любила голубое. Рыжие предпочитают зеленый, и он нам действительно идет, но сочетание огненных волос и ярко-голубого платья всегда напоминало мне о магическом времени осени: когда на фоне чистого неба ярко выделяются золотые кроны деревьев.

Мы условились встретиться у часовой башни, откуда и начиналась самая длинная пешеходная улица Лесного. По обе ее стороны радушно распахнули двери ресторации, таверны, закусочные, бары и салоны. Невольно вспоминалась моя неудачная попытка выпить в баре и ночь в камере, последовавшая за ней. Надеюсь, свидание закончится лучше.

– Лесной все больше и больше, – сказал Браун, чтобы хоть как-то нарушить неловкое молчание. – Когда я был ребенком, мы жили в небольшой деревне в часе езды отсюда, а сейчас туда уже летают городские драконы.

– Ты не из Лесного? Как тебе удалось поступить, еще и стать Следящим? Говорят, для деревенских детей это нелегко…

Я осеклась.

– Извини, это грубо.

Браун улыбнулся.

– Все в порядке. Было сложно. Отец погиб еще до моего рождения, а у мамы никогда не было денег, чтобы я мог учиться. Подрабатывал, не спал ночами. Но мне повезло, талант открыл много дверей. А что насчет тебя? Ты как оказалась в статусе бывшей жены Златокрылого?

Я поморщилась. Почему-то слушать о прошлом Брауна оказалось интересно, а говорить о своем – неприятно.

– Просто не сошлись характерами. С Джулианом сложно ими сойтись. Я была гордая, наивная и категоричная.

– То есть сейчас, будучи взрослой и гибкой, ты бы не ушла?

Браун смотрел с любопытством, а я вздохнула и мысленно выругалась. Лесной – огромный город, крупнейший в мире, но порой он кажется крошечным поселком. Всех интересуют одни и те же сплетни.

– Я не жалею о том, что развелась с Джулианом. Наш брак был ошибкой, выгодной родителям, но не нам. Мы даже не узнали друг друга как следует. Так и остались чужими людьми, а теперь вот стали коллегами.

В ресторане нас проводили за столик. Очень милый, у красивого, увешанного огоньками окошка. За окном уже темнело, и я залюбовалась улицей, словно сошедшей с праздничной открытки. Пока мы изучали меню, разносчик принес по бокалу вина. После пары глотков атмосфера напряжения чуть спала.

Но Браун снова все испортил.

– Тебя не смущает, что вы со Златокрылым работаете вместе?

– Ты пригласил меня, чтобы говорить о Джулиане? – разозлилась я.

Браун чуть смутился и сделал несколько судорожных глотков вина.

– Извини. Я просто… не знаю, как выразить то, что меня страшно возмущает и печалит то, как капитан с тобой обходится. Ты не заслужила такого отношения, Квин.

– Спасибо за поддержку, Браун.

Совсем некстати в голову пришла дурацкая мысль: не дразнили ли его из-за фамилии? Браун Забытый – мимо такого не прошел бы ни один школьный хулиган.

– Ты не думала о том, чтобы приструнить Златокрылого? Написать жалобу на имя Пламенеющего или обратиться к владельцам.

– Он и сам владелец.

– Но ведь не единственный. Почему вообще наследник «Драконьих авиалиний» работает Погонщиком? Ни за что не поверю, что ему нравится возить важные задницы туда-сюда между городами…

– Браун, – оборвала его я, чувствуя раздражение, – я пришла в «Драконьи авиалинии» работать, а не писать жалобы. И если ты позвал меня лишь для того, чтобы посплетничать о капитане, то я лучше пойду, потому что, поверь моему опыту, это всегда плохо заканчивается. Да, Джулиан – хам, сволочь, невыносимый избалованный наглец, он ни во что не ставит окружающих и любит только себя, но он хороший капитан.

– Большое спасибо, Сопровождающая Хрустальная, – раздался над нашими головами ехидный голос бывшего мужа.

Браун недовольно поджал губы, я вздрогнула, а народ начал на нас поглядывать – чувствовали надвигающийся скандал.

– Капитан, – холодно поприветствовал Джулиана мой спутник, – какая встреча. Желаете к нам присоединиться?

– Нет, спасибо, я сегодня уже обожрался. Однако так приятно слышать, что даже в свой выходной вы, дорогие коллеги, думаете о долге. Горжусь тем, какую важную роль я играю в вашей жизни. Не стану интересоваться, выкрикивает ли кто-то из вас мое имя в момент наивысшего наслаждения в постели, потому что боюсь услышать ответ, но знайте – душой я всегда с вами, дорогие друзья.

Он хмыкнул.

– Прекрасная получилась речь. Приберегу ее на конец года, чтобы замотивировать сотрудников.

– Лучше не стоит, – мрачно отозвался Браун.

– Да ты ж мой хороший, что б я без твоих советов делал.

Тут я не выдержала. Свидание грозило перейти в драку. А я-то думала, Браун – единственный, с кем Златокрылый не враждует. Как-то совсем забылось, что на первой встрече команды он не меньше нашего ненавидел капитана.

– Джулиан, можно тебя на пару слов? – спросила я.

Джулиан с подозрением прищурился, окинул меня взглядом, словно пытался понять, не замышляю ли я чего, коварно склоняя его к частному разговору. И равнодушно пожал плечами, мол, его величество разрешает.

Я улыбнулась Брауну самой вежливой улыбкой, на которую была способна. И даже совесть не мучила: я искренне верила, что если бы он так часто не поминал капитана, тот бы и не подумал явиться.

– Я на минуту.

Лицо Брауна пошло красными пятнами, он явно остался недоволен. Но я уже шла вслед за Златокрылым к холлу, где можно было спрятаться за увитыми листвой колоннами и поговорить без лишних ушей.

– Ты что, за мной следишь?

– Рыжая, ты слишком себя любишь. Это недешевое место, я часто здесь ужинаю. И не обижайся, но ты – последняя, кого я ожидал здесь встретить. Браун Забытый? Серьезно? А что, менее жалкие неудачники заняты?

– А ты всех, с кем работаешь, оскорбляешь?

– Только тех, за кем постоянно подчищаю косяки. Вот ты, рыжая, еще ни одной касалетки не потеряла. Поэтому ты рыжая, а не…

Он задумался.

– Видишь? Я даже не могу придумать тебе обидное прозвище, вдохновения не хватает. Но еще пара минут – и накатит. Ты решила устроить мне воспитательную минутку?

– Нет, – со вздохом призналась я, – хотела извиниться.

– Я бы еще поработал над речью.

– Хватит язвить, Джулиан!

– Эй, не я начал этот разговор. Ты сама обвинила меня в преследовании.

– А зачем ты к нам подошел?! Мог бы тактично пройти мимо!

– Мог бы, но тогда бедный юноша станет жертвой твоего обаяния. Никак не могу допустить. Влюбится, женится, ты сбежишь…

Не удержавшись, я двинула гаду под ребра острым ноготком. Но Джулиан только заржал и даже не почесался!

– И снова извинения не засчитаны. Давай заново, рыжая. Извиняйся – и я озвучу тебе первый платеж по долгу.

Спокойно, Квин, спокойно. Дыши глубоко, скажи то, что собиралась (и то, что будет правильно сказать) и старайся не смотреть ему в глаза, потому что в них, кажется, можно утонуть.

– Я прошу прощения за то, что обидела тебя. Я не считаю, что ты способен на подлость или шантаж. Только на дурацкие шутки. И я ценю, что ты относился ко мне… лучше, чем мог.

От волнения у меня заледенели ладони, и я едва удерживалась от того, чтобы, как в детстве, засунуть их под мышки.

Джулиан рассматривал меня в точности как дракон неизвестную вкусняшку: наклонив голову и чуть прищурившись. Пауза затягивалась, и с каждой секундой мне становилось в его присутствии все страшнее.

Наконец я не выдержала:

– Ну?!

– Извинения приняты, – милостиво решил бывший муж.

– Я о долге, Джулиан! Прекрати надо мной издеваться, что за платеж?

– А, долг… Брось этого придурка.

– Ты обалдел?! Я только что сказала, что ты не способен на шантаж и подлость! А это что?!

– А надо уточнять границы подлости. Затащить тебя в постель силой – нет, а вытащить из чужой – всегда пожалуйста. Вот тебе платеж. Брось Забытого, не зря у него такая фамилия. У тебя десять минут.

– Сейчас?!

– Разумеется. Задержка платежа приведет к процентам. Только не говори, что по уши влюблена в него. Все равно не поверю.

– Я хочу жить, Джулиан! Ходить на свидания, общаться с парнями, найти себе пару, снова выйти замуж, завести детей. Хочу жить и перестать чувствовать себя той самой «бывшей Златокрылого»!

– Поэтому собираешься спать с первым, кто позвал на свидание?

– Да не собираюсь я ни с кем спать! – рявкнула я.

Какая-то чопорная бабулька с печально поникшей шкурой лисы на плече заглянула за колонну и с любопытством на нас уставилась.

– Чего хотели? – ласково поинтересовался Джулиан. – Ищете темное сухое место, чтобы подольше сохраниться?

Бабулька возмущенно цокнула языком и исчезла.

– Так о чем я? Ах да, рыжая, ты ведь тоже не способна на подлость. А встречаться с юным наивным мальчиком, заранее зная, что ему ничего не светит, – это она и есть. Так что вперед. Я буду подбадривать тебя из зала.

Иногда, когда я смотрю на бывшего мужа, мне хочется его убить. А иногда умереть самой, потому что кажется, будто он все знает. Словно Джулиану хватает взгляда, чтобы понять, что я дышу в его присутствии через раз вовсе не от возмущения и ненависти.

– Хорошо, – медленно произнесла я. – Хорошо, но я расскажу все Брауну честно. Что ты потребовал от меня бросить его, а я не могу отказаться, потому что иначе сдохну с голоду.

– Да валяй.

Развернувшись, я решительно направилась в зал, надеясь, что Браун поверит и сволочью в этой истории все же останется Златокрылый.

Но когда я увидела пустой столик, то остановилась, будто налетев на невидимую стену.

Сзади послышались шаги.

– А его, рыжая, никто не шантажировал, – вздохнул Джулиан.

– Ты видел, что он ушел, да?

– Угу.

– Ненавижу тебя.

– За то, что я всегда прав?

– За то, что я всегда ошибаюсь.

Я украдкой смахнула набежавшие слезы обиды, но скрыть их не получилось.

– Идем, – Джулиан протянул руку, – поужинаем.

– Ты же сказал, что объелся.

– Ты сказала, что я не шантажист и не подонок. Про вруна ничего не было.

Но я покачала головой, стараясь на него не смотреть.

– Я не голодна. Пойду домой.

На самом деле сидеть здесь, среди всех, кто видел, как Браун ушел прямо в начале ужина, было бы невыносимо.

– А это, рыжая, второй платеж по долгу.

– Да сколько их вообще?!

– Ты до стольки считать не умеешь. О! Смотри, вдохновение пришло. Идем быстрее, мою музу еще можно отвлечь едой.

К счастью, у Златокрылого тоже не нашлось желания сидеть при свечах, в окружении других посетителей ресторации. И мы, прихватив целую коробку с закусками, спустились прямо к воде. Сидели на пирсе, болтая в воде ногами, и прямо руками ели сыр, крошечные бутерброды и вяленое мясо с удивительно вкусным соусом. Тиски, сжимавшие сердце, немного ослабли.

– Почему ты пошел работать в небо? – спросила я, осмелев. – Ты ведь ненавидел это.

– Скорее, не считал делом всей жизни. Надоело, знаешь ли, что раз ты Златокрылый – тебе с детства прочат карьеру Погонщика. Хотелось чего-то другого.

– И почему передумал?

Джулиан пожал плечами.

– Отец просил. Когда он умер, я решил, что от меня не убудет пару лет повыполнять его волю.

Украдкой я всмотрелась в его лицо. Грустный Джулиан, скучающий по отцу – а в его голосе отчетливо прозвучала тоска, – это что-то новенькое.

– Как мама пережила его смерть?

– Флегматично и холодно. Как всегда. Держала лицо, соблюла все традиции. Подготовила для меня его дела.

– Она молодец, – произнесла я.

Будь я вполовину такой железной леди, как бывшая свекровь, уже правила бы миром.

– Может быть. Наверное, семья Златокрылых очень нуждалась в такой женщине. Но я бы предпочел просто маму. Как… ну, не знаю. Не могу привести ни один пример нормальной семьи.

– Я тоже. – И мы рассмеялись.

Над головой мерцали звезды. Когда-нибудь – так говорили исследователи магии – мы к ним отправимся. Непременно узнаем, что там, в холодной пустоте, где сияют созвездия. Вряд ли это случится на моем веку, но мне нравится думать, что однажды помимо лесных, подземных, облачных и других драконов появятся еще и звездные.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– За ужин?

– За долг. Он был единственным шансом выучиться, но порой казалось, что я не справлюсь. Я устала жить от платежа к платежу, выверяя каждую монету. И хоть обвиняю тебя в шантаже, впервые за много лет крепко сплю.

Джулиан протянул руку и осторожно снял с моей шеи мошку, прилетевшую на свет магических огней, освещавших наш пикник. Кончики его пальцев скользнули по коже, и я вся покрылась мурашками, едва удержавшись от не то жалобного, не то довольного вздоха.

– Давай ты полетишь в частный рейс со мной и это будет третий платеж?

Я хихикнула, поболтав ногами и подняв тучу брызг.

– А давай ты будешь порядочным кредитором и не будешь нагружать должника непосильными платежами? Три за два дня – это слишком!

– Придется записать в проценты.

Потом он отдал мне куртку, и об остатке вечера я запомнила лишь его тепло и запах.

Было стыдно, но Брауну хотелось сказать спасибо.

* * *

Собираясь на работу в первое утро новой недели, я услышала стук в дверь и тут же напряглась. Робкая надежда, что пришел Джулиан, сменилась страхом того, что это отец. Потом я вспомнила Делайлу с Морганом, явившихся в Подземном прямо с утра. Как-то незаметно в моей жизни появилась целая толпа кандидатов на роль неожиданного визитера.

Но кого я точно не ожидала увидеть, так это бывшую свекровь.

Оливия Златокрылая, даже будучи пожилой дамой, приковывала к себе взгляды. Не знаю, женился отец Джулиана на ней по расчету или влюбился в Снежную королеву, но он определенно не прогадал. Оливия могла похвастаться безупречной репутацией и такой же совершенной жесткостью. Если бы не правила наследования, у нее получилось бы стать идеальной главой рода Златокрылых.

Я могла бы сказать, что свекровь не любила меня или строила козни – и это было бы убедительной ложью. Но мы виделись всего несколько раз перед свадьбой и непосредственно на ней. Не считая официальных мероприятий высшего общества Лесного, конечно. Но туда чета Златокрылых чаще предпочитала посылать сына.

– Квин? – Поняв, что я вряд ли выйду из оцепенения самостоятельно, она изящно приподняла одну бровь. – Я могу войти?

– Э-э-э… Да, конечно, – пробормотала я. – Чем обязана визитом?

– Я хочу поговорить с тобой о Джулиане. Видишь ли, ситуация деликатная…

Она, брезгливо поджав губы, осмотрелась, но так и не решилась присесть. А я не стала уговаривать. Не такая уж бедная у меня квартирка. Даже уютная.

– Не понимаю, почему вы пришли говорить о Джулиане со мной. Мы давно в разводе. То, что сейчас я в его команде…

Оливия жестом заставила меня умолкнуть.

– Дело в том, что у нас с Джулианом возник небольшой конфликт, который он, очевидно, воспринял слишком близко к сердцу. И мне бы хотелось, чтобы ты его немного… отрезвила.

– Все еще не понимаю, причем здесь я и ваш с сыном конфликт.

– Ты – его причина, – ответила бывшая свекровь.

– А…

– Когда вы развелись, Джулиан попросил меня кое-что сделать. Я посчитала это излишним и неуместным. Он никогда не узнал бы… если бы не это назначение и невесть откуда взявшееся желание работать в «Драконьих авиалиниях». Но так уж случилось, что ему все стало известно. Он ушел из дома и рискует стать героем первых полос газет, если не одумается. Мое мнение для него не имеет веса, но, возможно, он послушает тебя…

– Что Джулиан просил вас сделать? – оборвала ее я.

Оливия смерила меня тяжелым взглядом, всем видом показывая, как нелегко ей пришлось с таким неразумным сыном.

– Присмотреть за тобой, скажем так. Сделать так, чтобы ты получила начальный капитал, но при этом не связала бы его с фамилией бывшего мужа. Однако, Квин, ты должна понять, что я приняла единственно возможное решение. Вы были в браке меньше года, ты не имела права на какие-либо деньги моего сына. Это ты его бросила, Джулиан ни в чем не был виновен. К тому же все прекрасно сложилось. Ты научилась жить самостоятельно, получила профессию, зарабатываешь. Джулиан знает, что я права, но его самолюбие задето.

Голос меня не слушался, все силы уходили только на то, чтобы скрыть от Оливии шок, который я только что испытала.

– И что я должна ему сказать? Что не держу на вас зла или что маму надо любить?

– Скажешь, что у него неполная информация. И что ты получила достаточно помощи от нашей семьи.

– То есть солгать?

Женщина поморщилась.

– Квин, я пытаюсь быть дипломатичной.

– А я пытаюсь уложить в голове то, что много лет считала, будто Джулиан даже не вспоминал обо мне после развода.

– Это ты его бросила. Он не был обязан тебя вспоминать.

– Но я бы хотела знать, если это случалось.

– Так было лучше всем.

– Только вам. Я дохла с голоду и пыталась научиться жить одна.

– Джулиан…

– Ему тоже не было лучше, раз он ушел из дома.

Поняв, что из меня не вышло союзника, Оливия потеряла ко мне интерес.

– Я не ждала, что ты будешь на моей стороне. Ваша семья всегда жила за чужой счет.

А мне надоело стоять рядом с ней, чувствуя, как от холода пробирает до костей. Я распахнула входную дверь, приглашая бывшую свекровь отправиться восвояси.

– Не волнуйтесь, я скажу Джулиану, что этот скандал не стоит демонстрировать газетчикам. Но лгать я не стану.

– Я оказала тебе услугу, Квин. Больше такой ошибки не совершу, – бросила напоследок Оливия. – Держись от моего сына подальше.

– Тогда не смогу сказать ему, что маму надо любить, – язвительно отозвалась я.

Дверь за Златокрылой захлопнулась с грохотом, по мановению ее руки. Очень захотелось напоследок сказать какую-нибудь гадость, но меня все равно бы не услышали.

Пусть так, через мать, пусть не афишируя, но ему было не все равно настолько, чтобы об этом подумать. Пожалуй, благодаря свекрови я и выжила: ползти за помощью к бывшему мужу, забывшему о моем существовании после росчерка в метрической книге, было унизительнее, чем умереть от голода.

Знай я, что Джулиан был готов помочь… Была бы я сейчас здесь?

Не бог весть какая карьера – подавать напитки в кабине дракона, но, пожалуй, я не стану прибедняться и утверждать, будто несчастна.

Теперь, когда самые темные времена были позади, долг исчез, а обида на бывшего мужа стихла, я чувствовала невероятную легкость и уверенность в том, что все будет хорошо.

Жизнь била меня явно недостаточно – тогда этой уверенности не появилось бы.

Когда я пришла на работу, от переизбытка эмоций преодолев путь до офиса едва ли не в два раза быстрее, чем обычно, и расписалась в журнале, то поняла, что в «Драконьих авиалиниях» царит непривычное оживление.

Повсюду носились девушки и парни в несвойственной для компании форме: сине-розовых костюмах, слишком легких и воздушных для работы в небе. Я шла на планерку, удивленно озираясь по сторонам, и пыталась понять: нам сменили форму или происходит что-то более масштабное?

А еще, перед тем как получить инструкции для нового полета, я заскочила в библиотеку. Здесь, в Лесном, под покровительством «Драконьих авиалиний» было самое большое в мире собрание книг о драконах.

Научная литература о полетах, история драконов и людей, жизнеописания великих драконов, легенды и мифы и даже огромный раздел художественных книг. В детстве я обожала старые сказки о Ладоне – драконе- оборотне и его невесте. Дома у меня осталась целая библиотека с красивейшими изданиями. Жаль, что родители не разрешили мне ее забрать – даже не ответили на письмо с просьбой.

Усилием воли заставив себя пройти мимо раздела с легендами, я отправилась к стеллажам с педагогикой. Так у меня появились три учебника.

«Обучаем дракона человеческому языку: пособие для начинающих».

«Дикие драконы: особенности и способы общения».

«Пособия для самостоятельного обучения драконов».

– Вот теперь ты от меня не отвертишься, – довольно хмыкнула я, расписываясь в формуляре.

Будет чем заняться в перерыве между рейсами.

– Рыжая, опаздываешь. – Джулиан, когда я вошла, тут же сунул нос в книги. – Хм… Просто для справки: если ты себе завела кавалера, а он умеет только мычать, совсем необязательно, что это дракон. Возможно, просто дурачок. Кстати, о дурачках. Господин Забытый, как мы счастливы, что вы почтили нас присутствием.

Я не смогла заставить себя посмотреть на Брауна, проскользнула на свое место и уткнулась в бумаги, ровным счетом ничего в них не понимая.

– Пламенеющий просил передать, чтобы вы отвезли команду на Плато. А оттуда стартовали в Океаниум.

Он протянул Златокрылому папку, а до меня вдруг дошло: Океаниум! Первые рейсы!

Долгое время, больше двухсот лет, из-за ухудшившихся отношений «Драконьи авиалинии» не пускали в Океаниум – подводный город, скрытый ото всех. До сих пор драконы садились на остров, высаживали пассажиров – а дальше их доставляли под воду в специальных пузырях. Но даже таких рейсов было мало, ведь право посещения почти никому не давали.

Но в последние годы Океаниум смягчился, и ходили слухи, будто полеты туда вот-вот возобновятся. За личными переживаниями я пропустила новость о соглашении, а сейчас сидела, словно получив по голове.

Мы летим в Океаниум?! В подводный город, где почти никто не бывал? В числе первых команд?!

Я едва удержалась от того, чтобы с визгом выхватить полетные карты и узнать все-все подробности, но руки дрожали от нетерпения. Ради этого я мечтала о небе – чего-то нового, захватывающего, вдохновляющего.

– Молодец, Забытый, испортил с утра настроение – и никакого кофе не надо. Брысь отсюда, пока я тебя в полет без дракона не отправил.

Украдкой я косилась на Делайлу и Моргана. У них было куда больше опыта, но даже они с интересом поглядывали на Джулиана. Теперь стало ясно, откуда у нас новая форма. Руководство хотело продемонстрировать максимальную лояльность и дружелюбие.

Стало стыдно за робкую и слегка неуместную радость. Мне выдадут новую форму! Иногда кажется, что за красивое платье я продам родную мать. Потом вспоминаю, что она ни разу не написала мне с момента развода, и думаю, что вряд ли ее кто-то купит.

– Итак, слушаем новые инструкции, господа неудачники. Сначала мы возвращаем долги, и только затем делаем новые.

– Не поняла, – нахмурилась я. – Какие долги?

– Всем составом отвезем ту же команду, которую забирали из Подземного, на Плато. Затем мы с дрыщом-старшим перегоним дракона в другой порт и вернемся с попутным экипажем. Два дня перерыва – и прямо со Снежного Плато летим в Океаниум.

Джулиан непривычно серьезно на нас посмотрел.

– Если хоть кто-то из вас превратит рейс в Океаниум в балаган, я вас жопами насажу на драконий рог, понятно? Никаких туш лосей, оленей, волков и медведей. Никакой подпольной торговли. Никаких идиотских выходок. И…

Он сделал многозначительную паузу.

– Никаких скандалов. Если хоть кто-то из вас сорвет полет или превратит его в цирк – как вы умеете, – то я навсегда закрою вам небо. И не только вам, но и всем вашим ближайшим родственникам. Будете потомственными поломойками. Все понятно?

Мы дружно кивнули, и даже обычно расслабленный и дерзкий Морган, казалось, проникся серьезностью.

Приятное предвкушение сменилось тревогой. Мы не могли обойтись без приключений – и я чувствовала: что-нибудь обязательно пойдет не так.

После того как мы закончили разбор грядущих полетов и коллеги отправились заниматься документами, я улучила момент и подошла к Джулиану. Духу хватило только на это, на то, чтобы начать разговор, – уже нет.

Джулиан неторопливо раскладывал документы по папкам.

– Ну? – наконец не выдержал он. – Ты разучилась говорить и поэтому набрала столько дурацких книжек?

– Нет, они для моего знакомого дракона, – зачем-то призналась я.

– Поздравляю. А я здесь при чем?

– Нет, я хотела поговорить. Сегодня утром ко мне приходила твоя мать.

– Соболезную. Возьми пару дней отпуска, после такого нужно восстановиться.

– Ты ушел из дома?

– Я большой мальчик, рыжая. Иногда я плохо себя веду.

– Я серьезно, Джулиан.

– И я серьезно, рыжая. Я часто не ночую дома. Можешь как-нибудь выяснить, что я при этом делаю, но у чти: я ОЧЕНЬ плохо себя веду. Тебе тоже придется.

– Ты правда просил маму помочь мне после развода?

– Я много о чем ее просил. И я не привык, что мои просьбы игнорируются. Не привык, когда был наследником, и уж тем более не потерплю, будучи владельцем состояния Златокрылых.

– Не уходи от ответа! – Я разозлилась. – Ты просил ее дать мне денег! Зачем? Я думала, тебе было плевать на меня.

Со вздохом он отложил папки в сторону и сложил руки на груди.

– Какая разница?

– Если ты пытался мне помочь, я хочу знать.

– И что изменится?

Я пожала плечами.

– Многое. Я злилась на тебя. Обижалась. А теперь вдруг узнала, что ты был не таким уж и мерзавцем. По-моему, это многое меняет. Зачем ты просил свою мать мне помочь?

– Исключительно из вредности, рыжая. Я не планировал тебя спасать, но твой папаша явился ко мне в дом и устроил безобразный скандал. Кричал, что я опозорил вашу семью, требовал отступных за… ты точно хочешь цитату про испорченную дочь?

– Не очень.

– Вот тогда я решил из вредности подкинуть тебе деньжат – чтобы он утерся. Ну а доверил это матери по наивности.

– Почему не занялся сам?

– Квин, давай не будем продолжать разговор, который может быть тебе неприятен. Это было давно. План провалился. Впрочем, ты не умерла с голоду и не стала проституткой, так что будем считать, я не такой уж вершитель судеб.

– И все-таки…

– Рыжая, наш брак был одной огромной проблемой. Мне подсунули влюбленного навязчивого ребенка и назвали его моей женой. Семнадцать лет, Квин, семнадцать! Ты читала книжки и гуляла с подружками. Может, это и обидно, но спать с семнадцатилетней девчушкой – совсем не моя история. Хранить тебе верность, пока ты не подрастешь до вменяемых лет? Я что, похож на мазохиста? Можно было тайком ходить налево, но тогда ты стала бы посмешищем, и поверь, даже через пять лет у нас ничего бы уже не сложилось. А можно было не скрывать фиктивность брака. Тебя не устроило такое положение дел, и ты ушла, искренне считая меня сволочью. Любой хороший поступок, любое проявление доброты по отношению к тебе, любая помощь могли быть истолкованы как шанс на взаимность. А его не было.

– Влюбленный навязчивый ребенок… – эхом повторила я.

– Я предупреждал.

– Ты прав. Я вела себя…

– Ты вела себя нормально, – оборвал меня Джулиан. – Но не твои родители. И не мои. Ты не представляешь, что бывает с маленькими девочками, которых подкладывают под взрослых мужиков. Даже если девочки при этом в восторге. Ты судишь меня с позиции несчастной первой любви, но это лучше, чем с позиции девушки, у которой прикосновения мужа вызывают отвращение. Поверь, я на это насмотрелся достаточно.

Я не до конца понимала, о чем он говорит, возможно, потому что так и не завела после развода отношения. И что-то от той наивной девочки все же осталось, потому что в голове не укладывалось: как можно испытывать отвращение к мужу, которого к тому же любишь?

– Ну… в любом случае я выжила и без твоей поддержки. Ты потерял отца. Тебе незачем отказываться еще и от мамы.

– Выжила. Но снова попала ко мне. Почему тебе так не везет, рыжая?

Он придвинулся ближе, и я вздрогнула. Вдохнула тонкий, едва уловимый аромат парфюма, сжала кулаки в бессильной попытке взять себя в руки, но все же дрогнула, выдохнула и отвернулась, почувствовав дыхание Златокрылого – горячее, нестерпимо близкое – на щеке.

Дверь с грохотом распахнулась.

– Капитан, смена полетных карт из-за погодных условий! Грозовая туча над Лиловым Озером, придется задержать вылет на Плато. Распишитесь, что ознакомлены!

Браун или не заметил, как близко мы стояли, или сделал вид.

– Что-то ты меня сегодня особенно сильно раздражаешь, – пробормотал Златокрылый.

Я так и не узнала, собирался ли он меня поцеловать, но всем существом почувствовала разочарование. И разозлилась: он только что назвал меня навязчивым ребенком! А я не могу найти в себе силы развернуться и уйти навсегда, потому что влюблена…

И в него, и в небо. Даже не знаю, во что сильнее.

Где-то там, на краешке сознания, противный вкрадчивый голосок шептал «а ведь он сказал, что ждать нужно было пять лет». Его заглушала гордость, и мне очень хотелось, чтобы на этот раз она одержала верх.

Глава девятая

Драконьи неприятности

У драконов не бывает неприятностей. Только приключения

Как мне понравился служебный рейс!

Мы взлетели, едва Браун дал разрешение – когда тучи над Лесным окончательно рассеялись. Та же команда, которой не удалось улететь в отпуск из-за внезапного отравления Моргана и Делайлы, хоть и грозилась отомстить за сорванные выходные, оказалась очень компанейской и веселой.

Я с удовольствием слушала полетные истории, сидя вместе с экипажем за чашечкой чая в салоне, и даже Делайла прониклась и презирала меня чуть меньше. Всю дорогу, пока мы пересаживались с Берр на снежного дракона Трибьерна, пока я раскладывала горячие обеды и заполняла отчеты, меня не покидало чувство сожаления. Я бы многое отдала, чтобы работать в такой дружной команде.

Чтобы легко и с удовольствием хохотать над шутками капитана, подтрунивать над Зрячим и чувствовать себя в надежных руках: то, как мужчины этого экипажа относились к единственной девушке-Сопровождающей, меня ужасно восхищало.

Увы, мне повезло меньше. Мы, помня угрозы Златокрылого, не решались ссориться в открытую, но никто не хотел идти на компромиссы. За время полета мы не перекинулись даже словом. Но хотя бы никто никому не делал гадости – и то хлеб.

На меня вдруг навалилась куча работы. Перед полетом в Океаниум нужно было прочесть целый ворох инструкций и правил. Изучить их основные законы, чтобы ненароком ничего не нарушить и не спровоцировать международный скандал, прочесть правила высадки и регистрации пассажиров, список запрещенных к провозу предметов – его надо будет озвучить во время полета трижды – и получить новую форму.

Этим и занялась, едва мы приземлились. Обычно после рейсов я без ног падаю в постель, но сегодня я пребывала в приятном возбуждении. Вряд ли что-то бы смогло испортить мне предвкушение интересного полета…

Но Высший в очередной раз умудрился удивить.

– Квин! – раздалось из-под стойки, когда я протянула пропуск и выписку с приказом обеспечить команду Златокрылого формой.

– Несса?! – ахнула я, узнав в заведующей отделом экипировки на Плато давнюю знакомую.

– Ты здесь! Вот это да!

Мы вместе учились. Только Несса ушла, поняв, что организация питания для иеры – слишком приземленное занятие. Крылатая уроженка Верхнего – города, затерянного высоко в облаках и парящего над землей, – она мечтала найти себя в мире моды. Но, как и я, Несса рано уехала от родителей, не одобрявших тягу дочери к человеческому миру. Оплатить обучение на модельера ей было попросту некому, так что она училась сама.

– И вот, нашла что-то по душе, – улыбнулась Несса. – Это не модный дом, но мне нравится. Я занимаюсь всей экипировкой, ремонтирую форму, сортирую, слежу за наличием. Остается куча свободного времени на учебу, а если летать на Плато работать вахтами – то еще и платят побольше. Здесь некуда тратить деньги, поэтому я почти накопила на первый курс. Еще пару лет – и смогу взять заем. А ты как? Рада видеть, что идешь к мечте. Есть часок, поболтать в столовой?

Я посмотрела на часы. Джулиан с Морганом отправились перегонять дракона в столицу, мы с Делайлой для этого не были нужны. В номере меня ждала работа по рейсу в Океаниум, но он только завтра…

– Почему бы и нет? – улыбнулась я. – Но сначала выдай новую форму.

– Она такая красивая! – Несса мечтательно закатила глаза. – Синие платья, розовые шарфы и перчатки!

– Ага, только как в этом, – я осмотрела наряд, – обслуживать пассажиров?

Законы Океаниума запрещают подчеркивать ноги. Обитатели подводного мира – русалки и тритоны, имеющие человеческую ипостась и почему-то ужасно этого факта стесняющиеся. Поэтому все, кто попадает в их город, обязаны исключить подчеркивающие ноги вещи, будь то короткие платья или брюки. Традиционный силуэт их одежд отдаленно напоминал русалочий хвост, и хоть я восхитилась нарядом, так и не смогла избавиться от опасения, что непременно запнусь об подол и полечу по проходу носом вперед, разбрасывая над пассажирами еду.

– Стой… – вдруг осенило меня. – А у мужчин какая форма?!

Несса захихикала и с гордостью продемонстрировала мне нечто, напоминающее не то платье, не то плащ. Под широкими полами скрывались брюки (к счастью, начальству не пришло в голову одеть в юбки и Погонщиков), но внешне это все же напоминало нечто вроде платья.

– Джулиан всех убьет, – мрачно предрекла я. – И вряд ли это наденет. Мы снова рассоримся с Океаниумом, Златокрылого уволят, у нас не будет капитана, и меня снова переведут складывать курицу в касалетки. Умру несчастной и безработной.

У Нессы открылся от удивления рот.

– Златокрылого… Постой, ты что, летаешь в команде мужа?!

– Бывшего, – поправила я.

Платье полетело в сторону.

– Потом заберешь, – отмахнулась приятельница. – Я должна услышать эту историю! Сию же секунду!

Когда я упоминала, что все «Драконьи авиалинии» нас обсуждают – я не шутила. Джулиан интересовал буквально каждую свободную девушку в компании. Несса не была исключением. Но иер Златокрылый любил, кажется, еще меньше, чем юных навязчивых девочек. Во всяком случае совершенно оскорбительно отзывался, что не испытывает влечения к стрекозам и другим насекомым.

Мы расположились в столовой, взяв по пирожному и чашке какао с корицей. За окном не переставая падали огромные пушистые хлопья снега. Снежное Плато показывало весь свой капризный непостоянный характер.

– И ты пряталась в шкафу?! – Несса хохотала, когда я рассказывала о своем первом рабочем дне. – О Высший, вы прекрасны! Слушай…

Она вдруг посерьезнела и как-то странно на меня посмотрела.

– А тебе не кажется это подозрительным?

– То, что я попала в команду Джулиана, или то, что пряталась у него в шкафу в кабинете от отца?

– То, что вы все по странному совпадению имеете на капитана зуб.

– Не знаю…

Я закусила губу.

– Просто подумай: какова вероятность, что в одну полетную команду попадут четыре человека, ненавидящие одного?

– Невысокая, но… Все объяснимо.

– Ну? – Несса скептически сложила на груди руки.

– Джулиан грубый, резкий, любит издеваться и подшучивать над людьми. То, что ему попался именно Зрячий, которого он доставал в Академии, неудивительно. Он же доставал всех! Как-то папа по секрету сказал, что отец Златокрылого не вылезал из кабинета ректора. Половина «Драконьих авиалиний» его ненавидит по той же причине, что и Морган. В ненависти Делайлы тоже нет ничего странного. У Джулиана была куча девушек, он меняет их каждую неделю. И многих бросает. Я сама упорно лезла в полетную команду, прекрасно зная, что добрая половина компании принадлежит семье бывшего мужа.

– А Следящий?

– Браун…

Я задумалась. Браун определенно точил зуб на капитана, имя Златокрылого не сходило с его языка на протяжении недолгого, но провального свидания. Но что именно Джулиан ему сделал? Сам Златокрылый или не знал, или отлично скрывал, а Браун не спешил делиться. И вряд ли поделится теперь, не найдя в моем лице союзника.

– Странно не то, что все они ненавидят Златокрылого. Странно то, что все они вынуждены с ним работать. В любой компании можно найти тех, кто друг друга не любит. Разошедшихся любовников, бывших друзей, соперничающих коллег. Но чтобы случайно каждый из членов небольшой команды в прошлом пострадал от действий капитана?

Несса покачала головой.

– Это странно, Квин. И помяни мое слово: совсем скоро история получит продолжение.

Она воровато огляделась.

– Может, сходим ко мне и выпьем? Немного зелья, исцеляющего душевные раны, не повредит. У тебя ведь выходной?

Я замешкалась. Не хотелось пить перед важным полетом, но Несса была права: мне действительно дали остаток дня, чтобы отдохнуть. Приготовления, зубрежка правил и инструкций будут завтра. Сегодня я вполне имела право посидеть с подругой.

А еще из головы никак не выходили слова про навязчивую влюбленную девочку. Раздражали, бесили, и в то же время больно жалили обидой.

– Идем, – вздохнула я. – Но только по бокалу.

– Знаешь, по чему я скучаю здесь, вдали от Лесного?

– По эльфийскому вину?

– По хорошей компании, с которой можно весело посидеть за бокалом чая.

– По хорошей компании… – Я задумалась, вспоминая коллег, которых мы сегодня подвозили. Они, кажется, тоже планировали отсыпаться перед новым рейсом.

– Пойдем попробуем найти тебе хорошую компанию, – хмыкнула я.

Несса просияла. Ночь обещала быть бессонной, но веселой.

Команда живо поддержала предложение выпить. Правда, в крошечной комнатке Нессы мы бы не уместились, а в гостинице отдыхали и другие команды – наш галдеж им явно мешал. Поэтому мы отправились в небольшой (и, пожалуй, единственный на весь городок) бар. Облюбовали самый большой столик – и мужчины вдруг оказались в окружении слегка нетрезвых девиц. Я старалась не флиртовать, а вот Несса отрывалась на всю катушку – и у них с Сопровождающей почти развернулась борьба за мужское внимание.

– Обязательно купи в Океаниуме жемчуг, Квин, – посоветовал капитан. – Он недорогой, но безумно красивый, всевозможных оттенков.

– Везучий сукин сын этот Златокрылый, отхватил рейс в Океаниум, – пробурчал Зрячий.

– Везучий? – Капитан хохотнул. – Будь ты владельцем «Драконьих авиалиний», тоже забрал бы себе жирные командировки. И рыженькую Сопровождающую на сдачу.

Я помрачнела, приятная расслабленность мигом слетела вместе с хмелем. Когда-нибудь уже этот стереотип о том, что Сопровождающие спят с капитанами, исчезнет?

– Извини их, – заметила мой взгляд их коллега. – Мужики, когда выпьют, превращаются в дураков. Просто все знают, что Джулиану нравятся рыжие. И не могут удержаться от дурацких шуток.

Джулиану нравятся рыжие, Джулиану нравятся взрослые. Отлично, скоро придется завести специальный блокнот и записывать, потому что у него столько требований, что, если однажды в мои обязанности начнет входить подбор любовниц для капитана, придется сверяться со списком!

– Пожалуй, мне пора, – решила я и поднялась. – Спасибо за вечер, удачного вам полета завтра.

– Ну вот, идиоты, обидели девчонку, – пробурчала Несса. – Может, посидишь еще?

– Не могу. Перед рейсом надо выучить несколько томов правил поведения в приличном русалочьем обществе.

Конечно, меня вызвались проводить и, само собой, собирались мы шумно и даже весело. В нагрузку нам выдали недопитую бутылку, так что обратный путь до служебной гостиницы был расслабленный и неторопливый, благо ночь выдалась хоть и снежная, но совершенно не ветреная.

Я любовалась паром изо рта, звездами – особенно яркими на крайнем севере, мерцающим снегом и заснеженными каменными домиками. Будь я богата, непременно купила бы домик на Плато. Для тех периодов, когда хочется сбежать от всего мира в тишину и покой. Интересно, а здесь я бы чувствовала себя такой же одинокой, как дома?

Освещать дома в условиях почти вечной ночи – дорогое дело. Кристаллы привозят из Верхнего, и их стараются экономить, чтобы в случае непогоды, если дракон задержится или не прилетит вовсе, не остаться без света. Поэтому идти приходилось или на ощупь (мне) или при помощи собственной магии (тем, кто ею обладал). По темноте ходить было страшновато, но сегодня мне повезло, и путь освещали сразу несколько огоньков.

Именно свет насторожил нас на подступах к гостинице. Обычно в это время оставляли лишь фонарь у входа – чтобы припозднившиеся гуляки не потерялись среди однообразных заснеженных улиц. Но сегодня горели почти все окна первого этажа.

А еще в гостинице царило непонятное оживление. Десятки людей в черно-красной форме «Драконьих авиалиний» сновали туда-сюда, рассматривали карты, переговаривались, собирали и разбирали огромные рюкзаки.

Среди всего хаоса я заметила растерянную Делайлу и поспешила к ней.

– Что происходит?! Что здесь делают отряды спасения, что случилось?

– Сама до конца не понимаю, меня подняли посреди ночи…

Она осеклась: к нам спешила девушка с капитанскими нашивками на черно-красном утепленном костюме. Красивая и очень серьезная.

– Квин Хрустальная? – спросила она.

– Да, это я. Что случилось?

– Где вы были?

– Гуляла с друзьями, у меня выходной. А что?

– Постарайтесь не отлучаться из гостиницы до особого распоряжения.

– Почему это?

– У нас чрезвычайное происшествие, мне нужно, чтобы члены команды Златокрылого были доступны в любое время. Вы заметили что-то необычное в поведении Погонщика или Зрячего?

Я с трудом подавила приступ паники.

– Нет, все было в порядке.

– Они упоминали об отклонении от маршрута?

– При мне – нет, они просто перегоняли дракона.

– Капитан и Зрячий были здоровы?

– Да что происходит и кто вы такая?!

– Капитан отряда спасения, – сухо ответила девушка. – Ваш Погонщик и Зрячий вылетели из драконпорта в столицу, но так и не сели в положенное время. Связь с ними не работает. Как только рассветет, мы выдвинемся на поиски. Пожалуйста, оставайтесь в гостинице до особого распоряжения.

– Но рассвет только через десять часов! – ахнула я. – Они же погибнут!

– Есть правила, госпожа Хрустальная. И я им следую. Терять своих людей ради вашего капитана в мои планы не входит. Поиски начнутся на рассвете.

– Будь осторожна, Дара, – вздохнула Делайла.

Впервые взгляд капитана потеплел.

– Все будет в порядке, мам.

– Мама?! – Я повернулась к Делайле.

Поиски Джулиана возглавляет его бывшая девушка, которую он жестоко бросил и чья мать работает в его команде?!

Впору и впрямь поверить в проклятие или заговор.

Но я вовремя прикусила язык, потому что все это – последнее, о чем следовало сейчас думать.

Джулиан, возможно, погиб.

* * *

Несмотря на явную холодность, которой меня облила Дара, мы с Делайлой на удивление единодушно пришли к единственно возможному решению: сели на диваны возле стойки регистрации и стали ждать.

Я чувствовала, как в груди бухает сердце, но даже не могла заставить себя пошевелиться, чтобы лечь или выпить воды. Несса сделала нам чаю. Она едва сдерживала слезы.

– Такое часто бывает? – спросила она.

Делайла покачала головой.

– Полеты довольно безопасны, драконы ведь разумные существа. Мы составляем карты, стараемся учитывать погоду, ветер, другие маршруты, но в основном делаем это для их комфорта, а не для безопасности. Дракон с легкостью может уйти от столкновения или выйти из грозы. Пассажиры, конечно, будут кататься по кабине, как орешки в погремушке, зато все останутся живы. Но…

– Но? – выдохнула я.

– Драконы – живые существа. Иногда им становится плохо, иногда они попадают в слишком сильные бури. Иногда на них охотятся. На Плато давно вне закона охота на драконов, но есть племена, которым плевать на закон. На черном рынке шкура, рога и сердце дракона стоят баснословных денег. Маловероятно, чтобы они напали на рейсового дракона вблизи столицы, но бывает всякое. Большая часть несчастных случаев с драконами приходится на Плато. Мороз и ветер – сильнейший враг в небе. Если их отнесло далеко от маршрута или они не нашли места, где приземлиться…

Она покачала головой.

– Златокрылый – талантливый Погонщик, – сказала Несса. – Он так просто не сдастся.

«Не сдавайся, Джулиан», – подумала я.

В гостинице царила бурная деятельность, но она только раздражала, ведь никто не выдвигался на поиски. Спасатели изучали карты, делились на отряды, разрабатывали план и раскладывали по рюкзакам снаряжение. Разумная часть меня понимала, что поиски в ночи, на севере, могут кончиться очень трагично, а вот эмоциональная билась в истерике и требовала действий. Я поняла, что не смогу просто сидеть и ждать, и направилась к Даре.

– Я хочу помочь.

Она хмуро на меня уставилась, всем видом выражая презрение.

– И чем же ты собираешься помогать?

– Чем скажешь. Любая помощь. Могу собирать рюкзаки вместе…

– Так. – Дара жестом заставила меня умолкнуть. – Вот что, героиня. Мои люди – специально обученные ребята, жизнями которых я дорожу. Может, ты виртуозно складываешь рыбу и курицу в лоточки, может, филигранно наливаешь чаек и кофеек, но никогда в жизни я не доверю чужие жизни малообразованной прислуге. Даже…

Дара внимательно на меня посмотрела.

– Если она спит с владельцем компании.

– Я с ним не сплю. Но Джулиан – не чужой мне человек, и на курсах нас учили, что во время спасательных операций всегда не хватает рук…

– Тебя учили на курсах, а меня – в Академии. Рук действительно не хватает, но исключительно потому, что такие, как ты, мешают им заниматься делом. Если хочешь, чтобы я нашла твоего бывшего, то сядь и не отсвечивай. К твоему сведению: подобный энтузиазм во время поисков крайне подозрителен. Смотри, чтобы стража не заинтересовалась твоими отношениями с бывшим…

– Что… – ахнула я, и только вовремя подскочившая Несса спасла нас от драки.

– Квин, тише!

– Да она не собирается его искать! Он же ее бросил! Она даст им погибнуть, а потом скажет, что сделала все, что смогла…

– Дара не убийца, – сказала Делайла. – Она действует по инструкции. Не мешай ей, Квин.

– Да уж, конечно, ты первая будешь в восторге, если Джулиан вернется в мешке.

Она устало покачала головой.

– Я не святая, но никогда бы не пожелала капитану такой судьбы.

– Да, я помню вас с кофейком у него на пороге. Скажешь, собирались пожелать ему доброго утра и поцеловать в лобик?

– Вообще-то, мы приходили извиниться перед тобой. За то, что так вышло с тем пассажиром. Но…

Делайла покраснела.

– Не ожидали, что подействуют испорченные пирожные.

– Извиниться?

На секунду я даже забыла о том, что страшно волнуюсь за Джулиана. Делайла и Морган хотели извиниться? Я думала, кофе – очередная издевка, на худой конец акт протеста против капитанского произвола.

