Анна Платунова

Дочь предателя. Баллада Пепла и Льда

Глава 1

Но если я еще жива,

Наперекор судьбе,

То только как любовь твоя

И память о тебе…¹

Амфитеатр заполнен до отказа. Все кадеты Академии собрались сегодня здесь, чтобы поглазеть на первые зачетные поединки желторотиков. На задних рядах устроились старшекурсники, покровительственно взирая с высоты своего опыта на трясущихся первогодков – на нас.

На первом ряду ожидает начала турнира комиссия. Я рада видеть в ней мейстери Луэ, но с опаской поглядываю на ректора. Вопреки ожиданиям он все же отложил дела для того, чтобы прийти на зачет к первокурсникам. Думаю, вовсе не наши заурядные таланты оказались тому причиной, а высокий гость, внезапно почтивший Тирн-а-Тор своим присутствием: рядом с ректором Кронтом сидел мужчина в военном мундире без знаков отличия – князь Лэггер.

Наш преподаватель по специализации упоминал о нем, когда рассказывал о даре иллюзий: именно князь Лэггер помогал настраивать и лабиринт, и полосу препятствий. Но что он забыл на неуклюжих поединках первогодков? Мы и так волновались перед трудным зачетом, а тут такая ответственность свалилась – выступать перед его сиятельством.

Мейстер Тугор нервничал, покрикивал на эфоров, призывая их следить за порядком, хотя мы вели себя смирно как никогда. Князь Лэггер, не обращая ни малейшего внимания на суматоху, вел светскую беседу с ректором, будто сидел не перед ареной в подвале рядом с тварями, а где-нибудь в ложе Императорского театра.

– Не переживай, – в который раз за сегодняшнее утро сказала я Вееле, уже и сама не понимая, кого уговариваю – ее или себя. – Сегодня сдаем рукопашный бой. Даже побеждать необязательно, главное – продержаться против соперника некоторое время. И жеребьевка внутри группы – красота же. Ты с нашими со всеми уже спарринговалась.

Веела механически кивала и поддакивала, а сама не сводила взгляда с князя Лэггера.

– Да брось дергаться, – пробурчал Ронан, хотя и сам нервничал, и то и дело отирал со лба капельки пота. – Ну подумаешь, князь. Не он же решение будет принимать, он просто поглазеть пришел. К тому же эфор Эйсхард в последние дни нас так гонял, что мы, по-моему, сдадим зачет с закрытыми глазами и во сне.

– Ага, не приходя в сознание, – поддакнул Барри. – Надеюсь, командир хоть после зачета даст передохнуть, а то совсем озверел.

Последние слова он добавил шепотом и покосился на возвышающегося в конце ряда и наблюдающего за нами эфора Эйсхарда.

Не знаю, на кого сейчас смотрел Ледышка, с некоторых пор я старалась не пересекаться с ним взглядами. Сердце работало с перебоями, а во рту пересыхало от одного вида его губ. Поэтому я даже радовалась, что преподаватели и эфоры, будто сговорившись, гоняли нас с утра до ночи без передышки. Жизнь превратилась в какую-то дикую карусель: полигон утром, лекции и… тренировки, тренировки, тренировки – то в зале на матах, то в амфитеатре на стиках. Одно хорошо: практикумы по специализации пока отложили.

– Ты с кем выходишь? – спросил у Ронана Меррит, обернувшись с нижнего ряда.

Жеребьевку провели вчера, мне выпало драться с Медеей. В ожидании нашего выхода она теперь то и дело зыркала на меня исподлобья.

– Ты нормальный? – удивился Рон. – С тобой вообще-то!

– Ах да! У меня в голове такой кавардак, нормально спать перестал. Не знаю, за что хвататься: историю зубрить, бестиарий или лишний раз спуститься в зал на тренировку.

– Приготовиться группе эфора Герца! – грянул голос ректора Кронта, усиленный акустикой амфитеатра.

Ректор поднялся со своего места, оглядел притихших кадетов, кивнул мейстеру Тугору, который наскоро отдал последние распоряжения и присоединился к комиссии.

***

За рукопашный бой я, признаться, совсем не переживала. Приемы мы отработали не по одному разу, выходили друг против друга во всех возможных комбинациях. С Медеей мы боролись с переменным успехом: то я ее укладывала на обе лопатки, то она меня. Вот завтра ждет трудный день – бои на стиках. И жеребьевка уже не внутри группы. Сегодня выберут сильнейших кадетов, завтра устроят состязание между ними. Новые правила ввели с этого года – подозреваю, чтобы порадовать зрелищем князя Лэггера.

– Мы будто какие-то гребаные рабы, – ворчал Атти на тренировке. – Для развлечения сиятельства. Чего его принесло-то?

– Это не так! – воскликнула Веела. – Князь здесь, чтобы подбодрить нас! Воодушевить!

Атти снисходительно усмехнулся.

– Ох, ну да. Хотя ты же Ансгар, чего еще от тебя ждать. Подбодрить. Воодушевить. Ха.

– Кадет Галвин, – одернул его Эйсхард. – Возмущаться ты можешь сколько угодно, но это не отменит необходимости сдавать зачет. Тебе решать, хочешь ли ты выйти на стиках как сильнейший кадет или биться потом среди отстающих.

– Конечно как сильнейший! – набычился Атти.

– Там и встретимся! – зачем-то встряла я.

Зачем? Кто меня тянул за язык? Со дня нашего запретного, непростительного поцелуя с Эйсхардом прошло три недели, и все это время со мной творилось нечто странное. Я дерзила больше обычного, лезла на рожон, язвила, а Лед, который раньше закидал бы меня штрафными баллами, теперь начисто игнорировал все мои выходки. Время от времени бросал в мою сторону холодные взгляды, но не чаще, чем на Веелу, Медею или того же Брендена.

Чего я добиваюсь? Мне бы радоваться, что Тайлер – нет, я не имею никакого права звать его по имени – что Эйсхард держит слово, ведет себя как беспристрастный командир, а я злюсь.

Почему-то его равнодушие ранит сильнее ненависти.

«Ты сошла с ума, Алейдис! – одергивала я себя. – Все ведь отлично! Разве ты не этого хотела? Все встало на свои места, никто не задирает. И даже мнимый убийца потерял всяческий интерес…»

Если он вообще существовал в реальности, а не только в воображении шутника, подбрасывающего мне записки. Эйсхард первые дни не позволял мне ходить по дорогам Академии одной и сам всегда оказывался поблизости, стоило выйти куда-то за пределы аудитории, столовой или тренировочного зала. Я так привыкла, что он стоит за моим плечом… Но потом, видимо, и сам Лед счел записки глупым розыгрышем и перестал следить за мной каждую минуту. А я… почувствовала себя какой-то голой без его пристального внимания.

«Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» – мысленно твердила я.

По ночам я снова чувствовала его губы на своих губах, жар дыхания, горьковатый вкус поцелуя… Эйсхард стал первым мужчиной, которого я поцеловала. Первый поцелуй не забывается, а Лед сразу выкинул глупую девчонку из головы.

Гадство! Совру, если скажу, что меня это не задевает.

Лет в двенадцать, когда я превратилась в колючего подростка, я доставала папу своими выходками. Могла оседлать коня и ускакать за пределы гарнизона. Самостоятельно проколола уши и несколько дней носила в горящих воспаленных мочках безвкусные сережки с огромными бусинами. Испортила штору, пытаясь сшить из нее платье. Тогда я не понимала, почему я так злюсь на отца и что со мной вообще происходит. Но папа все понял. Он постарался освободить в своем плотном рабочем графике лишний час, чтобы провести его со мной, поболтать о всякой ерунде, в четыре руки испечь на крошечной чадящей плитке ржаные блинчики. Папа знал, что я просто хочу его заботы и любви.

И вот, пожалуйста, я будто снова стала малышкой, которой недостает внимания. Нет, так дело не пойдет. Я взрослая, умная девушка и возьму себя в руки.

Как назло, именно Медея заметила, что со мной творится неладное.

– Что, орешек, и тебя развезло? – понимающе подмигнула она после очередной моей тупейшей дерзости в сторону Эйсхарда. – Да если бы он и мог с первогодками якшаться, тебя бы точно не выбрал, Дейрон.

– Не знаю, о чем ты думаешь, Медея, а я об учебе! – отрезала я. – И тебе советую!

Ронан, бывший свидетелем разговора, угрюмо смотрел себе под ноги. Он знает. Он видел… Но в Роне я не сомневалась – он нас не сдаст!

– Все, Алейдис, – сказала я своему отражению в зеркале утром перед зачетными поединками. – Спасибо Всеблагому, дело обошлось малой кровью! Тайлер… Эйсхард все делает правильно! Все. Забудь.

…Я не заметила, как поединки в группе эфоров Герца и Хоффмана закончились. Я даже не обратила внимания, кто кого победил.

– Приготовиться группе эфора Эйсхарда! – провозгласил ректор.

Глава 2

Мы с Медеей кружили друг напротив друга, как две хищные рыбы. Медея скалила зубы в издевательской улыбке – ее излюбленный метод: сразу показать противнику, что она не боится и уверена в себе. На меня уловки не действовали, Медею за месяцы учебы я изучила как облупленную, все ее хитрости, вот и теперь сохраняла спокойствие, хоть нервы и натянулись как струны.

В начале года я бы с легкостью одолела дочь охотника. Медея выше, крепче, и смелости ей не занимать, но я бы взяла не силой, а техникой, не зря отец столько времени меня тренировал. Теперь же мы сравнялись в мастерстве, но я все так же оставалась слишком хрупкой для рукопашного боя – в отличие от Медеи.

Она как будто еще прибавила в росте и первая из девушек-первогодков отрезала свои шикарные каштановые волосы, оставив короткий ежик. Удивительно, но такая экзотическая стрижка ей шла. Да и вообще, хоть мне и не хотелось это признавать, редко кто из женщин-одаренных носил длинные волосы. Слишком сложно ухаживать за ними в полевых условиях. Однако я пока не решалась обкорнаться, а уж Веела и подавно.

Заполненный амфитеатр притих, только на задних рядах приглушенно переговаривались парни-старшекурсники, может, делали ставки, кто из двух девчонок одержит победу.

На строгих членов комиссии я не смотрела: вдруг по выражению лиц догадаюсь, что они заранее видят в слабой и худенькой девушке проигравшую. Нет уж, я буду бороться до конца!

– Давай, Аля! – прогудел Ронан.

Я поблагодарила его взглядом и слегка улыбнулась, но улыбка тут же слетела с губ, когда я увидела, как напряженно наблюдает за мной Эйсхард.

«Расслабься, Ледышка! На арене перед сотнями глаз ни один убийца до меня не доберется!»

В этот момент Медея напала, атаковала серией ударов по корпусу. Ни один не достиг цели: к счастью, я была не только хрупкой, но и ловкой.

– Зар-раза, – прошипела она сквозь зубы и зарычала, когда я ногой оттолкнула ее от себя.

Мы разлетелись в стороны и сразу ринулись навстречу друг другу. Мой удар – ее блок. Ее удар – мой блок. Кулаки, локти, сжатые щепотью пальцы мелькали все быстрее.

Медее удалось захватить мой корпус в кольцо рук, она пыталась приподнять меня от пола, чтобы швырнуть на доски арены, но я семенила на цыпочках и выкручивалась из хватки.

– Дейрон, не беси меня, – шипела она мне на ухо. – Сдавайся.

Я едва не расхохоталась.

– Ага, сейчас!

– Задай ей, Медь! – крикнул Вернон: его мерзкий бас я узнала бы и с закрытыми глазами.

– Слушаешься своего господина, Медь? – поддела я ее, специально, чтобы вывести из себя.

От ярости она зашипела, как раскаленная сковородка, но на миг потеряла бдительность, чем я и воспользовалась – подцепила ее ногу своей, стараясь уронить навзничь. Медея не упала, но разжала руки, чтобы сохранить равновесие.

Перед глазами мелькнуло лицо мейстери Луэ, она подалась вперед, в глазах блестел интерес. Она явно не видела во мне неудачницу. А кого? Может, моего отца, который когда-то вот так же выходил на свой первый зачет?

Медея запыхалась и покраснела, а у меня и дыхание не сбилось.

– Приляг, отдохни, – уколола я ее, пока Медея, взяв короткую передышку, опиралась руками на колени. – Все равно проиграешь.

Раззадорила я ее не на шутку. С перекошенным от злости лицом Медь бросилась ко мне, отмахнулась от удара и несколько раз коротко и сильно ударила меня в покалеченное плечо. Целительская мазь давно избавила меня от каждодневной боли, но тычков застаревшая рана не вынесла, я чуть не взвыла.

Вырвалась, отбежала к бортику, массируя плечо. Рука повисла плетью. Краем глаза увидела, как дернулся ко мне навстречу Эйсхард, как застыл, сузив глаза.

Наблюдательная Медея не могла не заметить, как я по старой памяти берегу плечо, и теперь воспользовалась преимуществом.

– Засчитываем техническое поражение? – спросил ректор Кронт. – Но зачет предлагаю поставить.

– Дадим ей еще шанс, – произнес вальяжный голос.

Этот голос! Я сразу узнала его: невидимый собеседник генерала Остермана в комнате для допросов. Уверенный, облеченный властью. «Дело можно решить в любой момент…» – сказал он тогда.

Но как? Выходит, князь Лэггер – тот самый человек?

Я глубоко дышала, надеясь, что на моем лице не отразился ужас.

«Чему ты удивляешься, Алейдис? Одаренный кузен императора, конечно, связан с Академией. Он здесь не по твою душу, успокойся!»

– Вы готовы продолжать, кадет Дейрон? – обратился ко мне мейстер Тугор.

Я несколько раз быстро кивнула. Вот зачем мне это? Могу спокойно уйти с зачетом в кармане. Но мейстери Луэ верила в меня, и я хотела доказать ей, что я способна на большее, ради памяти об отце.

Да и Ледышке я бахвалилась, что войду в число сильнейших!

– Готова! – процедила я сквозь зубы.

Медея осклабилась в довольной улыбочке. Поманила меня согнутым пальцем:

– Цып-цып-цып, цыпленочек.

Стоило признать, Эйсхард хорошо ее обучил, превратив из деревенской девчонки в воина. Но у Медеи был только один учитель, а у меня – два! И оба отличные.

Я улыбнулась и, превозмогая боль, помахала ей правой рукой: мол, рано радуешься, я в порядке, и пошла прямо на Медею, открываясь, подставляясь под атаку.

Эйсхард натаскивал нас и натаскивал, каких только приемов не показал. Но был у него пробел: Лед – высокий, широкоплечий, крепкий парень – даже в мыслях не мог поставить себя на место невысокой худышки, а мой папа думал в первую очередь о дочери.

«Ты не очень сильная, Ласточка, но ты можешь использовать силу атаки противника против него самого», – говорил он.

Папа научил меня простому, но действенному приему, который сбивал с ног и взрослого мужчину.

Медея бросилась на меня, сжав кулаки. Я отклонилась назад, схватила ее за неплотно застегнутый лацкан форменной куртки, пока Медь замахивалась – а вот надо было застегнуться под горло на все клепки, как это сделала я! – и потянула на себя, используя импульс атаки.

Кажется, Медея сама не поняла, как это мир перевернулся и перед глазами вместо ухмыляющейся меня оказался далекий каменный потолок. Пока она моргала, я несильно придавила коленом ее вздымающуюся грудь.

– Победа кадета Дейрон! – провозгласил ректор.

– Ого! – воскликнул какой-то старшекурсник с последнего ряда. – Опасная штучка Дейрон!

Но как-то не обидно сказал, даже восхищенно, и фразу про «опасную штучку» подхватили тут и там. Крепким орешком я была, железной девочкой тоже. Почему не стать «опасной штучкой»?

Я торжествующе взглянула на Эйсхарда, а он, будто нарочно, увлеченно беседовал с Ярсом и не смотрел в мою сторону. Хоть бы порадовался за ученицу! Ледышка как есть.

Настроение немного испортилось, но совсем чуть-чуть. Свое место на ступенях я заняла с видом победительницы.

– Молодец, Аля! – воскликнула Веела. – Болела за тебя!

– Как-то ты молчаливо болела, – хмыкнула я.

Фиалка снова покосилась в сторону князя Лэггера и виновато улыбнулась. Боится она его, что ли?

Глава 3

Веела боролась с Барри, Лесли с Бренденом. Всем четверым зачли поединки, но в число лучших кадетов по результатам боев они не вошли.

В конце первого зачетного дня определили тридцать сильнейших: пятнадцать пар, которые завтра утром скрестят стики первыми. И я среди них!

– В качестве поощрения за успешную учебу комиссия, посовещавшись, решила наградить каждого вышедшего в лидеры кадета пятьюдесятью бонусными баллами! – сказал мейстер Тугор. – Но это еще не все…

Ему пришлось пережидать бурю оваций и радостных воплей, раздавшихся после этих слов. Я хлопала и кричала вместе со всеми.

– Им предоставят право биться боевыми стиками…

– С ядом? – ахнула Веела.

Мейстер Тугор словно услышал.

– В полной комплектации, утяжеленными, но лезвия останутся без яда. Я хочу пригласить победителей на арену, они заслужили ваши аплодисменты.

Ронан протянул мне руку, помогая встать, мы оба начали пробираться к арене, стараясь никому не оттоптать ноги. Из нашей группы в сильнейшие пробились трое: я, Рон и Атти. Краем глаза я заметила и Вернона, который потрясал вздетыми над головой руками, будто все почести предназначались ему. Миромира, который скромно улыбался и смотрел на одну только Мейви, а она отправляла ему воздушные поцелуи.

Мы выстроились в шеренгу на арене, краснея и переминаясь с ноги на ногу, – все, кроме Вернона, который купался во всеобщем восхищении и отлично себя чувствовал. Я невольно нашла взглядом Эйсхарда – он хоть и смотрел на лидеров турнира, но не на меня, а куда-то поверх моей головы, сделав безразличное лицо. Ледышка…

Помощники из числа второкурсников раскладывали на бортиках стики, когда-то побывавшие в настоящих боях на границах с бесплодными землями. Каждый – уникальный. С оплавленными рукоятями, будто стики вытащили из огня. С рукоятями в кожаных оплетках. Со стертыми от времени узорами. С именами владельцев… Где сейчас все эти люди? Скорее всего, погибли, иначе как бы их оружие оказалось в Академии.

Я невольно вспомнила стик отца, сохранивший мне жизнь. Я оставила его в доме генерала Пауэлла, но что если он как попечитель передал стик в оружейку Тирн-а-Тор? Я, вытянув шею, пыталась разглядеть среди десятков стиков один особенный из вороненой стали, я узнала бы его мгновенно – стоило увидеть… Нет, его здесь не было.

– Выбирайте, – пригласил мейстер Тугор. – И оставляйте на бортике до завтрашнего турнира. Вам оказана большая честь! Эти стики побывали в руках настоящих героев.

Мы благоговейно взирали на грозное оружие. Вернон очнулся первым, поспешил к бортику и принялся деловито перебирать стики. Хватал благородное оружие своими загребущими лапами! Я знала, что не смогу притронуться ни к одному стику, уже побывавшему в его руках, и поторопилась к противоположному краю арены.

Мне сразу приглянулся короткий стик с корпусом из меди – редкая вещица – с рукоятью, украшенной летящими птицами. Почему-то мне показалось, что раньше он принадлежал женщине. В руку он лег как влитой. Не хотелось расставаться с этой красоткой. Мысленно я дала ей имя Ласточка.

– Как думаешь, нам их только на один раз выдали или на практикумы тоже разрешат брать в качестве поощрения? – спросил меня Миромир. Он стоял рядом и взвешивал на ладони серебристый стик с узорами в виде переплетенных ветвей. – Я в него просто влюбился.

– Понимаю! – вздохнула я и продемонстрировала свой. – Знакомься, это Ласточка.

Мы обменялись улыбками. Миромир не принимал участия в травле и всегда вел себя порядочно по отношению ко мне. Друзьями мы пока не стали, но и врагами не были.

– Результаты жеребьевки! – возвысил голос мейстер Тугор, заставив нас замолчать.

«Только не Вернон! Только не Вернон! – мысленно взмолилась я Всеблагому. – Ну пусть хоть сейчас мне повезет!»

Преподаватель называл пары – я расслабилась лишь когда услышала: «кадет Колояр против кадета Латгарда». Фух, пронесло.

– Кадет Дейрон… – продолжил меж тем мейстер Тугор, а я задержала дыхание. – Против кадета Миромир.

О да! Сегодня удачный день! Мы с моим будущим противником пожали друг другу руки. Этот парень станет биться честно, не сомневаюсь. Если я и проиграю, ему уступить победу не так обидно.

– Главное – сдать зачет, – сказал Миромир. – Биться не на жизнь, а на смерть будем с тварями Изнанки. Согласна?

– Полностью!

Пока преподаватель по специализации зачитывал короткий список, князь Лэггер что-то негромко говорил ректору, а тот хмурился и, кажется, пытался спорить. О чем они беседуют? Загадка объяснилась быстро.

– Его сиятельство князь Лэггер хочет внести небольшие изменения в правила проведения турнира, – мрачно сообщил ректор Кронт и передал слово высокому гостю.

Тот откинулся на спинку широкого стула, напоминающего трон, кончики губ приподнялись в улыбке, когда он оглядел нас, смущенных желторотиков, победивших в первом в своей жизни турнире.

– Давайте немного усложним! – доброжелательно сказал он. – А то, смотрю, вы все тут немного размякли под крылышком дядюшки Кронта.

Ректор свел брови к переносице и принялся нервно черкать в лежащих на столе ведомостях. Мейстер Кронт злился, но его сиятельство – кузен Императора, такого не заткнешь и на место не поставишь.

– Когда я учился в Академии… О, как давно это было! С нами не нянчились, будто с детьми малыми – не то что с нынешними кадетами.

– А с нами-то уж нянчатся, куда там! – пробурчал Атти из-за моего плеча.

– Он что, тоже здесь учился? – спросил Миромир.

– Ну… Да. Он же одаренный, – ответила я. – Все одаренные оканчивают Академию.

– Предлагаю повысить ставки! Ведь вы, стоящие сейчас передо мной, лучшие кадеты первого курса.

Ох, что-то происходящее нравилось мне все меньше и меньше.

– Пусть слабаки получают зачет за баллы и технику, а вы вырвете победу силой! Завтра турнирные бои будут вестись до первой крови. – Князь Лэггер рассмеялся, глядя на наши вытянувшиеся лица. – Я не предлагаю никого убивать, упаси Всеблагой! Небольшой царапины вполне достаточно.

Мы с Миромиром переглянулись.

– Все нормально, Дейрон. Царапина так царапина. Договоримся метиться в руки.

– Согласна.

– А если я проткну кого-нибудь насквозь? – крикнул Вернон со смехом, только вот глаза не смеялись.

Его сиятельство развел руками:

– В битве всякое случается. Никто тебя не осудит, кадет.

Гадство. Гадство, гадство! Лишь бы завтра обошлось без смертей!

Я заметила пристальный взгляд Эйсхарда. Ага, после известия, что твою заклятую врагиню завтра могут нанизать на стик, как кусок мяса на шампур, ты все же удосужился посмотреть на меня?

– Возвращайтесь к своим группам, – приказал ректор Кронт. – Отдыхайте, набирайтесь сил перед завтрашним турниром.

В зале поднялась суета, эфоры выстраивали подопечных, старшекурсники бродили туда-сюда, болтали, кажется, делали ставки. Некоторые поворачивались в мою сторону, смотрели оценивающе, будто решали, стоит ли возлагать надежды на «опасную штучку Дейрон». Другие кадеты подбирались ближе к князю, собираясь представиться: мало ли, вдруг близкое знакомство с его сиятельством сыграет на руку при распределении в конце года.

Но князь Лэггер, стоящий поодаль, у противоположного края арены, оказался занят беседой. Рядом с ним, склонив голову, застыла бледная Веела. Она выглядела виноватой и грустной, а князь что-то говорил и говорил ей, наклонившись к самому уху. Веела же отвечала коротко и немногословно. Лишь раз она подняла лицо и поглядела на князя с чувством, которое я никак не могла определить… Так смотрят на людей, мнение которых важно. Когда не хотят их разочаровать.

В конце концов князь замолчал и положил ладонь на плечо Фиалке, подбадривая ее.

– Чего это он там льет ей в уши? – пробормотал Ронан.

Веела, спотыкаясь, добралась до нас. Щеки ее горели.

– Что-то случилось? – спросила я. – Ты его знаешь?

– Да, – сказала она, не глядя на меня. – Князь Лэггер… Он… старый друг моих родителей.

Ах да, Веела ведь у нас происходит из древнего аристократического рода. Почему-то эта информация начисто стерлась из памяти. Конечно, он ее знает. Наверное, интересовался, как идет учеба, давал наставления. Может, пожурил за то, что дочь благородных родителей не оказалась в числе лучших.

– Ругал? – участливо спросил Ронан.

– Передал привет от отца…

На бедной Вееле не было лица, и мы решили не мучить ее расспросами.

Глава 4

Первый турнирный день закончился. Эфоры построили свои группы, чтобы отвести в жилое крыло: еще далеко не все кадеты видели дороги Академии, однако с каждым днем кадетов с первой манифестацией дара становилось все больше. У нас в группе сдали зачет Барри и Медея, но, пока мы все не сможем уверенно передвигаться по Тирн-а-Тор, командиры так и станут водить нас чуть ли не за ручку на занятия и обратно.

Вымотанные поединками и уставшие от эмоций одногруппники разошлись по комнатам, и, хотя мы все увидимся с утра, перед вторым зачетным днем, Веела, прежде чем закрыть дверь, прошептала:

– Удачи завтра, Аля. Удачи, Рон.

– И тебе, Вель.

Эйсхард, сложив руки на груди, ждал, пока коридор опустеет. Пока я топала до своей комнатушки в конец коридора, он не двигался с места, но потом мгновенно перенесся ко мне, используя дар, и положил ладонь на дверную ручку, не давая мне зайти в спальню.

– Надо поговорить, – бросил он этим своим бесстрастным высокомерным тоном, от которого я сразу начинала закипать.

Я развернулась, прислонившись к косяку, а Эйсхард навис надо мной, упершись ладонью в дверное полотно рядом с моей головой. Сцена слишком напоминала наш короткий и злой разговор в мой первый день Академии. Так и подмывало зажмуриться, но я смело вздернула подбородок. Лед почему-то грустно усмехнулся.

– Дейрон, ты ведь не боишься меня?

– Конечно, нет, командир! – ответила я со всей возможной небрежностью. – О чем поговорить?

Наши взгляды притянулись друг к другу. Ладонь Эйсхарда сползла вниз по двери, став ближе на самую малость. Я, будто намагниченная его взглядом, чуть подалась вперед, а Лед качнулся ближе. Нас разделял всего только шаг, а сейчас и того меньше.

– Чего тебе? – в смятении прошептала я.

Вихрем пронеслось воспоминание о безумном поцелуе. Наши сплетенные тела, его крепкие бедра и как я обхватила их ногами. Жар дыхания, жар в крови… Его взгляд почти ощутимо скользил по моему лицу, гладил кожу. Я нервно облизнула губы. Зрачки Эйсхарда расширились. Что он видел сейчас в своем воображении? Тоже вспоминал?

Он заморгал и, тихо ругнувшись, отпрянул. Повел плечами.

– Дейрон… – хрипло произнес он, но, похоже, и сам забыл, зачем остановил меня и о чем собирался поговорить.

Надавил пальцами на закрытые веки и помассировал их. Непроизнесенное: «Проклятье! Да сколько можно! Что это, на хрен, за наваждение такое!» – повисло в пространстве между нами.

Три недели Ледышка ничем не показывал своего интереса, оставался холоден, как… ледышка. Что на него нашло? Это из-за того, чтобы мы стоим так близко? Прежде-то он держался на приличном расстоянии. Но это всего лишь… реакция тела. Молодого, крепкого, здорового мужского тела на женское – то, которое он так и не сумел заполучить. Инстинкт охотника.

Я отползла по стеночке – вид у Ледышки сделался оскорбленный.

– Дейрон, – прошипел он. – Да не трону я тебя!.. В бездну! Я хотел спросить!

– Ну так спрашивайте.

– О чем вы договаривались с кадетом Миромиром?

Неожиданный вопрос. Я пожала плечами:

– О честном поединке, о чем же еще.

– Ты ему доверяешь?

– Вполне. По-моему, Миромир не из тех, кто воткнет нож в спину. А что? Какие-то сомнения на его счет?

Эйсхард покачал головой.

– Нет. Скорее – нет. Но происходящее мне не нравится. Эти новые правила, битва до первой крови. Как-то все мутно…

– Ты все еще думаешь о той записке? – догадалась я, в какой-то момент снова переходя на «ты», а Лед меня не поправлял. – Ерунда! Ладно бы мне попался в противники Вернон, но Миромир? Да и вообще. Кому нужна моя смерть? Ради мести? Глупо!

Я осеклась, сообразив, что объясняю это человеку, который вовсе не считал месть дочери предателя Дейрона глупой, да и сам недавно чуть меня не придушил. В его глазах – мотив вполне себе подходящий. Я сглотнула. Эйсхард невесело хмыкнул.

– Будь осторожна, Дейрон.

Настала моя очередь фыркнуть:

– Знаешь, звучит так, будто ты мне угрожаешь!

Краешки губ Ледышки скользнули вверх в полуулыбке.

– Я ведь сказал, что никому не позволю меня опередить. – Он примирительно поднял ладони: «Шучу!»

– Смотришь на меня как на добычу! – не выдержала я.

Он аж с лица спал.

– Нет! Всеблагой! Что ты несешь!

Он, казалось, взбешен до крайности. Глаза метали молнии. Маленькая девочка внутри меня праздновала победу: я таки сумела вывести из себя ледяного эфора. Таким как сейчас – злющим, как твари Изнанки, но живым человеком – он мне нравился куда больше.

Эйсхард сердито надавил на ручку и толкнул дверь в спальню, давая понять, что разговор закончен.

– Завтра трудный день, кадет Дейрон! Отдыхай!

– Даже не назначите штрафных баллов за дерзость? – отчаянно хулиганила я. – Если что, мне теперь есть чем крыть. Пятьдесят бонусных баллов! Я ведь говорила, что войду в число лучших.

– Если так, постарайся завтра не подставиться под стик Миромира, – устало прервал он меня и захлопнул дверь, разделяя нас.

Разудалая бравада схлынула с меня, я доползла до койки на подкашивающихся ногах. Меня затопил стыд. Хотелось побиться головой о стену: может, тогда я приду в себя и пойму наконец, почему мозги превращаются в кашу в самый неподходящий момент. Застонав, я рухнула на постель, уткнулась носом в подушку. «О Всеблагой, какую же недалекую девицу он видит перед собой! Я ведь не такая! Не такая!»

Клятвенно пообещав себе впредь вести себя сдержанно и разумно, я скинула одежду на пол и отправилась в душ. Думала, что проворочаюсь без сна полночи, но усталость взяла верх – я уснула довольно быстро.

Глава 5

Второй турнирный день открывали поединки сильнейших. Я думала, что готова, но, когда увидела у арены небольшой столик с приготовленными на всякий непредвиденный случай флаконами жильника и рядом с ним нашу целительницу, под ложечкой засосало от страха.

Веела сидела, сжавшись в комочек. На голове снова полный беспорядок. Я вздохнула и принялась заплетать ей косу: займу руки и заодно отвлекусь.

– С кем ты сегодня выходишь на поединок?

– С Мейви…

– О, ну так отлично! Вы примерно равны по силе, и новые правила касаются только лидеров. Никто тебя не ранит.

– Пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы и вас не ранили! – Веела быстро посмотрела на Рона, потом на меня.

Рон приосанился, разулыбался, словом, распушил перышки, как молодой петушок перед курочкой. Даже в плечах будто стал шире. Ему льстила забота Веелы: до сих пор только он нянчился с ней, ухаживал, опекал, а наша капризуля принимала все как должное. Неужели Фиалочка взрослеет и учится думать не только о себе?

– Да что с нами сделается! – ответила я.

– Ага! – подхватил Рон и, пользуясь моментом, взял ладошку Веелы в свою лапищу, наклонился и поцеловал маленькое порозовевшее ушко, выглянувшее из-под тонких белокурых волос.

Они оба такие трогательные. Рон, похожий на неуклюжего медведя, и нежный цветочек Вель. На мгновение Фиалка прижалась щекой к плечу Ронана, но тут же испуганно вздрогнула, вырвала руку, села прямо. Я как раз доплетала косу, еле успела поймать ускользавший кончик.

– Вель, сиди спокойно!

Что ее напугало? Сегодня Веела дергалась от каждого дуновения ветерка. Я проследила направление ее взгляда и поняла, что Веела смотрит на князя Лэггера, а он, полуобернувшись, осуждающе сдвинув брови, взирает на нее. Понятно, не одобряет отношения дочери аристократов и простого парня. Будто сам не учился в Академии! Здесь мы равны, а после окончания Тирн-а-Тор нас сошлют в разные уголки империи. Может, в следующий раз удастся увидеться через несколько лет, а то и десятилетий.

Мейстери Луэ и мой отец дружили в юности, она видела меня совсем крошкой, а потом так и не нашла времени выбраться в далекий северный гарнизон. От этого становилось немного грустно.

Амфитеатр заполнялся. Задние ряды сегодня оказались забиты до отказа: на второй день, прознав, что желторотики станут биться до первой крови, явились все старшекурсники. Еще бы, такое зрелище!

К комиссии присоединились мейстери Луэ и мейстер Тугор, последним пришел наш тренер – мейстер Рейк. Пора начинать.

Я невольно посмотрела на Эйсхарда. Он все время неподвижно стоял в конце ряда, на котором расположилась группа. Между бровей залегла хмурая складка. Казалось, он напряжен, как тетива лука.

Я нашла взглядом Миромира, тот объяснял что-то Мейви, бодро жестикулируя: изображал, как надо поворачивать стик, как перехватывать ладони, давал последние наставления. Он почувствовал мой взгляд, кивнул и приветственно поднял руку. Нет, он не держит камня за пазухой.

Князь Лэггер снова убеждал в чем-то ректора. Хотя, пожалуй, «убеждал» – неверное слово. Он коротко бросил приказ, мейстер Кронт разразился тирадой в ответ – я не слышала ни слова, но мимика выдавала несогласие. Князь повелительно махнул рукой и повторил распоряжение.

Прав был Лед: как-то все мутно.

– Небольшие изменения в жеребьевке. Его светлость князь Лэггер считает, что кадеты Колояр и Толт лучше покажут себя в поединке, – громко произнес ректор.

В его глазах горело бешенство, а на скулах выступили красные пятна, но он ничего не мог сделать: князь Лэггер пришел забавляться, играл с кадетами, как с марионетками. Наверное, в детстве с игрушечными солдатиками не наигрался.

Веела вскрикнула и сжала руки на коленях.

– Да не бойся, глупышка, заставлю Колояра поплясать, – прогудел Рон и хмыкнул: – Я явно не понравился другу твоего бати.

– Он… – Веела прихлопнула рот ладошкой, помотала головой. – Рон, не подставляйся, ладно?

– На арену для поединка приглашаются кадет Колояр и кадет Толт! – объявил мейстер Тугор.

Вернон вразвалочку, неторопливо, наслаждаясь всеобщим вниманием, направился к бортику за стиком, оставленным вчера. Ронан тоже держался уверенно. Забрал оружие, проверил, помахал зрителям, подмигнул Вееле. Зал одобрительно загудел. Но так же радушно встречали и Колояра: он у многих ходил в любимчиках.

Фиалка вцепилась в мое запястье.

Вернон и Рон, оба высокие, широкоплечие, встали друг напротив друга, разложили стики. Увы, Вернон больше не выглядел неуклюжим с оружием в руках: со дня первой тренировки много воды утекло, он научился обращаться со стиком. Ярс свое дело знал – натаскал его на совесть. Но и Тайлер не давал спуску Рону.

Ярс как раз подошел к Эйсхарду и что-то с улыбкой ему говорил. Лед мимолетно усмехнулся в ответ. Они ударили по рукам. Мальчишки. Хоть и эфоры.

Первым атаковал Вернон. Стики замелькали в руках парней. Вспыхивали в голубоватом сиянии магических ламп лезвия на концах: острые, опасные даже на вид. Первогодки не могли сравниться в скорости с третьекурсниками: опыта маловато, и все же это был красивый бой. И страшный оттого, что должен закончиться ранением и никак иначе.

– Рон, давай-давай, – шептала я, а Фиалка словно оцепенела.

Поединок завершился внезапно. Я не успела отследить, в какой момент Рон пропустил удар, его стик с железным скрежетом скользнул вдоль рукояти Вернона, но не сдержал направленное в грудь острие. Лезвие легко, будто нож в масло, погрузилось в его тело чуть ниже ключицы. Колояр в последний миг сам испугался и успел задрать стик, чтобы удар не пришелся в сердце.

Зрители заорали. Трудно понять, чего больше было в этом вопле – ужаса или восторга. На светло-желтом песке арены алая кровь выделялась особенно ярко. Рон зажал рану пятерней, скривился и побледнел, но остался стоять на ногах. Мейстер Тугор вскочил, поднимая руки, давая понять, что поединок закончен. Эйсхард в мгновение ока оказался рядом с подопечным, подставил плечо, помогая идти, а мейстери Иллари откупоривала флакон с жильником.

Все случилось так быстро!

По лицу Веелы беззвучно катились слезы. Да я и сама похолодела от увиденного. Вот тебе и царапина!

– Хорошо, что лезвие без яда, – пробормотал Атти. – Иначе – мгновенная смерть.

Мейстери Иллара подозвала двух второкурсников, они подхватили Рона и повели за собой. Придется Ронану пару часов побыть в лазарете, как мне после укуса скела. Уходя, он нашел взглядом Фиалку и снова подмигнул.

– С ним все хорошо! – сказала я. – Вечером будет как новенький.

– Победа кадета Колояра! – крикнул мейстер Тугор.

Вернон театрально поклонился. От угрызений совести не осталось и следа.

– Верн! – громче всех орала Медея. – Ты задал жару!

Ну и парочка! Не хотелось бы мне оказаться с ними в одной команде где-нибудь в отдаленном гарнизоне посреди степей.

Вернон, однако, смотрел не на подружку. Он отыскал взглядом меня, уставился своими жучино-черными глазками. Я была его темным желанием, его трофеем, который он так и не заполучил. Медь подавилась очередным восторженным воплем.

И князь Лэггер смотрел на меня. Он-то почему?

…Папа в детстве научил меня хитрой игре, за которой мы коротали время долгими зимними вечерами. По расчерченной на черные и белые квадраты доске передвигались фигуры, каждая по своей траектории. Их цель – принцесса. Она почти ничего не может сделать для своей защиты, ходит на одну клетку вперед или в стороны.

Почему я сейчас ощущала себя той самой слабой принцессой, за которой ведется охота? Колояр с его раскосыми дикими глазами казался тигром, а князь Лэггер напоминал полководца – это самые сильные фигуры в партии.

И тут по диагонали шагнул Эйсхард, закрыл меня своей широкой спиной. И я подумала, что он башня. Точно башня, которую ни за что нельзя взять при осаде, только разрушить.

Меня не оставляло чувство, что кто-то сильный и облеченный властью разыгрывает свою партию. Но кто противники в этой игре? И зачем им принцесса?

Глава 6

Следы крови с арены убрали, размели песок, но перед глазами до сих пор стоял Ронан, зажимающий рану. Как он храбрился, не показывая, что ему больно, лишь бы не напугать Веелу!

– Больной ублюдок, – выругался Атти в сторону Вернона.

Колояр вернулся на место с героическим видом. Он по-хозяйски обнял Медею, но она высвободилась и с силой оттолкнула его.

Я боялась, что, раззадоренные жестоким зрелищем, парни войдут в азарт. Захотят доказать, что и они круты и бесстрашны, и еще не одно лезвие сегодня войдет в грудь. Об этом же подумали и эфоры. Ярс пробился к Вернону и что-то жестко выговаривал ему, Эйсхард возник между мной и Атти.

– Галвин, Дейрон, не сметь наносить увечья противнику! – сурово, вполголоса, так, чтобы комиссия не услышала приказа, отчеканил он.

– Я бы и не стала!

– Командир, я пока еще с головой дружу! – оскорбился Атти.

Лед прищурившись взглянул на него, кивнул.

Действительно, в следующих поединках дело ограничилось легкими порезами на руках. Напряжение потихоньку отпускало, даже Веела прекратила плакать и, нахохлившись, как воробей, смотрела на битвы.

– На арену для поединка приглашаются кадет Миромир и кадет Дейрон!

Фух! Быстренько отстреляюсь и получу зачет. Пора бы вплотную заняться историей и бестиарием, турнир турниром, а экзамены никто не отменял.

Миромир, прежде чем идти, коснулся губами макушки Мейви. Она мне сейчас снова сильно напоминала Веелу – такая же перепуганная. Проводила взглядом своего звеньевого, настороженно посмотрела на меня. Я чуть не фыркнула. Ну да, ну да, я ведь «опасная штучка Дейрон» и сейчас порежу на кусочки ее любимого Миромира.

Я подхватила с бортика Ласточку – она ожидала там, где я ее вчера оставила. Разложила, сложила: стик охотно подчинялся. Надо бы проверить лезвие, но никто этим не занимался: стики к бою готовили второкурсники, осмотрели тысячу раз.

– Я придумал ему имя, – шепнул Миромир, поднимая серебристый стик. – Луч!

– Красиво! – кивнула я и тихо напомнила: – Как договаривались? Метимся в руки?

– Само собой. – Он помолчал и добавил: – Надеюсь, Рон скоро поправится. Вернон уже совсем…

– Расходимся! – оборвал его окрик мейстера Тугора.

Краем глаза я заметила, что Эйсхард спустился со второго ряда и встал у самого бортика.

Сотни взглядов были направлены на меня. Одни смотрели с ненавистью и желали мне провала, но были и те, кто глядел с любопытством, а Веела вот переживала – она подалась вперед и, так как ей не за кого было сейчас держаться, обняла себя за плечи.

Я развернула стик в шест, и, едва ладони привычно обхватили рукоять, волнение испарилось. Лед не зря муштровал нас дни напролет: доводил действия до автоматизма. С оружием в руках я сделалась воином.

Миромир на миг зазевался, открывая не защищенное курткой запястье, и я рванула к нему. Он отбил мой удар и засмеялся.

– Не так быстро, Дейрон!

Следует признать, Хоффман его отлично обучил. Эфоры знали свое дело, не зря их избирали из числа лучших.

Атаки и контратаки следовали одна за другой. Мелькнула щека Миромира – чиркну, и победа моя. Такое искушение! Но договор есть договор, даже если Миромир любит украшать себя шрамами. Тем более что я видела: он устает быстрее меня. Еще немного продержусь и возьму верх в честном поединке.

И вдруг… На запястье будто из ниоткуда возник паук. Жирный, гадкий, он перебирал мохнатыми лапами. Откуда он взялся? Свалился с потолка? Наверняка ядовитый!

Пискнув, я дернула рукой. Эта ошибка стала роковой.

Миромир выбил стик из моих рук, и тот, загрохотав, покатился по доскам арены. Я инстинктивно подняла ладонь, защищаясь. Ну все, проиграла… Достаточно чуть-чуть проколоть кожу, что Миромир и собирался сделать.

– Просто царапина, – сказал он, занося стик.

Эх, ну ладно. Все справедливо. Не падали бы здесь пауки с пыльных потолков – победа осталась бы за мной.

Серебристо-серое лезвие Луча почему-то вспыхнуло не белым отсветом, а желтоватым, как будто… Я догадалась за миг до гибели: на острие стика Миромира яд!

Все, что я успевала, – упасть на пол. Чуть дальше от острия и на мгновение дальше от смерти. Зажмурилась.

Мир погрузился во тишину.

– На лезвии яд! – рявкнул хорошо знакомый голос.

Живая? Я приоткрыла один глаз и увидела Эйсхарда, который крепко удерживал стик, нависший надо мной. Успел перехватить его буквально в волоске от моей выставленной ладони.

У Миромира кровь отлила от щек, он тут же разжал руки. Эйсхард отбросил оружие к бортику. Рывком поднял меня и принялся вертеть туда-сюда мои ладони, отыскивая малейший порез.

– Я не знал! – крикнул Миромир. – Клянусь!

– Я в порядке… – прошептала я.

Кадеты вскакивали с мест, переговаривались, перекрикивались. Эфор Хоффман метнулся на арену.

– Ты проверял стик перед боем, кадет?

– Н-нет…

Да кто из нас проверял? Мы все понадеялись на второкурсников, и кто-то из них налажал. Теперь концов не найти.

Члены комиссии сблизили головы, совещаясь. На столе перед ними лежал злополучный стик. Князь Лэггер кинул на меня острый взгляд, мейстери Луэ выглядела подавленной, ректор злился, мейстер Тугор угрожающе поглядывал то на эфора Хоффмана, то на поникшего Миромира – им точно влетит.

– Члены комиссии посовещались и пришли к решению. – Ректор Кронт поднялся с места, и зрители притихли. – За халатность, едва не приведшую к смерти, кадет Миромир лишается бонусных баллов, наказывается штрафными работами и двумя сутками заключения в карцере.

Я чуть не погибла, но никакой радости из-за наказания для Миромира не испытала. Мы оба не проверили лезвия, потому что увлеклись разговором. Он не врал – он ничего не знал о яде.

– Кадету Миромиру разрешат снова сдать зачет в конце зимней сессии. Эфор Хоффман наказывается штрафными работами за плохо проведенный инструктаж. Кадет Дейрон… – Голос ректора смягчился. – Хоть поединок прервался по уважительной причине, однако кадету Дейрон придется снова выйти на бой.

Ректор Кронт посмотрел на меня с сожалением и добавил как-то по-человечески:

– Не обязательно биться сегодня. Проведем жеребьевку в конце дня…

– Она будет биться сегодня! – вмешался Лед. – Сейчас. Со мной. Я ее командир и в чрезвычайных обстоятельствах имею право взять на себя…

– Что ты себе позволяешь, мальчишка! – Князь Лэггер привстал.

Зрители зашумели, поднялся гвалт. Ярс взирал на друга с таким выражением, будто говорил: «Тай, ты рискуешь!»

Глава 7

– Эфор Эйсхард! – возвысил голос ректор, и кадеты, подчиняясь выработанному за годы учебы навыку, тут же стихли. – Эфор Эйсхард хорошо помнит устав академии, чему я рад. Действительно, если во время зачетных поединков один из противников выбывает, подчиненный имеет право продемонстрировать полученные умения в бою со своим наставником.

Лед едва заметно благодарно кивнул.

– Я против! – бросил его сиятельство.

Ректор Кронт со всей почтительностью поклонился князю.

– К сожалению, устав Академии разрабатывал лично император Максимилиан, кто я такой, чтобы его оспорить.

Князь Лэггер сжал челюсти и откинулся на спинку стула-трона.

– Пять минут на подготовку. – Ректор провел черту в споре с высоким гостем.

Лед первым делом протянул руку за моей Ласточкой и отошел к дальнему бортику, подальше от внимательных ушей. Он тщательно изучал лезвие и все сочленения стика, пока я хмуро переплетала косу, успевшую растрепаться. Адреналин боя еще не выветрился, каждая мышца в теле была напряжена, по венам бежал ток, и мне казалось, что я и командира смогу уложить одной левой.

– Что на тебя нашло, Дейрон? – сурово спросил Эйсхард, не глядя на меня. – Я плохо тебя обучил? Ты почти выиграла поединок, а потом просто сдалась. Что случилось?

– Сдалась? – Я задохнулась от возмущения. – Я… Я бы победила, если бы не паук!

Лед быстро взглянул на меня.

– Какой паук?

Я дернула плечом, стыдясь признаться в том, что испугалась какого-то крошечного паучка. Да ладно, кого я обманываю, он был вовсе не крошечный, а огромный и страшный, и точно ядовитый.

– Я почти победила, когда увидела на руке паука. Почему перед поединками не проверяют потолки? А если в следующий раз он за шиворот кому-то свалится? От неожиданности я растерялась на миг. Больше такого не повторится.

Эйсхард перестал осматривать Ласточку, теперь он изучающе уставился на меня.

– Все бы хорошо, Дейрон, – произнес он, – но в подвалах рядом с тварями не выживают ни пауки, ни сороконожки, ни мокрицы: не выносят запаха бестий.

– Что?..

Вот это новость! У меня снова галлюцинации? Такими темпами я и Академию не успею окончить – слечу с катушек раньше времени.

– Соберись, Дейрон! – рявкнул Лед, увидев, что я сдуваюсь, как воздушный шарик. – Мы позже поговорим о… твоих видениях. А сейчас тебе надо поднапрячься и продержаться против меня хотя бы минуты две. Я не должен тебя предупреждать, но…

Он прокрутил в руках Ласточку, за несколько секунд продемонстрировав техники атаки: «жало», «коготь», «змей» и «клещи», и после этого сложил стик и протянул мне безопасной стороной.

– Проще простого, – фыркнула я, раззадориваясь. – И что, никаких сюрпризов? Не уверены во мне, командир?

Краешек его рта дрогнул в улыбке, но Лед не позволил своим губам своевольничать, сжал их в суровую линию.

– Я думаю, ты неплоха для желторотика, Дейрон, но не обманывайся, против меня ты и минуты не продержишься, если я не подыграю.

– Ах, вот как? – вспыхнула я, уперла руки в бока, как, бывало, делала старая кухарка в гарнизоне, когда отчитывала рекрутов, а Эйсхард, оторопев от моей наглости, смотрел смеющимися глазами. – Минута? Спорим – две?

– О, да ты опасная штучка, Дейрон!

Он с иронией повторил фразу, прилипшую как мне как банный лист. Услышал, значит! Да только Ледышка меня опасной вовсе не считал, видел во мне неоперившегося птенца, которого он, коршун, поучит-поучит, а потом уложит носом в песок.

– Целых две минуты? И без поддавков?

– Да! – гордо заявила я. – И вообще. Вполне может статься, царапина окажется на твоей руке, Ле… Командир.

Он чуть сузил глаза, когда я едва не оговорилась, назвав его Ледышкой, и нечто холодное мелькнуло в глубине хрустально-голубых радужек.

– Не бойся, Дейрон, ты и не почувствуешь пореза. Какая рука? Левая? Правая?

– Да что уж там, меться сразу в шею! Тебе не привыкать пускать кровь дочери предателя, верно, Тай?

Ух я и завелась. Припомнила иголку, впивающуюся в нежную кожу под воротничком, и каплю крови, которая, щекоча, сползла под рубашку.

Темные брови Эйсхарда взметнулись в немом вопросе. Он забыл! Ранил меня, заставил себя ненавидеть, указал дочери предателя Дейрона, где ее место… а потом забыл? Ох, ну все! Теперь я точно буду держаться до последнего!

– Какая рука, командир? – прошипела я. – Левая или правая?

Теперь и на его лице вспыхнул азарт.

– Ладно, ты сама напросилась. Хочешь сюрпризов? Будут тебе сюрпризы! Повеселимся, птичка.

– Как ты меня назвал?

О, надо было видеть его закаменевшее лицо: «Кто назвал? Я назвал? Снова тебе что-то мерещится, Дейрон!»

– Вы готовы, эфор Эйсхард? Или нужно чуть больше времени?

Голос мейстера Тугора напомнил, что мы выясняем отношения под прицелом множества взглядов: слышать нас не могли, но происходящее между командиром и его подчиненной мало напоминало последние наставления перед боем и вежливое внимание.

«Ладно, никто ничего не понял, – успокоила я себя. – Все знают, что Дейрон вечно дерзит и нарывается, это не значит, что у нас с Ледышкой какие-то особые отношения. Нет никаких отношений. Тот поцелуй не в счет. Мы оба его благополучно выкинули из головы. Да, Ярс, и не надо так на меня глядеть!»

Эйсхард подхватил с бортика первый попавшийся стик – побывавший в переделках, оплавленный и, кажется, не слишком-то надежный. Бегло осмотрел его. Стик, кряхтя, разложился, но Лед не стал его менять: я, мол, одержу победу любым оружием. Ха!

Глава 8

И вот я снова кружусь по арене, только напротив меня уже не кадет-первогодок, не слишком уверенный в своих силах, а стремительный и ловкий Лед. Движения отточены, взгляд подмечает каждый мой жест. Каждый намек на жест, с головой выдающий задуманные приемы.

Все мои попытки атаковать рассыпались в самом начале: Эйсхард будто умудрился залезть ко мне в голову и подсмотреть мысли. На самом деле он просто видел, как я сжимаю пальцы, как выставляю ногу, как наклоняю корпус – сам ведь всему научил. Он читал меня как открытую книгу. М-да, провальная была идея – его одолеть.

Вот только я – Дейрон, и я не умею сдаваться.

«Думай, думай, думай! Чем ты можешь его удивить?»

Эйсхард позволил мне продемонстрировать несколько приемов, наверное, чтобы комиссия уверилась: его подопечная заслужила зачет, да и он не за красивые глаза назначен эфором – научил! И сам перешел в наступление.

Искалеченный в настоящих битвах стик закрутился в его руках, как бешеная мельница. Я отступала под натиском, едва успевая отбивать атаки.

Сколько времени прошло? Будет обидно проиграть, не выстояв и минуты. Ледышка ведь как пить дать напомнит мне мое бахвальство: «Какая рука, командир?» Тьфу!

«Думай, думай! Ну же!»

«Жало», «коготь», «змей» и «клещи» – о них он намекнул у бортика. Однако дальше последовали «стрела», «оса», «жнец»… Что же, Эйсхард держал слово – завалил меня сюрпризами, но пока не свалил на пол. Я стояла на ногах, я отбивалась – без поддавков!

На сосредоточенном лице Ледышки мелькнуло одобрение. Он всегда был скуп на похвалу, мог иногда кивнуть – и мы, первогодки, ждали этого молчаливого наклона головы как самого лучшего комплимента.

И все равно это был бой ученика и учителя. Захочет и сметет меня за один миг. Он уже и собирался подвести поединок к логическому завершению. Наши стики сшиблись на уровне груди, и мы оказались с Эйсхардом лицом к лицу.

– Правая рука или левая? – шепнул он.

– Меться в шею, – буркнула я. – Не прогадаешь.

Я оттолкнулась и отбежала на пару шагов, переводя дыхание. Миг – мы снова сцепились.

– Дейрон, ты бредишь? – протолкнул он сквозь сжатые зубы.

– Ага. Ну да.

Удар. Удар. Удар. Противостояние глаза в глаза.

– Иголка на значке. Моя шея. О чем-то говорит?

Эйсхард смотрел на меня так, будто я перешла на тарабарский язык. Вот ведь… Ледышка!

– Не имею представления!

Ну все! У меня забрало упало от этой подлой лжи!

Я присела, уходя от летящего в мою сторону острия, проскользнула под ним, перекатилась по полу, оказавшись за спиной Эйсхарда. Сама не зная как, я объединила в одном приеме техники «рыба» и «тень». О, а что, так можно было?

Хм! «Стрела» отлично соединялась с «осой», а «змей» с «когтем». Вот теперь, похоже, мне удалось удивить наставника.

И все равно я понимала, что мне не победить: у Эйсхарда будто еще одна пара глаз на затылке, и он невероятно быстрый, даже без дара мерцающего.