– Но почему ты ничего не сказала после?

– Зачем? Мы вряд ли уже будем друзьями, тебе не нужны мои извинения, как и капитану.

– Нужны, – тихо сказала я. – Мне не нравится думать, что ты сделала это специально.

– Не специально, Квин. Я не думала, что он перейдет черту, обычно таким богатым мужчинам не нужно прибегать…

Она осеклась, а я криво усмехнулась.

– Да, ты думала, мы договоримся полюбовно.

Даже не хочу знать, откуда эта уверенность: из личного опыта или насмотренности. Даже то, что Делайла совершенно искренне посчитала меня девицей с гибкими принципами, не задело.

– Дара его найдет. Она не убийца, – повторила она.

И на протяжении долгих часов я отчаянно себя в этом убеждала.

Время текло мучительно медленно. Прямо напротив висели несуразные резные часы, по которым с трудом можно было определить время – цифры истерлись и покосились. Но я так буравила их взглядом, что вскоре понимала, который час, с точностью до секунды.

Отряды выдвинулись на поиски, едва посветлело небо. В гостинице воцарилась тишина. Несса, после бессонной ночи едва стоявшая на ногах, отправилась работать, а мы так и остались внизу, напряженно вслушиваясь в звуки снаружи, надеясь услышать счастливые, полные облегчения голоса.

Делайла дремала, подперев рукой щеку, а я лежала, свернувшись клубочком, уткнувшись носом в спинку дивана – чтобы никто ненароком не увидел слез. Можно было молиться Высшему или проклинать судьбу, но я просто прокручивала в голове наш последний разговор.

Если бы Браун не зашел, если бы не прервал нас… Мне не стоило уходить. Если последняя наша встреча кончится тем, как я позорно сбежала, испугавшись вдруг бывшего мужа, то вряд ли я когда-нибудь прощу себе трусость. Прощу, что не прикоснулась к нему, не узнала, собирался ли он меня поцеловать.

Мысли беспорядочно прыгали, сменяясь одна другой, с каждым разом все более бредовой.

Почему он бросил Дару? Красивая яркая девчонка с крутой профессией. Идеальная пара для талантливого Погонщика. Я даже могу представить заголовки в газетах. Их на первых страницах, рука об руку выходящих из ресторации или спускающихся по главной лестнице «Драконьих авиалиний».

«Не рыжая», – пришло вдруг в голову.

И вспомнился один эпизод из прошлой жизни.

Свадебное путешествие – обязательный атрибут любого союза, особенно среди богатых семей. К счастью, в отличие от свадьбы, путешествие – личное время супругов, и они имеют право не превращать его в акт самолюбования. Можно отправиться на уединенный остров в Океаниуме, куда запрещено соваться газетчикам, и вволю наслаждаться жизнью новобрачных.

Что мы и сделали.

Белоснежный песок и чистейшая теплая розоватая вода, на закате играющая сотнями красок. Зелень, бескрайнее небо – и сладкие освежающие коктейли.

Тогда я еще верила, что, возможно, все как-то наладится. И свадьба, брачная ночь – все было ошибкой, а там, вдали от вездесущих сплетников и прессы, Джулиан расслабится и даст нашему браку шанс.

Мы остановились на крыльце симпатичного домика, ступеньки которого с одной стороны вели прямо в воду. Стайка мелких любопытных рыбешек подплыла к самому краю. А на перила села ярко-голубая бабочка, которую Джулиан взял на ладонь.

– Смотри, какая яркая, – сказал он мне.

Посадил на копну кудрей и хмыкнул.

– Тебе идет.

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь.

– Рыжим идет зеленый.

– Врут. Синий намного лучше.

Потом он отвернулся – и ушел. В отдельную комнату, любезно оставив мне ту, окна которой выходили на Океаниум.

А бабочка улетела.

Воспоминание сменилось сном. В нем я сидела на берегу, глядя на идеальную водную гладь. Книжки из библиотеки валялись здесь же, а над ними, задумчиво склонив голову, нависал мой знакомый дракон.

Потом он зубами подхватил меня за шкирку и куда-то понес. Висеть было неудобно и страшно, так что я старалась не шевелиться, а дракон куда-то меня нес и нес. И в тот момент, когда я почти выскользнула из его зубов – проснулась.

Обнаружила, что и впрямь куда-то перенеслась, вскочила и поняла, что заснула в номере гостиницы. А еще что лежу, уткнувшись носом вовсе не в спинку дивана, а во что-то теплое и знакомое.

– Джулиан! – ахнула я.

– М-м-м…

– Ты же пропал!

– У тебя в голосе звучит неуместное разочарование, рыжая.

Сначала я подумала, что это продолжается сон, но потом поняла, что ощущения слишком реальны. Прикосновения, запах, голос, приглушенный вой ветра. Я подскочила как ужаленная, всмотрелась в Златокрылого и окончательно осознала: это не сон. Он здесь, живой, с огромной ссадиной на скуле и забинтованной рукой, но живой.

Я замерла, будто испугавшись. Сама не знаю чего. Что он вдруг исчезнет? Что на самом деле это все же сон, пусть и такой реальный?

– Ты… как… я все проспала?!

– Вы с Делайлой мило прикорнули на диванчиках внизу. Я оценил заботу подчиненных и проявил капитанское великодушие: решил отнести вас по комнатам. Но Делайла слишком тяжелая, не дотащил, бросил где-то на лестнице.

– Серьезно?

– Нет, конечно, я же не зверь. Не бросил, всего лишь аккуратно положил.

– Что у тебя с лицом? Что случилось? Где вы были? Что с Морганом? Вас нашла Дара?!

– Ага, – лениво зевнул Златокрылый.

Гад! У меня так колотилось сердце, что я боялась отключиться прямо там, где сидела, а он демонстративно издевался.

– Что «ага»?! Что, Джулиан?! Да ты…

Я не выдержала и всхлипнула. Запоздалое облегчение накатило разрушительной волной. Опустив плечи, я даже не пыталась скрыть слезы, просто размазывала их по щекам. Должно быть, получилось неожиданно, потому что Златокрылый поднялся и осторожно меня обнял.

– Эй, рыжая. Хватит реветь. Все обошлось.

– Да что «все»?!

– Да ничего. Попали в метель, отнесло от маршрута, пришлось садиться прямо на скалы. С твоим дружком ничего не случилось, но сломал ногу. В Лесном поправят.

– А с лицом что?

– Так. Легкий бриз пронес мимо дерево.

– А дракон?

Джулиан помрачнел, и я все поняла по его глазам. Болезненно сжалось сердце. Потерять дракона для Погонщика – незаживающая рана в душе. Один из самых страшных кошмаров, ужаснее которого лишь потерять пассажиров. Один Погонщик как-то говорил, что во время опасных маневров молится Высшему не о спасении, а о том, чтобы, если пассажиры погибнут, не остаться в живых самому.

– Мне так жаль.

– Так бывает, Квин. Мы работаем очень много лет, сотни. И за это время теряли и людей, и драконов. Иногда в наши тщательно рассчитанные планы врываются случайные обстоятельства – и происходят трагедии. На этот раз трагедия всего одна. Мы хотя бы были без пассажиров.

– Уже известно, чья вина? Браун дал неправильные сводки?

– Будет расследование. В сводках не было снежной бури, но иногда они возникают спонтанно. Если в предсказаниях погоды не обнаружится ничего подозрительного, то вины Следящего нет. Это самая поганая часть работы: понимать, что иногда никто не виноват.

– Ого, – слабо улыбнулась я, – ты меня удивил.

– Тем, что выжил?

– Тем, что никого не убил. Я думала, если… – Я закусила губу, едва не ляпнув «если вернешься». – Когда ты вернешься, здесь будут летать клочки по закоулочкам.

– Я устал, рыжая. Устал, замерз и хочу спать. Ты тоже можешь, завтрашний полет, естественно, сорвался. Мы вернемся в Лесной, а дальше будет видно.

Волна эмоций схлынула, и я поняла, что от усталости меня даже немного подташнивает. На языке вертелись вопросы о том, почему Златокрылый принес меня в свою комнату, но, осмотревшись, я вдруг поняла, что мы лежим в моей.

Представив, как утром к нам ввалится делегация расследований происшествий, я хихикнула.

– Так все-таки, – сквозь сон спросила я, – тебя нашла Дара?

– Меня не находят, я сам прихожу. Спи и не ревнуй. На Дару я не претендую, можешь забрать ее себе.

Очень хотелось укусить гада, но я только осторожно, чтобы Джулиан не заметил, прижалась кончиком носа к его плечу. Просто чтобы не бояться, что и наш разговор мне приснился.

Глава десятая

Особенность охоты на дракона

Заключается в том, что это дракон на вас охотится

Дракон летел над ночным Лесным, и россыпь огней далеко внизу напомнила мне тлеющие в стынущем костре огоньки. Я впервые садилась в драконпорте ночью. Даже не думала, что это так красиво.

Все молчали. Морган, непривычно бледный, дремал. Ему досталось сильнее, чем Джулиану. За неимением сильного лекаря на ногу наложили гипс до прилета в Лесной, так что с Морганом летели еще и костыли.

Делайла была погружена в книгу. При взгляде на нее я невольно думала о Даре. Красивой, яркой, сильной. Понятно, почему Джулиан ей увлекся. У Дары была важная работа, мечта, призвание. Она не разносила стаканчики с кофе, а спасала жизни. Пожалуй, Джулиана можно было легко представить рядом с такой, как она.

Сам он ушел рано утром, сделав это удивительно бесшумно, я даже не проснулась. Сейчас он с равнодушным видом вертел в руках пропуск, уставившись в окно. На него я старалась не смотреть, потому что сердце заходилось в истерике и панике. Теперь, когда эмоции поулеглись и усталость стихла, пришло осознание: я была в шаге от того, чтобы его потерять.

Только сейчас я, кажется, поняла, что значит любить. Так сильно, как это вообще возможно. Сильнее всего на свете.

Пусть бы он был с Дарой Дождливой или другой роскошной красоткой. Пусть бы считал меня малолетней дурочкой. Пусть бы издевался, ругал, грозился уволить, ссорил с коллегами, манипулировал долгом.

Но был бы жив.

В минуты, когда я позволяла себе верить, что его сердце не бьется, не билось и мое собственное.

Проклятие. Это не любовь, это наказание за что-то из прошлых жизней, потому что любовь не возникает вот так, один раз и на долгие годы, к человеку, которого я даже не знала. Влюбленность – да, мимолетное юное чувство. Но не любовь. Не выматывающее монотонное желание хотя бы просто смотреть издали.

Я всегда считала, что любить нужно за что-то. За прекрасный характер, за талант, за доброту или чувство юмора. Так меня учили: ты должна быть хорошей, чтобы тебя любили. Плохие девочки никому не нужны.

Но когда я влюбилась в Джулиана, я не знала его. Я не знала, прекрасный ли у него характер, я не знала, добрый он или веселый. Я просто увидела светловолосого мужчину с обаятельной и немного нахальной улыбкой – и влюбилась.

Я не раз, когда училась, слышала от более опытных подруг (они, разумеется, не знали об объекте моих чувств, но все же не могли не замечать, как старательно я избегаю парней), что придет время – и я буду смеяться над всеми кажущимися серьезными чувствами.

Когда же оно уже наступит?!

Полет в Океаниум отменился. Я никогда не ломала ноги, но слышала, что выздоровление занимает пять-семь дней, и Моргану, конечно, не позволят летать без разрешения лекарей.

Когда мы сели, я поспешила расписаться во всех документах и отправилась переодеваться. Не хотелось идти по ночным улицам в легком костюме и неудобных туфлях.

После ночи на диване в холле болело все тело, и даже крепкий сон в постели не исправил ситуацию. Ныли шея и спина, тянуло плечо, в висках пульсировала боль. Я думала лишь о том, как приду домой и просплю целый день, без забот, дел и тревожных мыслей.

Таков был план, по крайней мере.

В холле, когда я спустилась, царило непривычное оживление. Ну конечно: газетчики уже пронюхали про инцидент и отловили кого-то для комментариев. Интересно, взяли в оборот Делайлу или Морган решил получить свою минуту славы?

Я с любопытством посмотрела поверх голов и, к собственному удивлению, увидела Дару. Пришлось подойти поближе. Разве можно пропустить такое?

– Капитан Дождливая, газета «Утро Лесного». Что все-таки стало причиной гибели дракона?

– На месте все еще работают наши отряды. Мы обязательно разберемся в случившемся. Однако Снежное Плато – крайне опасный регион для полетов. Инциденты, увы, случаются, и порой в них виновна только природа. Уверяю, расследование будет беспристрастным и быстрым.

– Значит, вины Погонщика нет, вы знаете это точно?

– Капитан Джулиан Златокрылый – опытный и талантливый Погонщик, один из лучших. Он сделал все, что было в его силах, чтобы спасти жизни команды и дракона. Однако, к сожалению, даже самые сильные маги не могут сотворить чудо. «Драконьи авиалинии» благодарны капитану Златокрылому за проявленные героизм и самоотверженность. В невероятно сложных условиях он не только действовал предельно четко и грамотно, но и рисковал жизнью, спасая коллегу и члена команды. Благодаря действиям капитана мы сегодня не хороним еще одного коллегу. Потеря дракона – ужасная трагедия, и «Драконьи авиалинии» полностью берут на себя ответственность за нее. Всем большое спасибо, больше комментариев нет.

Прежде чем Дара развернулась и заметила меня, я юркнула под лестницу и, лишь дождавшись, когда газетчики разойдутся, поднялась наверх, к кабинету Джулиана, хотя изначально и собиралась домой. Сначала я подумала, что Златокрылый наверняка уже ушел, но увидела полоску света под дверью и постучала.

– Войдите.

– Это я. Привет.

– Рыжая? Ты почему еще не дома?

– Решила заглянуть, может, появилось расписание рейсов.

– Все в отпуске, пока не выпишут Свободного. А дальше посмотрим. Но я все равно намерен лететь в Океаниум, так что у тебя есть время все выучить.

– Ты не будешь просить замену Моргану?

Я улыбнулась. Джулиан, похоже, не так уж нас и ненавидел. Обычно, если член команды выпадал дольше чем на несколько дней, ему искали замену. За долгий простой капитана не похвалят.

– Я тоже не готов завтра же бросаться в бой. Имею право отдохнуть.

– Я слышала, как Дара говорит с газетчиками. Завтра о тебе будет говорить весь Лесной, ты ведь герой. Ты правда спас Моргану жизнь?

– Я, рыжая, каждый день спасаю жизни каждому из вас. Знаешь как?

– Самоконтроль? – фыркнула я.

– Ты быстро учишься. Иди домой. Уже поздно. Возьми служебный экипаж.

– Удачных выходных.

Я едва удержалась от того, чтобы не добавить «с Дарой», но вовремя поймала себя на том, что превращаюсь все в ту же навязчивую маленькую девочку. А потом взгляд упал на небольшой диванчик в кабинете Златокрылого. И осенило внезапной догадкой.

– Ты что, собираешься спать здесь?

– Я что, дал повод подчиненным лезть в мою личную жизнь?

– Джулиан, ты поссорился с матерью, ушел из дома, а теперь ночуешь на работе. И все из-за того, что она не дала мне денег? Ты не должен ночевать на крошечном диванчике из-за меня.

– Я объяснял тебе, рыжая, что поссорился с матерью не из-за тебя, а из-за того, что она игнорирует мои приказы. Это две большие разницы. Но тебе не понять, что мир не вращается вокруг тебя, да, рыжик?

Я мучительно покраснела, но упрямо вздернула нос.

– Ты можешь переночевать у меня.

Джулиан удивленно поднял брови.

– Прости?

– У меня мало места, но угол, подушка и одеяло найдутся. Ты не сможешь здесь спать.

– Квин, я могу снять любую гостиницу.

– Но почему-то постелил себе в кабинете. Брось, я же знаю, что ты не едешь в гостиницу, потому что там тебя будут поджидать газетчики. С утра на Джулиана Златокрылого откроется настоящая охота. Но ты ведь не можешь не выходить из офиса до тех пор, пока они не успокоятся.

– Думаешь, они не станут искать меня у тебя?

– Думаю, что идея устроить с героем большое интервью – вопрос времени, и Пламенеющий своего не упустит.

Джулиан явно живо вообразил, как в его кабинет вваливается целая экскурсионная группа именно в тот момент, когда он сладко посапывает после бессонной ночи, потому что слегка поморщился и вздохнул.

– Твоя взяла, рыжая. Но учти: если будешь храпеть, то придется спать посменно.

– Раньше такие вопросы тебя вроде бы не волновали, – хмыкнула я.

– Посиди десять часов в заваленной снегом пещере в компании спящего Свободного – начнешь перестраховываться. Клянусь, пару раз он храпел так, что мне казалось, будто нас нашел медведь. Не удивлюсь, если он и впрямь нас нашел, но не рискнул заглядывать и выяснять, что же за тварища там так старается.

* * *

В моей крохотной квартирке Джулиан смотрелся несуразно и забавно. Она даже вдруг стала мне казаться еще меньше, чем в реальности. И темнее – опасаясь газетчиков, которые вполне могут раскопать, где я живу, и с утра столпиться, страстно желая взять комментарий у бывшей супруги героя, мы не стали включать свет и зажгли несколько свечей.

На стенах заплясали отблески пламени, а я почувствовала нестерпимое желание взять чашку чая, книгу и немного почитать, представляя себя в любимой мечте: снежном домике посреди гор, в абсолютной тишине.

– Вот полотенце, – сказала я. – Можешь принять душ, если хочешь. Еды почти нет, но я сделаю яйца с помидорами и поджаренным хлебом.

Пока Джулиан мылся, я стояла над миской с яично-помидорной смесью и думала, что более странного вечера у меня в жизни не было. И кто тянул меня за язык, когда я приглашала Джулиана на ночь? А главное: что он будет делать завтра, послезавтра и все дни до начала рейсов? Не жить же здесь…

– Так что, ваши с Морганом отношения потеплели? – спросила я, когда Джулиан сел ужинать.

– Смотря что ты подразумеваешь под этим словом, рыжая. Мы точно не будем целоваться в десны и часами болтать о девчонках.

– Но ты спас ему жизнь. Мне кажется, это повод забыть старые обиды?

Показалось, Джулиан помрачнел, но в царящем полумраке и дрожащем пламени свечей сложно было рассмотреть оттенки настроения Златокрылого, и я списала все на усталость. У меня и самой закрывались глаза, я почти спала над тарелкой, чувствуя, что если не лягу в постель в ближайшие минуты, то усну прямо за столом, забив на гостя.

– Подушка не очень удобная, но другой нет.

Прислонившись к косяку, Джулиан сосредоточенно наблюдал за тем, как я застилаю постель.

– Значит, Дара раздает интервью? И что говорит?

– Выставляет тебя героем, рассказывает о подвиге. Обещает справедливое расследование. Не думаю, что это ее инициатива. Наверняка приказ Пламенеющего.

– Ты удивительно добра даже к врагам, рыжая.

Я удивленно на него посмотрела.

– Дара не враг мне. Я до сих пор считаю, что она была не права и что в поисковой операции важны каждые руки. И не скрою, ее тон… Она определенно знала обо мне больше, чем я о ней. Но в тот момент меня мало волновали эмоциональные трудности твоей бывшей подружки. Кстати, я понимаю, почему вы были вместе.

– Правда? И почему?

– Она крутая. Капитан отряда спасения, красотка, за словом в карман не полезет. Не пойму только, почему вы расстались. Мне кажется, вы бы стали идеальной парой.

Я закусила губу и на всякий случай затаила дыхание – Джулиан явно настроился ответить на вопрос.

– Она слишком властная, я бы сказал. Любит все контролировать, ненавидит, когда выходит не по ее. Яркая, да, красивая, дерзкая. Но с ней было сложно. И мы расстались.

– Ты ее бросил.

– Спасибо за уточнение. Да, я ее бросил. Возможно, не очень мягко.

– Не очень?! – ахнула я. – Да ты прислал ей вещи с курьером!

– А что, было бы лучше, если бы я сказал что-то вроде «дорогая, ты так заигралась в мамочку, что я рискую заполучить половую немочь на фоне переживаний»?

– Не знаю, придумать что-нибудь…

– Вот я придумал что-нибудь с тобой. И как вышло, понравилось?

Я не знала, что ответить. Как всегда, напоминание о прошлом ударило под дых. Джулиан не сводил с меня взгляда. Во тьме его зрачки казались черными, а в них весело плясали отблески свечей.

Мы оба подскочили от громкого стука в дверь и замерли. Одновременно с этим погасли все свечи, и я взмолилась, чтобы запах чадящих фитилей не достиг ночного визитера.

Неужели газетчики?!

– Квин! – раздался голос отца. – Мне нужно с тобой поговорить.

Джулиан нахмурился, а я, испугавшись, зажала ему рот ладонью.

– Не смей! Если он увидит нас вместе, то пойдет на второй круг! – прошептала я, на всякий случай даже не шевелясь. – Нас нет дома!

Джулиан флегматично пожал плечами, а отец принялся долбиться еще сильнее.

– Квин! Да где тебя носит, несносная девчонка?! Эй! Квин! Открывай!

Я отчаянно мотала головой, боясь, что Джулиану надоест, а папа все долбился и долбился, словно хотел вынести дверь. Когда наконец все стихло, я еще несколько минут не решалась пошевелиться.

Мы стояли слишком близко друг к другу, я видела крошечные капельки воды, стекающие с волос на кожу, чувствовала тепло и тонкий ненавязчивый аромат – запах Джулиана смешался с ароматом моего мыла, навсегда покорив сочетанием табака и ванили.

– Как думаешь, он ушел? – шепотом спросила я.

– Возможно, сидит в засаде. Может, он следит за тобой и знает, что мы здесь?

Я поежилась. Вряд ли отец опустился до банальной слежки, но кто его знает – шантажом не побрезговал!

– Хоть когда-нибудь он оставит меня в покое? Почему они считают, что можно бросить меня, вычеркнуть из жизни, а когда вдруг появится выгода, вновь превратить в послушную дочь?

– Потому что это работает, – пожал плечами бывший. – Никто не отваживается идти против. Таких, как ты, – одна на миллион.

– Одна на миллион… – эхом повторила я.

Он склонился к моим губам, и я до последнего думала, что нам помешают. Отец выломает дверь и влетит в комнату верхом на дверной ручке, кто-нибудь из коллег обнаружит, что я случайно прихватила его чемодан, рухнет крыша или загорится занавеска от беспечно брошенной свечи.

Но вместо тысячи катастроф был один поцелуй.

Первый настоящий в моей жизни.

Джулиан прикоснулся губами к моим, согрев дыханием. Притянул меня к себе, запуская пальцы в тяжелые крупные локоны. Впился поцелуем, удивительно реальным, жестким, глубоким. Так, как никогда не целовал ни на свадьбе, ни на формальных приемах.

Внутри все сжалось, я едва не застонала от накативших ощущений: совершенно новых и пугающих. Я до боли в пальцах сжала полы его рубашки, не в силах оторваться от поцелуя. Откинув голову, я просто наслаждалась и запоминала.

Запах. Табака и ванили, дождевой свежести, цветов в небольшом палисаднике под окошком.

Прикосновения. Кончиков пальцев к шее и контурам ключицы, к щеке и выше, чувствительной коже за ухом.

Звук. Хриплого дыхания и бьющихся в тишине сердец.

Темнота обострила все чувства.

На миг он оторвался от моих губ, чуть прикусив припухшую и чувствительную нижнюю, спустился к шее, неторопливо лаская языком и пальцами.

До дрожи. Болезненных, но безумно приятных спазмов внизу живота.

До бабочек – а то и целых драконов в груди.

С его губ вдруг сорвался усталый стон. И все кончилось, а там, где еще секунду назад кожа горела, теперь стало холодно. Я инстинктивно обхватила себя руками, наблюдая, как Джулиан стремительно застегивает рубашку и обувается. До меня не сразу дошло, что он уходит.

– Что…

– Извини, мне нужно идти.

– Посреди ночи?

– Да, это важно.

– Джулиан, ты не должен уходить из-за поцелуя, это случайность…

– Прости, Квин, – вздохнул он. – Но мы зашли слишком далеко. Мне лучше уйти.

– Значит, я все еще та навязчивая влюбленная дурочка? – грустно усмехнулась я.

В который раз за последнее время Златокрылый удивил: он посмотрел с сочувствием и поморщился, словно я причинила ему боль его же цитатой.

– Ты можешь остаться, – тихо сказала я. – Я давно не строю иллюзий.

– Я не останусь. Прости. Когда-нибудь я смогу объяснить, но…

Я отвернулась. Почему-то стало стыдно. Как будто поцелуем – хотя мы потянулись друг к другу одновременно и каждый хотел этого одинаково сильно – я разрушила хрупкий мир, с таким трудом выстроенный нами на работе.

Как будто я разрушила все, заморозила его сердце, вновь превратив в циничного холодного принца, который без лишних эмоций бросил роковую красотку Дару.

Дверь за ним закрылась. О том, что случилось, напоминали лишь влажное полотенце и запасная, видавшая виды подушка. Она соскользнула со спинки кресла и валялась на полу, но я не нашла в себе силы поднять.

Погасив несколько не догоревших свечей, я с головой залезла под одеяло и там дала волю обиде. Плакать не хотелось, хотелось жалобно скулить, потому что в очередной раз напоминание о чувствах к бывшему больно ударило по самолюбию. В очередной раз рядом с Джулианом я почувствовала себя надоедливым ребенком, мечтающим о внимании взрослых. Тем самым ребенком, которому кажется, что уж он-то куда взрослее и интереснее всех своих сверстников.

– Ну что со мной не так… – тихо сказала я, словно надеялась, что кто-то в пустой квартире ответит. – Почему я не гожусь даже на случайную связь?

В такие моменты во мне просыпается девочка, которая знает: любить надо за что-то.

И если ты не нужна, значит, недостаточно стараешься.

* * *

Я уснула под утро, измученная мыслями, эмоциями и воспоминаниями. Казалось, у меня начался жар, а приступы дрожи сменились головной болью и слабостью.

Сквозь сон я слышала отдаленное пение птиц и шум городских улиц, но не могла заставить себя подняться. Да этого никто и не требовал: в «Драконьих авиалиниях» нам дали кучу выходных.

Потом, когда на улице потемнело, солнце зашло, а по подоконнику начал накрапывать слабый дождик, раздался стук в дверь.

Сначала я решила, что это Джулиан, но быстро отбросила версию. Он явно не собирался возвращаться.

Затем я подумала про отца. Не добившись ответа вечером, он решил попытать удачу с утра.

Да и визит свекрови не выходил из головы. Вдруг она еще что-нибудь забыла сказать?

Подождав немного (на случай, если незваный гость подаст голос), я осторожно приоткрыла дверь. За ней обнаружился высокий, средних лет, мужчина в форменном костюме управления стражи. А за ним – два здоровенных шкафа в форме патрульных.

– Квин Хрустальная? – спросил мужчина.

– Да, а вы…

– Старший дознаватель Лесного Ветреный. Боюсь, госпожа Хрустальная, я буду вынужден вас арестовать.

– Арес… что?! За что?!

– За убийство Джулиана Златокрылого. Достаточно веский повод?

Глава одиннадцатая

Дракону наносят ответный удар

А бить дракона – плохая идея

Я убила бывшего мужа.

Сложно представить, что такое пришло кому-то в голову всерьез. Но ведь пришло!

– Квин, прекратите, – устало вздохнул законник. – Я пытаюсь вам помочь.

– Господин Ветреный, вы только что сказали, что мой капитан, мой друг и бывший муж мертв. У нас были сложности, но…

Голос сорвался, и я отвернулась. Второй раз за неделю я молилась, чтобы все обошлось, но если к делу подключились законники…

– Вы нашли его тело? У вас есть доказательства, что Джулиан мертв? – спросила я.

– Боюсь, что не могу ничего рассказать вам, Квин.

– Потому что я подозреваемая?

– Именно так.

– Послушайте, я уже все вам рассказала!

– И тем не менее я хочу кое-что прояснить.

– Для этого вы подняли меня посреди ночи?

После многочасового допроса, на котором я тысячу раз повторила одну и ту же историю: Джулиан поссорился с матерью и ушел из дома, я предложила переночевать у меня, в середине ночи он ушел – и больше я ничего о нем не слышала, меня заперли в одиночной камере и оставили наедине со страхом и мыслями. Казалось, я сойду с ума, запертая в четырех стенах, свернувшись клубочком на жесткой деревянной скамье.

Джулиан мертв. Не может быть. Не может, он ведь чудом выжил на Плато! Высший не может просто взять и забрать его по-настоящему.

– Итак, госпожа Хрустальная, какие у вас были отношения с бывшим супругом?

– Рабочие. Дружеские.

– Но ведь вы, насколько я помню газеты, расстались с взаимными обидами и претензиями. Что изменилось?

– Мы повзрослели. У каждого своя жизнь. Старые обиды мешали работе, и мы все обсудили.

– У меня немного другие сведения. Свидетели утверждают, что вы часто ссорились. Златокрылый оскорблял вас и унижал, угрожал уволить.

– Это стиль Джулиана. Он всех угрожает уволить. И вам бы угрожал, если бы…

Я прикусила язык, чтобы не сказать «был жив».

– Джулиан никогда не говорил это всерьез, он всегда защищал членов команды, даже если они совершали ошибки.

– Как, например, ваша наставница, когда оставила вас наедине с агрессивным пассажиром?

Я удивленно моргнула. Откуда он знает? Мы не говорили никому! Только Морган, Делайла и Джулиан знали, что произошло во время полета. Неужели сам пассажир рассказал, что пытался изнасиловать Сопровождающую, а капитан чуть не выбросил его за борт? Но ему не было известно про Делайлу…

– Это было недоразумение и случайность. Джулиан сделал ей выговор, Делайла стала внимательнее.

Законник на несколько минут ушел в себя, вчитываясь в бумаги. Или он действительно изучал дело на ходу, или просто меня нервировал – и ему отлично удавалось.

– Вернемся к вашим взаимоотношениям со Златокрылым. Значит, вы были коллегами и друзьями, не больше?

– Да. – Я вздрогнула от его «были».

– Но вас часто видели вместе. Вы проводили время в одних номерах служебных гостиниц, часто оставались ночевать у бывшего мужа. Вас видели в ресторации вместе, и это точно не напоминало дружеский ужин. Коллеги не раз заставали вас в двусмысленной близости…

– Постойте-ка! Что за коллеги? Это Браун? Он рассказал, что видел нас? А он не забыл упомянуть, что тогда в ресторации я была с ним на свидании, с которого он сбежал? Джулиан спасал меня от позора, и да, это очень по-дружески!

– Не волнуйтесь, Квин, – мягко улыбнулся мужчина. – Я не подвергаю сомнению вашу порядочность. Лишь хочу разобраться в ситуации. Позвольте, я спрошу прямо. Вы ненавидели Джулиана Златокрылого?

– Нет, конечно, нет. Я…

Похоже, неподходящий момент для сохранения любовных тайн.

– Я всегда его любила. И буду любить, несмотря ни на что.

– То есть вы были влюблены в капитана, а он отвечал на ваши чувства отказом?

Я ошеломленно захлопала глазами.

– Нет, то есть… да, но я что, по-вашему, убила его из-за неразделенной любви?

– Пока что, – законник сделал многозначительную паузу, – я этого не утверждал. Значит, вы любили капитана. А что насчет ваших коллег? Я слышал, у них возникали какие-то проблемы с ним. Были жалобы, конфликты. Давайте начнем с Делайлы Дождливой. Ее дочь имела связь со Златокрылым.

– Мне кажется, чужие отношения – не мое дело. Когда Джулиан и Дара встречались, я даже не вспоминала о бывшем муже и еще училась.

– Но госпожа Дождливая была не в восторге от того, что не удалось стать тещей Джулиана, так?

– Я думаю, она переживала за дочь. Любая мать расстроится, если ее дочь бросит возлюбленный.

Кроме моей. Интересно, они хотя бы знают, что меня арестовали? На помощь и хотя бы одеяло я уже не рассчитываю.

– Делайла когда-нибудь угрожала Джулиану?

– Нет.

– Обещала поквитаться? Говорила о своей ненависти?

– Нет, никогда. Они не были приятелями, но работали вместе, и, повторюсь, Джулиан часто выгораживал всех нас перед начальством.

– Понятно. – Законник сделал несколько пометок. – А Морган Свободный? У меня есть сведения, что у них со Златокрылым давний конфликт. И Джулиан… секунду, я приведу цитату… «чморил» господина Свободного в Академии.

Он заметил мой взгляд и усмехнулся:

– Это цитата самого господина Свободного.

– Я ничего об этом не знаю, извините. Когда Джулиан учился, я еще облизывала дверные ручки и ела песок во дворе с другими детьми.

– Но как Златокрылый и Свободный смогли вместе работать? Травля в юности – серьезная причина для ненависти. Почему они не попросили развести их по командам?

– Не знаю. Вероятно, они тоже повзрослели. Никто не разбивает сработавшиеся команды просто потому, что где-то кто-то обиделся на капитана. В «Драконьих авиалиниях» строгие правила. И Морган и Джулиан выбрали смириться с вынужденным общением, а не потерять карьеру. Это достойно уважения. К тому же Джулиан спас Моргану жизнь, когда случилась авария. И он это ценил, я думаю.

– Как у вас все складно выходит. Ну прямо команда мечты. О вас и ваших коллегах, госпожа Хрустальная, можно писать книгу. Правда, для Джулиана она, увы, с плохим концом.

– Вы уверены, что он мертв?

Мой вопрос снова проигнорировали. И надежда еще немного окрепла.

– Давайте про вчерашнюю ночь.

Я инстинктивно огляделась. Даже не знаю, сколько сейчас времени. В комнате для допросов не было окон. Должно быть, меня привезли сюда рано утром, весь день шли допросы, потом я немного поспала, и сейчас или ночь или совсем раннее утро. Но у законника не было часов, и это тоже показалось мне методом ведения допроса.

– Я уже все рассказала. Мы прилетели в Лесной. Я узнала, что Джулиан поссорился с матерью…

– Из-за чего?

– Из-за нашего развода. Он просил ее помочь мне, узнать, как дела и не нужны ли мне деньги, а она не сделала этого. Джулиан рассердился и ушел. Я предложила переночевать у меня.

– Секунду, я бы хотел кое-что уточнить. После развода вы не получили ни копейки, так?

– Да, но…

– И вам пришлось взять заем на обучение.

Я стиснула зубы, чтобы сохранить самообладание.

– Верно.

– Заем, который Джулиан Златокрылый выкупил? С этого месяца вы ведь должны были платить ему?

– Да, он выкупил его. Но если вы намекаете, что я могла убить мужа из-за денег, то вычеркивайте эту версию. Джулиан простил мне долг. И не стал брать деньги.

– Разумеется, доказательства этому – ваши честные наивные глаза. А вот записей в банке я что-то не нашел.

– Мы сразу же улетели в рейс. Он просто не успел подать документы.

– Ну разумеется. Что было дальше? Вы предложили переночевать у себя, Златокрылый согласился, вы завели разговор о прощении долга…

– Нет! Прекратите додумывать то, чего не было, господин Ветреный! Мы приехали ко мне, приняли душ…

– Вместе?

– Нет. – Я на секунду прикрыла глаза, чтобы не взорваться. – По отдельности. Затем легли спать. Посреди ночи Джулиан сказал, что ему срочно нужно куда-то идти – и быстро собрался. Я осталась одна, уснула, а потом вломились вы и меня арестовали.

– И Златокрылый не сказал, куда уходит?

– Нет.

– И вы просто это приняли? Что посреди ночи ваш любимый – как вы утверждаете – мужчина взял и ушел, оставив вас одну?

– Между нами ничего нет! Я ему не мамочка, чтобы требовать отчета. Понятия не имею, куда он направился. Может, соскучился по дому, а может, вспомнил, что назначил свидание подружке. Я ни в чем не виновата, я была дома!

– Это кто-то может подтвердить? Потому что свидетели утверждают, будто дома никого не было. Буду честен, Квин: ваша версия не выдерживает никакой критики.

– Свидетели… подождите! Вы допрашивали моего отца?! Он приходил поздно вечером! Да, мы ему не открыли, но мы были дома, я не вру!

– Вы не открыли отцу?

– Вы ведь читаете газеты? Он сам отказался от общения со мной.

– Ваш отец ненавидел Джулиана?

– Нет, он его обожал. Точнее, его деньги и власть. Мой отец видел Джулиана мертвым в страшном сне, ведь тогда у него бы не получилось с ним породниться.

От усталости болели глаза. Я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, что выдержка на пределе.

Все это какой-то сон. Может, я сейчас проснусь на диванчике в служебной гостинице Плато? И войдет Джулиан, уставший, замерзший, потерявший дракона, но живой? Дара Дождливая будет сыпать колкостями, а я – страшно ревновать.

Зато перестанет рваться на части сердце.

– Пожалуйста, скажите, вы уверены, что Джулиан мертв?

– На сегодня мы закончили, Квин. Боюсь, что у вас нет алиби, а у меня – причин отпускать вас. Вы будете в камере до тех пор, пока я не найду доказательства вашей невиновности… или вины.

Законник махнул рукой, давая стражнику, дежурившему у дверей, понять, что допрос окончен. С меня не снимали наручники, так что ему оставалось лишь помочь мне подняться и отвести в камеру. От резкого движения я пошатнулась и вспомнила, что почти сутки не ела. Но просить не хотелось, внутрь словно запихали раскаленный прут – любое движение отзывалось болью и тошнотой.

В коридоре я услышала свое имя:

– Квин?

Морган сидел на лавке в ожидании допроса, а рядом с ним – бледная и растрепанная Делайла. От неожиданности я застыла на месте, и даже стражник не смог заставить меня пойти дальше.

– Что вы здесь делаете? Вас арестовали?

– Ты знаешь, что происходит? – спросил Морган.

– Они говорят, Джулиан мертв. Похоже, подозревают меня… нас. Я не знаю.

Меня силой потащили по коридору к камерам.

– Что-то происходит, Квин! – вслед мне крикнул Морган. – Та катастрофа была не случайной! Кто-то пытался убить нас на Плато, а когда не получилось, нашел другой способ убрать с дороги!

– Какая интересная версия, господин Свободный, – раздался безмятежный голос Ветреного. – Идемте, расскажете мне ее во всех подробностях. Уверяю, я очень благодарный слушатель.

Когда дверь камеры с противным лязгом закрылась и наручники сняли, я принялась трясущимися руками растирать покрасневшие и ноющие запястья.

Сердце выпрыгивало из груди, я глубоко дышала, уговаривая себя успокоиться, но только сильнее паниковала.

Разбившийся дракон – не случайность? Джулиана пытались убить и раньше?

Неужели вторая попытка оказалась успешной…

– Джулиан… – Я прислонилась лбом к холодной решетке. – Вернись. Скажи, что ты жив. Пожалуйста. Как мне жить без тебя? Я так не могу. Мне страшно.

Хочу его помнить. Мы столько раз были в шаге от поцелуя, что того единственного в последнюю ночь оказалось катастрофически мало. Его вкус уже почти стерся с губ, оставив лишь призрачное воспоминание о теплом касании. На Плато я думала, что последним воспоминанием о Джулиане станет тот разговор и несостоявшийся поцелуй. Порой Высший словно издевался, играя с нашими судьбами.

Будучи наивной возвышенной девицей, я верила в связь – даже жалкую, одностороннюю – с тем, кого любишь. Верила, что почувствую, если с Джулианом что-то случится.

Кажется, верю и сейчас. Потому что считать его мертвым не хватает духу. Верить в это – тем более.

Златокрылый жив. Он не может быть мертв, это просто неправильно. Это несправедливо.

– Он хороший человек, – прошептала я, то ли молясь Высшему, то ли успокаивая сама себя. – Для него не должно все закончиться так.

А потом я уснула. И во сне был домик с заснеженной крышей и мягким светом, льющимся из окна. В домике уютно горел камин, а на низком столике прямо напротив огня стояли кружки с горячим вином и специями.

В домике было тепло. Не физически, а так, как никогда не было в доме моей семьи – и так, как должно было быть в моем. Как я мечтала, когда говорила «да».

– Романтично, – раздался голос Джулиана. – Если не думать о том, что в округе ни одного приличного бара. Не могла мечтать о чем-нибудь, где есть куда выйти вечерком?

Горло будто сжала невидимая рука.

– Мне сказали, ты мертв.

– Ты слишком доверчивая, рыжая.

– Зато я понимаю, что это сон. И когда я проснусь, тебя не будет рядом.

– Меня ведь и так никогда не было. Я для тебя не создан.

– Знаю. Скажи, как перестать тебя любить? Я так устала.

– Лучше подумай о том, как стать достойной моей фамилии, Квинни. Тебе это пригодится.

Он подмигнул со странным лязгом, как будто заржавелым глазом – я даже не ожидала такой ассоциации.

А потом проснулась.

– Хрустальная, к тебе посетитель. Вставай!

С трудом разлепив глаза, я позволила надеть на себя наручники и поморщилась: натертая кожа саднила.

– Кто пришел? – Я облизнула пересохшие губы.

Может, Делайлу или Моргана отпустили и удастся попросить хотя бы одеяло? Или сообщили отцу. В прошлый раз же он вытащил нас из камеры. Хотя в прошлый раз меня не арестовывали за убийство.

Оказавшись в комнате для свиданий, я зажмурилась: через большие окна с улицы лился яркий свет. Я провела в тюрьме едва ли больше двух дней, но казалось, что не видела дневного света уже очень долго.

Стражник усадил меня за стол и приковал цепь от наручников к крюку, торчавшему из стола. Кроме нас, в комнате никого не было. Похоже, мне разрешили свидание вне общего расписания.

– Ожидайте. Господин Златокрылый будет с минуты на минуту.

Сердце пропустило удар.

– Златокрылый? Джулиан?! Он жив? Но почему я еще здесь… что происходит?! Не уходите, пожалуйста!

За день страж наверняка слышал тысячи подобных молений, поэтому остался совершенно бесстрастен, заняв пост у двери.

С бешено колотящимся сердцем я буравила взглядом дверь напротив – из нее должен был выйти посетитель.

Джулиан… это не мог быть он, иначе меня бы уже отпустили. Разве что Златокрылый решил подшутить напоследок, но даже Джулиан не стал бы так меня мучить. Не тот Джулиан, что обнимал меня, утешая о погибшем драконе и не тот, что целовал в крохотной комнатушке в полной темноте.

Его отец? Он умер, и хоть я так и не узнала, что случилось, Джулиан не стал бы лгать.

Других Златокрылых не осталось. Может, стражник ошибся? Может, свекровь заглянула позлорадствовать?

Когда дверь открылась, я забыла как дышать. Те короткие секунды, когда вошедшего скрывала массивная дверь, показались вечностью. А когда на свет вышел немного нескладный парень, я выдохнула.

– Браун?! Что ты здесь делаешь? Почему тебя назвали Златокрылым? Что, дракон вас сожри, происходит?

Браун вальяжно прошелся по залу и медленно (а еще немного театрально) отодвинул стул напротив моего.

– Не торопись, Квин, сейчас я все расскажу. Так уж вышло, что я сейчас – единственный, кто имеет право носить фамилию Златокрылых. Поэтому слушай очень внимательно. От этого зависит, выйдешь ли ты отсюда.

Я открыла от удивления рот. Потом закрыла и мысленно выругалась. Следовало догадаться. Браун всегда держался в стороне, но ненавидел Джулиана куда сильнее всех остальных в команде и тщательно скрывал причины. А еще он единственный, кого не арестовали. Но убить… да он же хилый и нескладный! Как он справился с крепким натренированным Златокрылым? Разве что исподтишка или чужими руками…

Жаль, что я была прикована. Когда первый шок спал, внутри поднялась такая ярость, что если бы не наручники – я бы заслужила собственное обвинение.

– Ну? – не выдержала я. – Ты пришел хвастаться? Так начинай. Здесь короткие свидания, боюсь, не успеешь.

Браун поморщился, и я была вынуждена признать: в какой-то мере нескладного стеснительного паренька он только изображал.

– Я бы рекомендовал тебе быть повежливее, Квин. Я пришел помочь, хоть ты этого и не заслужила. Но я не имею привычки сражаться с глупыми наивными девочками.

– В общении с такими девочками хорошая привычка – подробно объяснять, что от них требуется. Иначе мы не понимаем, начинаем нервничать, и все в итоге портим.

– Да, это я уже понял, – как-то многозначительно хмыкнул Браун.

Это он про свидание, что ли?

– Что ж, ты уже слышала, что случилось с Джулианом? Жаль его. Как порой жестока бывает судьба…

– Хочешь сказать, что не приложил к его исчезновению руку?

– Я что, похож на того, кто заявится прямиком в тюрьму, чтобы признаться в убийстве? Нет, Квин, у следствия нет ко мне вопросов. Чего не скажешь о тебе. Но так уж вышло, что я знаю: ты не убивала бывшего мужа. Осталось донести это до законников. Ну и я рассчитываю, что получу взамен благодарность.

Я и впрямь почувствовала себя идиоткой, потому что ровным счетом ничего не поняла. И Браун, чем дольше я растерянно хлопала глазами, тем больше раздражался.

– Хорошо, я объясню проще. Джулиан мертв, а значит, все состояние и имущество Златокрылых переходит ко мне. У меня есть ресурсы, чтобы вытащить тебя из тюрьмы, но взамен я хочу тебя.

– А?

Кажется, только что Браун перехотел…

– Я вытащу тебя из тюрьмы, Квин, если ты сделаешь то, что я попрошу. А именно: разыграешь неземную любовь ко мне, выйдешь замуж, родишь наследника и будешь образцовой госпожой Златокрылой. Ты же об этом мечтала.

– Вообще не совсем, но как ты связан со Златокрылыми? Наследство отходит матери Джулиана.

– Я его брат, – огорошил меня Браун.

Он несколько секунд помедлил, наслаждаясь эффектом, а затем соизволил пояснить:

– Наш папочка не всегда был верен своей Снежной королеве. В его планы не входил ребенок на стороне, поэтому он бросил нас, едва мама рассказала о беременности, но я все равно нашел способ, как заставить подонка платить. Видишь, как удобно все сложилось? Джулиан погибает, и тут же объявляюсь я, готовый взять на себя дела рода и отомстить за брата, с которым так и не решился познакомиться.

Я невесело рассмеялась. Браун, кажется, настолько обиделся на Златокрылых, что помешался на мести. И не был способен рассуждать хоть сколько-нибудь здраво.

– А жена его тебе зачем? Газетчики смешают тебя с грязью! Поверь мне, я жила в этой семье, я знаю, с каким вниманием следят за Златокрылыми. А теперь будут с утроенным. Ты правда хочешь читать, что новоявленный брат Джулиана подбирает за старшеньким? Думаешь, если у законников нет вопросов, то не будет у прессы? Да они раскатают тебя в драконью лепешку!

Браун нетерпеливо пожал плечами.

– Мне плевать. Я хочу все, что было у Джулиана. Все, что он имел, а мне не досталось. В том числе тебя.

– У меня плохие новости, Браун, но я никогда не была нужна Джулиану.

– Это у меня плохие новости, Квин. Ты совсем не разбираешься в людях.

– Это точно.

Иначе я бы хоть что-то заподозрила. Нашла поведение Брауна и то, что он не спешит делиться причинами ненависти, странным. Разговорила бы его, притворилась союзником – он ведь давал мне шанс! А я не видела ничего и никого, кроме Джулиана. Теперь он, вероятно, мертв, а я понятия не имею, что делать дальше. И вряд ли кто-то мне поможет.