Мы уже давно бились не в тишине. В зале стоял невыносимый гвалт, кадеты вскочили на ноги и орали. Чтобы не отвлекаться на вопли, я старалась думать о них как о шуме грозы за окном, но все же крики «Дейрон, охренеть!» и «Да завали ты ее уже!» несколько сбивали с толку.

Мною двигала неудержимая ярость. И месть. И вообще – никому не позволено безнаказанно протыкать девушек иголками. В прошлый раз я не сумела его одолеть, но сейчас – победа вот она, почти у меня в руках, я на волосок от нее!

Медленно, будто под толщей воды, мой стик прочертил дугу и поднырнул под стик Эйсхарда. Наши глаза встретились. Он успевал убрать руку. Да что там, он успевал сделать это десять тысяч раз, но… Почему-то не стал. Позволил лезвию оцарапать тыльную сторону его ладони. Капля крови сорвалась на песок… И злость, ослепившая меня, мгновенно схлынула.

– Победа… кадета Дейрон. – Ректор, похоже, сам не верил тому, что говорит.

Тишина, воцарившаяся на миг, взорвалась криками. Один только Ярс, прищурившись, смотрел на друга.

– Ты подставился, – прошипела я. – Я-то знаю.

Губы Эйсхарда снова дрогнули в полуулыбке, но он ничего не ответил.

***

Когда я вернулась на место под несмолкающими обсуждениями, Веела молча обняла меня. За два турнирных дня я получила с ее стороны столько поддержки, сколько не видела за предыдущие месяцы. Непривычно.

Вся эта кровь и азарт боя, моя едва не случившаяся смерть не могли не разволновать нежную Фиалку. А ведь ей только предстоит поединок.

– Не бойся, – прошептала я.

Она качнула головой.

– Я боялась не за себя… И Рон… Бедный Рон, пострадал из-за меня. Все из-за меня…

– Ну-ну! – Я шутливо подтолкнула ее плечом. – Не такая уж ты и важная птица, Ансгар, и мир не вертится вокруг тебя одной.

Веела сидела потупившись, но теперь вскинула голову. В больших синих глазах, опушенных слипшимися от слез ресницами, появилось что-то решительное, жесткое, однако, мелькнув, тут же пропало. Веела ссутулилась и погасла.

Я отыскала взглядом Ледышку, который занял в проходе позицию наблюдающего и как ни в чем не бывало следил за боем Атти Галвина. В сердце, где совсем недавно саднило воспоминание о игле, впивающейся в чувствительную кожу под воротничком, поселилось теплое чувство. Тайлер уступил. Зачем? Попросил прощения за ту боль, что когда-то причинил?

Все уверены, что кадету Дейрон просто повезло: иногда удача поворачивается лицом и к неопытным желторотикам. Только мы вдвоем с Тайлером знаем правду.

– Это просто отлично, Аля, что тебе засчитали победу, – сказала Веела. – Ты билась, как львица! Никто не сможет оспорить.

Она наклонилась ниже:

– Даже если командир подставился, это невозможно доказать. Все, Аль, больше никаких поединков!

– Я не представляю, как выглядит львица, – пробормотала я какую-то ерунду, лишь бы уйти от неудобного разговора.

– Не представляешь, как выглядит львица? – изумилась Фиалка. – Как огромная кошка. На гербе моего рода…

Она осеклась.

– Впрочем, какая разница. Ты очень храбрая, Алейдис.

– Спасибо, Вель.

Вот только на гербе рода Ансгар нет большой кошки, там изображен вепрь. Веела не знала о моей осведомленности. С чего бы мне, дочери начальника отдаленного северного гарнизона, разбираться в геральдике древних аристократических родов? Но так получилось, что в доме с незапамятных времен валялась потрепанная книжица, предназначенная для отпрысков богатых семей: «Наставление юношеству. Малый геральдический справочник». Я любила перелистывать его и любоваться на яркие картинки. И теперь герб рода Ансгар встал перед глазами во всех подробностях.

И все же большую кошку – львицу – я тоже видела! Но на чьем гербе? На чьем? Воспоминание ускользало.

Глава 9

Нам всем нелегко дались поединки, они вымотали нас до предела. До обеда сражались лучшие, после обеда – все остальные. Мейви и Веела едва-едва прошли по очкам: обе слишком переживали, чтобы биться в полную силу.

Едва комиссия объявила о завершении зачетного турнира, Веела вскочила и со всех ног понеслась к мейстери Иллари, узнавать о состоянии Ронана: целительница отправилась следом за ним, но скоро вернулась – ей нельзя надолго оставлять пост. Судя по тому, как Веела прижала к груди ладонь в жесте благодарности, с нашим другом все хорошо. Я знала, верила в это, и все равно голова закружилась от облегчения.

Князь Лэггер подошел к Вееле, попытался взять ее под локоть и отвести в сторону, но Фиалка вырвалась и, не оглядываясь, взлетела по ступеням амфитеатра, смешалась с кадетами, скрылась за широкими спинами.

Князь проводил ее пристальным взглядом, от которого даже у меня по рукам побежали мурашки. Да что он к ней привязался! Мало того, стоило мне подняться, как острый взгляд его сиятельства обратился ко мне. Я чувствовала себя мышью под прицелом совиных глаз.

– Кадет Дейрон, встаньте в строй! – Лед, нарочно ли, случайно, вырос рядом и повел за собой.

Я нашла Веелу и взяла ее за руку. Раньше она быстро стряхнула бы мои пальцы, но те времена давно прошли. Можно ли теперь считать нас подругами? Я искренне надеялась, что да.

– Все хорошо, – прошептала я.

– Все хорошо, – эхом откликнулась она.

– Ох, девчонки! Елки зеленые! Что за день! Я аж похудел от нервов! – разразился тирадой Барри.

– Штанишки не намочил? – съехидничала Медея. – Или еще чего похуже? От нервов-то!

– Медь, ну ты язва! Ладно, я не обижаюсь! А знаешь почему? Потому что сегодня отдыхаем! Не хочешь прогуляться со мной по парку, Медея?

Она только фыркнула в ответ на это предложение.

Сегодня первогодков ожидало послабление в честь первого сданного зачета – свободное время. Можно заняться чем угодно. Пойти в библиотеку и расположиться на мягком диване рядом с высоким окном с книгой – не учебником! С томиком стихов, любовным романом или рассказами о подвигах одаренных героев. Кадеты, увидевшие дороги академии, могли отправиться в парк и прогуляться среди засыпанных снегом пушистых кустов. А можно было принять душ, переодеться в ночную сорочку, расчесать спутанные волосы и посвятить вечер самому прекрасному занятию – ничегонеделанию!

Я заранее взяла в библиотеке книжку и припасла парочку печений. Собиралась отдохнуть, а заодно найти ответы на беспокоящие вопросы: не слишком ли много несчастных случаев сваливается мне на голову? И хотя следующие друг за другом события выглядели зловеще, но, как я уже говорила Тайлеру: кто я такая, чтобы тратить на обычную девчонку время и силы. Я ничего не знаю, я не представляю угрозы. Сам князь Лэггер, присутствовавший на допросе, меня отпустил. Что могло измениться за несколько месяцев?

Уставшие одногруппники расползлись по комнатам. Думается мне, никто так и не доберется сегодня до парка – попадают на кровати, не раздеваясь. Осунувшаяся Веела дошла до двери, но повернула обратно.

– Командир, вы не могли бы проводить меня в крыло целителей? Я хочу проведать Ронана.

Фраза «Я пойду с вами!» повисла на кончике языка: я промолчала. Я стала бы для Веелы и Ронана третьей лишней, им нужно многое друг другу сказать.

– Передавай ему привет от меня, – улыбнулась я.

Тишина спальни обволокла, укутала будто в мягкое одеяло. Я чуть было не растянулась прямо на полу, но заставила себя добраться до постели, рухнула лицом вниз, не сняв ботинок, и на пару минут отрубилась.

Потом все же встала, кряхтя, словно старушка, стянула тяжелую обувь, куртку и брюки, белье и пошлепала в душ. Включала то горячую воду, то ледяную – контраст температур помог прийти в себя. Стояла долго-долго, ощущая, как из тела вымываются страх и усталость.

Переоделась в хлопковую сорочку и мягкие брюки, распустила мокрые волосы, завернулась в шерстяной плед и, забравшись с ногами на кровать, открыла книгу. Не успела прочитать ни строчки, когда в дверь громко постучали.

Кого принесла нелегкая? Никакого покоя! Притворюсь, что никого нет.

«А если пришла Веела? Вдруг Ронан совсем плох?»

Испугавшись этой мысли, я бросилась открывать. На пороге стоял Тайлер. Его глаза расширились, когда он увидел меня с рассыпанными по плечам волосами, закутанную в плед, который сполз и оголил плечо с тоненькой лямочкой. Я никак не ожидала увидеть за дверью Эйсхарда, потому ойкнула и, подтянув плед повыше, попятилась.

– Надо поговорить! – сурово сказал Ледышка и, приняв мое отступление за приглашение, нырнул в спальню.

Какой тесной и узкой кажется моя комнатушка, стоит в ней очутиться широкоплечему и высокому Тайлеру! Мы закружились на месте, избегая столкновения, и я едва не влетела плечом в приоткрытую створку шкафа. Влетела бы, не успей Эйсхард меня подхватить. Горячая ладонь мазнула по моей коже, и жар лавиной распространился по телу.

– Сядь, Дейрон!

Нервы Эйсхарда не выдержали, он взял меня за плечи – благоразумно положив ладони поверх ткани пледа – и усадил на постель. Сам примостился на краешек, оставив между нами приличное расстояние – однако оно не стало преградой для защекотавшего мне ноздри аромата горьких трав, запаха Тайлера. Он навевал воспоминание о вкусе его поцелуя, о силе и напоре его губ. Я сглотнула.

– О чем поговорить? – выдавила я.

Он посмотрел на меня так, будто я только что вылупилась на свет из скорлупы.

– О том, почему князь Лэггер самолично явился в Академию, чтобы убить тебя! Где ты перешла ему дорогу? Что ты знаешь? Рассказывай все, Алейдис, иначе я не смогу тебе помочь!

Глава 10

– Это… Это невозможно!

Однако слова Тайлера, произнесенные вслух, откликнулись в сердце – в глубине души я всегда знала, что это правда, вот только поверить не могла. От коротких рубленых фраз веяло смертельным приговором: если его сиятельство князь Лэггер передумал и решил избавиться от дочери предателя, никто и ничто меня не спасет. Даже Тайлер – да, сильный, умный, но всего лишь старшекурсник, такой же подневольный пленник Академии, как я.

Я зябко закуталась в плед и обхватила себя за плечи.

– Нет, Алейдис, сейчас не время себя жалеть! – жестко произнес Эйсхард. – Дейрон не сдается? Или это пустые обещания?

Я вздрогнула и уставилась на Ледышку, будто он кроме дара мерцающего и оградителя внезапно приобрел дар читать мысли.

– Я не забирался в твою голову, – усмехнулся он. – Это и не нужно, чтобы понять, какая ты упрямая, Алейдис.

Сколько раз он уже назвал меня сегодня по имени? Тайлер хотя бы сам замечает, что ходит по грани уставных отношений?

– Я не знаю, что тебе сказать… – пробормотала я. – Я запуталась, не понимаю, что происходит.

– Хорошо, давай думать вместе. – Тайлер выпрямил длинные ноги, сложил руки на груди, прищурился, глядя в пустоту. – Сопоставим все факты и сведем концы с концами. Начнем с простого. Ты уже видела раньше князя Лэггера?

С простого? Кто сказал, что это просто? Чтобы рассказать о нашей первой встрече, я сначала должна поведать о Прорыве, о безумной скачке сквозь ночь, битве с октопулосом и ранении…

– Не видела, – тихо сказала я. – Слышала.

Вздохнула, перебирая в голове воспоминания: коротко пересказать не получится. Придется начинать с начала: с того момента, когда отец разбудил меня и отправил прочь из гарнизона, вручив футляр.

– Ты возненавидишь меня еще сильнее, если я признаюсь.

Эйсхард подался вперед, внимательно глядя на меня.

– Я научился держать свою ненависть в узде. И, поверь, ненавидеть имя Дейрон еще сильнее – просто невозможно. Полковник отправил тебя из гарнизона раньше, чем начался Прорыв, так?

В синих глазах блеснул лед, голос резанул холодом металла, и я сжалась. Теперь он уйдет. Уйдет и оставит меня наедине с бедой. Я не смогу его за это осудить: вся семья Тайлера погибла в Прорыве, справедливо, если дочь предателя Дейрона постигнет та же участь.

Он ждал ответа, я собралась с силами, чтобы посмотреть Эйсхарду в глаза.

– Все так.

Он молчал долгие несколько секунд, но вот откинулся на стену, уперся затылком, едва заметно пожал плечами.

– Что же, ничего нового я не узнал. Полковник заранее задумал предательство, но свою единственную дочь решил спасти. Даже подлым натурам свойственна забота о потомстве. Погубить тысячи жизней и спасти одну… В Бездну! Знаешь, Дейрон, я жалею лишь об одном, – процедил он, не глядя на меня. – Что голову можно отрубить только один раз!

Я вздрогнула, зажала ладонью рот. Мысленно я благодарила Всеблагого, что палач знал свое дело и секира оказалась остро заточенной. Все закончилось мгновенно: глухой удар по деревянной колоде – и ни стона, ни звука. Отец не страдал. Я надеюсь.

А Тайлер рад был бы растянуть его боль на часы, на годы.

– Уходи, – выдохнула я. – Уходи и больше не помогай мне, Тай. Может, когда меня не станет, тебе полегчает наконец.

Я встала, дрожащей рукой придерживая на груди концы пледа, и указала ему на дверь. Он поднялся, возвышаясь надо мной, и я закрыла глаза, чтобы не видеть, как Эйсхард идет к выходу, не обернувшись напоследок. Зачем ему рисковать собой ради дочери человека, причинившего ему столько горя?

Вместо того, чтобы уйти, Тайлер взял меня за плечи и несильно подтолкнул в сторону постели, хотел усадить. Плед скользнул вниз, я ахнула, пытаясь его подхватить, но не успела. Тонкие бретельки сорочки не могли скрыть уродливый шрам на правом плече, оставленный когтем октопулоса. Я будто заново увидела, какой же он мерзкий: эта неровная дыра под ключицей, расползающиеся вниз и в стороны струпья… Несмотря на то что я выросла в гарнизоне среди вояк, я, будучи девчонкой, так и не научилась спокойно смотреть на увечья. Тошнота подкатывала к горлу от вида уродливых отметин, оставленных войной. А теперь я сама… почти калека.

Я вызывающе вздернула подбородок, ожидая столкнуться с брезгливостью или жалостью во взгляде Тайлера. И безмолвным вопросом: «Как я мог ее целовать?»

Тайлер медленно вернул плед на место, прикрывая мою рану осторожно, будто бы она все еще болела.

– Почему ты молчала? – хрипло спросил он. – На тренировках. Я видел, что с твоим плечом что-то не так, но думал, что суставы слабые… Нагружал их, не щадил тебя. Алейдис! Проклятье!

– Мейстери Иллара дала мне мазь, – пробормотала я. – Плечо давно не беспокоит. И это была моя проблема…

– Твоя проблема? Твоя? – взорвался Эйсхард. – Я твой командир и должен знать о таких вещах! Мне каждый раз клещами приходится вытаскивать из тебя крохи правды!

Я смотрела в сторону, едва придерживая ослабевшими пальцами бесполезную теперь ткань: Тайлер уже все видел. И чувствовала себя ужасно жалкой и почему-то грязной, с этим безобразными рубцами на теле, с вплетенными в темные пряди седыми нитями. Тай оборвал гневную тираду на полуслове, рвано выдохнул и вдруг крепко, и в то же время бережно, прижал меня к груди. Я оказалась в кольце его теплых, надежных рук. Дыхание защекотало макушку. Губы прикоснулись к моим волосам невесомым легким поцелуем.

– Опять мне что-то мерещится, – пробурчала я.

Тайлер расхохотался, и я следом. Напряжение, висевшее в крошечной спальне грозовым облаком, схлынуло. Мы снова расселись на постели, ближе, чем прежде. Регламентирует ли устав расстояние между командиром и подчиненной? Его присутствие вечером в моей спальне? Объятия, пусть даже дружеские? Не говоря уж о поцелуях в макушку.

– Давай, Дейрон, выкладывай все начистоту, – нарочито грубо потребовал Эйсхард. – Иначе мы никуда не продвинемся.

Я кивнула и откровенно рассказала обо всем, начиная с моего отъезда из гарнизона и заканчивая допросом у генерала Остермана. Когда я описывала бой с октопулосом и мою неожиданную победу, черные брови Тайлера взметнулись вверх, выдавая изумление, но он не перебивал, внимательно слушал.

– Тогда я и познакомилась с князем Лэггером, он присутствовал на допросе, – закончила я. – Я его не видела, но голос сразу узнала, когда услышала. Хотя… Я была не в лучшем состоянии, может быть, ошиблась. В любом случае меня посчитали неопасной. Я не открывала футляр, не знаю, что везла с собой. Зачем убивать меня теперь, спустя столько времени?

Я развела руками, не в силах подобрать слова.

– Обстоятельства могли измениться, – сказал Тайлер.

– Какие обстоятельства?

Он качнул головой.

– Пока не знаю. Итак, первый несчастный случай: тебя заперли в подвале с тварями.

Глава 11

– Да, подвал, странные глюки. Это мы знаем.

– Нет, Алейдис, так дело не пойдет. Проговариваем слово за словом, факт за фактом, может всплыть еще какая-то информация, – сказал Тайлер.

– Ведешь себя как зануда-отличник, – улыбнулась я.

Мы обсуждали невеселые вещи, страшные, но после смеха, объединившего нас, улыбка так и норовила вернуться. Он хмыкнул.

– Я и есть зануда-отличник. И твой командир.

«Сидящий в опасной близости от меня в моей спальне. И я до сих пор ощущаю прикосновение твоих губ к моим волосам…» Этого я вслух говорить, конечно, не стала.

Я вспомнила, как Веела задержалась, чтобы зашнуровать ботинок, потом я увидела призрак отца, правда, растаявший сразу, как только закрылась дверь. Эйсхард и однокурсники все время думали, что я иду рядом.

– Предположим, что это дар иллюзий, – подвел итог Тайлер. – Князь Лэггер как раз обладает этим даром, мы знаем, что он помогает настраивать полосу препятствий и пространственные карманы с испытаниями.

– Да, но его тогда не было в Академии, – напомнила я.

Эйсхард кивнул, сузив глаза.

– Потом… – Я задумалась. – Потом была записка от неизвестного отправителя с предупреждением, что меня хотят убить.

– Еще одна? И ты, конечно, предпочла промолчать! Больше никогда, Алейдис, никогда, слышишь меня, не скрывай от меня правду!

– Ладно…

– Хорошо! Но только между подвалом и запиской было кое-что еще.

– Что еще? – нахмурилась я, роясь в памяти. – Ничего не было. Отработка в архиве.

– Тебе не показалось странным такое необычное, слишком мягкое наказание за серьезный проступок? Я, честно сказать, ожидал карцера для себя и Ярса: эфор не уследил за желторотиком, другой эфор покрывал преступление, ты едва не погибла. Карцер в таком случае – обычная практика, а вместо этого нас отправляют едва ли не на курорт в архивах.

– Ректор пожалел меня, – предположила я. – Решил, что мы сами себя достаточно наказали…

– М-м… Маловероятно. Ректор рисковал, создавая опасный дисциплинарный прецедент. Так, и чего мы улыбаемся?

– Тай, я не могу, ты мне сейчас напоминаешь нашего мейстера Шоаха. Преподаванием не думал заняться? Зануда-отличник!

Улыбка против воли тронула губы Тайлера, он разглядывал меня, наклонив голову к плечу, чуть-чуть насмешливо.

– Думал, – усмехнулся он. – Если останусь жив после десятилетий службы на границе.

На короткий миг я забыла, что нам не дадут выбирать свою судьбу. Все никак не привыкну, что наши желания больше не имеют значения – один лишь закон для всех одаренных: наша жизнь принадлежит императору.

– Извини…

– В этом мы на равных, Дейрон, не за что просить прощения. Вернемся к ректору Кронту. Не могу отделаться от ощущения, что он отправил нас в архив специально.

– Ректор? Специально? Но там ничего не было кроме кипы старых бумаг с личными делами кадетов. И…

Наши взгляды встретились: мы вспомнили одновременно, и оба произнесли это вслух:

– Документ из секретного архива!

Тайлер кивнул, предлагая мне продолжать.

Я пересказала как можно подробнее все, что успела увидеть: список парней и девушек, у которых во время учебы в Академии не раскрылся дар. Все они умерли вскоре после выпуска из Тирн-а-Тор, прожили не дольше двух лет.

– Моя мама в этом списке. Она умерла, когда мне не исполнилось и года. Папа очень горевал… – Нет, не стану про отца, факты, только факты. – Целитель сказал, что ее выжег нераскрытый дар, что это обычное дело. Но отец не верил. Трудно поверить в смерть близкого, случившуюся так внезапно.

– Еще как трудно… – глухо подтвердил Тайлер. – Значит, нераскрытый дар. Хотя первая манифестация произошла.

Запись в одной из колонок указывала именно на это.

– Предположим, ректор Кронт хотел, чтобы мы нашли этот документ, – медленно произнес Тай. – Зачем? Ладно, этого мы пока не знаем, но запомним на будущее. Потом первая записка. Следующее покушение.

– Ты про отравленное лезвие стика Миромира?

– Нет, Алейдис, я про декорации Истэда, устроенные в пространственном кармане мастером иллюзий. Про жителей, которые стали гулями. Про…

– Майю, – прошептала я и, не успев сообразить, что творю, накрыла ладонью сжатую в кулак руку Тайлера. – Это точно случайность!

– Не думаю. Что если кто-то обладающий властью и возможностями, зная о моей ненависти к тебе, все рассчитал! Я мог убить тебя тогда!

– Нет, не мог. – Я сглотнула, снова, как воочию, ощутив на своей шее твердые и сильные мужские пальцы. – Не мог! Мне кажется, мы упускаем что-то важное. Допустим, все подстроено и князь Лэггер действительно хочет моей смерти, но зачем все эти танцы с бубнами, все эти сложности, хитроумные планы? Почему не свернуть мне шею в одном из темных переходов Академии? Быстро и просто.

– Здесь есть неизвестный фактор, согласен. Но ты неверно задаешь вопрос. Кто бы свернул тебе шею? Кому можно поручить это непростое дело? Кадеты погибают, да, но от лап тварей, во время практикумов, а не от рук наемных убийц. Академия, как это ни странно звучит, сейчас для тебя безопаснее, чем внешний мир. Поэтому несчастные случаи…

– Да зачем? – взорвалась я. – Зачем я кому-то сдалась? Я ничего не знаю, у меня нет ни защитников, ни высоких покровителей, отец мертв, я… обычная девчонка!

Тайлер задумчиво качнул головой. Судя по отрешенному взгляду, он перебирал в уме все возможные причины, но пока, как и я, не понимал, за что зацепиться.

– Может, это его личная месть мне? Ну вот развлекается он так. – Я правда уже не знала, что и думать. – Его племянник, принц Ивейл, погиб. До виновника не добраться, а я вот она, под рукой.

– Сиятельному князю настолько нечего делать? – хмыкнул Тайлер. – Нет, здесь что-то другое. Он будто…

– Что?

– Это глупая мысль.

– Ты сам говорил, что мы не должны упустить ни одной зацепки!

– Да, ты права. Погоди, я никак не могу сформулировать четко… Это что-то на уровне догадок, интуиции, а не фактов. Сейчас…

– Хорошо, что ректор на нашей стороне, – вздохнула я, пока Тайлер вглядывался в противоположную стену так пристально, будто мог увидеть на ней ответы на вопросы. – Он ведь на нашей стороне?

– Уверен, что да. После того, как мы поговорим, я отправлюсь к нему. Ректор не может противостоять открыто, все-таки он отвечает за сотни жизней в Академии. Действует в рамках устава, но он так хорошо его знает, что лавирует и использует темные пятна. Как сегодня во время турнира.

Я вспомнила, как Тайлер вызвался провести поединок, ректор Кронт его поддержал, а князь Лэггер едва не скрипел зубами от злости. Но завтра первогодков ждет зачет на полосе препятствий. Хотя мы проходили ее не единожды и, казалось, могли сделать это с закрытыми глазами, да и иллюзии не опасны, но и турнирные поединки тоже не должны были оказаться смертельными. А в пространственном кармане мы останемся одни, даже без Эйсхарда.

Не знаю, что отразилось на моем лице, но Тайлер отвлекся от мыслей, потянулся было коснуться меня, убрать за ухо закрывшую щеку прядь, но замер и с некоторым даже удивлением посмотрел на своевольную руку.

– Нельзя бояться, – тихо сказал он. – Ты воин, Алейдис. Ты справишься, даже если меня не будет рядом.

Глава 12

– Ты додумал свою мысль? – напомнила я, отвлекая и его, и себя от невольного жеста и от того, как я подалась вперед, желая, чтобы они меня коснулись.

Тайлер услышал будто не сразу, моргнул.

– Нет, пока нет. Ладно, давай разбираться дальше. После практикума с гулями под дверью оказалась вторая записка с предупреждением, но после этого в течение нескольких недель покушений не было, до того момента, как…

– Князь Лэггер приехал, чтобы присутствовать на зачетах. Так ты думаешь, что паук – его рук дело? Чтобы я растерялась и подставилась под отравленное лезвие? Миромир, я уверена, ничего не знал, его использовали.

– Я не сомневаюсь. Оставлять стики на ночь перед последним зачетным днем – обычная практика, но никогда прежде первогодки не бились до первой крови. Кто-то ночью намазал лезвие Миромира ядом, стики уникальны, и выбранное оружие легко узнать. Паук возник, когда ты стала выигрывать и едва не спутала планы его сиятельства.

– И все-таки это странно… – задумалась я. – Князя не было в подвалах, когда я увидела отца. Не хочешь ведь ты сказать, что он сидел в клетке со скелом или прятался на потолке?

Нам не хватало кусочков мозаики, чтобы составить картину целиком, мы вертели обрывки информации и так и этак, но они не укладывались в общее полотно. Что мы упускаем?

– Князь Лэггер не только за мной пристально наблюдает. Он замучил Веелу своими наставлениями, а она, ты знаешь, и так волнуется по любому поводу. Ты ведь понял: он наказал Рона за то, что тот посмел обнять аристократку? Какое ему дело до их отношений! Как она, бедная, вообще смогла выйти на арену после всех переживаний? Я думала, Вель свалится в обморок прямо на трибунах – на ней лица не было.

– О чем он говорил с ней? – быстро спросил Тайлер.

Я пожала плечами.

– Веела сказала, что передавал привет из дома, но радостной она не выглядела. Мы с Роном сразу подумали, что он ругает ее за слабость. Будто ждал от Веелы каких-то великих свершений только потому, что она происходит из древнего рода. Это он еще ее в начале года не видел, какой избалованной девчонкой она была.

– Веела должна скоро вернуться от Ронана – я попросил дежурного целителя проводить ее. Я зайду к ней и попробую все выяснить. Князь Лэггер действительно мог читать ей нотации, но в любом случае Веела знает о нем больше, чем мы, видела его раньше. Сейчас любая подсказка пригодится.

– Ага… – Какая-то важная мысль мелькнула на краешке сознания, но голова настолько забилась информацией, что я никак не могла ее разглядеть.

Тайлер молчал, ждал, пока я продолжу, но я лишь развела руками.

– Алейдис, можно я кое-что проверю? – произнес он странно охрипшим голосом.

– Да. Что? – И, чтобы развеять необъяснимое напряжение, наэлектризовавшее воздух между нами, пошутила: – Как я выучила билеты по истории?

Тай и внимания не обратил на мои попытки разрядить обстановку. Между его бровей залегла хмурая морщинка, на короткий миг позволив мне представить Тайлера таким, каким он станет лет так через десять, – суровым командиром. Почти совсем разучится улыбаться. Совсем как мой отец.

– На первом курсе, после зимней сессии и первых боев с тварями Изнанки, этот способ распространяется как поветрие, передается от старших курсов к младшим.

– Что за способ?

– Не очень надежный, но первогодки забавляются им до тех пор, пока не проявится последний дар. В ближайшие месяцы в Академии везде и всюду можно будет увидеть желторотиков, пожимающих друг другу руки.

– Тайлер, я очень заинтригована!

Его взгляд чуть-чуть потеплел, когда я вслух назвала его по имени.

– Когда я возьму тебя за руку, я пойму, насколько близок к раскрытию твой дар. Это ощущается покалыванием или холодом, ладонь слегка немеет. Способ предсказывает раскрытие дара за две-три недели. Если я ничего не почувствую – дар уже раскрылся или, наоборот, еще спит глубоко.

– Кстати о раскрытии! Мейстер Тугор пока не объяснял, как дар проявляется впервые.

– Обычно он ярко манифестируется без усилия воли. Я, например, перенесся из подвала прямиком в столовую, Ярс до сих пор подшучивает, мол, я просто проголодался.

– А у Ярса?

– Он пространственник, создает «карманы» в реальности. Когда его дар проявился в первый раз, наше звено блуждало сутки, прежде чем мы смогли выбраться.

Так вот какой дар у друга Эйсхарда! Просто отличный и очень полезный. В гарнизоне один из офицеров во время вылазок в бесплодные земли творил островки безопасности, где рекруты могли отдохнуть и выспаться.

– Значит, ты возьмешь меня за руку и поймешь, что дар вот-вот раскроется? Так любой одаренный может?

– Только тот, у кого уже раскрылся дар. Дары будто… хм… притягивают друг друга.

– Это как-то связано с той мыслью, которую ты никак не сформулируешь?

– Да.

Сгорая от любопытства, я выпутала руку из складок пледа и протянула Эйсхарду, будто предлагая поздороваться. Удивилась, каким тонким выглядит мое запястье, каким беззащитным без рукава кожанки. Тайлер пристально разглядывал мое обнаженное предплечье. Совершенно невинная часть тела, так почему к щекам прилил жар?

– Ну, привет, – напомнила я о рукопожатии и пошевелила пальцами.

– Привет, – приглушенно сказал Тай, и у него дернулся кадык.

Осторожно, будто боялся, что его прикосновение причинит боль, он тронул ладонью ладонь. Запястье к запястью, его пальцы легли поверх моих. Я знала, что у Тайлера сильные и большие руки, но снова испытала замешательство, когда увидела, что мои пальцы рядом с его выглядят хрупкими и тонкими будто веточки. Немного смутилась, вспомнив, что кожа огрубела от постоянных упражнений со стиками, но, с другой стороны, ладони Тайлера тоже покрыты мозолями. Мы оба давно забыли, каково это – не сжимать кулаки или рукояти стиков, чтобы ударить, а вот так бережно дотрагиваться, опасаясь ранить.

Хотя кому может причинить вред рукопожатие?

Вот только это мало напоминало жест приветствия, каким при встрече обмениваются парни.

Тайлер медленно переплел свои пальцы с моими, моя ладонь утонула в его руке. Наступила моя очередь судорожно сглатывать от непривычной интимности происходящего, от жара кожи.

Он замер, прислушиваясь к себе, а я почти не дышала, боясь пошевелиться.

– Что-то чувствуешь? – прошептала наконец. – Мой дар близко?

Я разглядывала его темные ресницы, длинные, как у девчонки. Тайлер прикрыл глаза, и потому оказалось несложно беззастенчиво пялиться на него. Ресницы взметнулись, и я поспешно отвела взгляд.

– Нет. Ничего не чувствую.

– Нет? – растерялась я.

Сердце упало. Почему-то я ожидала другого ответа. Я два раза билась с тварями Изнанки, я ощущала на языке кровь октопулоса, мое тело ранили когти бестий, по венам бежал их яд. Я увидела дороги Академии. Разве не у меня первой из всех желторотиков должен был открыться дар? Это нечестно! И очень обидно!

– Значит, он еще спит, – вздохнула я. – Как жаль.

Тайлер, однако, смотрел на меня с сомнением.

– Ты не чувствовала ничего странного в последнее время? Не помнишь, каких-то… м-м-м… изменений вокруг себя?

Я честно порылась в памяти, пытаясь выскрести из нее намеки на то, что мой дар проснулся, но с сожалением покачала головой.

– Нет. Мы бы это поняли. Мейстер Тугор увидел бы, наверное. Ведь так? А если?..

От неожиданной мысли я покрылась мурашками.

– Что если мой дар не проснется? Так же, как у мамы? И я… сгорю?

– Нет! – воскликнул Тай, хотя, конечно, не мог знать наверняка. – Нет. И не думай об этом. Слишком рано. У всех дар раскрывается по-разному. Возможно, твоему нужно больше времени, чтобы вызреть, и ты станешь кем-то необыкновенным. Разрушителем или тоннельником.

– Не знаю… – Я не любила заниматься самообманом, однако мне отчаянно хотелось верить Тайлеру.

Я попыталась забрать руку, Тай ее не отдал. Он пристально смотрел на меня, а расстояние между нами практически совсем исчезло: моя согнутая коленка, укрытая пледом, упиралась в его бедро. Я еще придерживала ткань у груди, но в разрезе виднелась обнаженная шея и яремная венка, обе ключицы бесстыдно выставлены напоказ, и шрам, которого я больше не стеснялась, потому что он был и останется частью меня.

– Еще один вопрос, Дейрон, – тихо спросил Тайлер. – Может, уже объяснишь, что там за история с иголкой и значком?

Я поежилась. Столько времени прошло, а меня до сих пор передергивало от воспоминания: тонкая иголка входит под кожу, я стискиваю зубы, чтобы не выдать боль. «Не доставлю ему такого удовольствия!» – думаю я в этот момент. Неотрывный взгляд Эйсхарда глаза в глаза и его бесцветный голос: «Поздравляю».

– Ты правда не помнишь?

Я не знала, чему верить. Своей памяти или его теплой руке и переплетенным пальцам, его чуть приподнятой в ожидании ответа брови.

– Когда меня назначили звеньевой, ты прицепил мне на воротник звезду, – медленно начала я, следя за выражением его лица: если Ледышка обманывает, он себя выдаст.

Ледышка. За сегодняшний вечер я впервые мысленно назвала его так.

– И проткнул иглой не только ткань, но и кожу. Специально, – продолжала я. Брови Тайлера приподнялись выше, в глазах наконец-то появилось понимание. – Хотел сделать больно. Тебе удалось.

– Куда я смотрел, Алейдис? – спросил он, видимо, совершенно не собираясь оправдываться. Что за глупый вопрос.

Я повела плечом, мол, куда-куда – на мое лицо, наслаждался реакцией.

– Куда? – повторил он. – На значок?

– Мне в глаза! – взорвалась я и снова попыталась отобрать руку, но меня снова не отпустили. – Думал, я расплачусь? Я не плачу, Тай.

– Я знаю, – произнес он куда более мягко. – Хотя иногда можно, колючка. Но, если я смотрел тебе в глаза, как я мог понять, что игла ранила тебя? Я был зол в тот момент, считал, что человек, носящий фамилию Дейрон, не достоин стать командиром звена. Я не рассчитал сил, протыкая твердый воротничок, чтобы поскорее покончить с этим делом. Но точно не собирался тебя ранить.

Эйсхард глядел на меня чуть исподлобья, ожидая теперь, что я отвечу. Я молчала. Эта проклятая иголка всю душу мне вывернула наизнанку, в тот миг я поклялась себе, что не уступлю, что не сдамся, что никто и никогда больше не причинит мне боли.

– Ты все равно меня ненавидел… – буркнула я и вскинула взгляд. – Ненавидишь. До сих пор. Ничего другого я не слышала.

– Я ненавижу… имя Дейрон. Полковник, будто призрак, всегда стоит за твоей спиной.

– Я его дочь. Он всегда будет во мне. Неужели ты никогда не простишь его? И меня?..

– Никогда. – Он покачал головой.

– И что же делать? – Мне хотелось разреветься, хоть колючки и не льют слез.

– Я не знаю. Знаю только, что сейчас об этом думать необязательно. Покажешь, куда вошла игла?

Я и теперь отчетливо помнила саднящую точку на шее чуть выше ключицы и ткнула в нее пальцем. Тайлер наклонился, разглядывая. На коже давно уже не осталось и следа – лишь в моем сердце. Я запрокинула голову, раз уж Эйсхарду приспичило высмотреть отметину. И вздрогнула всем телом, потому что кожу чуть выше кончика пальца обожгло поцелуем.

Всего-то легкое прикосновение губ, а ощущение как от раскаленной капли воска – горячо и пронзительно.

– Здесь? – тихо спросил он.

Снова наклонился, целуя чуть ниже. Потом чуть выше.

– Или здесь?

Запрокинутая голова кружилась, а я, вместо того чтобы отодвинуться, выдернуть наконец руку, упала на подушку. Увидела себя словно со стороны: темные волосы разметались по белой наволочке, плед распахнулся, чуть-чуть закрывая живот и бедра.

Наши пальцы до сих пор переплетены, ладони будто спаялись, кажется, кожу придется отрывать с мясом, так крепко сжались наши руки. Моя, запрокинутая над головой, и рука Тайлера на ней. Он опирался на локоть левой руки, нависая надо мной, прижавшись губами к пульсирующей точке на шее.

Мы с трудом умещались на узкой постели, прильнув друг к другу. Тайлер спиной упирался в стену, втиснулся в нее, стараясь не наваливаться на меня, и все равно я ощущала его вес, его горячее тело. А наши ноги… О Всеблагой, зачем я вспомнила про ноги! Широкие хлопковые брюки задрались до колен, потому что я всунула голени между бедер Тайлера.

Мы замерли. Застыли. Но я остро и ярко ощущала каждую клеточку своего тела – напряженного и в то же время расслабленного. Непривычная нега охватила меня, внизу живота то ли закручивался маленький вихрь, то ли трепетала крыльями бабочка.

– Нам… нельзя… – прошептала я, глядя в кружащийся потолок.

Моя свободная рука, противореча словам, на ощупь отыскала затылок Тайлера, зарылась в жесткие волосы.

Он оторвал губы на волосок от моей кожи, лишь затем, чтобы выдохнуть:

– Мы ничего не делаем, Алейдис…

Моя голая лодыжка, втиснутая между его бедер, ощущала всю силу желания Тайлера. Он же будто закаменел, боясь сдвинуться, почувствовать мое тело больше, чем нужно, окончательно потерять контроль.

– Отпусти… – прошелестела я, а непокорное сердце возражало: «Не отпускай! Не отпускай!»

Невероятным усилием воли он оттолкнулся на локте, прерывая поцелуй. Вот только теперь перед его взглядом оказались мои губы – пересохшие от волнения. Я их облизнула. Синие глаза Тайлера налились первозданным хищным желанием, потемнели. Он, приманенный видом моих губ, потянулся и прижался горячим ртом к моему, не пытаясь проникнуть языком, не шевелясь. Он, как и я, ясно понимал: стоит ощутить вкус, и мы оба потеряем голову.

Неподвижные горячие губы Тайлера на моих причиняли и муку, и блаженство. Тело взывало о продолжении; собрав крохи разума, я заставляла себя лежать недвижимо. Не выдержав напряжения, тихонько застонала, Тайлер содрогнулся всем телом, из последних сил борясь с желанием.

И в тот миг, когда я, наплевав на все условности и законы, готова была сдаться, в дверь громко заколотили.

Глава 13

– Дейрон, открой, надо поговорить!

Я узнала голос Ярса, напряженный и злой: с добрыми вестями так не стучат. Мы с Тайлером переглянулись, он перекатился через меня, торопясь открыть. Я вскочила, впопыхах кутаясь в плед, встала за спиной у Тайлера как раз тогда, когда он распахнул дверь.

Ярс вперил взгляд во всклокоченного Тайлера, перевел его на меня – взъерошенную и раскрасневшуюся. Сжал челюсти и толкнул Тая в грудь, запихивая обратно в спальню, захлопнул дверь.

– Что?.. – начала было я, но Ярс по-прежнему смотрел лишь на друга и выглядел при этом взбешенным до крайности.

– Я разыскиваю тебя по всей Академии. Ректор разыскивает: он хочет срочно с тобой поговорить. Так и думал, что найду тебя здесь. Но лучше бы ты оказался в другом месте, Тай!

– Идем, – кивнул Тайлер, игнорируя упрек.

Он одернул куртку, проверяя, все ли клепки застегнуты, пригладил волосы. Однако Ярс играл желваками и не спешил на выход. Смотрел Ярс в основном на друга, но вот быстро, внимательно окинул меня взглядом и тут же отвел глаза.

– Что ты сделал, Тай? – прошипел он.

– Ничего, – отрезал Тайлер, тоже начиная заводиться. – Это не твое дело! Мы разговаривали.

– Я вижу!

– Заткнись, Ярс!

Ярс качнулся с носков на пятки, сунул руки в карманы брюк, вероятно, пытаясь промолчать и отложить разговор хотя бы до момента, когда оба покинут мою комнату, но он был слишком рассержен, чтобы сдержаться.

– Ты полный придурок, Тай! Нашел время! Сейчас! Давай, предоставь сиятельству повод расправиться с тобой, он только того и ждет!

– Ты о чем? – прошептала я.

Ярс стиснул челюсти и ответил, не глядя на меня:

– Его сиятельство очень не любит, когда ему переходят дорогу, а Тайлер открыто вставляет ему палки в колеса! Надо действовать иначе. Тоньше! Ты же прешь напролом! И против кого – против князя!

– Ты бы предпочел, чтобы я отсиделся в стороне, пока Алейдис ставят в пару с Колояром? – Спокойный голос Тайлера обжигал морозным холодом. – К этому все и шло. Он бы не выпустил ее…

Как знала, что Тайлер не просто так вызвался на показательный поединок – ученик против наставника. И под острие стика подставился нарочно: после моей победы никто, даже сам князь, не посмел бы снова отправить меня на арену.

– Я бы предпочел, чтобы ты включил голову! А не думал той частью тела, что расположена ниже пояса! Дай его сиятельству предлог – и он с удовольствием засечет тебя до смерти. Твоя группа останется без командира. Тогда ты не защитишь Дейрон.

Тайлер сжимал кулаки, но и только: Ярс говорил жестокие – и все же справедливые вещи, мы оба понимали, что он прав. Однако ведь ничего непоправимого не произошло: рукопожатие, невинный поцелуй. Мы лежали обнявшись, но лишь как друзья. Мы и под присягой подтвердим, что хоть и прошли по грани, но не перешли ее.

– Ярс, не злись, – попросила я. – Мы, правда, разговаривали.

Мой виноватый голос и просьба не злиться только сильнее раззадорили Ярса.

– Зря я понадеялся на твою разумность, – бросил он. – Я ведь тебя предупреждал, просил быть осторожной! Ты должна была осадить Тайлера, а не поощрять его!

– Ты это о чем? – поинтересовался Тай совершенно мертвым, чужим голосом.

О Ярс, лучше бы тебе вовремя остановиться! Теперь он выдал себя с головой. И пусть Ярс выболтал секрет Тайлера исходя из благих побуждений, получается, все равно предал его.

Ярс вскинул голову, не собираясь просить прощения: он считал себя правым.

– Я тебе доверял, – процедил Тайлер, все еще не веря до конца в вероломство лучшего друга.

– Пожалуйста, давайте…

Я попыталась вклиниться между двумя парнями, набычившимися, сжавшими кулаки, но Тай, не давая договорить, задвинул меня за спину и ударил первым. Не в шутку, не экономя силы – размашисто, зло, кулаком в лицо. Ярс не успел закрыться – не ожидал, что дело дойдет до драки.

Удар Тайлера отбросил Ярса к столу. Мои учебники, карандаши с грохотом полетели на пол, бумаги с записями лекций рассыпались под ногами. Ярс оперся руками о столешницу, затряс головой. На светлое дерево одна за другой упали алые капли.

– Перестаньте! – вскрикнула я.

Надо их остановить, но ноги будто приросли к полу. Тайлер не бил со спины, застыл, ожидая, пока Ярс повернется. Тот мазнул тыльной стороной ладони по носу, стирая кровь, расправил плечи и медленно оборотился лицом. Усмешка на залитом кровью лице смотрелась жутко. Защищаться он не пытался, стоял, опустив руки.

Тайлер занес кулак, его напряженная рука дрожала, как натянутая тетива лука. Я бросилась вперед и обняла его за талию, прижалась щекой к груди.

– Мы сейчас перебудим все крыло, кто-то обязательно придет проверить, – зашептала я. – Не надо, чтобы тебя видели здесь. И ректор! Ректор ждет! Хочет сказать что-то важное.

Почувствовала, как постепенно расслабляются окаменевшие мышцы: Тайлер прерывисто вздохнул и на короткий миг обнял меня в ответ.

– Завтра важный день. Я поговорю с мейстером Кронтом, а ты попробуй поговорить с Веелой. Узнай, чего от нее хотел князь.

Тайлер ушел, не оглянувшись на Ярса, а тот потер шею и покрутил головой, приходя в себя. Наклонился и принялся подбирать учебники и карандаши, гневно кидал их на стол, отчего те снова скатывались на пол.

– Оставь их уже в покое! – не выдержала я. – И меня тоже! Ты ведь искал Тайлера, я тебе не нужна. Уходи.

Ярс, не обращая внимания на мои слова, поднял с пола все листки до одного, сложил стопкой – измятые и истоптанные. Пока занимался делом, сумел обуздать чувства. Когда он снова поглядел на меня, это был уже привычный Ярс – со следами крови на подбородке, с разливающимся синяком, но спокойный и собранный.

– С тобой я тоже хотел поговорить. Дай руку.

– Зачем?

На всякий случай я спрятала обе руки за спину.

– Дейрон, не валяй дурака! – устало сказал Ярс.

Он вынул из внутреннего кармана куртки что-то продолговатое, почти не различимое в неярком комнатном освещении. Похожее на длинную сосульку или кусок стекла. С одной стороны вещицы свисали тонкие прозрачные ремешки.

– Это зачарованный лед, острый как нож. Его можно незаметно пронести завтра в пространственный карман, хотя оружие на полосу препятствий брать строго запрещено. Дай руку, я покажу, как он крепится на предплечье.

Изумленная, я позволила взять себя за запястье. Ярс быстро, аккуратно и довольно туго перехватил ремешками руку.

– Согни кисть на себя, – попросил он.

Я послушалась, и прозрачное холодное острие послушно скользнуло в ладонь.

– Не позволь завтра себя убить, Дейрон, – грубовато подбодрил Ярс.

Я, не находя слов, смотрела на его склоненную макушку, на край побагровевшей щеки.

– Хватит с него уже смертей, – буркнул он.

– Ты хороший друг, – прошептала я.

От переполнявшего меня тепла и благодарности щемило сердце, но я не знала, что еще добавить к этим трем банальным словам.

– Да херовый я друг, – отмахнулся Ярс. – Тайлер теперь на месяц на меня окрысится.

Похоже на Ледышку. Ему прекрасно удается изображать каменного истукана. Если нужно, он прикроет спину и подставит плечо, но все это с непроницаемой физиономией. Эх, Тайлер… Как сложно с тобой.

Глава 14

Сейчас странно было думать о том, что я хотела провести вечер в компании книги. Еще пару часов назад я не верила, что меня всерьез замышляют погубить. Покушения выглядели чередой случайностей, записки – неудачными розыгрышами, поведение князя Лэггера легко объяснялось дурным характером и вседозволенностью власти, но после разговора с Тайлером события предстали в ином свете.

Я до сих пор не понимала, зачем птице высокого полета понадобилось тратить время на девчонку-первокурсницу. Хотя, если мы с Таем рассуждали верно и ректор с преподавателями скрыто, но противодействуют попыткам князя меня уничтожить, становится ясно, что это деликатное дело князь Лэггер не мог поручить помощникам, должен был удостовериться, что все пройдет гладко.

Меня потряхивало от волнения. Вот уж не предполагала, что окажусь в эпицентре интриг. С одной стороны – его сиятельство, с другой – ректор Кронт. Я представляла себя крошечной букашкой, вокруг которой закручивается смерч, его силы настолько велики, что сомнут меня и раздавят в один миг.

– Ладно, – бормотала я, натягивая форму. – Будем решать проблемы по мере поступления. Сначала поговорю с Веелой.

Я постучала в дверь комнаты Фиалки – ответа не дождалась. Прижалась ухом к щели косяка, прислушалась: тишина. Или Веела крепко спала после всех переживаний сегодняшнего дня, или до сих пор не вернулась от Ронана: его тоже не оказалось в комнате, значит, Рона оставили под наблюдением до утра.

Я решила прогуляться в крыло целителей: подхвачу там Веелу, провожу домой, по дороге и поговорим. Заодно и Рона навещу, узнаю, как он себя чувствует.

Дежурный парнишка-второкурсник проводил меня в палату к Ронану. Тот, как король, сидел на широкой постели, обложенный подушками, и, позевывая, листал книгу.

– О, Аля! – обрадовался он при виде меня и пожаловался: – Я тут от скуки умираю. Так мечтал выспаться и отдохнуть, и что теперь – намял бока, выдрыхся на год вперед и не прочь отправиться на практикум.

Я подтянула стул и села напротив, разглядывая Рона: плечо крепко перебинтовано, рука покоится на перевязи, но на щеки вернулся румянец, а голос звучит бодро.

– Веела уже ушла?

– Да, – помявшись, сказал Ронан и, понизив голос, добавил: – Целительница заставила ее выпить успокоительных капель. Вель была сама не своя…

Понятно теперь, почему она не слышит стука в дверь: после успокоительных капель Веела беспробудно проспит до утра.

– Она уговаривала мейстери Иллару не отпускать меня завтра на полосу препятствий, – доверительно сказал Рон. – Плакала, кричала и даже топала ногами.

Ого! Вот это скромница Веела. Иногда она проявляет невиданное упрямство и характер. Хотя слезы и крики в палате скорее напоминали истерику от усталости и страха за Рона.

– Но как я могу подвести команду и отлеживаться в кровати, когда вы будете сдавать зачет? – Рон смущенно взъерошил волосы. – Без меня вы не подниметесь по желобу, Лесли не вытянет. Да и мейстери Иллара подтвердила, что к утру я стану как новенький. Нет причин отстранять меня. Не понимаю, чего Вель сходит с ума. Мы проходим испытания на раз-два, я только рад буду размяться.

– Она переволновалась за тебя, Рон. Ты ей дорог.

Ронан довольно улыбнулся и не стал это отрицать.

– А ты как, Аля? Веела рассказала мне о происшествии с отравленным лезвием. Миромир облажался, конечно, но кто эти стики проверяет вообще? Все надеются на второкурсников. Хотя нам урок… И ты – что? – Он подмигнул. – Одолела командира?

Совесть не позволяла мне хвалиться незаслуженной победой: никогда бы мне не одолеть Тайлера, если бы он не подставился.

– Просто случайность, – проворчала я. – Говорят же, что раз в год и палка превращается в стик.

– Ха, могу себе вообразить лицо эфора Эйсхарда, когда с ним приключился такой казус. Он сильно зол?

Я вспомнила жаркие сухие губы на моих губах, переплетенные пальцы… Сглотнула и сказала:

– О, ты даже не представляешь насколько!

Мы поговорили еще пару минут, я пожелала Ронану оставить книгу в покое – тем более что в палате завалялся забытый кем-то томик стихов, а кадет Толт никогда не являлся поклонником поэзии – и как следует выспаться перед завтрашним зачетом.

– Слушай, как хорошо-то, – озарило Рона. – Завтра сдадим, и останутся только теоретические дисциплины. И сиятельство свалит наконец-то!

Я прижала палец к губам. Ронан и сам понял, что сплоховал, добавил шепотом:

– Не нравится он мне что-то, хоть и друг родителей Вель.

Вернувшись, я снова стучала в дверь Веелы, пыталась повернуть ручку и войти, но замки слушались только эфоров. Меня потряхивало от бурлящих мыслей и чувств, поэтому, зная, что не усну, я отправилась бродить по дорогам Академии.

Меня то обступали кирпичные стены, сочившиеся влагой, то я выныривала в притихшем, опустевшем саду и торопилась по тропинкам, покрытым хрупкой корочкой льда, который с тихим треском крошился под ногами, то поднималась на верхние этажи, чтобы с высоты окинуть взглядом заснеженный полигон, дремлющий до утра, когда сотни ног снова смешают тонкий белый покров с грязью. Полоса препятствий ждет нас, первогодков, завтра мы пройдем ее в последний раз. Со следующего полугодия начнутся настоящие бои с тварями…

– Может быть, мы ошибаемся? – прошептала я, положив ладони на прохладное стекло, разглядывая сгущающуюся за окном тьму, укутавшую Тирн-а-Тор. – Никому не нужна моя смерть… У меня еще будет тысяча возможностей погибнуть во время практикумов, а потом служа на границе. Каждый одаренный важен.

Знать бы еще, какой дар у меня раскроется. В каком гарнизоне я окажусь? На Севере, Юге, на морском побережье, в предгорьях? Впрочем… пока рано об этом думать.

Я бродила больше часа, пока усталость не взяла верх, а мятущееся сердце не успокоилось. Дверь в комнату Веелы по-прежнему была крепко заперта, она не ответила на стук. Ничего, я еще увижу ее на утреннем построении и успею перекинуться парой слов.

Я переступила порог собственной спальни и запнулась, глядя на новую кожанку, накинутую на спинку стула. Куртка выглядела один в один как та, что сейчас обтягивала мои плечи. Та, да не та. Кожа слишком плотная на ощупь, а клепок на рукавах и воротнике в два раза больше, и они блестят, как новенькие.

На столе ожидала записка, написанная крупным, отчетливым почерком с уверенным нажимом пера. Я впервые видела почерк Тайлера.

«Алейдис, где ты? Я искал тебя, ждал. Снова ушел искать. Никакого покоя с тобой, Дейрон!»

Я улыбнулась, будто наяву услышав его суровый тон. Умудрился даже в записке меня отругать.

«Веелы нет в комнате, я не смог с ней поговорить. Ректору Кронту вроде бы удалось найти лазейку в уставе, но пока не буду забегать вперед».

Интересно, о чем это Тайлер? Эта лазейка позволит отменить завтрашний зачет? Как она мне поможет?

«Завтра надень куртку, которую я для тебя приготовил. Она сделала из кожи флинта, ее почти невозможно порезать или порвать».

Флинт. Чудовище, похожее на оживший камень. Видно, под ороговевшими наростами скрывается кожа существа – крепкая и прочная. Ума не приложу, где Тайлер раздобыл настолько редкую вещь. Снова без помощи ректора не обошлось?

«Поверни любую заклепку против часовой стрелки».

Заинтригованная, я обхватила пальцами блестящий кругляк с гербом Тирн-а-Тор, неожиданно для себя вытянула клепку и увидела, что с обратной стороны крепится длинная тонкая спица – не металлическая: металл не получится пронести на полосу препятствий, а костяная. Спицы прятались под плотной подкладкой и ничуть не стесняли движений.

– Ого, – выдохнула я.

Меня явно готовили к битве не на жизнь, а на смерть. Что же, теперь, по крайней мере, мне будет чем защищаться: ледяное лезвие, костяные спицы. Бороться придется не только за себя, но и за членов звена: за Ронана, за Веелу, даже за Лесли. Неужели князь Лэггер не пожалеет и их жизни, стремясь избавиться от неугодной Дейрон? Или я чего-то не понимаю?

Смятая постель хранила едва уловимый запах Тайлера, я завернулась в одеяло, а казалось, что меня по-прежнему обнимают сильные руки. Позже, уже сквозь дрему, я услышала, как открылась дверь, быстрые шаги, вздох – Тай, верно, покачал головой, увидев меня, мирно спящую в кровати. Он поправил одеяло, натянув его повыше, укрыв голое плечо. Мне пригрезилось прикосновение губ к виску. Я пошевелилась, силясь открыть глаза, но услышала тихое: «Спи, спи…»

Глава 15

На утреннем построении кадеты группы позевывали и сонно переговаривались: никто не боялся предстоящего зачета. Два дня назад и я не боялась, однако теперь мое предплечье охватывали прозрачные ремешки, пряча ледяной нож, на плечи давила тяжелая куртка из кожи флинта. Ума не приложу, как можно провернуть покушение на полосе препятствий с иллюзорными тварями, но князь Лэггер, похоже, способен на многое.

Я крутила головой, выглядывая Веелу, но у двери ее спальни увидела только озадаченного Ронана, который так же, как и я, искал Вель.

Сосредоточенный Тайлер ходил по коридору туда-сюда, ожидая, пока все соберутся. Я старалась не сцепиться с ним взглядами: боялась, что не удержу на лице бесстрастное выражение, ведь в душе бушевал ураган. «Что ты придумал, Тай? Что говорил ректор? Зачем на мне бронекуртка?»

Единственное, что я спросила, когда он поравнялся со мной:

– Я не вижу кадета Ансгар. Не знаете, где она, командир?

Он качнул головой, скрывая растерянность, заметную только мне, однако голос прозвучал спокойно:

– Я уже доложил о нарушении мейстеру Тугору.

– Ее ведь ищут? – прогудел Ронан. – Мало ли что… Вель не видит дорог Академии. И нас ведь не снимут с зачета?

– Команду снимают с зачета, если в звене по каким-то причинам окажется меньше трех человек.

– О, ну это хорошо! Я-то здоров как бык!

И Рон прочертил рукой в воздухе размашистую окружность, демонстрируя, что плечо в порядке. Слегка поморщился, думая, что я не замечу.

– Если кадет Ансгар не явится на полигон, я буду ходатайствовать о переносе зачета для звена кадета Дейрон. – По всему видно, Тайлера только что озарила эта идея и он ей обрадовался. – Так как кадет Толт не восстановился до конца.

– Я против! – влез со своим ценным мнением Лесли. До того лениво подпиравший стенку, он будто и не прислушивался к разговору, а гляди-ка, все слышал. – Отдельно потом сдавать? Вот уж спасибо! Где носит эту девчонку?

– Кадет Лейс, вам придется подчиниться приказу, – отчеканил Тайлер.

– Какой смелый Лесли, – издевательски пропела Медея, вызвав смешки: трусость Лейса давно сделалась предметом шуток. – Не боится, что паучки его сожрут! А почему? Да потому, что паучки – игру-ушечные!

– Да пошла ты, Медь! – огрызнулся Лесли. – Помню я, как ты от гуля драпала, аж на пузе!

– Всем замолчать! – рявкнул Тайлер. – Я вижу, все в сборе. Построились и за мной!

Я шла рядом с Ронаном, за спиной обиженно пыхтел Лейс: на его подначку против Медеи никто не отреагировал, все знали, что, при всем ее скверном характере, в трусости ее обвинить нельзя. Пусть он думает, что полоса препятствий безопасна, как всегда. Вовсе не хотелось тратить силы на уговоры и угрозы, заставляя Лесли двигаться вперед.

Впрочем, может, мы с Тайлером, обжегшись на молоке, дуем на воду? Я украдкой нет-нет да бросала взгляд на обтянутую черной кожей прямую спину, на широкие плечи. И, хотя я про себя продолжала звать командира по имени, сейчас сложно было представить, что этот суровый парень, который за сегодняшнее утро не удостоил меня словом поддержки, вчера обнимал и целовал меня. Он не должен себя выдавать, я знаю, но душой я тянулась к нему.

«Что-то ты совсем размякла, Алейдис! – выговорила я себе. – Соберись!»

На полигоне под навесом, не защищающим от пронизывающего ветра, расположилась комиссия. Князь Лэггер кутался в подбитую мехом накидку, безразлично взирая на то, как эфоры выстраивают группы для приветственного слова. Перед ним на столе стояла чашка с дымящимся напитком. Рядом ректор перебирал бумаги, делая вид, что погружен в работу. Мейстери Луэ пока не появилась, а наш тренер, мейстер Рейк, суетливо расхаживал вдоль рядов, скорее мешая эфорам, чем помогая.

– Веела! – воскликнула я, увидев посреди поля одинокую фигурку.

В кои-то веки длинные волосы Вель были уложены в косы вокруг головы. Обычно мягкое лицо казалось непривычно жестким. При виде меня она улыбнулась – одними губами, глаза оставались серьезными.

Вопрос «Где ты была?» так и остался незаданным: я боялась услышать ответ.

– Князь Лэггер вчера пригласил меня заночевать в гостевом крыле, – сказала Веела. – Мы поужинали вместе, разговаривали о моей семье. Я скучаю.

«Я скучаю» прозвучало так искренне, что и во все остальное невозможно было не поверить. Да почему бы князю, действительно, не пригласить в гости дочь хороших знакомых?

– А, вот оно что! – пробасил, немного обиженно, Рон.

«Выходит, ты уже забыла, что сиятельство стравил меня с Колояром?» – читалось на его лице.

– Зря я, выходит, волновался.

– Зря. – Веела пожала плечами и тряхнула хорошенькой головкой, снова на наших глазах превращаясь в капризную аристократочку, какой была до Академии.

– Кадет Ансгар, все в порядке? – К нам подошел Тайлер.

Он окинул Веелу пристальным взглядом. Увы, Эйсхард не мог прочитать мысли, а Вель выглядела беспечной, спокойной, и, если ей было, что скрывать от нас, справлялась она с этой задачей на отлично.

– Все в порядке, командир! Я готова сдавать зачет.

Глава 16

Суета на полигоне постепенно улеглась: группы расставили по местам, эфоры застыли рядом, только у палатки целительницы продолжалось движение. Мейстери Иллара, не обращая внимания на замерших по стойке смирно кадетов, на ректора, который поднялся на ноги и готов был объявить начало зачета, на кружащиеся в воздухе колючие снежинки и пронизывающий ветер, занималась делом: расставляла снадобья, раскладывала бинты.

– Сегодня важный день для всех вас. – Командный голос мейстера Кронта и без акустических ухищрений достигал дальних рядов. – Зачет на полосе препятствий – значимый этап в обучении! Он готовит вас к настоящим практикумам. К первым боям. Приближает к раскрытию дара! Пройдите его достойно!

Я украдкой разглядывала притихших однокурсников. Где те испуганные дети, которых я увидела в первый день? Лица затвердели и посуровели. Парни раздались в плечах, многие девчонки обрезали волосы.

– Отдельно хочу поблагодарить его сиятельство князя Лэггера, который из года в год оказывает Академии Тирн-а-Тор неоценимую помощь в подготовке полосы препятствий. – Ректор повернулся к князю и слегка поклонился. – Где команды остаются один на один со своими страхами, черпают силы в смекалке и взаимопомощи. Для сдачи зачета достаточно выйти из пространственного кармана – это означает, что кадеты успешно справились со всеми испытаниями. Правила не менялись на протяжении нескольких десятилетий, но наш уважаемый гость напомнил нам о том, что жизнь не стоит на месте, что для успешного воспитания воинов следует иногда менять правила и создавать новые.

Я подобралась. Вот оно! Вот о чем говорил Тайлер: лазейка в уставе! Что же придумал мейстер Кронт?

Князь, до того расслабленно кивавший в ответ на слова ректора, сел прямо и вперил в начальника Академии острый взгляд.

– В первые годы образования Тирн-а-Тор зачеты на полосе препятствий проходили под наблюдением эфоров. Это и им, будущим командирам, позволяло отточить руководящие навыки, и предотвращало любое жульничество со стороны кадетов.

В груди вспыхнула надежда: если только Тайлеру позволят зайти с нами на полосу препятствий! Тогда бояться нечего. И оружие не понадобится: дар оградителя надежно защитит всех нас. Невольная улыбка задрожала на губах, но нельзя – нельзя выдавать радость.

Ректор продолжал речь:

– Я собираюсь вернуть старую традицию: сегодня эфоры проследуют на полосу препятствий со своими группами. Сам император Максимилиан в уставе…

– Довольно! – рявкнул князь Лэггер, поднимаясь на ноги; оказалось, что он выше ректора на полголовы. – Вы забываетесь, уважаемый мейстер Кронт!

В голосе вовсе не слышалось уважения, одна только злость.

– Может быть, вы соскучились на своей должности? Так граница всегда ждет с распростертыми объятиями таких героев, как вы!

Князь недвусмысленно давал понять, что ректорский стул под мейстером Кронтом зашатался.

– Вы можете написать рапорт на высочайшее имя. Возможно, его императорское величество посчитает нужным в будущем использовать ваши рекомендации. Но не сегодня!

Сердце упало. И кого мы надеялись переиграть – самого князя? Он всех заставит плясать под свою дудку, но ему устав не писан.

Тайлер неотрывно смотрел на меня. Тронул клепку на манжете, напоминая о скрытом оружии, вопросительно приподнял бровь. Я кивнула: я знаю.

– Эфоры, ко мне! – скомандовал тренер Рейк. – Звенья, слушайте мою команду. Первым на полосу препятствий заходит звено кадета Вейта, приготовиться звену кадета Амми.

Эфоры растянулись цепочкой вдоль сбившихся в стайки рядов первогодков. Тайлер встал напротив, сцепив руки за спиной: судя по напряженным плечам, он что было сил сжимал свое запястье. Скулы побелели. Он ничего не мог сделать, лишь смотреть, как команды одна за другой продвигаются в сторону полупрозрачного радужного пузыря – пространственного кармана, скрывающего полосу препятствий.

Я снова ему улыбнулась: «Все хорошо, правда!»

Звенья двигались быстро – одно за другим. Заходили на полосу препятствий и выходили спустя мгновения. Кадеты настолько поднаторели в испытаниях, что ни один не получил и царапины.

Наступил наш черед. Один шаг отделял мое звено от пространственного кармана.

Краем глаза я заметила, как Тайлер покинул строй, но Ярс, стоящий рядом, крепко сжал его плечо и удержал на месте.

– Ну что, команда, готовы? – спросила я, переводя взгляд с Ронана на Лесли, с Лесли на Веелу.

Ронан ответил уверенным кивком, Лейс нервно хихикнул. Вель смотрела вперед, молчала и казалась незнакомкой – не той девочкой, к которой я привыкла и успела привязаться.

Что же князь наговорил ей? Как запугал? Что пообещал? Какую игру в кошки-мышки он ведет?

Кошки-мышки!

Я вздрогнула, настигнутая внезапным озарением. Большая кошка на гербе! Я вспомнила!

На гербе императорской фамилии изображен лев: только членам их семьи дозволено использовать этот символ. Но ближайшая к ним ветвь – Лэггер – несла на своем гербе изображение львицы.

«На гербе моего рода…» – сказала Веела и тем самым выдала себя.

Она вовсе не Ансгар. Она – Лэггер!

Теперь я ясно видела сходство: белокурые волосы, синие глаза, такие же, как у ее троюродного брата – принца Ивейла. Такие же, как у князя Лэггера…ее отца.

Глава 17

В лицо ударил жар, я глотнула горячий, застоявшийся воздух: в замкнутом искусственном пространстве ни ветерка. После холода внешнего мира мы будто ухнули в натопленную баню, на коже мгновенно выступили бисеринки пота.

Тропинка в траве, вытоптанная десятками ног, вела к купе деревьев и прячущемуся среди зелени бревну. Все как обычно: тихо, спокойно, привычно.

Веела, не оглядываясь, не дожидаясь остальных, пошла вперед. Я нагнала ее у кромки зеленого колючего ковра, который скрывал вудса. Вель стояла и смотрела на острые листья.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – тихо спросила я, пока Ронан и Лесли неторопливо топали по травке: спешить сейчас некуда.

Может, я ошиблась? Надумала небылиц. Разве может Веела на самом деле быть дочерью князя? Она ведь боится его до колик. И какой смысл ей скрываться в Академии под чужим именем?

– Вель? – Я тронула ее за локоть.

Она дернулась, как от удара, хотя прикоснулась я едва ощутимо.

– Мне нечего сказать.

Веела вскарабкалась на ступени, готовясь первой идти по вращающемуся бревну. Она научилась преодолевать его с легкостью: балансировала, раскинув руки, и огромный обтесанный ствол лишь едва дрожал под невесомыми шагами.

– Фух, духота, – отдуваясь, пробормотал Лесли.

Он расстегнул куртку и обвязал ее вокруг талии. Всегда так делал, несмотря на все мои предостережения. К иллюзорным опасностям скоро привыкаешь. Он наденет ее теперь только в мертвом лесу, чтобы не зацепиться за острые ветви.

– Надел и застегнулся! – рявкнула я.

– Ты кукухой поехала, Дейрон? – огрызнулся Лейс. – Смысл ее надевать, снимать все равно придется: по желобу иначе не подняться.

– Я приказываю! – Я сжала кулаки и угрожающе надвинулась на Лесли.

Тот посмотрел с недоумением, но послушался, ворча натянул куртку на плечи.

Веела все стояла на площадке, растеряв решимость. Она глубоко дышала, будто перед прыжком в пропасть.

– Вель, что с тобой? – забеспокоился Ронан. – Ты здесь проходила сто раз. Давай я первый?

– Нет. Я должна…

Мне не понравилась обреченность в ее тоне. Происходило что-то неправильное, об этом вопили мои инстинкты. Я взлетела по ступенькам и встала рядом с Веелой, посмотрела сбоку на ее мокрое от пота и бледное лицо.

– Отойди, кадет… Ансгар. – Почувствовала ли она, как я запнулась перед последним словом? – Я пойду первой.

– Нет!

Веела поспешно поставила ногу на бревно, понимая, что теперь я ничего не смогу предпринять: не хватать же ее за шиворот, чтобы затянуть на площадку: мы обе ухнем в колючки и обрадуем вудса своим появлением.

– Давай, Вель, не останавливайся! – подбодрил ее Ронан, топая по краю зеленого ковра.

Мы заметили, что этот небольшой отвлекающий маневр обманывает тварь, сидящую в траве. Если Веела все же свалится, вудсу понадобится время, чтобы сообразить, в какую сторону ползти. Лесли присоединился к Ронану, встав чуть дальше. Каждая команда придумывала свои хитрости и уловки для борьбы с бестиями. Мы приглядывались к поведению тварей, изучали их, постепенно учась обыгрывать.

Веела остановилась посередине бревна. Я видела ее спину с опущенными плечами. Но вот она снова развела руки в стороны и, вместо того чтобы сделать шаг, хлопнула в ладоши с громким треском. От неожиданности я вздрогнула. Настолько громкий звук не мог родиться только от удара ладони о ладонь.

– Что случилось? – крикнул Лесли.

Веела добежала до края и спрыгнула по ту сторону бревна, отошла за деревья, я видела лишь темное пятно между стволов – ее куртку.

– Кадет Лейс, ты следующий!

На практикумах по специализации мейстер Тугор частенько любил повторять: «Иногда разум не может объяснить какие-то вещи, и ваши действия идут вразрез с опытом и инструкциями, но какое-то шестое чувство, наш инстинкт самосохранения или голос самого Всеблагого нашептывает в ухо поступить именно так, и никак иначе. Доверьтесь вашей интуиции!»

Обычно Лесли проходил испытание последним. Я постепенно училась быть командиром и для каждого искала свой подход. Трусишку Лейса подхлестывало чувство, что он остался совсем один, в то время как мы все собрались по другую сторону бревна – вдруг мы уйдем и бросим его? Зато подгонять и уговаривать не приходилось. Но сейчас моя интуиция вопила: он должен идти следующим.

– Я? – удивился он, но не стал препираться.

Я посторонилась, пропуская его вперед.

Лесли неуклюже засеменил по бревну: ему недоставало ловкости. Но не падал – и ладно. Я смотрела только на него и не заметила угрозы. Да и откуда бы ей взяться? Мы не нарушали правил и должны безопасно пройти испытание.

– Вудс! – крикнул Ронан.

Что? Почему? Мы втроем уставились на вздымающийся зеленый бугор, который еще мгновение – и превратится в тварь, сплетенную из веток, листьев и шипов. Лесли пошатнулся и едва не сверзился на землю.

– Беги. Беги на ту сторону! – заорала я. – Рон, быстро. Ты следующий!

– А ты? – на ходу спросил он, однако не оспаривая приказ. За что я всегда была благодарна Ронану – он слушался.

– Я замыкающая!

Потому что на мне куртка из кожи флинта – ее так просто не прокусишь.

Лесли добрался до края, спрыгнул и отбежал на безопасное расстояние, теперь он наблюдал издалека с перекошенным от ужаса лицом. Рот приоткрылся, будто Лейс собирается вопить без перерыва, но пока еще сдерживается.

Рон понесся вперед размашистыми прыжками. Бревно и сама площадка, к которой оно крепилось, вздрагивали от каждого толчка. Вудс неспешно, будто оживший холм, брел вслед за Ронаном, но, к счастью, был слишком неповоротлив, чтобы его настичь.

«Ладно, – сказала я себе. – Ладно. Не страшно. Фиг знает, что за сбой приключился, но вудс медленный, ему за мной не угнаться!»

– Аль, давай! – Ронан махал рукой с той стороны.

Я закусила губу и побежала, едва касаясь стопами деревянной поверхности. Вудс застыл на одном месте и принялся расти вверх, вытягиваясь в высоту. Между сучьями и ветвями появлялись просветы, строительного материала едва хватало на тело лесной твари. Он тянул на себя покров зелени с площадки, раскинувшейся вокруг бревна, побеги с шелестом обрывались.

Он рос, рос и вдруг кинулся мне наперерез, поперек бревна. Оно задрожало, закрутилось, сбрасывая меня на землю, прямо у подножия высоченного холма, в который превратился вудс.

– Аля! – заорал Ронан. – Я иду!

– Стой на месте! – крикнула я. – Я справлюсь!

Я неслабо ударилась коленями о землю, но сейчас, в пылу битвы, лишь едва ощущала боль. Вудс заступил мне дорогу, покачиваясь туда-сюда, будто гигантская кобра. Он реагировал на каждое мое движение.

Мне в руку скользнул ледяной нож, удобно лег в ладонь. Спасибо, Ярс, твой подарок пригодился!

Я качнулась вправо, тварь отзеркалила движение, я резко нагнулась, подрубая лезвием корни и ветви. От прикосновения холода они цепенели и разлетались крошкой и щепой. У самого лица щелкнули зубы, состоящие из обломанных сучьев.

Я упала на бок и перекатилась. Ощутила, как меня вздергивают за воротник, ставят на ноги и тащат за собой. Я плохо видела из-за деревянной трухи и брызг зеленого сока, но, проморгавшись, разглядела Рона – он, не останавливаясь, волок меня вперед, а я лишь переставляла ноги.

– Давай, давай, командир!

Командир. Вот как он меня назвал. Знал бы Рон, что мое сердце колотится, как у загнанного зайца!

Не оглядываясь, мы неслись по дороге. Пробегая мимо Лесли, Ронан молча толкнул его в спину, придавая ускорение. Чуть дальше мы подхватили Веелу – Рон сжал ее запястье свободной рукой и поволок, раздвигая ветви кустарников широкой грудью, как тараном.

– Сзади! – придушенно, будто от ужаса ему сковало гортань, крикнул Лейс.

Я обернулась на бегу. Вудс, который никогда не заходил в пределы безопасной зоны, теперь уверенно полз за нами – пока со скоростью черепахи. Мешали подрубленные с одной стороны ветки, так что тварь норовила завалиться набок. Но вудс уже восстанавливался: по дороге втягивал в себя валяющиеся на земле ветви, стебли травы и сплетал себе из них новое, крепкое тело.

Ронан выругался. Сын рыбака знал множество отборных ругательств, но при Вееле обычно сдерживался. Если очистить длинную тираду, сорвавшуюся с его губ, от нецензурных слов, осталось бы только два приличных: «Что происходит?»

– Что происходит, Веела? – задала я вопрос той, которая, возможно, знала ответ.

– Беги, Алейдис, беги! – крикнула она.

По ее щекам струились слезы. Скорлупа, в которую Веела сегодня утром спряталась от чувств и мыслей, пошла трещинами. Мне хотелось схватить ее за плечи, встряхнуть, добиться правды, но на это нет времени: нас неутомимо преследовал вудс, и что-то мне подсказывало, что даггеры, поджидающие на следующем испытании, тоже не проявят дружелюбия.

Глава 18

Мы оторвались от вудса, оставив его далеко позади, но, когда подбежали к широкой дороге, из которой, будто из ручья, торчали спины серых валунов, мы уже задыхались от быстрого бега. Я втягивала горячий влажный воздух и никак не могла надышаться, куртка казалась набитой камнями.

– Давайте… передохнём… – простонал Лейс, он согнулся в три погибели и уперся руками в колени.

В обычное время мы бы так и сделали, но сейчас за нами неотступно и упорно шла лесная тварь, и если мы ее не видели, это не значило, что она потеряла след.

– Отдохнем, когда выйдем с полосы препятствий! – отрезала я, хотя каждая клеточка моего тела молила об отдыхе. – Вперед!

Веела, закрыв глаза, стояла прислонившись к плечу Ронана, он поддерживал ее за талию. Простосердечный Рон многого не знал о Вель и, как обычно, оберегал ее, забыв о недавней обиде. Я же не понимала, кого вижу перед собой: коварного врага? Слабого и испуганного друга?

– Веела, – не выдержала я: времени совсем нет, но иногда достаточно лишь слова, лишь взгляда. – Еще не поздно признаться…

– Поздно, – угрюмо бросила она, вот и весь ответ.

Оторвалась от Рона и встала у кромки, за которой начиналась усыпанная хрустящими листьями дорога. Ветви смыкались, образуя тоннель над нашими головами, а в ветвях прятались даггеры, похожие за зубастых слизней.

– Вель, Аля, вы о чем? – растерялся Ронан.

– Вудс! – заорал Лесли, который все время был начеку и смотрел за наши спины: есть польза и от трусости.

Он первый понесся вперед, перескакивая с камня на камень, мы следом за ним.

Далеко он не убежал, хотя я ясно видела, что ноги Лейса не коснулись земли, не хрустнул ни один высохший лист. Внезапно сверху упала желеобразная туша, похожая на серую каплю. Длинный липкий язык обвился вокруг шеи Лесли, обрывая крик ужаса. Даггер подтянул жертву поближе к пасти и медленно, как будто пробуя на вкус, сомкнул челюсти на плече Лесли.

Я как в замедленном кошмарном сне видела, как острые треугольные зубы продавливают – хоть и не сразу – плотную кожу куртки, как почти незаметная на черном кровь толчками течет из ран, но кажется очень яркой, когда алые кляксы растекаются по серой поверхности камня. Лесли дергался от боли и ужаса, но не мог издать ни звука – язык твари душил его, пока зубы грызли.

У меня оставались мгновения, чтобы определиться: приказать команде двигаться дальше и спасти хотя бы двоих подчиненных из трех или попытаться отбить Лесли, рискуя их жизнями. Когда я ощутила в своей ладони прохладную рукоять ледяного кинжала, я поняла, что приняла решение раньше, чем осознала его.

– Ронан, за мной! Зигзагом!

Не было времени объяснять, но Рон догадался. Мы понеслись по дороге, петляя, как зайцы, сбивая с толку притаившихся в кронах деревьев хищников.

Я, не останавливаясь, с разбега подпрыгнула и полоснула лезвием по языку даггера, перерубая его одним махом. Тварь заверещала, разжала челюсти, замотала головой, меня окатило фонтаном черной жижи, бьющей из раны. Посеревший от страха и потери крови Лесли кулем свалился на руки Рона, тот без лишних разговоров взвалил его на плечо и, кряхтя от тяжести, потащил его по дороге, продолжая петлять, хотя теперь, с ношей на руках, это стало труднее.

– Веела, беги! – заорала я, оглядываясь: Фиалка застыла, не в силах сдвинуться с места, она смотрела на залитый кровью камень.

Залитый красной кровью Лесли и черной – даггера. Тот продолжал извиваться в паре метров над землей.

Откуда в иллюзорной твари взялась кровь? Разве иллюзии не дым? Разве им можно нанести рану? Кричат ли они от боли и ярости?

Что-то очень неправильное творилось на полосе препятствий, но я не могла остановиться и поразмыслить над этим.

Стоя под раненым даггером, я дождалась, пока Веела поравняетя со мной, а потом понеслась рядом, страхуя. Она все еще была членом моей команды.

Над головой раздался треск в ветвях. Я повалила Вель на землю: снова включились инстинкты. По поверхности куртки скользнули острые зубы, но не причинили вреда. Даггер клацал челюстями в полуметре от нас. Я перекатилась на спину, увлекая Веелу, заставляя ее тоже катиться, не поднимаясь на ноги. До конца дороги оставалось каких-то пара метров. К счастью, даггеры не смогут преследовать нас.

С другой стороны нас уже ждал Ронан. Лесли лежал без движения, скрытый высокой травой, и я могла только надеяться, что он еще жив и дышит. Рон ухватил за руки сначала Вель, вытягивая ее за пределы дороги. Потом меня. Волосы Рона промокли от пота, будто он искупался в душе.

– Он жив? – быстро спросила я.

– Да. Вроде да.

Без лишних разговоров, отдуваясь и помогая себе крепким словцом, Рон взвалил Лесли на плечи. Нельзя останавливаться надолго: вудс идет следом. Если мы сумеем подняться по желобу – а мы должны, обязаны что-то придумать! – лесная тварь не сможет взобраться по горе. Вот тогда и передохнём перед последним испытанием.

– Почему ты мне помогла? – тихо спросила Веела, когда мы торопливо выдвинулись дальше.

– Почему? – изумилась я. – Потому что мы одна команда. Потому что я считаю тебя подругой. Или это не так?

Вель не ответила. Она грызла губу и шагала, глядя под ноги, но не на меня.

Глава 19

Лесли так и не пришел в себя. Мы добрались до желоба, уставший Ронан скинул безвольное тело Лейса на траву и тут же принялся снимать куртку.

– Как мы его поднимем? – прошептала Веела, прикидывая взглядом расстояние от земли до верхнего края.

Мы с ней обычно забирались так: связывали куртки и Рон лез наверх, Лесли оставался внизу и сцеплял руки ступенькой, приподнимался и толкал нас вверх, давая нам возможность зацепиться за болтающийся на высоте пары метров рукав. Ронан тянул связку, помогая карабкаться. Сейчас Лесли не то что не помощник: у него не хватит сил самому подняться по желобу. Где-то там, за нашими спинами, неумолимо приближался вудс.

Я расстегнула куртку и протянула ее Ронану. Без кожи флинта я останусь без защиты, но придется рискнуть.

– Связывай куртки.

Веела без лишних напоминаний отдала Рону свою куртку. Под тканью рубашки на груди Веелы висел какой-то предмет, на шее виднелась толстая серебряная цепочка. Начну расспрашивать – она снова заупрямится, я не добьюсь ни слова, а время сейчас на вес золота. Я отвернулась и, встав на колени рядом с Лесли, принялась стягивать с него куртку, пропитанную кровью.

– Можно использовать ваши рубашки, чтобы обвязать Лесли, – сказала я, разрывая на теле Лейса добротную хлопковую ткань: она выдержит подъем. – И брюки. Сейчас… Надо его перевязать. Веела, помоги!

Я оторвала часть рубашки, чтобы сделать повязку. Веела присела рядом на корточки и удерживала Лесли на боку, пока я, пачкая руки в крови, которая не переставала течь из ран, закрепляла повязку на его плече. Ронан неподалеку рвал на длинные полосы свою рубашку и рубашку Лесли, связывал их между собой.

– Лесли, не вздумай умереть здесь, – ворчала я, злясь на Лейса сильнее, чем он заслужил: будто он специально устроил нам дополнительные сложности, подставившись под зубы даггера, лишь бы проспать все оставшуюся часть пути и очнуться в безопасности. Глупые мысли. Лейс истекал кровью. Он мог не выжить.

Мельком я взглянула на бледное лицо парня, обычно не вызывавшего во мне никаких чувств, кроме презрения. Лесли выглядел умиротворенным и спокойным, он будто спал. Русая челка свесилась на глаза. Я зачем-то подумала про его маму – строгую лавочницу, которая, по словам Лейса, рвала в клочки купчишек. Но и она, как все матери, подходила к кровати маленького Лесли, поправляла одеяло и смотрела на сопящего малыша с нежностью. Как-то по-дурацки все получится, если противный Лесли погибнет сейчас – на полосе препятствий, даже не в настоящем бою. Покусанный слизняками, как какой-то… какой-то кочан капусты!

Веела сглатывала и отводила взгляд от пропитанных кровью повязок.

– Неужели он и тебя не пожалел? – прошептала я. – Твой отец.

Вель вздрогнула и уставилась на меня.

– Да, я знаю, кто ты. Так что же? Это какое-то наказание? Ты ведь здесь, с нами, и тоже можешь погибнуть! Веела! Скажи, как это остановить!

– Это не остановить!

– Девочки, посторонитесь, давайте попробуем его обмотать.

Ронан приблизился с неким подобием сбруи, связанной из полос ткани. В шесть рук мы принялись ворочать Лесли, закрепляя на нем снаряжение, выглядевшее, признаюсь, хлипким и ненадежным. То и дело один из нас вглядывался в заросли, гадая, сколько еще остается времени, пока не захрустят, ломаясь, ветви и не выпустят вудса.

Рон уже приготовил связку курток, но пока оставался в брюках. Теперь он решительно взялся за пряжку ремня. На его скулах багровели пятна.

– Рядом с гарнизоном, где я росла, протекала река, – сказала я, поправляя узлы на груди Лесли, чтобы они не натерли кожу, когда мы станем тащить его вверх. – В жаркие дни – даже на севере летом случаются жаркие дни – рекруты любили в ней плавать. В подштанниках. А иногда и без них… Рон, ты ведь вырос на реке, наверняка не смущался девчонок, с которыми вместе ходил купаться!

Ронан покосился на Веелу и ничего не ответил. И так понятно, о чем он думал: «То деревенские девчонки, которых я с пеленок знал, а тут нежная Фиалка, перед которой я не готов выставлять напоказ исподнее!» Однако вариантов не было: одних только курток не хватит, чтобы соорудить достаточно длинный трос.

Брюки Лесли тоже пошли в дело, он, к счастью, возмутиться произволом не мог. Да и в конце концов – мы спасали ему жизнь!

Ронан полез наверх, утаскивая на себе моток из вещей. Добрался и скинул вниз, уперся ногами в края желоба.

– Привязывайте!

Мы подтянули Лесли, знатно ободрав ему спину о камни. Что поделать: царапины – меньшая из бед. Конструкция выглядела крайне сомнительной, хотя Рон и связал полоски ткани между собой хитрыми морскими узлами, какими прежде крепил снасти на рыбацких лодках.

Треск ломающихся веток за спиной известил о том, что лесная тварь приближается.

– Быстрее! – заорал Ронан.

– Да мы и так торопимся! Все! Тяни!

Как же нам повезло, что Ронан здоровенный, сильный парень, другой бы не справился. Лесли хоть и уступал Рону в росте и весе, но за последние месяцы набрал мышечной массы. Рыча от натуги, Ронан рывками тянул Лейса. Я со страхом ждала, что какой-то узел не выдержит и Лесли рухнет с высоты. Хлипкая конструкция держалась только нашими молитвами и каким-то невероятным, непостижимым везением.

У самого верха трос, связанный из кожаных курток и брюк, заскользил в мокрых от пота ладонях Ронана. Лесли провалился на полметра, но Рон сцепил зубы и последним усилием подтянул его вверх, перехватил за волосы – Лесли, больше не буду ругать тебя за то, что ты отрастил такие патлы, кто же знал, что пригодится! – и вытянул за край желоба.

Через пару мгновений Рон скинул трос вниз.

– Цепляйтесь!

– Веела, лезь первой!

Я повернулась к ней спиной, лицом к деревьям, сжала рукоять ножа.

– Откуда у тебя оружие? Как ты пронесла нож на полосу препятствий? Это командир?..

– Не вмешивай его! – рявкнула я, забыв о том, что надо наблюдать за зарослями, и подскочила к Вееле.

Она отпрянула и прижалась спиной к стене, выставила перед собой тонкую ладошку. Ничего не стоит преодолеть ее сопротивление: полоснуть по беззащитной ладони, а потом приставить нож к горлу и заставить говорить! Князь Лэггер не знал, что кто-то из нас догадается: Веела не та, за кого себя выдает. Разве кто-то заподозрит слабую девчонку в чем-то дурном? Но сейчас я запросто могла навредить ей, ранить, угрожать и вытянуть правду. Вот только как я сумею себя после этого простить – вопрос!

– Пожалуйста, не надо, – прошептала Вель.

И я снова увидела перед собой девочку, которую тащила через лабиринт, учила ее заплетать косы, подбадривала, когда та совсем опускала руки. Она плакала, глядя, как ранили Ронана, она искренне переживала за меня… Или Веела великая актриса, или, что скорее, она запуталась, как мушка в паутине, сплетенной ее отцом.

– Что у вас там происходит? – крикнул Ронан, и я очнулась.

Да и разве мы с ней сейчас не в одной лодке? Вот выживем, потом поговорим.

– Карабкайся наверх, – буркнула я. – Я прикрою.

Веела судорожно вздохнула и ухватилась за трос. Рон, почувствовав вес, потянул на себя Вель, так что она взлетела вверх, почти не прикладывая усилий.

В это мгновение верхушки деревьев колыхнулись. Одно из них, самое высокое, с широкой кроной, не стояло на месте. Да это вовсе не дерево! Это вудс! Каким он стал огромным: вырос, пока брел за нами и по дороге впитывал в себя ветки, сучки, кустарники и травы. Он грузно выдвинулся на каменистую площадку у подножия горы, заставив меня попятиться. Основание сделалось необхватным, сплелось из тонких стволов, вырванных с корнем. Бесполезно бороться: крошечный ножик не справится с этой громадой.

Я втиснулась в желоб, выигрывая секунды. В это мгновение Ронан кинул трос.

– Хватайся и держись! – заорал он.

Так я и сделала, вцепилась в рукав куртки, мотыляющийся у лица, для надежности обвила его вокруг запястья.

– Готова!

Ронан потащил меня наверх, перехватил под мышки, и мы вдвоем свалились на краю. Рядом лежала Веела и тяжело дышала, чуть поодаль – Лейс, и его грудь едва заметно поднималась. Вудс бился о каменный уступ, с треском ломая ветви.

– Подавись, тварь! – крикнула я, сложила пальцы в неприличном жесте и, свесившись с обрыва, продемонстрировала его вудсу.

– Он же безмозглый, Аля! – расхохотался Рон, однако лег на живот и присоединился к потехе, показав вудсу сразу обе руки. – Счастливо оставаться, деревяшка!

Мы перевернулись на спины, раскинули руки, смотрели вверх, на застывшее в зените неподвижное солнце, и смеялись. И Веела смеялась, а я радовалась, что не сделала ей больно, когда могла. Мы были одной командой, мы преодолели три испытания, и осталось-то всего одно – справимся!

Глава 20

– Если паучки в мертвом лесу такие же своевольные, как остальные тварюки, не знаю, как мы проберемся, – высказал общее сомнение Ронан.

Прошло достаточно времени, чтобы мы пришли в себя, отдохнули. Хотели мы того или нет, мы должны продолжить путь. Мы разобрали куртки, оделись сами, одели Лесли: он нам спасибо не скажет, если мы поволочем его по лесу в одном исподнем. Острые камни оставили на спине длинные царапины, однако заживляющая мазь справится с ними за час, вот с плечом сложнее, но кровь течь перестала, а это внушало оптимизм.

– Ты понесешь Лесли на плечах, – сказала я. – Мы с Веелой пойдем немного впереди и будем раздвигать ветки, отводить их от вас. Очень осторожно и медленно. Так и выберемся.

– Думаешь, они не полезут, если мы зайдем на их территорию? – Ронан покачал головой. – Тут что-то нахрен сломалось с самого начала.

Я покосилась на Веелу, которая побледнела до синевы. Рон еще не догадался, что именно она каким-то образом сделала тварей агрессивными и кровожадными.

– Даггеры вон совсем озверели, – продолжал Рон. – Это что за иллюзии такие, что у них и зубы, и кровища? Не знал бы, что мы на полосе препятствий, подумал бы, что нас к настоящим тварям Изнанки засунули и бой настоящий… Чем не настоящий! Лесли вон вообще чуть жив.

Тем же вопросом задавалась и я. Подумаю об этом позже, когда мы преодолеем последнее испытание и выйдем с другой стороны назло князю Лэггеру, не пожалевшему собственную дочь. Она незаконнорожденная? Нелюбимая? За что он кинул ее на растерзание тварям?

– Так, команда, слушайте меня. Если пауки все же нападут, нам есть чем от них обороняться!

И я, будто фокусник, который достает из пустой шляпы то зайца, то букет цветов, с таким же торжественным лицом продемонстрировала трюк с потайной спицей. У Веелы округлились глаза, когда я вручила ей клепку, а Ронан хмыкнул и потер руки.

– Аля, ты полна сюрпризов, как я погляжу!

– Так как у Ронана будут заняты руки, нам придется охранять его и Лесли. Веела, держи за шляпку и меться в глаза тварям, когда подойдут близко.

Фиалка с гадливостью приняла из моих рук оружие, видно, заранее представляя, как лопаются водянистые глаза под напором костяной спицы.

Первые несколько метров по мертвому сухому лесу мы преодолели легко. Мы отводили ветви от Рона, который нес на плечах Лесли, и продвигались вперед.

– Слушайте, – надсадно выдохнул Ронан, – арахноиды могут в нас паутиной плюнуть и обездвижить. Зачем им спускаться?

– Они спустятся, – прошептала Веела, которая держала спицу, как меч, в вытянутой руке.

«Все-то ты знаешь! – с горечью подумала я. – На чьей же ты стороне, Вель?»

– Сверху! – почти в ту же секунду крикнул Ронан, нагибаясь, уходя от тонкой когтистой лапы, тянущейся к окровавленному Лейсу. – Тварь пришла на запах крови!

Там и тут, медленно, будто грозовые облака, запутавшиеся в колючих ветвях, бесшумно опускались арахноиды. Лапы переступали по ветвям с сухим треском. Твари приближались осторожно и плавно, будто боялись спугнуть добычу. Они собирались к нам со всех сторон мертвого леса. Раньше их было почти не видно: серое на сером, но теперь стало заметно, как много здесь арахноидов. Круг постепенно сужался.

– Бегите! – крикнула я.

И, подскочив, всадила спицу в выпученный белесый глаз ближайшего ко мне арахноида. Брызнула зеленая жижа. Паук взвился на верхушку дерева, но остальным его отступление уроком не стало, наоборот, почувствовав, что добыча затрепыхалась, они бросились в наступление.

Сначала мы пытались бежать. Я как могла удерживала ветви, чтобы они не били Рона по лицу, одновременно оборонялась, используя спицы, которых становилось все меньше: пауки уносили их в своих телах. Веела слепо тыкала перед собой, но едва ли ранила хоть одну тварь.

Потом пауков стало так много, что бежать стало некуда. Ронан положил тело Лесли у ног и махнул рукой, требуя себе оружие. Он сражался лучше всех нас: каждый удар настигал цель. Но целей было слишком много, а нас – всего трое.

Или… двое?

В какой-то миг, откинув упавшую на глаза прядь волос, я заметила, что Веела отбежала от нас на пару метров и стоит без движения. Спицу она бросила на землю и вытащила из-под куртки амулет, который я заметила прежде. Теперь его можно было рассмотреть лучше: флакончик с темно-красным содержимым в оплетке из серебра. Арахноид сунулся было к ней, но будто наткнулся на невидимую стену, пошевелил острыми жвалами и убрался восвояси.

– Вель, не стой там одна! – крикнул Ронан, обороняющий от пауков себя и Лесли. – Иди сюда, там небезопасно.

О Рон. Добрый Рон. Он так ничего и не понял. Веела-то как раз в безопасности, амулет защищает ее как щит оградителя. Никогда не слышала о том, что дар можно запечатать в предмет и применять без его носителя. По всему видать, этим тайным знанием вовсю пользовалась правящая верхушка. Князь Лэггер ничем не рисковал, отправляя дочь на полосу препятствий.

Я молча посмотрела на девочку, к которой успела привязаться. Мне непросто назвать кого-то другом, но ей я поверила. Какая же я идиотка!

– Скажи ему… – крикнула я. – Скажи Тайлеру…

О Всеблагой, кого я прошу об одолжении!

«Скажи ему, чтобы не печалился. Он сделал все, что мог…» – мысленно закончила я.

– Вель?.. – растерянно позвал Рон, но и он уже догадался.

Веела прикусила губу и сжала амулет в горсти так сильно, что костяшки побелели.

– Тебе надо проследить за тем, что мы точно погибли? – расхохоталась я, одновременно отбиваясь от арахноидов. – Поэтому ждешь?

Я с ног до головы была забрызгана зеленой слизью. В дурмане боя не чувствовала усталости. Но когда-нибудь силы закончатся.

Жвалы вонзились в предплечье Рона, второй арахноид тянул Лесли за ботинок, утаскивая прочь. Острая боль пронзила лодыжку.

Вот и все. Папа, прости свою бестолковую дочь. Я все-таки не выжила, хотя очень старалась…

Я опустилась на землю и закрыла лицо руками.

Глава 21

– Нет! – крикнула Веела.

Она сорвалась с места, ломая сучья. «Что?.. – отстраненно подумала я. – А… Убегает. Не выдержала. Надеюсь, я буду являться тебе по ночам, Вель…»

Однако Веела бежала не от нас, а к нам. Она налетела на меня, потащила за рукав ближе к Лесли, сминая щитом паука, который волок его.

– Ронан! Рон! – в то же время звала она и, когда нащупала руку Рона, потянула на себя, приказывая сесть.

Потрепанные, окровавленные, но живые, мы сбились в тесную кучку среди сухих и мертвых стволов, на земле, усыпанной корой и черными листьями. Веела судорожно вцепилась в мое запястье.

За пределами невидимого щита, по кругу, расположились арахноиды.

– Ближе… Ближе… – повторяла Веела.

Ронан усадил Лесли, устроив его голову на своем плече. Мы уселись вплотную, едва не касаясь друг друга коленями.

– Что за хрень происходит, Веела? – рыкнул Рон.

Слышать этот грозный голос у обычно спокойного и заботливого Ронана было так непривычно, что Веела вжала голову в плечи.

– Эти твари не похожи на иллюзии!

– Это… не иллюзии. Я все расскажу, Рон. Аля. Клянусь, я не хочу вашей гибели!

– Да? А чего ты хочешь? – ядовито процедила я, почему-то вовсе не удивившись признанию, что твари – не иллюзии.

Я временно утратила способность удивляться чему бы то ни было: беспомощная аристократочка оказалась наследницей могущественного князя, твари на полосе препятствий – не иллюзии. И мы все еще живы.

Из ран, оставленных хелицерами паука, сочилась кровь, лодыжку дергало, но боль уже казалась привычной. В Академии Тирн-а-Тор ни дня не обходилось без боли: после тренировок горели мышцы, саднили синяки и ссадины. Я провела несколько месяцев, сражаясь с болью в плече, и сейчас перетерплю: не впервой.

Без лишних разговоров мы с Роном довольно умело перетянули друг другу раны рукавами моей рубашки. Он туго перебинтовал укус на моей ноге прямо поверх брюк. Ронан накладывал повязку и нет-нет да кидал на Веелу взгляд исподлобья, словно видел ее впервые.

– Я попробовала кровь твари Изнанки, когда мне было пять лет, – без предисловия вступила Веела. Она теребила в пальцах мертвый лист, разрывая его на волокна.

«У пауков особый галлюциногенный яд? – отстраненно подумала я. – Я брежу».

– Что ты несешь, Вель? – изумился Ронан.

Так он тоже слышал?

– Пожалуйста, помолчи и выслушай, – взмолилась Веела. По ее запыленному лицу тянулись дорожки слез, на густых ресницах лежал серый прах мертвого леса. – Мне и так тяжело! Если бы ты знал, чего мне стоило начать этот разговор…

– Три жизни, видно, недостаточная цена? – выплюнула я.

Ронан успокаивающе положил тяжелую ладонь мне на плечо, уговаривая замолчать и дать Вееле высказаться.

– Впервые отец заставил меня выпить кровь твари Изнанки, когда мне было пять лет, – повторила Веела, добавив только, что напоил ее сам князь.

Сотни вопросов роились в голове, однако мы с Ронаном переглянулись и приготовились слушать.

– Дети в таком возрасте мало что помнят, но я запомнила. Наверное, потому, что мама была очень расстроена. Сначала они с отцом ругались, потом она рыдала навзрыд и повторяла: «Что же поделать, если я не могу родить тебе больше детей. Не могу родить сына!» Я впервые почувствовала себя виноватой, что я не мальчик, хотя и не очень понимала, что плохого в том, чтобы быть девочкой. Ведь я всегда слушалась отца, ни в чем ему не перечила. И когда он привел меня в кабинет и велел нянечке принести кружку теплого молока, а потом снял с полки флакон, заполненный черной жидкостью, и отмерил пипеткой три капли, окрасившие молоко в отвратительный серый цвет, я не стала капризничать и выпила до дна. На языке сделалось так горько, что меня едва не вырвало. Пока я боролась с рвотными позывами, отец гладил меня по спине и говорил, что я хорошая девочка.

Я представила эту жуткую картину, и меня саму едва не стошнило.

– С тех пор я должна была пить кровь тварей каждую неделю, сначала по три капли, потом по пять, потом по десять. В ночь после очередной дозы я мучилась от лихорадки, жар пробирал до костей, суставы ломило. Мама сидела рядом с кроваткой и нежно вытирала пот с моего разгоряченного лба. Помню, какие приятные, прохладные были у нее руки… Помню, как-то под утро, очнувшись от забытья, я спросила у мамы, почему папа делает мне больно, она вздохнула и сказала: «Твой отец оказал тебе великую честь. Ты станешь одаренной, как он, и будешь служить императору. Твоему дяде».

– В смысле – дяде? – не выдержал Ронан.

С каждым новым словом Веелы он выглядел все более ошеломленным.

– Князь Лэггер – ее отец, – ответила я вместо Вель.

– Да, – грустно подтвердила она. – Прости… Отец всегда мечтал о наследнике, сыне, но мама смогла родить только меня, слабую девочку. Здоровье не позволяло ей больше иметь детей. Отец какое-то время надеялся, но, когда понял, что я останусь его единственным ребенком, решил сделать посвященной меня.

– Посвященной? – повторил Ронан.

– Да. Все, что я сейчас скажу, – великая тайна. Простые люди ни при каких обстоятельствах не должны узнать ее, однако… Ронан, Алейдис, я… я не могу…

Веела закусила губу и замотала головой, словно снова видела нас на грани смерти.

– Вы не погибните! Я уговорю отца пощадить вас. Я знаю, что ему предложить. Я долго сопротивлялась, а я ведь могу быть очень упрямой, когда захочу… Но об этом позже. – Веела глубоко вдохнула, будто собиралась нырнуть в омут, и выпалила, отрезая себе пути к отступлению. – Одаренными не только рождаются, как ты, Рон, или ты, Аля. Одаренным можно стать, и даже больше – можно развить в ребенке какой угодно дар, даже самый редкий, например, ментальный, как у моего отца.

– Ментальный? – хором спросили мы.

– Тс-с, хватит меня перебивать, пожалуйста. Я уже начала, а значит, все расскажу!

Глава 22

– Больше двух сотен лет императорские алхимики в закрытых лабораториях изучают тварей. Они вывели из комбинаций крови бестий формулы, которые позволяют развить в ребенке нужный дар. Этими знаниями обладают только ближайшие к императору аристократические роды. Род Лэггер, род Форре, род Ридель, род Скилхерд и род Данкан. Мы все повязаны родством между собой: двоюродные и троюродные родичи. Дары развивают не во всех детях, лишь в некоторых, наиболее подходящих – таких и называют посвященными. Я не сильно-то подходила, слишком болезненная, но я – единственный ребенок в семье.

Веела горько вздохнула, будто до сих пор сожалела, что судьба в виде князя Лэггера не обошла ее стороной.

– Так вот… Отец решил развить во мне дар иллюзий. Сказал, что он, по моему складу характера, подходит мне больше всего.

– Я думал, что у князя дар иллюзий? – недоуменно протянул Ронан. – Все так говорят. А ты говоришь теперь, что у него ментальный!

Веела только головой покачала.

– О ментальном даре говорить нельзя. О нем никто не знает, кроме посвященных. Есть дары, которые должны оставаться только внутри императорской семьи.

Веела быстро взглянула на меня, но тут же снова потупилась.

– Генерал Остерман допрашивал меня, забирался ко мне в голову, – сказала я. – Я думала, это – ментальный дар.

– О нет. Это другой дар, мы зовем его мыслезор. Ментальный нужен для того… чтобы… подчинять тварей.

– Что?.. – пробормотала я. – Да как?

Ронан непривычно для себя побледнел и выдавил:

– Так, Аля, нам, похоже, не жить.

– Послушайте! Доверьтесь мне! Я попробую, я уговорю отца! У него на меня серьезные планы, которым я успешно сопротивляюсь вот уже пару лет.

Но Рон лишь вздохнул. Впрочем, какие у нас еще оставались варианты, кроме как выслушать Веелу до конца?

– Так вот… – Вель замялась, подхватывая ускользающую нить разговора. – Дар иллюзий. Лет с восьми со мной стал заниматься князь Скилхерд, он уже тогда был сильно пожилым – я так думаю, меня готовили ему на замену. Я его боялась до ужаса: он был худющий, кожа да кости, полностью лысый, без бровей и ресниц. А еще он никогда мне не улыбался. Мама присутствовала на первых занятиях, пока я привыкала к незнакомцу. Отец разрешил после того, как я прорыдала весь первый урок, спрятавшись в угол и закрыв лицо руками, лишь бы не видеть этого страшного человека. Мама сказала, что он болеет: каждый год ему приходится употреблять все больше ядовитой крови тварей, чтобы поддерживать свой дар. Мы начали с малого: он учил меня создавать иллюзии цветов и бабочек, потом пушистых котят, и я подумала, что не так уж он и плох, если, как и я, любит котят. Потом-то я поняла, что князь Скилхерд не любил котят. Он вообще никого не любил. Просто так найти общий язык с перепуганной капризулей оказалось легче.

Лесли зашевелился, застонал, и Веела ненадолго замолчала, тревожно глядя на его лицо, но Лейс не пришел в себя: слишком много крови потерял.

– Когда мне исполнилось десять, отец представил меня императору. Нет, конечно, дядю я знала и раньше, но меня, ребенка, никогда не подводили к нему для разговора. Я стояла где-то в одном ряду между чистокровным жеребцом, бриллиантовой диадемой и древней вазой из хрупкого фарфора. Однако теперь на личной аудиенции меня представили как будущую помощницу, надежду империи. Я присела в поклоне и поклялась служить его императорскому величеству. Дядя взял меня за подбородок и заставил поднять на него глаза: я тряслась, смущалась и изучала носки своих туфелек, выглядывающих из-под подола слишком длинного для десятилетнего ребенка платья. «Мой маленький воин», – усмехнулся он, и сразу было понятно, что воином он меня не считает и мою будущую службу не видит полезной. Однако наследницы высоких родов вполне могут сгодиться для другого. «Ты знаешь, у меня три сына, Ивейл, он старше тебя на пять лет. Брайс, он старше на три года. И Фрейн, он почти твой ровесник, старше всего на год. За кого из них ты хочешь пойти замуж?»

Ронан дернулся, как от пощечины. Он привык видеть Вель равной себе, оставившей за порогом Академии все привилегии. Он не давил и не форсировал события, трепетно ухаживал, но знал, что рано или поздно нежная Фиалка может достаться ему. Теперь же между ними прямо на глазах разверзалась пропасть.

Веела не заметила, как сник Ронан, продолжала рассказывать.

– Я звонким голосом ответила: «Ни за кого! Я хочу сама выбирать свою судьбу!» Папа разозлился. Дядя рассмеялся. Он думал, что это лишь блажь, которая пройдет с годами…

– Веела, у нас мало времени. – Я покосилась на бледного до синевы Лесли, хотя саму Вель, кажется, заботило лишь, чтобы Лейс не подслушал ее откровения. – Матримониальные планы его императорского величества действительно так важны?

– Все важно! – воскликнула Веела. – Я не смогу рассказать в другое время, как ты не понимаешь!

У нее было лицо человека на грани отчаяния: прямо сейчас она совершала предательство. Чтобы мы остались в живых, по крайней мере пока, Вель предавала свою семью. И она заслуживала хотя бы возможности высказать все, что у нее на душе, не опасаясь, что ее станут каждую секунду перебивать и торопить. Я кивнула: «Все понимаю. Молчу».

Веела, однако, отложила рассказ о принцах, заговорила о другом.

– Считается, что обучение в Академии должны проходить все одаренные, независимо от происхождения. Это поддерживает доверие к власти, ведь получается, мы все равны перед общей смертельной опасностью, неважно, дочь ли ты князя или сын рыбака.

Веела взглянула на Ронана, в ее измученном взгляде сквозила нежность и тоска по несбыточному. Едва она опустила глаза, как Рон посмотрел на нее с такой же щемящей грустью.

– Однако не все посвященные проходят Тирн-а-Тор. Например, мой отец учился в Академии, но никто не знает, что сейчас развивают дары у молодых наследников рода Ридель и рода Данкан. И никто не знает про меня. Мы не учимся тренировкам на стиках, рукопашному бою и не развиваем физическую силу, нам не придется служить на границе, мы никуда не уйдем из семьи. Будем скрыто служить Императору – и только ему. Но каждый из нас, новичков, в конце обучения должен пройти свой экзамен, доказывающий нашу силу и верность…

Веела запнулась, прежде чем продолжить.

– Ты была моим экзаменом, Алейдис.

– Что? – выдохнула я. – Как? О чем ты говоришь?

– В конце лета отец вызвал меня к себе в кабинет и строго сказал: «Если ты, дочь моя, так упорно сопротивляешься свадьбе с Брайсом и не желаешь спокойной жизни во дворце в качестве матери будущих наследников, послужишь Империи иначе!» – Веела зашла издалека. – Я знала, что на самом деле это последняя попытка повлиять на упрямую дочь. Отец не думал, что я стану так неистово сопротивляться браку, но я, обычно послушная, твердо решила не поддаваться. Я не хотела становиться придатком избалованного самодура Брайса. Народ обожает принцев, они так хороши собой, так умны, так обходительны. После гибели Ивейла Империя погрузилась в глубокий траур. Однако я, как никто, знаю, какие они настоящие…

Веела тряхнула головой, но не стала вдаваться в подробности.

– Отец вздумал меня проучить! А ведь я правда ни дня не жила одна, не умела заплести косу, сама одеться: все делали служанки. Аля, ты увидела перед собой перепуганную девчонку, а я не играла – я действительно умирала от ужаса.