– В общем, все очень просто: ты соглашаешься на мои условия, а я помогаю тебе выйти. Давай, Квин, это неплохая партия для тебя. Я симпатичный, теперь еще и богатый, довольно неплох – пусть это и нескромно – в постели. Ты не будешь ни в чем нуждаться, займешься домом, детьми. Заключим брачный контракт. Пропишем твои обязанности, мои, скрепим благословением Высшего. И все у нас будет хорошо.

И эти люди запрещают мне ковыряться в носу!

Точнее, упрекают в том, что я не разбираюсь в людях. Да кто бы говорил! Если Браун и впрямь считал, будто проблема лишь в том, что Джулиан не давал мне заниматься детьми и домом, то все еще хуже, чем я думала.

– И как же ты планируешь вытащить меня из тюрьмы? Это не пьяный дебош, а убийство, Браун. Здесь «задницей клянусь, она не убивала» не пройдет.

– Очень просто. В вечер смерти Джулиана я был в Верхнем, в Театре Иер. И меня сопровождала красивая рыжеволосая девушка, в которой десятки свидетелей без проблем узнают тебя. Мы не могли убить Джулиана, мы были заняты друг другом. Это даже благородно: ты предпочла провести несколько дней в тюремной камере, лишь бы не выдать наш роман, ведь ты боялась, что нас будут обсуждать, что мне сломают карьеру. Ты знала, как легко Златокрылые разрушат наше счастье, и тщательно скрывала нашу любовь от их семьи. Но теперь, когда скрываться больше нет смысла, мы готовы раскрыть миру наш роман. Ты наконец-то обрела семейное счастье, а я благородно взвалил на себя непростую ношу главы рода, который даже не дал мне свою фамилию.

Надувшись от гордости, Браун замолчал. Все комментарии, что появились в голове, почему-то звучали голосом Джулиана. Очень многие – в рифму.

– Ты, похоже, все продумал, – наконец произнесла я.

– Кое-что пришлось дорабатывать на ходу, но, в общем, да. Квин, не нужно представлять меня каким-то монстром. Я не имею отношения к смерти Джулиана, я лишь беру то, что принадлежит мне по праву крови.

– Что-то я не помню, чтобы у меня в паспорте было записано «собственность Брауна Забытого».

– Златокрылого, – сквозь зубы поправил он меня.

– Быстро ты все обставил. Даже удивительно. Как будто знал, что придется заниматься наследством.

– По счастливой случайности я нанял хорошего законника и собирался обратиться с иском к Златокрылым. Он помог все устроить.

– И катастрофу на Плато тоже?

Браун поморщился.

– Квин, не будь ты так наивна. Джулиан пропал и якобы – я подчеркиваю – якобы мертв. Какие доказательства его смерти? Что у них есть? Капли крови и парочка свидетелей, как Златокрылый не вернулся из леса? Что-то еще? А тебя не смущает, что Дара Дождливая – по счастливой, опять же, случайности – бывшая Джулиана, тоже пропала? И что они встречались в ваш прошлый рейс на Плато? Встречались тайно даже от ее матери. Ты не думала, что они просто сбежали? Джулиан никогда не хотел быть Погонщиком. Ему, как и леди Дождливой, больше по нраву жизнь на свободе, среди диких драконов. Спасать больных малышей, выброшенных самками, разыскивать заблудших зверушек. Наш отец никогда бы не позволил Джулиану жить на севере, вдали от людей, занимаясь тем, что ему нравится. Но он мертв. Неужели для тебя проще поверить в то, что Джулиан мертв, чем в то, что у него совсем нет к тебе чувств, что он счастлив с любимой женщиной? Ты знала, что они расстались, потому что отец Джулиана не одобрял роман с Дарой? А то, что он делал ей предложение? Ох, Квинни, ты ужасно наивна.

– Джулиан не стал бы скрываться, зная, что нас арестовали. Он, может, и сволочь, но не самая отъявленная.

– Да брось, ему плевать на вас. Вы ненавидели его, и он отвечал вам тем же. Вряд ли он вообще о вас вспоминает. Можно было бы надеяться, что Дара забеспокоится о матери и выяснит, что случилось, но она ведь не просто так улетела работать на Плато. Пройдет несколько лет прежде, чем она поймет, что с матерью что-то не так: они очень давно в ссоре и почти не общаются. А вот мне на тебя не плевать.

– Хорошо. – Я сложила руки на груди, чтобы не выдать дрожь – но вряд ли Браун был настолько слеп и глуп, чтобы не замечать, как от волнения я едва дышу. – Тогда вытащи нас всех. Меня, Делайлу и Моргана.

– Не могу. – Браун покачал головой. – Кто-то должен сесть за убийство Джулиана.

– Значит, ты все же его убил.

– Я этого не утверждал. Однако мой план твоего спасения предполагает, что кем-то придется пожертвовать. Вытащу двоих, один станет виновным. Доверюсь тебе, как будущей супруге. Выбирай, кто останется здесь, а кто выйдет на свободу.

Я рассмеялась. Сначала подумав, что Браун шутит, рассмеялась и покрутила пальцем у виска. Кем он себя возомнил? Великим манипулятором?

– Ты что, серьезно?

Он не рассмеялся, не объявил все сказанное шуткой, не фыркнул и не отмахнулся – как я ждала где-то в глубине души. Только напустил на себя еще более отстраненный и холодный вид да лениво повел плечами, мол, сама решай, мне совершенно все равно.

– Да катись в Расщелину! – выпалила я, когда поняла, что Браун совершенно серьезен. – Я не собираюсь играть в твои игры!

– Тогда окажется, что ты с коллегами, ведомая ненавистью к капитану, разработала целый план. И каждый из вас участвовал в убийстве. Ты сядешь, Квин, и никто ничего не выиграет.

– Зато я не стану предательницей.

Я повернулась к стражнику и умоляюще посмотрела в надежде, что он позволит закончить встречу раньше положенного. Не мог же Браун всех купить! Вряд ли ему так быстро позволили добраться до денег Джулиана. Каждому, кто захочет это сделать, придется сначала победить кровожадного дракона – матушку семейства. До сих пор это никому не удавалось.

Пожалуй, если бы по обвинению в убийстве арестовали ее, я бы не удивилась.

К счастью, стражника мало волновали амбиции Брауна и его игры с чужими судьбами: так же бесстрастно, как и до этого, он отпер мои наручники.

– Ты пожалеешь, Квин, – бросил мне в спину Браун. – И все равно будет так, как я хочу.

Душ в тюрьме – испытание не для слабонервных. Не знаю, как часто он положен заключенным, но мне позволили помыться, только когда я уже была готова на первый в жизни тюремный бунт.

Едва теплая вода стала самым приятным событием последних дней. И здесь, в душе, можно было вволю поплакать. О Джулиане, о несправедливости – когда подлый и задыхающийся от злобы Браун ликует и предвкушает богатство, а его брат или мертв, или пропал. И даже если Высший хранит Златокрылого от смерти, шансы на то, что Джулиан в безопасности, ничтожны.

В камеру я вернулась красоткой: с опухшим носом, красными глазами, зато чистая до скрипа. В другой раз я бы сказала, что обстоятельства очень удачно сложились, но сейчас…

– Хрустальная! – Один стражник не успел завести меня в камеру, а другой уже вывернул из-за поворота. – На выход.

– Почему? – удивилась я.

– Быстрее!

Пора бы привыкнуть, что на вопросы здесь отвечать не любили.

Каждый раз, когда за мной приходили, сердце предательски екало. Сколько раз за время в тюрьме мне снились кошмары, в которых находили тело Джулиана?

Однако на этот раз вместо того, чтобы свернуть к лестнице, ведущей в допросные, страж повел меня в противоположную сторону, к выходу.

– А…

Я осеклась, очутившись в холле, и вдруг поймала дежавю. Только в прошлый раз нас вытаскивал папа, и он успел до начала рабочего дня, а сейчас меня отпустили в самый пик – и после нескольких дней в крошечной камере я потерялась в огромном, полном людей помещении.

– Квин, – раздался голос Брауна. – Выглядишь уставшей. Думаю, тебе стоит взять пару дней отпуска.

– Опять ты, – вздохнула я. – Что, меня больше не обвиняют в убийстве бывшего? Опрометчиво, ведь могут начать обвинять в убийстве Следящего.

Он натужно улыбнулся, кивнул стражнику и взял меня под руку.

– Идем, я принес тебе одежду. Снаружи нас ждут газетчики. Но тебе запрещено давать комментарии. Это условие твоего освобождения. Никакие подробности не должны попасть в газеты, иначе Ветреный снова возьмет тебя под стражу.

– А ты проявляешь такую заботу, потому что…

– Разумеется, потому что я – брат твоего погибшего бывшего мужа и будущий супруг.

– Тоже мужа? – устало хмыкнула я.

Браун со вздохом закатил глаза.

– Квин, позволю напомнить, что я унаследовал не только состояние Златокрылых, но и остальные их активы. Понимаешь, о чем я?

– Полагаю, о матушке Джулиана. Тот еще актив.

– О твоем долге, Квин.

Я замерла, словно налетев на невидимую стену.

– И лучше бы тебе принять правила игры, ведь я могу потребовать долг и от твоей семьи. Да, вы в ссоре, но не думаю, что ты хочешь, чтобы я потребовал оплаты от твоего обедневшего папочки. Или от милашки-сестренки… Конечно, брат считал ее слишком маленькой для того, чтобы развлекаться, но я-то не он.

Он ободряюще похлопал меня по плечу и вручил небольшой бумажный пакет с одеждой.

– Вон там туалет, ты можешь переодеться. У тебя десять минут, Квин, а потом пойдем домой. Уверен, ты будешь рада туда вернуться.

Клянусь, я ожидала, что Браун в лучших традициях фантазий неудачников выдаст мне короткое платьице с пошловатым вырезом, но, к счастью, внутри оказалась моя рабочая форма. Должно быть, он не смог попасть ко мне (надо будет сказать спасибо хозяевам) и схватил первое, что попалось под руку. Странно, что не купил. Не знал размера? Или доступ к деньгам брата еще не выдали?

Стиснув зубы, я кое-как, едва поместившись в тесной кабинке, влезла в костюм. Хотя «влезла» – не то слово: после времени, проведенного за решеткой, и рубашка, и пиджак на мне болтались. Я старалась одеваться как можно медленнее, выигрывая время и обдумывая дальнейшие шаги.

Попытаться сбежать? Только куда бежать без денег? Снова менять фамилию, только теперь уже в спешке, связываясь с полукриминальными личностями? В прошлый раз никому не было дела, кем стала девочка с разбитым сердцем, а сейчас, получив состояние Златокрылых, Браун будет меня искать.

Дать интервью? О нет, я прекрасно знаю, как недолговечна любовь газетчиков. Сегодня интриги незаконнорожденного брата Джулиана и откровения его бывшей жены – тема номер один, а завтра король потеряет портки при всем народе, и о нас никто и не вспомнит. Прежде чем рассказывать прессе всю историю, надо убедиться, что она и впрямь вся. К тому же Ветреный и впрямь может меня арестовать снова, а возвращаться в камеру я не хочу.

Найти Джулиана… или убедиться, что он действительно мертв.

Из немногого, сказанного Брауном, было ясно: он вломился в дом Златокрылых и уже считает его своим. И собирается привести меня туда. Отсюда вопросы: куда делась мать Джулиана и что Браун собирается делать дальше?

Если они сбежали всей семьей, оставив меня разгребать все это дерьмо, я их найду и душу вытрясу! И, может, наконец-то разлюблю бывшего мужа. Кажется, уже немного разлюбила.

Хотя так казалось, когда я не думала о его смерти. Стоило представить, что все сказанное Ветреным реально, и накрывало глухой серой тоской, от которой меркли краски вокруг.

Выходя, я бросила быстрый взгляд на собственное отражение и усмехнулась: красотка, ну прямо мечта. Если бы Брауну не застила глаза зависть, он бы трижды сплюнул, что вот это нечто с взъерошенными волосами, кругами под глазами и бледным лицом досталось не ему.

Когда я вышла, он не дал ни шанса улизнуть, вырваться к газетчикам или привлечь внимание: крепко взял под руку и потащил к выходу. Конечно, нас сразу же обступили, мне в лицо ткнулся с десяток записывающих кристаллов.

– Квин, что происходит?

– Госпожа Златокрылая, это правда, что Джулиан мертв?

– За что вас арестовали?

– Вы знали, что у вашего мужа есть брат?

– Что связывает вас и Забытого? У вас роман?

– Квин, это вы убили мужа?

Тут я не выдержала и остановилась, открыв рот, чтобы послать придурка по матушке, но Браун вовремя затащил меня в экипаж – и матушка газетчика осталась без приступа икоты.

– Спокойнее, Квин, – безмятежно улыбнулся Браун, – они лишь делают свою работу.

– Лучше бы они занялись твоим некрологом, – огрызнулась я.

Мы замолчали. Экипаж неспешно двинулся по улицам, и я сделала вид, будто всецело поглощена созерцанием свободного мира.

Похоже, мы действительно направлялись в резиденцию Златокрылых.

Не пойму: Браун действительно такой дурак или очень хорошо прикидывается? Жить в доме Джулиана, привезти туда его бывшую жену, наслаждаться свалившимся вниманием. Он не понимает, что стоит допустить хоть одну ошибку – и сам окажется под подозрением? А жена, так опрометчиво освобожденная, не задумываясь, ударит в спину.

– Почему меня отпустили? – спросила я. – Ты все же решил соврать о моем алиби?

– О нет, я лишь подумал, что твои коллеги будут умнее тебя. И сделал аналогичные предложения как Моргану, так и Делайле. Даже удивительно: Морган согласился стать козлом отпущения, чтобы освободили вас. Так что скоро появится новая версия: забитый озлобленный паренек, отомстивший своему обидчику спустя много лет.

– Зачем Моргану нас спасать?

– Он сказал, что Джулиан спас ему жизнь. И что спасти тебя – его способ отплатить Златокрылому.

Ну вот. Стало еще паршивее.

– И что дальше? – Я откинулась на спинку и закрыла глаза.

– Завтра мы сходим в «Драконьи авиалинии», и ты уйдешь в отставку. Скажешь, что выходишь замуж и собираешься заняться домом, детьми. Я тоже буду вынужден оставить работу: будучи новым совладельцем компании, сложно совмещать.

– Джулиану же как-то удавалось, – не выдержала я, и у Брауна от злости чуть не раскрошились зубы.

Остаток пути мы провели молча.

А потом я вдруг оказалась в прошлом.

Особняк Златокрылых не изменился. Все то же сдержанное величие, площади, избыточные для немногочисленных обитателей, светлые тона и роскошный – свекровь полжизни положила на него – сад. Я брела по дорожке вслед за Брауном, уныло рассматривая аккуратные ряды розовых кустов и размышляла о том, что оба раза, когда меня сюда приводили, были какими-то неудачными.

– Ты голодна?

– Нет.

– Я все же прикажу слугам принести тебе поесть. Для тебя приготовили твою прошлую комнату…

– Ага, – равнодушно буркнула я.

Внутри тоже все осталось как прежде: Оливия не любила перемен. Может, за это она и возненавидела меня: вместо того, чтобы стать тенью ее сына, я изменила весь расклад, заставив ее нервничать, бегать от газет, читать мерзкие сплетни по утрам. Есть из-за чего прийти в ярость благовоспитанной леди из высшего общества.

Браун заботливо (явно боялся, что я сбегу через какое-нибудь окно) проводил меня до знакомой двери в спальню, уже однажды ставшую мне тюрьмой.

– Твоя комната, Квин. Отдыхай, скоро тебе принесут обед, постарайся что-нибудь съесть. Не думаю, что тебя хорошо кормили.

Он как-то странно погладил меня по спине.

– А вечером, я надеюсь, ты составишь мне компанию за ужином и ночью останешься…

– Размечтался, – хмыкнула я.

Глаза Брауна потемнели.

– У нас с тобой уговор…

– Эй, я несколько дней провела в тюремной камере!

– И что?

– Ты что, девственник? У меня отросли ногти (к тому же грязные – нелегко, знаешь ли, рыть подкоп!), волосы на всех местах, включая совесть. Мне надо на маникюр, педикюр, в салон красоты. В салон белья за новыми комплектами, в салон платья за нарядами, в косметический салон за всякими бальзамами, кремами, духами, помадами. А ты как думал? Жена – это дорого. Тебе что, никто не рассказывал?

Теперь настала моя очередь ободряюще хлопать его по плечу.

– Ну, спокойной ночи. Удачи тебе, здоровья там всякого.

С этими словами, пока Браун не успел опомниться, я проскользнула в комнату, закрыла дверь и повернула защелку. Хорошо, что он не догадался ее убрать. И надеюсь, ему хватит ума не ломиться ко мне в ночи, потому что тогда Браун обнаружит, что Сопровождающих учат самообороне.

– Неплохое начало. Надеюсь, ты хорошо продумала план, потому что долго он вестись на это не будет.

Я подскочила и выругалась, увидев в слабом свете торшера Оливию. Мать Джулиана, невозмутимо положив ногу на ногу, сидела в глубоком кресле у окна. На меня вдруг накатила ностальгия: во времена замужества я любила читать, закинув ноги на подоконник. Днем просторную комнату заливал дневной свет, а ночью можно было любоваться на огни в саду Златокрылых.

– Что вы здесь делаете? – слегка грубее, чем собиралась, спросила я.

Оливия, вероятно, потеряла сына. Ее сложно сейчас винить в недостаточном гостеприимстве.

– Это мой дом. Пока что. А вот будет ли он твоим – зависит от плана. Так каков он?

– О чем вы? У меня нет плана, я вообще не понимаю, что происходит, и еще вчера собиралась провести в тюрьме остаток жизни.

– Тогда план нужно разработать. Ты же не собираешься лечь под это недоразумение, именующее себя мужчиной?

Оливия презрительно сморщила изящный нос.

Я выдохнула. Порой, в тюрьме, я думала, не замешана ли в это мать Джулиана. Вполне в ее характере счесть сына недостаточно сильным для управления состоянием и завести куколку-марионетку Брауна, чтобы взять все в свои руки. Чужих денег я не жалела, но Джулиан не заслужил предательства матери. Даже если ему уже все равно.

Леди Златокрылая расценила мое молчание по-своему.

– Я не строю иллюзий относительно тебя, однако настоятельно рекомендую хорошенько подумать прежде, чем выбирать сторону. Можешь выбрать этого недоноска, которого по досадной случайности нагулял мой покойный муженек, – и пойдешь ко дну вместе с ним. А можешь выбрать мою сторону, выжить нашего новоявленного Златокрылого из этого дома – и доказать, что люди способны меняться, и за пять лет, что вы с моим сыном в разводе, у тебя появились хоть какие-то мозги.

Я фыркнула. В шкафу нашлись полотенца и мягкий халат, а вот об одежде Браун не позаботился. Но на завтра хватит той, что на мне, а потом… потом я понятия не имею, что буду делать. Сейчас все мысли были лишь о горячей ванне и мягкой постели. Пусть даже в доме бывшего мужа.

– Я не в восторге от Брауна, но понятия не имею, как его отсюда выкурить. С этим гораздо лучше справятся юристы.

– Юристы, Джулиан – какая разница? Я говорю об этом доме. До того, как Забытого щелкнут по носу законники, я хочу, чтобы он бежал отсюда, поскуливая от ужаса. И…

Она поднялась немного театрально, словно репетировала заключительную сцену спектакля о бандитской романтике.

– Думаю, мы сможем забыть о разногласиях и объединиться ради этой цели.

– Джулиан… – вздохнула я. – Тот Джулиан, который считается мертвым?

Или у Оливии железные нервы, или…

– Джулиан не мертв.

Сердце предательски пропустило удар и тут же поверило.

– Тогда мне нет смысла бороться с Брауном. Я провела в тюрьме около недели, а ваш сын даже не прислал мне открытку.

Оливия поджала губы.

– Значит, у него есть причины так поступать. Если Джулиан сочтет нужным – он с тобой поделится.

– Вот когда поделится, тогда я сочту нужным ему помочь, – отрезала я и почти силой выпихнула бывшую свекровь из комнаты. На вежливость и манеры не осталось сил.

– Запри дверь, – нехотя посоветовала Оливия. – В шкатулке на стеллаже найдешь охранный амулет. Надень. На всякий случай.

– Спасибо… – слегка обескураженно ответила я, а потом повернула защелку и растерянно застыла посреди спальни.

Мать Джулиана защищает меня от Брауна? Сделала амулет с заклятием, посоветовала запереться… Да что, демоны всех раздери, происходит и почему она так уверена, что Джулиан жив? Почему у меня ощущение, как будто в этой истории все знают больше меня?

Жаль, никто не оставил мне зелье от головной боли.

Я едва не уснула в горячей ванне, а потом, облачившись в халат, пахнущий лавандовыми саше, которые Оливия заставляла слуг раскладывать по шкафам, забралась в постель, с наслаждением растянувшись по диагонали. Несравнимо с жесткой тюремной койкой! Божественно и волшебно.

Здесь все напоминало о прошлом. Интерьер, шелест листвы за окном, тусклые отблески фонарей из сада.

Запах.

Если закрыть глаза, можно представить, как всего через несколько комнат в одной из спален спит Джулиан. Или не спит, а развлекается со случайной подружкой. И до чего я докатилась? Даже этот вариант не кажется таким уж паршивым.

Несмотря на дикую усталость, сон не шел. Я ворочалась в постели, вслушиваясь в тишину огромного дома. Похоже, Браун и впрямь не собирался штурмовать мою спальню. Поверил в чушь, которую я несла? Или был уверен в собственных силах? Если второе, то Оливия подарила мне ложную надежду.

– Где ты, Джулиан? – устало спросила я у темноты. – Что с тобой происходит? Вернись…

Потом уснула. К счастью, в эту ночь охранный амулет не понадобился.

Глава двенадцатая

Дракон до добра не доводит

Только до нервного срыва

– Вставай! Мы идем в «Драконьи авиалинии». Ты должна уволиться.

Таким стало мое утро. Браун не решился вламываться в комнату, поэтому орал, как голодный кот, – под дверью. До тех пор, пока я не сползла с постели и не пробормотала что-то среднее между «да пошел ты» и «да иду я». Кое-как привела себя в порядок, хотя так и не проснулась, и стала срочно обдумывать план.

После добровольного увольнения из компании я, во-первых, лишусь шанса на карьеру, когда все закончится, а во-вторых, окажусь наедине с психом в огромном доме. Да, Оливия вчера удивила и обнадежила, но ей за пятьдесят – вдруг старческое слабоумие подкралось неожиданно рано?

Значит, увольняться нельзя.

Пламенеющий – мой шанс. «Драконьи авиалинии» оказывают помощь сотрудникам, попавшим в трудные ситуации, нужно только правильно попросить. Я могу взять заем, чтобы вернуть долг Брауну и обезопасить родных, а затем попросить перевод на Плато или в Подземный, чтобы не пересекаться со Златокрылыми. Вряд ли Браун решится мне мстить.

– Желаешь завтрак? – спросил Браун, когда я спустилась.

Он по-хозяйски развалился в кресле в столовой, бросив на спинку пиджак. Даже одевался Браун иначе, явно пытаясь подражать Златокрылому. Но если Джулиан четко понимал (или ему подсказывала мать), в какие моменты какой костюм уместен, то Брауну не у кого было спрашивать совета. Так что он смотрелся как глупый школьник, надевший отцовскую форму и щеголяющий перед одноклассницами.

Честное слово, рядом с ним я чувствую себя неприлично взрослой женщиной. Хотя мне всего двадцать три!

– Желаю никогда тебя не видеть. Но раз не все мечты сбываются, то и от блинчиков откажусь.

– Знаешь, Квин, ты меня удивляешь. Кажется, мой брат все-таки чему-то тебя научил.

Он как-то странно, слегка похабно, усмехнулся, и меня замутило.

– А с ним ты была не такой остроумной. Терялась? Нервничала? Боялась обидеть? Что ж, я не против невесты с острым язычком. Раз не хочешь завтракать, то идем. Как раз успеем все решить до планерок. А потом тебя будут ждать в салоне, магазине и так далее. Домой вернешься шикарной женщиной.

– Если магазин будет тот же, где тебе подшивали костюм, то шикарной точно не вернусь. Пошли.

– Так нельзя говорить, Квин. Красота языка очень важна. Нужно говорить «идем».

– Нужно – говори.

Я развернулась и направилась к выходу, не собираясь дальше пререкаться. По дому сновали немногочисленные слуги, которые, как показалось, с любопытством на меня косились. Оливия предпочла завтракать у себя: у дверей я столкнулась со служанкой, держащей в руках поднос.

За окном лило как из ведра. У ворот нас ждал экипаж, и, хоть перспектива ехать в тесной кабине с Брауном не воодушевляла, идти под проливным дождем хотелось еще меньше. Я привалилась к окну, чтобы сделать вид, что сплю, и избежать светской беседы, но вскоре и впрямь начала дремать – сказалась бессонная ночь.

– Почему ты так его любишь? – спросил Браун. – Я не понимаю! Джулиан отвратно с тобой обошелся. Пренебрег вашим браком, унизил, оставил без средств. Из-за него тебя полоскали в газетах и до сих пор, кстати, полощут. Даже после развода он продолжил над тобой издеваться, отпускать неуместные шуточки. А ты все вздыхаешь… Неужели в тебе нет ни капли самоуважения?

Экипаж остановился перед главным входом в «Драконьи авиалинии». Дождь, увы, не закончился. Прежде чем выйти, я спросила в ответ:

– А в тебе? Подбираешь объедки за братом. Носишь его вещи. – Я кивнула на часы, которые явно были ему велики. – Пристаешь к его жене. Живешь в его доме. Ты еще не попросил у Оливии разрешения называть ее мамочкой?

Я перегнула палку: глаза Брауна вспыхнули яростью. Я чудом успела отшатнуться, и его пальцы схватили воздух.

– Еще раз, Квин, еще хоть раз я услышу от тебя что-то подобное…

– Да-да, ты вгонишь в долги всю мою семью, это я уже слышала. Мы опаздываем. Поторопись, иначе уже моя семья в лице ассистентки Пламенеющего вгонит в долги тебя.

– Малышка Принс здесь больше не стажируется. И я не договорил!

Но я уже шагала к воротам, ведомая желанием как можно скорее оказаться в тепле.

– Хрустальная! Забытый! Дождливая… где Дождливая?! Ах, вот вы. Думал, уже не дождусь. Быстро в кабинет, у вас срочный рейс.

– Господин Пламенеющий, Квин хотела… – сказал было Браун.

– Квин хотела зарплату, когда поступала на работу, значит, пусть идет и работает. Вас тоже касается. Немедленно в кабинет! Нам надо решить вопрос с заменой Свободного. Нашел время сесть в тюрьму!

Мы с подошедшей Делайлой удивленно переглянулись. Нет, я не строила иллюзий и не верила в громогласные пафосные «наш коллектив – большая семья», но все же думала, что Пламенеющий выразит больше сожаления по поводу заключения Моргана. И хоть что-то скажет о неделе, когда я была под стражей. А ведь если мне удастся сохранить работу, эти дни никто не оплатит. И в конце месяца я снова начну питаться надеждой на светлое будущее.

Пожав плечами, я первая направилась к переговорной, где Джулиан обычно проводил планерку. Пусть со всем разбирается Браун, я-то не собираюсь увольняться.

– Ты как? – спросила Делайла.

– Бывало и лучше. У кое-кого уехала крыша. И он очень хочет поделиться со мной, куда именно.

– Я говорила со знакомым законником. Моргана будет сложно вытащить. Мы натворили дел. Только глухой, слепой и тупой не знает о том, как мы ненавидели Джулиана, – с досадой произнесла Делайла.

«Трепаться надо меньше», – чуть было не ляпнула я, но сдержалась. Сейчас всем непросто.

– Его мать уверена, что он жив. Не знаю, на чем основана эта уверенность, но…

– Ну наконец-то!

Мы вошли в кабинет и застыли в дверях, а Браун истерично силился протиснуться между мной и Делайлой, чтобы удостовериться, что слух его не обманывает.

– Чего застыли, прогульщики? – хмыкнул Джулиан, не отрываясь от полетных карт. – Рабочий день десять минут как начался. Сели, открыли папки, уткнули в них свои носы – и молимся, чтобы вас послали жить куда-то, где туалет хотя бы не на улице. Рыжая, ну пропусти ты крысеныша, что он там прыгает? Бабуля, подвинь телеса, голубая кровь лезет. Иди сюда-а-а, дорогой!

Джулиан за шею вытащил Брауна на середину комнаты.

– Ну что, брат! Не стесняйся слез в такой момент! Я всегда чувствовал, что ты жив! А мама: «Не выдумывай, это соседские собаки опять у ворот насрали»… Она у меня скептик.

Кулак Джулиана несильно, но довольно чувствительно для тощего Брауна врезался в его живот, отчего парень охнул и согнулся пополам.

– Кланяться совершенно необязательно.

Я дернулась было, но замерла. Не кидаться же Брауну на помощь, он заслужил пару хороших тумаков. Джулиан по-отечески похлопал его по плечу и практически за шкирку выпихнул из кабинета.

– Иди работай, а то еще будут говорить, что я тебя плохо воспитываю.

С этими словами Златокрылый закрыл дверь, повернулся к нам и получил уже сам – от меня. Ладошку обожгло болью, но я только сильнее разозлилась и примерилась для второго удара.

– По-моему, первого было достаточно.

– Достаточно?! Я провела в тюрьме неделю! На допросах! Спала на жесткой койке! Ела какую-то гадость! Мне было холодно и страшно! И я считала тебя мертвым!

– Ладно. Возможно, я заслужил по морде два раза. Но я приказал своему законнику тебя вытащить!

Я осеклась: новая информация выбилась из более-менее сложившейся картины мира. Показалось, Джулиан смотрел слегка виновато и совершенно точно с сочувствием. Но обаятельные глаза бывшего мужа сейчас не могли меня растрогать.

– То есть это благодаря тебе я вышла из тюрьмы?

– А ты думала, тебя спасло это недоразумение, заправляющее сопли в штаны?

– Мне что, надо тебя поблагодарить?

– Сочтемся.

– Где ты был?

– Не могу сказать. – Джулиан произнес это неожиданно серьезно. – Прости, рыжая, у меня есть секрет.

– И его зовут Дара?

– Что? При чем здесь эта…

Он покосился на покрасневшую Делайлу и дипломатично закончил:

– Наиталантливейшая женщина?

– При том, что я хочу знать, почему Ветреный решил, что ты мертв! Почему нас неделю допрашивали? Почему Морган сказал, что та катастрофа была подстроена? Вас пытались убить? Кто? Почему? БОГИ!

Я сорвалась на крик, и Джулиан подскочил от неожиданности.

– Морган! Он все еще в тюрьме! Раз ты жив, у них нет оснований его держать, ты должен немедленно его вытащить!

– И в чем тогда веселье? – фыркнул Златокрылый.

Бах! Получил еще раз по лицу – уже от Делайлы.

– Что-то меня здесь не очень любят… А я думал, вы хоть немного расстроились.

– Морган взял всю вину на себя, чтобы нас отпустили! – сказала Делайла. – Браун шантажировал меня и Квин, угрожал, заставил ее к нему переехать! Это что, по-вашему, капитан, шутка?! Ваши семейные дрязги перешли все границы и начали влиять на жизнь других людей! И что, после этого вы его даже не уволите?!

– Ну за что же его увольнять, он же косячит вне работы.

Джулиан со вздохом вернулся в свое кресло во главе стола.

– Хорошо, садитесь.

Мы удивительно единодушно не двинулись с места.

– Мы что, будем разговаривать стоя?

– Иди в управление стражи и скажи, чтобы отпустили Моргана! – потребовала я.

– Да спит твой Морган дома. Рыжая, ты что, влюбилась? Учти, я очень ревнивый. Морган – мой!

– Идиот, – буркнула Делайла.

– А вот оскорбления капитана все еще караются штрафами и увольнениями. Сядьте!

На этот раз мы повиновались. Инстинкт, выработанный на учебе, сработал безошибочно: капитанские интонации мгновенно нас взбодрили.

– Значит, так. Сожалею, что из-за моего исчезновения вам пришлось провести время… гм… не так, как вы планировали. Как только я вернулся и узнал, что вас арестовали, сразу же потребовал выпустить. Забытый не имеет к этому никакого отношения, крысеныш всего лишь вовремя подсуетился.

– Почему тебя посчитали мертвым?

– Потому что мама, – Джулиан закатил глаза, – когда я не явился ночевать, подняла истерику. Стражники шли по моему следу, по дороге потерялись и, дабы не опозориться перед начальством, скормили Ветреному какую-то дурь. Так как Ветреный как раз расследовал инцидент на Плато и счел его покушением – вуаля! – пазл сошелся. Пока я летал по делам, мужик зарабатывал повышение. Ну а братец давал интервью.

– По каким делам? – с подозрением прищурилась я.

– Не могу сказать.

– Ты знал, что Браун твой брат?

– Я знал, что он идиот. В следующий раз перед тем, как изображать великого манипулятора, пусть хотя бы убедится, что на это есть основания.

– То есть, – медленно произнесла я, – ты просто улетел по делам, стражники накосячили и из страха перед начальством навыдумывали, что ты пропал, а Ветреный решил, что покушение номер два удалось, и арестовал тех, на кого указал Браун – то есть нас?

– Ну да. А ты чего ждала? Запутанной цепочки интриг, тайной операции секретного подразделения агентов короля и неожиданной концовки? Эй, рыжая, очнись! Мир полон идиотов!

– А покушение?

– Скорее, саботаж. Кто-то подменил карты полетов, и мы попали в снежную бурю.

– Браун?

– Нет. Не он, хотя жаль, двинул бы ему еще раз.

– Ты летал, чтобы выяснить это?

Златокрылый подарил мне долгий задумчивый взгляд.

– Нет. Рыжая, не капризничай. Я сказал, это секрет.

– Ты сбежал от меня. – Я слегка покраснела, но не отвела взгляд. – Я что, не заслуживаю знать, куда именно?

– Я сбежал не от тебя. Все остальное – да, к сожалению, тебе знать не стоит. Если что-то изменится, я сообщу. А сейчас, господа, давайте все же приступим к работе. Сегодня мы выполним рейс с новым Зрячим. Не облажайтесь, иначе я снова пропаду, но на этот раз, чтобы вас не видеть. Слушаем копытанские задания. Рыжая, ты первая. Сейчас берешь пропуск на выход с территории и едешь к хозяину квартиры, разрываешь договор аренды.

– Что?! – ахнула я.

– Затем берешь шмотки, упаковываешь все вещи и ждешь грузчиков. Потом возвращаешься сюда и готовишься к полету. Бабуля…

– Стой-стой-стой! Почему это я должна разорвать договор аренды?!

– Потому что я переношу основной драконпорт на Плато. Совершать рейсы, проводить совещания и все остальное будем оттуда.

– Почему?!

– Потому что я тиран, сволочь, невыносимый тип и ваша головная боль. А еще ваш капитан.

Делайлой, в отличие от меня, не полностью владели эмоции, поэтому она сохранила способность аргументированно возражать:

– Вы не можете заставить нас переехать. Мы не в рабстве и можем выбирать город базирования.

Джулиан так ласково улыбнулся, что мне сделалось не по себе.

– Не могу, конечно. Зато могу напомнить, при каких обстоятельствах вы попали ко мне в команду. Никто не будет ради вас разбивать чужие коллективы. Не хотите переезжать? Не вопрос. Ты, Делайла, отправишься на пенсию и шею дочурки. А ты, рыжая, полагаю, ко мне в горничные… ах да, для этого тоже придется переехать. Тогда даже не знаю, как ты справишься с долгом, если потеряешь работу.

– Да. – Я мрачно откинулась на спинку кресла. – Вы с Брауном определенно родственники.

* * *

Вот так второй раз за неделю жизнь делает крутой поворот.

Я вышла из кабины на Плато и вдохнула морозный воздух. С неба снова валили пушистые хлопья снега, напоминая о том, как Джулиан и Морган едва не погибли. Я никому не сказала, но перед вылетом воспользовалась пропуском и проверила все сводки и полетные карты.

Пока выгружали багаж, мы с Делайлой отправились заниматься бумажной волокитой. Подписывать заявление о переводе, получать новые пропуска, инструкции, расписание и выяснять, где и как мы будем жить.

Не стану скрывать, после тюрьмы отношения с Делайлой немного потеплели, но мне все равно не нравилась идея жить с ней в одной комнате в служебной гостинице или делить на двоих апартаменты, как это часто бывало. «Драконьи авиалинии» обычно решали жилищные проблемы сотрудников, вынужденных работать вдали от дома. Но делали это со свойственной крупной компании экономией.

После того как Джулиан отказался принимать платежи по долгу, у меня появились лишние деньги, но хватит ли их, чтобы снять квартиру (да и есть ли они на Плато?), я не знала. Да и как вообще здесь что-то арендовать? Я всю жизнь прожила в Лесном и понятия не имела, как жить в другом месте!

Если честно, Джулиана хотелось убить. Но он предусмотрительно куда-то сбежал.

Мы получили новые документы, разрешение на работу, несколько комплектов зимней формы, прослушали инструктаж и, наконец, когда последние сотрудники уже завершили рабочий день, обессилевшие, вывалились в холл.

– Кажется, что я сейчас проснусь в тюремной камере и все это окажется сном, – вздохнула я.

– Зато тебе не придется жить с Брауном в доме Златокрылых.

– Думаешь, Джулиан его не выставил?

– Может, и выставил. Но вряд ли Джулиан может уволить Брауна, а работать с ним небезопасно.

– Не может уволить? – Я фыркнула. – Да он постоянно угрожает! Он владелец!

– Тогда не хочет. Согласись, то, что Джулиан оставил Брауну работу и молча перевез тебя сюда, о чем-то да говорит.

– Он перевез не только меня, но и всю команду. Ну… я думаю, всю.

Делайла посмотрела на меня с таким выражением на лице, что я тут же почувствовала себя идиоткой.

– Квин, я просила о переводе на Плато несколько лет, с тех пор как Дара стала здесь работать. Я мечтала переехать на север. А Морган, если ты не заметила, с нами не полетел. Поэтому против воли здесь только ты.

Когда меня осенило, я стала судорожно рыться в груде документов, что мне выдали.

– Где ты будешь жить? – спросила я.

– У дочери. Она снимает небольшой дом в паре кварталов отсюда. А что?

– Почему мне не дали направление в служебную гостиницу? Ключи? Адрес? Вот! Что это за адрес…

По пустому холлу прокатился голос Златокрылого:

– Рыжая! Почему я бегаю по всему драконпорту и ищу тебя? Ты закончила с документами? Пошли! Бабуля, а ты чего до сих пор не упала в объятия дочурки? Учтите, выходной только один. Рейс в Океаниум все еще за нами.

– И куда мы должны сейчас идти? – поинтересовалась я. – Я бы сходила домой. Правда, я понятия не имею, где живу…

– Ну, так, может, пора выяснить? Идем. Шататься по незнакомому городу ночью одной – не лучшая идея. Пойдем, бабуля, я сегодня добрый, провожу и тебя. Но расстанемся за два квартала, а то твоя дочурка решит, будто я в тебя влюбился.

Теперь, когда мы с Делайлой перестали друг на друга шипеть, мне стало за нее еще обиднее. Я вскочила и преградила Джулиану путь, для усиления эффекта шлепнув папкой по груди.

– Может, хватит? Джулиан, ты, без сомнений, самый невыносимый, самовлюбленный и самоуверенный Погонщик на свете, но даже в тебе должны быть остатки порядочности! Прекрати так называть Делайлу!

Златокрылый иронично поднял бровь, фыркнул и почему-то посмотрел на Делайлу.

– Не хочешь рассказать нашей защитнице слабых и угнетенных, откуда у тебя появилось милое прозвище?

И Делайла… покраснела?! Отвела взгляд и залилась краской! Да что, в Расщелину они провались, происходит?!

– О чем он? Делайла?

– Кажется, рыжая, с тобой не хотят делиться секретами. Повезло, что у тебя есть я. Идем, переоденемся в пижамки и покрысятничаем вдоволь.

– Лучше озаботься тем, чтобы наконец-то повзрослеть!

Эффектные уходы остались в прошлом. Теперь не получится развернуться и, напоследок взмахнув волосами, гордо уйти. Придется надеть теплое пальто, замотать горло шарфом, натянуть шапку по самые брови – и только тогда выходить на улицу. Я правда грезила о сказочном домике в заснеженном лесу? Пора мечтать об острове в сердце Океаниума!

Джулиан терпеливо дождался, когда мы оденемся, а потом бодро зашагал вперед. Я бы с огромным удовольствием послала его куда подальше, но одна беда: понятия не имела, куда идти самой. Очевидно, Джулиан знал город намного лучше и действительно собирался нас проводить. Спасибо хоть за это.

Как же холодно! Первые несколько минут мне еще хватало сил, чтобы размышлять о том, что же случилось между Делайлой и Джулианом, но потом все мысли свелись к страстному желанию оказаться наконец в тепле.

Джулиан шагал невозмутимо, будто мороз его ровным счетом не беспокоил.

Мы попрощались с Делайлой возле дома Дары, и я до последнего ждала, что бывшая Златокрылого выскочит за ворота и… что? Утащит Джулиана на милый романтический ужин? Какая чушь лезет в голову… Наверняка потому, что напрочь промерзли мозги.

Когда Делайла скрылась в доме, мы с Джулианом остались наедине. Пересекли парк с ледяными скульптурами и зимние фонтаны, разбрасывающие вокруг себя золотистые хлопья снега, а потом свернули куда-то почти в лес, на территорию за высоким забором. Узкая тропинка, по которой нам пришлось идти друг за дружкой, петляла меж деревьев и путалась среди высоких сугробов.

– Джулиан… куда мы идем? – наконец спросила я.

– Замерзла? Осталось недолго.

– Это гостиница? Я думала, «Драконьи авиалинии» строят служебное жилье рядом с драконпортами.

– Это не гостиница.

Вот так номер.

– Тогда куда мы идем и где я буду жить? Джулиан, только не говори, что это твой дом!

Сложно сказать, сколько у Златокрылых денег, но еще сложнее подсчитать всю их собственность. Дома, апартаменты, ресторации и таверны, магазинчики и даже частные лекарские дома. Браун поставил на кон все – и его можно было понять. Наследник Златокрылых получит половину мира. Ради такого можно даже убить.

– «Драконьи авиалинии» разорились? Им не хватило денег на гостиницу для меня? Джулиан! Что ты молчишь?!

– Ты сама сказала не говорить, что это мой дом. Я и не говорю.

– А теперь я хочу, чтобы ты сказал, почему не приказал поселить меня в служебное жилье!

– Ты пустила меня к себе, когда я поссорился с мамочкой, а я пускаю тебя к себе, чтобы ты не жила в общаге. Поверь, она здесь не очень.

– Но когда я пустила тебя к себе, ты сбежал.

– Тебе сбегать не рекомендую. В том, что в города иногда забредают волки, ты уже убедилась. Да что со светом? За что я плачу такие деньги управляющему? Чтобы сломать ногу, пробираясь по собственному огороду?!

Лес, окружающий небольшой домик, было сложно назвать огородом. Он надежно защищал территорию от любопытных глаз и производил впечатление иллюстрации с зимней открытки.

Одноэтажный домик выглядел так, словно кто-то срисовал его прямиком из моих фантазий. Небольшой, уютный, с настоящим камином и деревянной, нарочито грубой мебелью. Когда Джулиан открыл дверь, в нос ударил приятный запах дерева и лака.

Чемоданы, в которые я наспех покидала все вещи, чтобы освободить квартиру, стояли у дальней стены.

– Твоя комната вон там. Ванная общая, так что, если не готова слушать мое пение в душе, – стучись. Дом не до конца прогрелся, здесь долго никто не жил. Возьми теплую рубашку, где-то в кладовой их целая куча. Через час ужин.

Удивительно, но это первое место, где у Златокрылых нет прислуги. А еще единственное – на моей памяти, само собой – камерное. Обычно семья Джулиана предпочитала дома, где куда как больше пространства, чем в небольшом домике с двумя спальнями, кухней-гостиной и парочкой кладовых. Даже комнаты здесь были совсем крошечные, в мою едва влезали огромная кровать и шкаф. В гостиной я могла найти с десяток уютных мест для чтения, но все равно решила подыскать квартиру или дом по средствам как можно скорее.

Жить с бывшим мужем? Этого еще не хватало.

Приняв душ, переодевшись в теплую пижаму и кое-как разложив вещи, я поняла, что голодна. В последний раз мы ели в кабине по дороге на Плато, а с тех пор прошло часов шесть, не меньше. И хоть до ужаса не хотелось выходить к Джулиану, ароматы мяса в итоге выманили меня в гостиную.

Но Златокрылого там не оказалось. Зато за окном виднелись всполохи пламени и, выглянув на крыльцо, я обнаружила нечто совершенно прекрасное.

Заснеженные ели, чуть подсвеченные луной. Искрящийся чистый снег. Фонарь у дома, вокруг которого летают и сверкают снежинки. Тлеющие в мангале угли, на которых готовится мясо. И Джулиан, лениво за этим наблюдающий.

– Если ты заболеешь и возьмешь больничный, я сделаю твою жизнь невыносимой, рыжая.

– Ты и так делаешь мою жизнь невыносимой.

– О, поверь, ты оценишь разницу. Оденься. И захвати из дома вина. Я уже отморозил себе что-то ценное.

– Надеюсь, самомнение.

– Оно в полном порядке, – усмехнулся Джулиан.

Я вернулась в дом, разлила вино по бокалам, а потом обулась и, накинув теплую рубашку, любезно предложенную Златокрылым, спустилась с крыльца. Снег приятно хрустел под ногами, но рядом с мангалом было тепло. Или рядом со Златокрылым?

– Мы полетим в Океаниум, да? – спросила я.

– Ага. Послезавтра.

– И у нас будет новый Зрячий?

– Да. Завтра назначат, послезавтра первый рейс. Не лучший вариант, но как есть.

– Скажи честно, зачем ты переехал сюда? И притащил меня.

– Чтобы мамочка не ругалась, что уже девять вечера, а я не в кроватке. Я всегда хотел жить на севере. Мне нравится снег. Здесь лучше оплата, здесь интереснее рейсы. Надоело возить толстосумов на курорты. Север живет по другим законам. Мы будем снабжать отдаленные поселения провизией, эвакуировать жителей с пути схода лавин. Это имеет смысл.

Я улыбнулась, пригубив вино.

– Вот уж не думала, что тебе это важно. Но ты не ответил на вопрос. Зачем ты перевез меня?

– А зачем тебе оставаться в Лесном? Что там такого важного? Друзей у тебя нет, парня тоже, никакой собственности, только крохотная квартирка в аренде. Что тебя держит?

– Ничего, поэтому я и полетела. Но вопрос – я повторяю, и тебе не удастся увильнуть – о тебе.

– Ладно. Я не хочу оставлять тебя с Забытым. Он собирается со мной судиться и наверняка будет играть грязно. Я увез всех, кого он может использовать. Сестра в Верхнем, учится. Ты здесь, работаешь под присмотром.

– А мама?

– А мама – кара небесная для новоиспеченного братика. Если выживет в борьбе за место под солнцем с ней – получит право называть себя Златокрылым.

– Ты собираешься принять его? После всего?