Вот потому я так легко поверила ей: Веела оставалась собой, капризной аристократочкой-неумехой, и в то же время она выполняла задание Императора. Ее слезы, ее физическая слабость, ее истерики – все было подлинным.

Ронан не проронил ни слова, погруженный в тяжелые размышления, а я, хоть и обещала молчать, снова не сдержалась:

– Так, погоди! Ректор знал, кто ты?

– Он знал, кто я, ему сказали, что в Академии я должна окрепнуть и научиться самостоятельности, и, конечно, ни слова о моей истинной цели. Я специально подсела к тебе в первый день, чтобы познакомиться, хотя я и представить не могла, что ты возьмешься опекать аристократку, которая станет помехой на испытании. Я была уверена, что в лабиринте мне ничто не грозит, и чуть не погибла в первый же день! А вы с Ронаном меня спасли. Это стало для меня потрясением!

Веела задумчиво прикусила губу и добавила:

– Хотя теперь я не сомневаюсь: мне не грозила опасность. Отец хотел напугать, проучить. Все могло быть не настоящим, как та тварь, которая гналась за нами по лабиринту? Это я ее создала…

– Но зачем? – воскликнул Рон.

– Я должна была проверить силы… Я никогда раньше не создавала нечто настолько большое и страшное. Мне надо было проверить на ком-то: смогу ли.

– Ты должна была застрять с нами на все три года? – нахмурилась я.

– Нет-нет, я должна была наблюдать за тобой, только наблюдать. И докладывать отцу. У меня есть особый артефакт для связи… Я думала, что скоро мое наказание закончится, и терпела лишения из последних сил. Даже пришлось выпить гадкую настойку, которая избавила меня от…

Она запнулась, покраснела.

– Части женского естества. Меня! Княжну! Будто я какая-то корова или свинья и кто-то имеет право распоряжаться моим телом!

Веела словно забыла, что мы все оказались поставлены в равные условия.

– Я пожаловалась отцу, а он холодно сказал, что, если я все равно не собираюсь замуж в ближайший год, все остальное мне без надобности! Я думала, продержусь до зимней сессии, сдам зачеты, отец к тому времени оттает и отменит наказание.

– Но ведь ты не могла просто так взять и уйти из Академии!

– Конечно, нет. Инсценировали бы несчастный случай во время практикума, они постоянно случаются. Никто бы не удивился, что самая слабая одаренная на курсе погибла во время первого боя с тварью.

Ронан только головой покачал. Смерть Веелы навеки разбила бы ему сердце.

– Но что-то пошло не так? – подсказала я.

– Все пошло не так! Неожиданно задание изменилось: отец велел мне подстроить твою гибель. Сказал, что сразу после этого я смогу выйти из Академии и вернуться к привычной жизни. Обещал, что, если я докажу свою смелость и готовность служить Империи, он поймет, что я способна на большее, кроме как рожать детей для наследника. Но я… Я уже успела привязаться к тебе, Аль. Я и сама не ожидала, что так произойдет! Прежде я прекрасно обходилась без друзей. Слуги слушались любого моего слова, потакали во всем. Оказалось, друзья – совсем другое. Никто им не платит за их помощь, а они все равно почему-то помогают. И поддерживают. Могут отругать, но потом понимаешь, что за дело! Только сейчас, в Тирн-а-Тор, где мы выматывались каждый день и каждый день ходили будто по лезвию ножа, я начала жить по-настоящему… Но как я могла ослушаться отца? Провалить задание? Я давала клятву верности Императору. И я… приступила к разработке плана.

– Это была ты! – Детали головоломки встали на место, и я увидела картину целиком. – Ты действительно очень умна, Веела. Умна и наблюдательна. Ты все разузнала про день, отмеченный в расписании красным цветом, набралась терпения и ждала, а когда он наступил, хладнокровно ранила меня в шею стиком, чтобы запах крови привлек внимание тварей, и создала иллюзию моего отца, чтобы я задержалась в подвале. А потом поддерживала иллюзию, будто я иду вместе с группой. Если бы Тайлер вовремя не спохватился, остались бы от меня рожки да ножки!

Веела согласно качала головой, но счастливой не выглядела. Рон глядел на Веелу с ужасом, как на прекрасный цветок, в бутоне которого притаилась ядовитая змея.

– Ронан, знаю, ты меня не простишь! – не выдержала Вель. – Но не смотри так! Это невыносимо!

– Покушение не удалось, я осталась жива, – пробормотала я. У меня не совпадали некоторые кусочки головоломки. – Но ты как будто обрадовалась, что я спаслась.

– Я обрадовалась! Аля, я места себе не находила! Ты не представляешь, какое облегчение я испытала, когда ты выбралась из подвала. Отец отругал меня за небрежность, но не отменил задание. Сказал, что за моими успехами с интересом следит сам Император. Он решает, кого из молодых посвященных приблизить ко двору. Отец честолюбив и хотел, чтобы приблизили именно род Лэггер. Я решила предупредить тебя, чтобы ты была настороже.

– Так это ты подбрасывала записки? – ахнула я.

– Да.

О, похоже, Вель находилась в полном душевном раздрае: она не смела ослушаться отца и провалить задание, но не хотела меня убивать.

– Я затягивала дело, как могла. Говорила, что мне нужно больше времени на подготовку. Пока отец не разозлился. Он сказал, что, если я такая беспомощная, он, так и быть, поможет. Тот тренинг с гулями… Он хотел…

Веела судорожно вздохнула, давясь слезами.

– Я делилась с отцом всем, что происходит в Академии. В какой-то день призналась, что командир Эйсхард тебя ненавидит: из-за полковника Дейрона погибли его родители, а сестра пропала без вести. Но я и представить не могла, что он обернет это знание против тебя, Аля! Он хотел убить тебя руками Эйсхарда…

Значит, Тайлер не ошибся, предполагая такую возможность. Как подло. Как мерзко…

– Ты защищала меня!

Я вспомнила, как Вель, трясясь от страха, била стиком в спину гуля, в которого превратилась Майя.

– Да… Но после того, как ты снова выбралась живой, отец окончательно рассвирепел. Словно ты бросила вызов лично ему! Он явился в Академию под удобным предлогом – как раз началась сессия – и собирался довести дело до финала.

Что же, судя по тому, что мы сидели сейчас посреди мертвого леса, едва живые, израненные, с истекающим кровью Лесли, план князя Лэггера почти сработал. И еще ничего не закончилось…

– Он тебя почти уговорил, – прошептала я.

– Отец умеет быть очень убедительным, когда захочет. Он напомнил, что я вернусь домой, что отныне буду свободна от необходимости выйти замуж за Брайса, что стану сама себе хозяйка. И что не стоит жалеть дочь предателя, по вине которого погиб Ивейл и тысячи невинных людей. Смерть Алейдис Дейрон восстановит справедливость…

– Да что же он ко мне привязался-то! – в сердцах воскликнула я. – Я не опасна для Империи! Я только хотела окончить Академию и служить на границе, как мой отец. Я бы своей жизнью искупила его ошибку…

– Понимаешь, Аля… Дело в том, что ты опасна для Империи.

Глава 23

Я открыла рот, закрыла. Мысленно я перебирала факты, вспоминала обо всем, что случилось со дня Прорыва. Она про футляр? Точно, про футляр, который отец передал мне перед тем, как отослал из гарнизона.

– Я не заглядывала в футляр! – воскликнула я. – Генерал Остерман залез ко мне в голову и уверился, что я ничего не знаю. Твой отец сам решил отправить меня в Академию. Что изменилось?

Веела посмотрела на меня с сочувствием.

– Ты ведь знаешь, что Ищущие доставляют кристаллы с капельками крови одаренных в императорское хранилище?

Я кивнула, не понимая, куда она клонит.

– Их хранят не просто так. Наблюдают за ними. Если у одаренного просыпается один из запретных даров, то об этом сразу становится известно: кристалл вспыхивает сильнее сотни магических светильников. Запретные дары на то и запретные, они должны оставаться только у членов императорской семьи.

– Запретные дары… – прошептала я в замешательстве. – Как ментальный дар твоего отца? А что, сам одаренный не чувствует, когда дар просыпается?

По коже побежали мурашки: я начала догадываться, что разговор о запретных дарах Вель завела не просто так.

– Дело в том, что эти дары манифестируются не явно, а лишь в особых условиях. Ментальный дар – дар подчинять себе тварей Изнанки – сработает, только если ты смотришь твари прямо в глаза. Но кому придет в голову проверять его так? Есть еще Зеркало: способность мгновенно перенимать любую способность бестии. Например, человек-зеркало в битве с бликом обретает дар мерцающего, а в другой раз умеет создавать временные петли или управлять огнем. Но для активации такого дара тоже надо несколько секунд смотреть твари в глаза. И кто бы стал этим заниматься в трезвом уме? Любого другого бестия за это время просто сожрет.

– Ментал, зеркало, – повторила я, запоминая.

– Есть еще два дара, но про их свойства мне неизвестно. Я пока не выполнила задание, не доказала верность, и мне не открыли всех тайн. Я только знаю, что эти два дара как-то связаны с Прорывами.

Веела, не отрывая взгляда от моего ошарашенного лица, нашла мою руку и сжала запястье.

– Таких людей, Аля, не оставляют в живых. Про эти дары никто не должен знать. Они для избранных.

Новые кусочки мозаики в моей голове один за другим встали на место.

– Это те самые случаи, когда дар якобы не пробудился? – прошептала я, думая о маме.

О маме, которая уснула и не проснулась, якобы ее выжег ее дар, а на самом деле? Что же случилось на самом деле? Еще я вспомнила о документе из секретного архива – списке кадетов, которые умерли почти сразу, окончив Академию.

– Ректор знает, что их убивают? – осипшим голосом спросила я. – Знает про дары?

– Только про ментальный, потому что без него не настроить полосу препятствий, и, наверное, знает, что их несколько. Отец давно точит зуб на ректора Кронта и убеждал дядю сместить его с должности, но мейстер Кронт отлично руководит Академией. На его небольшое сопротивление всегда можно закрыть глаза. На время учебы кадетов с запретным даром стоит оставить в покое. До них всегда можно добраться позже.

– О Всеблагой… – выдохнула я.

И самое страшное, что Веела, спасая нас, дорожа нами, остальные смерти воспринимает как должное. Как некую неприятную необходимость. Моя мама… Моя бедная мама! Они добрались до нее! И отец, видимо, это понял!

– Так, погоди, – пробормотал Ронан. – Я не догоняю. Ты сейчас что хочешь сказать? Кристалл с капелькой крови Али в этом вашем хранилище засиял, и про это сразу узнали?

– Да, – кивнула Вель.

– У Али запретный дар?

– Да.

Я боролась с желанием ощупать себя с ног до головы, чтобы понять, где же скрывается этот несносный запретный дар, потому что я не ощущала его вообще никак. И не могла взять в толк, когда же он раскрылся, да так незаметно, что я вовсе этого не поняла. Вместе со способностью видеть дороги Академии? Когда я сбежала с полигона и, спрятавшись на скамейке в парке, тряслась от холода и жалела себя?

– Какой? – быстро спросила я.

Вель покачала головой.

– Это неизвестно. Один из четырех.

– И никак нельзя от него избавиться? – малодушно воскликнула я.

Глупый вопрос. Это все равно что попытаться избавиться от важного внутреннего органа: сердца или печени. Но если их можно вырезать, то как отрезать дар?

Вот и Веела лишь поглядела с жалостью и ничего не ответила.

– И что теперь?

Мы с Ронаном обменялись растерянными взглядами. Мы с ним оба словно зависли на краю пропасти, еще живы, еще надеемся, но камни под ногами крошатся, осыпаются: миг – и мы рухнем вниз. Наша жизнь зависела от Веелы и ее решения. В любой момент она могла передумать. Встать, отойти в сторону и дождаться, пока пауки закончат дело.

Я не могла отделаться от ощущения, что жизни простых людей не имеют для дочери князя Лэггера большого значения. Ее семья столетиями истребляла неугодных, а Вель рассказала об этом и глазом не моргнув. Она не переживала за Лесли, истекающего кровью. Уверена, если бы он умер у нас на руках, она бы и бровью не повела. И я поняла, что опасаюсь нежную, хрупкую, боязливую Фиалку с вывернутыми наизнанку ценностями и принципами.

– Мы выйдем вместе, – сказала она и продемонстрировала висящий на шее флакон. – Здесь кровь моего отца. Он подчинил тварей на полосе препятствий, и они слушаются только его.

– Так они все-таки настоящие… – Рон взъерошил волосы. – В голове не укладывается!

– Если честно, я не понимаю, как кто-то мог принимать их за иллюзии! – хмыкнула Вель. – Иллюзии недолговечны, развеиваются за пару минут. У иллюзий нет зубов и когтей. Потому и нельзя приносить на полосу препятствий оружие. Сложно было бы объяснить кадетам, почему иллюзорным тварям можно пустить кровь.

– Ректор знает? – изумилась я.

– Ректор, ректор! Что ты про него заладила! Да знает, конечно. Однако он служит Императору, присягал ему на верность, и вообще, он должен обеспечивать гарнизоны новыми офицерами. Отцу в последнее время очень не нравится его свободомыслие, но мейстер Кронт всегда был верным слугой Империи. Ничего он не сделает, этот ректор. Он и не должен вмешиваться в планы дяди.

От шокирующих новостей жутко разболелась голова, ногу пронзала боль, да и Рон, бледный и покрытый испариной, баюкал раненую руку.

Веела между тем принялась расшатывать пробку, плотно прилегающую к горлышку флакона.

– Твари чувствуют кровь хозяина. Так отец и делает безопасные зоны – проводит черту кровью. Рядом со мной сейчас безопасная зона. Я испачкаю вас кровью, и пауки не тронут. Так и выйдем!

– А что потом?

– Потом я поговорю с отцом наедине. Я его уговорю.

Вель посмотрела на меня, на Ронана. Задержала на нем долгий взгляд и прошептала:

– Скажу, что согласна выйти замуж за Брайса, раз уж отцу так неймется выбиться в любимчики у дяди. Так он в любом случае получит большее влияние при дворе. Взамен потребую сохранить вам жизнь.

Она вздохнула и добавила:

– Все равно бы он не отстал.

– А как же я? – вырвалось у Ронана.

Ох, Рон, ты ведь все понимаешь. Забудь о Вееле, она теперь вознеслась на недосягаемую высоту.

Вель ничего не ответила. Она вынула пробку, налила себе на руку немного вязкой субстанции и провела ладонью по моей руке, оставляя алую полосу. Мазнула по шее Лейса. Снова налила и потянулась к Рону, погладила его окровавленной ладошкой по щеке, да так и замерла, не в силах отвести взгляд. Он втянул воздух сквозь зубы, будто прикосновение его обожгло и отстранился.

Мне стало так жаль Ронана, жаль себя, жаль Веелу. Даже несносного Лесли жаль. Ну что за гадская жизнь!

– Пойдемте, – прошептала Веела.

Она встала. Рон с трудом взвалил Лейса себе на плечи. Пауки заволновались, переступая ногами, но они явно потеряли добычу и не понимали, в какую сторону двигаться.

Мы медленно пробирались через лес. До выхода оставалась пара десятков метров.

Глава 24

Впереди виднелся просвет между сухими стволами деревьев и пышная зелень лужайки, где мы частенько валялись вчетвером, награждая себя минутами отдыха и покоя. Насколько проще и понятнее казалась жизнь несколько дней назад. Сложной, но предсказуемой: будем вкалывать до седьмого пота – успешно сдадим сессию и станем на шаг ближе к выпускному. А потом распределение в один из гарнизонов, служба на границе, и, если очень повезет, лет через пятнадцать можно вернуться в Академию преподавать. Я знала, чего ждать от членов звена: трусливый Лесли, нежная Веела, сильный и надежный Ронан. Кое-как мы притерлись друг к другу и стали бы со временем неплохой командой.

Теперь все рушилось, как карточный домик. Сделалось зыбким, как иллюзии. Вся моя жизнь вот-вот развеется дымом…

Я ковыляла, припадая на раненую ногу. Мы с Веелой отводили ветви от лица Рона: он нес Лесли на плечах и придерживал, чтобы тот не соскользнул. Молча морщился от боли в руке. Пауки не отстали, как можно было ожидать, продолжали волочиться за нами в отдалении, но и не нападали.

– Чего они привязались? – не выдержал Рон. – Разве мы не должны оказаться для них в слепой зоне?

Веела и сама с некоторым страхом оборачивалась на арахноидов.

– Не пойму, – прошептала она. – Может, от нас так сильно пахнет живой кровью, что ее запах перебивает запах крови отца?

По земле тянулась дорожка алых капель, и пауки, будто собаки, взявшие след, постепенно нагоняли нас. Мы переглянулись и ускорили шаг. Потом побежали, ломая сучья. Это стало ошибкой: пауки, почуяв, что упускают добычу, припустили вдогонку.

Веела взвизгнула. Ронан упрямо сжал губы, не выдавая страха. Мою ногу при каждом шаге словно пронзала раскаленная молния, но я бы нипочем не стала помехой, задерживая друзей. Потому я, по обыкновению, прикусила щеку изнутри и не отставала.

Двадцать шагов до выхода. Десять… А до пауков еще меньше.

Ронан развернулся и скинул Лесли на землю. Повел плечами и ухватил за комель толстый сук – ничтожное оружие против пауков. Я подняла нож и только теперь увидела, что ледяное лезвие оплыло и затупилось: действие заклятия заканчивалось, и лед начал таять.

– Тащите Лесли к выходу, – бросил Рон, не оборачиваясь. – Я их задержу!

– Нет, Рон! – вскрикнула Вель.

– Быстро! Бери его за руки! – приказала я, не давая ей опомниться, и сама схватила Лейса за ноги.

Сама я твердо решила вернуться на помощь Рону позже, главное – вытащить Лесли за пределы мертвого леса.

За спиной раздался сухой удар, скрежет хитиновых пластин, треск сочленений. Нельзя оборачиваться!

Рон неистово закашлялся. Я вспомнила, как в одну из суровых северных зим простудился папа, проведя в бесплодных землях несколько ночей. Почти месяц он потом кашлял так, что слезы выступали у него на глазах. Но Ронан не болел! Паук ранил его? Куда? В горло? В грудь?

Веела в ужасе смотрела поверх моего плеча мне за спину.

– Аль… – выдохнула она. – Обернись…

Собрав в кулак остатки воли, я оглянулась. Если Рон умирает, он заслуживает того, чтобы мы до последней секунды оставались рядом с ним. Хотя бы взглядом.

Однако увидела я совсем не то, что ожидала. Рон надсадно кашлял, но вместе с воздухом из его рта вырывались клубы темного дыма и красные искры.

Дар Ронана пробуждался! Он флогисцин!

Я уже видела такого одаренного, он приезжал в гарнизон за советом к отцу, а потом устроил для рекрутов показательные выступления. Я, любопытная девчонка, подглядывала из окна второго этажа, как изо рта флогисцина вылился поток оранжевого пламени и соломенные чучела, установленные на полигоне, вспыхивают, словно щепки. Рекруты кричали от восторга, и я, никем не замеченная, подпрыгивала и хлопала в ладоши.

– Ронан, дыши-дыши! – закричала я. – Все хорошо. Это твой дар! Набирай в грудь побольше воздуха и медленно выдыхай!

Ронан послушался. Замер. Его плечи приподнялись, когда он втягивал в себя воздух, наружу вышла струя огня. Огонь охватил сухие деревья, пополз по земле. Пауки загорались ярко, будто факелы, и бежали прочь, по дороге поджигая все больше стволов.

Горячий воздух наполнился едким дымом. Теперь уже и мы с Веелой кашляли до боли в легких и продолжали тянуть Лесли.

Нас нагнал Ронан и, присев на колено, взгромоздил Лейса на плечо. У него почти не оставалось сил.

– Ты как?

Рон открыл было рот, но из него вместо слов вырвался клуб черного дыма и колючих искр. Он поспешно сцепил зубы и качнул головой.

– Молчи, молчи пока! Ты молодец! Все хорошо! – подбодрила я его как смогла. – С даром надо научиться обращаться. Теперь у тебя появятся и свои отдельные тренировки.

Я продолжала болтать и отвлекать Ронана, пока он продвигался к выходу, а ошарашенная Веела до сих пор не произнесла ни слова.

– Представляешь, как круто! Медь обзавидуется! И Атти! О, тот вообще будет кусать локти. Ты первый на курсе, у кого раскрылся дар!

Ронан на ходу тыкнул пальцем в мою сторону.

– Что? А… Я первая.

Лучше бы я об этом не вспоминала. Что толку от запретного дара? Одни неприятности!

Мы миновали полупрозрачную преграду на полном ходу. За спинами полыхал лес, темный дым превратил день в поздний вечер.

Холодный чистый воздух учебного полигона хотелось глотать, как колодезную воду. Мы рухнули на землю и кашляли, извергая из груди остатки едкого смрада.

Со всех сторон к нам бежали на помощь. Мейстери Иллара сгребла со стола несколько флаконов жильника. Торопились тренер Рейк и мейстер Тугор.

– Остановите испытание! – крикнула я, пересиливая боль в легких.

Князь Лэггер стоял и сверлил нашу потрепанную команду ненавидящим взглядом. Прищурившись, уставился на дочь: «Что происходит? Почему они до сих пор живы?»

– Несчастный случай! – кричала я. – Пожар!

Ректор поднял руку, останавливая зачет, и я без сил распласталась на промерзшей, твердой, как корка, земле.

Началась неразбериха. Кадеты говорили в полный голос, переспрашивая друг у друга, что случилось. Звенья перемешались. Эфоры пытались утихомирить подчиненных.

И только один эфор двинулся в нашу сторону. Он подлетел ко мне, рухнул на колени и осторожно просунул руки под мои колени и под грудь, поднимая с холодной земли. Взгляд Тайлера тревожно обшарил меня с ног до головы, выискивая раны, заострился на лодыжке, стянутой повязкой.

– Не так-то просто меня убить, – смущенно пробурчала я.

Краешек его губ дрогнул в улыбке, а в глубине ярко-голубых глаз сквозило облегчение.

– Я и не сомневался, Дейрон! – хрипло произнес он.

Глава 25

Моей ногой занялся щуплый парнишка-второкурсник, будущий целитель. Он выгнал Тайлера из перевязочной, как только тот опустил меня на кушетку, хотя по сравнению с высоким и широкоплечим эфором выглядел цыпленком.

– Пострадавшей нужен покой, – отрезал он, глядя снизу вверх на возвышающегося над ним Тая.

– Ты не слишком мелкий для целителя? – изогнул бровь мой эфор, и он имел в виду вовсе не рост. – Ты точно справишься?

Несмотря на субтильную внешность, в будущем целителе чувствовалась уверенность и свойственная всем медикам снисходительность к узколобым воякам. Он закатил глаза, выражая этим все, что думает о сомнениях Тайлера на свой счет, и молча указал на дверь.

– Я вернусь через полчаса, – сказал Тай. – Узнаю, как там Лесли и Рон.

Он на мгновение задержался, глядя на меня, будто хотел еще что-то сказать, спросить или, возможно, обнять перед уходом.

Молодой целитель разрезал штанину на моей ноге и принялся обрабатывать рану. Я посмотрела на две дыры, пробитых в икре, и отвернулась. Отлично, просто отлично. На правой ноге – шрам от укуса скела, на левой теперь отметины от хелицер арахноида. Осталось только для полной гармонии заиметь рубец на левом плече…

– С кадетом Лейсом все будет в порядке? – спросила я, кривясь, когда пальцы целителя осторожно мяли мою ногу, проверяя, не задета ли кость.

Мейстери Иллара влила в рот Лесли полный пузырек жильника еще на полигоне, но, судя по ее озабоченному виду, состояние Лесли вызывало у нее беспокойство. Сейчас она и мейстер Вилл, опытный седоволосый целитель, занимались Лейсом в соседней палате.

– Пока рано строить прогнозы, – ответил второкурсник, как истинный целитель: их учат, что ли, отвечать так туманно?

Но потом любопытство в парнишке взяло верх, и он спросил совсем другим тоном:

– Слушай, что там у вас произошло? Никогда не видел таких серьезных ран после полосы препятствий. Еще и пожар!

Что я могла ответить?

– Иллюзии вышли из-под контроля, – сообщила я полуправду. – А потом у Ронана пробудился дар, и он случайно поджег лес.

Целитель присвистнул.

– Да-а-а, дела! – сочувственно пробормотал он.

Принес хорошо знакомую мне заживляющую мазь и принялся втирать в раны. Я выдохнула и расслабилась, наслаждаясь тем, что боль уходит, вытесненная прохладой целебного снадобья.

– Хорошо, что никто не успел зайти после вас, – сказал парнишка. – Повезло. Или не повезло. Придется теперь в другой день сдавать.

Я старалась не думать о том, что на нас зачет в любом случае должен был закончиться. Если бы все шло по плану князя Лэггера, моя команда осталась бы на полосе препятствий. Несчастный случай: все звено погибло. В Академии случается и не такое. Наши имена появились бы на стене памяти, в том числе имя Веелы Ансгар. И никто никогда не узнал бы, что нежная Фиалка жива и здорова, вернулась домой и продолжила привычную жизнь, в то время как тела кадетов Толта, Лейса и Дейрон сожгли в печи.

Когда Тайлер уносил меня с полигона, я обернулась и увидела, как князь Лэггер с перекошенным от злости лицом отводит Веелу в сторону, сжав ее руку выше локтя. Он делал ей больно, но Вель бодрилась и что-то быстро объясняла отцу.

Целитель неожиданно сунул мне под нос флакон с вонючими солями, запах шибанул в голову, я вскинулась и заморгала.

– Эй, ты чего? – возмутилась я.

– Ты так резко побледнела! Думал, сознание потеряешь.

Я и правда была недалека от того, чтобы хлопнуться в обморок. Мир перевернулся с ног на голову, и я пока не понимала, как жить дальше. Да и много ли осталось той жизни?

Целитель как раз успел наложить тугую повязку на рану, когда вернулся Тайлер, причем не один, а в компании Ярса и, что совсем неожиданно, Хоффмана. Троица эфоров ввалилась в небольшую палату, заняв собой все пространство.

– Я не помню, чтобы я разрешал посещения! – выговорил молодой целитель, хорохорясь. Непросто ему было выступать против старшекурсников: в любом другом случае именно он должен был подчиниться. – Кадету Дейрон нужно отдохнуть, прийти в себя. Я собираюсь дать ей успокоительное.

– Я – ее командир! – возвысил голос Тайлер. – А она – командир звена! Я должен выяснить, как получилось, что трое из команды ранены, а один так и вовсе при смерти!

О, эти ледяные интонации. Захотелось вытянуться по струнке. Вот и второкурсник на автомате распрямил плечи, заложил руки за спину, однако по-прежнему заступал дорогу трем внушительного вида парням.

– Пациент должен отдохнуть! – не сдавался он. – Придите позже.

Я даже восхитилась внутренней силой будущего целителя. Он ведь защищал меня, как он думал, от суровой выволочки. Тайлер играл убедительно, да что там, я сама почти поверила.

– Дружище, дай нам минуту, – широко улыбнулся Ярс.

Ага, изображают доброго и злого дознавателей.

– Ровно одну минуту, мы уйдем и больше сегодня не потревожим кадета Дейрон. Ты ведь сам знаешь, как нам, эфорам, нелегко… – Улыбка сделалась грустной. – Ты ведь не хочешь, чтобы Эйсхард схлопотал взыскание? Ему еще кучу бумажек заполнять!

Я изумленно поглядела на Тайлера: «Серьезно?» Он подмигнул.

– Ладно. Минута. Но пусть остается один.

Я, правда, не очень понимала, зачем Тай притащил с собой лучшего друга, а тем более Хоффмана. Вероятно, у него имелись на то веские причины.

– Это взаимообучение, – включилась я в игру, вспоминая, как отец ездил в командировки в соседние гарнизоны, где начальники обменивались опытом после рейдов в бесплодные земли. – Не слышал? Новая директива. Чтобы другие команды не повторили наш печальный опыт.

Тайлер, Ярс и даже Хоффман покивали с ошарашенным видом: не ожидали, что уставшая, перепачканная пеплом, раненая Дейрон окажется столь изобретательна.

Целителю не оставалось ничего иного, как уступить.

– Минута!

– Пожалуйста, узнай, как себя чувствует Лесли, – взмолилась я. – И Ронан!

– Бедолаге Ронану заклеили рот, – сообщил Ярс, заметил мои расширившиеся глаза и поспешно добавил: – Это пока! Чтобы не сжег госпиталь. Сейчас ему обработают рану, и старина Тугор поможет ему придавить дар. Все мы через это проходили.

– Узнаю, как там кадет Лейс, и сразу вернусь, – сурово пообещал будущий целитель.

Едва за ним закрылась дверь, Ярс бросился к широкому подоконнику и сдвинул на противоположный край забытые кем-то папки с делами кадетов.

– Как ты, Дейрон? – спросил он, одновременно совершая загадочные манипуляции руками: разводил их в стороны, будто раздвигал невидимые шторы.

Воздух рядом с руками Ярса задрожал, искажая предметы, а подоконник, перед которым он это проделывал, словно удалялся, отъезжая назад.

– Н-нормально, – пролепетала я. – А что ты делаешь?

– Угадай!

Я от всего сердца была благодарна Ярсу за ледяной кинжал, не раз выручивший всех нас на полосе препятствий, но порой этот парень просто невозможный балбес. Почему нельзя оставаться серьезным!

– Он делает пространственный карман, – ответил за него Тайлер. – Помнишь, я тебе говорил, что Ярс – пространственник.

– О, так ты тоже трепался обо мне за моей спиной! – подколол его Ярс.

Тай сжал челюсти и заиграл желваками.

– Парни, давайте оставим ваши разборки на потом, – миролюбиво предложил Хоффман.

Он всегда был такой спокойный, огромный, как гора. И слегка занудный. Я до сих пор не понимала, зачем Тайлер его притащил, но посредник между этими двумя горячими головами точно не помешает.

– Готово, – сказал Ярс. – Давай, Дерек, твоя очередь.

Заинтригованная, я перевела взгляд на Хоффмана, которого, оказывается, звали Дерек. Что же, приятно познакомиться. Третий эфор также проделал странный жест: обвел правой рукой круг. Но на этот раз я догадалась сама: мейстер Шоах, наш преподаватель истории, именно так создавал каверну времени.

Тайлер без лишних разговоров подхватил меня на руки и шагнул в потемневшее пространство к подоконнику. Снаружи оно выглядело вполне обычно, а вот изнутри мы будто очутились в огромном пустом пузыре, где был лишь подоконник, который тянулся и тянулся, постепенно размываясь и теряясь вдали. Койка в палате, стеклянные шкафчики и тумба, Ярс и Хоффман перенеслись далеко-далеко. Я видела крошечные фигурки, а они нас и вовсе видеть не могли.

Тайлер усадил меня на подоконник – больше некуда – и встал рядом, оперев руки по обе стороны от меня. Мы очутились на одной высоте, нос к носу, глаза в глаза. «Если бы он захотел меня поцеловать, – не к месту подумалось мне, – это оказалось бы теперь очень удобно!»

Но Тайлер не собирался меня целовать.

– Рассказывай все, что произошло! Подробно! У нас сколько угодно времени – не торопись.

Я собрала все свое мужество и ответила:

– Нет.

– Нет? – опешил Тайлер. Он отстранился и смотрел на меня, сузив глаза. – Ты… по-прежнему мне не доверяешь? Я тебе не враг!

– Ты мне не враг, Тай! – воскликнула я. – Дело не в этом! Я не хочу тебя вмешивать. Ты не представляешь, в какую опасную историю хочешь ввязаться.

Тайлера слегка отпустило, когда я сказала, что дело не в доверии. Будто все остальное можно было решить по щелчку пальцев – просто и быстро, расскажи я ему правду.

– По-моему, я и так по уши в этой истории, не находишь? – усмехнулся он. – Рассказывай!

Я потупилась и покачала головой. Веела, наивная Вель, обещала уговорить отца оставить меня и Ронана в покое, но мало того, что у меня запретный дар, так еще мы с Роном превратились в опасных свидетелей. Мы знаем то, чего никому не положено знать, и я не желала втягивать еще и Тайлера. Но, Всеблагой, как же хотелось облегчить душу, посоветоваться, выплеснуть страх.

Тай молча наблюдал за моими метаниями, потом наклонился и взял мое лицо в ладони, прижался лбом к моему лбу. Кончики его пальцев погрузились в волосы, теплое дыхание коснулось губ.

– Алейдис, это моя жизнь, мой выбор и мое решение, – тихо произнес он. – Терять мне все равно нечего.

Я вспомнила слова Ярса: «Хватит с него смертей!» Тайлер похоронил родителей, оплакал сестру, лишился всех, кого любил, и готов рискнуть ради меня. Ради меня? Дочери ненавистного предателя Дейрона? Могла ли я вообразить такое еще пару месяцев назад!

– Пути назад не будет, – предупредила я.

– Я знаю, – спокойно ответил Тай.

Я какое-то время молчала и грызла губу, подбирая подходящие слова. Тай смотрел-смотрел на это и с легким вздохом провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе, останавливая эту глупую нервную привычку, а смотрел при этом так, будто жаждал коснуться моего рта не только рукой.

– Ты помирился с Ярсом?

Неожиданный вопрос заставил Тайлера моргнуть, а сразу следом нахмуриться. Влечение, сквозившее в глубине синих глаз… ревностью? Тай сдвинул брови к переносице, а мне захотелось рассмеяться и разгладить кончиком указательного пальца суровую морщинку на бледном лбу.

– Ярс – отличный друг, – поспешила я его заверить.

И продемонстрировала ледяной кинжал, который все еще крепился на моем предплечье, скрытый рукавом куртки: согнула кисть, и оплавленный, ставший в два раза меньше артефакт скользнул в ладонь.

– Если бы не помощь Ярса, не знаю, как бы мы выжили! – сказала я, глядя в расширившиеся от удивления глаза Тайлера. – Костяные спицы тоже очень помогли.

Я приступила к рассказу издалека, начав с вещей, о которых поведать проще. О заботе Ярса: он думал не столько обо мне, сколько о лучшем друге. О Вееле: едва увидев ее на полигоне, я сразу поняла, что она приняла какое-то трудное решение.

Я добралась до момента, когда Фиалка пробежала до середины бревна и хлопнула в ладоши.

– Тайлер, последняя возможность передумать, – предупредила я. – Я не преувеличиваю. У меня до сих пор ощущение, что под ногами разверзлась пропасть.

– Я готов, – улыбнулся он.

Пока я говорила, Тай не прервал меня ни разу, но целая гамма чувств отражалась на побелевшем лице: гнев, ненависть, изумление. Я видела, как эмоции раздирают Тайлера на части. Иногда, не справляясь с ними, он отводил взгляд и пялился в пол или начинал отстукивать носком ботинка ритм марша. Руки сами собой сжимались в кулаки, точно Тай прямо сейчас видел перед собой вудса или пауков и собирался биться не на жизнь, а на смерть.

– Проглоти меня Бездна! – выругался Тайлер, когда я дошла до финальной точки: все члены моей команды выбрались с полосы препятствий, из горящего леса, раненые, но живые.

– Пусть лучше князя Лэггера поглотит, – буркнула я.

Поежилась и обхватила себя руками за плечи. Мы выбрались, но ничего еще не закончилось. Как бы красноречива ни оказалась Веела, а отпрысков аристократических семейств с детства учат ораторскому искусству, какие бы аргументы ни привела, оставлять в живых девчонку с запретным даром князю Лэггеру нет никакого резона.

Тайлер притянул меня к груди, пристроил подбородок на моей макушке, погладил по спине, и молчаливая ласка сработала лучше тысячи утешающих слов. Мы так и замерли, обнявшись, и я снова чувствовала себя в безопасности в кольце сильных рук, вдыхая теплый аромат горьких трав.

– Я не знаю, что делать, – прошептала я. – А ты?

– Жить, – ответил мой командир. – Жить, пока живы. И не сдаваться. Каждый день в Академии и так может стать последним, просто теперь условия немного усложнились.

– Немного! – фыркнула я. – Совсем чуть-чуть!

Тайлер взял меня за руку и погладил ладонь, распрямляя судорожно сжатые пальцы.

– Во-первых, сейчас в стенах Академии ты под защитой мейстера Кронта, – сказал Тай и загнул мой указательный палец. – Во-вторых, Лэггер использовал все возможности подстроить несчастный случай. Пока.

Он загнул второй палец.

– В-третьих, он заинтересован, чтобы дочь сдержала обещание и вышла замуж… Веела Лэггер! Бездна и тьма! В голове не укладывается, что она его дочь! Сиятельство предоставит отсрочку до тех пор, пока Веела не исполнит уговор.

В устах Тайлера «сиятельство» прозвучало как ругательство, худшее, чем когда он ругался бездной.

Я посмотрела на три сложенных пальца и покачала головой.

– Это должно успокаивать?

Тайлер улыбнулся и согнул мой мизинец:

– В-четвертых, я буду рядом.

Он поцеловал меня в лоб, и, когда я вскинула взгляд и наши глаза встретились, Тай переплел наши пальцы и негромко сказал:

– В-пятых, я точно буду рядом.

Следующим невесомым поцелуем Тай тронул висок, мочку уха, спустился цепочкой легких касаний к подбородку.

Я давно сидела на самом краю подоконника, а Тайлер устроился между моих бедер, прижав, впечатав в себя, но до сих пор я не ощущала ни капли неловкости: не до того было. Наши объятия до последней секунды были лишь попыткой успокоить – проявлением обычных человеческих чувств, вот только поцелуи явно выходили за грань дружеских.

Я запрокинула голову, позволяя Таю ласкать шею и спуститься ниже, расстегнуть плотный воротник куртки, обнажая ямочку между ключиц. Он выдохнул, припав к ней так жадно, как путник, вышедший из пустыни, припадает к чаше с чистой водой. А когда провел языком по коже, где, я знала, собрались капельки пота, я застонала от смущения и острого, бесстыдного удовольствия и вместо того, чтобы отодвинуться, позволила Тайлеру ласкать себя.

– Ярс… снимет с нас… голову… – прерывисто прошептала я, глядя в потолок.

Тай прервался, запустил обе руки в мои запутанные волосы, зарылся в пряди, еще больше путая их, и прорычал:

– Ярс? Снова Ярс? Слишком часто я сегодня слышу это имя!

Я тихонько рассмеялась, хотя ситуация к веселью не располагала, однако Тайлер так забавно терял голову от ревности.

– Ты не можешь меня ревновать, – улыбнулась я и потерлась кончиком носа о его колючий подбородок.

Кадеты всегда должны быть чисто выбриты – в этом отношении Тайлер оставался безупречен, – но прошло полдня, и подбородок Тая сделался шершавым и очень мужественным.

– Не могу? – Голос кольнул льдинками. – Вот как? Я чего-то не знаю?

Он отстранился, от застывшего лица повеяло холодом мраморной статуи. «Морозиться» – словечко, которое я подслушала у рекрутов в гарнизоне, идеально описывало способность Тайлера мгновенно превращаться в кусок льда.

– Значит… Ярс?

Я не позволила ему отодвинуться, обхватила ногами, не пуская от себя.

– Тайлер, ты не можешь меня ревновать. И я не имею права ревновать тебя. Ты помнишь, кто мы? Ты мой командир…

Судя по ошарашенному виду Тайлера, этот немаловажный факт начисто стерся из его памяти.

– Я – подчиненная.

Лицо Тайлера исказилось судорогой боли. Он с силой провел по волосам, ероша их и возвращая себе способность трезво мыслить.

– Но, знаешь… – прошептала я, подаваясь вперед, запрокидывая горящее лицо. – Плевать! Поцелуй меня!

Тайлер застыл. Он взял меня за плечи и держал на вытянутых руках, и так смотрел на мои губы, словно в мыслях жарко целовал меня прямо сейчас. Долг командира, эфора, соблюдающего устав, боролся в нем сейчас с жгучим желанием, и ни одно чувство не могло взять верх. И чем дольше продолжалась его внутренняя борьба, тем сильнее мне хотелось этого поцелуя.

– Мне уговаривать тебя? – с обидой спросила я.

«Нельзя. Нельзя, – металась в голове единственная здравая мысль, почти заглушенная зовом плоти. – Это запрещено… Это опасно для него… Но ведь никто не узнает!»

Тайлер скользнул пальцами по моей скуле, и я, будто кошечка, соскучившаяся по ласке, потерлась о его ладонь. Он рвано вздохнул, подался навстречу и накрыл губами мой рот, раскрывая, проникая горячим языком, и я застонала, оглушенная силой своего влечения.

Ладонь Тая придерживала меня за затылок, лаская, перебирая пряди. Вторая легла на колено, обтянутое брюками, и медленно сжала. Это невинное прикосновение выбило из моих легких весь воздух, и я вынуждена была оторваться от поцелуя, чтобы отдышаться.

– Я напугал тебя? – спросил Тай.

– Меня?

Удивительно, как натурально получилось изобразить беззаботность, пока сердце выбивало чечетку по ребрам.

– Меня не пугают поцелуи, Тай, – закончила я беспечно.

Он хмыкнул, прищурился, глядя на мое очевидно раскрасневшееся и дерзкое лицо. Неожиданно его брови устремились к переносице, обозначив хмурую морщинку. О чем он думает?

– Не хочу знать, с кем ты целовалась до меня! – прорычал он и вновь взял в плен мои губы: резко, торопливо, будто заявляя права на меня, обрывая мои прошлые связи с кем бы то ни было.

«Ни с кем, Тай, – мысленно ответила я на невысказанный вопрос. – Я ни с кем не целовалась до тебя. Ты первый…»

Да разве он поверит? Я и сама не верила, что во мне, девочке, выросшей под строгим присмотром отца в дикой глуши, где порой и словом перекинуться было не с кем, таится столько страсти и столько внутреннего огня.

Ладонь Тайлера, застывшая на моем колене, начала осторожный и медленный путь вверх по бедру, обтянутому кожаной тканью. Я ощущала каждое прикосновение так, будто Тай вел рукой по моей обнаженной ноге. Внизу живота сладко заныло, неизведанные до того непривычные чувства метались в теле, искали выхода. Я приподняла куртку Тайлера, подцепила рубашку, вытянула ее и запустила кончики пальцев под пояс брюк, плотно сидевших на узких бедрах.

Тайлер хрипло застонал мне в губы, возбуждая еще сильнее.

Теперь оторвался он, мы жадно глотали воздух, глядя глаза в глаза.

– Только поцелуй, Алейдис, – сказал он.

– Ты кого уговариваешь? Меня или себя?

Он мучительно усмехнулся.

– Себя.

– Только поцелуй, – согласилась я.

Не знаю, готова ли я на большее? Смогла бы остановиться? К счастью, Тайлер решил за нас двоих.

Я притянула его за воротник, обвила ногами, подчиняясь какому-то неведомому, древнему как мир инстинкту. Я не хотела терять ни секунды, сгорая и плавясь от недостатка его ласк, ощущения его горячего языка, который гладит мой, его ладони на моем бедре.

Ладонь между тем забиралась все выше, и большой палец Тайлера лег в ложбинку между моих разведенных ног. Сквозь ткань брюк он дотронулся до сокровенного, погладил, вызвав острое чувство удовольствия.

Сначала, непроизвольно, я попыталась сжать колени, отпрянуть, но, когда он снова осторожно и бережно провел подушечкой пальца в стыдном, горящем огнем местечке, я, вдохнув, сдалась. Запрокинула голову, позволяя ему ласкать себя, как ему хочется, – гладить внизу и страстно проникать языком в мой рот, будто он брал меня им, как мужчина берет женщину.

И с каждым мгновением я, трепеща, все больше открывалась навстречу, прижимаясь к его бедрам, к его горячей руке. Удовольствие накатывало волнами. Неизведанное, острое, почти болезненное. Казалось, еще миг – и я умру от разрывающих меня чувств.

Тайлер надавил сильнее, накрыв мое лоно ладонью. С моих губ срывались короткие стоны-всхлипы. Раздвинутые колени трепетали, как крылья бабочки. В последнюю секунду Тай убрал руку и втиснул себя в меня. Хотя мы оставались полностью одетыми, брюки не оказались помехой для кульминации моей страсти.

Я откинулась на подоконнике, выгнувшись под Тайлером, вздрагивая всем телом, а он навис надо мной, поддерживая под талию, притягивая к себе. Уперся лбом, покрытым капельками пота, в расстегнутый воротник моей куртки, в ложбинку между ключиц. Мы тяжело дышали, приходя в себя.

Он помог мне сесть. Заботливо убрал закрывшие лицо пряди. Нежно коснулся поцелуем моих припухших, слегка саднящих губ. И тут же прикусил нижнюю, едва сдерживая эмоции. Я поняла, что он довел меня до пика, но сам не получил разрядки и все так же плавится от желания.

– Все хорошо? – Тай внимательно посмотрел мне в глаза.

– Прекрасно, – произнесла я осипшим голосом и улыбнулась так, будто случившееся было для меня привычным делом.

Следовало признаться, что это первый мой опыт близости. Сказать, что я в смятении, что с трудом справляюсь с бурей чувств, но я зачем-то продолжала строить из себя опытную девицу. Наверное, так проще побороть смущение.

– Отличная разрядка после трудного дня, – добавила я.

Тайлер поверил, понимающе хмыкнул.

– А ты? – спросила я.

На самом деле я не представляла, что делать с его нереализованным желанием. Как помочь? Да я сгорю от смущения.

– Справлюсь, Дейрон, – ответил он грубовато.

Он провел кончиком языка по моей нижней губе и с усилием оторвался. Отошел, отвернулся, чтобы не смотреть на меня. Неуклюжая походка выдавала, что если Тайлер и справится, то явно не в ближайшие несколько минут.

Глава 26

– Экзамен у мейстери Луэ перенесли на завтра, – сообщил Тайлер, все еще развернувшись в другую сторону.

Я вглядывалась в едва различимые фигуры Ярса и Хоффмана в пятне света, словно в конце туманного тоннеля, образованного пространственным карманом, и размышляла, могли ли они заметить наш… хм… поцелуй?

Новость о переносе экзамена застала меня врасплох: между зачетом на полосе препятствий и сдачей бестиария обычно проходило три дня. Я надеялась перечитать лекции и повторить особенно трудные места в учебнике: мне никак не давалась классификация тварей по типу магической уязвимости. Огнеустойчивые твари, такие как ифрит, уязвимы для холода и воды. Вот только это два разных дара, и одаренным приходится действовать в связке, чтобы одолеть бестию. Каменные твари разрушаются звуковыми колебаниями – очень сложный дар, который вредит не только флинту: он выбивает окна в домах и разрывает барабанные перепонки.

– Как же полоса препятствий? Не все сдали зачет.

– Ты еще не знаешь, но ректор и тренер Рейк пришли к согласию поставить всем зачет, – сказал Тай. – Восстановить полосу препятствий сейчас не получится: обычно на подготовку уходит все лето.

В этом году все пошло наперекосяк.

– Но почему перенесли экзамен?

– Дейрон, серьезно, тебя волнует экзамен? – Тайлер издал тихий смешок. – Ты неисправима.

Да, пожалуй, в нынешних обстоятельствах меньшее, о чем стоит волноваться, – положительная оценка от мейстери Луэ.

– Полагаю, ректор Кронт передвинул экзамен, чтобы скорее завершить зимнюю сессию и не оставить князю Лэггеру причин задержаться в Академии, – сказал Тай. – Хотя мы все понимаем, что, если сиятельство захочет найти повод, он его найдет.

При звуке этого имени меня передернуло. Как там Веела? Надеюсь, ее отец не настолько чудовищен, чтобы поднять руку на дочь. Если Вель проявит капельку сообразительности – а она девчонка умная, – она может списать наше неожиданное спасение на внезапно пробудившийся дар Ронана.

Я представила, как Веела, покрытая копотью и сажей, сидит, сгорбившись, сжав руки между колен, в огромном мягком кресле и оправдывается, роняя слезы. Не знаю, есть ли на самом деле в покоях князя кресло – откуда бы, в академии всюду аскетичная обстановка – но воображение вещь упрямая. Вель сможет сыграть растерянность, я верю в нее. Но что дальше? Попросит сохранить наши жизни, предложив в обмен свою свободу? Согласится ли князь? Я надеялась, что ему до смерти надоела моя живучесть, и казенная еда, и истерики дочери, и князь оставит меня в покое хотя бы ненадолго.

Тайлер повернулся. На щеки вернулась привычная бледность, капельки пота высохли, и лицо ничем не выдавало еще недавно бушевавшей страсти. Но вот он посмотрел на мои губы, буркнул: «Бездна!» и тут же отвел взгляд.

– До завтрашнего дня ты останешься под присмотром целителей, – сказал Тай.

Подошел и начал приводить меня в порядок: застегнул куртку, поправил выбившиеся пряди. Втянул носом воздух рядом с моей головой.

– От меня пахнет дымом, – смутилась я.

– От тебя пахнет… восхитительно!

Я в свою очередь подоткнула торчащий из-под куртки Тайлера край рубашки. Не сговариваясь, мы заметали следы преступления, прятали их от внимательного взгляда Ярса. Посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Знал бы Ярс, как мы его опасаемся, – хихикнула я.

– Да кто его опасается! – возмутился Тайлер. – Не хочу выслушивать нотации этого зануды. За собой пусть следит!

– Никто ничего не узнает, – прошептала я. – Это наша тайна – твоя и моя. Мы ведь не станем кричать о наших чувствах на всех перекрестках… И знаешь, мне кажется, плетьми секут, только если принуждение действительно было.

– Кому-то удается скрываться месяцами, – сказал Тайлер. – Потом правда все равно выплывает наружу.

– Месяцами, Тай! Это долго! И мы всегда будем осторожны, станем контролировать каждое свое слово, каждый шаг. Давай прямо сейчас договоримся, что на людях ты по-прежнему меня ненавидишь. Смотришь холодно. Стискиваешь губы. Все как обычно. У тебя получится. Давай, потренируйся! Давай, Ледышка!

Я несильно толкнула его кулаком в широкую грудь.

– Десять штрафных очков, Дейрон! – отчеканил он хорошо знакомым суровым тоном, от которого застыло сердце.

И я поверила. Между мной и Тайлером будто рухнула ледяная стена, обдав холодом. «Я проявила неуважение к командиру, – пронеслось в голове. – Ударила в грудь кулаком. Это ведь шутка. Шутка, Тай!»

– Ты что? – изумился Тайлер. – Ты поверила? О Алейдис.

Он приподнял мое лицо за подбородок и глядел с теплой улыбкой, иронично изогнув черную бровь.

– Значит, навыков я еще не растерял! – усмехнулся он. – Десять штрафных… поцелуев!

Он тихо-тихо коснулся моих припухших губ, рискуя снова распалиться и распалить меня.

– Надо идти… – прошептала я. – Не хочется, но надо.

– Надо, – согласился Тай. – Что тебе принести из твоей комнаты?

– Да я сама…

– Ты никуда не пойдешь, – отрезал он. – Ты не выйдешь сегодня из крыла целителей. Я сам схожу в спальню и все принесу.

– Ну-у, – лукаво протянула я. – Принеси мне бальное платье и туфельки. Так, помаду не забудь. И коробку шоколадных конфет!

Я рассмеялась, глядя на его удивленное лицо.

– Ночную сорочку и расческу, Тай, что еще ты мне можешь принести.

– И смену белья, – добавил он как ни в чем не бывало, а я обмерла от смущения.

«Хотя после всего, что между нами сейчас произошло, поздно смущаться, Аля!»

Тайлер подхватил меня на руки, и спустя мгновение мы очутились снаружи потайного кармана.

– Парни, уберите за собой! Поскорее, пока наш грозный целитель не вернулся.

Ярс и Хоффман избавились от искажения в пространстве быстрее, чем создавали его. Ярс пристально посмотрел на мои раскрасневшиеся от долгих поцелуев губы, злобно – на Тайлера, но промолчал: не стал говорить при Дереке.

Едва Тайлер опустил меня на койку и встал напротив, как распахнулась дверь и на пороге появился второкурсник. Он застал в палате мир, спокойствие и натянутые улыбки на лицах эфоров.

– Жизнь кадета Лейса вне опасности, но ему придется провести в палате несколько дней до полного выздоровления.

Нас с Лесли нельзя назвать друзьями, и все же я с облегчением выдохнула, услышав новость.

– Кадета Толта решено оставить до утра под присмотром, как и вас, кадет Дейрон. Выспитесь, отдохнете перед экзаменом. Нет, учить я не разрешаю! – опередил он мой вопрос. – А всех посторонних попрошу на выход!

На этот раз эфоры послушно, как зайки, бочком-бочком двинулись на выход. Уже в коридоре – дверь не успела полностью закрыться, поэтому я увидела – Ярс всадил локоть в бок Тайлера. Дерек, хоть и не был в курсе дел, принялся их разнимать.

Вот это кашу мы заварили… Но в летящем в пропасть мире, может быть, только наши поцелуи и оставались настоящими.

Больше командира ко мне не пустили. Целитель отвел меня в одноместную палату, где на постели ожидали ночнушка, расческа, белье, книжка, которую я так и не открыла, и… маленькая шоколадка. Всеблагой, ее-то он где добыл?

Я вымылась, с огромным облегчением смыв с себя грязь, пот и гарь. Заглянула мейстери Иллара, чтобы осмотреть мою рану, перебинтовала и принесла успокоительные капли. Она подтвердила, что жизнь кадета Лейса вне опасности, но судя по уставшему виду целительницы, им с мейстером Виллом пришлось повозиться, чтобы удержать Лесли в этом мире.

В палату подали сытный ужин, который я съела до крошки. Хотела навестить Ронана, но в одной сорочке разгуливать по коридорам неловко, да и успокоительное скоро начало действовать.

Что же, сегодня мы выжили. А завтра… Завтра будет новый день!

Глава 27

За завтраком мы с Ронаном сидели за столиком вдвоем: Лесли оставался в палате, погруженный в магический сон, во время которого восстановление шло быстрее. Почему не пришла Вель, мы не знали. И от этого на душе было тревожно и муторно.

Рон делал вид, что его не заботит пустующее место предательницы, которая три месяца водила нас за нос и едва не угробила всю команду, но кого мог провести бесхитростный Рон? Только не меня. Он вздыхал, то и дело косился на тарелку с кашей, к которой некому было притронуться, и без аппетита ел сам.

Хотя, может, дело здесь не только в аппетите. Едва Рон открывал рот – он делал это как можно скорее, лишь бы только успеть проглотить ложку каши или сделать глоток бодрящего травяного напитка, – как с его губ начинал струиться дымок, похожий на пар в морозный день. Говорить Ронан пока не мог: стоило ему произнести хоть слово, безобидный светлый дым темнел: вот-вот появятся искры.

Да и мне было не до разговоров. Веела могла сдержать обещание и в столовую не явилась, потому что снова осталась в гостевых комнатах князя Лэггера и полночи уговаривала отца пощадить нас, а могла и передумать…

– Эй, Рон, дружище, поздравляю! – К нашему столику подошел улыбающийся Бренден. – Мы все под впечатлением! Ты у нас первый на курсе с даром! В нашей группе! С ума сойти просто!

Рон хмуро посмотрел на одногруппника и кивнул. Не до хвастовства ему сейчас, все мысли Ронана занимала Веела и тайна, которая жгла его изнутри.

Но кадет Толт успел этим утром сделаться местной знаменитостью, так что скоро стол окружили кадеты – первогодки и даже некоторые старшекурсники. Все наперебой поздравляли его, выспрашивали подробности, толкали в спину и хлопали по плечу, забыв, что Рон едва оправился от раны.

– Офигеть, какой редкий дар! – завистливо бурчал Атти. – Ну погоди, у меня еще круче будет! Стану камнеломом. Или ветродуем.

– Оставьте Ронана в покое! – не выдержала я. – Дайте поесть. Нелвин, хватит лупить его по плечу. Он вам не бронзовая статуэтка, которую надо гладить на удачу. Дар таким способом не передается!

– Тебе завидно, что ли, Дейрон, что не тебя гладят? – фыркнул Нелвин. – Рон, спасибо, кстати, что избавил нас от зачета. Наше звено как раз следующим должно было зайти. И тут – хоба – вы вываливаетесь все в кровище и пепле и Дейрон орет как ненормальная: «Остановите зачет!» Это было эпично! И командир Эйсхард так резво к ней подскочил. Я думал – добьет, ан нет.

Медь, стоящая за спиной Ронана, при этих словах поглядела на меня, зло прищурившись. Все на полигоне видели, как Тайлер кинулся ко мне и подхватил на руки с холодной земли. Он – командир группы, отвечает за каждого кадета, но не выдал ли он невольно своих чувств?

– Ничего, я потом от него выволочку получила по полной, – делано проворчала я и передразнила Тайлера, подделываясь под его ледяной тон: – «Дейрон, вы чуть не угробили свое звено! Дейрон, от вас одни проблемы!» Тьфу.

Одногруппники рассмеялись: видно, получилось похоже.

– Дейрон, что за собрание?! – рявкнул настоящий эфор Эйсхард, незаметно подобравшись со спины, – я чуть со стула не упала. – Всем разойтись по своим местам! Кто не успеет позавтракать, пойдет на экзамен голодным!

Кадетов как ветром сдуло. Тайлер, проходя мимо, кинул на меня мимолетный хитрый взгляд, и я с трудом подавила смешок.

Ронан вдохнул с облегчением, избавившись от неожиданной толпы поклонников. Он снова покосился на стул Веелы, взял бумажную салфетку и свернул из нее голубка, как делал это каждое утро, поднимая Вель настроение.

– Она не увидит, Рон. Скорее всего, Вель придет сразу на экзамен.

«Или вовсе не явится…» – мысленно добавила я. Если Веела не придет, чем это нам грозит? Будет ли это означать, что отец отвез ее домой и оставил нас в покое? Или – вероятнее всего – что приговор нам подписан и обжалованию не подлежит?

– Скуч… – выдохнул Ронан вместе с клубами дыма и поспешил сцепить зубы.

– Скучаешь? – прошептала я. – Я знаю, Рон, знаю. Она нас не подведет.

Ронан пришел в ужас, узнав, что Веела не та, за кого себя выдает. Она пыталась убить меня, она пыталась убить его, и Лесли по ее милости едва не отправился к праотцам. Но прошла всего только одна ночь, и вероломство Веелы забылось: что бы Веела ни сделала, Ронан не перестанет ее любить.

– Строиться! – раздались команды эфоров.

Мы заняли место в группе, поредевшей и какой-то осиротевшей из-за того, что нас стало на двух человек меньше.

Начнутся бои с тварями, и в других группах постепенно станут появляться бреши. Увы, не обходилось ни одного учебного года без жертв – кто-то обязательно погибнет. Но кто? Улыбчивая Мейви? Листори? Меррит, считающий себя всезнайкой? Хорошо бы – Колояр, да только он из породы живучих: если надо, зубами перегрызет твари хребет.

– Елки зеленые, – бормотал за моей спиной Барри, пока мы по коридорам и лестницам тащились в верхние аудитории. – Я так полосы препятствий не боялся, как экзамена у мейстери Луэ. А она ведь даже не вудс, и не даггер.

– Она хуже, – хохотнула Медь. – Страшилище.

Я развернулась, сжав руки в кулаки.

– Медея, ты!..

– Кадет Дейрон, вернуться в строй! Кадет Винс, пять штрафных баллов за неуважительное высказывание о преподавателе! – Окрик Эйсхарда не дал разгореться сваре.

Вот все-то он видит, все замечает!

Эфоры привели нас к знакомой аудитории, где чаще всего проходили лекции первого курса. Велели ожидать комиссию и сами отправились на занятия: их у третьекурсников, выполняющих обязанности эфоров, никто не отменял.

Каких усилий мне стоило не повернуть головы, чтобы проводить Тайлера взглядом! По крайней мере сегодня он может не опасаться за мою жизнь: я оставалась в надежных руках мейстери Луэ.

– Группа, удачной сдачи экзамена! – раздался голос Тая.

Он задержался, чтобы подбодрить нас. Взгляд синих глаз остановился на мгновение на моем лице, и стало понятно, что по большей части слова адресованы мне.

– Здесь вам ничего не грозит. – Он будто бы говорил это Барри. – Вряд ли из-под парт вылезут твари, чтобы сожрать вас.

Первогодки рассмеялись, и не только одногруппники – все, кто услышал.

– Так что выдыхайте, соберитесь с мыслями и сдайте на высший балл! – Тайлер усмехнулся. – Или хотя бы просто сдайте.

– Так точно, командир, – вразнобой ответили кадеты.

Глава 28

Первогодки привычно кучковались у дверей, подпирали стены, некоторые перебирали листы с конспектами, будто надеялись в последние минуты отыскать именно те сведения, которые спасут их на экзамене. Мой учебник и мои записи остались в спальне, куда я так и не успела заглянуть, но я больше не волновалась из-за возможного провала. Погибнуть на полосе препятствий – вот это провал, а экзамен я пересдам.

– Дейрон, смотрю, ты на ногах? – раздался над головой самоуверенный голос с вальяжными нотками. – Когда ты вывалилась на полигон, не поверишь, я за тебя испугался. Но, очевидно, животворящие руки командира Эйсхарда творят чудеса?

– Пошел в бездну, Вернон! – выплюнула я.

Я смело встретила взгляд жучино-черных глаз, которые смотрели с насмешкой и намеком на секрет, доступный немногим: Эйсхард заявил на меня права в споре с Колояром и выиграл. Теперь Вернон подмечал то, чего не видели другие, а самое ужасное – за заботой эфора о своей подопечной он видел правду, которую мы с Тайлером старательно скрывали. Гадство! Но Колояр ничего не докажет!

Ронан вклинился между мной и Верноном и дохнул в его сторону дымом: пока легонько, предупреждая: не отойдешь – и следом за дымом появится огонь.

– А вот и наш огнедышащий дракон! – усмехнулся Колояр, маскирую язвительностью зависть. – А где девочка-цветочек? Боится, что ты опалишь ее лепестки?

Рон потемнел лицом: Вернон, сам того не зная, надавил на больную мозоль. Пропасть между Ронаном и Веелой с каждым днем будет становиться все глубже.

– Иди отсюда, извращенец! – прошипела я. – Или мне сказать Эйсхарду, что ты…

Я понизила голос:

– Нарываешься?

Колояр растянул губы в ухмылке, которая должна была изображать его презрение к угрозам.

– Может, Эйсхард не так и силен, каким хочет показаться? – хмыкнул он. – Если даже ты смогла победить его в поединке?

И, подмигнув напоследок, он отправился к наблюдающей за нами Медее. Не Медь ли и направила его ко мне на разведку? Как же эта парочка меня достала! Мало мне других проблем в жизни.

Ронан вздохнул и похлопал меня по плечу.

– Да все нормально, Рон, он просто придурок, – пробурчала я. – Несет бред…

Я осеклась, посмотрев на Ронана. Я кому угодно могла заливать, что между мной и Тайлером ничего нет, упираться и обзывать Вернона придурком, но только с Роном этот номер не прокатит. Едва ли он забыл о впечатляющем зрелище: командир и подчиненная слились в отчаянном поцелуе.

Ронан улыбнулся и изобразил, будто закрывает рот на пуговицу. Я шутливо подтолкнула его локтем.

– Да ты теперь и так слова сказать не сможешь!

Он хмыкнул и показал, будто пишет.

– Ага, точно. Наверное, экзамен придется сдавать письменно.

Толпившиеся у выхода кадеты подались в стороны, пропуская вперед мейстери Луэ и мейстера Грига, преподавателя тактики. Лекции по тактике должны начаться на втором курсе, а сегодня этот преподаватель помогал мейстери Луэ принимать экзамен у первогодков.

Мейстер Григ тащил свернутые в рулоны бумажные плакаты, изображающие различных бестий. По ним мы учились определять жвалы и хелицеры, когти и железы, вырабатывающие яд. Мейстери Луэ несла листы с ведомостями и пачку экзаменационных билетов.

Преподаватели были так увлечены разговором, что, казалось, не замечают ничего вокруг. Они продолжали обсуждать какую-то животрепещущую тему, остановившись у дверей аудитории.

– …нет, Свен, я не думаю, что они потребуют отправить на подмогу выпускников этого года, – гневно, хотя гнев был обращен не на коллегу, а на загадочных «них», утверждала мейстери Луэ. – От одаренных, не завершивших обучение, мало толку. Отправить их – чтобы что? Превратить в куски мяса?

– Эрна, не горячись. – Мейстер Григ попытался примирительно поднять ладони, но охапка плакатов не позволяла ему это сделать. – Если не смогут сдержать щиты на границе другими способами, отправят старшекурсников. Гарнизоны на юге почти полностью обескровлены, половину одаренных перебросили на север, надеясь сдержать Прорывы.

Север? Прорывы? Что происходит? О чем говорят преподаватели? И мейстер Григ, и мейстери Луэ выглядели озабоченными, и, похоже, дело серьезное, если для защиты севера оголяют гарнизоны юга.

Мы все притихли, прислушиваясь. Новости внешнего мира редко проникали сквозь неприступные стены Тирн-а-Тор. Мейстер Григ заметил наши любопытные взгляды и качнул головой, сигнализируя своей собеседнице, что они слишком увлеклись спором.

Мейстери Луэ выдавила улыбку и поприветствовала первогодков:

– Надеюсь, все готовы к сдаче первого теоретического экзамена? Спрашивать буду строго!

Взгляд серых глаз остановился на мне.

– Кадет Дейрон, помоги мне разложить билеты.

Не думаю, что ей на самом деле нужна была моя помощь в этом простом деле – мейстери Луэ использовала предлог, чтобы на некоторое время остаться со мной наедине. Заинтригованная, я поспешила следом за преподавателями. Тяжелая дверь, закрывшись, отрезала нас от гула голосов: однокурсники тут же кинулись обсуждать, что за заваруха творится на севере империи.

Мейстер Григ принялся развешивать плакаты на заранее подготовленных стойках, окруживших кафедру. Я взяла стопку билетов и стала аккуратно раскладывать их на столе, накрытом в честь экзамена зеленым сукном. Ряд за рядом, уголок к уголку. Я молчала и ни о чем не спрашивала, надеясь, что мейстери Луэ заговорит первой и расскажет все, что посчитает нужным.

Она хочет поговорить о Севере? Об отце?

– Как ты себя чувствуешь, Алейдис? – тихо спросила она, глядя с участием.

– Все хорошо, – ответила я. – Рана незначительная и почти зажила. Лесли поправится.

Я не знала, что можно говорить мейстери Луэ. Насколько она в курсе происходящего на полосе препятствий? Знает ли о даре князя Лэггера? Понимает, что твари настоящие? Не хотелось неосторожным словом втянуть в эту опасную, мутную историю преподавательницу бестиария, которая всегда была добра ко мне.

– Когда-нибудь иллюзии должны были выйти из-под контроля, – сказала она и, когда я вскинула удивленный взгляд, наклонила голову: «Я знаю», потом заговорила о другом: – Я недавно посещала собрание совета попечителей и повстречала нашего общего знакомого – генерала Пауэлла. Он передавал тебе привет и просьбу…

Она подалась ближе, добавила тихо, однако недостаточно тихо, чтобы не услышал мейстер Григ, делавший вид, что его внимание полностью поглощено плакатами. Видно, мейстери Луэ доверяла коллеге, но не хотела, чтобы следующие ее слова выбрались за пределы аудитории.

– Просьбу держаться во что бы то ни стало. Ты нужна нам, Алейдис.

– Империи? – прошептала я, теряясь в догадках: мейстери Луэ явно на что-то намекала, но не могла сказать прямо. – Императорской семье?

– Силе, которая, объединившись, сможет противостоять…

– Достаточно! – одернул ее мейстер Григ, повернувшись. – Эрна, она ребенок. Не взваливай на ее плечи слишком много ответственности.

О, если бы вы знали! На моих плечах и так лежит гора ответственности, крупицей больше, крупицей меньше…

Похоже, что моя преподавательница пыталась таким замысловатым образом поддержать меня и сказать, что в Империи действует некая оппозиционная группа? Куда входит она сама, вероятно, мейстер Григ и мой временный опекун – генерал Пауэлл. И, очевидно, ректор Кронт? А может, и большая часть преподавателей?

Не выдаю ли я желаемое за действительное, неправильно истолковав ее слова? Ведь мейстери Луэ сказала всего ничего: «Сила, которая может противостоять…» Вдруг речь не об Императоре, а о тварях Изнанки? Но кому и зачем понадобилась я?

Голова шла кругом.

Мейстери Луэ ободряюще улыбнулась, села за стол и стала заполнять ведомости.

– Можно я задам вопрос? – спросила я, набравшись наглости.

– Один уже задала, – сыронизировала преподавательница, мол, продолжай, если начала.

– Что происходит на Севере?

Кончики губ мейстери Луэ скорбно опустились, и, прежде чем ответить, она какое-то время бездумно перекладывала бумаги из одной стопки в другую.

– Ты ведь понимаешь, что наш разговор должен остаться между нами? Хотя… Слухи теперь наверняка разлетятся по Академии, но лучше пусть это произойдет позже.

– Конечно, я стану молчать! – воскликнула я, мимолетно подумав, что я уже под завязку заполнена смертельными тайнами и опасными секретами.

– Стив, расскажи ей и мне еще раз все, что услышал сегодня на совещании у ректора Кронта.

Преподаватель тактики отряхнул руки от пыли, подошел и оперся кончиками пальцев на край стола.

– Если коротко, прорывы на Севере продолжаются, и чем дальше, тем сильнее. Прореха в пространстве мало того что не затягивается, наоборот, разрастается с каждым днем все шире на запад и восток. Границы трещат по швам, отряды с трудом удерживают тварей, которые лезут с бесплодных земель, как тесто из кадушки.

– Ого… – выдохнула я, переваривая информацию.

Прорывы случались и раньше. Иногда они были слабее, иногда сильнее. Прорыв, стерший с лица земли города Истэд, Сул и Лифрей, оказался мощнейшим за последние годы. Однако после вторжения тварей Изнанки всегда наступали периоды затишья. Границы укрепляли, гарнизоны отстраивали заново. Но сейчас что-то пошло не так.

– Это… из-за отца? – Я должна была задать этот непростой вопрос.

– Нет, не думаю. – Мейстери Луэ прятала глаза, поэтому я не могла быть уверена, что она полностью откровенна. – Хотя прореха появилась рядом со «Стальным клыком».

«Стальной клык» – гарнизон, где я выросла. Гарнизон моего отца. Что же случилось той роковой ночью? Я снова вспомнила тьму, катящуюся за моей спиной, накрывающую непроницаемым черным облаком все живое. Внутри тьмы прятались сотни бестий, жаждущих крови. Но что если отец не снимал щиты, а просто не удержал их? Почему я раньше об этом не думала, поверив словам о предательстве? Но ведь невинных не казнят на площади на глазах толпы?

– Неизвестно, почему открылась прореха? – Вопрос был глупым, и мейстер Григ отреагировал на мою оплошность смешком.

– Над этой проблемой ученые бьются вот уже две сотни лет. Почему появляются прорехи на Изнанку, почему затягиваются сами собой? Как и из-за чего возникла сама первая, едва не приведшая к гибели нашего мира? – напомнил он. – Впрочем, Дейрон, первокурснице простительно не знать таких вещей. В следующем году на моих лекциях мы подробно изучим некоторые теории…

Мейстер Григ спохватился, вспомнив, что сейчас первогодков ожидает не лекция по тактике, а экзамен по бестиарию. Он нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, глядя на задумчивую мейстери Луэ.

– Запускаем?

Как бы ни была я взволнована известиями, мысленно улыбнулась: «Запускаем?» прозвучало так, точно в аудиторию намеривались прорваться опасные бестии, чтобы вцепиться в преподавателей когтями.

– Погоди, Стив. Так ты сказал, что на север выдвинулся князь Данкан? – спросила мейстери Луэ.

Князь Данкан? Я узнала это имя. Данкан – один из родов, приближенных к Императору, воспитывающий посвященных.

– Да, как обычно – изучает Прорывы. Сам-то он не одаренный. Возможно, его научные изыскания когда-нибудь принесут плоды.

– Ходят слухи, что князь Данкан серьезно болен, что он вот уже несколько недель не встает с постели, однако сейчас, превозмогая нездоровье, выехал из столицы на север?

Вопрос повис в воздухе: оба преподавателя молча посмотрели друг на друга.

Мейстер Григ подошел к дверям и распахнул их:

– Первая пятерка!

Судя по синхронному шарканью тяжелых подошв по плитам пола, мои однокурсники не только не рвались стать первыми, но, наоборот, дружно сделали шаг назад.

– Я останусь, – сказала я. – Я все равно уже здесь.

Порог аудитории переступил Ронан, следом за ним Меррит. Сунулся было Нелвин, но Колояр бесцеремонно отпихнул его с дороги и зашел сам.

– Медь, идем. Быстрее начнем – быстрее закончим.

Я скривилась: отвечать на вопрос билета под прицелом язвительных узких глазок Вернона – то еще удовольствие.

– Кадет Толт отвечает письменно, – сказала мейстери Луэ. – Держи рот на замке, Ронан, пожар нам здесь не нужен.

Он понимающе хмыкнул, взял билет, обрадованно выдохнул и пристроился за ближайшей партой. Неужели Рону попалась классификация тварей по уровню угрозы? Только ее он и знал назубок. Повезло!

У меня внезапно вспотели ладошки. Хотя, если подумать, это смешно – бояться невинных квадратиков бумаги. Они точно не оттяпают мне палец!

– Классификация бестий по среде обитания! – бодро воскликнула я, прочитав билет.

Фух, пронесло! Кроме классификации по степени уязвимости, мне не давалась и анатомия тварей, все эти ложноножки, жвалы, железы и прочая требуха. В анатомии все плавали, упомнить все уязвимые места и все представляющие угрозу части тела было под силу разве что гению, поэтому я мстительно улыбнулась, когда Медея дрожащим голосом зачитала доставшееся ей задание: показать на плакате строение скела.

– Как вообще можно показать то, чего не видно? – буркнула она.

– Если мы чего-то не видим, это не значит, что его не существует, кадет Винс, – улыбнулся мейстер Григ. – Скел достаточно изучен, так что будьте добры показать и назвать все его внутренние органы.

Что досталось Колояру и Мерриту, я не вслушивалась – села за соседнюю от Ронана парту, мы обменялись улыбками, и я принялась строчить ответ на вопрос. Тезисно, потому что хорошо помнила тему: «Подземные твари, например, пещерный скорпекс. Лесные, такие как вудс, будь он неладен…»

Дверь в коридор приоткрылась, и я подумала, что любопытствующие однокурсники решили одним глазком подсмотреть, как идет экзамен, но в аудиторию проскользнула Веела. Выглядела она, как всегда, очаровательно, будто вчерашний день не оставил отпечатка в ее душе и памяти. Волосы уложены локонами, словно Вель явилась не на экзамен, а на званый ужин.

Мы с Ронаном застыли, провожая ее глазами. Мы не могли спросить вслух, но наши взгляды говорили красноречивее слов. Веела мимолетно посмотрела на Рона, и на ее лице промелькнула болезненная судорога, которая выдала ее страх и грусть, но княжна тут же снова взяла себя в руки – не зря Веелу Лэггер обучали искусству придворной дипломатии с младых ногтей.

– Кадет Ансгар, – сухо сказала мейстери Луэ, – ожидайте в коридоре, пока освободится место.

– Ах, простите-простите, – раздался голос, заставивший меня покрыться мурашками с ног до головы: в аудиторию следом за дочерью вошел князь Лэггер. – Я опоздал. Вы ведь не начали экзамен без меня?

– Мы не знали, ваше сиятельство, что вы хотели присутствовать, – сдержанно оправдался мейстер Григ.

Преподаватели встали и поклонились, приветствуя высокого гостя, а он с деланым радушием махнул рукой, предлагая обойтись без церемоний и садиться.

– Вы не против, если кадет Ансгар вытащит билет? Она так боялась сдавать, поэтому я, вспомнив себя первокурсником, решил поддержать трусишку. Это я вынудил ее зайти. Простите мне своеволие.

Циничная улыбка князя ясно давала понять, что ни в чьем прощении он не нуждается.

– Тяните билет, кадет Ансгар, – проскрипела мейстери Луэ, будто князь Лэггер самолично сжал ей горло, вынуждая подчиниться.

Вееле достался вопрос из дополнительного раздела: что-то о ловушках. Она прощебетала его чуть слышно и ветерком пролетела по аудитории, устроилась за моей спиной.

Внешне ничего плохого не происходило. Все пристойно и обычно: кадеты корпят над билетами, строгая комиссия ожидает первого смельчака. В наступившей тишине слышалось дыхание и скрип перьев. Князь сел в центре между преподавателями, сложил руки на груди и буравил меня взглядом.

Я едва могла дышать от страха. Я не знала, что и думать. Что со мной будет, когда я отвечу на вопрос билета и встану из-за стола?

Моей лопатки еле-еле коснулся кончик пера: Веела обращала на себя внимание. Я откинулась назад на скамейке, как можно ближе к ней.

– Аля, все будет хорошо, – прошептала она. – Просто делай все, что он скажет.

Все, что скажет? Хорошенькое предложение. А если князь прикажет спрыгнуть с верхнего этажа?

Но не оставалось ничего другого, кроме как довериться Вееле.

Глава 29

Я решила, что лучший способ не думать о планах князя Лэггера относительно меня – погрузиться в размышления о местах обитания тварей Изнанки. Чем я и занялась, покрывая желтоватый лист писчей бумаги сведениями, выуженными из памяти. «Пустынные твари, такие как песчаные черви и солнцеперы. Солнцеперы питаются солнечным светом и прекрасно могут обойтись без пищи и воды в течение многих месяцев, однако люди – всегда желанная добыча. А ведь они их даже не съедают, только разрывают на части…»

Очень быстро я перечислила все виды бестий и привела примеры, снова, будто впервые, удивившись разнообразию тварей. Должно быть, в их родном мире они кишмя кишат. Почему им не сидится на Изнанке? Никто их сюда не звал.

Я исписала лист с двух сторон и еще какое-то время вертела в руках перо, выуживала из себя по слову, но оттягивать неизбежное дольше не было смысла. И я сейчас имела в виду вовсе не оценку за экзамен.

– Я смотрю, вы готовы, кадет Дейрон? – сказал князь Лэггер.

Сбоку шумно выдохнул Ронан, и вместе с воздухом из его рта вырвались облачка дыма.

– Я готова! – громко сказала я, больше для Рона, чем для комиссии: «Все в порядке!»

Отвечая на вопрос, я смотрела на мейстери Луэ и будто со стороны слышала свой спокойный голос. Преподавательница кивала, в глубине серых глаз таилось беспокойство – нет, оно не касалось знаний. Мейстери Луэ понимала, что высокий гость явился на экзамен не просто так, а по мою душу.

– Отлично, кадет Дейрон. Исчерпывающий ответ. – Мейстери Луэ поставила высший балл в ведомость напротив моей фамилии. – Ты можешь идти.

Она поглядела на меня в упор: «Иди и спрячься так, чтобы он тебя не нашел!»

– Задержись, кадет Дейрон, – холодно велел князь. – Присядь пока на свое место. Веела, твоя очередь.

Вель пришлось прерваться на середине предложения, но перечить отцу она не стала. Я спускалась с невысокого подиума, она как раз поднималась, наши взгляды встретились. Ее губы беззвучно прошептали: «Доверься». Собственно, иных вариантов не было.

С теоретическими дисциплинами у Веелы никогда не возникало трудностей, то ли дело – рукопашный бой или тренировка на стиках.

– Отлично, кадет… Ансгар, – сухо похвалила ее мейстери Луэ.

Князь широко улыбнулся и встал из-за стола, заставив и преподавателей подняться на ноги.

– Пожалуй, я увидел все, что мне нужно. Засим откланяюсь. Кадеты Дейрон и Ансгар пойдут со мной.

В груди смерзся противный холодный ком. Его сиятельство, не оборачиваясь, прошествовал к выходу. Веела взяла меня за руку и потащила за собой. Ронан сделал попытку встать, но я энергично покачала головой, приказывая ему остаться.

– Ну что там? – тут же окружили нас однокурсники. – Сильно злобствуют? Что вам поставили?

– Отлично, – буркнула Веела. – Дайте уже пройти!

Она тащила меня за собой, очевидно, зная путь. Высокая фигура князя маячила впереди. Он не оглядывался, он точно знал, что дочь приведет с собой эту ходячую проблему, эту опасную штучку Дейрон, которая раздражает князя Лэггера, как застрявшая в горле кость.

– Куда мы идем?

– В гостевые покои. Аля, не бойся. Он обещал только поговорить.

– Он… согласился на твое предложение? Что ты ему сказала? Твой отец в курсе, что мы знаем все о посвященных? О запретных дарах?

Веела помотала головой.

– Я сказала только, что колебалась и не решалась вас убить. Во время битвы с арахноидами у Ронана проснулся дар, и это всех спасло. Я умоляла оставить вам жизнь в обмен на обещание выйти замуж за Брайса.

На самом деле мне совсем не нравилось покупать наши с Ронаном жизни такой ценой – ценой свободы Веелы. Ведь она явно не просто так сопротивлялась желанию отца породниться с Императорским родом, объединить льва и львицу в одну семью. Принц Ивейл при нашей последней встрече производил приятное впечатление, но я не знала его так, как Веела. Братья росли у нее на глазах. Наверное, они вместе играли в детстве? Веела видела их хорошие и дурные стороны, и, вероятно, дурных было больше.

– Он совсем ужасный, этот Брайс? – спросила я.

«О да, Алейдис, очисти свою совесть. Ведь не за тварь Изнанки ей придется выйти замуж – за человека…»

– Не совсем, – буркнула Веела. – Девушек на завтрак не ест. Он…

Вель махнула рукой, не договорив.

– В конце концов, я его троюродная сестра. Ничего он мне не сделает.

– Чего же твой отец хочет от меня?

Веела на ходу задумчиво погрызла нижнюю губу: заразилась от меня вредной привычкой.

– Точно не знаю. Алейдис, тебе надо кое-что понять о характере моего отца.

Она кинула быстрый взгляд вперед, и я последовала ее примеру. Его сиятельство приостановился у перехода на дорогу пурпурного цвета. Мы прежде никогда не ходили по пурпурным, и в путеводителе они не отмечены.

Князь Лэггер вошел в пурпурный всполох. Веела потянула меня следом.

– Так ты видишь их? Дороги Академии?

– Ну конечно, Аль.

Мы очутились на незнакомом ярусе. Полы здесь устилали светлые мраморные плиты, чистые стены украшали гобелены, вправо и влево вели добротные деревянные двери, украшенные резьбой в виде гербов высоких аристократических фамилий. Гостевое крыло – вот мы где.

– Что мне нужно понять о характере твоего отца? – торопливо напомнила я, потому что мы почти пришли.

– Он игрок, Алейдис. Он азартный человек. Любит выигрывать, но еще больше любит кураж во время игры. И нет, я вовсе не про кости или про «Трон и меч».

«Трон и меч», та самая игра – я думала о ней во время турнира, представляя князя полководцем, а себя принцессой. Видно, я тогда уже разгадал тайную страсть князя Лэггера. Он не хотел меня просто убивать: он устроил себе развлечение, игру в «кошки-мышки». Ему было бы слишком скучно всадить нож в спину. Нет, он разработал сложную стратегию и с удовольствием наблюдал, как его план воплощается в жизнь.

– И что это значит? – спросила я с замиранием сердца.

– Это значит, что с тобой можно еще поиграть, Алейдис. Не показывай ему страха, покажи, что ты достойный противник.

– Вот здорово! Мне, может, еще сплясать и спеть для его сиятельства?

Вопрос остался без ответа, а мы приблизились к распахнутым дверям, они приглашали зайти в богато обставленную гостиную. От порога пол был застелен бежевым ковром с длинным ворсом, на инкрустированном полудрагоценными камнями столике стояло блюдо-этажерка с крошечными пирожными: эклерами величиной с мизинец, корзиночками с кремом, трюфелями и воздушными безе. Чайник из тонкого фарфора – такого тонкого, что казался полупрозрачным – исходил паром. Три чашечки, напоминавшие бутоны лилий, ожидали гостей. Сам князь расположился в кресле, обтянутом золотой парчой.

Я будто перенеслась из суровой военной академии в сердце столицы: роскошь, изысканные блюда, шелк и аромат богатства. Значит, здесь, в покоях отца, Веела и провела уже вторую ночь. Слуг не видно, но я не сомневалась, что князь привез их с собой – не сам же он накрывал стол к чаю.

Князь Лэггер сделал приглашающий жест, предлагая разместиться на диване. Подвинул мне чашку и элегантным движением налил душистый напиток.

– Угощайтесь, девочки. – Он кивнул на пирожные.

Я только один раз за всю жизнь побывала в кофейне. Мы с отцом приезжали в столицу на пару дней – он на совещание, но захватил меня с собой, надеясь показать все достопримечательности, которыми так славился древний город: дворец и поющий фонтан, трехметровую бронзовую скульптуру императора Максимилиана, шумный и пестрый рынок на окраине, куда, по слухам, привозили товары со всех концов Империи, рвущиеся в небо тонкие шпили древнего храма Всеблагого. Однако, как это обычно бывает, времени у нас хватило лишь на то, чтобы прогуляться по одной из центральных улиц и заглянуть в уютную кофейню, фасад которой был увит девичьим виноградом. Столики застелены белоснежными скатертями, на прилавке ряды пирожных, которые десятилетней девчонке казались пищей богов.

Но и они не шли ни в какое сравнение с утонченными десертами, лежащими передо мной на многоярусном блюде.

– Нет, спасибо, – твердо сказала я, зная, что не прикоснусь ни к одному из пирожных.

Однако чашку с чаем взяла, чтобы было чем занять руки и паузы в намечающемся разговоре. Сделала глоток – терпко, вкусно. Князь Лэггер не торопил, подождал, пока я напьюсь и соберусь с мыслями.

– Вот что, Алейдис. Ты ведь позволишь так себя называть? Веела утверждает, что ты ее дорогая подруга, а друзья дочери – мои друзья, – начал князь дружелюбно, и ничто не предвещало следующих слов, из-за которых Вель поперхнулась эклером. – Мы оба знаем, что Веела тебе все разболтала. Она моя дочь. А ты, малышка, увы, слишком опасна, чтобы сохранить тебе жизнь. Нет-нет, не смотри так. Поверь, ничего личного.

Я вынуждена была опустить чашечку на блюдце: пальцы затряслись, еще не хватало раскокать бесценный фарфор.

– Речь не о мести дочери предателя, доставившего Империи массу хлопот. – Князь Лэггер ободряюще улыбнулся. – А в свете последних событий…

Он на миг помрачнел, а я вспомнила, что границы Севера трещат по швам.

– Существует один шанс из четырех, что Император пожалует тебе прощение и жизнь.

Не показывать страха! Я достойный противник. Что же, Ваше Сиятельство, давайте поиграем!

– Один шанс – это лучше, чем ничего! – ответила я и дерзко улыбнулась.

Князь Лэггер откинулся на спинку кресла, с интересом разглядывая меня. Чего он ожидал? Мольбы, слез, уговоров? Я вернула ему решительный взгляд, и краешек губ его сиятельства дернулся в ухмылке. Он был доволен моей самонадеянностью. Теперь, по крайней мере, моя смерть не будет быстрой.

Я задумалась: так ли это хорошо? Однако все равно готова была рискнуть и бороться за ценный приз – собственную жизнь.

– А ты смелая, – одобрительно кивнул князь. – Совсем как твой отец.

Спокойно, Алейдис, не выдай смятения! Я отчаянно заморгала, борясь с непрошеными слезами. Снова вцепилась в чашку, скрывая за тонкими фарфоровыми лепестками растерянность. Я допила травяной чай – остыв, он стал немного горчить – и задала вопрос, который, как я думала, князь готовился услышать.

– Как я могу получить свой шанс?

– Не буду ходить вокруг да около, – протянул князь.

Сам, вопреки словам, медлил: кинул в рот обвалянный в дробленых орехах трюфель, тщательно прожевал, запил чаем и продолжил, лишь отставив чашку, пока я напряженно застыла, всунув руки между колен, лишь бы не показать трясучку.

– Только один дар из четырех запретных сохранит тебе жизнь. Если у тебя именно он – нужный нам дар – ты еще послужишь Империи.

– Какой? – быстро спросила я.

– Узнаешь в свое время. – Сиятельство не собирался открывать сразу все карты. – Сначала надо выяснить, какая именно магия течет в твоей крови, девочка.

Веела притихла на соседнем кресле. Хочется верить: она не подозревала, в какое русло повернет этот «простой разговор». Проницательный князь давно раскусил дочь и использовал ее наивность в своих планах.

– Хорошо, – сказала я, отважно вздернув подбородок. – Как мы это выясним?

Князь молчал и смотрел на меня с непонятным выражением. А я… неожиданно для самой себя зевнула. Расправила плечи, сбрасывая сонливость. Да что на меня нашло? Странная реакция организма на страх. Я, наоборот, должна бы почувствовать прилив сил, чтобы убегать или драться.

Мой зевок отчего-то вызвал на лице князя довольную улыбку.

– Отец! – воскликнула Веела. – Нет! Не надо! Пожалуйста!

– Вель, все хорошо, – сказала я заплетающимся языком.

Удивилась, растерла лицо, однако легче не стало. Кожа будто онемела и почти не ощущала прикосновений.

– Спать хочется? – поинтересовался князь Лэггер.

– Простите… – пробормотала я. – Не пойму, что такое…

– Яд, – коротко ответил мне князь.

– Отец! Ты обещал!

– Веела, успокойся, это для подстраховки. Я дам противоядие – после того, как Алейдис выслушает меня.

Наверное, я должна была прийти в ужас, однако тело охватили покой и умиротворение. Хотелось свернуться клубочком, положить голову на подлокотник и закрыть глаза.

Веела соскочила со своего места, встала рядом и затрясла меня за плечи, не позволяя погрузиться в сладкую дрему.

– Нет, Аля! Борись! Не засыпай! Если ты уснешь, то уже не проснешься! – Она тормошила и тормошила меня, вызывая скорее раздражение, чем желание бороться. – Отец, сколько ты ей дал? Слишком много! Она и минуты не продержится!

– Надеюсь, дольше, – спокойно ответил князь Лэггер и съел эклер: за противоядием он явно не торопился. – Поглядим, насколько в ней сильна воля к жизни. Стоит ли начинать игру.

Веела злобно оглянулась на отца и ущипнула меня за руку, выкрутив кожу. Боль обожгла, но сознание ненадолго прояснилось.

Тайлер. Я подумала о Тайлере. Он на занятиях и не знает, что я прямо сейчас умираю в гостевых покоях князя. Он уверен, что я в безопасности под присмотром мейстери Луэ. В следующий раз он может увидеть меня зашитой в мешок, подготовленной к сжиганию в печи.

«Хватит с него смертей», – сказал Ярс. Согласна – хватит. И еще – удивительное дело, если раньше меня на этом свете держало обещание, данное отцу: не сдаваться и постараться выжить, то теперь я в первую очередь думала о Тайлере.

Я укусила себя за щеку изнутри, ощутила солоноватый вкус крови. Оперлась в подлокотник и, пошатываясь, встала на ноги.

– Я готова начать игру, – проскрипела я каким-то чужим голосом.

Князь посмотрел на меня, оперев подбородок на кончики пальцев.

– Яд, который ты выпила, не выйдет из твоей крови в течение нескольких месяцев. Это гуманный способ умереть – никакой боли, ты просто уснешь и не проснешься.

«Она уснула и не проснулась…» – раздался голос отца из моей памяти. Моя мама, здоровая, молодая женщина уложила маленькую дочь, поцеловала мужа и сама отправилась в кровать раньше обычного: неожиданно навалилась непривычная усталость, глаза слипались. «Прием меня утомил, – пожаловалась она мужу. – Наверное, переволновалась. Не каждый день приходится знакомиться с королевским советником». Вовсе не дар выжег ее изнутри – ее убил яд, подсыпанный в бокал с вином.

Гвендолин вырвали с корнем из жизни, отняли любимую жену у отца и маму у крошечной девочки. Как несправедливо, как подло! Из-за неугодного империи дара – такого же, как у меня!

– Мерзавец, – прошипела я, не в силах сдержать злость.

И плевать, что я бросила свое презрение в лицо князю. Что он сделает? Убьет меня? Ха!

– Дерзкая, – усмехнулся он. – Наглая. И, очевидно, живучая.

Князь встал, подошел к секретеру и выудил из верхнего ящика небольшой флакон, заполненный прозрачной жидкостью. Князь кинул мне его через всю комнату, и, если бы я его не поймала, склянка могла разбиться о поверхность стола. Но я поймала. И князь Лэггер снова ухмыльнулся. Да, ваше сиятельство, вы правы: я живучая.

На вкус жидкость оказалась безвкусной, как вода, но через пару биений сердца противоядие начало действовать: сонливость постепенно отступала.

– Раз в неделю я или Веела будем выдавать тебе новую порцию противоядия, пока ты проходишь испытания на выявление дара.

– Если дар не подходящий, противоядие я больше не получу?

– Верно, умница. Ты уснешь и больше не проснешься. Согласись, не самый страшный способ оставить этот мир.

– Какие испытания меня ждут?

Внутри пекло от негодования и ненависти, но голос звучал ровно и сдержанно. Я копировала Ледышку – его холодные спокойные интонации. Знал бы Тайлер, что я училась у него не только боевым искусствам, но и умению держать себя в руках!

– Я сообщу тебе о первом испытании, как только все подготовлю для него. Пока можешь идти. И забери с собой нытика, по прихоти Всеблагого ставшего моей дочерью.

Веела действительно плакала – молчаливо и отчаянно, по ее щекам тянулись дорожки слез.

– Веела остается в Академии?

– Пока да. Пока идут приготовления к свадьбе.

Князь поглядел на дочь без тени сочувствия, без нежности. На его лице читалось презрительное: «Эта слабачка не достойна носить фамилию Лэггер!»

– Может быть, тогда она станет больше ценить мужа и блага жизни, которые ей дарит ее положение в обществе.

– Вель, пойдем.

Меня шатало из стороны в сторону, но я не задержусь в сияющих покоях, напоминающих золотую клетку, ни на мгновение. Я протянула Вееле руку, она всхлипнула и прижалась ко мне. Опираясь друг на друга, мы поковыляли прочь.

Глава 30

– Я не знала про яд, – пробормотала Веела вот уже в десятый раз, пока мы, прижавшись друг к другу, медленно шли по коридорам Академии.

– Я верю, – повторила я, однако Вель продолжала снова и снова оправдываться передо мной, будто груз вины за все, что она делала в течение нескольких месяцев, слишком сильно давил на нее.

– Наверное, яд был в чашке!

Скорее всего. Князь Лэггер все подготовил заранее и сам разливал чай, изображая радушного хозяина, ему ничего не стоило пододвинуть ко мне нужную чашку.

– Вель, я тебя не виню.

Теперь, когда я узнала, какой на самом деле ее отец – жестокий, холодный, расчетливый, – я просто не могла осуждать Веелу. Он ломал ее под себя. Удивительно, что нежной Фиалке хватало сил сопротивляться навязанному браку так долго. Что ни говори, а характер, несмотря на внешнюю хрупкость, у Веелы был.

У двери в спальню Веелы стену подпирал Ронан. Он сгорбился, глядя на носки своих ботинок, и не глядел по сторонам. Как долго он несет здесь караул, ожидая нашу обманщицу, которой готов простить даже собственную смерть?

– Рон… – всхлипнула Веела.

Ронан вскинул взгляд. Столько невысказанных чувств горело в его глазах – и боль, и надежда, и раскаяние в том, что он брезгливо отшатнулся от Веелы на полосе препятствий, когда она раскрыла перед нами все неприглядные тайны императорского двора.

Они с Веелой одновременно двинулись навстречу друг другу и тут же замерли.

– Вель… – Ронан выдохнул ее имя вместе с клубами дыма: чем сильнее он волновался, тем гуще и темнее становился дым.

Испугавшись, что может обжечь ее, он зажал рот рукой.

– Не говори, не говори! – поспешно прошептала Веела и сделала еще полшага к нему. Осторожно, видимо, не надеясь, что он ее не оттолкнет, подняла ладошку и положила на скулу Ронана. – Все хорошо. Это я.

Он ее не оттолкнул, наоборот, порывисто подался вперед и заключил Веелу в свои медвежьи объятия, в которых худенькая Вель утонула почти полностью. Ее плечи вздрагивали. Она очутилась в безопасном убежище из огромных ручищ и могла вдоволь выплакаться на широкой груди.

Князь и словом не обмолвился о Ронане, будто его не существовало, но я тешила себя надеждой, что, пока я жива и нужна, он тоже остается в безопасности.

Удивительно, как беспечен Лэггер: отправляя дочь обратно на учебу, он играл с огнем, своими руками толкая невесту принца в объятия сына рыбака. На что он рассчитывал? На ее благоразумность?

Мне нет до этого дела, и я точно не стану останавливать Веелу, если в отношениях с Ронаном она решит перейти черту. В конце концов, живем один раз, а в последнее время каждое событие напоминает, как хрупка человеческая жизнь.

Я тихонько улизнула, не попрощавшись. Я шла по коридорам, все быстрее и быстрее: ненависть, злость и негодование требовали выхода. Шаг за шагом, и вот я перешла на бег. Немногочисленные кадеты, мимо которых я проносилась стрелой, смотрели вслед с недоумением. Говорят, в мирное время бегущий одаренный вызывает смех, а в военное – панику, но по большому счету никому не было дела до слетевшего с катушек желторотика.

Я на всех парах примчалась в тренировочный зал, где сейчас кроме меня не было ни души. У первогодков сессия, и однокурсники только рады пропустить ежедневную боевую подготовку. У старшекурсников занятия, они освободятся позже. Я радовалась возможности побыть наедине с собой и выплеснуть злость.

Я пересекла зал, ступая по циновкам и матам. Я направлялась в дальний конец, где вдоль стен расположились спортивные снаряды. Взяла из корзины пару кожаных лоскутов, плотно обмотала костяшки пальцев на руках и подступила к деревянному манекену с торчащими во все стороны длинными шипами. Никто не любил отрабатывать удары на «нервном Джеке», как мы прозвали манекен. Он, заряженный частицей магии, вел себя непредсказуемо: мог повернуться в какую угодно сторону, накрениться, исподтишка влепить оплеуху или подленько подставить подножку и опрокинуть на покрытый соломой пол.

Но сейчас Джек был мне нужен как никогда.

– Получай, тварь! – крикнула я и перешла в яростную атаку.

Удар левой. Удар правой. Поворот. Я отбивалась от летящих навстречу деревянных шипов предплечьями, локтями и лодыжками. Кожу жгло. Наверняка останутся синяки.

– Сдохни, тварь! – орала я, потому что кричать во весь голос мне нравилось больше, чем безудержно рыдать. – Сдохни! Сдохни!

Я колотила по манекену, а представляла лощеное лицо князя Лэггера с приклеенной к губам высокомерной улыбкой.

«За маму! За отца! За Ронана, за Веелу! За себя!»

Я взмокла, пряди волос приклеились к влажному лбу, капли пота катились за воротник, костяшки пальцев, даже обмотанные жесткой кожей, ныли, но злость не отпускала, а сердце разрывалось от боли. Для сильных мира сего мы лишь пешки, которых одним движением руки можно смести с доски. Но я докажу, я покажу тебе, тварь, что у некоторых пешек есть зубы!

– А-а-а-а! – завопила я, потому что слова не приносили облегчения.

Чья-то тяжелая рука опустилась на плечо, и я, не ожидая, что в пустом зале окажется кто-то еще, кроме меня, резко развернулась, подняв кулаки.

В шаге от меня возвышался Тайлер и изучал мое лицо пристальным взглядом.

– Алейдис…

– Уходи! – крикнула я. – Оставь меня в покое!

Черные брови чуть скользнули вверх, но ничем другим Тайлер не выдал замешательства, и голос тоже прозвучал сдержанно и спокойно.

– Князь Лэггер увел тебя и Веелу с экзамена. Что случилось?

– Ничего!

Я просто не могла. Физически не могла видеть его сейчас и знать, что каждую минуту своей жизни подвергаю его опасности, что я – рассадник проблем. Только чудом никто пока не отправился к праотцам, но и Лесли, и Ронан прошли по краю.

Тайлер взял меня за плечи, но я выкрутилась и оттолкнула его руки. Я должна его отпустить. Сейчас, пока наши отношения не зашли слишком далеко. Будет больно, это как рвать по живому, но он это переживет, и я переживу. Да, я должна. Я не хочу, чтобы он погиб! И не хочу, чтобы в его груди появилась еще одна не зарастающая черная дыра, если погибну я.

– Пошел ты, Тай! – процедила я, вытаскивая наружу ненависть, давно похороненную где-то в глубине души.

О Всеблагой, как же тяжело. Зачем он смотрит на меня так? Где найти нужные слова, чтобы довершить удар? Чтобы он никогда больше не захотел вернуться. Гортань заранее сводило судорогой из-за того, что я собираюсь сказать.

– Я не хочу больше притворяться! Я была с тобой только потому, что ты мог меня защитить. Но теперь я вижу – ты слабый! Ты ничего не можешь, Тайлер! Ты не можешь меня спасти!

Ложь работает лучше всего, когда в ней спрятана капля правды. Тайлер действительно не мог защитить меня от князя Лэггера, но он бы не отступил, сражаясь до последнего вздоха.

Нет, Тай, больше никто не пострадает из-за меня!

Его лицо потемнело.

– Я тебе не верю, – ответил он.

Но я видела: поверил.

Тайлер снова потянулся меня обнять, и я, чтобы не взвыть от разрывающего меня на части отчаяния, ударила его.

Глава 31

Тайлер блокировал мой удар, остановив мой кулак в воздухе и не дав ему коснуться своей груди. Его синие глаза метали молнии, губы сжались. Я отскочила на шаг, провела ладонью по волосам, приглаживая влажные пряди, и бросилась в атаку.

Ты хорошо обучил меня, наставник. Во время оценочного боя ты легко справился со мной, но теперь я стала сильнее и быстрее, и я знаю все, что знаешь ты!

Тайлер возвышался надо мной на добрых полторы головы и казался крепким, как каменный столб, но, в отличие от того же неповоротливого Атти, он был на удивление проворным столбом – он теперь не давал себе труда отбивать мои удары, а просто ускользал от них. Он не хотел со мной драться. И это страшно бесило.

– Выкладывай, что произошло! – рявкнул он, в очередной раз пропуская меня мимо. Так оскорбительно, что я не могла коснуться его и пальцем при всем своем мастерстве и скорости. – Я приказываю!

– Отвали, Эйсхард!

В конце концов, это унизительно – кружиться волчком вокруг, будто он заколдован. Проклятье, а ведь он до сих пор не применил дара мерцающего, только отточенные годами тренировок навыки. Гадство!

Я отступила, выравнивая дыхание. Меня колотила нервная дрожь, щеки пекло от пота и слез. Слез? Только не это! Еще и собственное тело меня предало? Надо покончить с нашими отношениями здесь и сейчас, задушить их в зародыше, а я трясусь и плачу?

Я мазнула тыльной стороной ладони по лбу и глазам, стирая влагу. Это просто капли пота, а не то, что ты подумал, Эйсхард. Схватила торчащий из деревянного короба шест – мы использовали их раньше, до того, как перешли к отработке приемов с настоящим оружием. Я в прошлый раз одолела Тайлера на арене, одолею и сейчас.

– Защищайся!

– Дейрон! Бездна и тьма! – выругался он, но шест взял. – Ладно. Если тебе это нужно.

– Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое!

Он сузил глаза и, прокрутив шест в воздухе, встал в боевую стойку. Я закричала, бросилась вперед и нанесла бестолковый и беспомощный удар, чью силу Тайлер погасил, подставив центр шеста. И снова он не нападал, а только парировал атаки. Играючи.

Я была слишком вымотана физически и душевно, чтобы включить голову и вспомнить тактики, выручившие меня на зачетном поединке. И выбивало из колеи то, что Ледышка не вступал в серьезное противостояние.

– Слабак! – заорала я. – Не смей поддаваться!

Колояр думает, что ты сдулся, а все потому, что твоя тяга ко мне – твоя слабость. Не знаю, как правильно назвать наше притяжение. Это пока не любовь. Но какая-то неодолимая центростремительная сила, бороться с которой так же бесполезно, как оторвать друг от друга Луну и Землю.

Слабости мешают. Слабости приводят к ошибкам. Ошибки – к гибели. Я должна освободить тебя, Тайлер.

Концы наших шестов встретились внахлест, дрожь передалась в руки, почти заставив меня выпустить оружие. Я хотела битву всерьез – я ее получила.

Шест замелькал в руках Тайлера с головокружительной быстротой, я едва успевала отбиваться. «Жало», «коготь», «змей» и «клещи» – я отточила приемы до автоматизма, но теперь держалась лишь на одном упрямстве. На импровизацию не хватало времени.

Но только не Тайлеру. Он усмехнулся, глядя мне прямо в глаза, а потом наглым образом своровал мою же хитрость – объединил разные техники в одну. «Бабочка» и «лоза» – кончик шеста подсекает меня под колени, и я лечу на циновку, не успев сгруппироваться. Шест, грохоча, откатывается в сторону. Я лежу, раскинув руки. Но всего мгновение: со всхлипом втягиваю воздух и начинаю подниматься. Еще не кончено. Какой же ты упрямец, Тайлер! Просто развернись и уйди наконец!

– Дейрон, все! Бой закончен!

– Ни фига!

Не знаю, как у Эйсхарда, а у меня случилось мощное дежавю. Тот же зал, шершавая поверхность циновки под моими лопатками, запах соломы и пота. И я, упорная, будто гуль, поднимаюсь на ноги снова и снова.

Тайлер выругался сквозь зубы и придавил меня к полу своим телом, не позволяя встать. Я чувствовала тяжесть его бедер на своих. Он завел за голову мои сжатые в кулаки руки и крепко удерживал за запястья. Мои мокрые щеки овевало жаркое дыхание, а аромат горьких трав, исходящий от разгоряченного мужского тела, сводил с ума. Внизу живота сам собой закрутился стремительный вихрь. Все мое естество мгновенно откликнулось на близость этого невозможного, бесячего, упрямого, лучшего на свете мужчины.

– Стащи с меня брюки…

Это я сказала? О Всеблагой.

Тайлер, нависнув надо мной, воззрился на меня в полном ошеломлении. Моя ярость, слезы, а теперь и просьба поиметь меня на грязном полу тренировочного зала… Да, Тай, я и сама себя пугаю до ужаса.

К счастью, или к сожалению, Тайлер не собирался исполнять мою просьбу.

– Не так, – тихо ответил он. – Не здесь.

Тайлер отпустил мои руки, почувствовав, что я уже обмякла и не стану бороться. Погладил по щеке, присматриваясь к моим опухшим губам: в разгар боя я их прикусывала в гневе, но теперь они скорее наводили на мысли о наших безумных поцелуях.

Он потянулся поцеловать меня, но я резко отвернула лицо и, если бы не оставалась лежать, пригвожденная к полу, бросилась бы бежать.

– Ты предлагаешь стянуть с тебя брюки, но мои поцелуи вызывают отвращение? – процедил он ледяным тоном, от которого смерзлись внутренности.

Я тяжело дышала, по-прежнему глядя в сторону. Моя решительность трещала по швам.

– Уйди, – взмолилась я.

– Нет! Пока ты мне все не расскажешь!

– Точно хочешь знать? – прошептала я. На глаза набежали злые слезы, но я все равно посмотрела Тайлеру в глаза. – Он меня отравил. Вот так. Целуй теперь, давай. Если не противно целоваться с ходячим мертвецом!

При словах о яде кровь отхлынула от лица Тайлера, он, и так белокожий, сделался бледнее снега. Зрачки расширились, заняв почти всю радужку. Он обшаривал меня взглядом, отыскивая признаки действия отравы. Однако еще до того, как задать сотни мучивших его вопросов, потребовать объяснений, Тайлер накрыл мои губы и, сломив довольно жалкое сопротивление с моей стороны, поцеловал – неистово, страстно и яростно, побеждая в битве теперь уже наверняка.

Глава 32

Я смотрела, как тонкая игла протыкает кожу на сгибе моего локтя и мейстери Иллара набирает кровь в стеклянный шприц. Вместе со мной за процедурой в полном молчании наблюдали ректор Кронт, мейстери Луэ и хмурый, как грозовая туча, Тайлер.

Мы расположились в одной из закрытых аудиторий, спрятались, как какие-то заговорщики. Впрочем, о чем это я – мы и были заговорщиками. До сих пор было сложно переварить, что часть преподавателей и попечительского совета Академии входит в оппозицию. Вот только в открытое противостояние с Императором они не вступали и вряд ли когда-то осмелятся.

Я не осуждала ректора Кронта: он несет ответственность за всех своих кадетов. Если старшекурсники достаточно обучены, чтобы постоять за себя в бою, и какое-то время продержатся против регулярных императорских войск, то первогодки – по сути, еще дети, их мгновенно пустят в расход.

– Вы ведь сумеете определить яд? – быстро спросил Тайлер у целительницы, пока она не ушла. – И приготовить противоядие?

Мейстери Иллара переглянулась с ректором, он ответил вместо нее:

– Сейчас, благодаря кадету Дейрон, мы сможем лучше изучить яд, но… До сегодняшнего дня про яд не было известно ничего определенного. Не хочу никого обнадеживать, вряд ли мы сможем разработать антидот в ближайшее время.

– Все нормально, командир, – заверила я Тайлера. – Пока я нужна, князь Лэггер не позволит мне умереть.

Тайлер старался ничем не выдать внутреннего напряжения, но мне хватало воспоминаний о его побелевшем лице и ужасе в глазах, когда он думал, что я умру прямо на его руках. Если бы мы с ним поменялись местами, едва ли бы я смогла сохранять такое спокойствие. А он еще и не переставал подбадривать меня и даже шутил, пока мы торопились по коридорам, минуя дороги Академии, чтобы оставаться незамеченными.