– Он ничего, в общем-то, не сделал. Вовремя подсуетился, повел себя как говнюк, но дальше угроз не зашел. Зато раздал кучу интервью. Ну и папуля действительно нагулял ребенка и не дал ему ни копейки на пожрать. Наши законники уже прорабатывают варианты, как сделать все тихо и без лишних жертв. Моя задача – вывезти жертв в безопасное место.

– Спасибо, – вздохнула я.

Пожалуй, стоит перестать злиться на то, что Джулиан привел меня сюда. В одном доме с Брауном было жутковато. Златокрылый – сволочь, хам, нахал и тиран, но в его доме не придется запирать комнату изнутри.

Вино грело изнутри, жар от углей – снаружи. Я не сразу поняла, что Джулиан обнял меня за плечи, когда потянулся, чтобы перевернуть мясо. Но я к этому моменту была слишком расслабленная, чтобы шипеть и кусаться.

– Еще раз умрешь – я тебя убью, – пробормотала я.

– Угу.

Мы съели мясо прямо у крыльца, снимая его с шампуров, обжигаясь и облизывая пальцы. Расплескали вино, окрасив снег в ярко-красный, а потом тушили угли и убирали мангал под крышу, чтобы наутро он не превратился в сугроб. И я даже почти не замерзла, только пальцы окоченели. Я задрала голову, глядя на звезды, и едва не упала – от выпитого закружилась голова.

– Иди спать. У тебя всего один выходной.

Джулиан потянул меня к дому, но не удержал – и мы рухнули в ближайший сугроб, сотрясаясь от смеха.

– О Высший, ну почему каждый раз, когда я напиваюсь, это происходит рядом с тобой?!

– Хорошо, что это всего лишь снег, а не дрова или скамейка. Иначе о нас бы очень нехорошо подумали местные лекари.

На секунду возникла та же пауза, как неделю назад – кажется, прошла целая вечность – у меня дома. Но на этот раз вместо поцелуя Джулиан поднялся.

– Тебе пора, рыжая. Иначе промокнешь и заболеешь.

И мне почудились в его голосе сожаление и тоска – но я списала все на игры воображения глупой влюбленной дурочки.

Потом, лежа в постели в окружении доброго десятка подушек, глядя в окно, где не на шутку разыгралась метель, я подумала, что это самый лучший домик на свете. Как будто кто-то забрался в мои мечты и скрупулезно воплотил их в реальность.

Глава тринадцатая

Семь бед – один дракон

А семь драконов – апокалипсис

Я даже не заметила, как пролетел выходной. В отличие от меня, Джулиан отправился на работу, так что весь день я была предоставлена самой себе. И представляла, что нахожусь далеко в глуши, среди заснеженных гор, где на многие километры вокруг ни одной живой души.

Так оно, в общем-то, и было. В сравнении с домом сад казался просто огромным. И за деревьями совсем ничего не было видно.

В гостиной уютно трещал камин, и я валялась прямо на полу, на огромном мягком ковре, с книгой, найденной здесь же, в шкафу. В порыве энтузиазма я даже приготовила ужин, но уснула раньше, чем Джулиан вернулся, и так и не узнала, что он о нем подумал.

Зато на следующее утро баланс сумасшествия и спокойствия в моей жизни был восстановлен. И все началось со знакомства с новым Зрячим.

– Итак, господа… – Златокрылый осекся, посмотрев на нас с Делайлой. – Ну ладно, дамы. Нам предстоит непростая работенка, и я надеюсь, вы меня не подведете. Для справки: под «не подведете» я имею в виду, что вы нигде не потеряетесь, ничего не сломаете и не доведете нас до международного скандала. Методички по работе на рейсах в Океаниуме должны отскакивать от зубов! Предельная вежливость. Собранность. Разумность. С последним, я так понимаю, будут проблемы, поэтому уточню: если вам попался пассажир, который требует заменить ему блюдо, потому что первое недостаточно горячее – замените и улыбнитесь. Если пассажир требует сделать ему минет, не надо падать на колени и разминать челюсть, чавканье меня отвлекает. С проблемами подобного рода нужно обращаться к капитану. Доходчиво?

Делайла покраснела, явно вспомнив эпизод, о котором мы старались не говорить.

– Вполне, – кивнула я. – Будем стараться.

– Этого я и боюсь.

Джулиан посмотрел на часы.

– Да где новый Зрячий? Я еще должен успеть довести его до истерики перед рейсом.

– Я здесь, – услышали мы голос, который показался знакомым.

Мы обернулись и увидели Моргана. Он был одет в какой-то несуразный свитер, раскраснелся с мороза и держал в руках папку, набитую листами.

– Тебя выпустили!

От полноты чувств я вскочила и повисла на шее Моргана. Не то чтобы я испытывала к нему много теплых чувств, но время в тюрьме здорово перевернуло приоритеты. И пусть он считал меня стукачкой, зато был жив, здоров, на свободе и, кажется, к нам вернулся. А значит, Джулиан снова будет язвить, Морган огрызаться – и все станет как прежде. Даже не думала, что буду скучать по нашей «команде мечты».

– Что ты здесь делаешь, дурачок? – нарочито ласково поинтересовался Джулиан. – Ты же не хотел переводиться.

– Пламенеющий меня перевел, – развел руками Морган. – Ультимативно.

– Да ладно, как будто ему не плевать! А ну-ка, дай личное дело! – потребовал Златокрылый. – Давай-давай, показывай.

Морган явно нехотя протянул капитану папку. Некоторое время Джулиан задумчиво вчитывался в документы – каждый перевод сопровождался тоннами бумаги. А потом Златокрылый… заржал.

Так искренне и от души, что я против воли улыбнулась, хотя понятия не имела, в чем дело. Джулиан смеялся, закрыв глаза рукой, Морган мрачно смотрел в окно, а мы с Делайлой переглядывались, не понимая, что происходит.

– Это что, правда? – спросил Златокрылый, успокоившись.

Но потом снова рассмеялся.

– Ты дал в морду капитану?

Затем всхлипнул и снова заржал.

– Да что там за тварища?!

– Хорош издеваться, – буркнул Морган.

– Я не издеваюсь, я хочу взять мастер-класс! Дай угадаю: если я не возьму тебя обратно, Пламенеющий тебя уволит?

– Так ты возьмешь?

– А как иначе? Вдруг ты и мне двинешь. Садись, горе.

Я с интересом наблюдала за Морганом, и в чем-то была солидарна с Джулианом. Что должен был сделать его новый Погонщик, чтобы дошло до драки? Джулиан, оказывается, не такой уж и невыносимый капитан.

Но как же я была рада, что мы полетим прежним составом!

Вот только…

– Так, ждем сотрудника службы безопасности – и идем готовиться. Мы летим на снежном драконе до границы, затем пересаживаемся на Берр, которая доставит нас на побережье. И уже там мы садимся на водного дракона и летим в Океаниум. Летим с грузом, пассажиров берем только на обратном пути, поэтому у вас достаточно времени, чтобы выучить все правила, законы и нюансы. Мы только-только наладили отношения с Океаниумом и не планируем их завершать, а эти ребята ужасно обидчивые. Всем все понятно?

Я подняла руку, прямо как в школе.

– Рыжая?

– Что за сотрудник безопасности?

– Океаниум – сложный маршрут, к тому же новый, мы не летали туда много лет. На каждом рейсе обязан быть безопасник. На случай непредвиденных ситуаций и конфликтов.

Я поежилась. Никогда на моей памяти «Драконьи авиалинии» не отправляли в сопровождение охрану. Раньше полет в Океаниум представлялся мне сказочной поездкой, полной захватывающих впечатлений. А сейчас накатило волнение. Если я сделаю что-то не так? Да я всегда делаю что-то не так! Мы же станем позором «Драконьих авиалиний».

– Вы станете позором «Драконьих авиалиний», – словно прочел мои мысли Джулиан.

Воцарилась гнетущая тишина.

– Если… – Морган поднял брови. – Станем позором, если сделаем что?

– Просто станете. В этом я не сомневаюсь. А уж каким путем – неведомо даже Высшему. На этом планерка окончена. У вас есть два часа, чтобы получить форму, расписаться за инструктажи, пообедать и прибыть ко времени вылета. Свободный…

– М-м-м?

– Он отбил у тебя бабу?

– Что?

– Новый капитан. Он наверняка отбил у тебя бабу.

Морган закатил глаза и пробурчал что-то невразумительное, а Джулиан снова заржал. Да. Мы точно станем позором компании. Если выживем, конечно.

Еще один плюс работы на Плато: здесь полагался обед. Суровость условий севера щедро компенсировали дополнительными плюшками – и в прямом, и в переносном смысле. От волнения я с трудом заставила себя поесть. Зато была готова раньше всех: явилась в ангар даже раньше Джулиана, сжимая портплед с формой.

Ангары здесь строили куда меньше размерами, чем в Лесном, так их было проще отапливать. Пришлось потратить немало времени, чтобы разобраться в карте всех помещений и переходов. Зато я была вознаграждена потрясающим зрелищем: из огромных панорамных окон виднелись горы.

Я до сих пор не верила, что вот так сорвалась и переехала на другой конец света, но, кажется, мне здесь нравилось. И вдруг подумалось: а если Лесной – вовсе не то, что мне было нужно? Если он никогда и не был моим домом, а я всего лишь цеплялась за старые иллюзии? Никто из семьи даже не написал мне, вряд ли они вообще знали, что я уехала.

А здесь хорошо.

– Впечатляет, правда?

– Дара?

Ну да, я и забыла, что мы теперь почти соседи. Может, здесь не так уж и хорошо. Не идеально, во всяком случае.

– Что ты здесь делаешь? Я думала, ты работаешь в спасательных операциях.

– К счастью, спасать пока некого. Так что сегодня я работаю как сотрудник службы безопасности. И прибыла к началу рейса.

– Ты летишь с нами, – вздохнула я. – Конечно.

– У тебя какие-то проблемы с этим, Квин? Я тебя раздражаю?

– Не ты. То, как ты вела себя со мной при знакомстве.

Дара рассмеялась, но как-то натужно, театрально.

– Извини, что пыталась спасти Погонщика и Зрячего. Нужно было сидеть и вытирать тебе сопли. Знаешь, твоя ревность, учитывая обстоятельства, смотрится крайне странно. Ты даже мужа удержать не смогла. Боюсь, милая, на двоих тебя точно не хватит.

– На двоих… что? – опешила я.

Вместо ответа Дара сунула мне под нос свежую газету. В «Лесном» я старалась просматривать заголовки: полезно знать, что о тебе пишут. А вот на Плато я расслабилась и два дня ничего не читала. Как оказалось – зря.

«В северном филиале «Драконьих авиалиний» редко случаются сенсации. Холод суров и не оставляет времени для глупостей. Но перевод на Плато Джулиана Златокрылого, талантливого Погонщика и совладельца компании, взбудоражил отмороженную общественность.

Считается, нет лучше места для карьеры Погонщика, чем Лесной. Самые дорогие рейсы, лучшие экипажи, роскошные отели, а вместо офиса – настоящий дворец. До сих пор Джулиан Златокрылый без зазрения совести пользовался привилегиями, негласно положенными сотруднику его происхождения.

Но внезапно все изменилось.

И вот Златокрылый спешно отбывает на Плато. Оставив фамильное имение, семью, друзей, слаженную команду и размеренную жизнь золотого мальчика.

В ЧЕМ ПРИЧИНА?

Ответ, увы, прозаичен: по всей видимости, скандал с внезапно объявившимся незаконнорожденным сыном Златокрылого-старшего больно ударил по Джулиану. К тому же старые чувства, кажется, не остыли. Несмотря на слухи о разладе между Златокрылым и его бывшей женой, очевидно, все не так уж и просто. И развод, инициированный Квин Хрустальной (настоящая девичья фамилия – Огненная), стал для Джулиана куда меньшим шоком, чем ее же роман с его младшим братом Брауном Забытым».

– Что за… Да когда они уже успокоятся?!

Дара фыркнула и закатила глаза.

«Не секрет, что именно Хрустальную (и других членов команды Златокрылого) подозревали в его убийстве. А не далее как вчера Хрустальную и Забытого видели вместе возле дома Златокрылых, по неподтвержденным слухам переданного Забытому в рамках досудебного соглашения о наследстве.

Как сообщает наш информатор, помолвка Хрустальной и Забытого – вопрос времени. А вот наличие у этой женщины совести – вопрос риторический».

– Зачем ты мне это показываешь? Скучная жизнь, решила понаблюдать за чужой?

– Не думаю, что мне бы хватило наглости крутить сразу с двумя, еще и братьями. Скажи, Квин, ты надеешься развлечься с ними одновременно, по очереди или выбрать лучшего?

– Еще одно слово…

– И что? – Она фыркнула. – Нажалуешься капитану?

– О чем вы собираетесь мне нажаловаться? – раздался голос Джулиана.

Он, в компании Делайлы и Моргана, подошел к дракону, увидел наши лица, нахмурился, а потом заметил у меня в руках газету.

– Ну-ка, дай, что там опять за сенсация.

Джулиан быстро пробежал глазами статью и нарочито трагически вздохнул.

– Надо же, мне даже себя стало жалко. Будете скидываться на гуманитарную помощь – я люблю полусухое. Так, господа, крысятничать будете позже. Рейс непростой, кто накосячит – того отдам кочевникам. Будете пасти козлов и опылять пшеницу. Ну а чтобы я не казался вам тираном, вот вам по конфетке. Бабуле.

Он выдал Делайле конфету в веселенькой обертке.

– Дрыщу.

Морган, пожав плечами, тут же зашуршал угощением.

– И последнюю…

Джулиан осекся, посмотрев на наши с Дарой лица, и немного нервно дернул глазом.

– Сам сожру. Всё, по местам. Рыжая, если занудное семейство тебя достанет, поднимайся ко мне с касалеточкой.

Я вспомнила тот единственный раз, когда мне пришлось подниматься из пассажирской кабины к Погонщику, и подумала, что даже если Дара вцепится мне в волосы, я ни за что не полезу наверх.

С грузом мне тоже понравилось летать больше, чем с пассажирами. В кабину загрузили несколько десятков ящиков, мешков и свертков, а нам выдали сопроводительные документы, и на этом вся подготовка к полету закончилась. Груз не требовал налить вина, принести пакетик, чтобы потошниться, не ревел, не пинал кресло соседа спереди и вообще вел себя как приличный пассажир. Я читала методички для полета в Океаниум, Делайла дремала, а Дара, хоть и кидала на меня холодные взгляды, предпочитала молчать.

Всю дорогу до границы я думала над тем, что связывало Дару и Джулиана. Очевидно, нечто большее, чем мимолетный роман, раз Джулиан намекнул, что знал Делайлу и раньше. И у Дары, очевидно, остались к Златокрылому чувства. Ну и заодно возникли ко мне.

Хотелось бы ее обрадовать или разочаровать, но мне бы и самой не помешала чья-нибудь помощь. Жить в доме Джулиана сложно и неправильно, а уехать от него – значит разбить себе сердце еще раз. И второй раз собрать его не получится.

Но уехать надо.

Если бы Джулиан хотел что-то изменить, он не относился бы ко мне как к бестолковой младшей сестренке. Тот Джулиан, которого я знала, воспользовался бы даже малейшей возможностью затащить меня в постель. А раз до сих пор этого не сделал, я интересовала его исключительно как веселая зверушка и неразумная бывшая жена, которая нуждается в постоянной опеке.

Наконец мы приземлились на границе с Лесным, где нас уже ждала Берр. И вот уж кого я была рада видеть!

– Квин! – рассмеялась драконица, когда я повисла у нее на шее.

У драконов специфический смех, и на нас обернулись все присутствующие, включая Дару. Угораздило же Берр именно в этот момент поинтересоваться:

– Слышала, вы с Джулианом съехались. Можно поздравить вас с воссоединением?

Дара так стиснула зубы, что на скулах заиграли желваки.

Джулиан хмыкнул:

– Еще одна сплетница, на этот раз летающая. Может, сменишь специализацию на почтового дракона и будешь разносить слухи за деньги?

Любой другой дракон непременно бы обиделся, но Джулиан вырос на глазах Берр, как и многие поколения Златокрылых. Поэтому она только закатила глаза и украдкой съела булочку, что я придержала с обеда.

– Я все вижу! Берр, сколько раз тебе говорить: есть правила! Нельзя ничего есть перед рейсом! Нельзя есть ничего за пределами столовой! Ну что за беспечность?! Ты хоть понимаешь, что от тебя зависят чужие жизни?!

Тут стало стыдно и мне. Драконам действительно запрещалось брать из чужих рук угощение, и это тот случай, когда правила написаны кровью. Причем как драконов, так и их пассажиров.

– Это же наша Квинни. Ты просто завидуешь, тебе она вкусняшки не таскает.

– Ага, а он мне конфету не дал. Сам съел, – мстительно наябедничала я.

Но не выдержала и рассмеялась. Даже Джулиан улыбнулся, той улыбкой, которую я в нем любила. Теплой, искренней и сдержанной.

А вот Дара украдкой скривилась. Но я все равно заметила.

– Рыжик, иди и проверь, что весь груз забрали.

– Ры-ы-ыжик. – Берр округлила глаза.

За что получила от капитана по хвосту и сделала вид, что обиделась. А я отправилась работать, и настроение после утренней стычки с Дарой улучшилось.

Перелет до побережья закончился прежде, чем я успела им насладиться. Берр – единственная, по кому я скучала в Лесном. Но зеленые драконы не могут выжить на севере, а значит, с Берр придется видеться только в командировках. От этого было грустно с ней прощаться, а еще очень волнительно.

Я стояла на берегу, ноги утопали в песке, а розоватая вода, от которой шел пар, простиралась всюду, куда хватало взгляда. Я так нервничала, что едва сдерживала тошноту. Как Джулиан может оставаться таким спокойным? Неужели он совсем не волнуется, это ведь и его первый полет в Океаниум?

– Рыжик, готова?

Я вздрогнула: Джулиан подкрался незаметно, песок заглушил его шаги.

– Я что-то пропустила?

– Ты о чем?

– Раньше я была рыжей, а теперь стала рыжиком. Что случилось с привычным миром?

– Когда девушкам хочется перемен, они меняют прическу. А я – город и прозвище бывшей жены. Кстати, ты обрезала волосы, когда ушла от меня?

– Что? – Я рассмеялась. – О чем ты?

– Одна бывшая говорила, что когда расстается с парнем, всегда делает новую стрижку. А ты что сделала?

– Нашла работу.

Джулиан хмыкнул.

– Тоже неплохо. Идем, дракон готов. По технике безопасности все помнишь?

– Да, капитан.

– Повтори!

– Перед стартом проверить все окна и двери и убедиться в том, что нет течей. Запрещается ходить по салону во время погружения. Запрещается расстегивать ремень безопасности. Запрещается принимать пищу и напитки. Запрещается использовать магию. Запрещается отвлекать Зрячего или Погонщика. Запрещается открывать шторки на окнах. И запрещается покидать кабину без разрешения капитана.

– Молодец, пятерка. А теперь идем, применим твои знания на практике.

Я с сожалением бросила последний взгляд на горизонт. Если все сложится удачно, нам могут дать больше рейсов в Океаниум, и у меня еще будет шанс насладиться пляжем. Может, даже получится застрять здесь на пару дней в ожидании обратного рейса. Мне понравился север и сказочный домик среди заснеженных деревьев, но я бы не отказалась иногда греться у воды.

Жители Океаниума – единственные во всем мире существа, имеющие несколько ипостасей. Они прекрасно дышат и передвигаются под водой, и в то же время обожают привычные нам развлечения. Поэтому внизу, под толщей воды, часть подводных городов защищают магические купола, сотканные из света. В момент прохода через такой купол правила предписывали наглухо закрыть все окна: от вспышки магии можно было ослепнуть.

Я повторила все правила несколько раз перед тем, как раздалась команда Златокрылого к старту. Водный дракон скользнул по водной глади, добрался до места с достаточной глубиной и нырнул.

Все звуки смолкли. Над нами сомкнулась вода, и я ощутила не поддающийся разумному объяснению страх. Мы погружались все глубже и глубже, до тех пор, пока в кабине не стемнело. Вспыхнул свет, кабину затрясло, но вскоре все стихло. Я украдкой покосилась на Дару и слегка позавидовала: она сидела в кресле, расслабленно закинув ноги на соседнее, и что-то читала.

Мне бы тоже хотелось стать такой. Уверенной в себе, состоявшейся, сильной.

Судя по карте полета, от драконпорта нас отделяло несколько часов. Вокруг ничего не происходило, вода из розоватой превратилась в бурую и мутную. Я несколько раз проверила, что закрыла окно, возле которого сидела, плотной тканью. Убедилась, что остальные окна закрыты, груз надежно закреплен, а сопроводительные документы готовы к предъявлению на контроле, и с облегчением откинулась в кресле.

Что ж, хочется верить, у нас есть шанс провести полет без инцидентов.

Дракон двигался иначе, чем при полете, он извивался, как морская змейка, стремительно погружаясь на невероятные глубины. Кабина раскачивалась, как детская люлька, и я, убаюканная, задремала.

Проснулась лишь от громогласного приказа Джулиана:

– Команде приготовиться ко входу в пузырь!

Еще несколько секунд ушло на то, чтобы проверить ремень и сесть прямо. Сердце забилось в волнительном ожидании. Через несколько минут я увижу святая святых подводного города, драконпорт, много столетий не принимавший гостей.

Ну ладно, какие-то экипажи там уже бывали, пока нас всех держали в камерах, но все же я чувствовала себя первооткрывательницей удивительных земель. И надеялась, что их обитатели не окажутся враждебными.

Я слишком поздно заметила поднятую шторку на окне. Едва слышно выругалась и потянулась, но не успела. Мощный толчок вжал меня в кресло, а яркая вспышка ослепила. В последний момент я успела закрыть глаза ладонями, но это не спасло от красного света, такого сильного, что я ощутила тошноту. Свет пробился сквозь ладони и веки, причинив страшную боль.

Потом все стихло. Свет пропал, но боль осталась, от нее хотелось выть. Я почувствовала на пальцах влагу, и все, на что оставалось надеяться – что это были лишь слезы, а вовсе не кровь.

* * *

– Вам очень повезло, что окно оказалось открыто не полностью. И что вы вовремя успели закрыть глаза. Вот капли, три раза в день на протяжении месяца – и все восстановится. Но разрешение на полеты до тех пор вы не получите.

– Спасибо, целитель! – Голос у Дары повеселел. – Действительно повезло.

Мне подумалось, что в этот момент она наверняка укоризненно на меня посмотрела. Но увы, я не могла этого увидеть.

Меж тем ко мне вернулся лекарь, закончивший с документами.

– Итак, Квин, новости у меня плохие, но не настолько, как могли бы быть. Сейчас сложно говорить о том, насколько пострадало зрение, нужно будет дождаться конца лечения и проверить. Но шанс выйти без потерь есть, и неплохой, если будете соблюдать мои рекомендации. Сегодня и завтра вам придется носить повязку, чтобы защитить глаза от света. На ночь повязку можно снимать. Лекарства для вас я отдам вашим коллегам, они подскажут, что и когда принимать. Также несколько месяцев придется капать капли, они довольно неприятные, но помогут. Запрет на полеты, к сожалению, на месяц. И лучше вам как можно скорее вернуться домой. Нужны покой и строгий режим лечения. Тогда все будет хорошо.

– Я поняла, – тихо сказала я. – Спасибо.

– Сейчас позову вашего коллегу, чтобы он помог вам добраться до гостиницы. Уверены, что готовы идти сами?

– Да, все в порядке.

Мне не хотелось ехать до номера в кресле. И так все уже знали о произошедшем и наверняка будут показывать пальцем. А еще напишут парочку статей о том, что если берешь в свою команду Сопровождающую не потому, что она достойна, а потому, что бывшая, – жди беды, и хорошо, если беда не зацепит всю команду.

Я осторожно потрогала плотную повязку на глазах и вздохнула. Боль стихла, но лекарь предупредил, что ночью еще может вернуться, и дал обезболивающее зелье. Сейчас глаза ужасно слезились, но я не могла поручиться, что это не потому, что я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете. И одновременно самым виноватым.

– Квин? – раздался голос Моргана. – Ты как?

– Терпимо. На месяц закрыли полеты и сказали лететь домой.

Он вздохнул и помог мне слезть с кушетки.

– Идем, в гостинице нас уже ждут. С обратным полетом решим вопрос завтра. А может, Джулиан что-то уже решил.

– Он сильно злится?

– Ну-у-у…

Морган замялся, и я все поняла. Из груди вырвался всхлип.

– Брось, Квин, с кем не бывает?

– С ответственным человеком, который не спит на рабочем месте.

– Никто не пострадал. Точнее… ты пострадала, но все не так страшно. Ты не лишилась зрения, поправишься и вернешься на работу. Может, влепят выговор, но у нас у всех их хватает.

– Делайла с Дарой не в счет? Им тоже досталось.

– Не так, как могло бы, если бы ты забыла закрыть и другие шторки.

– Я закрыла и свою. Десять раз проверила. Видимо, в полете от тряски она отошла.

– Тогда тем более. Неисправность конструкции. Комиссия во всем разберется, тебе еще компенсацию выплатят.

– Спасибо, что пытаешься меня утешить. Но я не должна была спать. Не имела права! А если бы были пассажиры?!

– Квин, все спят в долгих рейсах без пассажиров.

– Но не все из-за этого подвергают команду опасности. Джулиан убьет меня и правильно сделает. Знаешь, мы так обижаемся на него из-за грубостей, а по факту оказывается, что он совершенно прав.

– Ну, как бы я ни относился к копытану, до сих пор он еще не наказывал невиновных. И даже жалел виноватых. Только не говори ему, что я так сказал. А то он назовет меня тряпкой. «Драконьи авиалинии» не любят разбивать команды как раз поэтому. Притирка экипажа – очень долгий и порой болезненный процесс. Я не говорю, что тебя не накажут или что Златокрылый сделает вид, что ничего не произошло. Но не делай глупостей сама. Если ты виновата – признай вину, а не посыпай голову пеплом. Умей признавать ошибки в работе, даже если они привели к трагическим последствиям. И когда тебе дадут шанс – а тем, кто умеет нести за себя ответственность его, как правило, дают, – ты сделаешь все, чтобы ничего подобного не повторилось.

– Ого, – после долгой паузы сказала я, – ты меня удивил.

– Я, Квин, давно работаю. И хоть твой муженек считает, что до него во вселенной был только хаос, опыта у меня больше. И за время полетов бывало всякое. Как тебе массовая драка пассажиров рейса «Снежное Плато – Подземный»? Там летели вахтовики после большой стройки, смешанная группа из демонов и людей. Напились, не сошлись в вопросах расового равноправия и пошли друг на друга стенка на стенку. Когда-нибудь видела дракона, который раскачивается от того, что вынужден нести кабину, в которой дерется сотня пьяных мужиков?

Хм… пожалуй, мои неприятности – еще цветочки. Нам пока не давали такие большие и сложные рейсы.

– А оргия?

– Что с оргией? – поперхнулась я.

– Тоже ребята из Подземного отличились. У них там очень свободные нравы, женщин меньше, чем мужчин, и они весьма раскованные девицы. У каждой по тройке любовников и еще с десяток на подхвате. Когда нам сказали, что мы повезем состав ученых на конференцию в Лесном, вся команда дружно выдохнула. Ученые же! Милые одуванчики в очках, зарывшиеся в книги. В общем, летели мы долго, пассажирам было скучно. Кабина тоже раскачивалась. Правда, дракон не оценил, сказал, что если они не прекратят, то он сбросит их в шахту, и совесть его мучить не будет. Так что пассажиры вышли в Лесном злые, неудовлетворенные и написали нам плохие отзывы.

От смеха я снова заплакала, но все же с души упал камень. Не потому что оргия пугала меня больше, чем потенциальные травмы пассажиров, а потому что Морган, в отличие от Дары, в голосе которой слышалось недвусмысленное обвинение, дал надежду, что концом карьеры эта ошибка не станет. Удивительно для человека, который ненавидел меня еще несколько месяцев назад.

Когда первый шок прошел, я вдруг поняла, что так и не увижу Океаниум. Ни то, какой он внутри, под огромными куполами света. Ни то, каков его мир за пределами магии, сдерживающей водную стихию. Ни то, как выглядят его обитатели. Ничего, кроме темноты. Вряд ли мы здесь задержимся, а повязку я смогу снять только через пару дней.

Оказавшись вдруг в мире темноты, я потерялась. Мы получили ключ от комнаты и вошли, а я даже не могла понять, какой этот номер. Большой? Крошечный? Где ванная? А где мебель? Как пойти в душ и ничего себе не сломать?

– Ложись. – Морган подвел меня к постели. – Здесь рядом столик, на нем стакан воды. Зелья я оставлю у зеркала, Джулиан придет и сам разберется с назначениями.

– Джулиан?! Он что, собирается здесь ночевать?

– Э, нет, радость моя, с этим ты разбирайся сама. И со своим бывшим мужем тоже. Я не хочу потом огребать от вас обоих. Он сказал, что придет к десяти, остался час. Сделай одолжение, если тебя сейчас никуда не нужно проводить, дождись его. Потому что у меня еще куча бумажной работы.

– Спасибо, Морган. И за то, что помог меня освободить из тюрьмы, тоже.

– Надеюсь, когда мы будем играть в тайные подарочки зимой, я попадусь тебе. Рассчитываю на хороший подарок, – фыркнул он.

Потом я услышала, как дверь закрылась, и осталась одна. В темноте, тишине, наедине с грызущей совестью.

Делайла пострадала меньше всех, она сидела на месте Сопровождающего в самом конце. Ей даже не выписали капли, просто осмотрели и отпустили домой. Даре повезло меньше, но она среагировала быстрее и успела отвернуться, отделавшись легким испугом, покрасневшими глазами и светобоязнью. А вот мне, вопреки тому, что я пострадала сильнее всех, очень повезло: шторка отошла не до конца, и вспышка получилась не такой яркой, как могла бы.

Стоит послать подарок Делайле, она быстро сообщила Джулиану, и когда мы приземлились, нас уже ждали лекари Океаниума. Но вряд ли она примет благодарность, я чуть не оставила ее дочь без зрения. Из-за меня Дару отстранили от работы. Придется компенсировать ей простой, а еще наверняка выслушать о себе много интересного. Справедливого, наверное, но малоприятного.

От того, что Дара – бывшая Джулиана, и это беспокоило больше, чем ее страдания, мутило. В какой момент я превратилась в такого человека? А ведь всегда считала себя доброй и порядочной. И даже гордилась тем, что не стала участвовать в интригах отца.

А сейчас лежу и думаю, что если Джулиан возненавидит меня и снова сблизится с Дарой, то как только разрешат вернуться на работу, я тут же напишу заявление и переведусь обратно в организацию питания. Уж лучше раскладывать по касалеткам салат, чем резать себе по живому.

Слух будто обострился: я лежала и слушала, как невыносимо громко тикают часы. Когда щелкнул замок и открылась дверь, эти звуки показались настолько громкими, что я вздрогнула.

– Привет, – раздался голос Джулиана. – Ну как ты? Морган сказал, зрение спасли.

– Все в порядке. Несколько дней буду носить повязку, а потом принимать лекарства и капать капли. Лекари не знают, будут ли последствия, но есть надежда, что нет. Меня отстранили на месяц, а потом будет видно.

– Хорошо. Сейчас посмотрим, что тут тебе назначили. Так… зелье номер раз, зелье номер два, капли номер раз, капли номер два, три и четыре… и все? А где же здоровый секс, бокал красного вина для улучшения притока крови и парочка темных ритуалов? Скучные какие целители.

Я села на постели, подложив под спину подушки. Руки так и тянулись к повязке, приходилось напоминать себе не трогать глаза. Шаги Джулиана раздались ближе, и я немного оценила размеры комнаты. Большая.

Он сел на кровать у меня в ногах и вздохнул. Я не собиралась ничего говорить, ждала, когда Златокрылый сам расскажет, что будет дальше, но жалобный вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать:

– Ты меня теперь ненавидишь?

– Что? Рыжик, нет, конечно. За что я дол жен тебя возненавидеть?

– Я подвергла опасности экипаж.

– Да, и я этому не рад. Но никто серьезно не пострадал. Это хорошо. Квин, расскажи, что случилось? Ты забыла закрыть окно?

– Я… Я закрыла. И несколько раз все проверила. Потом села, пристегнулась и уснула. Проснулась после твоего объявления, когда мы уже подплывали к куполу. Тогда заметила, что окно приоткрыто. Потянулась закрыть, но не успела.

– Ты уверена, что закрывала окна?

– Да. – Я кивнула. – Но, наверное, от тряски и качки оно открылось, пока я спала. Прости.

Со вздохом он погладил меня по макушке – и тепло разлилось по телу.

– Что теперь будет?

– Организуют комиссию. Проверят состояние окна, этих идиотских шторок на них, удостоверятся, что от тряски окно действительно может открыться. Признают конструкцию кабины небезопасной, выделят кучу денег на новые, попилят кучу денег, огребут, кто-то сядет, кто-то сбежит, потом придет завхоз, выматерится и повесит на окна замки, а ключи выдаст экипажу.

– Но ведь я уснула. Значит, виновата.

– Да, Квин, к сожалению, это так. Спать на рабочем месте – серьезный проступок. Если бы ты была в кабине одна, все могло кончиться хуже. Боюсь, что тебя накажут, и я не могу на это повлиять. Да и не стану пытаться. Накажут также Делайлу, потому что наставников придумали как раз для этого. Она тоже хлопала ушами. По инструкции она должна была тебя разбудить и сделать внушение, но вообще ей следовало проверить окна следом за тобой. Потому что ей за это доплачивают. Нам всем крупно повезло, что летели пустые. Но ты ведь не спишь, когда летишь с пассажирами?

– Конечно, нет! Я просто… не знаю, расслабилась. Устала. Сама не заметила, как уснула. Даже не подумала, что может что-то случиться.

– Так бывает даже с опытными Погонщиками и Зрячими, рыжик. Ты проводишь тысячи успешных взлетов и посадок и перестаешь бояться. Кажется, что ничего не может случиться, ведь ни разу не случалось.

– Но у меня-то нет тысяч взлетов и посадок.

– Зато есть жизненный урок. И если ты пообещаешь, что больше этого не повторится, я дам тебе то вкусненькое, что захватил по пути.

Я выдохнула и рассмеялась, хотя и получился смех сквозь слезы.

– Ну что ты? Главное, что все живы.

Протянув руку, я попыталась коснуться Джулиана, но промахнулась, и он сам придвинулся ближе.

– Это такая работа. Здесь бывает сложно и больно. И за ошибки потом очень стыдно.

– А ценой ошибки может быть жизнь пассажиров.

– Значит, тебе крупно повезло. Никто не погиб, не получил необратимых травм. Отделались легким испугом и больничным.

– Я компенсирую всем время простоя.

– Разберемся с этим дома. Завтра мы вылетим домой, Морган возьмет смену приболевшего Зрячего, а горе-дуэт останется погулять, раз уж выдался внеплановый отпуск. Мне надо написать кучу отчетов, а тебе – поправиться. Хочешь поужинать?

– Нет. Спасибо, но меня еще немного подташнивает.

– Тогда давай разберемся с лекарствами. Тут тебе выдали целый список с указаниями. Просто на всякий случай, если я вдруг перепутаю бутылочки, – ты оставила завещание?

– У меня ничего нет. Можешь смело путать.

На слух я пыталась понять, что там такое Джулиан делает. Сначала он шуршал бумагой, потом звенел склянками. Потом что-то разбил, выругался и пояснил:

– Это стакан из номера. Придется сбегать по пожарной лестнице. Кстати, рыжик, ты никогда не задумывалась, что здесь делать в случае пожара? Мы же заперты в огромном пузыре под водой. Тритоны превратятся – и уплывут, а мы?

Я поежилась. Тьма перед глазами служила отличной иллюстрацией толщи воды над головой.

– Я пошутил, Квин.

– Поздно! Я уже паникую!

– Ну, возможно, Океаниум сопротивляется сотрудничеству с людьми не просто так. Все, я разобрался.

Он вернулся к постели и выдал мне стакан с водой.

– Итак, лекарство номер раз – ам.

Я послушно облизнула ложку со сладким сиропом.

Слишком сладким. Почему все так стремятся сделать зелья сладкими? Это совсем не делает их вкуснее. К травяному противному привкусу добавляется шоколадный – и из просто невкусного зелье превращается в мерзкое.

– Оно и на вид не очень, – сказал Джулиан. – И еще одно. Остальные все с утра. Вот, ложечка побо-о-ольше…

В следующий момент меня чуть не вырвало – у зелья оказался странный солоноватый вкус, как будто я хлебнула застоявшейся морской воды. Вдобавок ко всему оно еще и пахло как болото.

– Ты что, пролил лекарство и поменял его на воду из туалета?!

– Это же подводный мир. Здесь все лекарства на водорослях. Но я бы на твоем месте не пренебрегал. Зельеварение здесь развито отлично.

– Я и не собиралась, – поморщилась я. – Но рада, что не стала ужинать.

– Сейчас придумаем что-нибудь повкуснее.

Джулиан убрал лекарства и бросил ложку на поднос – она жалобно звякнула. Я выпила всю воду, но даже так не избавилась до конца от вкуса зелья.

– Расскажи, как все вокруг выглядит, – попросила я. – Океаниум. Этот купол из света. Номер и все остальное. И тритоны! У них есть хвосты? А за пределами купола кто-то плавает?

Рядом что-то зашуршало. Пока я пыталась понять, на что похож звук, Джулиан улегся на кровать по соседству. Кажется, он снимал ботинки. Или не только ботинки.

– Ты что, собираешься спать здесь?

– А ты как думала? Вас одних и на минуту оставить нельзя. Буду следить, чтобы ты ни во что не врезалась, ничего не разбила и, как хорошая девочка, съела утром все лекарства. А что до того, как все выглядит…

Джулиан замолчал, наверняка раздумывая.

– Я не очень хорош в описаниях, рыжик. Мы словно в огромном аквариуме, внутри которого много этажей, соединенных мостами и лестницами. Над головой видно воду и какую-то мелкую живность, но русалкам и тритонам запрещено плавать вокруг пузырей, это довольно опасно. Все вокруг белое и серебристое – местные любимые цвета. Я готов поставить парочку драконов на то, что пузырь построили недавно и специально для того, чтобы пускать в него нас. Он выглядит новым и необжитым. Куча закрытых лавочек с косметикой и сувенирами на каждом шагу, хотя многие уже работают. Хочешь какой-нибудь набор местной пафосной косметики?

– Хочу, – вздохнула я. Потом добавила: – Только если она не пахнет, как это зелье.

– Здесь много симпатичных ресторанчиков с дарами Океаниума. Завтра сходим пообедать перед рейсом. Что еще? У тритонов нет хвостов, на удивление все даже одеты. Я думал, они будут расхаживать в блестящих трусах. И хорошо, что ты их не видишь, вот что я скажу.

– Почему? – живо заинтересовалась я.

– Симпатичные, сволочи, – нехотя буркнул Златокрылый.

Второй раз за день я искренне рассмеялась.

– У нас приличный номер. Двухкомнатный. Но вторая комнатка совсем небольшая: столик, пара кресел, камин. Когда я сюда шел, то приметил шикарный отель под самым куполом, где вместо потолка – водный мир.

– Красиво. – Я вздохнула. – Жаль, что я не могу посмотреть.

Через день-два можно будет снять повязку. Жаль, что Джулиан не решил остаться, чтобы вернуться на Плато, как планировали. Но я ни за что об этом бы не сказала.

– В следующий приезд снимем номер там.

– «Драконьи авиалинии» никогда не оплатят такую роскошь.

– Я же богат.

– Джулиан… в комнате темно?

– Горит пара свечей на столике. А что?

– Лекарь разрешил снять повязку на ночь. Если в комнате будет темно.

– Лучше не надо. Побереги глаза, рыжик. Ничего интересного здесь нет.

– Я хочу посмотреть на тебя и убедиться, что ты на меня не злишься.

Джулиан зашевелился. Я подумала, он хочет потушить свечи, но вместо этого он придвинулся ко мне.

– Я тебе как-нибудь по-другому намекну.

Его губы коснулись моих, сначала в осторожном поцелуе. На секунду отстранились и коснулись снова, превращая поцелуй в откровенную ласку, которая обрушилась на меня целым морем эмоций. Я еще никогда не целовалась так долго, мучительно страстно, словно пытаясь наверстать упущенные годы. В моей жизни вообще было мало поцелуев, и все они принадлежали Златокрылому.

Но вытащил и провернул через мясорубку душу только этот. Или я просто забыла о том, как он целовал меня в ночь перед исчезновением? Но сейчас все было иначе. И я была готова к желанию, которое испытаю, равно как и к тому, что неизбежно последует за поцелуем, после которого с трудом получилось вновь задышать.

Но когда я на ощупь потянулась рукой к его груди, коснувшись кожи, царапнув стальной пресс ногтями, он остановил меня, перехватив руку. И поцелуй закончился, оставив меня в полной растерянности, с разочаровывающей прохладой на влажных губах.

– Ложись спать, рыжик.

– Джулиан…

– Тебе надо отдыхать и выздоравливать.

Он произнес это таким голосом, что я сразу же поняла: момент упущен. Наваждение спало, и от поцелуя остались воспоминания, как и тогда, когда Джулиан пропал. Если он сейчас хотя бы останется – это будет огромная победа.

– Я тебя не понимаю.

– Знаю. Это сложно.

Я опустилась на подушки. Сердце билось слишком быстро, но я пыталась убедить себя, что это лишь потому, что после всего произошедшего слабость – вполне нормально.

– Сначала ты говоришь, что я раздражаю. Потом ссоришься из-за меня с матерью. Потом целуешь меня. Потом пропадаешь. Возвращаешься как ни в чем не бывало, привозишь меня в свой дом. Теперь снова целуешь, но и только. Я что, все еще ребенок?

– Нет, рыжик.

– Тогда прекрати меня так называть!

Раздался тяжелый вздох.

– Я запуталась, Джулиан. И очень устала. Давай не будем играть в странные игры. Многие пары спустя годы после развода пытаются сойтись вновь. Плохое со временем забывается, а хорошего начинает не хватать. Но мы не можем попробовать снова, потому что между нами никогда ничего не было.

Он так долго молчал, что я начала засыпать, отвернувшись в противоположную сторону. И от того, что мысли уже начали плыть, путаясь и превращаясь в бессвязный бред, стало полной неожиданностью, что Джулиан придвинулся и обнял меня.

– А я был бы не против попробовать снова.

Из легких будто выбили воздух, и я замерла, съежившись в его руках, вслушиваясь в дыхание. Какой-то частью не веря в то, что услышала. Это наверняка мне приснилось. И поцелуй приснился, и эта его фраза. Сейчас я открою глаза – и пойму, что Джулиан обнял меня во сне, и он понятия не имеет, что чудится глупой влюбленной в него девице.

– Тогда почему ты каждый раз уходишь? Останавливаешься? Только не говори, что вдруг стал порядочным. Ты переспал со всеми девушками Лесного, но каждый раз, когда остаешься со мной наедине, исчезаешь или отправляешь меня спать. Что со мной не так?

– Дело не в тебе, рыжик. Дай мне немного времени кое с чем разобраться. – Он наклонился к самому уху: – А когда я разберусь, мы с тобой наверстаем упущенные годы.

Я ощутила, как по телу прокатилась волна дрожи.

– Но с чем именно нужно разобраться, ты не расскажешь, так?

– Прости. Это не так просто. Я боюсь тебе навредить.

– Потому что я – раздражающе влюбленная маленькая девочка?

– Потому что ты единственная, кто меня любит.

Из груди вырвался полувздох-полувсхлип, и я расслабилась, позволив Джулиану и дальше меня обнимать. Сердце закололо от жалости. Джулиан потерял отца, его мать – хладнокровная стерва с манией всех контролировать, а недавно найденный брат плетет интриги, надеясь урвать кусок состояния отца.

И следом за жалостью накрыло страхом. Что у Джулиана вовсе нет ко мне никаких чувств, что он всего лишь цепляется за кого-то, кому небезразличен. Потому что остаться одному в огромном мире больно даже для такого циника, как Златокрылый.

Под его мерное дыхание, греясь в объятиях, я задремала, вдруг поняв, что глаза на самом деле ужасно устали. Испугавшись на секунду, что лекари ошиблись и зрение пропадет, я повернулась так, чтобы уткнуться носом в грудь Джулиана. И только тогда крепко уснула.

А проснулась в середине ночи, от того, что замерзла. Джулиан больше не обнимал меня, его вообще не оказалось в постели. Я ощупала соседнее место и поняла, что он встал относительно недавно – еще чувствовалось тепло.

Из смежной комнаты донеслись приглушенные голоса. Я напрягла слух, но не смогла разобрать слов. И, ведомая любопытством, юркнула к двери.

Один голос принадлежал Джулиану, а второй я узнала не сразу.

– Ну и зачем ты это мне принесла? – спросил Златокрылый.

– Это рапорт.

– Я умею читать, Делайла.

Что-то явно случилось: я еще не слышала у наставницы такой сдавленный и усталый голос.

– Я должна была доложить, капитан.

– О, как ты заговорила. Доложить, капитан. То есть ты утверждаешь, что открыла шторку на окне?

– Это так.

– Зачем?

– Я хотела, чтобы Квин получила выговор. Хотела указать ей на ошибку и доложить о халатности капитану. Когда Квин уснула, я приоткрыла шторку. Хотела закрыть ее перед приближением к куполу.

– И что тебе помешало?

– Не рассчитала время полета. Не успела.

– Вот как. А что делал в этот момент сотрудник службы безопасности? Стоял на стреме?

– Я попросила ее принести мне воды. Воспользовалась родственными связями. Дара не смогла мне отказать.

– Понятно. Ты понимаешь, что это преступление? Что за вред здоровью тебя могут отправить в тюрьму? Твоя работа в «Драконьих авиалиниях» окончена. Ты подвергла опасности экипаж. Из зависти и ревности чуть не убила четырех человек и дракона. Тебя нельзя выпускать на рейсы, это просто опасно. Рано или поздно погибнут сотни пассажиров. И если я закрою на это глаза или поручусь за тебя, то буду виноват. Ты это осознаешь?

– Да, капитан. Я все понимаю.

Джулиан замысловато выругался. Судя по звуку, он бросил что-то на пол. Наверное, рапорт.

– Объясни мне, что я вам сделал? Что? Я плохо относился к твоей дочери? Нет, все было вполне серьезно. Я плохо относился к тебе? Нет, по-моему, был вежлив и учтив. Даже после того, что вы с дочуркой натворили, я не лишил тебя работы, разрешил летать в своей команде. Выгородил, когда из-за тебя чуть не изнасиловали Квин. Тогда мне показалось, что ты все поняла, Делайла. И что впредь будешь умнее.

– Мне жаль, Джулиан. Я действительно перешла черту. Обиды порой превращают нас совсем не в тех, кем мы являемся.

– Да, а еще глупость, – мрачно добавил он. – Значит, так. У меня сейчас для тебя два варианта. Первый – я передаю твой рапорт наверх. Тебя уволят и, скорее всего, посадят. Твоя дочь потеряет работу. В «Драконьих авиалиниях» не нужны сотрудники с родственниками, осужденными за угрозы безопасности и причинение вреда здоровью экипажа. И второй вариант. Ты забираешь эту бумажку и делаешь с ней что-нибудь неприличное. Затем сообщаешь своей дочери, что я не хочу больше видеть ее рядом с драконами. Даже если она вознамерится убирать за ними дерьмо – то получит отказ. Но ты сохранишь место, и никого не посадят. Решай, что тебе важнее: выгородить идиотку-дочь или выйти из ситуации почти без потерь.