Как только его сиятельство увел меня и Веелу с экзамена, мейстери Луэ, опасаясь за мою жизнь, разыскала ректора, а тот уже вызвал с занятий Тайлера и отправил на мои поиски. Теперь мы впятером – вернее, вчетвером, потому что мейстери Иллара ушла, взяв анализ крови – расположились в учебном классе, выведенном из обращения, потому что он требовал ремонта. На потолке расплывались пятна влаги, штукатурка отслаивалась от стен, обнажая кирпичи. Мебель вынесли, оставив только несколько расшатанных стульев и преподавательский стол, на котором я сидела, как на троне, окруженная обеспокоенными людьми, которым, оказывается, было не все равно.

Чувствовала я себя крайне странно. Никак не успевала за фатальными переменами в моей жизни, хотя, казалось бы, должна была привыкнуть умирать.

– Мы будем просто наблюдать, как сиятельный кусок дерьма продолжает медленно убивать ее? – взорвался Тайлер. – И ставить свои ублюдские эксперименты?

– Кадет Эйсхард, не забывайте о субординации! – рявкнул ректор Кронт.

Я умоляюще посмотрела на Тайлера, тот выдохнул, распрямил плечи и сцепил руки за спиной.

– Прошу простить мою несдержанность.

– Кадет Эйсхард, – мягко сказала мейстери Луэ. – Я понимаю ваши чувства, но пока лучшая тактика – наблюдение и невмешательство. Кадет Дейрон совершенно права, говоря о том, что ее оставят в живых до тех пор, пока не определится ее дар. У нас появится время на изучение яда.

Преподавательница задумчиво поглядела на ректора Кронта.

– Думаю, мы нашли подтверждение нашим подозрениям. «Сладкая гибель» действительно существует. Все эти смерти… Вовсе не дар выжег одаренных изнутри, все они были отравлены.

– Они отравили мою маму! – По оголенным нервам снова ударил ток, я вцепилась в выщербленные края стола, чтобы успокоить дрожь.

Ректор Кронт смотрел на меня, и кроме сожаления на его лице, обычно суровом, безэмоциональном, будто выточенном из куска гранита, проступила вина.

– Я не смог их уберечь, – сказал он с горечью.

«Вы ничего не могли сделать… – подумала я. – Но вы пытались».

Ректор Кронт покачал головой.

– Поверить не могу, что приходится втягивать в закулисные игры императорской семьи кадетов, но… Какие еще варианты. Эрна, твое мнение?

Мейстери Луэ стояла, скрестив руки на груди, уголки ее губ были скорбно опущены вниз.

– Они и так знают слишком много. Полагаю, мы должны предоставить кадету Дейрон всю возможную информацию, это увеличит шансы на выживание.

У меня захолодели кончики пальцев. Мне и без того казалось, что я переполнена опасными тайнами. Я не желала больше ничего знать, я просто хочу учиться, как остальные кадеты.

Тайлер заметил, что я совсем обмякла, встал рядом и подпер меня плечом, позволив навалиться на него. Ректор Кронт посмотрел с неодобрением.

– Кадет Эйсхард, какие бы чувства у вас ни возникли по отношению к кадету Дейрон, за порогом этой комнаты вы забудете о них. Это опасно для вас. Князь Лэггер первым делом станет избавляться от союзников Алейдис. Не давайте ему повода.

– Я наставник кадета Дейрон, – вскинул подбородок Тайлер. – Я все равно буду рядом!

Ректор Кронт и мейстери Луэ переглянулись, как бы говоря: «Что делать с этим упрямцем?»

– Итак, Алейдис, князь Лэггер устроит тебе проверки, чтобы выявить один из четырех даров. Ментальный дар, который позволяет управлять тварями. Зеркальный, благодаря которому человек перенимает любую способность бестии, с которой сражается.

Я кивала: это я уже знала.

Мейстери Луэ ненадолго задумалась, прежде чем продолжать.

– Но мы полагаем, что князь Лэггер заинтересован в определенном даре, который мы называем ткач.

– Ткач? – повторила я, не понимая, как безобидная профессия связана с прорывами и бестиями.

– Да. Ткач. Человек с этим даром умеет закрывать прорехи, ведущие на Изнанку. На Севере никак не сладят с последствиями последнего прорыва. Возник слишком сильный разрыв, и он продолжает расширяться. Князь Данкан стар, болен и слаб, он не справляется в одиночку…

– Князь Данкан? – переспросила я. – При чем здесь он?

В висках оглушительно застучал пульс, когда я начала догадываться.

– Он один из посвященных. Член императорской семьи с редким даром. Он ткач! Он умеет закрывать прорехи!

– Верно, кадет Дейрон. И если ты тоже ткач, то твоей жизни ничто не угрожает. Больше в Империи нет людей с этим даром, а они сейчас очень нужны!

– А четвертый дар? – вспомнила я. – Вы что-то знаете про него?

На этот раз пауза в речи мейстери Луэ длилась дольше. Сколько лет оппозиция по крупицам добывала запретные сведения? Сколько людей погибло, собирая их? Эти знания – смертный приговор, вот только в моем случае он уже приведен в исполнение.

Глава 33

– Четвертый дар… – Слова упали тяжело, как камни: мейстери Луэ произнесла их с интонацией, с какой обычно произносят ругательство «Бездна и тьма!». – Четвертый дар, моя девочка, это дар открывать Прорывы, ведущие на Изнанку.

Тайлер вздрогнул и посмотрел на преподавательницу в изумлении, перевел взгляд на ректора: «Я ослышался?» Со стороны я наверняка выглядела такой же ошарашенной.

– Открывать Прорывы? – повторила я. – Зачем кому-то открывать Прорывы?

Ректор Кронт и мейстери Луэ обменялись острыми взглядами. Эти двое знали много, слишком много.

– Вероятно, никому не нужно. – Ректор выделил голосом «вероятно». – Это спонтанный дар, проявляющийся у членов императорской династии. Вероятно… ни сам Император Аврелиан, ни принцы никогда не использовали его. Это единственный дар, который передается по наследству.

– Но у простых людей он тоже может проявиться? У меня, например?

– Да.

Я зябко обхватила себя за плечи. Только не это – не такой страшный, пугающий, никому не нужный дар. А если он выйдет из-под контроля? Если я не справлюсь?

– Как они управляют им? Ведь ни в коем случае нельзя допустить новых Прорывов. Это… ужасно. Такой груз на душе.

Я готова была возненавидеть весь императорский род, но, если самому императору и принцам приходится каждый день удерживать в узде мощную и опасную силу, отчасти я могла понять убийства невинных.

– Что, если я чудовище? – прошептала я. – А князь Лэггер спасал от меня империю?..

Я не могла смотреть на Тайлера.

– О Всеблагой… Что если это я виновница Прорыва на Севере? Я, а вовсе не отец?

– Глупости! – воскликнула мейстери Луэ, а Тай ободряюще сжал мои холодные пальцы. – Твой дар тогда еще не раскрылся. Если уж кто-то и виновен…

– Кто? – воскликнул Тайлер, и я ощутила, что у него самого руки дрожат.

– По официальной версии – разлом в ткани реальности открылся сам собой, как это порой случается, – сдержанно объяснил ректор, будто никто из нас, здесь присутствующих, не знал короткую сводку официальной версии до последней точки. – Но полковник Дейрон…

– Он не снимал щиты! – Впервые с того дня, как я узнала о предательстве, я заговорила об этом вслух и впервые была так уверена. – Отец никогда бы так не поступил.

Мой отчаянный взгляд встретился со взглядом Тайлера – растерянным и горьким.

– Алейдис… – запнувшись, сказал он.

Ничего не добавил, однако синие глаза потемнели. Он не хотел меня ранить, но и его, предателя Дейрона, не мог простить. Я и так услышала не произнесенное вслух: «Больше некому…»

Я сгорбилась, сжала ладони между колен.

– Я ничего не понимаю… Неужели правда отец?

Я вскинулась: мне показалось, я поняла, в чем дело.

– Он, видимо, догадался, что советник отравил маму в прошлый свой приезд. И… Отомстил? Но это так на него не похоже! Что за месть такая, цена которой тысячи жизней?

Время в моей голове отматывалось в прошлое. События роковой ночи вставали перед глазами во всех деталях.

– Он разбудил меня ночью, когда не было никаких признаков Прорыва. Отец будто знал наперед, что он случится. Но ведь так не бывает! Никто не умеет предчувствовать эти штуки. Дождался спонтанного разлома, а потом снял щиты?

– Расскажи все как можно подробнее, – попросил ректор Кронт.

Я и рассказала. О том, что отец оседлал Уголька, о том, как я просила его защищать принца, а он скривился, о том, как передал мне футляр для генерала Пауэлла, но этот футляр я не довезла, потому что октопулос ранил меня по дороге к Сулу.

– А теперь вернемся к тому, с чего начали, – вздохнула мейстери Луэ. – Если уж кто-то и виновен – это принц Ивейл.

– Что? – выдохнула я. – Как? Зачем? Для чего это ему нужно?

Тайлер высказался еще короче:

– Что за хрень?

– Мы здесь с вами и так наговорили на несколько казней за измену, – невесело хмыкнул ректор Кронт. – Надеюсь, когда до меня доберутся, это будет благородная казнь через отрубание головы. Не хочу болтаться на перекладине с веревкой на шее, как какой-то разбойник.

Мейстери Луэ, обычно сдержанная, положила руку на его предплечье в знак молчаливой поддержки.

– Императорская семья тщательно охраняет свои тайны, но… Можно долгое время обманывать некоторых, но нельзя на протяжении веков обманывать всех. Постепенно правда просочится наружу. Мы на самом деле не знаем, открыл ли Ивейл разлом, знаем только, что мог открыть.

– Как именно работает дар?

– Пока неизвестно. Мы полагаем, что твой отец это понял. Ты везла в футляре доказательство.

– Ух… – только и смогла выдавить я.

Новости ошарашивали, выбивали почву из-под ног. Хотя куда уж больше?

– О запретных дарах вообще очень мало известно. На каждый дар создана особая инструкция, которая учит им пользоваться. Кадет Эйсхард, что важно знать, применяя дар мерцающего?

Тайлер отчеканил наизусть пункты инструкции:

– Ваша способность позволяет создавать кратковременные порталы для мгновенного перемещения между двумя точками пространства. Портал требует визуального или четкого ментального образа места назначения. Максимальная дистанция зависит от уровня вашего мастерства: новички до ста метров, мастера до десяти километров. Чем точнее вы представляете место назначения, тем безопаснее прыжок. Используйте карты, зачарованные маяки или личные метки для точности…

– Достаточно, кадет Эйсхард, спасибо, – остановил его ректор. – Это краткая инструкция для мерцающего. Подробная инструкция с практиками занимает несколько десятков страниц. Беда в том, что каждый дар – уникален. Нельзя использовать инструкцию мерцающего для флогисцита или пространственника. Обычно, когда дар определен, мы просим на время прикомандировать к Академии офицера с таким же даром, чтобы он лично обучал новобранца. Но в Тирн-а-Тор нет инструкции для ментального дара, для зеркала, для ткача и разры́вника. Мы не знаем, как тебя проверить и как тебя обучать.

Глава 34

«Разрывник…» – мысленно повторила я. От одного слова волосы зашевелились на голове.

– Надо посмотреть твари в глаза, – тихо сказала я. – Если у меня ментальный дар, я ее подчиню, а если зеркало, получу ее способности. По крайней мере про два запретных дара мы кое-что знаем.

Однако на лице ректора Кронта отразилось сомнение.

– Слишком просто. Если так, кто-то из одаренных с запретным даром мог бы проявить свои умения во время обычного практикума. Должно быть что-то еще, мы что-то упускаем…

Я снова подумала о маме: до самого выпуска из Академии она не сомневалась, что дар в ее крови так и не пробудился. Какие же испытания подготовит мне князь Лэггер? Он посвященный, он точно разбирается, как меня проверить.

– Что мне теперь делать? – растерянно спросила я.

Но ректор не ответил на мой вопрос, он заговорил с Тайлером.

– Ты должен подготовить ее так, чтобы Алейдис могла выйти один на один против бестии и победить.

– Что? – прошептала я и мысленно добавила: «Серьезно? Даже на практикумах сражаются звеньями, а не в одиночку! И в первые месяцы – под присмотром эфоров!»

– Сколько у меня времени? – спросил Тайлер.

И он, и ректор проигнорировали мое придушенное «Что?».

– Точно не могу сказать. Его сиятельство может использовать любую тварь из зверинца уже завтра, но я достаточно хорошо изучил этого человека. Он захочет особенное зрелище.

Проклятие! Особенная тварь для особенной девушки. Какая честь! Князь Лэггер продолжит свои игры. Даже моя предполагаемая смерть должна стать развлечением.

Я поймала на себе сочувствующий взгляд мейстери Луэ. О чем она думает, глядя на меня? Замечает в чертах моего лица сходство со своим другом – Кайлом Дейроном? Или видит малышку, которую однажды, очень давно, держала на руках? От сострадания в ее глазах меня снова затрясло. Может, Тайлер возьмет меня за руку? Мне сейчас так нужна защита.

– Кадет Дейрон! – рыкнул он – от неожиданности я распрямилась и захлопала глазами. – Не сметь раскисать! Ты выйдешь на бой и оторвешь нахрен голову любой твари! Поняла меня?

– П-пон…

– Как следует отвечать своему командиру?

Я злобно уставилась на Тайлера. Вот тебе и поддержка, и обнимашки.

– Так точно, командир! – разъяренно отчеканила я.

Краешек его губ едва заметно дрогнул в улыбке. Зараза! Он специально меня раззадоривает. Сделалось совершенно ясно, что во время будущих тренировок меня не ждут поблажки и можно забыть о нежном прикосновении его ладони… а мне понравилось. Станет гонять меня и в хвост, и в гриву, впрочем – как всегда.

– Ты готова к экзамену по истории, кадет Дейрон? – спросил меня ректор Кронт. – Бестиарий ты сдала на отлично, но сессия не закончилась. Мейстер Шоах любит прохаживаться по датам, в этом отношении он педант.

Смерть дышит мне в затылок, а ректор предлагает озаботиться хронологией исторических событий? Не находите, что мне сейчас немного не до пыльных учебников? В моей крови – яд, а князь Лэггер составляет список тварей, выбирая ту, что позабавит его больше всего.

– Пора и мне вернуться в аудиторию, – опомнилась мейстери Луэ. – Стив, конечно, и один там справляется, но будет странно, если преподаватель бестиария не вернется на экзамен по предмету. Алейдис, обрати наибольшее внимание на объединение королевств в Империю под покровительством Максимилиана. Мейстер Шоах любит задавать дополнительные вопросы по этому периоду.

Я перевела очумевший взгляд с ректора на мейстери Луэ, потом на Тайлера.

– Что не так, кадет Дейрон? – приподнял бровь мой суровый командир. – Экзамен послезавтра.

Да они издеваются!

Но, когда первое изумление схлынуло, я догадалась: они помогают. Напоминают, что совсем рядом существует и нормальная жизнь. Насколько она, конечно, может быть нормальной в Академии Тирн-а-Тор. Мои однокурсники переживают за оценки, зубрят, в столовой и библиотеке обсуждают даты правления императоров и ключевые битвы с тварями Изнанки, героев и исторических личностей.

– Все так! – ответила я Тайлеру. – Могу сдавать хоть сегодня!

***

На экзамене мейстера Шоаха я получила высший балл. Благодаря подсказке мейстери Луэ я затвердила даты – и особенно те, что касались периода правления первого императора.

– Прежде разрозненным королевствам пришлось объединиться перед лицом грозной опасности, – шпарила я, как по писаному, а мейстер Шоах благосклонно щурил близорукие глаза и кивал. – К концу VI века Эпохи Раздора разрозненные королевства Западных Земель оказались на грани гибели. Сквозь разломы между мирами хлынули полчища Тварей – существ, не знающих ни жалости, ни страха. Они несли с собой лишь смерть: целые поселения исчезали за одну ночь, армии мелких королевств пали, а земли к востоку от Рекрутских гор превратились в выжженную пустошь.

Я наизусть цитировала пятую главу учебника истории: на память я никогда не жаловалась.

– Именно тогда на историческую сцену вышел Максимилиан из дома Арториев – молодой, но мудрый правитель королевства Лорайн. Он первым осознал, что лишь объединенные силы человечества способны противостоять угрозе. Отправив послов ко всем монархам Запада, Максимилиан созвал Великий Совет в Велгаре в 598 году Эпохи Раздора.

Еще месяц назад я бы произносила эти слова с искренним восхищением. Я, как и все, гордилась Максимилианом, но сейчас не могла не думать вот о чем: был ли у него дар разрывника? А если был – когда он его получил? До или после появления тварей?

Несмотря на сомнения, я бодро продолжала отвечать на вопрос:

– Долгие недели шли споры, но красноречие и железная воля Максимилиана переломили ход истории. Он доказал, что только единая империя, с единой армией и законами, сможет защитить людей от Тварей. «Раздельные знамена падут, но сплетенные воедино – выстоят», – провозгласил он перед собравшимися правителями. Итак, в день летнего солнцестояния 599 года, под звон колоколов Велгара, была провозглашена Священная Империя, а Максимилиан принял титул Августейшего Императора.

– Отлично, кадет Дейрон! – воскликнул мейстер Шоах, его глаза увлажнились. – Давно не слышал столь блестящего ответа.

Похвала была заслуженной, но я почему-то не чувствовала радости. Мир, каким я его знала, перестал существовать. Я больше не верила императору. Что, если вся наша империя основана на обмане? Мейстеру Шоаху о моих подозрениях знать не следовало: пожилой преподаватель всю жизнь посвятил служению Аврелиану и явно не входил в оппозицию.

Вот так, спустя два дня я все еще жива и умудрилась закрыть сессию на высшие баллы.

На следующей неделе начнутся первые практикумы с настоящими тварями. Первогодки станут сражаться с бестиями из зверинца и полностью опустошат его за пару месяцев. Все равно твари в стазисе долго не протянут.

Однако очень скоро в Академию потянутся повозки, запряженные кряжистыми тяжеловозами. Повозки, охраняемые отрядами императорской гвардии. На каждой – крепко сколоченный деревянный короб, обшитый полосками металла и перехваченный цепями, над ними вьется черный дымок стазиса, который быстро развеивается в студеном воздухе.

Это «сезон клыков и когтей» – так кадеты Тирн-а-Тор прозвали время, когда в Академию поставляют новых тварей для обучения первогодков.

Именно князь Лэггер курирует доставку бестий, самолично сопровождая опасный груз. Он любит подыскивать редких тварей, как говорят – это его хобби. Специально для него старшекурсники устраивают показательные поединки. В прошлом году во время такого боя погиб выпускник…

Уверена, для меня князь Лэггер подберет редчайшую тварь. Себе под стать.

Глава 35

Огромный внутренний двор бывшего форта, охваченный с двух сторон неприступными каменными стенами, обнявшими его, точно две руки, заполняли повозки. Первый день сезона клыков и когтей должен был бы напугать нас, ведь бестий доставили с границ специально для первогодков, однако вместо страха принес оживление и любопытство.

Третьекурсник, кажется, его звали Бирс, заглянул в тренировочный зал и обратился как будто только к эфорам, на самом деле с улыбкой посматривая на первогодков, тут же отвлекшихся от спаррингов и навостривших уши.

– Повозки прибыли. В этот раз их больше обычного: я насчитал пятнадцать штук. Говорят, привезли даже ундина в аквариуме из закаленного стекла.

Первогодки стягивались ближе к Бирсу, изображающему безразличие, но и эфоры уже переглядывались с ухмылочками, зная, что никакая сила на свете не удержит желторотиков, взбудораженных новостями.

– Мы ведь сможем пойти посмотреть? – спросил кадет Листори, отряхивая руки и форму от пыли и мелких соломинок.

– Смотреть там особо не на что, – спустил его с небес на землю эфор Навье. – Ящики закрыты, твари в стазисе.

– Я слышала, что иногда показывают одного или двух, специально для новичков, – робко возразила Мейви.

За ее спиной возвышался Миромир, сложив руки на груди, и по одной только этой позе было понятно, что он приглядывает за хрупкой брюнеткой и не даст ее в обиду никакой твари. Я была рада видеть, что карцер, где Миромир провел три дня, никак не отразился на его характере: он все так же доброжелательно общался с однокурсниками и на меня, кажется, не точил зуб. Во всяком случае, увидев в зале, кивнул, будто сообщал этим жестом: «Все хорошо».

– К тому же бестий сопровождают офицеры-одаренные, – промурлыкала кадет Иделис. – Не зеленые юнцы вроде вас, а настоящие мужчины.

– Да, они не зеленые юнцы, – фыркнул Колояр, оскорбленный таким сравнением. – А засушенные корнеплоды!

Рядом со мной встала Веела, поправляя растрепавшиеся пряди. Вель с Ронаном только что отрабатывали приемы на соседнем мате. Надо сказать, у нее все лучше получалось справляться с боевой подготовкой. В начале года невозможно было поверить, что хрупкая и слабая Веела к зиме освоится настолько, что сможет положить на обе лопатки кадета с габаритами Ронана.

– Интересно, отец вернулся?.. – прошептала она.

Князь Лэггер уехал из Академии на следующий день после завершения сессии. Перед отъездом он дал мне выпить новую дозу противоядия.

– Усиленная формула, – усмехнулся он, увидев, как я скривилась от кислого привкуса: в отличие от жидкости в первом флаконе эта на вкус оказалась как разбавленный уксус. – Должно хватить на пару недель.

Пару недель? Пару? А поточнее нельзя? Я не могла вслух высказать негодования, но красноречиво уставилась на мерзавца.

– Я вернусь к окончанию срока и привезу для тебя отличную игрушку, – пообещал сиятельство.

Прямо-таки любящий папочка, балующий драгоценное чадо, и только посвященный в жестокие планы князя мог бы уловить в обходительном тоне издевательские нотки.

– Люблю, когда у игрушек есть когти и зубы, – обворожительно улыбнулась я, вкладывая в протянутую жесткую ладонь опустевший флакон.

Жаль, не удалось его сохранить, чтобы передать на изучение в лабораторию: Лэггер отслеживал каждую мелочь, оставался начеку.

– Бирс, князь Лэггер вернулся с отрядом, не видел? – напряженно спросил Тайлер, невольно передавая свою озабоченность и мне.

Прошло семь дней. С одной стороны, возвращение отца Веелы означало бы, что мне не придется беспокоиться о новой дозе антидота, с другой – его приезд сообщил бы нам, что он отыскал ту самую «игрушку» и готов позабавиться.

– Кажись, нет, – пожал плечами Бирс. – Нужен он тебе? Только свалил наконец.

Вель незаметно пожала мое предплечье. Тайлер посмотрел поверх голов одногруппников, задержал ненадолго взгляд на моем лице: «Все хорошо. Больше будет времени на подготовку».

Я невольно потерла гудящее после вчерашней тренировки плечо. После окончания сессии первокурсники получали послабление в виде коротких каникул, длящихся до начала сезона клыков и когтей. Никаких лекций, никаких практикумов, полоса препятствий пришла в негодность, оставалась лишь ежедневная боевая подготовка в зале под присмотром эфоров – не жизнь, а лафа. Была бы. Однако я по полной программе получила не внесенные в учебный план индивидуальные тренировки в подземелье, на покрытой песком арене амфитеатра. Утром, до обеда, пока мои однокурсники бродили по Академии, изучая дороги, или валялись в спальне, посвятив время счастливой праздности, я в мыле и пене уворачивалась от летящего в меня стика.

Одно радовало: ректор разрешил мне тренироваться с «Ласточкой» – боевым стиком, который я выбрала перед зачетным поединком.

На время занятий Тайлер превращался в сурового и сдержанного командира Эйсхарда, Ледышку, каким я его знала. В первый день обучения в груди трепетала надежда, что за старания я буду вознаграждена поцелуем: мы оставались одни в пустом амфитеатре, залитом голубоватым холодным светом. Никто не увидит: мейстер Тугор открывал двери своим ключом и запирал их за нами, выпуская за полчаса до обеда – приказ ректора, строгая секретность. Однако Тай и не думал снимать маску жесткого эфора и на мои улыбки не отвечал.

– Шире ноги, кадет Дейрон! – кричал он, плашмя ударяя по моей трясущейся от усталости лодыжке. – Крепче хват! Ты не уговоришь тварь дать тебе передышку! И не вызовешь сочувствия своим жалостливым взглядом!

Я вскинулась от несправедливого обвинения. Да, я вымоталась до предела, по спине стекал пот, а мышцы горели огнем, но я ни разу не пожаловалась. Какой еще жалостливый взгляд? У меня взгляд убийцы бестий!

Я стиснула зубы – мысленно я орала и ругалась, но только мысленно, чтобы не расходовать силы – и снова пошла в атаку. И снова, как десятки раз до этого, оказалась распластана на досках арены.

Тайлер протянул руку, я вцепилась в нее, пытаясь встать, но со стоном рухнула обратно. Пять минут. Мне нужно пять минут. Как он сам еще не сдулся? А ведь во второй половине дня ему предстоит вести боевую подготовку для своей группы в общем зале.

Тай присел на корточки рядом, давая мне возможность отдышаться. Скользнул по мне озабоченным взглядом, видимо, размышляя, замучил ли он меня до смерти или я еще побарахтаюсь. Хмыкнул, решив, что, как говорится в известной поговорке, еще не смолк боевой рог, а значит, битва не кончилась.

– Что толку от этих изматывающих тренировок? – прошептала я, глядя в потолок. – У твари, с которой мне придется сражаться, не будет стика в руках, а будут, я не знаю… Щупальца, клыки, рога, еще какая-то хрень. И правил она не признает!

– Это верно, но к тому моменту ты будешь чувствовать стик как свои пять пальцев, как собственную руку. Ты уже достаточно ловкая и быстрая…

«Достаточно»? Это что, комплимент?

– Как только начнутся практикумы, ты выйдешь против твари один на один. Я буду страховать. Попрошу ставить твое звено раз в три дня. Уверен, что мейстер Тугор пойдет навстречу. До возращения князя у тебя на счету будет несколько сражений с бестиями.

– Бездна! – выругалась я. – Отдохнуть получится, как я понимаю, только на том свете?

В синих глазах склонившегося надо мной Тайлера мелькнула озабоченность, и суровая сосредоточенность на миг уступила место нежности.

– То есть еще не скоро! – отрезал он.

– Может быть, поцелуйчик? – попросила я то ли в шутку, то ли всерьез.

Мы зацепились взглядами. Вот она я, Тай, лежу перед тобой – воротник куртки расстегнут, грудь вздымается от тяжелого дыхания, на лбу бисеринки пота. Тайлер прикусил губу, борясь с волной желания, а мой рот слегка приоткрыт, потому что иначе никак не набрать в легкие воздуха, вдруг сделавшегося густым и вязким. Тай, едва касаясь, провел тыльной стороной ладони по моей горячей щеке. Захочет большего – я и не подумаю сопротивляться.

– Сорвемся один раз и уже не сможем остановиться, – сказал он с горечью, но твердо. – И с тех пор каждый день здесь на досках арены станем заниматься совсем другими тренировками. Приятными, не спорю…

Он так жадно посмотрел на мои губы, что я физически ощутила его влечение.

– Но тогда я ничему тебя не научу.

– Кое-чему все-таки науч…

Тайлер резко откачнулся и одним стремительным движением поднялся на ноги.

– Подъем, кадет Дейрон! – рявкнул он. – Продолжаем бой.

В бесконечной круговерти спаррингов миновала неделя, и вот наступил день, когда в распахнутые ворота одна за другой потянулась вереница повозок.

– Так мы можем спуститься? – подхватил вопрос Листори наш Меррит, а Ронан выпустил изо рта облачко пара, чуть ли не изогнувшееся вопросительным знаком. – Страсть как интересно.

– Построиться! – гаркнул Хоффман, и желторотики едва не пустились в пляс.

Скажи мне кто-то в начале жнивеня, что кадеты придут в восторг, когда в Академию доставят свежих, крепких тварей, я бы ни за что не поверила. И вот, пожалуйста, первогодки, которые перед входом в лабиринт тряслись как овечьи хвостики, теперь потирают руки в предвкушении битв.

Наверное, так и становятся воинами.

***

Широкий двор форта, забитый повозками и людьми, показался тесным. В воздухе кружилась мелкая снежная крупа, оседала на волосах. Я нашла взглядом Тайлера, занятого разговором с высоким немолодым офицером. Снежинки на его темных волосах казались изысканным украшением, блестками, которыми, по слухам, любят украшать себя столичные модницы. Вот только Тайлер не обращал внимания на непогоду и не знал, каким красивым он выглядит сейчас в моих глазах: высокий, широкоплечий, затянутый в черную форму, которая сидит на нем как вторая кожа, и эти искры в черных волосах… Если он не поцелует меня в ближайшее время, я просто с ума сойду!

– Не пялься на него! – одернула меня Веела и потащила за руку к коробу, вокруг которого собирались первогодки, ожидая зрелища.

С короба уже сняли цепи, и два молодых рекрута под присмотром офицера-одаренного отдирали железными ломами деревянную стенку. Она с грохотом отвалилась, и однокурсники в единодушном порыве отхлынули назад, будто бы тварь, сидящая внутри, только и ждала возможности выскочить.

Конечно, этого не случилось: под деревянной обшивкой обнаружилась клетка с толстыми металлическими прутьями, внутри клубилась непроницаемая тьма – стазис.

– Есть какие-то предположения, кого мы вам привезли? – весело спросил офицер. – Ну, храбрецы, смелее!

– Это точно не водная тварь, иначе она бы сидела в аквариуме, – принялся рассуждать Барри. – И не огненная. И, судя по размеру клетки, относится не к первому классу опасности, а скорее ко второму.

Офицер согласно кивал.

– Уже завтра кто-то из вас выйдет с ней на бой, – раззадоривал он первогодков.

«И я могу предположить – кто!» – мрачно добавила я про себя.

– Какие-то подсказки будут? – азартно выкрикнул из толпы чей-то голос.

Офицер прищурился, делая вид, что размышляет. Удивительно, что после долгой дороги, когда одаренные, охраняющие повозки с бестиями, спали вполглаза и ели на ходу, этот парень находил в себе силы на шутки и разговоры с желторотиками. Конечно, он и сам еще был достаточно молод, а может быть, воспринимал командировку в глубь Империи как отдых, особенно если учесть, как напряженно сейчас на границах с бесплодными землями.

– Подсказки! – провозгласил он. – У твари есть костяной гребень, непробиваемая чешуя и…

– Это дрэгон, – лениво перебил Колояр. – Ящерица-переросток. Ничего серьезного.

И Вернон оглянулся с видом победителя, будто он расправляется с дрэгонами в два счета наяву, а не только в своих мечтах.

– Если именно нас завтра отправят на бой с дрэгоном, Лесли умрет от страха, – вздохнула Вель. – Представляешь, он только завтра наконец выйдет из крыла целителей, а тут, получите – распишитесь, каменный дракон.

– Скорее дракончик, – поправила я ее. – А что, есть тварь, которую Лесли не испугается?

Веела не удержалась от смешка.

Мы навещали Лесли в палате, получилось неловко, разговор не клеился, а Лейс поглядывал на нас так, будто мы не вытащили его с полосы препятствий, а специально подставили под клыки даггера, чтобы избавиться от балласта в его лице. Ничего, что мы потом тащили его на себе несколько километров. Даже вспоминать страшно, чего нам это стоило.

– Ничего не помню с того момента, как эта зубастая хрень вцепилась мне в плечо, – сообщил Лесли, хрустя орешками, которые мы принесли как гостинец: спасибо Ярсу и его таинственным связям в Академии.

Веела, Ронан и я быстро переглянулись с облегчением: это просто замечательно, что Лесли ничего не слышал, ему бы и самому не захотелось стать свидетелем откровений Веелы. Хотя бедняга влип уже только потому, что входит в мое звено.

Мы поведали ему официальную версию: иллюзорные твари слетели с катушек, а у Ронана проснулся дар, и он сжег лес. Рон кивнул и выпустил изо рта дымный клубок.

– Везет же! – завистливо вздохнул Лесли. – Почему кто-то получает шикарный огненный дар, а кто-то – десяток дыр в теле?

«Потому что Рон тебя, дуралея, нес на себе, чуть сам на тот свет не отправился, а тебя не бросил!» – рассердилась я, но вслух ничего не сказала: не время и не место.

Лесли держали в крыле целителей беспримерно долго, подозреваю, что этот парень каждый день находил в себе все новые признаки нездоровья. Однако завтра его спокойная жизнь заканчивается: завтра начинаются первые боевые практикумы, наше звено выйдет на битву в полном составе.

Пока я думала о Лейсе, офицер снял стазис, и взгляду первогодков предстал небольшой алый дракон. Он приподнял гребень, открыл глаза и посмотрел на нас мутным, но яростным взглядом.

– Красивые же твари, – со вздохом произнес Миромир. – Почему они такие жестокие?

Ответ на этот вопрос искали вот уже два века, но не находили. Все бестии от мала до велика безумно и безудержно злы. Будто их основная жизненная цель – найти человека, догнать человека, разорвать его на части. Бр-р-р…

– Кто мне скажет, какой способностью отличается дрэгон? – спросил офицер. – И какой отраженный дар есть у людей?

Ронан поднял над головой обе руки и замычал, потом, не выдержав, выпустил изо рта тонкую струйку дыма.

– Огонь, – вместо него крикнула Веела. – Дрэгон извергает огонь так же, как флогисцит!

Офицер с улыбкой пригляделся к покрасневшему от смущения Ронану, который так и мучился со своим неуправляемым даром. Еще немного – и совсем разучится говорить!

– Кадет Толт? – спросил он.

Брови Ронана взметнулись вверх, он активно закивал.

– А я лейтенант Клайн и временно откомандирован в Академию, чтобы научить тебя управлять даром!

Лейтенант поднял лицо вверх, так, чтобы струя огня не задела никого из кадетов, и выдохнул пламя. Первогодки взревели от восторга, а Ронан, красный, как свекла, едва не прослезился от радости: лейтенант Клайн говорил, не рискуя каждую секунду устроить пожар, и, кажется, вообще не испытывал неудобств от собственного дара.

– Я найду тебя позже, – пообещал он, возвращая в клетку стазис и подавая знак рекрутам, чтобы они установили на место деревянную стену короба.

Мы двинулись к следующей повозке, где готовилась очередная демонстрация. Я не удержалась и дружески ткнула Ронана кулаком в крепкий торс.

– Через неделю будешь как огурчик! – пообещала я.

– Зел… – выдохнул Рон вместе с дымом.

– Ага, зелененький и в пупырышек, – согласилась я, и мы расхохотались все втроем.

Глава 36

Я так привыкла, что в подземном амфитеатре пусто и тихо, что здесь на арене можем находиться только мы с Тайлером, что сейчас, когда на каменных ступенях расселись первогодки во главе со своими эфорами, это казалось неправильным. Мейстер Тугор, скрестив руки на груди, застыл у бортика, на котором ждали своего часа учебные стики. И моя Ласточка, которую Тайлер вчера собственноручно откалибровал, а потом заставил меня вычистить оружие до блеска всех сочленений и узоров.

По забавному совпадению, мейстер Тугор стоял на том самом месте, где я недавно лежала, раскинув руки и ноги, точно морская звезда, а Тайлер сидел рядом на корточках и прожигал меня взглядом. Я смотрела на очертания своего тела на песке и чувствовала, как алеют щеки. Хотя никто из кадетов, сидящих в подземелье, не видел того, что вижу я: притяжения наших с Тайлером взглядов, желания на наших лицах…

«Алейдис, это уже просто паранойя!» – разозлилась я.

– Аля! – позвала Веела, заставив меня вздрогнуть. – У тебя рассеянный вид. Думаю, стоит послушать мейстера Тугора.

– …первый практикум в условиях, приближенных к боевым, – продолжал вступительную речь мейстер Тугор. – Беспрекословно выполняйте команды ваших эфоров и помните: любая неосторожность может привести к гибели. Игры кончились!

– А до этого-то мы, конечно, играли, – фыркнул Вернон за моей спиной. Затылок обдало его горячим дыханием, будто Колояр специально наклонился ближе.

Вот зараза, отцепится он уже когда-нибудь?

– Кадет Колояр, отставить разговоры! – осадил его Ярс, стоящий рядом с Тайлером, в то время как Тай мог только молча буравитб его взглядом, но не отдавать распоряжения: Вернон не его кадет. – И сядь прямо!

Спасибо, Ярс. А то еще немного – и Тайлер выйдет из себя. Может, Вернон того и добивался? Он послушался приказа, но, судя по прищуренным глазам Ярса, отодвигался медленно и неохотно.

– Вы там закончили? – холодно поинтересовался преподаватель. – Я вам не мешаю? Могу продолжать?

Во время инструктажа я не узнала ничего нового, все то же самое, что желторотики слышали изо дня в день перед практикумами, что в целом можно было свести к нескольким предложениям: «Твари опасны. Будьте осторожны. Помните все, чему вас учили».

Утром я нашла на столе новое расписание и не удивилась, что мое звено первым из группы Эйсхарда отправится на практикум. Сегодня, послезавтра и на пятый день тоже. Под ложечкой засосало от волнения, хотя Тайлер предупреждал, что так будет: он хочет выжать максимум за эту неделю, оставшуюся до возвращения князя Лэггера.

Больше всех был возмущен Лесли. На утреннем построении он тряс листочком и протестовал вслух:

– Кто составлял это гребаное расписание? Звено Дейрон три раза на этой неделе, а звено Атти только один? Дейрон, а ты что молчишь, тебя все устраивает?

– Меня все устраивает, – отрезала я.

Эх, Лесли, я надеялась, что ты хоть немного изменишься, чудом вернувшись с того света.

– Меня тоже! – сказала Веела.

– И меня, – добавил Ронан, умудрившись при этом не окутать стоящего рядом с ним Барри дымным облаком.

– О, Рон, ты разговариваешь! – воскликнул Барри с таким удивлением, будто до этого Ронан вовсе не умел говорить.

Мы с Вель еще вчера вечером убедились: лейтенант Клайн свое дело знает. Оказалось достаточно одного занятия, чтобы Ронан научился удерживать огонь внутри легких и не выдыхать его с каждым словом.

После завтрака бо́льшая часть первогодков отправилась на лекцию к мейстеру Шоаху, а избранные счастливчики, чьи имена сегодня стояли в расписании практикумов, – на инструктаж к мейстеру Тугору.

Сразу после него желторотики разобрали стики и следом за своими эфорами потянулись на выход, чтобы спуститься на уровень ниже зверинца, туда, где вдоль длинного коридора разместились ряды дверей.

Они вели в пространственные карманы и каждый воспроизводил кусочек реальности: пустыню с барханами, скалистый берег, лес или реку. Никто не знал заранее, где мы очутимся и с какой тварью станем сражаться. Мы должны сориентироваться на месте и действовать как одна команда, страхуя друг друга.

– Чес, встаешь позади и будешь защищать тыл. – Вернон на ходу отдавал распоряжения своим парням. – Алек – справа, Норман – слева. Я пойду первым.

Чего не отнять у звена Колояра, так это эффективности. В командной работе они были лучшими из лучших, что, впрочем, неудивительно, если учесть, что звено состояло из четверки крепких парней.

– Командир Ярс, я могу вас попросить не вмешиваться? Дайте нам возможность показать себя.

Вернон соблюдал видимость субординации в обращении к своему эфору, но голос звучал нагло. Он не сомневался, что его звено справится.

– Хорошо, – помедлив, согласился Ярс. – Только не забывайте о том, что на ваши учебные стики нанесен сильнодействующий яд. Именно он, а не укусы тварей, становится частой причиной гибели кадетов во время первых практикумов. Я бы советовал…

Да, именно для того нас и гоняют на тренировках со стиками до звезд в глазах, чтобы во время настоящего боя мы не ранили кого-то из своих же.

– Я все знаю! – перебил Вернон, не выслушав совета.

Высокомерный засранец! Я жутко разозлилась на Колояра, хотя какое мне дело до его парней – я еще не забыла, как они подпевали своему звеньевому, как издевались надо мной. Однако Вернон слишком уж самонадеян, готов рисковать жизнями Чеса, Алека и Нормана, лишь бы потешить свое эго.

– Придурок, – пробормотала я под нос.

– Что, Дейрон? Не расслышал? – обернулся ко мне Вернон – жучиные глазки горели яростью. – Повторишь?

– Я сказала, что ты… – начала я вслух, но Тайлер не дал мне закончить.

Он вклинился между мной и Верноном, глядя на него в упор свысока: Эйсхард немного превосходил Колояра в росте, в то время как тот был кряжистей и шире в плечах. Он не произнес ни слова, только смотрел, сузив глаза, но Вернон презрительно скривил губы, как-то обмяк и отвернулся как бы говоря: «Связываться еще с этой Дейрон!»

– Не трать силы и энергию на бессмысленные ссоры, кадет Дейрон, – прошипел Тайлер, когда наши звенья, выстроившись друг за другом, двинулись по переходам и лестницам, продвигаясь на уровень ниже. – Они тебе еще пригодятся.

Перед дверью, что вела в учебное пространство, Эйсхард не задержался и на мгновение. Распахнул ее и вытянул руку, предлагая заходить. Расчет был на то, что мы не успеем испугаться и растеряться, не успеем себя накрутить до паники, глядя на закрытую дверь и воображая, какое чудовище может ожидать нас внутри.

Мы очутились посреди пустыни: сухой горячий ветер швырнул мне в лицо горсть колючего желтого песка, осушил губы и побежал по барханам, рисуя на их склонах причудливые узоры – острые, как клинки. В небе сияло начищенной золотой монетой раскаленное солнце, выжигая из воздуха последние капли влаги. Все казалось таким реальным, таким настоящим!

– Гребаные танцующие пески Имира, – выругался Лесли. – Где-то неподалеку от твоей родины, а, Дейрон?

– Я никогда не бывала на Юге, – прошептала я, потрясенная открывшимся видом, настолько потрясенная, что даже не послала Лейса куда подальше.

Мы сбились в кучку, ощетинившись стиками. Тайлер стоял в паре шагов от нас и снисходительно наблюдал за перепуганными желторотиками, небрежно удерживая стик одной рукой.

– На первых практикумах тварь никогда не выпускают сразу, – наконец соизволил объясниться он, и краешек его губ дрогнул в улыбке, когда он услышал наш единодушный вздох. – У нас полчаса, чтобы осмотреться.

Глава 37

– Кадет Толт, кадет Лейс, осмотрите вот тот бархан, – приказал Тайлер. – Мы с кадетами Дейрон и Ансгар проверим, можно ли использовать как укрытие те кустарники.

Мы с Веелой уставились на чахлую растительность: голые ветки, покрытые колючками, просвечивали насквозь – в таких можно спрятаться разве что от очень близорукой твари. Тайлер всего лишь искал предлог, чтобы остаться со мной и Вель наедине.

– Осмотреть бархан? – возмутился Лесли. – Чего его осматривать: песок как песок.

– Это приказ, кадет Лейс! – рявкнул Эйсхард, а Ронан попросту взял Лесли за плечо и, толкая перед собой, потащил на разведку.

Мы втроем отошли к торчащим из песка кустарникам.

– Выкладывай все, что знаешь о проявлении ментального дара и зеркала, – с места в карьер велел Тайлер. – Как можно подчинить тварь? Какие есть методы?

У Веелы глаза полезли на лоб, она отшатнулась от неожиданности. Я не предупредила подругу, что посвятила Тайлера в планы князя, и, конечно, и словом не обмолвилась об оппозиции. Вель была на нашей стороне, но она продолжала оставаться Лэггер, дочерью моего врага, племянницей императора.

– Ты что, рассказала ему? – хрипло прошептала она и схватилась за щеки. – Алейдис! О Всеблагой! Это ужасно-ужасно опасно в первую очередь для командира Эйсхарда!

– У меня не было выбора, – ответила я, не углубляясь в подробности. – Командир Эйсхард мне помогает.

– Ни в коем случае нельзя, чтобы отец прознал, что эфор Эйсхард знает так много о дарах, о том, что высокие рода воспитывают посвященных, – торопливо заговорила Веела, поглядывая на парней: они медленно брели, зачерпывая мелкий песок носками ботинок. – Он и так зол на него!

Вель прикусила губу, будто сболтнула лишнего. Возможно, князь Лэггер расспрашивал дочь о наглеце, вмешавшемся в его планы.

– Отец… Он… В прошлом году во время визита гостей я своими ушами слышала, как отец рассказывал князю Ридделю, что кадет Хори поплатился за свою наглость: отпускал шуточки про Императора, мол, странно, что никто из принцев никогда не учился в Академии. Значит ли это, что Всеблагой обошел своей милостью императорскую семью, не дав ей дара?

– Тот самый кадет, который погиб незадолго перед выпуском во время показательного выступления? – ахнула я.

Вель кивнула, глядя на Тайлера испуганными глазами.

Ронан и Лесли взобрались на бархан и махали с его вершины, потом стали медленно спускаться, увязая в песке.

– Это неважно! – отрезал Тай, будто собственная жизнь или смерть его нисколько не волновали. – Дары. Ментальный. Зеркало. Немедленно!

А Ронану и Лесли крикнул:

– Стойте на месте, мы сейчас подойдем!

– Рон в курсе, – напомнила я.

– А Лейс – нет. Я ему не доверяю.

– Я ничего не знаю о способах проявления таких даров, – жалобно сказала Веела. – Клянусь! Я ведь не сдала экзамен, и меня не посвятили во все подробности. Надо посмотреть твари в глаза, а что еще – я не представляю… Ты хочешь сейчас проверить Алю? Это так рискованно!..

– Во время испытания, которое устроит князь Лэггер, кадет Дейрон, конечно, рисковать не будет. – Тайлер саркастично поднял бровь, и Веела понурилась. – Ладно, будем импровизировать, – подвел итог Тай. – Поглядим, что там за тварь. Но я подозреваю, что…

– Дрэгон! – заорал Лесли как потерпевший, указывая пальцем на вершину бархана, где они с Ронаном топтались буквально несколько минут назад.

Теперь на их месте, растопырив лапы и приподняв кожистый гребень, стоял тот самый каменный дракончик, изо рта то и дело высовывался сдвоенный язык, а немигающий взгляд остановился на орущем Лейсе.

– Что-то быстро, – удивился Тайлер.

Как ему удается всегда оставаться таким спокойным и собранным? Я прошла полосу препятствий, и то у меня затряслись все поджилки от вида бестии, которая приглядывалась к нам, выбирая жертву. Если Лесли не перестанет орать, с него она и начнет.

– Кадеты, ко мне! – распорядился командир, и нас не пришлось просить дважды – мы с Веелой прильнули по бокам, парни подбежали и топтались в паре шагов. – Ближе, чтобы оказаться под защитой моего поля. Помните, что я оградитель?

– А так можно? – удивился Ронан.

– Конечно! Зачем еще нужны дары, если не использовать их в бою. Как раз этому вы и учитесь во время практикумов.

Дрэгон будто прислушивался, склонив голову набок, а потом вдруг совершил резкий рывок и побежал вниз с бархана, загребая песок лапами. Снова замер у подножия песчаной горы и коротко дыхнул огнем, отчего песок под его пастью мгновенно спекся стеклянной коркой. И этой страховидле мне надо исхитриться посмотреть в глаза? Да он поджарит меня в два счета!

– О-он… – проблеял Лесли. – Огонь пробьется сквозь защиту?

– Нет, – успокоил его Тайлер. – Вспоминайте, какие у дрэгона слабые стороны?

Я мысленно перелистнула страницы учебника, на которых описывался механизм зарождения огня в легких бестии и были нарисована схема пиротических желез, где производится пиротическая жидкость. При вдохе дракон затягивает воздух во вторичную камеру легких, где кислород вступает в реакцию с пиротической жидкостью, она преобразуется в состояние плазмы… Интересно, у Рона теперь так же? Хотя… Не могли ведь у него отрасти пиротические железы? Или могли? О Всеблагой, зачем мне вся эта информация и как в ее толще отыскать хоть что-то полезное?

– Длительное дыхание огнем истощает запасы пиротической жидкости: после десяти–пятнадцати выдохов дракону требуется отдых! – крикнула я, вспомнив важное. – Он потратит запас и не сможет дышать огнем какое-то время!

– А кадет Толт – сможет, – одобрительно улыбнулся мне Тайлер. – Флогисциты не истощаются. Значит, что нам теперь нужно сделать?

– Отвлечь его? Пусть потратит запас? – вразнобой предложили Веела и Лесли.

– Я могу его отвлечь! – предложил Ронан. – Огонь против огня!

– Годится! – согласился Тай.

Мы разложили стики в шесты, спрятав лезвия с ядом: я должна попытаться подчинить тварь, а мертвая она бесполезна. По приказу командира мы разошлись в разные стороны широким полукругом – так дрэгону будет сложнее определить цель. Ронан посмотрел на Тайлера и, дождавшись кивка, медленно пошел вперед, прямо на бестию. Дрэгон приоткрыл пасть, готовясь выпустить струю огня в бестолковую добычу, добровольно идущую навстречу гибели.

– Я страхую, – негромко напомнил Тай, не отводя взгляда от Ронана, чтобы оказаться рядом в любую секунду: оттолкнуть Рона и использовать стик.

В горле дрэгона заклокотало, огненная струя синего цвета вырвалась из пасти вместе с шипением и, не добравшись до Ронана, встретилась в воздухе с потоком оранжевого пламени. Они столкнулись, закручиваясь в протуберанец, жар хлынул во все стороны. Мое лицо опалило волной раскаленного воздуха, вскрикнув, я закрыла нос и рот рукавом куртки, легкие горели.

– Дейрон, Ансгар, Лейс, несколько шагов назад! – донесся до меня приказ сквозь свист и рев пламени.

Дрэгон и не думал закрывать пасть, в то время как поток огня изо рта Ронана постепенно становился слабее. Ему не хватает дыхания! Ему надо набрать воздуха в грудь! Но, если Рон прервется, пламя дрэгона мгновенно испепелит его!

Тайлер использовал дар мерцающего: он перенесся к Рону, сбил его с ног, и они вместе покатились по песку. Над их головами гудел огонь. Дрэгон захлопнул пасть, по-птичьи склонил голову, вероятно, удивляясь своими крошечными мозгами прыткости добычи.

«Один, – мысленно посчитала я. – Один выдох есть. Проклятье, еще десять таких? Или даже больше?»

Дрэгон не дал нам передышки, он закружился на месте, щупая воздух языком, подыскивая жертву. Мы замерли на месте в неудобных позах. Лесли застыл, разведя руки в стороны и балансируя на одной ноге: он как раз делал шаг, когда дрэгон принялся осматриваться. Дело в том, что каменные драконы лучше всего видят движущиеся объекты, так уж устроено их зрение, почти как у обычных лягушек.

Тайлер прижимал Ронана к земле, давая ему отдышаться и дожидаясь благоприятного момента, чтобы можно было вскочить и помочь ему подняться. Мы с Веелой устойчиво стояли на обеих ногах, Вель боялась лишний раз моргнуть, только грудь взволнованно вздымалась от быстрого дыхания.

Лесли шатался все сильнее. На его месте я бы лучше поставила вторую ногу для опоры, но он почему-то этого не делал, а только качался из стороны в сторону, взмахивая руками, чем и привлек внимание твари. Дрэгон всем корпусом развернулся в сторону нашего незадачливого члена звена, в горле твари заклокотало, зашипело.

– Гребаный!.. – крикнул Лесли, закрывая лицо руками.

Тайлер в мгновение ока оказался рядом, налетел, кидая его на песок.

– Нет! – заорала я и зажмурилась, не в силах смотреть, как Тай на моих глазах превратится в горящий факел, – от ужаса забыв, что он оградитель и выставит щиты.

Однако я не услышала рева пламени, а когда распахнула глаза, с трудом подавила желание протереть их и потрясти головой. Перед мордой дрэгона скакал заяц – серый матерый зайчище величиной с небольшого теленка. Чего? В пустыне не водятся зайцы. Таких гигантских вообще в природе не существует, а этот к тому же какой-то заяц-самоубийца. Дрэгон тоже ошалел от неожиданности и окатил неведомую зверушку щедрой струей пламени, растратив запас, приготовленный для Лесли. Вот только зайцу хоть бы хны – он скакал и в огне.

– Чего за?.. – пробормотал Лейс, отползая на заднице по песку. Тайлер схватил его за шкирку и поставил на ноги.

– Иллюзия… – прошептала я, во все глаза глядя на сосредоточенную Вель.

Мы с Тайлером переглянулись – Веела спасла Лесли, но выдала себя, теперь скрыть дар не получится: Лейс все видел и едва ли станет держать язык за зубами. Хотя… Выдала ли?

– О, Веела, у тебя проснулся дар! – закричала я, постаравшись выглядеть изумленной.

– Отлично. Как вовремя! Дар иллюзий – редкий и ценный, поздравляю, кадет Ансгар! – подыграл Тайлер.

– Поздравляю, Вель! – включился и Ронан. Он подбирался по широкой дуге к разъяренному дрэгону, продолжающему жечь несуществующего зайца.

– Да что ж такое! – взорвался Лесли, позабыв, что снова прошел по лезвию ножа и остался жив благодаря Тайлеру и Вееле. – А где мой дар?

– Проснется, когда ты перестанешь вести себя как полный кретин! – рявкнула я. – Ты чего там выплясывал, как танцовщица? Специально тварь привлекал?

Бестия выдохлась, захлопнула пасть, тараща глаза на неубиваемого косого.

«Два!» – посчитала я.

С тремя дарами – мерцающего, флогисцита и иллюзий – дело пошло бодрей. Веела создавала жутко раздражающих зверушек, Ронан отвлекал огнем, Тайлер несколько раз выхватывал всех нас по очереди прямо из-под носа бестии, и наступил момент, когда я мысленно произнесла: «Четырнадцать!», а потом и вслух:

– Он выдохнул четырнадцать раз. Пора?

– Подождем!

Но когда перед носом каменного дракона появился очередной заяц, он только смерил его злобным взглядом и попытался попробовать на зуб вместо того, чтобы поджарить, как обычно. Клыкастая пасть поймала лишь пустоту.

– Пора, – сдержанно сказал Тай. – У нас несколько минут, пока дрэгон накопит силы.

Я кивнула и двинулась вперед, отбросив сомнения. Моя команда сделала все, чтобы предоставить мне шанс, и я его не упущу. Чем ближе я подходила к бестии, тем сильнее колотилось сердце. Вблизи дрэгон казался не таким уж маленьким, его встопорщенный гребень достигал моей макушки, а наши глаза оказались на одном уровне. Я крепко сжимала стик, решив пустить его в дело только в самую последнюю очередь, если выхода совсем не останется.

– Ради Всеблагого, ты чего творишь, Дейрон? – растерялся Лейс: он один из нашей команды не понимал, что происходит.

Шаг. Еще шаг. Никогда еще я не чувствовала себя такой маленькой и беспомощной. Пиротическая жидкость в легких дрэгона иссякла, но оставались клыки и когти. Благо пока тварь присматривалась или же специально подпускала ближе.

Выпученные глаза дрэгона казались стеклянными шариками, такими же бессмысленными и блестящими, лишь в центре пульсировал черный зрачок, похожий на звезду с лучами разной длины. Они удлинялись и укорачивались. Таких глаз нет ни у одного существа в нашем мире. Это бестия —беспощадное и злобное создание, несущее смерть всему живому.

Как страшно… Мы с ним один на один. Глаза в глаза.

– Подчиняйся, – тихо произнесла я.

Если бы знать, как работает дар! Приходилось действовать наобум, пробираться в темноте. Меня колотила крупная дрожь, такая сильная, что почти сгибала меня пополам.