От волнения, чтобы не пропустить ни слова, я перестала дышать.

– Вот что я тебе скажу, Делайла. Вам очень повезло, что Квин – добрая. На мой взгляд, слишком добрая, и эта доброта в ней граничит с наивностью. Она даже не допустила мысли, что кто-то поднял шторку специально. И не допустит, если я ей не скажу. Твоя дочь сама все разрушила, Делайла. Хватит строить из себя жертву. Я бросил много девушек, но Дару бросать не собирался. И пора бы уже смириться, что все давно кончено. Я делаю вам одолжение в последний раз и лишь потому, что Дара спасла нас с Морганом после крушения. Но предупреждаю…

Он выждал паузу.

– Если я увижу твою дочь рядом с драконами – она сядет. Если она еще хоть раз подойдет ко мне, к моей семье или к моему дому – сядет. Если ты еще хоть раз попробуешь выкинуть что-то вроде этого, сядет. Если ты еще хоть раз небрежно отнесешься к работе или обидишь Квин – лишишься работы, и вы обе сдохнете с голоду. Мое терпение лопнуло. Вы так долго кричали о том, какой я тиран, сволочь и хам. Поздравляю, ты как никто другой близка к тому, чтобы узнать, каково это на самом деле. Тебе все понятно?

– Да.

– Так а зачем призналась-то? Так бы и стояла на версии про кривую шторку.

– Ты же все равно докопаешься до правды, – вздохнула она.

– Жаль, что эта светлая мысль не посетила тебя до того, как ты родила это сочинение. Всего доброго. Вернетесь домой – зайди ко мне. Не думай, что так просто отделаешься. Отрабатывать придется долго, без выходных и очень старательно. А теперь пошла вон!

Последняя фраза прозвучала слишком громко. Я поняла, что разговор окончен, и бросилась к постели прежде, чем Джулиан вернется. Точнее, попыталась, но из-за проклятой повязки не рассчитала расстояние и врезалась в тумбочку, с которой посыпались стакан и свечи.

Раздался скрип двери.

– Ты слышала разговор?

Пришлось признаться:

– Да.

– Еще одна капитанская мудрость: не веди воспитательных бесед там, где их могут подслушать.

Судя по звукам, Джулиан поднимал упавшие с тумбочки вещи. Потом он вложил мне в руку стакан с водой и сел рядом. Слишком близко, чтобы я осталась равнодушна.

Мне точно не приснился наш разговор перед сном?

– Что скажешь? Жаждешь мести? Будешь выдвигать обвинения и требовать разбирательства?

– Она правда спасла тебе жизнь?

– Да, рыжик, она хороший поисковик. И мне сложно представить, что Дара кому-то осознанно вредит. Но дура, это есть.

– Зачем она это сделала?

– Ревнует. Злится. Считает, что я изменял ей с тобой.

– Что? – рассмеялась я. – Бред! С чего она это взяла?

– Скажем так: моя мама использует все способы, чтобы избавиться от моих подружек. Ей не нравилась Дара. Из простой семьи, девушка с мужской профессией. Не пара любимому наследничку. И мама использовала тебя. Правда, я узнал об этом уже после того, как мы расстались. Но, как видишь, я сделал выводы. Так что? Будешь писать рапорт? Можешь подиктовать мне, обещаю, что не буду ничего добавлять от себя и заменять приличные слова неприличными.

– Не буду, – вздохнула я. – Если честно ответишь на два вопроса.

– Валяй.

– Что произошло у вас с Дарой? Почему вы расстались?

– Так я и знал, что ты это спросишь. Ладно, рыжик, история простая и банальная. Мы встречались, Дара ревновала. Не то чтобы я совсем не давал поводов, за меня их дает репутация. Но я ей не изменял, если вдруг интересно. Мы познакомились с Делайлой, все было неплохо. За тем исключением, что моя мать не была в восторге. Дара, конечно, хотела замуж, но я с каждым днем все больше сомневался, что вообще хочу отношений с ней. Она изводила меня ревностью, и даже когда умер отец, больше думала о том, примет ли ее высшее общество и не скажет ли кто-то что-нибудь обидное на похоронах. И я сказал, что мы должны расстаться.

– А Делайла говорит, ты выставил ее без объяснений с вещами.

– Рыжик, – Джулиан щелкнул меня по носу, – ты слишком нетерпеливая. Наверняка вырываешь у пассажиров касалетки до того, как они доедят, да?

Я обиженно засопела.

– Когда я сказал, что мы расстаемся, Дара выкатила козырь: она беременна.

Я вздрогнула и открыла было рот, но, подумав, решила промолчать.

– Тогда вопрос с расставанием немного… усложнился. Дара объяснила свою ревность беременностью, волнением и страхами. Пообещала, что будет работать над собой. И пару недель все было неплохо. Они с Делайлой бодро планировали будущее ребенка, а я слегка чувствовал себя скотиной, потому что очень хотелось сказать что-то вроде «Дорогая Дара, я буду отцом, но не планирую быть мужем». А пото-о-ом… вмешалась мама. И оказалось, что Дара, чувствуя, как из-под носа уплывает выгодный жених, наврала о беременности. Она думала быстренько провернуть это дело, а я, гад такой, впал в задумчивость и не ел, не спал, членом не тыкал. В общем, злыдня, а не мужик. Вот так, рыжик, у Делайлы появилось прозвище, а у Дары – огромный зуб на нас с тобой.

– Делайла знала про ложь?

– Не сразу, но узнала. Но предпочла не вмешиваться. Так что огребает заслуженно. Но представь себе истерику Дары. Я много месяцев убеждал ее, что не видел тебя с тех пор, как ты ушла. Потом бросил, она уехала, более-менее оправилась, устроилась. И тут я попадаю в передрягу. В голове уже стройный план, как она спасает меня из снежного плена и мы уходим в закат, обнявшись. А потом делаем настоящих детей. А тут ее встречаешь ты. Так что у кого-то немного потек чердак. Но я обещаю, рыжик, она больше не подойдет ни к одному дракону.

– Еще второй вопрос, – напомнила я.

– Ну?

– Почему ты им все прощаешь? Я имею в виду, почему ты постоянно грозишься нас уволить и вообще ведешь себя как… тиран и самодур. Но когда мы делаем что-то по-настоящему неправильное, прощаешь и прикрываешь нас?

– Нас так учили, рыжик. Капитан – это не только тот, кто рулит драконом. Но и тот, кто учит команду быть командой. Уволить человека очень легко. И очень приятно. Вырастить из него хорошего члена команды гораздо сложнее. Но если я вижу, что человек готов исправлять ошибки – я дам ему шанс. Но поиздеваюсь вволю. Как правило, я жду трех ошибок, и уже тогда прощаюсь с сотрудником. Делайла совершила две. Нет, если считать всякую дурь вроде вяленой лосиной ноги – то счет пошел на второй десяток, но будем учитывать только опасные для общества проступки. Ну что, я ответил на твой вопрос?

– Да. – Я улыбнулась. – Ты хороший капитан. И теперь я боюсь тебя чуточку меньше.

– Обижаешь, рыжик. Помимо увольнения у меня есть мно-о-ого методов воздействия. Шантаж, оскорбления, высмеивание недостатков, злоупотребление полномочиями, мелкое мошенничество, саботаж и вредительство. Начнем со злоупотребления. Ложись-ка спать. Это приказ.

– Копытанский?

Он наклонился к моему уху, пощекотал губами мочку и тихо-тихо, так, что я даже перестала дышать, чтобы услышать, прошептал:

– Супружеский.

Оказывается, краснеть намного легче, когда ничего не видишь.

Глава четырнадцатая

Драконьи секреты

Двое могут хранить секрет, только если один из них – дракон

На следующий день боль в глазах почти исчезла, но Джулиан не разрешил снять повязку. Как и накануне вечером, выдал все лекарства, помог дойти до ванной и вообще вел себя весьма прилично. Мне хотелось поговорить о том, что мы обсуждали ночью, но я бы никогда не решилась завести разговор сама, а Джулиан молчал. И чем дольше он делал вид, будто ничего не происходит, тем больше я уверялась в том, что все просто-напросто мне приснилось.

Потом мы пообедали в одном из ресторанчиков. Со слов Джулиана – очень милом, просторном и светлом. Грусть от невозможности все как следует рассмотреть немного компенсировал невероятный вкус блюд. Я так объелась, что едва дышала.

– Нам уже пора, да? – спросила, когда принесли кофе.

– Да, рыжик, пора. Перелет долгий, куча пересадок. Зато ты совершенно законно можешь спать всю дорогу.

Я помрачнела, и Златокрылый вздохнул:

– Ладно, шутка неудачная. Но нам правда пора. Не бойся. Я сегодня тоже пассажир.

Он взял меня за руку, и мы двинулись куда-то по длинным коридорам и многочисленным лестницам. Вскоре звуки стихли. Мы явно свернули в служебные коридоры. Погонщики имели право пользоваться положением и садиться на рейсы вне очереди. Шаги гулко раздавались в пустом коридоре. За невозможностью все вокруг рассматривать я погрузилась в размышления.

Джулиан вдруг резко остановился. От неожиданности я на него налетела и ойкнула.

– Что такое?

Несколько секунд, на протяжении которых он молчал, показались бесконечными.

– Рыжик… – Его голос мне не понравился. – Сейчас ты меня возненавидишь.

– Что? Джулиан, что случилось?

– Я должен уйти. Сейчас. Немедленно. Квин, я не могу ничего объяснить. Не бойся, ладно? Постарайся позвать на помощь, чтобы тебя вывели. Как только смогу, я приеду.

– Джулиан! Что значит уйти?

Он выпустил мою руку. Я услышала удаляющиеся шаги, а потом все стихло. Остались только темнота и тишина. И я среди них, совершенно растерянная и напуганная.

Я не запомнила, каким путем мы сюда пришли, и понятия не имела, в какую сторону нужно идти. Не слышала ни единого звука, чтобы хотя бы попытаться найти людей. Только собственное учащенное дыхание.

– Эй! Кто-нибудь! Мне нужна помощь!

Никто не отзывался. Паника захлестнула меня с головой. Чтобы успокоиться, я нащупала стену и опустилась на пол. Никогда еще я не чувствовала себя настолько растерянной и брошенной.

Джулиан просто ушел. Просто бросил меня здесь, посреди незнакомого коридора, слепую. И хоть вчера он говорил, что не против попробовать снова, сегодня просто отпустил мою руку – и ушел.

Я всхлипнула, чувствуя, как глаза снова начинают болеть от слез. Жалеть себя оказалось легко, и я проревела, сидя на полу, несколько минут, прежде чем заставила себя успокоиться.

Рядом с Джулианом тьма не пугала, а сейчас мне казалось, будто отовсюду на меня смотрят монстры из кошмаров.

Потом я испугалась за него. Может, случилось что-то серьезное, и Джулиан болен? Или беда с драконом? Катастрофа? Но тогда он рассказал бы. Поделился. Как вообще можно вот так оставить девушку, которая полностью от тебя зависит?

Высший, как же я его люблю. И как ненавижу себя за это чувство.

Вытирая глаза, я осторожно приподняла повязку. И хоть старалась не смотреть, ненароком зацепила взглядом кусок коридора и… ничего не произошло. Вспомнились слова целителя о том, что повязку можно будет снять через день-два, прикинула, что прошло чуть меньше суток.

Несколько минут я колебалась между тем, чтобы попытаться, схватившись за стенку, найти кого-то, кто поможет, и тем, чтобы снять демонову повязку и уйти как можно дальше отсюда, сесть в дракона, а по прилету на Плато собрать вещи и снять дом. И жить в нем, пока Джулиан не объяснит, почему бросил меня здесь. И почему, утверждая, что хочет попробовать быть вместе, не выходит за рамки случайных поцелуев.

А еще блуждать по коридорам с завязанными глазами в поисках хоть кого-то казалось унизительным. И я стащила повязку, прикрыв глаза от света. К счастью, он был достаточно тусклым, чтобы не причинять боли. Следовало как можно быстрее найти кого-то, кто подскажет дорогу, так что я двинулась вперед, высматривая двери.

Большинство из них были закрыты. Драконпорт словно вымер, сказывалось отсутствие потока пассажиров. Редкие первые рейсы не требовали огромного количества персонала.

– Да есть же здесь хоть кто-то? – пробормотала я. – Скоро дракон улетит без меня, и «Драконьи авиалинии» разорятся на гостинице. Говорят, они здесь стоят бешеных денег.

Но все двери, которые я пыталась открыть, оказывались заперты.

Кроме одной.

Это оказался ангар, один из тех, что планировались для хранения кабин и тренировок команд. Здесь было темно, так что я на несколько минут вошла, чтобы дать глазам отдых. Чем дольше я блуждала, тем сильнее волновалась. А если я так никого и не найду?

– Проклятый Океаниум! Он как будто ненавидит меня!

В центре ангара стояла новенькая, блестящая и роскошная пассажирская кабина. С еще закрытыми защитной тканью окнами. Несколько секунд я полюбовалась ею, пожалев, что нам о таких остается только мечтать. И, когда уже развернулась было, чтобы идти дальше, заметила движение.

Сердце пустилось в пляс!

– Эй! Здесь кто-нибудь есть? Мне нужна помощь! Я заблудилась! Эй?!

Я бросилась к кабине, когда движение повторилось, решив, будто какой-нибудь рабочий слишком занят, чтобы обращать внимание на посторонних, или надел те наушники, защищающие от громких звуков. Но, когда пересекла ангар и заглянула за кабину, оцепенела.

– Что за…

Из темного угла на меня смотрел дракон.

И это был определенно очень знакомый дракон!

– А ты что здесь делаешь?!

Дракон демонстративно отвернулся, и хоть я не была знатоком-драконоведом, по его морде я поняла: узнал.

– Значит, ты не дикий дракон. И притворялся. Или тебя поймали в лесах и привезли сюда силой?

Потом я замерла и включила голову. Откуда в Океаниуме, в подводном городе, неводоплавающий дракон? Такой не влезет ни в одну кабину, разве что упихивать его туда, прижав задние лапы к морде и обернув хвост вокруг. Но смысла в такой садистской перевозке никакого нет.

– Это невозможно.

Я посмотрела на дракона в ожидании, что он развеет все мои подозрения. Даст какое-то логичное объяснение. Но он молчал, опустив морду. До меня доходило медленно, со скрипом, но все же, перебрав десятки вариантов, я поняла: хватит бегать от правды.

– Джулиан!

Очень захотелось на месте открутить ему хвост. Потом нашинковать, поджарить и сожрать прямо на глазах! А еще провалиться сквозь землю.

– Как вообще… Драконов-оборотней не бывает! То есть… в книжках, в легендах про Ладона, а не в настоящей жизни! Ты все время был… О нет! Я же тебе все рассказывала, я думала, что не умеешь говорить! Я собиралась учить тебя!

В порыве гнева я что было сил двинула по драконьей морде, попав прямо по носу.

– Скажи уже что-нибудь!

– Ай! – обиженно выдал дракон. – Больно.

– Сейчас еще больнее будет! Ты ведь мог признаться сразу! А вместо этого притворялся, издевался, слушал, как я с тобой откровенничаю, и молчал! Так ты для этого пропадал? Чтобы превратиться в дракона? Ты же мог рассказать! Но предпочел бросить меня в коридоре, одну, слепую!

– Все слишком сложно, рыжик.

Кажется, я схожу с ума. Услышать «рыжик» из уст (точнее, пасти) дракона, которого я считала диким и с которым так и не успела попрощаться перед отлетом из Лесного, оказалось странно.

– Что сложного в том, чтобы перестать врать? Джулиан, я думала, что ты просто играешь со мной!

– Я тебя защищаю!

Он осекся.

– Защищал. Твое любопытство тебя сгубило.

– Что, сожрешь меня, чтобы свидетелей не осталось?

– Квин…

– Тогда от чего ты меня защищал?! От правды?! От того, что с тобой происходит?!

– От себя!

Я умолкла, удивленно уставившись на Джулиана. В его голосе, лишь отдаленно напоминающем человеческий, прозвучали незнакомые нотки. То ли обреченной усталости, то бессильной злости.

– Что значит – от себя?

– Я тебе расскажу. Только надень повязку. Как ты меня нашла?

– Я не тебя искала, а хоть кого-то. Понятия не имею, куда шла, ты же не удосужился показать дорогу.

– Прости, рыжик. Мне пришлось. Повязку, пожалуйста.

Нехотя – казалось, что если я перестану видеть дракона, то перестану и верить в него – я завязала глаза и села на пол, напротив Джулиана, прислонившись спиной к стоящей посреди ангара кабине. Ненавижу так говорить! Хочу смотреть ему в глаза, хочу рассматривать, искать в драконе знакомые черты.

Это невозможно!

Но это есть.

Мы все выросли на старых сказках. О том, как древний дракон, заколдованный злобной богиней, стал единственным существом, пережившим настоящий конец света. Как после сотен лет он очнулся и едва не погрузил мир в хаос, и как смертная девушка пробудила в драконе любовь, а вместе с ней и человечность.

Я всегда считала, что история Ладона – красивая метафора о том, что ради любви люди меняются. А не о том, что какой-то мужик на самом деле превращался в гигантскую зверюгу! Это ж сколько у его жены уходило на еду?

– Ну? – когда пауза затянулась, возмутилась я. – Что ты молчишь?

– Думаю.

– Ого, да сегодня стоит объявить национальный праздник.

Дракон закашлялся, и я против воли улыбнулась.

– У капитана научилась. Знаешь ли, та еще заноза. Джулиан, рассказывай! Иначе как только мы вернемся, я соберу вещи, напишу заявление и уеду в Подземный! Буду работать там в баре, участвовать в оргиях и рассказывать всем, какая скотина мой бывший муж – в прямом смысле этого слова!

Дракон вздохнул. Я не могла его видеть, но живо представляла, как он положил морду на передние лапы и лениво зажмурился. Наверное, ему было очень весело, когда я пообещала научить его разговаривать.

А еще я призналась, что люблю Джулиана… Джулиану же. Более унизительную ситуацию сложно придумать!

– Я не знаю, с чего начать, рыжик.

– С того, как это вообще возможно. Драконов-оборотней не существует! Это сказки!

– Хотелось бы мне, чтобы это было так. Но… в моем роду были оборотни. Я тоже считал это сказками, старыми легендами. Все повернутые на древности рода обожают рассказывать, какие великие личности затесались в предках. Мой отец говорил о Ладоне. Первом драконе, которого прокляла богиня Меридия. Спустя много сотен лет пробудившийся от вечного сна Ладон полюбил обычную девушку из рода Златокрылых. Они нарожали кучу детишек, и они были оборотни.

– Да, твоя мама рассказывала эту историю за ужином.

– Много лет оборотни не рождались. Или хорошо скрывались. Род Златокрылых давно ушел от той ветви. В моих предках даже нет никого отдаленно близкого Ладону. Во всяком случае, пару сотен лет назад за генеалогией следили из рук вон плохо, и никаких свидетельств того, что Ладон вообще существовал, не осталось.

Если бы мы сейчас просто болтали, я бы свернулась клубочком и заставила Джулиана рассказывать, пока не усну. Он говорил размеренно, не сбиваясь и не запинаясь. Несмотря на то что мы сидели в пустом ангаре, прячась от всего мира, у меня на глазах была повязка, а Джулиан вообще обзавелся хвостом, крыльями и нечищеными клыками.

– Но несколько лет назад случился приступ. И я превратился в дракона. К счастью, в тот момент рядом никого не было. Отец научил меня немного контролировать это. Хотя бы уходить туда, где обращение никому не навредит.

– Это так опасно?

– Да, это довольно больно. И неуправляемо. Чтобы научиться быть драконом, нужно время. Годы. Размеры тела, крылья, все эти… сложности. Мотает, как пьяного. Врезаешься в здания, камни, деревья. Ходишь потом весь побитый, как жертва домашнего насилия.

Так вот откуда у него шрамы.

– Тебе больно?

– Немного, рыжик. Повезло, что подвернулся ангар.

– Но как у тебя получается скрывать ото всех? Если приступы такие внезапные и опасные. Ты летаешь, работаешь, находишься среди людей. А если приступ начнется в полете? Или там, где нет возможности уйти?

– Рыжик, оборотничество – не понос вообще-то. Внезапно не накрывает.

– Джулиан!

– Что, только не говори, что ты из высшего общества, прямо как моя мать. Когда она видит грязь на входном коврике, то морщит нос и делает такое выражение лица, будто впервые узнала, что мы живем в одном мире с простыми смертными.

– Внезапно не накрывает? – хмыкнула я. – А сейчас что было?

– Все сложнее. Магию можно контролировать. И просто так приступы не начинаются. Только в периоды эмоционального всплеска. Страха, бурной радости и всего такого.

– Какого такого? – встрепенулась я.

– Всякого, – туманно откликнулся Джулиан.

– И что эмоционального в том, что мы шли по коридору?

– Здесь ключевой элемент вовсе не коридор, рыжик. А ты.

– Ты имеешь в виду…

– Ты же уже поняла, что я к тебе неравнодушен. А контролировать сразу и все очень сложно. Поэтому я тебя постоянно бросаю. Либо так, либо рисковать твоей жизнью. А я не лгал, рыжик, у меня действительно не осталось никого, кто бы меня любил.

И тут до меня наконец дошло. Джулиан останавливался не потому, что я не гожусь даже для мимолетной интрижки. А потому что нравлюсь ему так сильно, что становится сложно контролировать драконью сущность.

Да я с ума сошла!

Мой бывший муж оказался драконом, что невозможно в принципе, противоречит всем законам мироздания, а я радуюсь тому, что нужна ему?! Что Джулиан и впрямь не лгал, когда говорил, что хочет попробовать еще раз?

– Но что будет дальше? Ты будешь скрываться? Это же опасно!

– У меня нет выбора, рыжик. О других оборотнях ничего не известно. Если кто-то узнает, этот дар захотят изучить. Мне запретят летать, посадят в какой-нибудь ангар типа этого, залезут во все места, будут заставлять превращаться, изучать потенциалы и прочую магическую чушь. Газеты сойдут с ума. Моим близким не дадут прохода. Если все вскроется, мне даже не дадут быть рядом с тобой. Выберут какую-нибудь племенную кобылу с большим магическим талантом и потребуют размножиться.

– Но ведь если этот дар существует… рано или поздно он проявится, так? И люди все равно узнают?

– Считаешь меня эгоистом?

– Нет. Но это довольно грустно: быть наедине со всем этим.

– Мне повезло, отец успел меня натренировать.

– А твоя мама знает?

– Да. Когда я говорил про племенную кобылу – я имел в виду именно ее представления о могуществе рода. Она очень хочет посмотреть, что получится, если сын́ очку-дракона скрестить с какой-нибудь огненной воительницей или кто там у нас сейчас в моде.

Ну вот, теперь я не люблю Оливию еще больше. Не то чтобы я надеялась, что однажды она все-таки оценит меня, но неужели для нее власть дороже счастья сына? Раньше я думала, что его мать просто считает меня недостойной, а сейчас… впрочем, она действительно считает меня недостойной. Но даже для нее это перебор.

– И что теперь делать? Как ты… хочешь попробовать снова быть вместе, если каждый раз вынужден уходить? Мы же не можем платонически дружить. Это как-то странно.

– Я учусь. С каждым разом получается все лучше и лучше. Иногда бывают такие моменты, как сегодня. Но вчера я тебя поцеловал – и у меня не вырос хвост. Я научусь это контролировать. И тогда мы сможем перестать играть в соседей.

Вздохнув, я придвинулась к нему, на ощупь найдя лапы и устроившись на любимом месте между ними.

– Если ты не готова ждать, рыжик, я пойму. Ты и так долго ждала.

– Я взрослела.

– У тебя здорово получилось. Я не ждал, что из той маленькой девчонки, которую использовал ее отец, вырастет такое чудо.

Я так устала и разнервничалась, что почувствовала, как засыпаю. Джулиан не смог бы уговорить меня лететь одну, даже если бы старался, а он, похоже, и сам не слишком хотел оставаться один. Все это время я думала, как грустно хранить такой секрет и вот так часами лежать в облике дракона, в непослушном огромном теле, и просто ждать, когда магия позволит вернуться в истинный вид.

Даже злиться на обман не получалось, хоть я и выболтала этой крылатой заразе все свои секреты.

– Чего ты вздыхаешь? – сонно спросила я, когда Джулиан положил морду рядом и засопел.

– Нос болит, – жалобно и одновременно забавно сказал он. – За что ты меня по нему била?

– За вранье, за недомолвки, за притворство, за издевательства…

– Ладно-ладно, я понял. Просто поцелуй в нос – и я тебя прощу.

Я рассмеялась. Нащупала холодную драконью морду и чмокнула прямо сверху, погладила между рогов и улеглась обратно с чувством выполненного долга.

* * *

Я проснулась от того, что замерзла. А если быть точнее, то от того, что сначала замерзла, а потом вдруг оказалась в тепле – кто-то накрыл меня чем-то тяжелым и теплым. Пришлось проснуться, хотя больше всего на свете мне хотелось еще немного подремать.

Но страдания были вознаграждены: во сне повязка сползла, и я получила возможность исподтишка наблюдать, как одевается Джулиан. Любоваться тренированным торсом и ленивыми плавными движениями. Лежать под его курткой, вдыхать запах парфюма и мечтать о всякой ерунде.

– Рыжик, у нас проблемы, – произнес Златокрылый.

Да как он все и всегда замечает?

– Какие проблемы?

– Драконпорт закрыт. В это время здесь нет рейсов, и часть пузырей закрывают. Так что мы здесь одни до утра.

– И что, нет никакой охраны? – Я резко вскочила. – Кто-то же должен за всем следить!

– А зачем? – Джулиан пожал плечами. – Вокруг – вода. В пузырь невозможно проникнуть без разрешения, это не забор с табличкой, а серьезный магический барьер. Все переходы в другие пузыри закрыты. Здесь никого.

– Кроме нас. Что делает защиту не такой уж совершенной.

– Молодец, быстро учишься. Но в данном случае это плюс. Не очень хочется объяснять, что мы тут с тобой делали так самозабвенно, что пропустили закрытие.

– И что будем делать?

Джулиан на вопрос ответил вопросом:

– Ты есть хочешь?

– Очень, – призналась я.

И мы пошли добывать еду.

Это была самая странная, но самая волшебная ночь в моей жизни. Она заняла достойное место среди вечера после неудачного свидания, когда мы ели закуски на набережной, и первого вечера на Плато, с шашлыками и глупой возней в снегу.

Мы немного поспорили насчет моей повязки, но раз в пустом драконпорте почти не было света, Джулиан сдался. И я смогла рассмотреть этот таинственный Океаниум.

Теперь я понимала тритонов: будь вокруг меня такая мощь и красота, я бы тоже не стала ею делиться.

То и дело проплывавшие над куполом морские обитатели бросали тени на пол и стены. Как завороженная, я долго стояла, задрав голову и вглядываясь в морские глубины.

– Так красиво.

– Почти ничего не видно.

– Представляешь, сколько воды над нами? А может купол не выдержать? Это ведь магия. Она иногда сбоит.

– Не волнуйся. Эти купола существуют много сотен лет. Знаешь, считается, что после обрушившегося на наш мир апокалипсиса почти никто не выжил. Верхний рухнул вместе со всеми обитателями, Подземный завалило, и лишь немногие демоны сумели спастись, Лесной изрядно потрепало, а Снежный, как ни странно, замерз. Ну а тритоны и русалки выжили во многом благодаря этим пузырям. Так что если нам не грозит апокалипсис – все отлично.

– Так, и где мы будем искать еду?

– А где тебе нравится?

С улыбкой Джулиан обвел рукой многочисленные закрытые ресторанчики, в одном из которых мы обедали перед его превращениями.

– Ты что, собираешься влезть в чужой ресторан?!

– Рыжик, я оставлю деньги и записку. Всем станет неловко оттого, что нас здесь забыли, и обойдется без скандала. Да, пожалуй, я хочу пирогов. Во-первых, у них наверняка есть какие-то заготовки, которые легко приготовить, а во-вторых, они, кажется, точно работали.

Он без труда вскрыл замок, а потом мы очутились в кухне, где в холодном шкафу и впрямь нашлись заготовки для пирогов. Я выбрала фруктовый, а Джулиан остановился на самом здоровом мясном. Хорошо, что Погонщиков обучали магии огня, и уже через несколько минут мы ели вкуснейшие пироги, запивали сладкой водой и наслаждались уединением.

– Всегда мечтал о том, как меня забудут в драконпорте, – признался Джулиан. – В детстве они казались совершенно волшебными местами. Хотелось заглянуть в тайные коридоры и комнатки, узнать, что прячут от пассажиров.

– И ты ни разу не заглянул? – удивилась я. – Не поверю! Джулиан, которого я знаю, не удержался бы от соблазна!

– Пару раз пытался, но отец быстро пресекал любые попытки. Он ненавидел, когда нарушают правила и рискуют.

– Но он был прав, говоря, что из тебя получится отличный Погонщик. У меня не было других капитанов, но, думаю, далеко не все готовы стоять за свою команду до последнего.

– Ты удивишься, когда обнаружишь, что почти все. Ну что? Первый рейс через четыре часа. Чем займемся? Хочешь, найдем место, где можно поспать?

– Давай погуляем? – предложила я. – Так тихо. Мне надо немного походить. Я вряд ли усну.

Пустынный драконпорт и впрямь оказался чудесен. Мы как будто дорвались до запретного места, куда строго-настрого запрещали ходить. Оставили в кафе деньги с запиской, прошлись по верхнему этажу, любуясь водными бликами. Позаглядывали в закрытые лавочки и мастерские, полюбовались на зимний сад.

Устроили соревнования по бегу по лестницам, где Джулиан выиграл с огромным отрывом. Пили чай в закрытой чайной, а потом задорно искали туалет.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросила я. – Скрывать свой дар?

– Знаешь, рыжик, он куда сильнее напоминает мне проклятие. Да, я собираюсь скрываться.

– А если сила передастся детям?

Я затаила дыхание в ожидании ответа. Мне очень хотелось – хоть это было глупо, безрассудно и ужасно неправильно, – чтобы Джулиан намекнул, что вовсе не против детей от меня.

– То я сделаю все, чтобы скрыть его до тех пор, пока дети не смогут решить самостоятельно. Ты против, рыжик? Считаешь, что стоит рассказать о существовании драконов-оборотней?

Я едва не замурчала от удовольствия.

– Считаю, что это хорошее решение.

Обследовав все три этажа драконпорта, полюбовавшись пустынными залами со всех мостиков и заглянув во все укромные уголки, мы выдохлись. До открытия оставалось чуть меньше двух часов, и, если верить табло с расписанием, ближайший дракон должен был стартовать на Плато как раз в числе первых. Рядом с номером рейса значилось грустное «билетов нет», но Джулиан заверил, что для двух сотрудников, по ошибке забытых в закрытом подводном пузыре, место непременно найдется.

Просто ждать было скучно. В голове вертелись тысячи вопросов, но я не могла придумать, как задать их сразу все, да еще и так хитро, чтобы Джулиан ответил.

Как происходит превращение? Его окутывает магия – и из пламени появляется дракон? Или лицо в прямом смысле превращается в морду?

Что он ест? Нужно ли питаться в образе дракона или можно экономить на продуктах и потреблять их в человеческом виде?

Специально он приходил на мое место, чтобы увидеться, или нет…

Но я спросила совершенно о другом:

– Что мы будем делать дальше?

Джулиан задумчиво окинул взглядом веселенькую стойку, за которой в рабочее время сидели сотрудницы «Драконьих авиалиний». Непременно улыбчивые и красивые, они служили лишь одной цели: успокаивать потерявшихся пассажиров или выдавать воду и еду, если дракон по какой-то причине запаздывал.

– Всегда мечтал это сделать. – С этими словами Джулиан подхватил меня и усадил на стойку.

А сам придвинулся ближе, очень близко, и я бы сказала, провокационно – пришлось обнять его ногами, чтобы не свалиться с узкой стойки. И наклониться для поцелуя.

– Ну и что страшного в том, чтобы раскрыть мне секрет? – спросила я. – Видишь, небеса не рухнули, я не сбежала в ужасе. И даже чуть меньше хочу покусать тебя за отвратительный характер.

– Не льсти мне, рыжик. Драконом я стал сильно после того, как мы развелись. То есть все эти девушки, вечеринки и репутация – все мое, родное. На дракона не свалишь. Не уверен, что с таким опытом брака у тебя получится вернуться ко мне.

Для разнообразия я решила не отшучиваться. Хотя отголоски той обиды еще не утихли, и порой я злилась на себя за то, что продолжаю любить бывшего мужа, но при этом ненавижу за несбывшиеся надежды.

– Ну… тебе стоит понять, что я уйду, если все повторится. Прошло пять лет, но насчет измен, девушек и всего такого моя позиция не изменилась. Я не буду одной из многих, Джулиан, не смогу. Если будет кто-то еще – я уйду, даже если это будет мне стоить жизни.

– Рыжик-рыжик, – он улыбнулся, погладив кончик моего носа указательным пальцем – забавная нехитрая ласка неожиданно отозвалась приятным теплом, – не буду скрывать, я не отличаюсь порядочностью. Точнее, не считаю нужным делать хорошую мину при плохой игре. Но ради справедливости: я никогда не изменял, будучи в отношениях. Если мы встречаемся и считаем себя парой, то в этой паре только двое.

– Что, и не было такого, чтобы девушка считала вас парой, а ты – что это случайная связь?

По слегка задумчивому виду я поняла, что попала в точку.

– Ладно, и такое бывало. Но у нас-то с тобой нет разночтений.

– Правда? А мне кажется, их полным-полно. Когда мы были женаты – а это вроде как признание в том, что мы пара, на официальном уровне, ты явно имел на этот счет свои представления.

– Ну… да, я не считал, что мы пара.

– Мне что, с тебя расписку брать?

Он рассмеялся. Я невольно залюбовалась счастливым Джулианом. И не могла не заметить, как он расслабился в последние часы. И даже взгляд изменился, из него исчезли настороженность и постоянное напряжение. Нелегко, должно быть, оказаться наедине с такой силой. Страшно, больно и ужасно одиноко. Почему он не рассказал? Я вспомнила, как дракон – тогда еще дикий и незнакомый – тянулся к теплу и вниманию. Ну и еще он развесил уши и слушал мои секреты, но об этом я старалась не думать. Просто стоит поменьше болтать.

– Нет. Я дам тебе драконье слово. Пока ты не решишь бросить меня, я буду верен, честен и…

– Грустен, – не удержалась я, хотя даже не знала, существует ли вообще такое слово.

– Тебе не нужно волноваться. Я много думал и очень долго сопротивлялся желанию вернуть тебя.

– И почему не выдержал?

– Ты обидишься, если я скажу.

– Клянусь, что не обижусь. Говори! Иначе обижусь.

– Ты сказала, что еще меня любишь. Я не мог устоять. Очень сложно отказаться от любви.

– А что насчет тебя?

Златокрылый посерьезнел и открыл было рот, но я вдруг прижала к его губам ладошку.

– Стой! Только не говори «я люблю тебя», пожалуйста.

– Фафимму? – промычал он нечто невнятное, в котором я распознала «почему».

– Потому что рано. Потому что я не готова. Потому что ты не готов. Потому что мы оба не знаем, что получится и как все обернется. Потому что такими словами не разбрасываются, и если бы я знала, что тем драконом был ты, я бы ни за что не призналась.

– Глупая.

Он снова меня поцеловал. И я даже начала к этому привыкать.

– Ты меня спасла.

– У меня есть еще вопросы.

– Не сомневаюсь.

– Что изменилось? Почему пять лет назад ты не обращал на меня внимания, а сейчас вдруг рассмотрел? Я ведь не добилась никаких значимых успехов. Выучилась на Сопровождающую, набрала долгов, ничего значимого не сделала. Что в этом особенного?

– Ты обидишься, если я расскажу.

Захотелось топнуть ногой, но так как я все еще сидела на стойке, то ногой досталось Златокрылому по мягкому месту.

– Хватит это повторять! Джулиан, я хочу знать. Это важно.

– Ладно. Тогда без обид. Когда мы поженились, ты была ребенком…

– Да, я помню, ты говорил. Школьницы тебе не нравятся. И что изменилось? Прошло всего пять лет! Мне было семнадцать, теперь – двадцать три. Не такая уж разница.

– Тебе так кажется. Помимо того, что секс с семнадцатилетней девчонкой кажется мне немного… гм… аморальным, ты была совершенно обычной дочкой богатых родителей, которую подложили под делового партнера ради связей и денег. Занималась какой-то ерундой, училась столько, чтобы достойно вести себя на официальных мероприятиях. Встречалась с подругами, тратила деньги, не имела собственного мнения, только папино. И слабо представляла, что такое настоящая семейная жизнь – у тебя не было примера. Как, впрочем, и у меня. Мне было не интересно. Не хотелось с тобой говорить, не хотелось к тебе возвращаться.

Он заметил, как я погрустнела.

– Это не твоя вина, Квин. Тебя так воспитали. И на самом деле нам всем повезло, что ты влюбилась. Иначе тебе было бы совершенно плевать на мое поведение, ты бы осталась – и потеряла то, что имеешь сейчас.

– Что? Знание, как называется лоточек с едой для раздачи пассажирам в небе?

– О, ты себя недооцениваешь, рыжик. Ты повзрослела. Поумнела. У тебя появились цель, профессия. У тебя горят глаза. Ты мечтаешь чего-то добиться, у тебя есть стержень и умение постоять за себя. Так уж вышло – и я этим не горжусь, это не какое-то хорошее качество, а просто факт, – что все девушки, в которых я влюблялся, были похожи на тебя. Но на тебя нынешнюю. Равную мне, а не бессловесное приложение в красивом платье. Жаль, что я не разглядел в тебе все это еще тогда, когда мы были женаты. Мы упустили много времени, а с моими деньгами и связями ты бы уже сделала карьеру.

Чуть подумав, я осторожно сказала:

– Возможно, я бы не захотела сделать карьеру, если бы не ушла.

– А может, я бы смог помочь тебе. Кто знает? Хотя если уж быть совсем честным, то идея воспитывать себе жену меня как-то тоже не привлекает. Мне вообще не стоило на тебе жениться. Но у нас с отцом всегда были специфические отношения. Ну что? Ты обиделась?

– Нет, – вздохнула я. – Не обиделась. Ты такой, какой есть. И тебе нравятся девушки определенного типа. Хотя, как по мне, у Дары куда больше сходства с твоим идеалом. Вот уж сильная и независимая.

– У Дары нет многих твоих качеств, рыжик. Она вовсе не добрая и нежная, не такая веселая и совершено точно не такая красивая. А главное – Дара давно в прошлом, а ты здесь, настоящая, живая и согласная ко мне вернуться.

– Но ведь случается всякое. Если я вдруг стану неинтересна? Рожу ребенка, например, и стану проводить с ним все время дома? Перестану работать, потеряю квалификацию. Тебе снова станет скучно и ты уйдешь? К другой целеустремленной девушке с работы?

– Я не знаю, что будет дальше, рыжик. Но ты нравишься мне не потому, что ходишь на работу. А потому что к тебе я могу прийти за советом. С тобой могу поговорить, и ты не отмахнешься, потому что проблемы мужа не идут ни в какое сравнение с новой коллекцией дизайнеров Подземного. Ты не бьешь в спину и не плетешь интриги. С тобой интересно и спокойно. И если мы однажды заведем ребенка, я буду брать вас с собой в каждый рейс, и мы вместе будем открывать ему наш огромный мир.

– Мне иногда кажется, что ты, Джулиан Златокрылый, упустил свой шанс стать звездой театра.

– Ты мне не веришь?

Сжалось сердце, когда в его глазах промелькнула тоска. Не обида и не раздражение, а именно серая тоска, как будто он и не ждал от меня понимания.

– Верю. Но как можно, будучи таким, играть роль совершенно невозможного хама, бабника и тирана?

Он улыбнулся.

– Я очень стараюсь.

И снова он потребовал поцелуев, только на этот раз не случайных, осознанных. Мы вместе, мы – пара. Не все пары проживают долгую и счастливую жизнь вместе. Иногда люди просто перестают друг друга любить, а иногда один остывает, а второй остается с разбитым сердцем. Но если не рискнуть, сердца разобьются сразу у двоих. И склеить их не получится.

– Стой… – Я с усилием оторвалась от его губ и мягких неторопливых поглаживаний шеи. – Так можно? Тебе ничего не будет?

– После обращения есть несколько часов, когда контролировать дракона легче. Не настолько, чтобы пуститься во все тяжкие. Но хоть немного помечтать о тебе.

Остаток ночи мы провели вот так: целуясь, сидя на стойке представителей, осторожно изучая границы дозволенного в ожидании, когда кто-нибудь придет и спасет двух бедолаг, застрявших в закрытом драконпорте.

Отсчитывали время до открытия и оба думали об одном и том же: вот бы минуты медленнее шли.

Глава пятнадцатая

Дракон – душа компании

Только объясните это кто-нибудь дракону!

Мне не следовало радоваться тому, чем закончилась командировка в Океаниум, но я едва удержалась от счастливой улыбки, когда снежный дракон наконец приземлился в драконпорте Плато. Я так быстро начала считать север домом, что даже испугалась восторга, который испытала, вдохнув свежий морозный воздух.

Я не лишилась работы, зрения, и хоть все равно получу выговор за то, что уснула, считаю, что отделалась довольно легко. А вот Дара получила по полной, и не скажу, что я сильно ей сочувствовала. Никак не получалось войти в ее положение. Я тоже любила Джулиана и тоже ревновала, а в отличие от нее у меня были для этого реальные поводы.

Но, конечно, основной причиной прекрасного настроения было то, что я узнала наконец все тайны Джулиана. И оказалось, что он вовсе не издевается, не играет со мной, а всего лишь бережет. Я даже подумала, что все его язвительные замечания – лишь защитная реакция, чтобы держать и меня и себя на безопасном расстоянии. Но подумала и все же решила не идеализировать Златокрылого. У него все еще поганый характер.

Даже целая кипа бумаг, которые пришлось написать, подписать и сдать, не испортила мне день. Тем более что основную работу Джулиан сделал сам – чтобы я не напрягала глаза. Чем окончательно уничтожил во мне зачатки здорового цинизма. Я снова чувствовала себя семнадцатилетней влюбленной дурочкой. Приходилось напоминать себе, что, во-первых, та дурочка была не самой умной девушкой на свете, а во-вторых, у нее не было ответственной работы.

– О чем задумалась? – спросил Джулиан, когда мы закончили с отчетами и вышли на улицу.

Уже стемнело. Вся территория драконпорта была усыпана огнями. Я залюбовалась на снежинки и не сразу поняла, что вопрос был адресован мне.

– Так. О всяком. Поняла, что, несмотря на все пройденное обучение, воспринимала себя как разносчицу. Ну то есть я в форме, в небе, делаю вид, будто моя работа важная и ответственная, а на самом деле просто разношу напитки и успокаиваю нервных пассажиров уверенной улыбкой. А выходит, что это не так. И от моих действий тоже зависит безопасность пассажиров. А еще о том, как обидно Погонщику, когда он, рискуя жизнью и задействуя огромный магический талант, привозит всех целыми и невредимыми и обнаруживает, что бездарный Сопровождающий угробил всех, забыв закрыть шторку.

– Да, ощущения наверняка будут ниже среднего. Но вообще Сопровождающие появились как раз из соображений безопасности. Раньше их функции выполняли Зрячие, и порой это приводило к серьезным последствиям. Ну и да, твоя задача – поддерживать порядок, безопасность и спокойствие в салоне. А касалеточки и винишко – лишь подручные инструменты. И я, конечно, рад, что под моим руководством ты дошла до этой светлой мысли. Но мы можем больше не обсуждать случившееся? А то я тоже начну бояться полетов в Океаниум.

– Я не боюсь полетов в Океаниум!

Джулиан многозначительно хмыкнул, а я только пожала плечами. И лишь потом, много позже, поняла, что это была еще одна капитанская мудрость.

А еще, пока мы разбирались с бумажками, рейс, на котором Морган подменял Зрячего, благополучно приземлился. Мы как раз направлялись к воротам, когда услышали его оклик.

– Эй! Квин! Квин, погоди!

Я остановилась, дожидаясь, когда Морган нас нагонит.

– Ничего страшного, вы меня совсем не задерживаете, – буркнул Джулиан.

Его капитанское величество явно осталось недовольно тем, что с ним не поздоровались.

– Привет! – Морган запыхался и едва выговаривал слова. – Мне нужна твоя помощь!

– Конечно. Что случилось?

– Служебного жилья нет. Все гостиницы забиты нашими экипажами, половина закрыта на ремонт, а в частных страшные цены. Я ведь перевелся сюда… ну… в качестве исключения и последнего шанса.

– Да уж, двинуть капитану – определенно последний шанс, – не преминул прокомментировать Джулиан.

Но Морган не обращал на него внимания: был занят поддержанием жалобного вида.

– В общем, мое жилье – мои проблемы. Я знаю, что ты вроде как снимаешь дом. Пустишь на пару дней? Заплачу. Или мне придется ночевать на лавочке, и хорошо, если она будет под крышей.

Я застыла с открытым ртом, а Джулиан не выдержал и рассмеялся.

– Идем, я помогу тебе.

– Как это? – с подозрением спросил Морган.

– Найду лучшую лавочку!

– Да иди ты. Квин! Я тебя как человека прошу.

Я лишь беспомощно развела руками.

– Как человек я тебе отвечаю – договаривайся с ним. Я живу в доме Джулиана. Но если тебе станет легче – я бы пустила тебя пожить.

Несколько секунд Морган будто пытался переварить услышанное, переводя взгляд с Джулиана на меня. Потом смысл сказанного до него дошел, и на лице отразилась неподдельная обида.

– Ладно. Я понял. Узнаю, не сдает ли кто комнаты.

Он направился обратно к порту, а я повернулась к Джулиану и умоляюще на него посмотрела.

– Нет.

– Джулиан…

– Нет, я сказал!

– Ему некуда идти.

– Он меня ненавидит.

– За дело.

– Вот поэтому пусть и спит под козырьком. Вдруг опять засунет мне в кровать таракана.

– Джулиан! Ну пожалуйста! Это в твоих же интересах: если Морган будет жить под кустом, то замерзнет, заболеет, будет плохо работать и…

– И я его уволю. Ну и что в этом плохого?

– Если бы ты хотел его уволить, то не взял бы обратно на работу.

– Я дал ему последний шанс, рыжик! Это немного не то же самое, что поселиться с ним по соседству.

– Но ему нужна помощь. Джулиан! Ты же где-то в глубине души хороший…

– Квин, в эти глубины лучше не заглядывать. Моя доброта там злобно клацает зубами.

– Ну пожалуйста! – Воровато оглядевшись и убедившись, что нас никто не видит, я повисла у него на шее. – Пожалуйста!

Увидев, что взгляд Златокрылого немного смягчился, усилила натиск.

– И что мне за это будет?

– А что ты хочешь?

Он сделал такое загадочное лицо, что я рассмеялась!

– И на что ты намекаешь?

– На то, что тебе придется очень постараться, чтобы я сжалился над бедолагой…

Подняв бровь, я фыркнула.

– Как будто это я от чего-то отказываюсь.

– Рыжая! Ты испортила мне всю шутку про секс!

– Понятия не имею, что это такое.

– Я беру свои слова назад. Как вернуть эту сильную и язвительную женщину обратно? Дайте мне кроткую интеллигентку!

– Вон, Морган ждет. – Я захихикала. – Я серьезно, Джулиан. Во-первых, Моргану негде жить, и ты не можешь бросить его в беде. Это почти то же самое, что бросить его во время катастрофы. А во-вторых, когда в одном доме с тобой живет твой давний враг, последнее, о чем думаешь – это что тебе нельзя нервничать в присутствии девушки. Морган – это просто уничтожитель влечения. Гарантирую!

Джулиан молчал, стиснув зубы, но я уже видела по глазам, что он согласится.

– Хорошо. На пару дней, не больше. Иди и догони его.

– Спасибо! – Я чмокнула Златокрылого в щеку, а потом понеслась к порту, пока Морган не поселился в каком-нибудь подвале для бездомных.

– Но если он будет храпеть, я выселю его под елку! – вслед мне крикнул Джулиан.

Вот так в моем снежном домике мечты поселился третий обитатель. И если бы на этом все закончилось, я бы сильно удивилась.

Одного я не учла: Морган поселился на диване в гостиной. Я не собиралась отдавать ему свою уютную спаленку, Джулиан – тем более. Так что посиделки за ужином вышли какие-то неловкие.

– Так вы… вместе? – спросил Морган.

– Да! – ответил Джулиан.

– Нет! – зачем-то ляпнула я.

А что? Мы не вместе, Джулиан попросил подождать, пока он справится с новой силой, официально мне никто не предлагал быть вместе. Имею право считать себя свободной девушкой.

Златокрылый подарил мне многозначительный взгляд и хмыкнул:

– А что, хочешь за мной приударить? Так у тебя денег не хватит, я – принцесса капризная, дорогая в содержании.

– Пожалуй, я пойду спать, – вздохнула я.

Эти два самца на одной территории надоели мне раньше, чем можно было ожидать. Не могу сказать, что пожалела, пригласив Моргана пожить, добро непременно вернется, но нас всех ждет тяжелая неделя. Одно радовало: их-то от работы не отстраняли. И уже через два дня я немного выдохну.

В рекомендациях лекаря стоял запрет на чтение, письмо и работу при ярком свете, так что я просто легла на постель и уставилась в окно, где снова разыгралась метель. Понятия не имею, что делали Джулиан с Морганом, но вряд ли дрались, потому что в гостиной было тихо.

Именно поэтому стук в дверь прозвучал так громко.

– Рыжик, кто там? Я в душе! – крикнул Джулиан.

Пришлось вставать и идти открывать, потому что Морган уже задремал, развалившись на диване.

Увидев гостя, я не поверила собственным глазам. Потом вспомнила, что в них залили едва ли не десяток капель для улучшения зрения, так что вряд ли смущенная и растерянная Делайла мне привиделась.

Мы не говорили с того момента, как расстались в лекарском пункте драконпорта. И она не знала, что я слышала их с Джулианом разговор. Но наверняка догадывалась, потому что показалась, будто у нее виноватое выражение лица.

– Можно войти? – осторожно спросила она.

Совершенно растерявшись, я посторонилась, и только тогда заметила в ее руке небольшую дорожную сумку – такую же, с которыми мы летали в рейсы. Чутье подсказывало: это неспроста.

– Рыжик, кто там…

Джулиан, одетый в одно лишь полотенце, завязанное на поясе, осекся. В отличие от меня он сразу сообразил, чем пахнет, и с отчаянием в голосе взвыл:

– Не-е-ет! Да вы издеваетесь?!

– Я знаю, что просить нагло, но…

– Я купил этот дом для себя! Для! Себя! И своей девушки! Чтобы мы жили вместе! Вдвоем, понимаете? Я…

Он, словно объяснял простейшие истины ребенку, ткнул пальцем себе в грудь.

– И она! – А это в мою сторону. – Я…

И снова.

– И она. Поймали мысль? Я, она и… ВСЁ! Вот в этом доме я планировал жить с ней. Вот здесь завтракать. Вдвоем! Вот здесь сидеть на диване. Вдвоем! Вон там принимать ванну! В одиночку, ну на крайний случай вдвоем! А вон там спать!

С этими словами Джулиан махнул рукой в сторону комнаты.

– А там? – деловито уточнил Морган насчет второй.

– А там хранить трупы тех, кто задает тупые и неуместные вопросы! Дорогие коллеги, вы, возможно, забыли, но мы команда! Не компания лучших друзей! Не студенты, снимающие сарай на стипендии! Не групповые любовники с отсутствием вкуса и здравого смысла! Я не хочу видеть на своем диване своего Зрячего! Я не хочу видеть в своей ванне свою Сопровождающую…

Я кашлянула. Джулиан умолк, подумал и поправился:

– Во всяком случае, одну из них. И нет, поменяться нельзя!

Он выдохся и замолчал, чтобы перевести дух, чем я (а точнее, моя доброта, дурость и бесхребетность одновременно) воспользовалась:

– Там же метель…

– И что? Она же как-то сквозь нее дошла. Я тебе как Погонщик говорю, что с попутным ветром хоть и быстрее, все же не намного.

– Джулиан…

– Квин.

– Что?

– Понятия не имею, я думал, мы просто называем имена друг друга.

– Не будь жестоким.

– А ко мне этот принцип никто не хочет применить? Поселить со мной все сливки коллектива – это не жестоко?!

Я улыбнулась: он забавно злился. Я тоже не была в восторге от визита Делайлы, но предполагала, что именно привело ее к нам в такой час, и, пожалуй, злилась не настолько сильно, чтобы выгнать ее в ночи на мороз.

– Чего, дочурка выперла? – хмыкнул чуть остывший Джулиан. – Не получилось свалить все на мамочку и мамочка стала не нужна? Потрясающие семейные отношения. Прям как у меня.

– Вы о чем? – Морган впервые подал голос. Кажется, он не отсвечивал, справедливо боясь, что за компанию может отправиться вместе с Делайлой. – Это Дара открыла окно?! Она что, сумасшедшая?

Делайла потупила взгляд. Мне даже стало ее жаль, и я невольно задумалась: а что бы я сделала на месте Дары? Нет, на месте Дары я бы вообще не стала никому вредить. Но все же, если вдруг я натворила бед, а мама попыталась выгородить меня, пусть и неудачно, стала бы я выгонять ее из дома в неизвестность, зная, что для нее вокруг – незнакомый холодный город? Уж точно нет.

– Ужин готовь себе сама, – буркнул Джулиан. – И если хоть одна сволочь испортит мне выходной – уволю и гадость на заборе напишу, ясно?!

А он и вправду очень похож на дракона. На огромного красивого дракона, который хочет казаться очень суровым и страшным, но едва ли не мурчит, когда чешут животик, и очень любит, когда целуют в драконий нос.

Не испытывая судьбу – я бы не выдержала сегодня разговора по душам с Делайлой, – я вернулась в комнату и обнаружила, что у любого доброго дела есть последствия. И вот что я скажу: уж лучше делать добро анонимно. Меньше достанется.

– Двигайся, рыжик! – скомандовал Златокрылый.

Он все еще красовался в полотенце, и пришлось старательно отводить взгляд от капелек воды на груди.

– Ты будешь спать здесь?!

– Нет, будем спать все вчетвером. Пламенеющий давно советовал мне сблизиться с командой, вот решил послушаться. Конечно, я буду спать здесь. Свободный спит на диване в гостиной, Делайле придется отдать мою комнату. Куда я, по-твоему, должен лечь? В сугроб под окном – и умереть от счастья, что в трудную минуту ко мне в дом стекаются все, с кем я вынужден работать?

– Извини, что испортила тебе выходные, – устало произнесла я. – Ты прав, это твой дом, и я не имела права им распоряжаться.

Он вздохнул.

– Рыжик, ты можешь здесь распоряжаться. Я просто злюсь, что вместо выходных наедине с тобой проведу два дня в дурдоме. Я планировал устроить пикник, пожарить мясо, погулять. Посидеть у камина, сварить глинтвейн. А тут эта… это… эти, короче!

– Им действительно некуда идти. О том, что на севере проблемы с гостиницами, говорят давно. И вот результат.

– Прекрасно. То есть воинам в сказках, чтобы получить принцессу, надо победить дракона. А дракону – построить гостиницу. Знаешь что, рыжик?

Он отбросил в сторону полотенце (я зачем-то при этом зажмурилась) и залез под одеяло, отодвинувшись к стене.

– Вызов принят. А теперь – спать! Я страшно устал.

– Если хочешь, я могу лечь в комнате с Делайлой. Там большая кровать. Ну или постелить себе на полу…

– Зачем?

Я так покраснела, что наверняка изрядно развеселила Джулиана. Во всяком случае, он рассмеялся при виде моего пунцового лица.

– Тебе же трудно… ну… находиться рядом со мной.

Он протянул руку.

– Не бойся, рыжик. Я не причиню тебе вреда. И постараюсь не наступить ни на какую часть тела, если вдруг придется срочно уходить во двор.

– Хорошо. Но с одним условием.

– М-м-м?

– Надень штаны.

– Это еще более скучное продолжение диалога, чем сорвавшаяся шутка про секс.

– Я совершенно не шучу.

– Тогда принеси мне их из комнаты Деланый. Боюсь, если я увижу ее в розовой сорочке с кокетливыми кружавчиками, проблема с самоконтролем отпадет сама собой… вместе с еще кое-чем.

– Иногда мне хочется тебя убить.

– Тебе придется встать в длинную-длинную очередь, рыжик. Но за поцелуй и массаж я пропущу тебя в начало.

Иногда мне хочется убиться самой. Потому что Джулиан порой невыносимый грубиян с раздутым самомнением. Но снова и снова он заставляет меня улыбаться.

Глава шестнадцатая

Дракон – существо благородное

Но неблагодарное

Жить одной задорной компанией оказалось не так уж плохо. Для меня, по крайней мере, Джулиан вряд ли пребывал в восторге. Но в порыве благодарности за ночлег Делайла с утра организовала шикарный завтрак, а Морган к тому моменту, когда мы встали, растопил камин и ушел во двор – делать зарядку.

– А был дрыщ-дрыщом, – прокомментировал этот процесс Джулиан, наблюдавший из окна. – Молодец.

Я уплетала оладьи с вареньем из сосновых шишек и смогла прокомментировать капитанское одобрение только протяжным «м-м-м».

– Не могу отрицать, что завтрак в постель – это приятно, – задумчиво произнес Златокрылый. – Но, во-первых, предпочел бы, чтобы его приносила ты. А во-вторых, надеюсь, они быстро найдут жилье и не задержатся. Дольше пары дней я не выдержу.

Но реальность, как всегда, внесла свою лепту.

Уже к вечеру город накрыла буря. Дороги занесло, драконы – как выражался Джулиан – летали «жопами вперед», из дома почти невозможно было выйти. Худо-бедно власти наладили доставку продуктов и необходимой помощи, но в остальном жизнь остановилась.

Как я провела эту неделю в четырех стенах, запертая с двумя коллегами и драконом, – отдельная история.

Морган проиграл Джулиану в карты и обязался неделю ходить на работу в рубашке с надписью «Капитан Златокрылый умнее меня» на спине.

Делайла, одержимая материнским инстинктом, попыталась сквозь снежную бурю прорваться к дочери, поскользнулась на крыльце и по пояс застряла в сугробе. Страшно подумать, что случилось бы, если бы я не сидела в этот момент у окна.

Вдобавок ко всему Дара записалась в добровольцы и в один из дней привезла нам продукты. С одной стороны, хорошо: развеяла материнскую тревогу. С другой – мы, как две бродячие кошки, едва ли друг на друга не зашипели. Я наотрез отказалась есть продукты, которые она привезла, Морган настаивал на том, что я драматизирую, демонстративно откусил кусок от буханки хлеба и подавился.

Остаток недели Джулиан провел за закрытой дверью моей комнаты, предварительно прикрепив к ней бумажку с надписью «Идиотам вход воспрещен!». И пускал меня по условному стуку.

Стук подслушал Морган и воспользовался разведданными, чтобы проиграть в карты еще раз. На этот раз две зарплаты.

Когда буря закончилась и два снежных дракона за несколько минут очистили наш двор от снега, я первая выскочила на улицу и унеслась в город. Бродить по улицам и ни с кем не общаться!

Потом меня все бросили. Неделя простоя – серьезная проблема для компании вроде «Драконьих авиалиний». Джулиан и Морган пропадали в рейсах неделями, а мы с Делайлой коротали дни отстранения вдвоем. Думается, Джулиан именно поэтому не выгнал ее, как обещал: не хотел, чтобы я сидела дома одна. Мы, конечно, придерживались холодного нейтралитета, но все же немного общались и скрашивали друг другу будни.

В первый день на работе, получив разрешение от лекаря, я готова была целовать пол, стены, драконов и новенький пропуск. Я уже сидела в переговорной, когда вошел взъерошенный и сонный Джулиан. До планерки оставалось больше часа.

На самом деле я думала, мы будем обниматься и наслаждаться тишиной, но вместо этого, ехидно посмеиваясь, Златокрылый заставил меня разгребать кучу бумажной работы.

– Ты же сама сказала, что соскучилась. Наслаждайся!

– Ты что, вообще ничего не делал, пока я была на больничном?!

– Тосковал, сидел у окна и надеялся, что ты придешь и оформишь всю эту кипу.

Но все страдания Джулиан щедро компенсировал завтраком Погонщика, который мы разделили. Прямо как в первый рабочий день, когда я едва не упала в обморок.

– Рыжик… – Златокрылый рассеянно погладил меня по волосам. – Сегодня полетим в Лесной. Там будет день отдыха, и надо сходить кое-куда… А я очень не хочу идти один. Сходишь со мной?

Первый порыв был согласиться, ведь, спрашивая это, Джулиан продолжал неторопливо перебирать мои волосы и гладить шею, от чего я полностью потеряла рабочий настрой и почти потеряла способность здраво мыслить.

Но все же не полностью, потому что хватило ума спросить:

– Куда сходить?

Златокрылый тяжко вздохнул, и я поняла: вряд ли он имеет в виду оперу.

– К маме на ужин.

– Нет! – вырвалось у меня. – Она меня ненавидит!

– Знаешь, в ее случае я и насчет себя не уверен. Но лучше, если она узнает о нас от нас, а не из газет. В том, что нас поймают, я уже не сомневаюсь. Да ладно, Квин, я буду тебя защищать и не дам в обиду. Зайдем на часок, выпьем, объявим, что мы снова вместе и конкурс невест на заднем дворе можно отменять. Рыжик, ну пожа-а-алуйста, я должен к ней зайти, она моя мать и осталась совсем одна. А с тобой не так тоскливо.

Я, конечно, сдалась, только и успев подумать, что за эту жертву Джулиан будет мне должен что-то очень хорошее. По меньшей мере дать порулить драконом.

Полет до Лесного прошел намного лучше, чем ожидалось. Я думала, будет сложно влиться в работу после месяца больничного, но, на наше счастье, попался спокойный утренний рейс. Пассажиры вели себя прилично, не толкались на посадке и не пытались засунуть в багажные отсеки шкафы, вяленых лосей и детей. Пока я раздала завтраки, пока все поели и мы с Делайлой собрали мусор, впереди замаячила посадка.

Я боялась даже зевнуть, не то что заснуть, и расслабилась только когда дракон коснулся земли.

Когда мы провожали пассажиров, стоя на выходе из кабины, ко мне наклонился Морган:

– Надо поговорить. Наедине. Сейчас.

Чутье тут же подсказало: грядут неприятности. По-другому у нас не бывало.

Морган терпеливо дождался, когда Джулиан отправится в драконпорт, а я отпустила Делайлу, пообещав закончить с уборкой и сдать кабину.

– Ну? Что у тебя?

– Мне нужна твоя помощь. Но так, чтобы это осталось в секрете от капитана.

– Что-то мне это уже не нравится.

– Сначала выслушай. Помнишь погибшего дракона? Когда мы попали в бурю. И то, что я сказал тебе в тюрьме?

– Да, о том, что катастрофа была не случайна. И что?

– Златокрылый считает, это была ошибка с полетными картами. Не моя, просто кто-то дал неправильную сводку погоды. Но я так не думаю. Точнее, не думаю, что это произошло случайно. Кто-то подменил карты. Но знаешь, что самое странное? Когда я захотел поднять документы по тому полету, оказалось, что их изъяли из архива.

– Изъяли? – нахмурилась я. – Кто и зачем?

– Пламенеющий. Не объяснил, зачем. Но он явно что-то скрывает. И я хочу знать, что.

– Но зачем Пламенеющему прятать документы? Не пытался же он вас убить!

– Думаешь? А тебе не кажется странным, что в команду Джулиана попали те, кто его ненавидит? То, что мы сработались, – чудо и один шанс на миллион. Будь капитан менее удачливым, все бы закончилось трагедией. И заметь, у стражи уже было заготовлено объяснение: мы ненавидели Златокрылого, потому и убили. Если бы Дара не спутала все карты и не нашла нас, кого бы обвинили в крушении? Уж не меня ли?

Он замолчал, переводя дух, а я растерянно качала головой, пытаясь переварить услышанное.

– Но какой мотив убивать Джулиана?

– Да масса! У него решающий голос в Совете. Может, он мешает принять какое-то нужное решение? Или кто-то метит на его место? Ну и вообще, наш капитан не сказать чтобы добрый и светлый человечек. Думаю, желающих плюнуть ему в кофе достаточно. Квин, дело Златокрылого – отмахиваться от угроз и считать их случайностями. Но если меня пытались убить, пусть и в дополнение, я хочу знать. Если в документах нет ничего, что нужно скрывать, то не страшно, что мы их просмотрим?

– Наверное, но что ты хочешь от меня? Джулиан не послушается, даже если я буду умолять. Мы только решили попробовать снова сойтись…

Морган прервал меня, огорошив:

– Давай влезем в кабинет Пламенеющего?

– Что?! Да нас уволят, если поймают! Или посадят. Я уже провела в тюрьме неделю и не жажду возвращаться.

– Никто нас не поймает и не уволит. Ты постоишь на стреме, а я влезу в кабинет и найду папку. Если вдруг что, скажешь, что ждешь Пламенеющего, чтобы посоветоваться о чем-нибудь, не знаю… как выжить в браке со Златокрылым и не будет ли у вас проблем, если вы поженитесь. Квин, пожалуйста! Если Джулиан недооценивает угрозу, в следующий раз мы можем погибнуть. И, что страшнее, убить пассажиров.

Хитрый Морган хорошо знал, на какие точки давить. После пресловутого полета в Океаниум я нервно относилась к даже мелким вопросам безопасности. Однажды рискнув, я больше не хотела проверять, на сколько хватит моей удачливости. Джулиан действительно порой недооценивал окружающих и относился к ним лояльнее, чем стоило. Умудряясь быть совершенно невыносимым в общении, он при этом до последнего прощал чужие ошибки. Дважды простил Делайлу, не стал рушить жизнь Дары и снова взял на работу Моргана, даже несмотря на гигантского таракана в постели.

– Хорошо, – наконец вздохнула я. – Давай поищем документы. Но если найдем там что-то, что доказывает покушение, то расскажем Джулиану! Никакой самодеятельности, идет?

– По рукам! Выясню, когда Пламенеющего не будет в кабинете, и все обыщем. На наше счастье, он постоянно теряет ключи, поэтому прячет их под цветком.

– Потрясающий уровень безопасности в стратегической компании, – буркнула я.

Когда Джулиан узнает (а в том, что он узнает, я не сомневалась), он убьет нас. Либо быстро и безболезненно – если выясним что-то о покушении. Либо медленно, мучительно и с удовольствием – если попадемся.

Втайне я надеялась, что ничего не выгорит. И Пламенеющий не уйдет, а ключа не окажется на месте. Малодушные надежды, ведь Морган хотел разобраться в покушении, а я просто боялась нагоняя. Но мои мольбы не были услышаны: где-то после обеда Морган заглянул в учебную аудиторию, где я сидела, и поманил за собой.

– Пламенеющий ушел обедать. Его не будет где-то час, но лучше управиться побыстрее.

Сердце пустилось в пляс, я прижала руку к груди, чтобы успокоиться. В обеденное время коридоры «Драконьих авиалиний» обычно были пусты, но я все равно боялась, что нас кто-нибудь заметит. Я читала достаточно детективов, чтобы воображать расследование, в котором преступника – то есть нас – ловят, потому что уборщица видела, как мы поднимаемся по лестнице или тремся около горшечных цветов.

С другой стороны, никто и не должен узнать, что мы вломились в чужой кабинет. Просто посмотрим документы – и уйдем. Так я себя успокаивала.

Оказалось, что стоять на стреме ничуть не проще, чем рыться в чужих вещах. Морган отодвинул высокий цветок, достал из-под него запасной ключ и проник в кабинет, а я осталась снаружи, делать вид, что просто здесь прогуливаюсь. План был прост: как только я увижу на лестнице внизу Пламенеющего, тотчас предупрежу Моргана, и мы уйдем через черный ход.

Но логичен и хорош он оказался только в теории.

Сначала все шло неплохо: эта часть офиса была безлюдной и тихой, так что я заскучала. А Морган все не появлялся и не появлялся. Чем ближе стрелки часов подходили ко времени, когда заканчивался обед, тем больше я начинала нервничать. То и дело переводя взгляд с лестницы на дверь кабинета, я вдруг услышала шаги.

Только совсем не с той стороны, откуда ждала, а с пожарного входа, который мы посчитали запертым. Но что самое страшное: помимо голоса Пламенеющего я узнала голос Джулиана. Да, конечно, совладелец компании заскочил поговорить к директору крупнейшего филиала.

Ручка на двери, ведущей к пожарной лестнице, повернулась, и я похолодела. Времени на раздумья не было, я стремительно метнулась в кабинет.

– Морган!

– Тише, Квин, я кое-что нашел!

– Поздно, Пламенеющий идет сюда вместе с Джулианом!

– Мне нужно еще несколько…

Он умолк, тоже услышав приближающиеся голоса.

Затем судорожно сгреб со стола раскрытую папку и огляделся.

– Сюда! Быстро! – Морган показал на большой шкаф.

У меня имелись определенные сомнения, что он окажется надежным укрытием, но выбора все равно не было. Из окна третьего этажа не вылезешь, а сдаться и признаться, что мы рылись в бумагах, – тем более невозможно. Следом за Морганом я нырнула в темное нутро шкафа и затихла среди запасных рубашек, ботинок и коробок с каким-то хламом.

Очень хотелось немедленно обругать Моргана, но я даже дышать боялась и молила Высшего лишь о том, чтобы Пламенеющий с Джулианом быстро поговорили и снова покинули кабинет. До вечера мы здесь не высидим.

Щелкнул замок (я хотя бы успела его закрыть, иначе нас бы обнаружили мгновенно!), раздался скрип двери – и получилось разобрать слова.

– Господин Златокрылый… Джулиан! – почти взмолился Пламенеющий. – Это не в моей компетенции.

– Да, но напомните мне, откуда вы пришли на эту должность? Из отдела по организации служебного жилья. У вас наверняка остались связи! Сделайте что-нибудь!

– Я уже говорил: у меня связаны руки! Сотни человек в «Драконьих авиалиниях» на Снежном Плато стоят в очереди на служебное жилье. Селить сотрудников в гостиницы на долгий срок… А что будут делать экипажи? Им это жилье нужнее, они не могут арендовать дома на пару дней между рейсами!

– Да, но можно же… я не знаю, подвинуть их в очереди! Мне что, снимать им жилье за свой счет? Это же бред!

– Джулиан, вы сами запросили перевод на Плато. В таком случае сотрудники обычно сами решают жилищные вопросы. Помнится, я лично предупреждал каждого члена вашей команды.

Я недовольно засопела Моргану в ухо: меня никто не предупреждал, просто поставили перед фактом. Правда, и жилищный вопрос решили, но как самоуверенно и нагло!

– Напомнить вам, почему я запросил перевод?

– Я помню, Джулиан, однако в свою очередь напоминаю, что вы сами отвергли решение проблемы, которое я предлагал. И я до сих пор считаю, что ваш перевод – глупость. Возвращайтесь, и я посмотрю, что можно сделать для вашей команды.

– Я не хочу возвращаться! Я хочу жить в своем доме один! Точнее, с женой! Без волосатого мужика на диване!

– Сам он волосатый! – шепотом буркнул Морган, за что получил локтем под ребра.

– Тогда я ничем не могу помочь. Мен я не радуют ваши игры с правосудием. И мотивы… спорны. Так что решайте проблемы самостоятельно. В конце концов, у вашей семьи достаточно средств, чтобы оплачивать ваши капризы. И часть этих денег приносят «Драконьи авиалинии», так что сделайте одолжение, не саботируйте работу. Кстати, вы пропустили собрание. Возьмите протокол в ящике, ознакомьтесь и распишитесь.

Шаги раздались совсем рядом. Я не успела испугаться, как дверь шкафа открылась, и внутрь заглянул Джулиан.

– Не в этом шкафу, Златокрылый! – раздраженно бросил Пламенеющий. – А рядом!

Джулиан замер, задумчиво рассматривая нас с Морганом, сидящих в шкафу. Я попыталась сделать виноватый вид, но, кажется, актерским талантом меня боги все же обделили.

– Ну у вас тут и бардак, – мрачно прокомментировал Златокрылый.

То ли он имел в виду горы хлама в шкафу, то ли в целом «Драконьи авиалинии» (что ни говори, а руководителя, в шкафу которого прячутся сотрудники, сложно назвать ответственным). Затем Джулиан заметил в руках Моргана папку, нахмурился и отобрал. Не без боя – Морган не слишком-то хотел расставаться с добычей. Но красноречиво поднятые брови и суровый взгляд победили: документы пришлось отдать. Получив добычу, Джулиан пожал плечами и… закрыл шкаф.

Я выдохнула.

Но радость длилась недолго. Пришлось просидеть в шкафу около часа, прежде чем Пламенеющий отправился на совещание. Мы медлили, выжидая время на случай, если он вернется. И мрачно предвкушали разборки с капитаном, которые он наверняка не преминет устроить.

Потом, когда мы уже собирались вылезать, снова щелкнул замок – и Морган в последнюю минуту меня остановил. Неужели Пламенеющий вернулся и собирается просидеть здесь до вечера? У меня ужасно затекла спина!

Но дверцы шкафа снова открылись, а затем меня схватили за ухо и выволокли наружу. То же самое Джулиан сделал и с Морганом.

– Ай-ай! – Судя по всему, Златокрылый явно меня пожалел и оттаскал не так больно, как Моргана. Или сразу понял, кто был инициатором развлечения.

– Ай-ай, – писклявым голосом передразнил он. – С ума сошли?! Вы что, в детском садике?! Что вы там делали, целовали ботинки начальства в знак благодарности за дарованные возможности и перспективы?

Мы угрюмо молчали, опустив головы.

– У меня даже слов нет! Вообще никаких не осталось! Ладно, Свободный не удивил – после лосиной ноги сомнений в его умственных способностях не осталось. Но ты, Квин? Ты-то что делала в шкафу Пламенеющего?

Я закусила губу. Было стыдно и немного обидно: если бы Джулиан не скрывал документы по полету, Моргану не пришлось бы добывать их обманом!

– Нам нужна правда, – произнес Морган.

Потом посмотрел на меня и поправился:

– Мне нужна. Квин меня отговаривала. Но я хотел просмотреть данные о том полете. И я имею на это право, дракон тебя раздери, Златокрылый! Если тебе нечего скрывать и катастрофа была случайностью, зачем прятать документы? Почему я не могу их посмотреть? Раз нас не пытались убить, в них ничего, ведь так? Только вот почему никто не стал расследовать подмененные сводки погоды? Это что, нормально, когда Зрячему передают ложную информацию? Гибель дракона – не повод для расследования?

– Это правда? – ахнула я. – Расследования не было? Почему?!

– Потому что он взял вину на себя! – Морган ткнул Джулиана в грудь. – Сказал, что сам передал мне информацию и перепутал. Только вот я прекрасно делаю свою работу, капитан и близко не подходил к картам и сводкам. Что происходит, мать твою, Златокрылый?! Сначала нас пытаются убить, потом ты пропадаешь – и нас едва не сажают, появляется твой брат с шантажом и угрозами, теперь мы перевелись на Плато…

– Тебя на Плато никто не звал, ты сам приперся. И для того, кто одной ногой на рынке вакансий, ты подозрительно деятельный и разговорчивый.

Джулиан посмотрел на меня и вздохнул. Мне не понравился этот вздох, я знала, что он означает. Впереди непростой разговор. Не то чтобы с капитаном бывают простые, но на этот раз Джулиан нас, надеюсь, не уволит и за уши больше таскать не будет. Потому что моему уху все еще немного обидно.

– Быстро в переговорную, – наконец отрывисто произнес он. – Но то, что я вам расскажу, не должно выйти за пределы этих стен. Ясно?

Переглянувшись, мы гуськом засеменили следом за Джулианом. И хоть весь его вид так и кричал о том, что сейчас мы не услышим ничего хорошего, я испытала облегчение оттого, что нас не поймал Пламенеющий.

Но когда мы остановились перед кабинетом, Джулиан не позволил мне войти внутрь следом за Морганом.

– По одному.

– Что?! Нет! Так нечестно!

– А у нас и не школьный конкурс талантов, – отрезал Джулиан.

От неожиданной грубости я вздрогнула.

– Извини, – вздохнул он. – Но я хочу побеседовать с каждым из вас наедине. Квин, пожалуйста.

И даже без привычного «рыжик».

Пришлось подчиниться. Я села на скамейку напротив переговорной, чувствуя, как от волнения начинает подташнивать. О чем они будут говорить? И почему мне нельзя послушать?

Джулиан взял вину на себя не просто так. Он никогда бы не сделал этого без веской причины, он вообще ненавидит отвечать за чужие косяки. Будь это ошибка Моргана, он бы, может, и не сдал его комиссии по происшествиям, как не сдал Дару, но совершенно точно наказал бы сам. Я не подходила к полетным картам, Делайла тоже. Может, выгораживает брата?

Нервно притоптывая, я ждала. Около получаса, наверное, может, чуть меньше. Наконец, когда волнение победило здравый смысл и я собралась было подкрасться и послушать, что там происходит, дверь переговорной открылась, выпустив Моргана.

Я посмотрела на него в надежде, что Морган хотя бы намекнет, о чем они говорили. Но он лишь кивнул на дверь и придержал ее для меня, мол, твоя очередь. По его лицу невозможно было что-либо понять. Пришлось идти выяснять лично.

Джулиан сидел во главе стола, но при виде меня поднялся и сел рядом. Вот тут-то и стало по-настоящему тревожно.

– Ты сейчас скажешь, что не можешь дальше строить отношения с безответственной девушкой, которая пряталась у начальника в шкафу? – уныло пошутила я.

– Нет, рыжик. Хоть я и предпочитаю, чтобы ты пряталась исключительно в моих шкафах…

Я густо покраснела, вспомнив, как в первый же рабочий день туда полезла, чтобы спрятаться от отца.

– Вытаскивать тебя оттуда за ухо было довольно забавно.

Я обиженно потерла наверняка еще красное ухо.

– О чем ты хочешь рассказать? Ты правда взял вину на себя? Но почему тогда тебя не наказали и просто закрыли расследование?

Златокрылый вздохнул. Он рассеянно погладил меня по руке, повертел в пальцах прядь моих волос и сказал:

– Да, я взял вину на себя. Тогда со сводками погоды возникли проблемы. Их доверили раздать стажеру. Я, к сожалению, об этом не знал. Стажер поменял сводки. Ну и результат ты знаешь.

– Но почему никого не наказали? И зачем ты выгораживаешь какого-то стажера? Он твой близкий?

И снова Джулиан вздохнул.

– Нет. Это твоя сестра.

– Принс?! – ахнула я. – Но ты же ее выгнал!

– Да, из моей команды. Но она все-таки студентка, имеет право на стажировку. Да и по программе она должна была попасть к Зрячим. Пламенеющий не хотел ссориться с твоим отцом, так что взял Принс. Ей давали простые поручения.

– Но и с ними она не справилась. Вы же могли погибнуть!

Меня пробрала дрожь. Моя сестра едва не убила моего… ну пусть будет условно бывшего мужа.

– Ну и зачем ты ее выгородил?

– Она еще ребенок.

Я нервно рассмеялась.

– Да хватит! Для брака, отношений – может, и да. Но не для того, чтобы нести ответственность за собственные поступки. Если Принс хочет не просто получить образование и выйти выгодно замуж – да, я знаю, что, скорее всего, она хочет именно этого, – то ей стоит быть более ответственной. Видишь ли, если все ей прощать и брать ее косяки на себя, то Принс ничему так и не научится. Я поговорю с родителями…

– Нет, – неожиданно оборвал меня Джулиан. – Не поговоришь.

– Почему это?

– Потому что есть вероятность, что Принс подменила карты не случайно.

И тут я лишилась дара речи.

А еще подумала, что Джулиан наверняка ошибается. Принс – не сестра мечты, она может быть раздражающей интриганкой, но она не станет вредить намеренно. Рисковать чужими жизнями, а тем более драконьими. Мы с детства впитали истину, что жизнь дракона священна.

С другой стороны, она могла не оценить возможные последствия. Решить, что подмену заметят и накажут Джулиана – например, в отместку за то, как он с ней обошелся.

– Мне сложно поверить, что Принс на такое способна.

– И не нужно, рыжик. Принс вряд ли осознавала, что делает. Она всецело предана твоему отцу.

– А при чем…

Я не договорила, внезапно осознав, о чем думает Джулиан.

– Мой отец пытался тебя убить?! Что за бред! Да он мечтает с тобой породниться, чтобы получить содержание! Мертвый Златокрылый точно не даст ему денег и связей. Я уверена, правда. Он хочет, чтобы я к тебе вернулась, а не чтобы порыдала возле твоего гроба.

– Да, – он кивнул, – только ты не знаешь, что вписана в мое завещание. И в случае моей смерти станешь очень богатой незамужней девушкой.

Все. Я окончательно перестала что-либо понимать, просто сидела и невидящим взглядом смотрела перед собой. Неужели мой отец способен на убийство? Он никогда не был хорошим человеком, но не был и жестоким. Как можно ради денег опуститься до подобного? Использовать Принс!

– Я закрыл расследование, чтобы никто не вышел на Принс и твою семью, вот и все.

– Зачем? Разве они не должны понести наказание? Они ведь попробуют снова!

– Не попробуют. Я поговорил с твоим отцом. Если он снова попытается угрожать мне, тебе или команде, я дам расследованию ход. Он сядет, Принс осудят, ее жизнь будет сломана. Твой отец знает, что мы вместе. И что, если мы поженимся, рано или поздно ты пожалеешь семью и уговоришь меня помочь им.

Я вскочила и принялась ходить туда-сюда по комнате. Просто не могла усидеть на месте, внутри все перевернулось, перемешалось. Обида на родителей за предательство превратилась в страх. На что еще способен человек, которого я называла отцом? На шантаж, угрозы, убийство – просто прекрасно! Хладнокровно попытаться убить человека, которого я люблю. Убить дракона. Невинного и совсем незнакомого Зрячего!

– Я не хотел тебе рассказывать. Надо было рассказать Моргану. Он действительно заслуживает знать, почему едва не погиб. Но я не думал, что он начнет расследование. И уж точно не предполагал, что он возьмет в долю тебя.

– А я не заслуживаю знать? Джулиан, ты противоречишь себе! Рассказываешь, что я повзрослела, что у меня есть собственное мнение, что ты считаешь меня равной. И скрываешь такой незначительный факт: мой отец – убийца!

– Я не хотел, чтобы тебе было больно.

В голосе Джулиана промелькнули виноватые нотки. Я мельком на него посмотрела: Златокрылый немного напоминал побитого енота. Сейчас мне показалось, усталость от всего произошедшего сильно по нему ударила. Он хотя бы спит?

– Они от меня отказались. Мне уже было больно. Еще больнее не станет.

– Это твоя семья. Вы в ссоре, ты обижена, но у тебя есть память о родных, которая не дает тебе их ненавидеть. Я не хотел, чтобы ты жила с этим чувством. Довольно паршиво на самом деле ненавидеть семью.

Остановившись у окна, я посмотрела на парк. Пыталась отыскать в себе что-то кроме усталости и опустошения. Может, слезы или разочарование. Нашла только приятное теплое чувство защищенности. Будь на месте Принс и отца кто-то другой, Джулиан рвал бы и метал, не оставил от них мокрого места.

И если мои чувства для него важнее возмездия, у нас, возможно, есть шанс.

Особенно если для меня его жизнь окажется важнее вбитых с детства истин о святости семьи.

– Знаешь, мне надоело придумывать отцу оправдания и надеяться, что он осознает, как был не прав. Он может ненавидеть меня, вычеркивать из завещания, шантажировать и оскорблять, но он совершенно напрасно угрожает моим друзьям и тебе. Я хочу его остановить раз и навсегда.

– Он уже остановился, Квин. Давай просто забудем о его существовании.

– Нет, Джулиан, он не остановился. Он затаился и выжидает. И однажды появится, а когда получит от ворот поворот, придумает новую гадость. Я стану богатой наследницей, если ты погибнешь? Да. А кто станет наследником, если погибну я?

Джулиан помрачнел. То ли эта мысль не приходила ему в голову, то ли он надеялся решить проблему в своем стиле: не сообщая об этом мне.

– Если мы дадим делу ход, то Принс достанется. Это клеймо на всю жизнь, рыжик. Она не сможет работать с драконами, да и не с драконами замучается доказывать, что не знала, что творит.

– А она не знала?

Я уже ни в чем не была так уверена. Слабо верится, что Принс (пусть она и маленькая стервозина) настолько безрассудна. С другой стороны, я и в умысел отца не верила, а он умудрился удивить.

– Не знала. Я говорил с ней. Она догадывалась, что делает что-то нехорошее. Но думала, что тебя просто накажут, уволят, и ты вернешься в семью – так ее убедил отец. С одной стороны, довольно мерзкое желание. С другой – Принс вырастет и изменится. А запятнанную репутацию уже не отбелить. Но решай сама, рыжик.

Я устало потерла глаза. Очень вдруг захотелось снова оказаться в пустующем драконпорте Океаниума. Пить чай, гулять по пустым коридорам и целоваться на стойке регистрации, пока первые сотрудники не явятся на работу и не удивятся двум идиотам, запертым якобы случайно на ночь. Тогда было хорошо и спокойно. Тогда мне не приходилось выбирать из двух зол меньшее.

– Хорошо, – наконец сказала я. – Не будем раскрывать причины катастрофы. Но не ради Принс, а ради тебя и Пламенеющего. Вы тоже пострадаете, когда все узнают, что вы скрыли результаты расследования и солгали насчет Принс. Но мы остановим отца по-другому.

– И ты знаешь, как?

– Возможно. Надо только как следует обдумать детали.

Джулиан посмотрел на меня с беспокойством в глазах.

– Ты уверена, рыжик? Это твоя семья. Может, не самая лучшая, но семья.

Я пожала плечами.

– Кажется, они давно так не считают.

Глава семнадцатая

Лучшие друзья девушек – это драконы

А лучшие друзья драконов – бриллианты

Мало мне было шокирующего известия о том, что отец в попытке добраться до денег Джулиана перешел все границы, так еще и на вечер мы запланировали экзекуцию. Златокрылый почему-то называл ее ужином с его матерью. Но я на этот счет придумала множество синонимов.

– Пытка. Насилие над личностью. Публичное унижение. Акт вандализма… Хотя нет, это не подходит.

– Я понял, – усмехнулся Джулиан, – ты не хочешь идти. Рыжик, я не зверь, оставайся.

Мне, конечно, тут же стало стыдно. Я ведь обещала его поддержать. И если действительно собираюсь жить с Джулианом, то стоит хотя бы попытаться наладить отношения с Оливией.

– Я просто боюсь твою маму. Она меня ненавидит. И когда узнает, что мы вместе, сожрет прямо на месте.

– Думаешь, она еще не знает?

На Плато почти не было вездесущих журналистов, слишком суровый край и слишком мало народу, чтобы там жил кто-то хоть немного интересный публике. Даже ради Златокрылых, за которыми пристально следили, не охотились так далеко от Лесного. Читатели любили сплетни о звездах, которых могли встретить в булочной или прямо на улице.

Но нас вполне могли поймать на улице, или кто-то из дорогих коллег слил газетчикам свежие новости. Хотя я не помню, чтобы мы вышли за рамки и позволили подумать, будто между нами что-то есть. Но мы ведь живем в одном номере, уже это должно насторожить.

– Если знает, то все еще хуже. У нее есть время подготовиться к атаке.

– Не бойся, – Джулиан улыбнулся, – я буду тебя защищать. К тому же ты прекрасно выглядишь и превзошла саму себя. Мама будет довольна уже тем, что ты одета, как ее любимые девушки из высшего общества.

Я тут же взволнованно подбежала к зеркалу, чтобы убедиться, что он не издевается. Ярко-голубое платье классического фасона сидело так, словно было пошито на заказ. Ни единой складочки, идеальные линии. Целомудренная длина, закрывающая колени, рукава три четверти, ряд лаконичных черных пуговок на спине и такие же черные лаковые туфли на среднем тонком каблуке. Я выучила эти правила наизусть, когда готовилась к свадьбе.

– Не смейся надо мной. Я просто не хочу давать поводов для придирок.

– Это же мама. Если она их не находит, то придирается без повода.

– Ну, у меня есть маленький шанс. Когда тебя не было, она вроде как была готова дружить со мной против Брауна. Вдруг госпожа Златокрылая подобрела и смирилась со мной в роли невестки?

На это Джулиан как-то странно промолчал, и неизвестно, что подумал.

Мы неспешно брели по уютным улочкам Лесного. Джулиан не выпускал мою руку, наплевав на риск встретить знакомых или газетчиков. Те полчаса, что заняла дорога до дома Златокрылых, я чувствовала себя почти счастливой. И красивой – при взгляде на меня в глазах Златокрылого загорался опасный огонек.

Сколько еще мы будем засыпать в одной постели, старательно избегая прикосновений друг к другу? Я определенно не из тех девушек, кто не может жить без секса, но я всю сознательную жизнь любила одного-единственного мужчину, а теперь, когда он, кажется, полюбил меня, не могу даже сполна насладиться этим чувством.

При виде знакомого дома я с трудом уняла дрожь. Мы поднялись по ступенькам, и Джулиан постучал. Прошло с полминуты, прежде чем Оливия лично открыла нам дверь.

– Мама. – Джулиан придержал для меня дверь. – Доброго вечера.

– Ты не один? – холодно спросила она так, словно не до конца была уверена, что протягивающая ей корзину с вином и фруктами девица – не плод ее воображения.

– Да, я пригласил Квин. У нас были планы, но я не смог тебе отказать.

– У вас были планы?

– Пахнет довольно неплохо, – безмятежно отозвался Джулиан.

– Проходите. Что ж, я тоже кое-кого пригласила.

Вслед за ней мы прошли в гостиную, где в ожидании ужина на диванах расселись… Браун и Принс.

– Вы уже знакомы, я полагаю. Это Принс, подруга твоего брата.

Надежды на то, что мы с Оливией будем крепко дружить против Брауна, рассыпались в прах вместе с верой в то, что ужин пройдет гладко. При виде меня Принс вспыхнула, а когда заметила наши с Джулианом сцепленные руки, едва ли не заморозила ненавидящим взглядом всю гостиную.

– Привет, Принс. Здравствуй, Браун.

– Прошу к столу, ужин уже подали.

– Мама…

Когда Браун и Принс вышли, Джулиан остановил Оливию.

– Ты в своем уме? Зачем ты его позвала?

– Ты сам просил присмотреть за ним. Браун неплохой мальчик. Я, как могу, исправляю то, что натворил твой отец, пока ты сбежал и вернулся к… этой.

– Эта – моя девушка. Отнесись к этому с уважением.

– А ты отнесись с уважением к тому, что я пытаюсь наладить отношения с мальчиком, которого твой отец бросил в нищете.

– Туше, – вздохнул Златокрылый.

Так я оказалась за столом, напротив Принс. Совершенно не в своей тарелке.

– Как твоя работа? – вежливо спросила Оливия сына.

– Все неплохо. Гораздо спокойнее, чем здесь.

– Океаниум впечатляет?

– Определенно да. Перспективное направление. Думаю, мы вышли на новый уровень сотрудничества с тритонами. И рейсов вскоре станет в разы больше. Во всяком случае, они постарались, подготовив для этого ресурсы. Драконпорт может вместить в сотни раз больше пассажиров, чем мы сейчас возим. И вряд ли его построили просто так.

– Я слышала, полеты туда довольно опасны.

– Они определенно требуют большей концентрации. Примерно как полеты в Подземный. Но я бы не сказал, что мы чем-то рискуем.

Оливия улыбнулась своей идеальной светской улыбкой, в которой мне почудилась недвусмысленная угроза.

– Разумеется. Если только члены экипажа осознают свою ответственность. Будет очень обидно, если из-за чужой халатности кто-то пострадает. Да, Квин?

Я застыла с вилкой в руке, а Джулиан отложил приборы.

– Ты хочешь что-то сказать, мама?

– Что ты, дорогой. Мы всего лишь беседуем.

– Нет, мама, мы не беседуем. Мы сражаемся, и я не очень понимаю, ради чего. Если у тебя есть претензии – ты можешь высказать их. Но давай обойдемся без этих игр и недомолвок.

– Хорошо.

Принс и Браун активно жевали, наблюдая за спектаклем. А вот мне не нравилось быть в нем главной героиней.

– Я с удивлением узнала об инциденте во время вашего полета в Океаниум. Только чудом никто серьезно не пострадал. И думала, что человеку, подвергшему опасности всю команду, не позволят и дальше рисковать чужими жизнями. Но вместо этого ты не просто не уволил Квин, но и привел ее сюда. Джулиан, я понимаю, ее уход задел твое самолюбие, но…

– Мама! – оборвал ее Златокрылый. – Со своими сотрудниками я разберусь сам.

– Уверена, это так. Но мне кажется…

– Тебе кажется. Все необходимые мероприятия проведены, наказания распределены. Это внутреннее дело компании.

– Разумеется.

Я почувствовала, как краска заливает лицо, и уткнулась в бокал с вином. Конечно, Оливия в курсе. В нашем мире слишком быстро расходятся слухи. Глупо было надеяться, что Оливия оставит без внимания тот факт, что я едва не угробила всю команду. Она, конечно, не знала, что фактически это сделала Дара. Но если бы я не уснула, то все, что ей удалось бы, – это плюнуть мне в кофе.

Кстати, а вино наливали при мне?

Некоторое время мы ели молча, а потом обсуждали театральный фестиваль в Лесном. И Принс даже показалась мне вполне нормальной девчонкой: ее явно вдохновляла сцена. Жаль, что отец в свое время не разрешил сестре пойти в театральную школу. Она бы наверняка уже добилась успеха и, быть может, недолюбливала меня чуть меньше.

На некоторое время я даже расслабилась и стала наслаждаться ужином, уж что-что, а кормить гостей Оливия умела. Ее знали во всех ресторациях Лесного, и в каждой старались угодить, даже если она требовала невозможного.

Вот только она не была бы собой, если бы не пошла на второй круг.

– Квин, какие у тебя планы?

– Эм… планы?

– На жизнь. На будущее. Не будешь же ты до старости подавать еду.

– Работа Сопровождающей немного сложнее, чем просто разносить еду.