И тут уверенная и крепкая рука обняла меня за талию, помогая распрямиться. Тайлер прижал меня к себе, и я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью, ощущая опору за спиной. Все это время он оставался рядом, шел позади. В другой руке Тайлер удерживал оружие: он разложил стик, готовясь применить его в любой момент.

Дрэгон не мигая смотрел на меня. Как узнать, слушается ли он приказов? Или я смогу отразить его дар – дар огня?

– Чувствуешь что-то? – негромко спросил Тай.

Я качнула головой: ничего. Ронан рассказал, что в легких будто возникает колючая щекотка, настолько невыносимая, что рот открывается сам собой, чтобы выдохнуть пламя. Но ничего похожего я не ощущала.

Я медленно подняла ладонь, собираясь дотронуться до чешуйчатой морды дрэгона, но это стало ошибкой. Он пришел в себя, распахнул пасть и откусил бы мне пальцы, если бы Тайлер не отшвырнул меня в сторону, так что я упала на колени, пропахав борозды в песке. Когда я обернулась, бой закончился. Огромная туша растянулась у ног Тайлера, который как раз выдергивал лезвие стика из-под подбородка твари, где у дрэгона находилось единственное не защищенное чешуей место.

Пошатываясь, я поднялась на ноги. Лейс, Ронан и Веела с опаской приближались к дрэгону, чьи глаза затянулись белесой пленкой, а черные зрачки больше не пульсировали.

Почему-то вместо радости победы я ощутила опустошение. Нас учат убивать, делают из нас совершенных воинов. И да, другого выхода нет: мы защищаем города и мирных жителей от смертельно опасных бестий. Тварь, лежащая на песке, не пожалела бы никого из нас, это они непрошеными гостями явились в наш мир, и я грустила не о ней, а о том, что вот уже два столетия мы бьемся, бьемся, бьемся за существование и конца-края не видать этой борьбе.

– Все целы? – быстро спросил Тайлер, глядя при этом на меня.

– Охренеть! – Лейс пнул тварь. – Мы его уделали!

Ага, Лесли, особенно ты принимал активное участие! Хотя мне ли возмущаться, от меня в бою тоже оказалось мало толку. Видимо, у меня нет ментального и зеркального дара или же мы что-то делаем неправильно, и нет никаких подсказок, даже зацепиться не за что.

– На выход! – как ни в чем не бывало скомандовал Тайлер и сдержанно похвалил: – Все отлично держались.

Он поравнялся со мной, понуро бредущей по песку – каждая нога будто весила как десятикилограммовая гиря – и негромко произнес:

– Мы попробуем снова. Еще есть время.

– Угу…

В коридоре неожиданно оказалось многолюдно и шумно. У соседней двери происходила какая-то заваруха: кадеты обступили лежащее на полу тело. Это не та дверь, куда направлялось звено Колояра под присмотром эфора Ярса? Что случилось? Кто-то ранен?

– Ярс? – сорвалось с губ Тайлера, он бросился в толпу, раздвигая кадетов широкими плечами.

Глава 38

«Только не Ярс!»

Я перепугалась настолько, что не сразу смогла сдвинуться с места. Кадеты, расступившиеся перед Тайлером, снова сошлись, и я не успела разглядеть лицо человека, лежащего на полу.

Однако, если это Ярс, лучший друг Тайлера, который помог ему пережить самые темные времена, я просто обязана быть рядом: теперь моя очередь поддерживать.

Я закусила губу и устремилась вперед, проскальзывая между кадетами – достаточно худенькая и гибкая, чтобы никого не отталкивать с дороги.

– Ярс!

Какое облегчение увидеть его на ногах! Сначала я заметила только это – эфор Ярс стоял, широко расставив ноги для устойчивости. Потом увидела рану на предплечье правой руки, которую он зажимал пятерней. Между пальцами струилась кровь и разбивалась о пол крупными каплями. Бледное, обычно спокойное, лицо исказилось от злости. Живой! Раненый, но живой. И, судя по бешенству в глазах, в ближайшее время умирать точно не собирается.

Кадет, лежащий на полу, оказался Чесом. Бессильно запрокинутая голова, полуприкрытые веки, тонкий порез на шее, похожий на царапину – он даже не кровоточил. Нагловатый парень, меньше часа назад веселый и бодрый, теперь напоминал сломанную статую, сброшенную с пьедестала.

Тайлер подпер Ярса плечом, обхватил поперек груди, помогая держаться на ногах.

– Яд? – быстро спросил он, выискивая на друге кроме рваной раны, очевидно, оставленной зубами бестии, след от лезвия.

Тот мотнул головой.

Норман и Алек, понурившись, стояли в паре шагов от погибшего приятеля, а Вернон сидел рядом на корточках и не переставая тормошил Чеса, будто надеялся вернуть его к жизни.

–Ты подставился! Ты сам подставился! Чес, какой ты придурок!

– Встать, кадет Колояр! – приказал Ярс, собравшись с силами. – За халатность, приведшую к смерти подчиненного, ты арестован. Решение о наказании вынесет дисциплинарная комиссия.

Первая смерть на нашем курсе. Не от зубов бестии, а от руки своего же звеньевого. Колояр вошел в раж битвы и так размахнулся стиком, что ранил Чеса отравленным лезвием. Слегка коснулся, но и небольшой царапины оказалось достаточно. Одно утешало: Чес погиб мгновенно, не мучаясь, не осознав, что умирает. Когда Колояр понял, что натворил, он совсем потерял голову, бросил стик и с голыми руками кинулся на блика. Пришлось Ярсу спасать этого идиота, вытаскивать едва ли не из пасти, но в итоге он и сам пострадал.

Подробности битвы мы узнали позже: Норман рассказал кадету Армитейжу, тот – нашему Атти, постепенно страшная новость разлетелась среди первогодков. Вечером в столовой желторотики сидели притихшие, молчаливые. Те, кто утром принимал участие в практикуме, мысленно возносили молитвы Всеблагому, благодаря за то, что они-то, в отличие от бедолаги Чеса, все еще живы. Те, кому битвы только предстояли, взвешивали свои шансы и смотрели на командира своего звена новым взглядом: «Он точно достоин этого звания? Он сумеет защитить команду?»

Вернона отправили в карцер на пять дней. В заключении, конечно, не сахар: крошечная клетушка два на два метра, без окон, голые каменные стены, покрытые изморозью, тонкий тюфяк на полу, но наказание закончится и Колояр продолжит учебу. Не сомневаюсь, он останется все таким же наглым, самоуверенным и мерзким, а вот Чес ушел туда, откуда не возвращаются.

Второй день практикумов принес следующую смерть. Погибла кадет Тин: испугалась, побежала, не послушавшись приказа своего эфора замереть на месте, скел настиг ее в два счета…

Второй день подряд после ужина первогодков отводили попрощаться к стене Памяти, на которой появились новые имена. Стыдно признаться, но в глубине души я радовалась, что обе смерти не заставили меня горевать. Чес, откровенно говоря, был тем еще засранцем, а кадет Тин принимала активное участие в травле «Достань Дейрон»: благодаря ее стараниям я однажды пришла на лекцию мейстера Шоаха облитая компотом и первые минуты занятия извлекала из волос запутавшиеся в них ягоды.

Но кадет Иделис рыдала так, что сердце разрывалось: они с Тин дружили. И я, глядя на нее, тоже скорбела. Может быть, не о Чесе или Тин, но обо всех погибших на этой бесконечной войне, об отце, о родителях Тайлера, о Майе…

Через день наше звено снова вышло на бой. На этот раз противником оказался дрейк – старый знакомец из подземелья: в прошлый раз он не успел добраться до меня, хотя очень старался. На первых порах желторотики сражались с бестиями второго класса опасности: они не умели останавливать время, проходить сквозь стены или выдыхать ядовитые испарения. Самых страшных приберегали на конец семестра. Вот только князь Лэггер наверняка привезет для меня не безобидную зверушку…

Во второй раз битва пошла по знакомому сценарию: мы измотали тварь, и я подобралась достаточно близко, чтобы заглянуть в пульсирующие зрачки, но… снова без толку. Я ничего не почувствовала! Кроме разве что ужаса – но он вряд ли считается. Ни малейшего отголоска дара!

Тайлер выдернул меня из-под носа дрейка, но потом положил свою ладонь поверх моей, удерживающей стик, надавил, разложив оружие, и твердо сказал:

– Убивай.

– Я… не смогу…

– Сможешь, кадет Дейрон. Ты должна. Это приказ.

На самом деле бестию прикончил Тайлер, но моей рукой – направлял ее. Я ощутила агонию твари, ее дрожь, пробежавшую по корпусу стика. Как же невероятно жутко, как чудовищно – лишить кого-то жизни, пусть даже тварь Изнанки. Да, я и раньше убивала: в пылу боя, защищаясь, но с холодным сердцем – никогда. Меня затошнило.

– Дыши, – тихо сказал Тайлер, закрыв меня спиной от взглядов команды: он знал, что я не хочу выглядеть слабой. – Первый раз всегда так. Надо привыкнуть.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дурнота отступала.

– К этому… можно… привыкнуть? – прошептала я между вздохами.

– Можно, – негромко сказал Тай. – К сожалению.

– Я не понимаю, почему мы тренируем только Дейрон? – раздался возмущенный голос Лесли, окончательно приведший меня в чувство. – А когда будем развивать мой дар?

Лейс сам нашел для себя объяснение происходящему: он решил, что чем ближе кадет подбирается к твари, тем быстрее пробуждается его дар, а уж если посмотреть бестии в глаза, считай, дар у тебя в кармане. Мы его не разубеждали.

– Твой – следующий, – сухо ответил Тайлер.

– Уж надеюсь! – брюзжал Лесли. – Несправедливо, что все носятся с Дейрон только потому, что она командир звена. И вот помяните мое слово – дар у нее жалкий, как она сама, и яйца выеденного не стоит!

Тайлер переместился к Лесли в мгновение ока, навис над ним, и Лейсу пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть взбешенному эфору в лицо. Он сразу заткнулся, побледнел и попятился. От человека с таким выражением лица, какое сейчас было у Ледышки, я бы и сама пустилась бежать без оглядки.

– Еще раз!..

– Понял, понял, – пролепетал Лесли. – Это же я так… Это я переволновался немного…

Тай прожигал его взглядом, желваки ходили на скулах. Я испугалась, что он не сдержится, размажет Лесли, а потом дисциплинарная комиссия и Тайлера упрячет в карцер. Эфор несет ответственность за всех своих подчиненных. Нельзя, чтобы он из-за меня совсем потерял голову.

– Кажется, я ногу подвернула! – пискнула Веела. – Ай, наступить не могу.

Вот актриса! Я сразу догадалась, что она отвлекла Тайлера, а вот Ронан поверил, подхватил Вель на руки. Тайлер повел плечами, резко отвернулся и направился к выходу.

Глава 39

Практикумы не только развивали наши бойцовские навыки – после первой же битвы все кадеты увидели дороги Академии, даже те, в ком раньше не ощущалось и проблеска будущего дара. За завтраком в столовой за столами первогодков стало малолюдно: сразу после утреннего построения желторотики отправлялись прокладывать зачетный маршрут под присмотром эфоров.

Кроме того, после боев с бестиями у нескольких человек на курсе открылся дар. В перерывах между лекциями, в столовой, на самоподготовке в библиотеке, даже во время тренировок на матах мы только и делали, что смаковали подробности манифестаций, иногда забавных, а иногда и жутковатых.

Кадет Листори, когда его звено одолело атлана, вышел в коридор, оперся рукой о стену и накрепко примерз к ней, как бывает, когда тронешь на морозе языком железные перила. От ладони Листори по кирпичной кладке побежали морозные узоры, а он с перепугу заорал и попытался оторвать руку, но чем больше он нервничал, тем сильнее проявлял себя дар криокинеза. В итоге весь коридор покрылся инеем, на потолке выросли сосульки, и даже эфор Навье слегка обморозил руки, когда, пытаясь успокоить своего подопечного, хлопал его по плечам. Теперь Листори ходил в теплоизоляционных перчатках, сшитых из кожи флинта и уплотненных несколькими слоями ткани. Листори едва удерживал в пальцах, сейчас похожих скорее на клешни, перо или ложку. Но скоро к нему пришлют наставника, как лейтенанта Клайна прикомандировали к Академии для обучения Рона, и тот быстро научит его справляться с даром.

Кадет Винклер из группы эфора Хоффмана чуть было случайно не угробил кадета Латгарда. Он оказался гидрокинезиком, то есть мог управлять жидкостью, а так как никакой другой жидкости поблизости не оказалось, он остановил ток крови в венах бедолаги Латгарда – насилу откачали. Винклера пока поселили в отдаленном крыле Академии, где как раз обустроены комнаты для кадетов с потенциально опасными дарами.

Медея оказалась мимиком, так по-простому называли дар адаптивной мимикрии: она полностью сливалась с предметами и стенами, становилась почти невидимой. Самое смешное, что сама Медь не сразу поняла, что дар проснулся, и сообразила только после того, как мейстери Луэ не обнаружила ее на лекции.

– Где кадет Винс? – спросила она, обводя аудиторию пристальным взглядом. – Кадет Галвин, где ваша подчиненная? Почему она не пришла на занятие?

Атти растерянно озирался.

– Да как же… Я видел ее на утреннем построении, она шла вместе со всеми!

– Я здесь! – произнесла удивленная и в то же время рассерженная Медея. – Атти, разуй глаза!

Мы все повернулись на голос, но увидели сначала только стол и скамью – потом Медея сдвинулась и стал заметен силуэт, отражающий стену, краешек двери и даже Барри, сидящего у нее за спиной.

Десятки легких выдохнули в едином порыве, тут и там раздавались изумленные возгласы: «Ого! Бездна и тьма!», а мейстери Луэ сказала как ни в чем не бывало:

– Поздравляю, кадет Винс, вы мимик. Продолжаем занятие.

Кадет Фридман оказался броневиком, теперь его кожу невозможно пробить или прокусить, а кадет Дженсен научился видеть ближайшее будущее – всего несколько секунд, но такой дар отлично помогал в бою.

А потом началось то, о чем еще раньше рассказывал Тайлер: к Фридману, Дженсену и Медее потянулись очереди из первогодков, желающих пожать им руки. Пожимать руку Листори или Винклеру желающих не нашлось.

– Ну что, близко там мой дар? – выспрашивал Лесли у Меди, когда она брезгливо, одними кончиками пальцев, держала его ладонь.

– Ничего не чувствую, – сказала она и вытерла руку о штанину. – Думаешь, если ты меня по три раза на дню будешь спрашивать – дар пробудится быстрее?

– Да что ж такое! – проворчал Лейс. – Ну хоть дороги увидел, и то хорошо…

– Дейрон, а тебе не интересно, что там с твоим даром? – окликнула меня Медь.

Я стояла у стены, листала конспект и не участвовала в общем веселье. Зачем? Я и так все про себя знаю. Мой проклятый дар был со мной, знать бы еще, какой именно и как с ним управляться…

– Не интересно, – отрезала я.

– Наверное, обидно превратиться из опасной штучки Дейрон в теневушку? – усмехнулась Медея.

Так называли кадетов, у которых дар не пробуждался до второго курса. На практикумах они становились балластом для своей команды. Их нераскрытый дар был тенью. Моя бедная мама так и осталась теневушкой… Правда, для отца это не имело никакого значения.

– Отвали, Медь!

– Теневу-ушка, – издевательски протянула Медея.

– Медея, проверь меня, – оборвала ее Мейви, протягивая узкую ладошку. За ее спиной возвышался Миромир.

– Как там Вернон? – спросил он. – Завтра выходит?

Миромиру не понаслышке известны условия в карцере, возможно, он единственный сочувствовал Колояру.

– Ага, – небрежно бросила Медь. Кажется, ее не особо заботило состояние дружка.

«Уже четыре дня прошло?» – мимолетно удивилась я.

Время летело. Князь Лэггер уехал из Академии двенадцать дней назад. Я не могла не думать о противоядии. Как долго оно еще будет действовать? Князь обещал две недели, но до конца этого срока оставалось всего два дня.

Когда он отравил меня «сладкой смертью», я боялась по вечерам ложиться в постель. Что, если утром уже не проснусь? Однако обычная дремота не имела ничего общего с тем сонным оцепенением. Засыпая, я обдумывала события дня, ворочалась с боку на бок, комкала подушку – яд никак себя не проявлял, и постепенно я привыкла.

Однако, если князь не вернется вовремя…

– Веела, отец не присылал весточки?

В глубине больших синих глаз мелькнул испуг, но она поспешила его скрыть.

– Он успеет! Не переживай!

Я грустно хмыкнула про себя: кто бы мог подумать, что я стану ждать мерзавца Лэггера, как дорогого друга.

Глава 40

– Сегодня будь особенно осторожна, – негромко сказал Тайлер, когда наша команда шагала через высокую траву в глубь чащи: где-то поблизости скрывалась лесная бестия, и я слушала Тая вполуха, мысленно составляя список лесных тварей второго класса опасности, но следующая фраза командира заставила меня притормозить и повернуться к нему всем корпусом. – Сегодня ты выйдешь на бой один на один. Ты должна справиться сама.

– Ладно. Да. Хорошо, – ответила я и, быстро оглянувшись на плетущихся позади Рона, Вель и Лесли, спросила: – Думаешь, не получится подчинить?

Тайлер ответил спустя паузу:

– Думаю, что лучше бы и не получилось: вряд ли князь заинтересован в ментальном или зеркальном даре. Но, какую бы редкую тварюшку он ни добыл, тебе придется с ней сразиться и выйти победительницей.

Все эти дни я гнала от себя мысли о том, что мне сохранит жизнь лишь один, нужный сиятельству дар. Он не сказал какой – специально, чтобы я старалась изо всех сил. Подлая игра не по правилам.

Я представила, как выйду на арену против бестии – она виделась бесформенным сгустком тьмы, с торчащими из него щупальцами, как у октопулоса, и загнутыми внутрь клыками, как у скела. Я разложу Ласточку и бесстрашно выйду на бой, может быть, и дар проснется. И вот тварь неподвижной грудой лежит у моих ног, князь смеется и хлопает в ладоши с притворным восторгом, и говорит: «Молодец, девочка. Смелая. Вся отца. Ты победила бестию, но… проиграла. Я надеялся увидеть у тебя другой дар». Он поднимается и уходит прочь, а я стою, покрытая каплями черной крови, и смотрю ему вслед, понимая, что противоядия больше не получу. Князю даже не придется марать руки, чтобы избавиться от меня.

Я запнулась о корень, но Тайлер подхватил, не позволив упасть.

– Кадет Дейрон, соберись! Выше голову! Будем решать проблемы по мере их поступления!

И тихо добавил, так, чтобы слова случайно не долетели до ушей Лейса:

– Я рядом. Я всегда рядом.

Вздыбилась земля, фонтаном брызнула в стороны, и из сплетения ветвей и стелющихся растений выбрался шрайк – покрытая слизью тварь со множеством глаз. Рон, Веела и Лесли не успели даже приблизиться, когда я разложила стик, закрутила его в руках – два обманных маневра и третий удар на поражение. Кажется, мне до смерти надоело бояться.

– Проклятье, Дейрон, ну ты бы хоть дала и мне одним глазом на него посмотреть! – возмутился Лейс.

– А когда ты стал таким смелым? Или ты смелый до тех пор, пока эфор Эйсхард прикрывает твою спину?

Лесли досадливо пнул пенек.

– Следующий – твой, – добавила я: надо поощрять крохи храбрости, пробудившиеся в трусливой душонке, пусть даже Лейсом двигала зависть.

– Точно? – спросил он с подозрением.

– Да.

Легко давать обещания, не зная наверняка, когда настанет твой последний день. Завтра? Послезавтра? Я усмехнулась про себя: «Вот пусть они потом сами с Лесли и разбираются, это уже будет не моя головная боль…»

Я ждала, что князь Лэггер вернется в Академию до вечера: утром истекал срок действия противоядия, но дорога, ведущая от массивных ворот, – дорога, по которой в Тирн-а-Тор прибывали телеги в сопровождении отрядов, – оставалась пустынна.

Следующий день начался как обычно. Я быстро заплела волосы вокруг головы – за месяцы, проведенные в Академии, они отросли почти до пояса. Раньше я их хотя бы подравнивала ножницами, но рядом с крошечным зеркалом в умывальнике сделать это не представлялось возможным. Я пока не решалась обкорнать их под корень, как Медея, Тария или Иделис, – никто толком не мог запомнить имя этой рослой девушки, она предпочитала, чтобы к ней обращались по фамилии. Зато я приноровилась заплетать их в подобие венка и так плотно, что ни одна волосинка не выбивалась.

Иногда Тайлер так пристально смотрел на мои волосы, будто представлял, как распускает их прядь за прядью, запускает в них пальцы и перебирает. И я тоже была совсем не прочь коснуться его жестких, будто проволока, волос, погладить по щеке, провести кончиком указательного пальца по изгибу верхней губы.

Зачем мы теряем время? Что если завтра никогда не наступит? Знаю, если бы я задала этот вопрос вслух, Тай нахмурился бы и в помрачневших, будто грозовое небо, глазах легко можно было бы прочесть: «У тебя впереди вся жизнь! Даже думать не смей сдаваться!»

Я поплескала в лицо прохладной водой, отчего темные ресницы слиплись стрелками. Молоденькая кухарка в нашем гарнизоне как-то не выдержала, сказала мне:

– Алейдис, подумать только, модницы в столице сурьмят брови и ресницы, подкрашивают губы соком ягод, а тебе ничего этого и не нужно – ты будто с картинки сошла. Когда-нибудь в тебя обязательно влюбится какой-нибудь вельможа или… – Она лукаво рассмеялась. – Или прекрасный принц.

«Вот только не хватало, – усмехнулась я, вспомнив этот разговор. – Обойдемся без принцев!»

Забавно вспоминать, что когда-то я действительно мечтала выйти замуж за достойного человека, родить ему детей, стать хорошей хозяйкой, прожить рядом с ним долгую жизнь, состариться вместе… А теперь мечтала о малости – дожить до завтрашнего дня и поцеловать – нет, не принца, а обычного парня, но самого лучшего парня в мире.

На утреннем построении, ожидая, пока одногруппники соберутся в коридоре, я зевнула. Тайлер, расхаживающий туда-сюда вдоль дверей, моментально оказался рядом.

– Ты плохо спала? Не выспалась?

– Да нет, выспалась.

За приятными раздумьями о жестких волосах и чувственных губах я совсем забыла, что сегодня ровно две недели, как князь Лэггер покинул Академию. Веела с беспокойством смотрела на меня, и та же тревога отразилась в пронзительном взгляде Тайлера.

– Все в порядке! – поспешила успокоить их я.

И снова зевнула.

– Кадет Галвин, я временно назначаю вас своим заместителем, – скомандовал Тайлер; Атти польщенно распрямился и посмотрел на одногруппников с превосходством. – Отведите кадетов на завтрак. Кадет Дейрон пройдет со мной.

– Куда мы? – прошептала я, когда мы завернули за угол.

– К ректору. Не хочу рисковать! – сказал он, но тут же попытался обратить все в шутку. – Заразился от Лейса, становлюсь таким же паникером.

– Берегись, – улыбнулась я. – Он тебя точно не кусал?

– Пока только плевал в мою сторону.

Вот он снова – смеется, веселит меня, а сам переживает – я ведь вижу. Мы подкалывали друг друга всю дорогу до административного этажа, а на пороге приемной мои ноги сделались слабыми-слабыми, я пошатнулась, но Тайлер подхватил меня на руки. В синих глазах плескался страх.

– Дейрон, не смей отключаться!

– Это приказ? – хмыкнула я.

И отключилась.

Глава 41

Горьковатая терпкая жидкость прокатилась по языку. Губ касался стеклянный край стакана, в рот медленно, по капле, вливалось снадобье. Чья-то рука поддерживала меня под голову.

Я глотнула, открыла глаза и обнаружила себя на узком диванчике в ректорском кабинете – диван оказался ровно таким жестким и неуютным, каким представлялся со стороны. Вряд ли кто-то на нем сидел и особенно лежал, а вот мне довелось. Надо мной склонились встревоженные лица мейстера Кронта и Тайлера. Я попыталась сесть, и ректор – он как раз и поил меня горьким средством – не стал препятствовать, помог выровняться и передал в руки стакан, до половины наполненный коричневой жидкостью с резким травяным вкусом.

Тайлер плюхнулся рядом, позволив опереться на себя, и поддержал стакан под донышко. Все молчали. Ректор и Тай обменивались обеспокоенными взглядами, думая, что я не замечу.

– Противоядие? – с сомнением спросила я: по вкусу оно вовсе не напоминало прозрачную жидкость, которую давал мне Лэггер.

Мейстер Кронт удрученно качнул головой:

– Нет. Это эликсир бодрости.

– Это бессонник. – Тайлер перевел с официального языка на кадетский. – Он тебя поддержит.

Бессонник. Конечно, я о нем слышала. Кто из кадетов не мечтал разжиться хотя бы небольшим флаконом в период сдачи сессии! Ведь эликсир бодрости позволял не спать две, а то и три ночи кряду. Отличное средство, когда нужно продержаться в рейде по бесплодным землям. Однако кадетам его не выдавали: употребление бессонника без меры могло привести к остановке сердца. Но даже такое сильное снадобье не переборет яд в моей крови, только отсрочит его действие.

– Понятно, – вздохнула я. – Князь Лэггер?..

– С заставы у Быстрой речки прислали голубя: обоз его светлости миновал переправу и направляется к Академии. Он будет у Тирн-а-Тор с минуты на минуту. В дозорной башне дежурный наблюдает за дорогой, он сообщит, когда увидит приближение всадников. Мы немедленно выдвинемся навстречу.

– Угу… – пробормотала я и растерла лицо ладонями: почему так неловко? Столько возни со мной, снова заставляю Тайлера волноваться. – Я могу пока пойти на занятия?

– Хорошая идея, – саркастически выгнул бровь Тай. – Лекция мейстера Шоаха – самое то, что нужно для бодрости.

Как же я благодарна ему за выдержку, за эту иронию, за бесконечное спокойствие! Оно и мне дает силы, пока холод и тьма дышат в спину и смерть уже положила когтистую лапу на мое плечо.

– Вы остаетесь здесь, – заявил ректор, и по тону его голоса сделалось понятно: вопрос обсуждению не подлежит.

Он кивнул на стопку разрозненных бумаг, сложенных на маленьком столе в углу кабинета.

– Побудете сегодня моими секретарями, раз уж своего я отправил с поручением…

Отправил с поручением или отослал подальше лишние уши и глаза?

– Рассортируйте документы. Обращения от студентов – жалобы, заявления и прочее – отдельно, ведомости, доклады о нарушении устава, учебные записки от преподавательского состава – отдельно, все зарегистрировать в журнале учета. Думаю, справитесь.

Мы с Тайлером переглянулись: ректор Кронт никогда ничего не делает просто так. Еще свежи воспоминания об отработке в архиве, где я нашла список кадетов без дара. Что сейчас? Или он просто хочет занять нас работой, чтобы время в ожидании мерзкого Лэггера прошло быстрее?

Ректор откупорил новый флакон бессонника и вылил жидкость в стакан.

– Будешь делать по глотку каждые десять минут.

Он занял свое кресло и погрузился в работу. Перед ним высилась стопка личных дел студентов, судя по пухлым папкам – третьекурсников, успевших за годы обучения накопить под картонными обложками десятки листов с оценками, характеристиками и Всеблагой знает какими еще сведениями.

Пока мы пододвигали стулья, искали журнал учета, перья и чернильницу, я косилась на мейстера Кронта, перелистывающего дела с озабоченным видом. Им явно двигало не праздное любопытство. Некоторые папки он складывал в отдельную стопку, поразмыслив, мог убрать или добавить дело какого-то третьекурсника. Чем он занят?

– Пей! – напомнил Тайлер, пододвигая ко мне стакан.

Я послушно сделала глоток вяжущей рот жидкости и притянула к себе стопку бумаг. Так, доклад о порче имущества… Кадет Иви, второкурсник, поджег шкаф, спалил одеяло, подушку, постельное белье: во сне дар вышел из-под контроля. Документ за подписью некоего В. Фири, кастеляна. Надо же, я раньше и не задумывалась, кто заведует в Академии хозяйственной частью. Но, само собой, вещи не появляются из ниоткуда по волшебству, не отправляют себя в стирку и не чинят. Если наш штат хозяйственников работает как невидимый и отлаженный механизм, это не значит, что их не существует.

Я внесла документ в журнал, поставила входящий номер, отпила глоток – у меня уже в животе бурчало от переизбытка жидкости – и наклонилась к Тайлеру.

– Что он делает? – тихо спросила я.

– Полагаю, отбирает кандидатов для отправки на Границу.

У меня сжалось сердце. Вот оно что. Гарнизоны на Севере все-таки не справляются: дела совсем плохи, если приходится прибегнуть к помощи кадетов, которые не закончили обучение.

Но Тайлер – эфор, его не тронут. Какое облегчение!

Я подавила зевок и сделала вид, что увлечена бумажками: не хочу пугать Тая.

Бежали минуты. Каждый раз, когда в коридоре раздавались шаги, Тайлер вскидывал голову и смотрел на дверь с надеждой, которую ему плохо удавалось скрыть. Мы ждали дежурного с известием, что обоз князя Лэггера и он сам показались в поле зрения, однако шаги каждый раз направлялись мимо, стихали вдалеке.

Эликсира бодрости в стакане оставалось на донышке. Я чувствовала себя странно: сердце колотилось, как после быстрого бега, но в то же время хотелось протереть глаза: веки налились свинцовой тяжестью. Однако я крепилась, и чем больше хотела спать, тем энергичнее перекладывала бумаги.

На глаза попался листок от анонимного отправителя с печатными буквами, похожими на давленых тараканов. Следует ли регистрировать анонимки? Я прочитала первые строки, наползающие друг на друга, и у меня словно землю из-под ног выдернули.

«Хочу сообщить, что кадет третьего курса, эфор Тайлер Эйсхард, пользуясь служебным положением, принуждает к сожительству свою подчиненную – кадета Алейдис Дейрон. О неподобающем поведении эфора Эйсхарда давно известно среди первогодков, но эфор Эйсхард угрозами и шантажом добился молчания и укрывательства своих преступных планов. Однако мы, неравнодушные люди, просим принять меры в отношении него, хотя пока не можем предоставить доказательств…»

Я отбросила лист, точно он ожег мне пальцы. Это Колояр, точно, больше некому! Колояр и его шайка-лейка, наверняка и без Медеи дело не обошлось. Как давно он бомбардирует ректорат своими гнусными писульками? Пока сообщения анонимные – на них можно закрыть глаза, но, как только внизу очередной бумажульки появится имя, ректор Кронт уже не сможет игнорировать доносы.

Я тронула Тайлера за локоть и пододвинула к нему бумагу, следя, как по мере чтения анонимки взгляд Тая леденеет и на скулах ходят желваки.

– Доказательств нет, – прошептала я и тихонько, стараясь не шуршать, смяла лист в кулаке.

Во рту пересохло от гнева, я допила последние капли эликсира.

– Мейстер Кронт, можно открыть еще один флакон бессонника? – спросил Тайлер.

Ректор поднял на нас уставший взгляд, стиснул на миг губы, как от боли, и сказал:

– Нет, кадет Эйсхард. Это ее погубит так же верно, как яд. Остается только ждать…

– От Светлой речки до Тирн-а-Тор пара часов верхом. – Тайлер стиснул мою руку.

Пара часов верхом по хорошей погоде, летом, а не по обледеневшей дороге, когда лошади поскальзываются от быстрого бега, а у всадников идет пар изо рта – сегодня выдался на редкость холодный день.

– Уже скоро, – улыбнулась я в ответ.

Мы оба всё прекрасно понимали, но продолжали обманывать друг друга, притворяясь, что все в порядке, что не происходит ничего страшного: просто сидим, перебираем документы, подумаешь! Повезло: пропустим занятия!

И вот наступил момент, когда лист бумаги выпал из моих ослабевших пальцев и медленно спланировал на пол. Он остался лежать у моих ног, никому не интересный, придавленный рифленой подошвой высоких ботинок Тайлера, – он наступил на него, когда устремился ко мне навстречу. Обхватил за талию, подставил грудь под мою бессильно свесившуюся голову. Прижался губами к моей макушке. Я слышала его рваное дыхание, которое он никак не мог выровнять, не мог отдышаться, чтобы сказать что-то забавное или ироничное, чтобы развеселить меня или раззадорить. Наши пальцы переплелись. Мои онемели, и я едва-едва ощущала тепло руки Тайлера.

Я больше не боялась, я только от всей души сочувствовала Таю: намного страшнее, чем умирать самому, ощущать полнейшее бессилие, глядя, как погибает близкий человек. Так странно – когда мы успели настолько сблизиться? Он ведь должен ненавидеть меня… Пусть лучше ненавидит…

– Да… брось… – выдохнула я. – Есть о ком грустить… Я – дочь предателя… Ты не забыл?

– Заткнись-ка, Дейрон!

Злость, отчаяние и боль. Не потому, что я Дейрон, а потому, что я, негодяйка, вздумала все-таки покинуть этот мир. А Тайлер – сильный и смелый Тайлер – ничего не мог сделать, чтобы меня в нем удержать.

Мне на волосы упала теплая капля. Прожгла до самого сердца. Не плачь из-за меня, Тай, не надо. У тебя впереди целая жизнь, полная подвигов. Ты еще встретишь свою любовь… Эта девчонка, которая мучила тебя одним своим видом, эта бесячая опасная штучка Дейрон, из-за которой ты не знал ни сна, ни покоя, останется лишь в одном из потаенных уголков твоего сердца. Обещаю, я не сильно тебя побеспокою, я буду приходить на зов лишь тогда, когда ты сам окликнешь меня. Поднимусь из глубин памяти, сяду на колени, обниму за шею и согрею поцелуем, который, надеюсь, подарит утешение.

Вот как сейчас…

Я тихонько отстранилась, приподняла лицо.

– Поцелуешь?..

Губы Тайлера на вкус оказались солеными. Поцелуй с привкусом слез… Горячий и нежный…

Ректор поднял голову от папок, увидел, что я обмякла в руках Тайлера, и вскочил на ноги.

– Бездна и тьма! – выругался он и добавил еще парочку крепких выражений, которые я никак не ожидала услышать из уст руководителя Академии.

Он все-таки выдернул пробку еще одного флакона бессонника, но так и замер с ним в руках. Выбирать приходилось уже не между моей жизнью и смертью, а между способами умереть – от болезненного сердечного приступа или забывшись в объятиях Тайлера вечным сном.

– Нет… – тихо, но твердо произнес Тайлер. – Ей не должно быть больно…

В коридоре раздался грохот тяжелых подошв, в дверь заколотили и сразу ее распахнули. На пороге, задыхаясь, возник Ярс, оперся о косяк рукой. Это он стоял в дозоре? Ректор знал, кому поручить дежурство: кто еще ринется со скоростью стрелы по переходам и ступеням, с риском сломать себе шею, лишь бы успеть вовремя.

– Князь… – протолкнул он вместе с выдохом. – На тракте…

Тайлер вскочил, с грохотом опрокинув стул, и подхватил меня на руки.

– Обхвати меня за шею, Алейдис! – бросил он уже на бегу. – Держись!

…Я утыкаюсь носом в шею над воротником куртки. Чувствую, как бьется пульс в вене под кожей, вдыхаю аромат горьких трав и едва уловимый – морской соли. Тайлер крепко прижимает меня к себе, и я знаю, что не уронит.

Он бежит по коридорам, размеренно дыша, как во время тренировок. Мой сильный, мой прекрасный командир.

– Не спи! – повторяет он, раз за разом выдергивая меня из сумрака. – Алейдис, не спи! Еще немного! Ты справишься! Ты сможешь! Моя упрямая девочка!

На спуске винтовой лестницы Тайлер спотыкается и со всего маха падает на колено, заглушает стон и снова поднимается на ноги. Первые несколько шагов хромает, но скоро снова наращивает темп, только дышит чаще и глубже.

Мы вылетаем из центрального выхода на внутренний двор, ледяной ветер ударяет в лицо, у меня перехватывает дыхание. Острые снежинки царапают щеки. Тайлер бежит, не снижая скорости, набирая в легкие колючий холодный воздух.

– Открыть ворота! – раздается откуда-то сверху усиленный артефактом голос ректора Кронта.

Мощные створки расходятся с грохотом и лязгом, скрежеща по мерзлой земле. Мы вылетаем на дорогу. Сквозь прищуренные щелочки глаз, сквозь снеговой вихрь я различаю в туманной завесе темные силуэты. Впереди – всадник.

Подбитый мехом плащ развевается за спиной. Из ноздрей черной лошади и от ее спины валит пар: несчастное животное загнано почти до смерти.

Где-то на границе леса виднеются повозки, они медленно везут свой страшный груз. Всадник вырывается вперед, он все ближе.

Тайлер бежит из последних сил, он все-таки не железный – хватает воздух открытым ртом, за что сам отругал бы нас на тренировке, а то и штраф бы вкатил.

Тай подлетает к стремени. Всадник спешивается. Судя по суетливым движениям, когда князь охлопывает себя по карманам и выуживает заранее припасенный флакончик с противоядием, он все же не рассчитывал прибыть в последний момент. Моей смерти он не хочет. Пока.

Безвкусная жидкость льется в приоткрытые губы, стекает в горло.

– Рано, Дейрон, – с явным облегчением усмехается Лэггер, когда я глотаю антидот. – Мы еще не сыграли с тобой. Я привез отличную игрушку для тебя, как и обещал.

– Тварь… – цедит Тайлер, и он явно имеет в виду не тварь Изнанки.

Князь Лэггер будто только сейчас замечает эфора Эйсхарда – того, что постоянно путается у него под ногами, мешает планам и, судя по вспыхнувшим гневом глазам Лэггера, – бесит до судорог.

– Что? – отрывисто переспрашивает он.

Тайлер мог бы отговориться: притвориться, что имел в виду бестию, но он молчит и лишь часто дышит, неотрывно и бесстрашно глядя в лицо князя.

Глава 42

Князь Лэггер посадил меня впереди себя в седло и повез обратно к воротам Академии. Я ехала и оглядывалась на Тайлера. Он разбил колено в кровь острым краем ступени, когда упал на винтовой лестнице. Теперь он шел, хромая, по белому снегу тянулась цепочка алых капель, похожих на рубиновые бусины.

– Он хотел сказать, что вы привезли тварь. Тварь, а не игрушку, – тихо сказала я, зная, что поздно оправдывать Тайлера, что князь – не дурак и обо всем догадался. Я только надеялась, что у него найдутся более важные дела, чем разборки с мальчишкой.

– Я так и понял, – холодно ответил Лэггер и больше не добавил ни слова.

Князь спешился, помог мне спуститься и, ничего не объясняя, взял лошадь под уздцы и повел в сторону конюшни. Он оставил меня стоять в растерянности посреди пустынного двора.

– Когда? – крикнула я ему в спину.

– Иди на занятия, Дейрон, – бросил он, не повернувшись. – Все узнаешь в свое время.

И рассмеялся:

– Без тебя не начнем.

О да, это весело – снова выматывать меня ожиданием.

Я хотела дождаться Тайлера, обнять его, но князь и так точит зуб на эфора Эйсхарда, лучше лишний раз не привлекать к нему внимания. Посреди засыпанного снегом двора мы были бы как на ладони.

Я вошла в аудиторию, когда лекция мейстери Луэ уже началась. Колояр с недавнего времени переместился на мой ряд, сидел, преградив дорогу, и делал вид, что поглощен написанием конспекта. С ним рядом развалилась Медея, протянув ноги в проход, и смотрела с вызовом: мол, и что ты сделаешь?

Знали бы вы, насколько мне сегодня на вас плевать! Я не стала выяснять отношения, прошла по параллельному ряду, перемахнула через стол Барри – он уважительно присвистнул – и примостилась между Веелой и Ронаном.

– Эффектное появление, – саркастично заметила преподавательница. – Передайте своему эфору, что вы оштрафованы на пять баллов.

Я кивнула с улыбкой, потому что мейстери Луэ, вопреки словам, смотрела с одобрением.

– Твой отец вернулся, – тихо сказала я Вель.

– Я тут чуть с ума не сошла, – прошептала она и стиснула под партой мою руку.

Тайлера я увидела в столовой во время обеда: перед тем, как идти за столы третьекурсников, он, как водится, проверял свою группу. Тай почти не хромал – какое облегчение!

– Кадет Хилл, оставь в покое компот кадета Меррита, – распоряжался он со своей обычной иронией. – Кадет Винс, сегодня для тебя общая тренировка отменяется.

– Почему? – нахмурилась Медея.

– Сегодня тебя ждут индивидуальные занятия по развитию дара. Утром в академию прибыл новый отряд, который привез бестий с границы. По счастливой случайности в отряде есть офицер-мимик.

– Ура! – расцвела Медь.

Тай вел себя как обычно, ничем не выдал, что нам пришлось пережить этим утром – что ему пришлось пережить.

– Командир Эйсхард, разрешите обратиться! – подала я голос.

Он резко повернулся ко мне. В синих глазах мелькнула обеспокоенность, но уступила место нежности, когда я улыбнулась.

– Да, кадет Дейрон?

«Спасибо тебе! Спасибо! Ты меня спас! В последнюю секунду вырвал из когтистых лап смерти».

Смотрела бы и смотрела бесконечно на растрепанные от быстрого бега волосы, которые Тай если и причесал, вернувшись в Академию, то разве что пятерней… На расстегнутую под горлом металлическую клепку – в разрезе воротника виднеется яремная ямка… На обветренные на холоде губы…

– Мейстери Луэ оштрафовала меня на пять баллов за опоздание, – повинилась я.

– Как же так, кадет Дейрон! – Его взгляд смеялся. – Мейстери Луэ недостаточно строга. Добавляю от себя пять баллов, и чтобы больше никаких опозданий! Я подумаю, какую отработку назначить.

«Подумай, подумай, Тай. Хорошенько поразмысли, сколько поцелуев я теперь тебе должна!»

– Ух, жестит, – пробормотал добрый Барри. – Дейрон, елки зеленые, не доводи ты его до греха. Все время зыркает в твою сторону.

Князь Лэггер так и не послал за мной. Был слишком занят, обустраивая на новом месте свою игрушку? Устал после дороги? Даже не хочу забивать голову, гадая, какие у него насчет меня планы.

Вечер прошел в тренировочном зале, на матах. Адреналин так и хлестал из меня – я уложила на пол здоровяка Атти. Он кряхтя поднялся, почесал шишку на затылке, пробурчал что-то про опасную штучку.

– Эй, командир, меня сегодня с Дейрон больше не ставь, она совсем дикая.

Вернувшись в комнату, я упала в постель и сразу забылась крепким сном.

Вот только проспать удалось недолго: посреди ночи раздался стук в дверь. Я завернулась в плед и пошлепала открывать, натыкаясь на стены. Ладно, если это Тайлер, злиться я не стану. Или нет, стану! Ему нельзя так подставляться – приходить ко мне в спальню.

В коридоре стояла бледная, полностью одетая Веела.

– Аля, собирайся, – сказала она. – Пойдем со мной.

– Твой отец? – только и спросила я.

Она кивнула и поглядела с сочувствием.

Бой произойдет сейчас? Ночью? Тайлер ничего не знает… Но это и к лучшему: утром все уже закончится… так или иначе.

Я собралась за несколько минут, плотно заплела волосы вокруг головы, чтобы не помешали во время битвы, туго зашнуровала ботинки, застегнула куртку из кожи флинта, вспомнив добрым словом ректора Кронта.

Какое-то время мы с Веелой молча шли по коридорам.

– Мы идем в подземный амфитеатр? – Я узнала дорогу. – Бой будет там?

– Угу… – Вель схватила меня за руку. – О, Аля! Мне так жаль!

– Ты ни в чем не виновата!

Мы торопились дальше, теперь уже не размыкая рук.

– Вель, если я не выйду оттуда, пожалуйста, скажи Тайлеру…

Она удивленно посмотрела на меня.

– Тайлеру? Командиру Эйсхарду?

– Да. Скажи ему, что я его люблю.

Веела аж запнулась: новость ошарашила ее.

– Что? Ох… Я должна была догадаться. Я так и знала, что этим кончится! Между вами с самого начала искры летали!

– Никому ни слова!

– Никому. Конечно.

Мы добрались до приоткрытых дверей в подземелье. Веела крепко обняла меня, пропустила вперед и заперла дверь за моей спиной. Я пошла вперед в темноте, между укрытых стазисом клеток, в соседний зал, где мы обычно упражнялись с Тайлером на стиках.

На каменной ступени рядом с пустой пока ареной сидел князь Лэггер, сложив руки на груди. Услышал звук моих шагов и медленно, будто хищник, ожидающий в засаде, повернул голову.

– Вот и ты. Готова?

Он без предупреждения бросил мне боевой стик, я поймала его на лету. Я-то рассчитывала на Ласточку, привыкла к ней, приноровилась – а этот стик, чужой и тяжелый, сразу оттянул руку.

– Вижу, готова, – усмехнулся он.

Глава 43

Я медленно пошла вниз, остановилась, не дойдя пары шагов до бортика арены, и посмотрела на окованный железом щиток, закрывающий проем в стене.

– Она там? – спросила я. – Моя игрушка?

Князь хмыкнул, весьма довольный моим боевым настроем: я стояла, расправив плечи, и вопрос задала небрежным тоном, хотя сердце щемило от страха, а внутренности стягивались узлами.

– С нетерпением ждет вашего знакомства. Но сначала – небольшой инструктаж.

Лэггер указал подбородком на некий предмет, лежащий рядом с ним. Щит-наруч, покрытый шипами, я видела только раз – во время показательного боя Тайлера с бликом – и не сразу узнала.

– Надевай.

Он повторил трюк с броском, и я снова успела одной рукой поймать тяжелый доспех.

– Вы так и будете швырять в меня предметы? – бесстрастно поинтересовалась я, закрепляя на предплечье металлическую штуковину.

Щит оказался вдвое шире моей тонкой руки, но за считаные секунды ужался, плотно охватил предплечье. Он едва слышно гудел, вырабатывая собственное защитное поле – слабое, но достаточное, чтобы оттолкнуть зубастую морду, а то и сунуть руку твари в пасть – не прокусит.

– Сегодня я проверю наличие у тебя двух даров: ментального и зеркала, – сказал князь и снова усмехнулся. – Уверен, пока я отсутствовал, ты использовала все возможности, чтобы проверить их самостоятельно. Получилось?

Я вынуждена была покачать головой.

– Какая жалость.

Я непроизвольно стиснула стик.

– Это все? Расходимся? – Я дерзко вскинула подбородок.

– И даже не поиграем? Нет, девочка. Просто раньше ты играла не по правилам. Они просты.

Князь тянул паузу, изучая мое лицо – наверняка побледневшее, но я надеялась, что мертвенно-голубой свет подземелья сделает мою бледность незаметной.

– Для того, чтобы ты смогла подчинить тварь, она должна вкусить твоей крови. Для того, чтобы отразить ее дар, все в точности наоборот: кровь бестии должна попробовать ты.

Кровь! Как же я не догадалась, что эти дары завязаны на крови. Веела зашла на полосу препятствий с флаконом крови Лэггера на груди – именно так он их и подчиняет. Она вымазала нас в крови, чтобы вывести.

– Много… – Мое горло сжал спазм, когда я представила, что глотаю вязкую черную жижу. – Много крови понадобится? Моей? И ее?

– Достаточно нескольких капель.

Я нажала на рукоять стика, выдвигая лезвие. Как я и думала, на острие не оказалось яда.

– Значит, я должна позволить ранить себя? Но как я справлюсь с бестией без яда?

– Мастерством, – оскалился князь. – Исключительно мастерством.

Ясно. Заколоть ее до смерти, втыкая лезвие снова и снова… Хватит ли у меня сил? Я не знала.

– Еще один вопрос.

– Спрашивай.

– Какой дар вы ищете? – Я решила не ходить вокруг да около, спросить прямо. – Я имею право знать.

– Обязательно узнаешь после боя, – снова ушел от ответа князь Лэггер. – Бейся не за страх, а за совесть. Может быть… Может быть, я сохраню тебе жизнь независимо от твоего дара.

О, как вы щедры, ваше сиятельство, какие посулы! Лишний раз дать смертнику надежду, чтобы он бился как в последний раз. И то верно: неинтересно смотреть на бой обреченных.

– Так и сделаю! – Что я еще могла сказать?

– Ступай.

Я вздохнула полной грудью и перешагнула через бортик, отметив, что арена не закрыта защитным полем. Удивленно обернулась на Лэггера, преспокойно сидящего на первом ряду.

– Я подчинил тварь, мне ничто не угрожает. Потому мы сегодня здесь одни – никто не помешает, и времени сколько угодно.

– Наслаждайтесь представлением, – выплюнула я и отправилась к центру арены, не сводя глаз со щитка.

Он дрогнул и со скрипом скрылся в пазах, открывая темный проем. Внутри кто-то перемещался, приближался. Я крепко сжала стик, уперлась им в пол, заставив себя стоять на месте.

Границу тени и света перешагнул… человек.

– Отец! – сорвалось с моих губ.

Полковник Дейрон, каким я увидела его перед казнью: рука на перевязи, густая щетина, уставший взгляд, сеточка морщин в уголках глаз. Его образ накрепко впечатался в подсознание и являлся тут же, стоило мне подумать об отце.

Этим в прошлый раз воспользовалась Вель: именно здесь, в подземелье, я снова увидела отца будто наяву.

И тварь Изнанки – гримс, бестия, творящая иллюзии, – тоже вытаскивала из нашего подсознания образы дорогих нам людей.

Так вот кого разыскивал князь Лэггер, сбившись с ног. Игра получится на славу: я должна посмотреть в глаза отцу, а потом до смерти забить его стиком.

– Ты не мой отец… – прошептала я.

Полковник Дейрон ничего не ответил, лишь улыбнулся печальной и такой знакомой улыбкой.

Из моих глаз против воли хлынули слезы, рука, сжимающая стик, дрожала.

– Папа… Где бы ты ни был… Я люблю тебя, – выдохнула я. – Но здесь тебя нет!

Полковник Дейрон… Нет, не полковник, а гримс, создание бездны, шагнул вперед и поглядел мимо меня, на князя Лэггера, своего хозяина.

Внезапно черты его лица изменились. Теперь передо мной стоял юный Кайл Дейрон: с густыми смоляно-черными волосами, нетронутыми сединой, смуглый, черноглазый, невероятно красивый. Он улыбнулся широко и открыто, как умеют улыбаться только очень молодые и очень смелые люди.

Гримс смотрел на князя. Этот Кайл Дейрон был не моим воспоминанием – он явился прямиком из подсознания князя Лэггера. Я зажала рот ладонью, да и сам князь переменился в лице.

– Прочь! – пробурчал он. – Я тебя не звал!

Но юный Кайл Дейрон не исчез. Он уверенным жестом засунул руки в карманы брюк, качнулся с носка на пятку.

– Вы учились вместе! – воскликнула я.

Князь Лэггер в свое время окончил Тирн-а-Тор, а по возрасту отец Веелы как раз был примерно ровесником папы.

Князь перемахнул через бортик и приблизился к молодому Кайлу, встал напротив, глядя на него с вызовом.

– Ну что, посмотри на себя, Кайл. Где ты сейчас? А ведь я тебя предупреждал, что однажды я все равно выйду победителем.

Победителем? Из какой битвы? О чем говорит князь Лэггер?

Кайл Дейрон из прошлого ничего не отвечал – да и не смог бы, у гримса нет речевого аппарата – но смотрел с превосходством и совершенно бесстрашно, как смотрел бы юный Кайл на своего… соперника?

– О Всеблагой, – пробормотала я, догадавшись.

И, будто в ответ на мои мысли, гримс снова изменил облик: теперь на князя Лэггера глядела очаровательная белокурая девушка. Синие глаза, светлые волосы, гладкие, будто шелк…

Я знаю, какие они на ощупь. Я невольно посмотрела на свою руку. Я вспомнила. Как же давно это было… Тихий смех, нежный голос, склонившееся надо мной лицо. «А кто это у нас здесь такой сладенький? Это же моя девочка… Моя доченька…» Я тянусь и хватаю ладошкой гладкие пряди, пропускаю сквозь пальцы.

– Мама…

– Гвен, – одновременно со мной произносит князь.

Глава 44

Игра, затеянная князем Лэггером, пошла не по плану и выбила его из колеи. Сквозь циничную маску, приросшую к лицу, проступали настоящие чувства.

Я хорошо научилась определять боль, даже тщательно скрываемую: натренировалась на Тайлере. И мерзавцу, стоящему сейчас перед призраком Гвендолин, было больно.

– Я мог спасти ее, – с горечью произнес он.

Князь медленно протянул ладонь и коснулся щеки Гвен. Она сверкнула глазами и отпрянула, наверное, как сделала когда-то настоящая Гвендолин Эйме, моя мама.

– Но она предпочла этого безродного выскочку!

Князь стиснул кулаки и челюсти. Мыслями он перенесся в прошлое и снова добивался расположения очаровательной Гвен, однако она не ответила ему взаимностью, выбрав отца.

– Спасти? – не выдержала я: терять мне нечего, я все равно одной ногой ступила в бездну. – Думали, если женитесь на ней, то избавите Гвендолин от участи всех одаренных с запретным даром? Она бы возненавидела вас, узнав, что Империя избавляется от неугодных. Никогда бы вас не простила!

Князь Лэггер стремительно повернулся ко мне, навис, сверкая глазами – когда-то ярко-голубыми, как у Веелы, а теперь поблекшими. Я думала – ударит, но он лишь смотрел, пожирая взглядом.

– Ты… Ты могла бы быть моей дочерью!

– Никогда! – крикнула я. – Все самое лучшее во мне – от отца! Он воспитал меня один! Мама знала, кого выбирать!

Во взгляде Лэггера бушевал вихрь эмоций: ненависть, любовь и вина сплелись воедино. Последние части мозаики встали на свои места. А я-то удивлялась, зачем сиятельному князю, кузену самого Императора, устраивать танцы с бубнами вокруг обычной девчонки. Он хотел наглядеться на меня, прежде чем убить. На меня – дочь злейшего врага и любимой женщины. Лично приехал в Академию, чтобы вдоволь насладиться моими страданиями, ведь невозможно поднять из могилы Кайла Дейрона, чтобы отомстить ему снова.

– У тебя его глаза. Его волосы. Его гребаный нос, – процедил князь, обшаривая взглядом мое лицо, каждую его черточку.

– Где-то я уже это слышала, – смело рассмеялась я.

– Ее улыбка…

Князь Лэггер отшатнулся. Его тонкие аристократические пальцы с силой зарылись в волосы, как будто хотели сквозь череп проникнуть прямо в мозг и вырвать с корнем болезненные воспоминания.

Гримс снова преобразился. Теперь перед нами стоял сам князь Лэггер, только молодой – кадет Вальтер Лэггер. В отличие от смуглого, темноволосого и статного Кайла, белокурый Вальтер казался утонченным и рафинированным. Правильные черты лица и едва уловимая надменность во взгляде выдавали в нем истинного аристократа. Как же Веела похожа на него! Сейчас сходство особенно бросалось в глаза. Был ли он мерзавцем уже тогда? Или он, как и Вель, был человечнее и добрее?