– Несомненно, – криво усмехнулась она. – И все же. У тебя есть хоть какой-то план? Желания? Стремления?

– Есть, – ответил за меня Джулиан. – Она собирается выйти за меня замуж, родить ребенка, а затем вернуться на работу и делать карьеру. Какой именно из этих пунктов плана расписать тебе подробнее?

Мать Джулиана побледнела. Я подавилась салатом, а Браун и Принс наслаждались шоу.

– Прости… Дорогой, ты сказал – выйти замуж? Ты сейчас серьезно?

– Мы еще… – «Не обсуждали это» – хотела было сказать я, но Джулиан, кажется, тщательно готовился к разговору с матерью и что-то такое предполагал.

– Вообще я планировал положить его в десерт, чтобы, как и положено порядочной девушке, Квин не заметила его, проглотила и подавилась, а я бы ее героически спас. Но ты, мама, ужасно нетерпелива. Поэтому да, я планирую жениться на Квин.

Он вытащил из кармана брюк коробочку. Я не удержалась и застонала. Если бы могла начать биться головой об стол, то уже бы билась! Но там предусмотрительно стоял салат.

– Выйдешь за меня? – спросил он, повернувшись.

– Нет! – рявкнула я.

Даже у госпожи Златокрылой от удивления открылся рот, а Джулиан моргнул и нахмурился.

– Что?

– Нет, не выйду! Джулиан, ты что, делаешь мне предложение назло матери?! Чтобы ее позлить?!

– Нет, Квин, я делаю тебе предложение, чтобы каждый в этой комнате понимал: это не временное развлечение и не попытка отыграться за обиду. Ты – моя жена, и оскорблять тебя или обижать никто не смеет. Даже моя собственная мать.

Он без особых сантиментов (даже не встал на одно колено!) надел мне на палец кольцо.

– Вам всем следует уяснить вот что: меня действительно так воспитали, что семья – это семья, и ее не выбирают. Поэтому, пока вы все не переступили грань дозволенного – а это в основном попытки меня убить… – при этом Джулиан многозначительно посмотрел на слегка стушевавшегося Брауна, – то я обеспечиваю вас, поддерживаю и даже иногда люблю. В основном когда пьяный, правда. Я тогда всех люблю. Но если вы будете портить жизнь моей жене, то поток денег в ваши кошельки очень быстро прекратится. Да, мама, даже в твой. Мне надоело, что, пока я работаю, вы тут плетете интриги. Поэтому вот мои новые условия. Ты, дорогой братик, закрываешь рот, перестаешь ходить по интервью, работаешь на «Драконьи авиалинии» – и получаешь щедрую компенсацию моральных страданий и трудного детства. Ты, Принс, перестаешь участвовать в интригах своего папаши, берешься за ум, учишься – и получишь достойную работу и хорошую частную стипендию от моей семьи. Ты, мама, прекращаешь попытки управлять моей жизнью, и тогда в твоей ничего не меняется.

Он повернулся ко мне, и я на всякий случай отодвинулась. Что-то он разошелся.

– А ты выходишь за меня замуж. Все. На этом капитанские указания закончены. Вопросы есть? Вопросов нет. Несите горячее.

– Джулиан, можно с тобой поговорить? – не выдержала я. – Наедине.

– Я так и знал, что просто не будет, – вздохнул он.

Но послушно вышел вслед за мной в гостиную и даже предусмотрительно закрыл двери, чтобы чьи-нибудь любопытные уши не подслушали. Хотя они наверняка все равно смогли.

– Что ты творишь?! – взорвалась я.

– Решаю проблему раз и навсегда. Рыжик, я уже пробовал говорить с ними по-человечески – не получилось. Будем стимулировать экономически.

– Я не об этом! А вот об этом! – Я помахала у него под носом кольцом. – Я не хочу, чтобы мне делали предложение назло матери!

– Я не…

– И не хочу, чтобы меня использовали как воспитательный элемент! Как ты не поймешь?! Джулиан! В нашем первом браке не было ровным счетом ничего настоящего! Фиктивная помолвка, фиктивная свадьба, фиктивный брак, фиктивный медовый месяц – все фальшивка! Неужели так трудно понять, что я хочу чего-то настоящего?! Чтобы ты был со мной, потому что любишь, а не потому что тебе одиноко и больше нет на свете такой дуры, чтобы так долго тебя любила. Чтобы ты защищал меня, потому что тебе не все равно, а не потому что тебя бесит вмешательство матери в твою жизнь. Чтобы ты делал предложение, потому что хочешь провести со мной жизнь, а не чтобы позлить мать и показать, кто здесь главный! Это так сложно понять?!

– Рыжик…

– Что?!

– Я люблю тебя. И делаю предложение не потому что хочу кого-то позлить, а потому что хочу провести с тобой очень, очень много лет перед тем, как уважаемые коллеги доведут меня до приступа очередной своей выходкой.

Он взял меня за руки, то ли чтобы успокоить, то ли чтобы не позволить снять кольцо.

– Ты права, рыжик. Мне следовало сделать это иначе. И на самом деле я планировал быстренько поужинать с мамой, а потом позвать тебя погулять. И предложить стать моей женой там, где мы с тобой сидели после вашего неудавшегося свидания с Брауном. Когда я понял, что бессмысленно сопротивляться влечению к тебе. И что я еще никогда так крупно не попадал: влюбился в бывшую жену. Но мама вывела меня из равновесия. Я сделал тебе предложение так, просто потому что боюсь, что ради меня ты не готова сражаться с моей семьей. Хочу дать им понять, что буду на твоей стороне.

– Ого, – слабо улыбнулась я, – ты только что выиграл приз за самую длинную речь без сарказма.

– И какой приз? Ты не будешь меня убивать?

– Ага.

– А кольцо?

– Джулиан, мы не можем вот так взять и пожениться. Я правда тебя люблю. Но не готова сейчас к браку. Мы всего несколько недель вместе, мы никогда не знали друг друга по-настоящему. Я не хочу снова выйти замуж и понять, что это было ошибкой.

– Я не требую завтра же бежать к алтарю, – произнес Джулиан. – Но мы можем объявить о помолвке? Чтобы в газетах перестали печатать слухи, чтобы мы могли появляться вместе на публике? Чтобы мама перестала сватать мне своих знакомых девиц…

– Думаешь, помолвка ее остановит?

– Помолвка нет, а вот угроза остаться без денег и знание, что я эту угрозу исполню, – вполне. Мы можем быть помолвлены хоть год, хоть два, хоть сколько. Зато у всех отпадут все вопросы по поводу того, можно ли пригласить тебя на зимний бал или есть ли шанс, что я замечу очередную кокетливую стажерку.

– Ты очень наивный, если думаешь, что помолвка кого-то останавливает.

– Я хочу… – Он притянул меня к себе. – На законном основании выкидывать из кабины всех, кто посмотрит на тебя как на потенциальную подружку. Ты нужна мне, Квин.

Я вдохнула родной запах парфюма, расслабилась в теплых руках и как-то сразу перестала злиться. До чего же невозможный мужчина! Как ему удается быть одновременно невыносимым и милым?

– Ладно. Я сделаю вид, что не заметила, как цинично и корыстно ты сделал мне предложение. И завтра растреплю всем «Драконьим авиалиниям» о том, что собираюсь замуж за капитана. Но скажи мне, что между нами больше нет секретов? Что твоя новая сила и мой злобный отец – все, что ты скрывал, чтобы защитить меня. И больше нет ничего, узнав о чем, я почувствую себя преданной.

Со вздохом он отстранился, и я поняла еще до того, как Джулиан начал говорить: сейчас меня снова огорошат.

– Есть кое-что, о чем тебе стоит знать, рыжик. Я не рассказывал тебе, потому что боялся испугать. Я и сам, если честно, порой схожу с ума от этого страха, но…

В столовой что-то грохнуло. Раздался звон посуды, испуганный вскрик Принс, а затем Оливия с явным ужасом в голосе крикнула:

– Джулиан! Сынок!

Мы стремительно метнулись туда и обнаружили на полу Брауна в окружении осколков бокала. Он, к счастью, не потерял сознание, но от боли сложился пополам и тихо стонал.

– Джулиан… – Оливия выглядела непривычно бледной. – Это приступ… он…

И тут я все поняла. Другого доказательства их родства и не нужно было, о нем лучше всего сказал вырвавшийся дар оборотничества. Начало приступа так меня потрясло, что я стояла истуканом, пока Джулиан ставил брата на ноги и перехватывал поудобнее, чтобы увести из дома.

– Будь осторожен, дорогой. – Оливия едва сдерживала слезы. – Пожалуйста, будь осторожен!

– Все будет нормально, мама. Я его уведу. Квин, поезжай домой, мама вызовет тебе экипаж.

Только Принс растерянно переводила взгляд с меня на Оливию и явно не понимала, что происходит. Когда хлопнула входная дверь и в доме воцарилась тишина, госпожа Златокрылая дрожащими руками вытащила из графина хрустальную пробку и щедро плеснула себе перечного демонического виски. Надо же, не думала, что она так привязалась к Брауну, чтобы бояться за него во время превращения.

Я постаралась ее успокоить:

– С ним все будет хорошо.

– Джулиан тебе рассказал?

– Да.

– Тогда ты еще глупее, чем я думала, раз хочешь остаться с ним.

– Принс, – я повернулась к сестре, – иди, собирайся. Я провожу тебя домой.

– Но…

– Принс! – Я повысила голос. – Ужин закончен. Когда Брауну станет легче, ты сможешь его навестить. А сейчас – собирайся. По дороге серьезно поговорим.

Обычно сестра чихать хотела на все мои просьбы и приказы, но в этот раз почему-то послушалась. Или чутко уловила висящее в воздухе напряжение, или на этот раз у меня вышло убедительнее. Натренировала командный голос на капризных пассажирах.

Когда Принс ушла (впрочем, я не сомневалась, что она подслушает), я повернулась к матери Джулиана.

– Послушайте меня, пожалуйста, Оливия. Я знаю, что не нравлюсь вам. Вы считаете меня недостойной вашего сына и вашей фамилии. И вряд ли измените свое мнение, даже если я всю жизнь положу на то, чтобы соответствовать вашим идеалам. Но я люблю вашего сына. Люблю давно и сильно, так сильно, что готова мириться со всеми опасностями, которые несет жизнь с ним. И с родственниками, которым мое существование не нравится. Но я люблю Джулиана, а не вас. И давно прошли те времена, когда я изо всех сил старалась вам понравиться, а когда не получалось – пыталась сделаться незаметной.

Она недовольно поджала губы и смерила меня холодным взглядом. Но не добилась никакого значимого эффекта.

– Нравится вам или нет, мы вместе. И мы помолвлены. Я не знаю, как сложится наша жизнь. Возможно, мы в итоге расстанемся, а возможно, проживем долго и счастливо. Но если мы все же порвем отношения, то не потому, что вам так захотелось. Вы можете начать со мной войну – и тогда потеряете сына, потому что уже натворили столько, что Джулиан сбежал на край света. А можете принять тот факт, что он давно не маленький мальчик и умеет распоряжаться своей жизнью, как считает нужным. И заодно осознать, что я – давно не юная наивная дурочка, я тоже умею вести войну, и вам не понравится, если я начну это делать. Оставьте меня в покое, ясно?! Дайте нам с Джулианом хотя бы попытаться быть счастливыми. По-моему, он этого заслуживает.

С этими словами я развернулась и вышла в гостиную, а оттуда в холл. Судя по тому, как заинтересованно Принс рассматривала стену, она слышала все до единого слова. Но мне было плевать.

Мы не стали брать экипаж, от дома Златокрылых до нашего было не больше получаса пешком. Вечер выдался теплый и безветренный.

– Значит, ты встречаешься с Брауном, – задумчиво произнесла я.

– У тебя какие-то претензии по этому поводу?

– Нет. Вы идеально друг другу подходите.

– Что это значит? – взвилась Принс.

– Только то, что вам обоим еще предстоит повзрослеть.

– Можно подумать, ты у нас взрослая. Такая взрослая, что радостно прыгнула в койку мужика, который ни во что тебя не ставил. Или уже забыла, как бежала, сверкая пятками?

– Нет, Принс, я ничего не забыла. Но со своими проблемами я разберусь сама, твое мнение мне также не требуется. А ты разберись со своими.

– У меня нет никаких проблем.

– Это вряд ли. Я знаю, что ты по просьбе папы поменяла кое-какие документы, когда стажировалась в «Драконьих авиалиниях».

– И что? – с вызовом спросила сестра, но я заметила в ее взгляде неуверенность.

– Ты прекрасно знаешь, что, Принс. Ты едва избежала серьезного обвинения. И знаешь это. Тебе крупно повезло, что ты не понимала, что делаешь, но в следующий раз такой удачи не случится. Подумай хорошенько, сестренка, хочешь ли ты ради алчности отца пустить свою жизнь под откос. Денег ты легко заработаешь. Потеряв свободу и репутацию – потеряешь будущее.

– Только не строй из себя мудрую старшую сестру, Квин. Я знаю, как ты решаешь проблемы своего будущего: выходишь замуж за Златокрылого. Но почему-то, когда я собираюсь поступить так же, ты бесишься!

Мы остановились у ворот, я специально встала так, чтобы из окон меня нельзя было заметить.

– Тебе может казаться, что это единственный способ добиться чего-то – сбежать из дома, но нет. Правда в том, что я выхожу за Джулиана. И других Джулианов не так уж много. А вот таких, как наш отец, – каждый второй. И единственный шанс для тебя – это учиться, сделать так, чтобы тебе не нужно было от кого-то зависеть. Иначе ты обнаружишь себя забитой безголосой госпожой какой-то там, ничем не отличающейся от прочих. Подумай, нужно ли тебе это.

– Мне нужно, чтобы от меня все отстали и перестали воспитывать! – Принс забавно топнула ножкой, как в детстве, когда ей не разрешали объедаться сладким или гулять допоздна.

Я улыбнулась.

– Что ж, это случится раньше, чем ты думаешь. Пиши, если понадобится помощь. Спокойной ночи.

– Всего хорошего! – бросила напоследок сестра.

Хотелось верить, в ее голове хоть что-то отложилось. Ревность не давала ей меня слушать, но скоро все изменится, и как-то придется превозмогать. Если она и впрямь вцепилась в Брауна в надежде выйти замуж за одного из Златокрылых (пусть и не совсем того, в кого целилась изначально), то хотя бы будет под нашим присмотром.

На город опустилась ночь. Пришлось поймать экипаж, чтобы добраться до гостиницы, хотя сна не было ни в одном глазу. Выяснение отношений с Оливией и воспитательные беседы с Принс отвлекли меня от переживаний за Джулиана, а теперь, когда я осталась одна, они накатили с новой силой.

Получится ли у Брауна справиться с силой? А если их увидят? А если Джулиан пострадает? А если в зверином обличье обида станет сильнее и Браун нападет на брата? Умом я понимала, что все это глупые страхи и Джулиан выбирался из куда более серьезных переделок. Но если бы мы могли управлять своими эмоциями, то жили бы в несколько раз дольше!

В эту ночь я так и не уснула. Сидела у окна, закутавшись в плед, пила, наверное, десятую чашку чая и ждала рассвета, вслушиваясь в звуки в коридоре. Несколько раз, когда хлопали двери соседних номеров, подскакивала, думая, что вернулся Джулиан, но снова и снова разочарованно сникала. Чем дольше он не возвращался, чем сильнее светлело небо, тем больше мне хотелось плакать. То ли от страха за него, то ли от переизбытка эмоций и мыслей.

Когда наконец щелкнул замок на нашей двери, я даже не сразу поняла, что Джулиан вернулся. Уставший, он едва держался на ногах. Я бросилась ему на шею, не сдержав слез, и затихла, уткнувшись носом в плечо.

– Я так волновалась!

– Знаю.

– Все в порядке? Как Браун?

– Будет в норме. Пока спит. Но завтра придется провести с ним беседу. Не имею ни малейшего желания быть драконьим наставником. Но других-то нет.

Я улыбнулась. Пока не воспитаем Принс и Брауна, никаких детей!

Отстранившись, чтобы забрать у Джулиана куртку, я заметила, как он украдкой поморщился.

– Что с тобой? Ты в порядке?

Протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но Джулиан инстинктивно отпрянул, и я поняла: нет, он не в порядке.

– Покажи! – потребовала я. – Немедленно!

– Квин…

– Если ты действительно собираешься жить со мной, то покажи!

Он нехотя стянул рубашку, и я ахнула: плечо, живот и часть груди слева были покрыты свежими кровоподтеками.

– Я в порядке, рыжик, просто пара синяков.

– Пара синяков?! На тебе нет живого места! Джулиан, как вообще… Впрочем, не важно. Покажи спину! О Высший, на тебе живого места не осталось! Садись, я сделаю компрессы.

– Все будет в порядке, рыжик. Через пару дней пройдет. На мне быстро заживает. Но от целебных поцелуев не откажусь.

– Как это случилось? Браун?

– Во время превращения ты себя не контролируешь. Бывает всякое. Я просто приложился о камень и очень долго поминал по матушке того придурка, который его там поставил. А потом вспомнил знаешь что?

– М-м-м?

– Что это был я. На каком-то празднике мне торжественно выдали камень, в свое время заложенный в основу первого здания «Драконьих авиалиний». Ну я и положил его в саду. И сверху накидал еще парочку, чтобы сделать вид, что это такое искусство, а все вокруг – необразованное быдло. Во-о-о-от. Так что мама наверняка икала.

– Когда я уходила, она глушила виски и выглядела крайне задумчивой. Думаю, мы перевернули ее мир. Тихо, потерпи.

Джулиан зашипел, когда я стала накладывать мазь от синяков. Как хорошо, что Сопровождающие всегда носили с собой коробку с лекарствами для первой помощи! Как раз на такие случаи. Ну то есть не думаю, что кто-то в руководстве предполагал, что однажды Сопровождающая будет лечить Погонщика, который помогал брату впервые превратиться в дракона. Но во время отдыха между рейсами случалось всякое. Драки стенка на стенку, команда на команду, пьяные приключения, культурные недопонимания с местными, несчастные случаи и случаи несанкционированного героизма. В общем, было чем заняться.

– Пожалуй, буду биться обо что-нибудь чаще, – хмыкнул Джулиан, когда я осторожно втирала теплую мазь в ссадины. – Мне нравится, когда ты так делаешь.

– Не надо. Мне больно на тебя смотреть.

– Все в порядке, рыжик. Со мной все хорошо.

– Я немного поспорила с твоей мамой после вашего ухода… Если вдруг она тебе пожалуется, помни: ты сам выбрал невесту, которая не лезет за словом в карман. Мог бы спокойно жить с кроткой девочкой, выращенной специально для богатого мужа.

– Что-то мне уже страшно. Вы вцепились друг другу в волосы и катались по полу, крича «Джулик только мой, стерва крашеная!»?

– Ну-у-у… почти. Я сказала, что люблю тебя и мне совершенно фиолетово, что на этот счет думает твоя мать. И что она может сколько угодно воротить нос, но мы не расстанемся только потому, что ей так хочется. Придется смириться.

– Не думала сделать карьеру дипломата?

– Не-а.

– Ты умница. Вот поэтому я в тебя и влюбился. Разве прошлая Квин могла так ответить свекрови?

– Да, только нынешняя смелость далась не так уж и просто.

Он заправил мне за ухо выбившуюся из пучка прядь.

– Знаю. Тебе было бы легче, если бы я тебе помог. Но я понадеялся на маму – и ошибся.

– Может, оно и к лучшему. Я сейчас чувствую себя… свободной. Знаю, что многое умею. И буду еще многому учиться. Что даже если вдруг у нас с тобой не сложится, моя жизнь не закончится. Может, разобьется сердце, но я не умру с голоду и не заработаю репутацию бесполезной разведенки, про которую со злорадством говорят: «Ну и что она теперь будет делать?»

– Вот сейчас я очень жалею, что почти не могу шевелиться, – хрипло рассмеялся Джулиан. – Это самое сексуальное, что я слышал в своей жизни.

Кто бы мог подумать: для того, чтобы любимый мужчина влюбился в ответ, нужно было просто стать собой. Понять, чего хочешь, идти к этой цели и иметь в голове что-то помимо того, что нужно купить платье к грядущему званому обеду. Об этом мне дома не рассказывали.

– Перед тем, как Брауну стало плохо, ты хотел мне что-то рассказать.

Я закончила обрабатывать ссадины, наложила клейкие повязки и с сожалением была вынуждена признать, что синяков не избежать. Уже завтра-послезавтра Джулиан будет весь синий, а про меня наверняка напишут статью «Бывшая жена Джулиана Златокрылого его бьет: могло ли домашнее насилие стать причиной развода?».

– Знала бы ты, как я счастлив, что не успел это сделать.

– Почему?

Джулиан забрался на постель и осторожно опустился на подушки. Он отказался от обезболивающего зелья и сейчас наверняка изо всех сил сдерживался, чтобы не ругаться в моем присутствии.

– Ты спросила, есть ли у меня еще секреты. И на самом деле один есть.

– Так.

Я до боли стиснула уголок одеяла, чтобы не выдать волнение. В голове одна за другой проносились жуткие догадки. Но то, что рассказал в итоге Джулиан, я не могла и представить.

– Отец знал, что мне мог передаться дар оборотничества. Он как-то умел это определять, понятия не имею, как, меня Высший обделил подобными талантами. В первое мое обращение он был рядом, и… я не помню, что случилось. Точнее, сейчас я понимаю, как все происходило, но тогда наутро память отшибло напрочь. Во время превращения очень сложно контролировать тело дракона впервые, тебя буквально разрывает на части от боли. Включаются звериные инстинкты. Ты не думаешь, что делаешь, и… когда я пришел в себя, отец уже умер. Думаю, он пытался мне помочь, он тоже не знал, что делать. Подошел слишком близко. Я даже не помню, как его ударил. Я даже не знал, что он был рядом. Пришел в себя, кое-как добрался до дома, а спустя несколько часов пришли стражи и сообщили о том, что отец найден мертвым. Они списали это на драку или нападение, но, естественно, никого не нашли. А я понял все сразу.

– Джулиан…

Я всхлипнула, прижавшись к его здоровому плечу носом. Коснулась тонких шрамов на груди и зажмурилась от нестерпимой жалости. Он не заслужил, ничем не заслужил такое.

– Не плачь, рыжик. У меня ушло много времени, чтобы избавиться от чувства вины. Но это был несчастный случай. Я не мог контролировать первое обращение.

– Поэтому ты пошел работать Погонщиком?

– Да. Отец всегда хотел. А я сопротивлялся. Ненавижу, когда за меня что-то выбирают. Хоть брак, хоть профессию. Но мне подумалось, это отличный способ сказать ему спасибо и почтить память. Я думал, поработаю пару лет, пока не перестану себя ненавидеть. Но неожиданно втянулся. И появилась ты. Теперь понимаешь, почему я так скрывался? И почему держу тебя на расстоянии? То, как я причиняю тебе боль, – мой самый страшный кошмар. Не злись на меня, рыжик. У нас с тобой обязательно все будет. Самый лучший секс, самая лучшая свадьба, самые симпатичные дети. Но только тогда, когда я буду уверен, что справлюсь. Я не хочу потерять еще и тебя.

– Я буду ждать, сколько потребуется. Спасибо, что рассказал.

– Спасибо, что не возненавидела меня.

– Шутишь? Я любила тебя с детства! Даже если ты на завтрак ешь маленьких дракончиков, это не изменит моих чувств. Надеюсь, с Брауном все будет в порядке. Кстати, я поговорила с Принс. Не знаю, удалось ли до нее достучаться, но надеюсь, она задумается. Впрочем, она наверняка рассказала отцу, что мы помолвлены. И нам нужно действовать. Если бы я знала, что ты вернешься избитый, я бы придумала, как оттянуть момент, но…

– Все хорошо, Квин. Я буду в порядке уже к утру. И я полностью готов. Ты не передумала?

– Нет. – Я покачала головой. – Только убедилась в том, что его надо остановить. Нельзя, чтобы папа узнал о вас с Брауном. Иначе…

Я не стала договаривать, но мы оба понимали, что случится. Если отец получит рычаг воздействия на Джулиана, нам придется умолять его взять любые деньги, лишь бы он не рассказывал об их секрете газетчикам.

– Тогда завтра мы разберемся с этой проблемой раз и навсегда.

– Завтра, – эхом откликнулась я.

Посмотрела на первые лучи солнца, окрасившие крыши домов в золотистый цвет, и закрыла глаза. Надо хоть немного поспать, потому как завтра уже наступило.

Глава восемнадцатая

Дракон помнит все

А что не запоминает – записывает

– Да, конечно, летите без меня, развлекайтесь там, наслаждайтесь полетом, не волнуйтесь, я буду в порядке, ваша больная Квин, – буркнула я.

Джулиан фыркнул и, наклонившись, поцеловал меня в нос.

– Не дуйся, рыжик. Ты сама виновата. Я велел тебе взять экипаж вчера, а ты что сделала? Отправилась провожать сестренку в легком платьице. Теперь сиди на больничном. А мы будем наслаждаться невероятно захватывающим полетом в Подземный. Это ведь так круто: много часов провести в крошечной шахте с унылыми каменными стенами.

– Уверена, вы и там найдете себе приключения. Напиши, как доберешься, хорошо?

– Конечно.

Златокрылый мне подмигнул, поцеловал на прощание еще раз, подхватил сумку и был таков.

Я действительно простыла. Саднило горло, то и дело накрывало беспрестанным чиханием. Голова почти не соображала, так что я без зазрения совести вызвала дежурного лекаря из «Драконьих авиалиний». Он несколько минут рассматривал мое горло, оставил гору зелий и запретил ходить на работу. И, конечно, передал информацию об этом выше.

Весь день я нервно смотрела на часы и больше ничем полезным не занималась. Следила за минутной стрелкой, умоляла часовую идти побыстрее, ну и немного дрожала. То ли от лихорадки, то ли от страха перед тем, что собиралась сделать.

Правильно ли я поступаю? Я защищаю себя, Джулиана, наше право на счастье. Хочется верить, защищаю Принс, и у нее еще будет шанс вырасти хорошим человеком. Не я отказалась от семьи, а она вычеркнула меня из жизни. Не я им угрожала, а они мне.

Но на душе все равно скребли кошки.

В какой момент человек сворачивает не туда, превращается в такого, как мой отец? Где эта грань, перед которой мужчина – лишь строгий властный глава семьи, а за ней – уже убийца и шантажист? Как нужно любить деньги и бояться потерять положение в обществе, чтобы пытаться сломать жизнь родной дочери? Убить невинных людей…

Болезнь все же взяла свое, и я задремала. В поверхностный беспокойный сон то и дело врывались громкие звуки с улицы. А когда на Лесной опустились сумерки, в дверь громко постучали.

«Пожалуйста, пусть это будет не он!» – мысленно взмолилась я. Внутри еще теплилась надежда на остатки человечности в отце.

Увы.

– Здравствуй, Квин, – со всей скорбью в голосе, на которую он вообще был способен, произнес папа.

– Привет. Зачем ты пришел?

– Мне сказали, ты здесь. Что ты больна.

– Всего лишь легкая простуда.

– Тебе необязательно было жить в отеле, Квин. У тебя есть дом.

– Кажется, мне в нем не слишком-то рады.

– Ты же знаешь, что, несмотря на разногласия, мы никогда не отказывали тебе в помощи. Я могу войти?

Я посторонилась и хмыкнула. Это у него такая избирательная память? Или папа так старательно убеждает себя, что все делает ради блага семьи, что сам в это верит?

Он прошел в номер и устало опустился в кресло. Я едва удержалась от того, чтобы не поаплодировать актерскому таланту.

– Как ты себя чувствуешь?

– Мне уже лучше, спасибо. Компания оплатила гостиницу до возвращения моей команды. Через три дня я вместе с ними полечу на Плато, так что в другом жилье нет нужды. Но я ценю вашу заботу.

– Квин… сядь, пожалуйста. Мне нужно кое-что тебе сказать.

Я медленно опустилась на краешек постели. От волнения замутило, и повезло, что из-за жара я весь день ничего не ела. Сердце неистово рвалось из груди.

– Что случилось?

– Это о твоей команде. Они… совершали рейс в Подземный. Что-то случилось с драконом, там пока не знают точно, но он не справился со спуском и… дракон упал, Квин. Упал в шахту. Все, кто был с ним, погибли. Вся твоя команда.

Я закрыла глаза и попыталась досчитать до десяти.

Хотелось закричать, бросить в отца что-нибудь тяжелое, только чтобы он замолчал. Но я усилием воли заставила себя сидеть, будто оцепенев. И слушать.

– Они еще никого не опознали, но нашли полетные документы, и сомнений в том, что это Джулиан и остальные – нет. Мне жаль, дорогая. Я знаю, как ты их любила.

– Жаль… – эхом откликнулась я. – Зачем ты пришел? Сообщить мне новость?

– В сложившихся обстоятельствах мне кажется, тебе лучше вернуться домой. Впереди непростое время. Будет опознание. Расследование. Тебе, как невесте, придется это сделать, увидеть его… Потом похороны. Ты не должна быть одна. Мы твоя семья, Квинни. Тебе нужна наша поддержка. Давай я отвезу тебя домой, в твою комнату. Вместе мы сможем все пережить. Я знаю, как сильно ты его любила. Но время лечит. Забудем о разногласиях, хотя бы на время. Я прошу прощения, что был с тобой так строг. Мне не следовало давить, если бы я знал…

Он покачал головой.

Меня все-таки стошнило. Я едва успела юркнуть в ванную и, умываясь ледяной водой, рассеянно думала, нужно ли мне снова выпить лекарства, если тело рассталось с ними, даже не успев толком принять?

Когда я вернулась в комнату, отец уже ждал со стаканом воды наготове.

– Как ты? Тебе нужен лекарь? Хочешь, я вызову…

– Нет, – оборвала его я. – Не нужен. Мне нужно несколько дней покоя.

– Дома у тебя будет все, что нужно, чтобы поправиться. Давай я помогу собрать вещи. Где твоя сумка?

Воду я все же взяла. Сделала несколько глотков, успокаивая взбунтовавшийся желудок. Когда головокружение прошло, села в кресло и кое-как собралась с мыслями. Как же не вовремя эта простуда!

– Давай не будем играть в эти игры, папа, я знаю, зачем ты здесь. Ты же всегда считал себя деловым человеком, вот и веди себя соответственно. Что ты хочешь?

– О чем ты, Квин? Я всего лишь…

– Тебе плевать на меня и мои страдания точно так же, как неделю или месяц назад. Как было плевать, когда я едва сводила концы с концами, выплачивая заем за учебу. С тех пор ничего принципиально не изменилось, разыгрывать представление передо мной не нужно. Я знаю, что являюсь наследницей состояния Джулиана. Ты тоже это знаешь. Ты хочешь вернуть меня в семью, чтобы я поделилась деньгами и спасла вас от разорения. Поэтому мой вопрос: что именно ты хочешь? Только не говори «все», потому что я не собираюсь с вами жить. Но и не стану опускаться до твоего уровня: с деньгами я помогу. Озвучь мне суммы, и обсудим условия их предоставления.

Отец долго молчал. Изображай он так внутреннюю борьбу на сцене какого-нибудь театра, сорвал бы часовые овации. Наконец, поняв, что я совершенно серьезно, он выпалил:

– Пятьсот тысяч ежемесячно! И новый дом.

– Хорошо, но ты перестанешь подкладывать Принс под каждого богатого мужика в округе.

– Принс взрослая девочка, способная принимать решения самостоятельно. Я ни к чему ее не принуждаю.

– Вот и оставь ее в покое. Пусть решает сама. Это первое условие.

– Хорошо. Есть второе?

– Да. Ответь мне на пару вопросов. Только честно, без утаек и увиливаний. На часть из них я знаю ответы, так что если решишь солгать – я пойму. Скажешь правду – получишь деньги и дежурную открытку с пожеланиями счастья на юбилей. Солжешь – отправишься доживать свои дни в приют для престарелых. С деньгами Джулиана я легко это устрою.

Отец побледнел, а я улыбнулась. Не стоило этого говорить, но я не удержалась. Слишком сильно ныло внутри. Я до последнего верила, что мою семью еще можно назвать таковой.

– Хорошо. Спрашивай.

– Когда я ушла от Джулиана и сняла первую квартиру, хозяйка, прежде выглядевшая милой женщиной, вдруг резко изменила свое мнение обо мне и потребовала съехать. Это твоя работа?

– Да.

– Когда я не прошла конкурс на бесплатное обучение, хотя была отлично подготовлена, – ты постарался?

– Да.

– Ты пытался убить Джулиана?

– Я не…

– Ты узнал о том, что я вписана в завещание Джулиана. Ты подстроил катастрофу? Папа, не смей лгать! Я еще раз спрашиваю: это ты?

– Что мне было делать?! – взорвался отец. – Даже если бы вы снова сошлись, он никогда бы не стал нам помогать! Златокрылые должны нам! Благодаря нам у них такое состояние! Это из-за них мы лишились практически всего!

– Ты что, серьезно?! Будешь рассказывать, как сто лет назад из-за какого-то там Златокрылого мы лишились богатства? Из-за действий тех, кого ты даже не знал, ты решился на убийство?!

– Джулиан опозорил меня! Ты хоть представляешь, каково было смотреть людям в глаза, когда ты сбежала?!

– О да, конечно, бедный папочка! Тебе было неловко…

– Он мог поговорить со мной откровенно! Сказать, что ему не нужен этот брак! Но он предпочел пойти на поводу у своего отца, а потом даже не сумел удержать жену!

– Просто невероятно! Да я для тебя даже не человек, а какая-то вещь, инструмент для зарабатывания денег! Что ж, поздравляю, ты их заработал. На крови моего любимого человека!

– Я не трогал Джулиана! – рявкнул папа. – Не сейчас! Да, я хотел, чтобы он погиб. Да, я подстроил ту катастрофу! Но сейчас я ни при чем, Квин, я клянусь.

Я закашлялась и согнулась пополам от нехватки воздуха. Кажется, придется все же лечь в лекарский дом, как предлагал Джулиан. Сделав несколько глубоких вдохов, я поднялась и прошла к двери в номер.

– Вы все слышали? – спросила я, впуская в комнату Ветреного.

– Достаточно, – кивнул страж.

С лица отца сошли все краски, кожа сделалась пепельно-серой.

– Вы арестованы за убийство дракона и покушение на убийство, господин Огненный, – холодно отозвался законник. – Поднимитесь и повернитесь ко мне спиной.

Отец словно не слышал. Его взгляд был прикован ко мне.

– Квин… как ты…

– Что, серьезно? – Я сначала рассмеялась, а потом чихнула. – Ты попытаешься меня стыдить? Ты, человек, который примчался клянчить денег, едва узнал, что жених твоей дочери погиб? Человек, убивший дракона?! Серьезно?! Папа, ты охренел?!

Я перевела дух, справилась с эмоциями и, когда заговорила снова, голос почти не звенел.

– Ответь мне еще на один вопрос: за что? Что я такого сделала? Почему ты так со мной обошелся? Неужели ты никогда и не любил меня? А в детстве? В детстве ты думал о том, что используешь меня, папа? Или хотя бы маленькая дочь вызывала у тебя теплые чувства? Хоть когда-то я тебе была нужна?

– Можешь забыть, что у тебя когда-то был отец, – сквозь зубы процедил он.

– Да я давно забыла. Но…

Я наклонилась, чтобы Ветреный не слышал, что я говорю.

– В тюрьме бывает непросто. Если хочешь, чтобы я улучшила твои условия, подкинула деньжат и все такое – забудь о том, что Принс участвовала в твоих играх. Иначе… я не пожалею денег на то, чтобы твою жизнь за решеткой превратили в кошмар. Ты умный, папа. Ты сделаешь правильный выбор.

Силы кончились. Я устало села прямо на пол, привалившись спиной к постели, и выдохнула. В висках пульсировала боль, жар, кажется, вышел на новый уровень. Меня била мелкая дрожь, и вдобавок ко всему скручивал кашель.

Ветреный, посмотрев на это безобразие, цокнул языком и сказал:

– Передам вашему жениху и коллегам, что вам немедленно нужно к лекарям. Если они еще способны воспринимать человеческую речь. В их номере каким-то чудом оказался приличный бар. И я не уверен, что они еще помнят, почему прячутся там.

– Спасибо, – кивнула я. – Спасибо вам за все.

– Кажется, мне полагается извиниться за то, что я обвинял вас в убийстве бывшего мужа.

Он умолк, задумавшись.

– Но я не буду. Я делал свою работу. Зато поблагодарю вас за поимку несостоявшегося убийцы вашего… э-э-э… будущего мужа. И очень надеюсь, что больше мне не придется разбираться в ваших мужьях, госпожа Хрустальная.

Ответить сил не хватило из-за очередного приступа кашля, и я просто махнула ему рукой.

Через несколько минут дверь открылась, и в комнату гурьбой ввалилась вся моя команда. Пьяненький Морган, напряженный и взволнованный Джулиан и слегка обалдевшая Делайла – ее не ввели в курс дела заранее, и когда вместо обещанного полета в Подземный привели в номер гостиницы этажом выше, изрядно удивилась.

Они нашли меня на полу, размазывающую по щекам слезы. Горячую, смертельно уставшую и замученную.

– Ну все, рыжик, все хорошо. – Джулиан опустился рядом. – Он признался?

– Да. В покушении на тебя и убийстве дракона. Я пообещала ему денег, чтобы он не упоминал в показаниях Принс. Думаю, расчет окажется важнее желания сделать назло нам.

– Не плачь. Я буду рядом, рыжик. Сейчас отнесем тебя к лекарю. Он заставит пить горькую настойку и дышать над травками. А когда ты поправишься, я выбью нам рейс в Океаниум. И мы проведем там целую неделю, наслаждаясь подводным миром. Обещаю.

Следующие минуты я с удивлением наблюдала, как люди, которые буквально ненавидели меня в начале работы, помогают мне собраться в лекарский дом. Как Делайла собирает вещи, тактично не позволив мужчинам копаться в шкафах. Как Морган берет сумку и мои документы, чтобы сдать номер, и помогает мне надеть куртку, а Джулиан подхватывает на руки.

– Все будет хорошо, рыжик. Ты просто переволновалась.

Я с облегчением, чувствуя, как сил не остается даже на то, чтобы держать глаза открытыми, откинулась ему на грудь и задремала. Может, и хорошо, что эта простуда проявилась именно сегодня, когда мы выманили у отца признание. Сейчас мне дадут лекарств и заставят поспать, а утром я проснусь прежней Квин, и не будет так больно и обидно от того, что сделал папа.

Когда мы ждали экипаж, Джулиан сказал:

– Знаешь, рыжик, за меня еще никогда так не сражались, как это сделала ты.

– А обо мне никогда так не заботились, – улыбнулась я.

– А я никогда не видел более сладкой парочки, – скривился Морган.

– А я… – Делайла задумалась, но махнула рукой. – Просто надеюсь, что дочь возьмется за ум и когда-нибудь я порадуюсь и за нее тоже.

Когда подъехал экипаж, Морган закинул в него вещи, а Джулиан уложил на скамейку меня.

– Поправляйся, Квин, – улыбнулась на прощание Делайла.

– Будем ждать тебя на работе, – кивнул Морган.

С трудом, но я нашла в себе силы кивнуть.

– Кажется, ты обзавелась парочкой хороших друзей, – фыркнул Джулиан.

– Скажи честно: ты ведь специально набрал их себе в команду? Чтобы извиниться перед Морганом за травлю в Академии и дать Делайле шанс исправить ошибки?

– Я?! Да я главный пострадавший от этой аферы! Рыжик, ты что, невнимательно слушала капитана? Я сразу, как вас увидел, кое-что понял.

– Что мы – лучшая команда на свете?

– Что это какой-то развод!

«Ага, развод по-драконьи», – подумала я, а потом решила больше не думать. По крайней мере, пока не будет прямого капитанского приказа.

Несколько недель спустя

Этого дня я боялась как огня. Перед рейсом почти не спала и достала даже Джулиана, который после ареста отца сдувал с меня пылинки и лишний раз старался не косячить. Правда, его обычный способ заставить меня уснуть – сгрести в объятия и сопеть в ухо – не сработал. Мне было жарко, страшно и злобно.

Наутро досталось всем. Моргану за то, что не помыл с вечера чашку. Делайле за то, что в порыве благородной помощи предложила погонять меня по технике безопасности еще раз. И Джулиану. Потому что слишком громко жевал.

Потом, конечно, пришлось перед всеми извиняться и готовить блинчики. Но чашку Морган все-таки помыл.

– Рыжик, ты же понимаешь, что в прошлый раз все случилось из-за идиотской ревности? – спросил Джулиан, когда мы шли на планерку.

– Нет, в прошлый раз все случилось из-за того, что я уснула.

– Поэтому сегодня ты подстраховалась и не выспалась еще сильнее?

Клянусь, чуть не убила! Если бы не куча народу, спешащего на работу, Джулиан улетел бы в ближайший сугроб. Я, может, маленькая и слабая, зато юркая и очень злая. А это сочетание порой куда действеннее прочих.

– А сотрудник службы безопасности будет? – спросила я.

– Да, нам дали нового. Они пересмотрели правила, теперь все рейсы будет сопровождать представитель Океаниума. Надеюсь, это будет старый, страшный и толстый тритон.

– Почему?

– Ну, – Джулиан пожал плечами, – если это будет красивая юная русалка, ты будешь ревновать. А если красивый молодой тритон – то я. И зачем нам столько волнений? Кстати, хорошая новость!

Он оглянулся, чтобы убедиться, что Делайла с Морганом нас не слышат.

– Мне очень надоело жить этим странным полигамным семейством. Поэтому я выбил наконец-то для этой парочки дятлов служебное дупло.

– Слава Высшему! – вырвалось у меня, и Златокрылый рассмеялся.

– Напомнить, что это была твоя идея, рыжик?

– И это была хорошая идея. Но я тоже устала. Я так привыкла жить в одиночестве, что толпа народа в относительно небольшом доме ввергает меня в ужас.

– И как же мы будем жить, когда появятся дети?

– Ну, если они будут похожи на тебя – то превозмогая. А если на меня, то долго и счастливо.

Джулиан сделал вид, что обиделся, а меня немного отпустил страх перед полетом. Я ни за что не усну и проверю все по десять раз прежде, чем мы оторвемся от земли, и после того, как погрузимся в воду. А Делайла наверняка проконтролирует. И все будет хорошо.

– Расслабься, рыжик. Долетим, сядем, там два выходных. Посмотришь наконец-то Океаниум. Я нагло воспользовался служебным положением и семейными деньгами и снял номер в самом центре их пузыря. Номер на самом верху, со стеклянным потолком, через который можно видеть всяких рыбок и прочих занятных тварей. Кинем вещи, погуляем, поужинаем, отоспимся.

Джулиан хотел подбодрить меня, но только добавил поводов к размышлениям.

Сколько еще мы будем изображать платонические чувства? До свадьбы? А ее будем откладывать и откладывать, до тех пор, пока Джулиан не перестанет бояться навредить мне. И мне уже порядком надоело быть в роли священной зверушки. А ему? Привыкшему к женщинам, обожанию, сексу? Сколько еще Джулиан будет играть в старшеклассника, провожающего подругу домой и неловко целующего ее у входной двери?

Как все сложно. И почему с поимкой злодея не закончились остальные проблемы?

В переговорной нас уже ждали. И надежды Джулиана пошли прахом: сотрудником службы безопасности оказался молодой и красивый тритон.

Не знаю, чего я ожидала, но тритон выглядел… обычным. В форменном костюме с логотипом «Драконьих авиалиний», с собранными в хвост огненно-красными волосами. Гладко выбритый, отлично сложенный и, похоже, женатый – на пальце красовалось здоровенное кольцо.

– Тирнан О-Нан, – представился он и пожал руку Джулиану. – Рад работать с вами, капитан. Наслышан.

– Добро пожаловать, – кивнул Джулиан. – Это Морган, Зрячий. Делайла, старшая Сопровождающая. И Квин, ее стажерка. Давайте разберем полет и приступим к работе, сегодня у нас меньше обычного на брифинг, из-за непогоды сдвинулись все рейсы. Рассаживаемся, не стесняемся.

С любопытством поглядывая на тритона, я села на привычное место и открыла папку с информацией о рейсе. И что я ожидала от нового безопасника? Что он приедет в аквариуме на колесиках? Или явится на брифинг в ожерелье из морских цветов? Глупость какая.

Тритон заметил мой взгляд и подмигнул. Я быстро покосилась на Джулиана, но он, к счастью, ничего не заметил.

– Итак, наша задача – сопроводить делегацию ученых на всемирную конференцию по межрасовому сотрудничеству в Океаниуме. Делегацию подхватим возле шахты Подземного. Отвезем их в Океаниум, дождемся конца конференции и вернем обратно.

Кажется, налаживание связей с подводным миром прошло успешно, раз рейсов становится больше и начинают проходить конференции. Хорошо, что моя глупость не привела к международному скандалу.

– Погодите… делегацию ученых из Подземного? – переспросил Морган. – Демонов?

– Э-э-э… – Джулиан сверился с бумагами. – Да. А что такое, мой маленький расист?

– Я с ними не полечу!

– Чего?

Мы все с удивлением посмотрели на него и воочию убедились: он был совершенно серьезен, а еще будто напуган.

– Я пытаюсь придумать язвительную, злобную и тираническую шутку, но, видимо, старею. Поэтому будь добр, поясни, что не так с демонами.

Я догадалась буквально за секунду до того, как Морган выпалил:

– В прошлый раз они устроили оргию!

Хихикнула и не сразу осознала: а ведь мне с ними лететь. Предлагать им напитки, разносить еду и проверять, плотно ли закрыты шторки.

– Кто-нибудь умеет управлять драконом? – спросил Джулиан присутствующих.

– Не хочешь лететь? – Я приподняла одну бровь.

– Хочу посмотреть!

– Хватит издеваться! Это не демоны, а кролики! Их нельзя оставлять без присмотра в замкнутом пространстве!

– Я не понял, – фыркнул Златокрылый, – ты же вроде в отдельной кабине. Завидно, что тебя не взяли?

– Завидно, – передразнил его Морган. – Кабина раскачивается, все трясется, звуки отвлекают! Так они еще и скандалят, если их остановить!

Мы дружно рассмеялись. Красный и до предела возмущенный Морган – то еще зрелище! Он будто вновь превратился в тихого, не уверенного в себе паренька, каким был в Академии.

Просмеявшись, Тирнан сказал:

– Думаю, это скорее моя задача. Не беспокойтесь, Зрячий, я сумею справиться с любой внештатной ситуацией. Будь то международный скандал, угон дракона или оргия. В борьбе с последним, кстати, единственная сложность – не поучаствовать.

С этими словами тритон снова мне подмигнул. Кажется, он так и не убедил Моргана, но с капитаном не поспоришь – и мы отправились готовиться к полету.

Я, как всегда, проверяла загрузку на борт питания, напитков, аптечек и пакетиков для тех, кого сильно укачивает, когда Тирнан закончил проверять надежность кабины и крепость соединений. Он сел в кресло Сопровождающего и с интересом принялся меня рассматривать. Сначала я пыталась не обращать внимания, но в итоге не выдержала.

– Что?

– Интересный он, этот капитан. Давно вы знакомы?

– Прилично. Может, лет десять или чуть больше. Наши семьи общались.

– Хороший?

– Лучший.

– Ого. Это дорогого стоит: заслужить такое уважение команды.

– Да, мы многое пережили.

В основном, конечно, жизнь вчетвером в небольшом домике. Как же здорово, что это скоро кончится! Хотя мы до сих пор старательно избегаем близости, и это начинает напрягать.

– Может, свидание? – вдруг поинтересовался тритон.

От неожиданности я поперхнулась и закашлялась.

– Я думала, ты женат! – сказала я, когда отдышалась.

Тирнан проследил за моим взглядом на кольцо и отмахнулся.

– А, это. У нас они имеют совершенно иное значение. Кольцо означает, что я в семье старший. Отец передает его старшему сыну, когда отходит от дел. Так что? После рейса выберемся куда-нибудь, выпьем?

– Извини. – Я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. – Я помолвлена.

Тирнан хмыкнул, но поднял руки, давая понять, что сдается.

– Уж не с капитаном ли?

Я скривилась.

– Это что, такой распространенный шаблон? Сопровождающая и Погонщик?

– Нет, просто заметил, как он на тебя смотрел, когда я подмигнул. Думал, что Златокрылый просто влюблен в красоточку с работы. Оказывается, все намного серьезнее.

Я пожала плечами. Что здесь скажешь? В моей жизни всегда был только Джулиан, и, похоже, это навсегда. Я вовсе не против.

– А знаешь ли ты, невеста капитана, обо всех его секретах?

От неожиданности я выронила папку, и листы разлетелись по полу. Тирнан опустился, помогая мне их собрать.

– Если хочешь обсудить Джулиана или другого члена команды – делай это с ними лично. У нас не принято сплетничать друг о друге.

Я на это надеюсь, во всяком случае. За все время, что мы работаем, в газеты не утекла ни одна подробность нашей жизни. Хочется верить, Делайла и Морган не станут обсуждать ничего важного и со случайным коллегой.

– Как скажешь, – улыбнулся Тирнан.

Наконец, как обычно, мы в несколько прыжков – так называли короткие подготовительные перелеты – достигли берега Океаниума и пересели на водного дракона. До этого момента я собой гордилась: думала, что стоически преодолеваю страх после прошлого инцидента. Но как только мы погрузились в воду, меня накрыло паникой.

Во время четвертой проверки закрытых окон, когда пассажиры уже начали с подозрением коситься, Тирнан, прежде молча за мной наблюдавший, не выдержал.

– Эй, полегче. Что с тобой такое? Все закрыто.

– Просто проверяю.

– Ты сейчас допроверяешься до жалобы. Квин! Принеси бедолаге, которого ты будишь уже в третий раз, вина в качестве извинения. Идем!

Он почти силой утащил меня на кухню. Из-за трясущихся рук налить вина получилось не с первого раза. Все это время Тирнан стоял, прислонившись к косяку и сложив на груди руки.

– Не расскажешь, что случилось?

– Нет.

– Понятно, поспать тому мужику так и не удастся. Квин, окна закрыты. Хотя по регламенту ты могла дать людям полюбоваться на красоты подводного мира еще несколько часов.

– Да почему они вообще не сделают кабины без окон?!

– Потому что людям не нравится летать в чемоданчиках. Так что все же случилось? Ты получила выговор за окна? Или у твоего капитана дурной характер и вы все панически боитесь совершить ошибку?

– Ну… вообще все вместе. А еще я едва не потеряла зрение.

Тритон присвистнул.

– Твой косяк?

– Да. Я уснула и не заметила, как шторка на окне открылась. К счастью, не до конца, так что все обошлось месяцем больничного. И выговором.

– Чушь, – фыркнул Тирнан. – Шторка не может открыться сама. И комиссия этого не поняла?

– Ну… я не лезу в дела начальства.

– И отвратительно врешь. Саботаж?

Я вздохнула. Наконец справилась с вином и посмотрела на Тирнана, постаравшись вложить во взгляд всю серьезность, на которую была способна.

– Тирнан, это дело нашей команды. Я была виновата, я уснула. Чуть не случилась трагедия. Почему открылось окно, мы выяснили. Это была случайность, и моя вина в том, что в тот момент, когда эту случайность нужно было исправить, я сладко дрыхла и видела сны о том, как выхожу замуж за капитана.

– Правда? – Тирнан даже опешил.

– Да! Все, кроме сна.

– Если ты выгораживаешь кого-то из команды по приказу капитана или потому что хочешь ему что-нибудь доказать…

– Она больше не работает с драконами! Закрыли тему!

– Она-а-а… – Тирнан расплылся в довольной улыбке. – Так была еще одна девушка. Кажется, я понимаю, по воле какой случайности открылось окно. Капитан правда простил такое? Он что, святой? Или влюбленный?

Очень захотелось двинуть ему прямо в лоб, но я мужественно сдержалась.

– Чтобы простить такое, нужно быть или идиотом, или влюбленным идиотом, Квин. Ты уверена, что твой капитан все еще твой?

Вместо ответа я погрузила на поднос бокалы и вернулась в салон.

Не знаю, зачем Тирнан все это вывалил, хотел посплетничать или так оригинально попытался отбить понравившуюся девушку, но он оказал мне услугу. Вместо того чтобы панически дрожать и по сотому разу проверять окна, я думала о Джулиане и Даре. Снова.

Насколько я знаю, Дара Дождливая – единственная девушка, с которой у Златокрылого сложились серьезные отношения. Если он подумывал о свадьбе – это что-то да значит. Она в его вкусе. И хоть я была далека от мысли, что Джулиан все еще любит бывшую, то, что он ее простил, наталкивало на разные мысли.

А потом, когда мы закончили готовить кабину к сдаче и выходили в драконпорт, я увидела вдали Джулиана. Он беседовал о чем-то с тритоном, да так внимательно слушал, что я даже немного напряглась. О чем они могли говорить?

После выходок Дары и отца я стала слишком подозрительной. Но вдруг Тирнан представит попытку пригласить меня на свидание совсем в ином свете?

Не удержавшись, я направилась к мужчинам.

– Мы готовы! – улыбнулась я. – Идем заселяться?

– Рыжик, ты не обидишься, если я приду позже? Наш новый друг предложил выпить, пообщаться.

Я посмотрела на тритона, и он снова мне подмигнул! Что-то мне он не нравится. Но не устраивать же сцену на ровном месте.

– Конечно. Развлекайся. Тогда схожу в термы, а то ужасно болит спина.

– Отличная идея, Квин, – совсем неожиданно отреагировал Тирнан. – Думаю, тебе понравится.

Чувство, что в каждом слове этого тритона звучал подвох, усилилось многократно.

Как и обещал, Джулиан снял роскошный номер в той самой гостинице с купольным потолком. Я долго лежала на постели, рассматривая стайки рыбок, проплывавших над головой. Одновременно завораживающее и пугающее зрелище. Сколько же над нами было воды! И хрупких людишек внутри пузыря защищала лишь тонкая магия света. Невероятно и жутко.

Потом Морган и Делайла позвали меня на ужин. Мы немного перекусили, а затем отправились плавать. При Делайле я не решалась заговорить о Даре. Но Морган заметил мой хмурый вид. И, когда мы остались наедине – наставница отправилась к распорядителю попросить чая – спросил:

– Ты в порядке? Выглядишь как-то… как будто полгода работала без выходных.

– Это из-за Тирнана.

– Он к тебе приставал? Если да, то Джулиан сделает из него котлету.

– Подкатывал, но это ерунда. Он расспрашивал о том, что случилось в наш первый полет. И догадался, что окно открылось не случайно. Я проболталась про Дару, и Тирнан сказал, что Джулиан простил ее, потому что любит.

Морган рассмеялся. Он с наслаждением растянулся на горячих камнях у бассейна.

– И ты, конечно, поверила.

– Не знаю. Но у Джулиана и Дары бурное прошлое. И он действительно ее простил.

– Считаешь, запрет на работу с драконами для безопасника – это прощение? Лишиться карьеры, заработка, драконов. Что она сейчас делает? Подает пиво и ребрышки в одной из таверн?

– Она избежала тюрьмы. Да. Это прощение.

– Это милосердие.

– От Джулиана? Практически признание в любви!

Он со вздохом поднялся, оглянулся, чтобы убедиться, что Делайла еще не возвращается, и сказал:

– Если тебя это мучает, спроси у него прямо. Ревность – отвратная штука, Квин. Она вас уничтожит раньше чувств к Даре, если они и остались. Но вот что я тебе скажу – только клянись, что не сдашь меня капитану. Клянись, я сказал! Положи одну руку на камень, вторую на сердце – и клянись! Квин, сердце с другой стороны.

От волнения я запуталась в руках и едва не упала в бассейн. Зрячий ближе к Погонщику, чем другие члены команды. Что Морган мог услышать или увидеть? Переписку Джулиана и Дары? Их разговор? Может, Златокрылый говорил о чувствах?

– Когда мы работали и проводили долгие часы полетов в общении – худшие часы моей карьеры и жизни, – я ни разу не слышал от него имя Дары. А вот твое – так часто, что в какой-то момент перестал улавливать смысл букв «К», «В», «И» и «Н». Вот так.

Вернулась Делайла с чаем, и Морган нырнул, подняв тучу брызг.

Мы еще немного поплавали, от души навалялись на горячих камнях во влажной сауне и вернулись в номера совсем расклеившимися. Я едва могла держать глаза открытыми, стоило хоть на секунду потерять контроль, как они тут же закрывались.

Развалившись на постели, я не слышала, как пришел Джулиан.

Зато почувствовала.

Горячие губы на своих губах, на шее, ключице.

Руки, скользящие по ночной рубашке из тонкого хлопка.

Когда я очнулась и поняла, что откровенные ласки мне не снятся и Джулиан действительно со мной в постели и явно не намерен останавливаться на целомудренных поцелуях, как это было раньше, я изумленно распахнула глаза.

– Что ты делаешь?

Он заглушил мои вопросы поцелуем, вжав своим телом в постель. Я попыталась было остановить его, больше инстинктивно, но потом опомнилась.

Зачем? Я люблю его так сильно, что порой становится страшно самой. Люблю так долго, что себя без этой любви уже не представляю.

– Не бойся, рыжик, я не причиню тебе вреда, – пробормотал он.

Каким-то образом исчезла одежда. Вот я помню его рубашку, а вот ее уже нет, и следом летит моя сорочка.

В один момент поцелуи сменились куда более откровенными ласками, и хоть мысленно я проходила этот путь сотни раз, в реальности все оказалось совсем иначе.

Более ярко. Более нежно. Более стремительно – мы так изголодались друг по другу, что не смогли бы растянуть близость, даже если бы захотели. Потом у нас будут тысячи дней, чтобы узнать друг друга и в постели. Сейчас мы просто боялись, что такое желанное удовольствие вдруг вероломно отберет судьба.

– Если сейчас прибежит Свободный и скажет, что они подожгли гостиницу, я убью его, – пробормотал Джулиан.

Я рассмеялась, но в ту же секунду смех сменился стоном.

– Больно? Остановиться?

– Нет… – выдохнула я, обнимая его за шею и притягивая ближе.

Вплоть до того, как реальность сузилась до одного-единственного ощущения любимого мужчины внутри меня, до накатывающих снова и снова волн удовольствия и стремительного яркого взрыва, я думала лишь о том, что иногда просто ненавижу Джулиана Златокрылого.

Каждый раз, когда кажется, что любить его сильнее уже невозможно, он делает что-то, чтобы доказать – для любви нет предельного размера.

Свернувшись клубочком под одеялом, я прислушивалась к ощущениям и переживала новый опыт. Было бы проще, если бы Джулиан не перебирал лениво мои волосы, размышляя о чем-то своем.

Он не стал драконом. Не свалился с приступом опасной магии. Не потерял контроль.

– Почему ты вдруг решился? Я уже думала, ты никогда не рискнешь. И мне придется выходить замуж девственницей.

– Это твоя брачная клятва? Рекомендую еще над ней поработать, – фыркнул гад.

– Джулиан! Я серьезно!

– Это Тирнан.

– Что? Тритон, который ко мне клеился?!

– Тритон к тебе клеился? Я вырву ему хвост, почищу и пожарю!

– Не отвлекайся. Так как Тирнан и наша ночь связаны?

– Тритоны – оборотни. У них есть как человеческая ипостась, так и водная. А еще они, оказываются, умеют вычислять таких, как я. Ну и раз у него опыта в превращениях больше, я его расспросил обо всем. Он славный парень. Рассказал много приемчиков для контроля, но главное…

Джулиан притянул меня к себе и уложил на плечо.

– Сказал, что так как секс – естественный процесс размножения, а магия подчиняется законам природы, то взрывов во время спаривания – рыжик, не сопи так, это прямая цитата – не бывает. Иными словами, дар внутри меня очень хочет размножиться, поэтому не будет убивать мою невесту.

– То есть все это время…

Златокрылый фыркнул.

– Да, мы совершенно напрасно целомудренно целовали друг друга в лобик перед сном.

– Ненавижу тебя!

– А я тебя люблю. Это того стоило, правда?

Я не стала говорить вслух, но отстраненно подумала, что, возможно, Джулиан прав. И будь я семнадцатилетней глупой дурочкой, ночь с ним принесла бы мне гораздо меньше удовольствия. Просто потому, что всему свое время. И время взрослеть – тоже.

– Спишь? – отстраненно спросил Златокрылый.

И явно не просто так: даже сейчас я все еще прокручивала в голове слова тритона. Зачем он сеет во мне сомнения и тут же подталкивает Джулиана к близости?

– Нет. Думаю.

– Мне готовиться к неприятностям?

– Очень смешно. Мы с Тирнаном разговаривали во время полета.

– Точно. Неприятности. Рыжик, я в детстве всегда заглядывал на последнюю страницу всех книг. Чтобы убедиться, что противные герои померли. Давай ты мне сначала расскажешь, придется ли мне убивать своего безопасника, а потом – все остальное.

– Не надо никого убивать! Тирнан заметил, как я нервничаю. Расспросил обо всем, догадался про Дару. И намекнул, что ты пожалел ее, потому что еще любишь.

Раздался тяжелый вздох. Лежа у Джулиана на плече, я напряженно вслушивалась в ритм его сердца, но он ни капли не волновался.

– Рыжик-рыжик. Сильно устала?

– М-м? – Я удивленно подняла голову.

– Мне предложили частный рейс. Поможешь?

– Ты так пытаешься убежать от разговора о Даре?

– Наберись терпения, рыжик. Одевайся.

Частные рейсы – не редкость. Какой-нибудь богач фрахтует дракона и команду и летает, куда ему вздумается. Самые богатые, вроде Златокрылых, имеют собственных драконов, ну а остальные просто платят огромные деньги и нанимают команду. Большинство Погонщиков и их экипажей обожают частные рейсы, ведь на них можно хорошо заработать. Но мне больше нравились шумные веселые полеты. Даже если во время их меня обливали соком, вином и презрением.

– Не знала, что Океаниум разрешает частные рейсы.

– Не всем. Но это хороший источник дохода. И многие отвалят кучу денег за то, чтобы поплавать в их мире.

Теперь драконпорт не закрывали на ночь. Оставалось только гадать, стали тому виной забытые взаперти мы или тритоны просто поняли, что круглосуточные рейсы выгоднее. Но сейчас в ангаре к вылету готовились сразу три водных дракона, одним из которых оказался наш.

– А где пассажиры? – спросила я.

К дракону прикрепили только одну кабину – Погонщика.

– Здесь, – легко и просто ответил Джулиан.

Он быстро проверил крепления и все артефакты, залез в кабину и подал руку мне.

– Я что, полечу с тобой в кабине? Это запрещено!

– Запрещено летать без Зрячего.

– Я не Зрячая!

– Ты за него сойдешь. Давай, мы просто прогуляемся на драконе вокруг купола. Ничего сложного.

– Джулиан, это опасно!

Он укоризненно на меня посмотрел.

– Я когда-нибудь подвергал вас опасности?

– Ну-у-у…

– Залезай, рыжик. Это приказ.

Я не впервые оказалась в кабине Погонщика, но впервые готовилась в ней к вылету. Понятия не имела, что делать, но Джулиан, кажется, справлялся за двоих. Он с легкостью переключал кристаллы, касался каких-то панелей и что-то записывал в журнал.

– Погонщик Златокрылый к тренировочному полету готов. Сопровождающая Хрустальная. Расчетное время полета – час двадцать. Запрашиваю выход из-под купола.

– Златокрылый, Хрустальная, разрешаю, – раздался равнодушный голос Следящего.

На стекло перед нами опустилась крышка. Кабина погрузилась во тьму, и во время взлета свет зажигать не разрешалось. Я почувствовала, как леденеют ладони, но рука Джулиана легла поверх и согрела.

– Не бойся. За тренировочными полетами следят. Если что-то пойдет не так, мы окажемся под куполом раньше, чем успеем мяукнуть.

– Я думала, полет частный.

– Переживаешь, что не заплатят?

– Переживаю, потому что ситуация, когда жених после разговора о бывшей везет на драконе куда-то настоящую, звучит как предисловие к расследованию убийства.

– Я не собираюсь тебя убивать, Квин!

– Это я образно. Зачем мы летим?

– Я так отдыхаю. Когда мне тоскливо, я фрахтую дракона, называю это тренировочным полетом и просто летаю, чтобы прочистить голову.

Я улыбнулась.

– Это мило.

Я даже не поняла, как мы вышли из купола. Но крышка вдруг открылась – и нашему взору явился подводный мир Океаниума. Не очень богатый: стайки рыбешек и какие-то непонятные кракозябры, но очень… умиротворяющий.

В небе в кабине всегда много шума. Дребезжат крепления, свистит воздух, гудят какие-то магические штуки. Здесь же все было бесшумно. Не так, как в кабине с пассажирами. Когда перед глазами безмолвное и бесконечное водное пространство, даже собственное дыхание кажется чересчур громким.

– Я тебя расстроила? Ты поэтому решил полетать?

– Нет, рыжик. С чего ты взяла?

– Не знаю. Думаю о словах Тирнана.

– Ры-ы-ыжик…

– Погоди! Я не ревную. Точнее, ревную, но… абстрактно и, скорее, прошлого тебя. Да и не так чтобы серьезно. Просто неуверенные в себе девушки все время сравнивают себя с другими. И мне бы не хотелось, чтобы в отношениях со мной ты вспоминал с тоской прошлые чувства.

– Красиво сказала.

– Я тренировалась.

– Серьезно?

– Ага, перед зеркалом в номере, – вздохнула я. – Это сложное балансирование на границе между примитивной истерикой и открытыми доверительными отношениями.

– Как-нибудь попробую, – фыркнул Джулиан. – Ладно, рыжик. Давай по порядку. Чувств к Даре у меня нет. Врать не буду, когда-то они были. Но это было давно, мы расстались, и я точно не буду об этом сожалеть. Веришь?

– Верю. А если мы расстанемся, будешь жалеть?

– О, я знаю эти вопросы! – Джулиан от души рассмеялся. – Сначала ты безошибочно находишь правильный ответ – дорогая, я не могу даже представить, что мы расстанемся. А потом не успеешь оглянуться, как размышляешь над ее вопросом: «А если бы я была жопой дракона, ты бы все равно меня целовал?» Рыжик, я правда не хочу думать о расставании с тобой. Страх перед будущим портит настоящее.

Мы облетели купол по кругу, издали любуясь сияющим шедевром магии.

– Что касается спасения Дары от тюрьмы, то это сложный вопрос. Испортить чью-то жизнь, рыжик, очень легко. И многие с удовольствием это делают.

– Как ты в Академии, например.

– Да ладно, никто не портил Моргану жизнь! – скривился Златокрылый. – Подумаешь, пару раз пошутили.

Я укоризненно посмотрела, и Джулиан поднял руки, сдаваясь.

– Ты хочешь, чтобы я дал делу ход?

– Что? Нет! Я хочу… Просто хочу узнать, ты простил Дару, потому что еще испытываешь к ней что-то, или потому что ты добрый человек.

– Я не добрый человек!

– Значит, чувства?

– Тебе бы законником работать, рыжик. Допрос ведешь не хуже Ветреного. Я простил Дару, потому что она запуталась. Так часто бывает у девушек ее… м-м-м… склада характера. Она всю жизнь строила карьеру, упахивалась на работе и забывала жить. Понимала, что семья и любовь требуют большей отдачи, чем она готова давать. Отношения не сложились, и Дара вдруг поняла, что ей уже за тридцать, а кроме работы, ничего и нет. Ни семьи, ни любви, ни дома, где кто-то ждет. Ей нужен не я, а упущенная возможность. Вряд ли она бы разобралась в себе, если бы села в тюрьму. А так у нее есть шанс. Наверное. Надеюсь, я не ошибся, и она не отравит первого же парня, который ее бросит.

– А я? Я не такая? Может, я тоже цепляюсь за упущенные возможности? Вернулась к тебе, потому что так и не смогла найти кого-то другого?

– Довольно обидно слышать.

– Я не…

– Не смогла найти кого-то другого? А ты искала?

– Ну-у-у…

Я вспомнила единственное свидание с Брауном и даже слегка покраснела.

– Вот видишь? Вы с Дарой разные. В вас есть кое-что общее, некий… огонь внутри, одержимость мечтами и целями. Любовь к работе… впрочем, у Дары недостаточная. Но в остальном вы очень разные, и я давно сделал выбор.

– Давно?

– Да, рыжик. Очень.

Выдохнув, я расслабленно откинулась в кресле.

– Спасибо.

– Понимаю, что обсуждение моих бывших – как ремонт, его нельзя закончить, можно только остановить. Но есть еще кое-что, о чем я хотел поговорить.

– Еще бывшая?! Может, список напишешь! – с притворным ужасом воскликнула я.

– Да, – к моему удивлению, не стал отпираться Златокрылый. – Еще одна бывшая. Вредная, ревнивая, рыжая, падает в обмороки от голода и все время попадает в неприятности. Она не просто бывшая, она моя бывшая жена.

– И будущая.

– Если сегодня не утонем. Что-то дракон подозрительно кашляет.

– Джулиан!

– Да шучу я, шучу! Рыжик, ты думала о будущем?

– Если оно не связано с кашляющим драконом – то да. Только я пока не понимаю, о чем ты спрашиваешь.

– Подержи, пожалуйста, вот этот рычаг.

Вмиг забыв о разговоре, я схватилась за бронзовую холодную ручку с такой силой, что побелели пальцы.

– Я имею в виду твою цель. Есть у тебя жизненный план? Ну там… к тридцати родить тройню или захватить мир?

– Ну-у-у…

Мое «у-у-у» затянулось. Я часто думала о том, что будет дальше, но никогда не строила глобальных планов.

– Я закончу стажировку и добьюсь права работать без Деланый. Потом заслужу право стать наставницей и… ну-у-у… там… как бы… наверное, рожу ребенка. Если ты хочешь, то есть…

– Я не против.

– Но не сейчас.

– Ну да, мы же в драконе.

Мы переглянулись.

– Нет! – раздался странный гулкий голос дракона. – Только попробуйте, и я доложу о вас наверх!

Я рассмеялась, а Джулиан, пользуясь тем, что дракон нас не видит, скорчил рожу.

– Ладно, рыжик, план хорош. Но ты не думала, что теперь, когда ты снова со мной, перед тобой открываются более интересные перспективы? Возможность думать не только о зарплате, но и о мечте.

О мечте? Я всегда мечтала… выжить? Наладить жизнь, радоваться мелочам, быть независимой. Найти любовь, наверное. Вернуть семью. А теперь и не знаю толком. О чем еще можно мечтать?

– Я понимаю, почему ты пошла учиться на Сопровождающую. Ты не могла позволить себе четыре года учебы, слишком дорого. Даже если бы хватило баллов на бесплатное место, пришлось бы как-то выживать. Год продержаться еще как-то можно, а вот четыре… но теперь-то тебе не нужно думать о деньгах, долге и выживании. Ты можешь пойти учиться, Квин.

– Жить за твой счет неправильно.

– Может быть. А вот использовать не только для хорошего секса и искрометного юмора, но и чтобы обрести опору – идея отличная. Я оплачу любое твое обучение. Хочешь – станешь модельером, поваром, писателем, ювелиром…

Он на несколько секунд замялся.

– Зрячей.

От неожиданности я подавилась воздухом.

– Ты серьезно? Чтобы быть Зрячей, нужен талант! Магия! А у меня ее ноль. Разносить касалетки – не дар.

– Тебе никогда не давали шанса узнать. Сама же говорила, что родители плохо относились к учебе. Позанимаешься, подготовишься к вступительным. Попробуешь поступить.

– Это… мило, что ты так обо мне заботишься. Я давно забыла, каково это. Но у меня нет таланта, Джулиан. И я люблю свою работу. Я не хочу быть модельером или поваром. Сидеть дома и писать книжки я тоже не хочу. Хотя если вдруг начну, то первым делом напишу о тебе.

– И правда не вариант. Квин, ты неплохо ладишь с драконами. Это, может быть, просто потому, что ты душка и страшный сон любой свекрови. А может, потому что в тебе что-то есть. Не попробуешь – не узнаешь, рыжик. Подумай об этом.

Мы начали снижаться. Крышка медленно опускалась на стекло, и я последние минуты любовалась полетом, который был только наш.

– Ты ведь… ты разочаруешься во мне, если я откажусь? Останусь Сопровождающей, буду всю жизнь разносить касалетки и подавать пассажирам пакетики? Знаю, ты любишь девушек, которые развиваются и к чему-то стремятся. Но если я не готова идти дальше?

– Я, рыжик, люблю не девушек, которые развиваются. А девушек, которые знают, чего хотят. Следящий, Погонщик Златокрылый, запрашиваю проход через купол.

– Златокрылый, проход разрешаю.

Спустя несколько минут дракон мягко опустился на платформу и затих. Мы оба замерли, не решаясь закончить свидание. Час с лишним пролетел невероятно быстро.

– Спасибо Тирнану, – улыбнулась я. – Он сегодня подарил мне много эмоций.

– Да. Именно Тирнан. Вот так, стараешься в постели, потом рискуешь жизнью, катаешь девчонку на драконе. А молодец все равно какой-то тритон.

– Брось, он сегодня прямо семейный целитель.

– Может, ты и права. А еще Тирнан предложил при помощи его способностей поискать других оборотней. Чтобы мы могли помогать друг другу и защищаться. Если нас будет много, никого не отправят на опыты или в зоопарк.

– Думаешь, у вас получится найти других?

– Одного я уже знаю. Живет у моей матери и в ус не дует. Наш с тобой будущий родственник.

– А если их больше? Тех, кто скрывается или просто не знает, какая сила сидит внутри?

– То мир безвозвратно изменится. Ты останешься в этом новом мире со мной, рыжик?

– Конечно. – Я улыбнулась и зевнула. – Зачем мне мир без тебя?

Эпилог

Полгода спустя

Кто бы мог подумать, что Джулиан Златокрылый, не имеющий никакого желания продолжать семейные традиции, вдруг превратится в трудоголика. Когда-то давно, когда я подписывала соглашение о переводе в кабинете Пламенеющего, он честно предупредил:

– Квин, это тяжелая работа. Вы будете бывать дома реже, чем в полетах. Проведете тысячи ночей в гостиницах разной степени комфорта. Вся ваша жизнь будет помещаться в дорожную сумку. Вы уверены, что хотите для себя именно этого?

Тогда у меня не было выбора. Сейчас он появился, но разве можно отказаться от любимой работы? К тому же так мы с Джулианом хотя бы видимся. А если я перейду работать на землю, а он продолжит летать, однажды непременно возникнет вопрос «что это за мужик ввалился ко мне домой».

Но даже в тот момент я не предполагала, что и выходить замуж придется в перерыве между рейсами.

Отвезти команду Снежного Плато по спортивной охоте на соревнования в Лесной. Оттуда частным рейсом вылететь в Верхний, и почти сразу же взять рейс в Подземный, о чем сильно пожалеть и выпасть из работы на целую неделю из-за резкого перепада высот. В спешном порядке улететь в Лесной и – ура! – застрять там из-за гроз на три дня.

– Рыжик, пойдем поженимся? – лениво предложил Джулиан в один из вечеров.

Я оторвалась от лекций и с удивлением на него посмотрела.

– Извини, что?

– Пойдем и поженимся. У нас три свободных дня. Поженимся, отдохнем, потом улетим в Океаниум – а там два выходных. Сплаваем на острова. Вот и медовый месяц.

– Ну не месяц, а день.

– И не медовый, а так, чуть-чуть сладенький, но лучше, чем туманная перспектива. Мы всегда в рейсах, а когда не в рейсах, ты учишься. Когда играть свадьбу? На пенсии? Так у меня работа нервная, я до нее не доживу.

Я бросила в него подушкой, но крепко задумалась.

– А как же праздник? Мы ведь хотели…

– А что с праздником не так? Твое платье висит у мамы. Какой-нибудь приличный костюм она мне сообразит, как только выйдет из обморока, узнав, что свадьба все-таки состоится.

– А банкет? Гости? Первый танец?

Я напрягла память, вспоминая, что там у нас было на первой свадьбе. Но за давностью лет и обилием событий как-то все померкло.

– Организовать пьянку – наименьшая из проблем, – отмахнулся Джулиан. – Стоит только намекнуть Забытому – и вот мы уже нарезались в салат.

– Я так не хочу. Так нельзя. Свадьба – это праздник для любящих людей и их близких.

– А кого бы ты позвала?

На несколько минут я задумалась. В прошлый раз у нас была целая толпа народа, большинство я даже не знала. Мне говорили комплименты, поздравляли, но была ли в этом искренность?

– Моргана и Делайлу, они же наша команда.

– Больше напоминают диверсионную группу, но ладно, – фыркнул Златокрылый. – Принимается. Еще?

– Берр, она была мне единственным другом когда-то.

– Для нее придется заказать отдельный торт. Еще?

– Ну…

Джулиан иронично приподнял одну бровь.

– Я бы позвала Нессу, но она вряд ли вырвется…

– Осторожнее, рыжик, такое количество гостей не вместится ни в одну приличную ресторацию.

Из вредности я запустила в него второй подушкой и осталась на голой постели, грустная и внезапно осознавшая, что у меня совсем нет друзей.

– Твою маму надо позвать.

– Ого, да ты совсем в отчаянии. – Джулиан беззастенчиво расхохотался.

– Хорошо, душа компании, а кого позовешь ты?

И тишина. Мы долго лежали, вслушиваясь в дождь, барабанящий по окну.

– А брата? Не позовешь? У вас вроде бы немного потеплели отношения.

– Не настолько. Ты же помнишь, это все еще тот Браун, который тебя шантажировал? Ты сама-то обрадуешься его присутствию?

– Нет, но если тебе важно позвать его, то я переживу.

– Да пусть идет в драконью жопу. А ты не позовешь сестру и мать?

– Они не отвечают на мои письма.

– Так, может, пожрать на халяву придут?

– Ну и зачем нам такая мотивация у гостей?

Еще немного подумав, Джулиан подытожил:

– Итого у нас трое приглашенных и один дракон. Рыжик, я могу организовать для них банкет хоть сейчас. Кстати, если ты хочешь пригласить Берр, то лучше праздновать у меня. На другие площадки ее не пустят. У нас, знаешь ли, не принято бухать с драконами.

– И ты, если что, сможешь тайком превратиться, – добавила я.

Златокрылый улыбнулся.

– Ну так что? Поженимся?

Вот так мы оказались у дверей храма, где в метрическую книгу должны были занести информацию о том, что Квин Хрустальная, будучи в здравом уме и трезвой памяти, соглашается снова стать женой Джулиана Златокрылого, и в знак согласия получает грабли как символ семейной жизни в браке.

Морган и Делайла пребывали в отличном расположении духа: раз капитан женится, значит, будет счастлив, умиротворен и даже какое-то время добр. Мать Джулиана демонстративно стояла в сторонке, чопорно поджав губы. Она не решилась надеть траурное платье, но выбор темно-синего наряда строгого покроя говорил сам за себя.

Берр уже ждала на заднем дворе особняка Златокрылых, ее бы все равно не пустили в храм.

– Готова? – спросил Джулиан.

Внезапно разволновавшись, я помотала головой.

– И что же такого страшного в браке со мной?

Очень захотелось едко пошутить, но я сдержалась.

Приподняла подол длинного платья, чтобы не запнуться на ступеньках, и побрела ко входу.

– Квин, я серьезно! Эй, погоди!

Джулиан меня остановил.

– Что не так? Последнее, чего мне хочется – чтобы мы снова превратились в ту парочку, которая поженилась, но не поняла, на кой драконий хрен.

Я укоризненно на него посмотрела.

– А нельзя в день свадьбы обойтись без упоминания драконьих хренов?

– Рыжик, у меня невеста собирается сбежать со свадьбы! Как тут без них?!

– Я не собираюсь сбегать. Просто это серьезный шаг. И я нервничаю. Когда мы живем без брачных клятв, просто наслаждаемся жизнью, я знаю, что если вдруг все закончится и мы перестанем друг друга любить, то достаточно будет взять сумку, выйти за порог – и все. Не хочу превратиться в наших родителей.

– Забавно, – Джулиан улыбнулся, – я думал о том же, но с противоположной стороны. Что пока мы любовники, ты в любой момент можешь сбежать. А если в метрической книге будет твоя подпись – никуда от меня не денешься. Но мы оба дурачки. Один раз ты уже ушла от меня. Тебе не помешали клятва и подпись. И если я превращусь из дракона в козла, не помешают снова.

– Это и в первый раз было непросто, – вздохнула я. – Боюсь, во второй не получится.

И если Джулиан перестанет меня любить, я превращусь в ту Квин, от которой когда-то сбежала.

– Ладно. Давай не будем пока круто менять жизнь.

Он притянул меня к себе и посмотрел на Делайлу, Моргана и мать, уставившихся на нас с легким подозрением на лицах.

– Но пьянку им оплатить все равно придется.

Я полной грудью вдохнула слабый лавандовый запах: Джулиан оставил всю парадную одежду на Плато, и его костюм заказывала Оливия, а она обожала лавандовые саше для одежды. Считала запах благородным. И хоть он напоминал о том времени в доме Златокрылых, возвращения которого я так боялась сейчас, я вдруг поняла, что как раньше уже не будет.

И что я хочу свой дом, настоящий, в котором буду полноправной хозяйкой. И свои саше, которые буду раскладывать по шкафам, чтобы обнимать мужа и вдыхать новый запах – нашего общего дома.

– Но если ты забеременеешь, то мы поженимся.

– Идем, поженимся сейчас.

Джулиан нахмурился и приподнял одну бровь, так красноречиво, что пришлось уточнить:

– Нет, я не беременна. Но тут подумала, что бояться надо было раньше. Когда я с тобой целовалась. Или когда попала в твою команду. Уже тогда было ясно, что ничем хорошим это не кончится. Свадьба – не самый страшный вариант.

– Рыжик, скажи честно, ты просто не хочешь доставлять удовольствие моей матери. Если мы сейчас объявим, что решили подождать, она в припадке безудержной радости отпишет тебе половину наследства.

Недовольно фыркнув, я взяла Джулиана за руку и потащила к дверям храма.

– Идем! Пока нас не арестовала стража за подозрительное шатание!

В прошлый раз все было помпезнее. В храм набились сотни гостей, и на глазах у всей этой толпы мы обменивались клятвами, кольцами, скрепляли узы брака подписями и целовались. Когда-то давно брачные контракты благословлял Высший, и они намертво связывали двоих. Чтобы разорвать такой контракт, надо было как следует постараться и найти достаточно сильного мага. Сейчас все проще, и брак – всего лишь официальное уведомление для короля о том, что мы с Джулианом спим вместе. И летаем. И влипаем в неприятности.

Но этого в клятве лучше не упоминать.

Я вообще плохо продумала, что скажу. Надеялась, Джулиан выступит первым, а я как-нибудь перескажу его же клятву своими словами. А то «клянусь больше не косячить на работе» не слишком-то романтично.

Мы оплатили пошлину и, дождавшись приглашения, вошли в малый зал с алтарем. Мне нравились лаконичность и сдержанность интерьеров храма. Никакого золота, цветов, яркого декора. Серый старинный камень, свечи, высоченные потолки, при взгляде на которые кружилась голова. И серебристые витражи. Безумно красиво.

– Документы, пожалуйста, – улыбнулся жрец.

Оливия нехотя отдала папку. Она демонстративно отсела как можно дальше от Деланый и Моргана, решивших наблюдать за свадьбой из первого ряда, и делала вид, будто пришла на поминки, а не на свадьбу любимого сына. Джулиан только фыркнул и закатил глаза.

Когда жрец вернулся, я сразу поняла: что-то не так. Его лицо показалось мне одновременно виноватым и злым.

– Прошу прощения, господин Златокрылый, госпожа Хрустальная, за бестактный вопрос. Но вы когда-то уже состояли в браке?

Мы, переглянувшись, медленно кивнули. И я добавила:

– Да, но около шести лет назад развелись. В вашем же храме. Точнее, я подавала на развод, и мне выдали свидетельство. У тебя же есть документы о разводе?

Я повернулась к Джулиану.

– Да, копия, которую ты прислала.

– А можете показать? – воодушевился жрец.

Мы снова переглянулись. И синхронно покачали головами: все документы остались на Плато. Кто вообще таскает с собой свидетельство о разводе?

– А что случилось? – спросила я.

– Видите ли, миледи, по нашим документам вы все еще женаты…

Морган от неожиданности выронил букет, который для меня приготовил.

– Но я же получила свидетельство… Расписалась, сменила фамилию! У меня документы на Хрустальную!

– Видите ли, какая деликатная получилась ситуация… Вы обратились к нам за разводом и получили свидетельство. На основании свидетельства вы поменяли фамилию и документы в мэрии. А мэрия передала информацию о вашей смене фамилии нам. Так что Квин Хрустальная – законная супруга Джулиана Златокрылого. Понимаете, дело в том, что мне очень жаль…

– Короче! – потребовал Джулиан.

– Около года назад в нашем архиве произошел пожар. Много документов не удалось спасти. Мы давали объявление в местных газетах с перечнем разделов, которые пострадали. Просили помочь нам восстановить все на основании свидетельств. Вероятно, документы о вашем разводе сгорели, а так как со свидетельством никто не пришел, мы не знали о разводе.

– Но теперь-то знаете! – воскликнула я.

– Да, поэтому пожените нас обратно, – кивнул Джулиан.

– Без свидетельства не могу, – виновато развел руками жрец. – Сначала мы должны получить подтверждение вашего развода и на его основании восстановить документы. Затем вы сможете заключить новый брак.

– Да где же я возьму их сейчас?! Так, погодите. А если мы решим пожениться на Плато?

– Вы не сможете этого сделать с документами Лесного. Сначала вам нужно получить новые документы, чтобы власти Плато отправили нам запрос. Тогда мы передадим им вашу папку…

– Если по дороге не потеряете, – мрачно перебил его Джулиан.

Жрец покраснел, но героически промолчал.

– Вы сможете восстановить развод на Плато и пожениться там.

– Бардак. Вы тут в своих бумажках еще не заблудились?

– Погодите! – Я почувствовала, как растет напряжение, и поняла, что сейчас кого-то будут бить. Вряд ли после такого Высший даст нам благословение. – А если мы не принесем документы о разводе? Ну, скажем, мы их тоже потеряли?

– Тогда вы не можете пожениться, потому что уже женаты.

– И у нас не будет проблем? – уточнил Джулиан. – И через десять лет не найдется старое обгорелое личное дело, а мы не окажемся глубоко разведенной парой с тремя детьми?

– Никаких проблем! – Жрец нащупал способ решить проблему без скандала и воодушевился. – Я даже могу дать вам возможность произнести клятвы и обменяться кольцами, если хотите!

– Нет, спасибо! – поспешно отозвалась я. – Нас все устраивает.

– Пошлину только верните. Я ее уже платил. Или о ней у вас тоже документы не сохранились?

Это понравилось жрецу меньше, но он все же принес деньги, которые мы тут же пожертвовали столовой для бедных при храме. Все находились в легком шоке, и если Делайла расстраивалась, что не увидела церемонию, а Морган переживал, не отменят ли банкет, то Оливия выглядела так, словно у нее рухнул целый мир. Словно все, во что она верила долгие годы, попрали и растоптали, смертельно ее унизив. Мне даже стало ее немного жалко. Хотя в чем именно заключалась трагичность того факта, что я все это время была замужем за Джулианом, я не поняла. Может, она боялась, что я воспользуюсь ситуацией и отсужу у него за измены все состояние?

– Хорошо, что я решил снова жениться на тебе, рыжик. Иначе меня бы сейчас, наверное, бросили, – фыркнул Джулиан.

Мы остановились у фонтана, потому что новые туфли ужасно натерли мне ногу. У Деланый нашлась мазь, и я наслаждалась первыми минутами нового-старого брака: сидела на скамейке, а Джулиан, опустившись на одно колено, обрабатывал ссадину от застежки. На нас то и дело кидали заинтересованные взгляды прохожие, но я лишь жмурилась под теплым солнышком и наслаждалась мягкими теплыми прикосновениями пальцев мужа.

– Зато представь, если бы решила выйти за кого-нибудь замуж я. Приходим с женихом, а оказывается, я все еще замужем за бывшим.

– Тогда ты стала бы меня искать, чтобы развестись. И я бы снова тебя соблазнил.

– Конечно, великий соблазнитель. Когда бы ты это сделал, ты же все время в рейсах!

– А ты как будто не в этих же рейсах.

Он закончил с мазью, и я с сожалением опустила ногу.

– Ну что? Идем праздновать? – спросила я.

– А что празднуем-то? – хмыкнул Морган. – Свадьбу? Развод?

– А ты что, без мамки сам разобраться не можешь? – язвительно ответил Джулиан.

И подхватил меня на руки одним легким движением.

– Идем, а то снова начинается гроза. Да и Берр уже извелась в ожидании торта. Если не съела его тайком, просунув морду в окно или дымоход.

Мы веселой, хоть и немного странной компанией двинулись по сказочным старым улицам к дом у Златокрылых. И Оливия, все с тем же выражением молчаливого неодобрения на лице, поправила у меня на ноге съехавшую туфлю.

– Рыжик, так выглядит признание.

– А по-моему, смирение.

Он задумчиво посмотрел матери вслед.

– В ее случае и оно – подвиг.

Кажется, слухи о госпоже Златокрылой-старшей не врали: она действительно верила в судьбу и Высшего. И раз наш с Джулианом развод сам по себе… Стойте-ка!

– Эй! – воскликнула я так, чтобы не услышали Морган с Делайлой. – В Океаниуме ты рассказывал, что в одно из твоих превращений по твоей вине случился пожар. Уж не в архиве ли, случаем?

На это муж просто пожал плечами и принял самый невинный вид, на который оказался способен.

И как тут не верить в судьбу?

Четыре года спустя

Я неслась, перепрыгивая через скользкие участки дороги, крепко прижимая к себе папку с документами. Наконец-то меня допустили к полетам, наконец-то я начну стажироваться у Зрячего. Полгода назад пришлось уйти из Сопровождающих, чтобы написать и защитить диплом, и я очень скучала по небу, драконам, команде. Еще год я буду летать с Морганом в кабине, закрепляя полученные в академии знания на практике. Не знаю, чего стоило Джулиану добиться назначения к нему, но он же совладелец компании. Думаю, в его случае работает правило «лучше дать, чем объяснить, почему нет». И спасибо ему за это, потому что неопытная двадцатисемилетняя стажерка – неиссякаемый источник косяков и дурацких шуток. Не то чтобы в команде Джулиана их не будет, Златокрылого не перевоспитал даже брак. Но я хотя бы смогу отправить его спать на диван, если сильно обижусь.

Теперь главное не опоздать в первый же день. Джулиан даже перенес планерку, зная, что мне нужно забрать документы у начальства.

Наконец я остановилась перед дверью переговорной и выдохнула. Давно я так не волновалась, наверное, с самого поступления. Даже защита диплома прошла лучше. А если я не справлюсь? А если моего таланта не хватит, чтобы полноценно летать? Работа Зрячего – не подавать напитки и рассказывать, как застегивать ремень безопасности. От меня будут зависеть жизни пассажиров, команды, дракона. Да, не только от меня, но мы целый семестр в академии разбирали катастрофы и их причины. Ошибки Зрячего – одна из самых популярных.

– Давай, Квин, это не самое страшное, что ты в жизни де…

Я не успела закончить самоподбадривание: кто-то нагло отпихнул меня с дороги и открыл дверь.

– Всем доброе утро, Сопровождающая Забытая прибыла. Я не опоздала? Мне сказали, брифинг проходит здесь.

О нет.

Нет, нет, нет!

– Принс? – Еще теплились остатки надежды, что мне послышалось и вовсе не сестру принесла нелегкая на Плато.

Джулиан, сидевший за столом над бумагами, поднял голову. Морган, размешивавший в чашке с чаем сахар, замер.

– Рыжик, ты зачем привела за собой проклятие?

– Я вообще не в курсе, что она здесь делает.

– Доброе утро! – раздалось за нашими спинами. – Следящий Забытый.

– Что?! – взвыл Джулиан. – Что вы оба здесь делаете?!

– Руководство узнало, что у вас нет Сопровождающей, и распределило Принс. А поскольку в «Драконьих авиалиниях» с некоторых пор есть закон, который запрещает разделять супругов по разным филиалам – я поехал вместе с Принс, – флегматично ответил Браун.

Теперь взгляды всех присутствующих обратились к мужу. Я не выдержала и закусила губу, чтобы не рассмеяться. Да, Джулиан так не хотел отпускать меня в команду к другому капитану, что зафиксировал свое право на жену в уставе «Драконьих авиалиний». А вот о том, что его брат женился на моей сестре, забыл. Или не ожидал, что Принс распределят на Плато.

Мы, конечно, знали, что Принс и Браун поженились. И хоть отношения Джулиана с братом потеплели (насколько это вообще возможно в их ситуации), а мои с Принс из прохладных превратились в равнодушные, к их свадьбе мы ограничились письменным поздравлением и денежным подарком, переданным через мам.

Да и кто мог такое вообразить? Без согласия Принс не отправили бы на север.

– Рыжик, – тихо сказал муж, когда я села, как и положено Зрячей, по правую руку, – не хочешь снова переехать? В Верхнем у меня есть чудесная вилла, прямо сказочный дворец. В Подземном уютная шестикомнатная пещера. Могу попробовать купить что-то в Океаниуме. Правда, нас там оборжут все русалы, но я готов мужественно держаться и не шутить на предмет метания икры.

– Шутишь? – Я улыбнулась. – Уехать из нашего дома? Дома мечты, который ты мне построил? Где мы каждый выходной жарим на улице мясо, вешаем фонарики, играем в снежки и строим снежных драконов? Где сидим под елкой, когда ты превращаешься, и жарим на костре зефир? Размечтался! Я никуда не перееду. Но…

Я хихикнула, украдкой, пока никто не видит, погладив мужа по щеке.

– Подумываю о декрете.

– Да я и сам о нем подумываю, – буркнул Джулиан. – Что там у нас про высиживание яиц в энциклопедиях сказано?

– Лучше посмотри, нет ли у тебя инструкции, как сделать из моей сестры незаменимого сотрудника.

Он тяжело вздохнул и после недолгой паузы сказал:

– Только ради тебя, любовь моя. Только ради тебя.

Затем поднялся, откашлялся и громко произнес:

– Ну что, будем делать из вас людей. Хотите что-нибудь сказать перед тем, как начнем? Поблагодарить причастных? Помолиться? Попрощаться? Нет? Тогда поехали!

Мы дружно хихикнули, увидев, как вытянулись лица Брауна и Принс.

Разве можно не любить эту работу?

Драконов. Небо. Его.

Примечания

1

Лоточек с едой для раздачи пассажирам в небе.