Да какая разница. Князь Лэггер давно превратился в законченного негодяя, в его душе не осталось ничего светлого.

– Вы ждали бой? – бросила я, сжимая стик. – Вы его получите!

Я торопилась, потому что не хотела, чтобы гримс снова принял облик моего отца или мамы: воткнуть острие в ненавистного князя куда проще.

Я взмахнула оружием, едва не перед носом настоящего Лэггера, он на мгновение изменился в лице и попятился. Клянусь, он попятился! Он решил, что я воспользуюсь ситуацией и прикончу его. И на долю секунды эта идея показалась соблазнительной – одним махом избавить мир от первостатейного мерзавца, и плевать, что я останусь без противоядия: моя жизнь – не такая уж большая плата.

Вот только отец никогда не напал бы на безоружного. Если я так поступлю – я опущусь на один уровень с ним. К тому же этот гад – отец Веелы. Я бы отдала что угодно за одну возможность еще раз обнять отца. Так какое я имею право забирать отца у Вель?

– Посторонитесь! И не мешайте! – крикнула я.

Я кружила вокруг гримса. Краем глаза заметила, как князь поспешно сошел с арены и снова устроился в первом ряду.

«Кровь… Мне нужна его кровь…» – мысленно повторяла я, обходя по широкой дуге тварь Изнанки, пугающе похожую на живого человека.

Из учебника бестиария я знала, как гримс выглядит на самом деле: за человеческим обликом скрывалось веретенообразное тело с круглым ртом, как у пиявки, полным мелких острых зубов. По бокам туловища множество лапок, как у многоножки, с одним отличием: каждая заканчивалась когтем. Но пока гримс чувствует мою неуверенность, он ни за что не явит свой истинный облик.

– Получай! – завопила я.

Я метилась в щеку, собираясь ранить бестию, а не убить. Убивать пока нельзя: не проверю дары – князь не успокоится, притащит новую тварь, хуже прежней.

Острие прочертило на щеке Вальтера тонкую полоску, струйка черной крови поползла по скуле и подбородку. Вальтер зашипел, во рту мелькнули игольчатые зубы.

Кровь я ему пустила, но как добраться, чтобы попробовать? Он меня не подпустит. Или… Опасная идея мелькнула, как вспышка. Безумие! Однако может сработать!

Я поглядела на свое предплечье, защищенное щитом-наручем. На острие стика без яда. Морщась, полоснула лезвием по ладони, увидела, как гримс замер, принюхиваясь: человеческая кровь всегда действовала на бестий одуряюще, они теряли всякую осторожность.

– Хоро-оший мальчик, – протянула я, отводя раненую руку в сторону, помахивая ею, как красной тряпкой перед мордой быка. – Иди. Попробуй.

Моя безрассудная идея заключалась в том, чтобы попробовать кровь гримса в тот момент, когда он присосется к моей руке. Наруч защитит меня от серьезных последствий, им и в зубы можно двинуть!

Гримс сгорбился, синие глаза Вальтера превратились в провалы, заполненные чернотой. Белокурые волосы облепили череп, будто черви. Тварь теряла контроль над обликом. Тем лучше – проще расправиться.

Он издал душераздирающий скрип, похожий на звук, который издает стекло, если провести по нему гвоздем, и бросился ко мне.

Ладонь обожгло болью, когда мелкие пиявочные зубы вгрызлись в рану. Я переборола желание вырвать руку и воткнуть лезвие в шею гримса.

«Терпи, терпи! – приказала я себе, а слышала внутри голос Тайлера. – Терпи. Ты справишься».

Стик придется на время выпустить, чтобы дотянуться до черной крови бестии. Пока гримс чавкал, пачкаясь моей алой кровью, я стерла кончиками пальцев каплю черной жижи и отправила в рот.

До чего мерзко! Нёбо обволокло горечью, желудок взбунтовался, пытаясь избавиться от гадости, но я справилась. И тут же, размахнувшись, ударила железными шипами по морде твари, отбрасывая ее от себя.

– Хватит с тебя, пиявка!

Я подхватила стик, лежащий у ног, взяла его наперевес. Страх отступал, поглощенный азартом боя.

Что же, первое условие для проявления даров я выполнила: гримс напился моей крови, я попробовала его. Осталось дело за малым.

– Иди-ка сюда, – протянула я и сама приблизилась на шаг. – Где там твои глазки?

Тварь изнанки, сгорбленная, с перекошенным лицом, с провалом рта и черными глазами, скрежеща пошла на меня.

Теперь пан или пропал. Сейчас я узнаю, есть ли у меня ментальный или зеркальный дар.

Мы с гримсом застыли нос к носу. Настолько близко я не подбиралась ни к одной твари.

– Прикажи ему, – сказал князь Лэггер. В пылу битвы я совсем забыла про наблюдателя и вздрогнула, услышав его голос. – Что угодно.

– С-сидеть! – неуверенно потребовала я, вспомнив гарнизонную лохматую дворнягу Вихря: умная псина слушалась любых команд, разве что говорить не умела.

Гримс разинул круглый рот и зашипел.

– Что это значит? – спросила я, не оборачиваясь.

– Попробуй приманить кровью, – распорядился князь.

Он явно пришел в себя и теперь наслаждался зрелищем.

Тварь тут же среагировала на рану на моей ладони, пришлось оттолкнуть тянущуюся морду шипастым наручем. Я отбросила гримса на пару шагов, но это его только разозлило. Он будто вышел из ступора и, заскрежетав, кинулся на меня. Я едва успела подставить стик – острие воткнулось в грудь бестии, она отскочила, вереща и разбрызгивая черную кровь.

– У тебя нет ментального дара, – сказал князь.

– Как мило, – процедила я сквозь зубы, перемещаясь так, чтобы все время видеть горящие ненавистью глазюки гримса.

– Попробуй создать иллюзию. Что-то небольшое. Упавший с дерева лист. Бабочку. Снежинку.

– Как? Я не умею!

– Это просто, как будто вынуть образ из своей головы и переместить его во внешний мир. Представь листок.

Легко сказать «представь», когда твое внимание сконцентрировано на шипящей твари, чьи руки отросли до самой земли и скребли ногтями по полу.

Если я зеркало – я смогу отразить способность гримса создавать иллюзии, тварь укутывает себя в них, а у людей дар проявляется немного иначе: они творят образы вовне. Я примерно знала, как это происходит: спасибо Вель.

Лист. Осенний кленовый лист. В гарнизоне рядом с домом росли клены. Осенью я сплетала для папы венок из желтых и багряных листьев и венчала его голову, как короной.

Я будто воочию видела узорчатые листья с тонкими прожилками, черешок… Но кленовый лист оставался лишь в моем воображении.

– Не выходит!

– Ты не зеркало, – заключил князь с удовлетворением. – Теперь убей гримса.

Убей. Проще сказать, чем сделать! Твари необычайно живучи. Некоторых можно изрубить на куски, но каждый отросток, каждое щупальце будут стараться обвить противника, опрокинуть на землю, задушить… В первые годы войны с бестиями, когда еще не придумали яд, одна тварь могла истребить жителей целой деревни. Она продолжала нападать, истыканная вилами и кольями. Справиться с тварью можно, отрубив ей голову, да только не у всех бестий имеется голова!

– Да без проблем! – прошипела я, крепче перехватывая оружие.

Мне хорошо давались приемы, когда стик удерживался противоположным хватом – им можно было и нанести удар, и оттолкнуть противника. Да только левая рука – раненая, разодранная жадной пастью – болела немилосердно. Я вцепилась ею в основание стика, но тут же, ахнув, отпустила.

Я показала слабость, и гримс этим тут же воспользовался. Присел на корточки и, спружинив, подпрыгнул вверх. Я полоснула его на подлете, отбросила от себя.

На песок арены он упал в человеческом обличье, а поднялся уже похожим на пиявку-переростка, с торчащими из гладкого коричневого туловища лапками, как у многоножки. И так же быстро, как многоножка, понесся на меня.

Я ударила его сверху, как копьем. Снова и снова. Он и не думал останавливаться. Я отступала и била, отскакивала и била снова.

Пот заливал глаза, руки дрожали. Я устала. Тварь выматывала меня, гоняя по кругу, а удары лезвием словно бы и не причиняли ей ощутимого вреда. Хотя бы минуту отдыха, чтобы отдышаться, продумать план!

В очередной раз перебегая по бортику от наступающего на меня гримса, я вскинула взгляд на князя Лэггера. Тот сидел, подавшись вперед, и с упоением следил за битвой. Каждый раз, когда я опускала стик, его пальцы тоже сжимались, словно он сам наносил удар.

Князь так и не сказал, какой дар он ищет во мне. Он не собирался вмешиваться в течение боя? Я ему больше не нужна, выходит так?

В какой-то момент я запнулась и упала на колено. Сразу поднялась на ноги, но в сердце постепенно просачивалось отчаяние. Сколько еще я смогу бегать? Полчаса? Час? Рано или поздно силы оставят меня.

Гримсы не разрывают добычу на части и не жалят, впрыскивая быстродействующий яд, не поджаривают струей огня. Они присасываются и медленно выпивают кровь – моя смерть не станет легкой.

И вот случилось неизбежное. Гримс толкнул меня под колени, я ничком упала на пол, стик вывалился из руки и откатился в сторону. В рот набился песок.

Я ощутила тяжесть грузного тела сначала на лодыжках, потом на бедрах, потом на спине: гримс, сокращаясь, взбирался на меня, придавливал своим весом. Я попыталась приподняться, сбросить его, но не смогла пошевелиться.

У самого уха раздалось знакомое скрежетание – это терлись друг о друга маленькие игольчатые зубы в круглой пасти. Шею обожгло болью, когда гримс прокусил кожу. Вот сейчас я услышу причмокивание и буду слушать его все время, пока жизнь капля за каплей будет покидать меня вместе с кровью.

«Помогите!» – мысленно взмолилась я.

К счастью, лишь мысленно! Не дождется этот гад моей мольбы.

Неожиданно туша на моей спине дернулась, разжала зубы. Кто-то столкнул гримса с меня, и сразу стало легче дышать. Я перевернулась на спину, ожидая увидеть князя, пришедшего на помощь в последнюю секунду.

Но надо мной, тяжело дыша, застыл Тайлер, сжимающий в руках мою Ласточку. Тай был одет в домашние хлопковые брюки и широкую рубашку, застегнутую на пару пуговиц.

Тайлер? Здесь? Откуда?

Тай протянул руку, вздергивая меня на ноги, прижал к своему боку, обняв одной рукой, и выставил стик.

Глава 45

У бортика возвышался князь Лэггер, примирительно поднявший ладони, а позади него – Веела, сжавшая руки у груди.

– Отец! Пожалуйста! Ты обещал сохранить ей жизнь!

– Ей ничего не угрожало, – бросил он через плечо. – Я только хотел немного проучить девчонку. А ты, вместо того чтобы послушать отца, привела этого? – Во взгляде князя сверкнула ненависть, когда он уставился на Тайлера. – Как ты посмел вмешиваться в бой!

– Отец, она бы погибла, если бы не эфор Эйсхард! И ее дар вместе с ней! Ты ведь ищешь ткача, я знаю! Граница и так трещит по швам…

– Заткнись, – зло оборвал он дочь.

Сузив глаза, он смотрел на меня.

– Я бы не позволил тебе умереть, Алейдис, – сказал он. – Я все контролировал. Это лишь игра.

И он развел руками, будто на самом деле все было не всерьез, будто я его не так поняла и испугалась напрасно. Глупая, глупая Алейдис.

– Улыбнись, ну же.

– И не надейтесь… – сорвалось с губ. Из глаз побежали слезы. – Не получишь ты моей улыбки.

Я отчаянно дерзила, забыв, что передо мной всемогущий князь. А я к нему на «ты», да еще и грублю.

Ничего он со мной не сделает, теперь я в этом уверилась. Будет мучить, но не убьет. Потому что тогда он больше не увидит то единственное, что осталось от любимой женщины, – ее улыбку на моем лице.

– Что же, – осклабился князь. – Зря. А с тобой я завтра поговорю, кадет Эйсхард.

Я стиснула руку Тайлера, которой он обнимал меня за талию. Сердце сжалось от страха за него. Знаю я, как князь умеет «разговаривать».

– Отец!..

– Веела, возвращайся в свою спальню.

Вель понуро побрела прочь. Проходя мимо третьего ряда, она незаметно наклонилась и положила на ступени небольшой предмет – ключ-печать, которым закрывают двери в подземелье.

Князь Лэггер еще несколько секунд прожигал нас взглядом, потом отвернулся и последовал за дочерью. Мы остались одни.

Только теперь я смогла выдохнуть, обхватила Тайлера обеими руками, спрятала лицо у него на груди и застыла, наслаждаясь знакомым ароматом горьких трав и теплом его тела. Он выронил стик и прижал меня крепко-крепко, гладил по спине, целовал волосы.

– Дейрон, можно орать и рыдать. Даже нужно. Я разрешаю. Не сдерживайся. Хочешь, устроим спарринг?

– Сейчас? – ужаснулась я. – Знаешь, мне достаточно на сегодня.

– Я шучу, Аль, – хмыкнул он мне в волосы.

Потом чуть отодвинул меня на вытянутых руках, стер большим пальцем песчинки, прилипшие к моему подбородку, отчего сердце забилось с удвоенной силой. Я потянулась за его ладонью, желая продолжения ласки, однако Тайлер деловито развернул меня спиной к себе – я аж ахнула от досады.

– Поглядим на укус, – сказал он, сдвигая вниз воротник. – Ерунда. Проколота кожа, но ничего страшного.

– Тай, выключи командира, – проворчала я… хотя прикосновение его теплых пальцев к коже вокруг ранок, пожалуй, можно и оставить.

– Ты даже не представляешь, насколько я педантичен в вопросах безопасности моих подчиненных.

Мурлычущие нотки в его голосе заставили вибрировать каждую клеточку моего тела. Волоски на руках встали дыбом.

Как можно говорить такие скучные вещи и оставаться таким притягательно-желанным? Как тебе это удается, Тай?

– Насколько же ты педантичен? – подыграла я, надеясь услышать признание, что его объятия – лучшее убежище, или что-то такое из области девичьих розовых грез.

«О Всеблагой, Алейдис, ты чуть не отправилась на тот свет. О чем ты думаешь вообще?»

Но почему-то рядом с Тайлером мрачная действительность приобретала яркие краски, а смерть отступала на второй план и казалась чем-то пустяковым. Детской страшилкой. Она случится с кем угодно, но не с нами.

– Я принес заживляющую мазь, – признался Тай, и теперь в его голосе чувствовалась улыбка.

– Серьезно? – Я дернулась, чтобы повернуться и поглядеть в лицо этого невероятного зануды. – Ты выбежал из спальни, едва успев натянуть рубашку и брюки, но захватил заживляющую мазь?

– Вот такой я молодец.

– А по-моему, ты просто… – Я собиралась сообщить Тайлеру, что он зануда, но саднящих проколов на шее коснулась мягкая прохлада, и бурчать расхотелось.

Тай расстегнул воротник моей куртки и верхние клепки, спустил куртку с плеч, чтобы сподручнее было добраться до укуса. Положил одну ладонь между лопаток, прикрытых лишь тонкой тканью сорочки и запустил новый табун мурашек, промчавшийся по моей коже.

– Ты ведь понимаешь, что командиры обычно куда сдержанней проявляют заботу? – поддела я его, чтобы скрыть смущение. – Атти или Барри крайне удивились бы, погладь ты их по спине.

– О да! Но кадеты Галвин и Хилл не настолько соблазнительны под форменными куртками, – сострил Тай.

Хрипотца в его голосе заставила меня замереть в предвкушении, и Тай не подвел. Он взял меня обеими руками за обнаженные плечи – куда он дел баночку с мазью? В карман брюк? Да какая разница! – и прикоснулся горячими губами к шее, стараясь не задеть ранки. По телу разлилась жаркая волна, а ноги ослабли и колени подогнулись.

– Прости! – тут же опомнился он. – Недосып плохо на меня влияет… Теряю голову рядом с тобой. Пойдем-ка присядем, надо еще обработать рану на ладони.

Проклятье, Тайлер, как тебе удается все время брать себя в руки? Я стремительно вернула куртку на плечи и яростно защелкнула клепку. Скоро я обуглюсь и превращусь в головешку! И все по твоей вине, Эйсхард!

Что же, по крайней мере, сидя на бортике, можно вытянуть ноги и притвориться, что они не дрожат. Тай взял мою раненую ладонь и медленно разжал скрюченные пальцы. Я ожидала увидеть месиво, но все оказалось не так уж страшно – ровный порез посередине, а вокруг него точки от игольчатых проколов.

– К утру заживет, – заверил меня Тайлер, нанося заживляющее снадобье.

– Сколько сейчас времени? – опомнилась я.

– Глубокая ночь. Около трех.

– Ого… Никто не удивится утром, увидев посреди арены дохлого гримса? – Я кивнула на пиявку-переростка, валяющуюся на песке.

– Полагаю, князь Лэггер позаботится о том, чтобы скрыть следы, – процедил Тайлер, сжимая челюсти.

Он убрал баночку с мазью в карман и решительно оторвал от своей рубашки полоску ткани, чтобы использовать ее для повязки. Плотно перемотал мне руку – уверенно и в то же время бережно, стараясь не причинить лишней боли.

– Я не ментал и не зеркало, – сказала я, хотя Тайлер ни о чем не спрашивал: он думал, что мне пока тяжело вспоминать подробности боя. Но мне, наоборот, хотелось выплеснуть накопившееся напряжение. – Ты не представляешь, что я узнала!

И я выложила все без утайки: больше ничего не буду скрывать от Тайлера. С каждой секундой, с каждым словом я распалялась все сильнее. Эмоции накрывали с головой. Подумать только – Лэггер любил мою маму! Наверное, и к казни отца приложил руку!

– Понимаешь, Тай, я для него не просто девчонка с запретным даром – мало ли их училось в Академии за эти годы! – Я захлебывалась чувствами и словами. – Я живое доказательство их любви. Того, что Гвен выбрала не Вальтера, а Кайла. Но все-таки я ее дочь, ее продолжение. Больше-то ничего не осталось! Спокойной жизни он мне точно не даст!

Я вскочила на ноги и принялась ходить туда-сюда перед барьером и застывшим Тайлером, который внимательно меня слушал и не перебивал, хотя, наверное, мои признания звучали бредово.

– Я и Вееле рассказала о дарах, которые связаны с прорывами. Про то, что ее отец, скорее всего, ищет ткача… Зря. Теперь он знает, что я знаю… Хотя теперь-то какая разница.

Внезапно меня будто молния прошила, я остолбенела.

– Тайлер! Что будет утром! Ты испортил ему игру!

– Он сказал: поговорим, – небрежно бросил Тайлер, словно не понимал, что из уст князя «поговорим» приравнивалось к «тебе не жить».

Кого я обманываю: все он понимал, но щадил меня, притворялся, что все отлично.

– Вот теперь мне страшно до жути, Тай! – призналась я.

– Ничего не бойся, – тихо сказал он.

Он поймал меня, мельтешащую туда-сюда, как маятник, за руку и мягко притянул к себе, поставил между разведенных коленей, а я обняла его за шею, в отчаянии глядя на его спокойное лицо.

– Не так-то просто избавиться от неугодного кадета. Что он сделает? Вызовет меня на бой? Абсурд. Наймет убийц? Бред.

– Устроит показательный бой, – прошептала я, припоминая несчастный случай с выпускником прошлого года. – Подсунет тебе жуткую тварь.

– Которую я одолею без труда. Я мерцающий и оградитель. Меня не так-то просто укокошить.

Я вздохнула с сомнением, но и с капелькой облегчения. Я своими глазами видела, как бьется Тайлер: в бою он царь и бог. Ни одной бестии не под силу с ним сладить.

– Ладно…

– Ладно, – эхом повторил он, не отводя взгляда от моих губ.

Мы оба не заметили, как наши тела, помимо воли, все теснее прижимались друг к другу. Я притиснулась бедрами к его животу, а ладони Тайлера лежали на моей пояснице, вдавливая меня в себя. Пока мы говорили о серьезных вещах, наши тела вели собственную беседу на понятном им языке.

Тай нехотя разжал руки, да и я, смутившись, отступила. И в этот короткий миг между нами образовалась такая сквозящая пустота, такое одиночество, что мы, не сговариваясь, кинулись в объятия друг друга, притянутые тысячами невидимых нитей.

Губы Тайлера, обветренные на морозе, колюче провели по мочке моего уха, скользнули по шее вниз. И я, вздохнув, приподняла голову, разрешая ему прокладывать на моей коже тропинку из легких поцелуев. Рванула клепку на воротнике, приоткрывая для ласки ключицы и яремную ямку, и язык Тая незамедлительно принял приглашение, лизнув кожу, где сейчас пульсировала вена в такт заходящемуся сердцу.

Ноги превратились в трясущееся желе, но я стояла из последних сил, вцепившись в твердые плечи, позволяя Тайлеру ласкать мою шею. Не отстраняясь, я принялась быстро расстегивать одну за другой клепки куртки, пока не освободилась и не скинула ее на песок. Я осталась в тонкой сорочке, но вовсе не чувствовала холода: горячие ладони оглаживали мою спину и руки, не позволяя замерзнуть.

Тай усадил меня к себе на колено, обнимая одной рукой, пальцы другой скользнули по скуле, ненавязчиво приглашая посмотреть ему в глаза. Взгляд потемнел, в нем светилось первозданное желание, едва удерживаемая страсть, с которой Тайлер боролся из последних сил. Все то время, пока я злилась на железное самообладание несносного командира, он жаждал меня не меньше, чем я его.

Я облизнула пересохшие губы и почувствовала, как напряглись его пальцы на моей талии, проминая ткань. Тай удерживал себя на грани, но его завидная выдержка трещала по швам.

Сложно представить более неподходящее место для поцелуев: в подземелье, на ступенях каменного амфитеатра, рядом с дохлой тварью, и более неподходящий день: сегодня я дважды чуть не погибла. А может, день-то как раз подходящий. В сердце вместе с огнем желания билось стремление жить. Завтра может не наступить, но сейчас я еще здесь, я живая, я хочу любить и быть любимой.

Мне не пришлось произносить все это вслух, достаточно было лишь ответного взгляда. Мы одновременно потянулись друг другу, и жар поцелуя накрыл с головой, сметая последние преграды.

Мы пили друг друга взахлеб, но поцелуев было уже недостаточно, чтобы утолить жажду.

Моя ладонь проникла под широкий ворот рубашки Тая, я гладила его плечи, пробегая кончиками пальцев вдоль позвоночника, заставляя Тайлера замирать, и после краткой передышки его язык с еще большим напором и силой проникал мне в рот, и теперь уже я плавилась и стонала от страсти.

«Ключ, – хотела напомнить я. – Запри двери…»

Но эта мысль мелькнула и ушла, растворившись в потоке наслаждения от нежных ласк и напористых поцелуев.

Сейчас глухая ночь. Никто ничего не увидит.

Ладони Тайлера провели по моим плечам, спуская бретельки сорочки. Дорожка поцелуев пролегла вниз, исследуя новую территорию тщательно и осторожно. Тай не оставил без внимания ни ложбинку между двух холмиков, ни сами холмики, ни их навершия…

Я ахнула, прижимая к себе голову Тайлера, зарываясь кончиками пальцев в его короткие пряди.

– Аль… – выдохнул он, с большим трудом делая паузу. – Здесь? Сейчас? Я представлял иначе…

– Что ты представлял, Тай? – пробормотала я в его макушку и, не удержавшись, поцеловала жесткие волосы. – Кровать под балдахином? Лепестки роз на постели? Этого может никогда не случиться! Нас может не случиться! Вдруг эта ночь – единственное, что у нас есть?

– Я никому тебя не отдам! Никогда!

– Я знаю, Тай… Я знаю…

Я взяла его лицо в ладони, кивнула и накрыла губами его шершавые губы – такие желанные, сладкие, манящие. И оседлала его бедра, прижавшись так тесно, что все мои ложбинки и впадинки ощущали напряжение Тайлера. Он стянул рубаху, впопыхах порвав ее, притянул меня к себе – кожа к коже. Мы были обнажены пока только сверху, и оба обескураженно замерли, не желая разъединяться и на мгновение, но иначе от брюк не освободиться. Я сейчас просто ненавидела форменные брюки. Досадливо рванула пуговицу, но Тайлер мягко убрал мою руку и неторопливо расстегнул и пуговицу, и ряд плотных крошечных крючков под ней, опускаясь все ниже, пока его указательный палец не проник в приоткрывшуюся ложбинку.

Я застонала от невероятного удовольствия, и Тайлер вновь накрыл поцелуем мой рот, ловя каждый стон и вздох. Он гладил меня, подготавливая. Ткань его просторных хлопковых брюк ничуть не скрывала его желания.

– Дурацкая… форма… – прошептала я, задыхаясь. – Сними уже их…

На этот раз Тайлера не пришлось просить дважды. Он избавил меня от надоедливых брюк в пару мгновений и снова усадил на свои теперь уже обнаженные бедра. Сгорая от любопытства и влечения, я потрогала его там, внизу. Теперь наступила очередь Тайлера стонать, и я, дразнясь, чуть прикусила его нижнюю губу.

– Алейдис… Мучительница…

– В чем же я виновата? – лукаво прошептала я, прикусывая то губу Тайлера, то подбородок, заставляя его рвано выдыхать от каждого острого прикосновения. – Ты сам медлишь…

– Ах так!

Он впился в мои губы поцелуем, приподнял за бедра и опустил, нанизывая. Я думала, что готова, страха не было и чуточки – после того, как я два раза за один день прошла по краю, мне ли бояться близости, самого естественного процесса между любящими людьми?

Однако оказалось, это не так просто в первый раз. Не то чтобы очень неприятно, но так непривычно, и тесно, ужасно тесно. Я застонала, скорее от неожиданности, чем от боли, и стиснула плечи Тайлера.

– Что, Аль? – обеспокоенно спросил он, останавливаясь. – Слишком резко?

– Продолжай… – попросила я и отыскала его губы, настойчиво проникая в его рот языком и подаваясь бедрами навстречу, будто это я его брала сейчас, а не наоборот.

– Ладно, ладно, ты меня победила, – прошептал он, покрывая мое лицо поцелуями, – я слышала улыбку в его мурлыкающем голосе. – Взяла силой.

– Еще бы! – выдохнула я, уже почти совсем приноровившись к необычным, слишком сильным ощущениям, и болезненные толчки постепенно сменялись удовольствием. – Вот ты мне и попался!..

Тайлер тихо рассмеялся, прижавшись лбом к моему лбу. Пот, выступивший бисеринками на нашей коже, смешался. Его сердце – я чувствовала его пульсацию своей грудью – билось в унисон с моим.

Тай чуть отклонился, чтобы снова ласкать меня – одной рукой придерживал за талию, другой огладил плечи, грудь, живот, спустился ниже, коснулся сокровенной горячей точки…

И тут он заметил на своих пальцах кровь.

У Тайлера сделался такой взгляд, будто он своими руками меня убил, а не лишил невинности – всего-навсего.

– Уже не больно, – принялась оправдываться я, почему-то чувствуя себя виноватой: наверное, надо было ему сказать.

– О, Аль…

Тайлер замер и поцеловал меня не с обжигающей страстью, а с всепоглощающей нежностью и с затаенной печалью. Я опомниться не успела, как Тай перевернул меня на спину, укрывая собой, согревая своим большим горячим телом. Он все еще оставался во мне, но пока не двигался, только целовал меня и ласкал.

– Почему ты молчала? Ты заслуживаешь лучшего первого раза… Не так… Моя родная девочка…

Тайлер касался поцелуями уголков моих губ, век, расплел волосы и гладил пряди. И эти, теперь уже осторожные, ласки будоражили не меньше, чем его огненное желание минуту назад.

– Это лучший первый раз, – прошептала я. – С любимым. Остальное неважно.

– С любимым?

Глаза Тайлера, и без того синие, казались сейчас осколками вечернего неба – лишь по вечерам бывает такой насыщенный цвет.

– Да… – прошептала я, любуясь им бесконечно.

Он провел кончиком языка по моим губам, будто хотел ощутить это слово на вкус – всю его сладость. Я задохнулась от нежности. А в следующий миг – от досады, потому что Тайлер сел, оставляя после себя пустоту, и помог сесть мне.

– Одеваемся, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

– Что? Почему?

От обиды ком в горле – не протолкнуть. Тайлер тут же обнял и поцеловал меня, разгоняя горечь.

– Я не могу обещать лепестков роз на постели, – сказал он тихо, не сводя с меня глаз. – Но твой первый раз не будет таким – на камнях в подземелье.

– Куда мы пойдем?

Тайлер быстро натянул брюки и рубашку. Помог мне застегнуть крючки и пуговки, накинул на плечи куртку и снова привлек в объятия.

– Ко мне в комнату.

– Тай! Нельзя. Если нас кто-то заметит… – Мы и так с ним отчаянно подставлялись, удивительно, что сплетни, ходившие вокруг эфора Эйсхарда и кадета Дейрон, пока не находили подтверждения. —Подчиненная в твоей спальне! Мы не оправдаемся!

– Плевать! – коротко ответил Тайлер. – Я тебя сейчас одну не оставлю.

– Да ничего со мной не случится. Это… вполне естественный процесс. Не я первая, не я последняя…

Он накрыл мои губы мягким поцелуем, не позволяя договорить.

– Это твоя первая близость. Ее и так приятной не назовешь…

– Назовешь! – заспорила я, но мои протесты не сбили Тайлера с мысли.

– Что ты потом вспомнишь? Это? – Тай указал подбородком на дохлого гримса. – Это?

Он постучал мыском ботинка по каменной ступеньке, на которой мы только что занимались любовью. На сером камне отчетливо были заметны несколько капель моей крови. Во взгляде Тайлера, когда он снова посмотрел на меня, сквозила такая нежность, что наполнила меня до краев.

– Ты пойдешь ко мне!

– Это приказ? – улыбнулась я.

– Да, кадет Дейрон, подчиняйтесь. – Он вернул улыбку.

Мы забрали с собой Ласточку, оставив стик князя и щит-наруч на бортике арены, и покинули подземелье.

Шли, взявшись за руки, как дети малые, а не будущие офицеры. Тайлер так и вовсе без пяти минут лейтенант, но вел себя сейчас как мальчишка, объевшийся конфет: улыбка то и дело касалась его губ. Я хихикала как дурочка, спотыкаясь в полумраке о неровные плиты пола, а Тай говорил: «Ш-ш-ш!» и прикладывал палец к моим губам.

В коридоре тускло светились магические лампы. Я прислонилась к стене, пока Тайлер смыкал тяжелые створки. Голова немного кружилась. Наверное, поэтому мне показалось, что сгусток темноты выплыл из подземелья за дверь. Я моргнула, и сгусток растворился в неярком сиянии. Я не стала ничего говорить Тайлеру, он и так за меня переживает, будто я при смерти, а я, между прочим, еще надеялась на продолжение!

Тайлер провел меня по незнакомым дорогам Академии – не разноцветным, которые я хорошо изучила и уже вовсю ими пользовалась. Как объяснил Тай, эти дороги, разных оттенков серого, строили сами кадеты втайне от преподавателей. Те, конечно, знали о потаенных дорогах, срезающих путь между аудиториями и жилыми этажами, но смотрели на это сквозь пальцы.

Мы очутились в крыле третьекурсников спустя несколько минут. Тайлер повернул ручку и пропустил меня вперед.

– О, да у тебя даже окно есть! – удивилась я, увидев в стене прямоугольник размером с раскрытую книгу: в спальнях первогодков никаких окон, только глухие стены. – И кровать! Да ты аристократ!

Тайлер рассмеялся.

– Немногие привилегии, которые дает должность эфора.

– Я так и знала! Так и знала, что ты это все ради удобств! – шутливо поддела я его. – Продался за окошечко и кровать.

– И коврик! – возмутился Тай, указывая на серую циновку на полу. – Не забудь про коврик!

Конечно, вытертую соломенную циновку можно было назвать ковриком только с большой натяжкой, так что я лишь красноречиво закатила глаза.

Я подошла к крошечному оконцу, через которое лился серый предрассветный сумрак, выглянула наружу. Оконце располагалось на внешней стене форта, отсюда открывался вид на лесок, укрытый снегом, на вьющуюся между холмов дорогу. Думал ли Тай о том, что его ждет за стенами Академии, когда обучение закончится? Куда его отправят служить? Будет ли он вспоминать обо мне? От этой мысли сдавило грудь.

Тайлер подошел сзади, огладил плечи, прислонил меня к своей груди и водрузил подбородок на мою макушку. Некоторое время мы стояли обнявшись, любуясь краешком свободы.

– Пойдем в душ, – промурлыкал он мне в ухо, дразня горячим дыханием.

Он сам меня раздел, неторопливо, наслаждаясь каждым сантиметром моей кожи, постепенно открывающимся перед ним. А потом я раздела его, без страха и с интересом разглядывая упругие бицепсы на плечах, рельеф груди, кубики пресса на его животе, косые мышцы, сходящиеся в паху, и… то, что ниже.

– Кажется, ты рад меня видеть, – лукаво улыбнулась я и тут же пискнула, прижатая к широкой груди и зацелованная.

В маленькой душевой кабинке, рассчитанной на одного, пришлось стоять, тесно прижавшись друг к другу, чему я нисколько не возражала. Тугие струи обтекали наши тела. Тайлер намылил мочалку и теперь осторожно проводил ей по моему распаренному телу. По рукам, по холмикам груди, заставляя трепетать от прикосновений, спускался ниже, касаясь бережно, будто крылышек бабочки или тончайших лепестков.

– Теперь я! – потребовала я, забирая у него мочалку.

Я не столько мыла, сколько изучала рельеф его тела, гладила сначала мочалкой, потом рукой. Мыльная вода очерчивала каждую мышцу. Тай стоял, не шелохнувшись, лишь его грудная клетка часто поднималась под моей ладонью. Когда я прикоснулась губами к его плечу, а потом шутливо укусила, он застонал, схватил меня в охапку и распластал на кафельной стене, прижав всем телом. Накрыл губами губы, и мы неистово целовались, задыхаясь от пара, мокрые, разгоряченные.

Тайлер подхватил меня под бедра и замер, спрашивая взглядом разрешения.

– Возьми меня, – прошептала я.

Я давно была готова, но Тайлер не спешил, хотя от безумного желания его сотрясала дрожь. Он освободил одну руку, продолжая придерживать меня под бедра другой, провел по внутренней стороне моего бедра, большой палец лег на жаркую точку, я выгнулась и подалась навстречу, ловя воздух раскрытыми губами.

– Если ты сейчас же… Тай… Я больше не могу!

Тай был осторожен, не торопился, давая мне привыкнуть сантиметр за сантиметром, пока я не оказалась заполнена до краев – так головокружительно превосходно!

– Не больно?

Тай ласкал меня затуманенным взглядом, готовый остановиться, если я нахмурюсь или закушу губу.

– Лучше не бывает… – прошептала я.

Я смотрела на Тайлера широко раскрытыми глазами, впитывая каждую эмоцию. Упоительно прекрасно наблюдать, как он теряет над собой контроль – мой ледяной командир. Я постанывала от наслаждения, удовольствие на моем лице заводило его все сильнее, так что поначалу медленные толчки все наращивали темп.

Мои лопатки скользили по гладкой поверхности кафеля – вверх-вниз. И каждый толчок возносил все ближе к пику наслаждения. Я обвила талию Тайлера ногами и то откидывалась на стену, подставляя под поцелуи грудь и шею, то искала губами его губы. Струи воды извивались по нашим сплетенным телам, я пила эту воду с его губ, я тонула в его синих глазах, стонала, и Тай ловил мои стоны вместе с поцелуями.

Благодаря его умелым пальцам между моих бедер удовольствие становилось еще острее. Я больше не могла сдерживаться и, чтобы не закричать во весь голос от переполнивших меня ощущений, прикусила нижнюю губу Тайлера, вцепилась в его плечи. Я думала – я умру. Правда. Я и не знала, что это бывает так! Меня сотрясала дрожь, пальцы на ногах поджались, перед глазами расцвели искры.

Тайлер, доведя меня до пика, тоже не стал сдерживаться. Моя дрожь еще не унялась, когда Тайлер, стиснув меня изо всех сил, почти вдавил в кафель, проникая еще глубже, хотя, казалось бы, это невозможно. Взять меня без остатка… Присвоить себе…

– О… бездна… и Всеблагой… – хрипло пробормотала я, когда ко мне вернулся дар речи.

Тайлер продолжал удерживать меня под бедра, мы смотрели друг другу в глаза.

– Такая прекрасная… – тихо сказал он. – Никогда не смогу тобой насытиться.

– А я тобой.

– Люблю тебя, – прошептали мы одновременно, и оба замерли, оглушенные силой этого короткого, но сшибающего с ног признания.

И все остальные слова в мире сразу потеряли смысл – мы замолчали, чтобы не спугнуть волшебство, но в этом молчании было уютно и безопасно.

Тайлер притащил пушистое полотенце и вытер меня, я намотала полотенце на голову наподобие чалмы, чтобы просушить длинные волосы. Тай принес свою рубашку, в которой я утонула: она достала мне до колен, а ее ширины хватило бы, чтобы вместить двух Алейдис.

– Какая ты маленькая, – нарушил тишину Тайлер, глядя с нежностью, от которой щемило сердце: наверное, сейчас, в его рубашке, с полотенцем на голове, я действительно смотрелась совсем девчонкой. – Проклятье, Аль… Гребаная Академия… не должны восемнадцатилетние девочки испытывать все это. Они должны думать о балах и нарядах, а не о том, как выжить…

Я пожала плечами: мол, ну что тут поделаешь, Тай, ни я, ни ты не выбирали свою судьбу.

– Мне девятнадцать, – поправила я. – День рождения был в конце осени, но здесь их не принято отмечать.

– Теперь буду знать, – улыбнулся Тайлер. – Подарка у меня пока нет, но…

Он откинул покрывало с кровати, усадил меня, укутал в одеяло и вынул из тумбочки бумажный кулечек с орешками.

– Зато есть чем подкрепить силы.

– Ярс? – рассмеялась я, безошибочно определив поставщика орешков. – Как ему это удается?

Тай развел руками.

– Он не выдает свои каналы снабжения. Я думаю, этот парень прирожденный контрабандист – что угодно достанет, хоть из-под земли.

Подумав о Ярсе, мы виновато смолкли и уставились в разные стороны. Я смущенно захрустела орешками. В конце концов, он Тайлеру не дуэнья, а друг. Должен понять его выбор… Надеюсь.

В кровати Тайлера сделалось так тепло и приятно, что глаза сами собой стали слипаться. Я ведь проспала от силы часа три, прежде чем Вель выдернула меня из постели по приказу отца. Тай заметил, как я борюсь со сном, на мгновение нахмурился, видно, вспомнив о яде, но нет, меня смаривал обычный сон.

– Поспи, – улыбнулся он, присев на кровать и целуя выглянувшую из-под одеяла обнаженную коленку. – До подъема есть время, я заранее тебя подниму.

– Только если ты ляжешь рядом, – хитро улыбнулась я.

– Конечно. – Тай и не думал сопротивляться.

Он нырнул под одеяло, я прильнула к его боку, положила голову ему на грудь, а он обнял меня и поцеловал в щеку. Как же хорошо! Почему нельзя всю жизнь провести вот так – прижавшись к Тайлеру?

Я уже задремывала, когда он прошептал:

– Не хочу, чтобы ты была Дейрон…

Меня как подбросило. Даже острый нож, всаженный в сердце по самую рукоять, не причинил бы худшей боли.

После всего, что между нами было? Опять? Это никогда не кончится… Он никогда меня не простит! О Всеблагой!

Я перекатилась через Тайлера, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба – выпотрошенная рыба. Вцепилась в брюки. Тайлер ринулся за мной, поймал поперек талии и одним махом бросил на кровать, привычно страхуя, чтобы не расшибить.

– Аль?!

– Отпусти! Немедленно!

Я выкручивалась и трепыхалась, прижатая к постели.

– Алейдис! Послушай!

Я укусила Тайлера за нависшее надо мной плечо. Он тихонько выругался сквозь зубы, отпрянул назад, но меня не выпустил. Тогда он догадался полностью меня обездвижить: прижал к матрасу мои запястья – мягко, но крепко, его бедра накрыли мои бедра – и, несмотря на бушевавшую в груди ярость, я не могла не подумать о нашей близости. Ну как он мог? Как? На свободе оставалась только голова, которой я вертела из стороны в сторону, норовя снова вцепиться в какую-нибудь ближайшую ко мне часть тела. Тайлер положил свой лоб на мой, и тут сломив мое сопротивление.

– Алейдис, – устало выдохнул он в мои губы. – Ты когда-нибудь научишься слушать прежде, чем действовать? Вспыхиваешь, как спичка!

Я молчала: мол, слушаю. Какие у меня теперь варианты?

– Наконец договорю. Не хочу, чтобы ты была Дейрон, хочу, чтобы ты была Эйсхард! Моя невозможная опасная штучка!

Я обмякла, будто из меня выпустили весь воздух: вот что он имел в виду, а я все неправильно поняла.

– Но это нереально… Ты знаешь. Разрешения на брак одаренных дает сам император, а он точно не позволит мне и тебе…

Из-под моих век выкатилась слеза и побежала по щеке, но тут же была подхвачена губами Тайлера.

– Это неважно. Перед ликом Всеблагого – ты моя жена.

Тай выпустил мои запястья и заключил меня в объятия, покачивал, как маленькую, гладил и целовал.

– Я много думал по поводу полковника Дейрона и Прорыва. Я больше не верю, что он виноват. Там что-то случилось, что-то, связанное с принцем Ивейлом. И мы обязательно выясним – что!

– Правда? – прошептала я.

– Правда.

Глава 46

Тайлер снова укутал меня в одеяло, я прижалась щекой к его груди, а он поглаживал мое плечо и продолжал говорить.

– После окончания Академии, сразу после распределения, каждому выпускнику дают отпуск на две недели, чтобы можно было навестить родных, перед тем как отправиться к месту службы. Я поеду на Север.

– Хочешь поглядеть на дом? – тихо спросила я.

Вся семья Тайлера погибла, но дом мог уцелеть. Наверное, он хотел забрать на память о родных какие-то вещички.

Молодой лейтенант покидал Академию с одним вещмешком, где лежали комплект формы, спальный мешок, обувь и нательное белье – и несколько милых сердцу безделушек, которые станут напоминать ему о друзьях или любимой, о годах обучения в Тирн-а-Тор. Можно забрать лишь то, что сможешь унести на плечах. После отпуска к вещам частенько добавлялись теплые шерстяные носки и рукавицы, связанные руками матушки, – такая традиция. А отцы дарили свежеиспеченным офицерам походный блокнот, обтянутый кожей или тканью – у кого на что хватало денег.

Тайлера никто не ждет в Истэде, да и дом, наверное, разграбили, но мародеры вряд ли заинтересовались старыми игрушками Майи или гребнем матери.

Мне тоже некого навестить. И некуда приехать. Гарнизон сгорел дотла, а спустя три года я вряд ли отыщу на пепелище хотя бы пружину от своей старой кровати.

– Да, домой тоже хотел заглянуть, – согласился Тай. – Но самое главное – постараюсь найти свидетелей того, что случилось в ночь Прорыва. Кто-то должен был уцелеть. Кто-то должен был что-то увидеть.

Я приподнялась на локте и поглядела Тайлеру в глаза.

– Думаешь, остались свидетели? Но почему никто не разыскал их раньше?

– А кому нужны были их свидетельства, если они не вписывались в нужную картину? Королевский советник перед смертью прямо указал на твоего отца. Какие еще требуются доказательства?

– Все равно ничего теперь не изменить, – прошептала я. – Отец обвинен и казнен, его доброе имя навеки опозорено…

– Но ты будешь знать правду, – ответил Тайлер, целуя меня в прикушенные губы. – Ты будешь знать. Разве этого мало?

– И ты сделаешь это ради меня? Потратишь отпуск на поиск свидетелей? Мы даже не знаем, остался ли кто-то в живых.

– А на что мне еще его тратить? – улыбнулся Тай. – Поехать в столицу, чтобы навестить знаменитую улицу Бархатных Грез?

Он, хитро прищурившись, посмотрел на меня. Провокатор!

– Эй! – возмутилась я и шутливо толкнула его в плечо. – Ты теперь серьезный женатый мужчина! Тебе туда ход закрыт!

Тайлер рассмеялся, опрокинул меня на постель, задразнил поцелуем.

– Жена… – промурлыкал он.

В его надежных объятиях так легко было поверить в несбыточное, представить, что мы на самом деле женаты или хотя бы помолвлены. И что каждый вечер будем засыпать в одной постели и просыпаться вместе… Сейчас я так отчаянно завидовала родителям, пусть они и прожили вместе совсем недолго.

– Отдохни, Аль, – сказал Тайлер, подгребая меня под бок и утыкаясь носом в мой затылок. – Иначе будешь засыпать на ходу, а занятия и тренировки никто не отменял.

– Ты меня кинешь на мат, а я тут же и усну, – хихикнула я, уже проваливаясь в дрему.

Не знаю, сколько нам удалось поспать. Сигнала к побудке я не слышала, да и Тайлер обещал поднять меня заранее. Но очнулась я не от его голоса, а от грохота: кто-то колотил в дверь.

Тайлер вскочил на ноги, подавая мне знак, чтобы я не волновалась и оставалась в кровати. Но как тут не волноваться, когда дверь трясется от ударов?

– Ярс, убирайся! – крикнул Тайлер.

– Кадет Эйсхард, немедленно открывайте! – раздался холодный голос, заставивший меня покрыться мурашками с ног до головы: в коридоре стоял князь Лэггер собственной персоной.

Я подскочила как ужаленная, спрыгнула на пол, кутаясь в одеяло. Один только звук высокомерного аристократического голоса повергал меня в ужас. Он здесь. Почему? Как он узнал?

– Я сейчас выйду! – спокойно ответил Тайлер и посмотрел на меня, приложив палец к губам, чтобы я не выдала себя неосторожным словом. – Мне нужно несколько минут, чтобы одеться.

– Мейстер Кронт, открывайте дверь! – приказал князь.

Ректор тоже здесь? Его вытащили из постели с утра пораньше ради визита к рядовому кадету?

Дверь в мою спальню могла открыть я сама и Тайлер – мой командир. А замок в его комнату подчинялся, видимо, руководителю Академии.

– По уставу каждый кадет Тирн-а-Тор имеет право на неприкосновенное личное пространство, – отчеканил ректор Кронт.

– Которое можно нарушить в случае чрезвычайных обстоятельств! – раздраженно рявкнул князь. – Эфор Эйсхард удерживает внутри кадета Дейрон!

Я огляделась, гадая, куда можно спрятаться. В шкаф? Слишком тесно даже для меня. В душевую? Но едва ли князь Лэггер уйдет, не осмотрев как следует каждый уголок комнаты Тайлера.

Как он узнал про нас? Как?

– Все хорошо, – тихо сказал мне Тай. – Тебе нечего бояться. Ты ни в чем не виновата.

Ректор и князь Лэггер еще спорили о пунктах устава, когда Тайлер быстро натянул брюки и повернул ручку.

На пороге возвышался князь, на шаг позади застыл ректор Кронт, а за их спинами маячила знакомая фигура. Медея вставала на цыпочки и вытягивала шею, ее распирало от любопытства. Она увидела меня: босую, растрепанную, одеяло сползло с одного плеча, выставляя на всеобщее обозрение надетую на мне мужскую рубашку. Увидела и сначала вспыхнула от злости, но спустя мгновение на ее лице расцвела мстительная ухмылка.

Князь Лэггер уставился на меня из-за плеча Тайлера.

– Что и требовалось доказать! – выплюнул он.

Он занес ногу, собираясь прошествовать в спальню, но Тай преградил ему путь.

– Я выйду к вам через минуту, только оденусь, – спокойно сказал он и захлопнул дверь перед носом сиятельства.

Меня заколотила дрожь. Я пошатнулась. Тайлер подхватил меня, усадил на кровать. Сам опустился рядом на корточки, взял мои руки в свои, заглянул снизу мне в лицо.

– Все хорошо, – повторил он. – Я сейчас оденусь и выйду, а ты оставайся. Приди в себя, умойся, оденься и иди на занятия. Дверь запирается сама собой. За меня не волнуйся.

– Они упрячут тебя в карцер.

– Я там уже бывал и, как видишь, стал только крепче. – Тай ободряюще мне улыбался и гладил мои ледяные пальцы. – Суровые условия карцера сильно преувеличены.

– Они… высекут тебя плетьми, – выдохнула я, с трудом признавая самое страшное.

Теперь Тайлеру не открутиться: меня застали в его спальне.

– Переживу, – небрежно бросил Тай.

– Это так унизительно…

У Тайлера на миг потемнело лицо. Его накажут на всеобщем построении, на глазах у всех кадетов. Привяжут к позорному столбу.

– Все из-за меня… Слишком большая плата за ночь любви.

– Даже если бы я знал, чем все закончится, я бы ничего не стал менять.

Тайлер поднес мои ладони к губам, поцеловал сначала одну, потом другую, потянулся, чтобы коснуться губ, а потом стал собираться.

Достал из шкафа висящую на плечиках форму, чистую рубашку. Тщательно и неторопливо застегнул все крючки и клепки. Он казался таким спокойным, в то время как меня почти сгибало пополам от страха.

Прежде чем выйти, Тай поглядел на меня от порога. Его уверенный взгляд и мне придавал сил.

– Вечером или завтра утром соберут комиссию, чтобы расследовать инцидент. Ты обязана будешь присутствовать, Аль. Пожалуйста, не пытайся меня защитить. По правилам устава я все равно виноват. Не унижайся перед этим чудовищем. Не плачь и ни о чем не проси. Ради меня.

Глава 47

Заседание дисциплинарной комиссии проходило в одной из пустых холодных аудиторий. Она казалась больше, чем обычно, когда на занятиях стоял тихий гул голосов и ряды, возвышающиеся амфитеатром, занимали кадеты. Сейчас в просторной аудитории находились всего несколько человек.

Рядом с кафедрой преподавателя составили пару столов, как для экзамена, вот только нас ждало испытание иного рода.

На своем месте сидел пока только один член комиссии – мейстер Шоах. Он со скучающим видом изучал листок с обвинением. Сколько таких дисциплинарных комиссий он видел на своем веку? Понятно, почему из всех преподавателей Академии князь Лэггер пригласил именно мейстера Шоаха: он человек старой закалки, правила ставит выше обстоятельств и считает, что нынешние кадеты разбалованы, непочтительны, лишняя дисциплина им не повредит.

Сам князь Лэггер и ректор Кронт тихо переговаривались, стоя сбоку от столов. Несведущий человек мог счесть их беседу дружеской, но вражду двух главных людей Тирн-а-Тор выдавало напряжение в глазах.

Справа на пустом ряду сидели Колояр и Медея; слева в одиночестве – я; в центре, напротив столов, – Тайлер. Он выглядел все таким же спокойным и собранным, каким покидал сегодня утром спальню. И не сказать, что весь день провел в карцере.

Полагаю, видок у меня был еще тот: взъерошенная, бледная. Я то и дело бросала на Тайлера быстрые взгляды, но он не имел права смотреть на меня – его предупредили об этом сразу, когда два кадета-третьекурсника, его же однокашники, привели его под конвоем и усадили напротив комиссии.

Не прошло еще и суток с момента его ареста, а я вся извелась. Зачем нужны эти циничные разборки? Ведь все и так понятно. Лишний раз ткнуть Тайлера носом, унизить его? Князь Лэггер своего не упустит.

Когда утром я, сама не своя, пришла на занятия – увидела Веелу, ожидающую меня в коридоре. Она схватила меня за руку и оттащила в сторону.

– Я должна тебя предупредить, Аль! Ночью отец проводил меня в крыло первогодков, но только для того, чтобы отчитать за то, что я привела Тайлера.

– Спасибо тебе за это, Вель.

Веела махнула рукой.

– Не стоит. Я не об этом сейчас. Он орал так, что, наверное, всех перебудил. Я не помню точно, что он говорил, но прозвучали ваши имена, и, конечно, он упомянул подземелье. Когда он наконец ушел и я заперлась в спальне, я услышала, как открылась чья-то дверь. Выглянула и увидела Медею. Думаю, она собиралась проследить за вами. Вы ведь закрылись?

Я качнула головой.

– Нет? – ужаснулась Веела. – Но ведь ничего и не делали?

Я снова качнула головой. Вель закрыла ладонью рот, глаза у нее сделались огромные.

– О, Аль… Вы должны быть очень осторожны, ты ведь знаешь, чем это грозит командиру Эйсхарду.

Чувство вины раздирало меня на части.

– Все самое плохое уже случилось, – призналась я. – Медея привела твоего отца прямиком в комнату Тайлера.

– И он вас застукал, – упавшим голосом подытожила Веела.

Я кивнула. Что тут еще скажешь? Да и Вель не нашлась, что мне ответить, какие слова утешения подобрать.

О дисциплинарной комиссии меня уведомили во время обеда. Прибежал второкурсник с приказом, заставил меня расписаться, посмотрел с сочувствием.

– А где сегодня командир Эйсхард? – спросил Нелвин у Ярса, который подошел к столам нашей группы. – Что-то случилось?

– Сегодня тренировать группу эфора Эйсхарда буду я, – отчеканил Ярс, и глядел при этом в упор на меня, на вопрос Нелвина не ответил, а когда отправился прочь, с такой силой грохотал подошвами по каменному полу, что странно, как не высек искры.

– Говорят, что эфора Эйсхарда упекли в карцер за какое-то должностное преступление, – сказал Лесли, многозначительно поглядывая на меня. – Вроде бы Вернон должен показания давать. Ничего не знаешь, Дейрон?

Я только сжала кулаки от бессильной злости. Вернон болтает направо и налево, заранее празднует победу.

– Не смей распускать эти гнусные слухи! – приказала я, а Ронан подкрепил мой приказ демонстрацией увесистого кулака.

В аудиторию, указанную в документе, я пришла заранее и час провела в одиночестве.

– Кадет Дейрон? – раздался голос ректора.

Он шел между рядов, зажав под мышкой тоненькую папку для бумаг – материалы дела. Наверняка там и копии анонимок, и служебная записка от князя Лэггера – собственноручно написал, не поленился.

– Пожалуйста, скажите, я могу ему как-то помочь? – взмолилась я.

Ректор Кронт подошел ближе, положил руку мне на плечо.

– Крепись.

И я крепилась как могла. Я будто застыла, безучастно глядя, как второкурсники ставят столы для комиссии, как занимает свое место мейстер Шоах. Слышала, как Вернон и Медея весело переговариваются в коридоре, но, переступив порог аудитории, они резко замолчали, потому что увидели меня.

Привели Тайлера. Мы только раз смогли обменяться взглядами, он улыбнулся мне уголками губ, будто тоже хотел сказать: «Крепись!» Тай, не думай обо мне! Это ведь не меня должны высечь плетьми!

– Начнем? – деловито уточнил князь Лэггер.

Он так и не сел: ему больше нравилось смотреть на присутствующих свысока.

– Напомню всем раздел устава «Запрет на личные отношения между эфорами и подчиненными кадетами». А то некоторые запамятовали.

– Заседания дисциплинарной комиссии ведет ректор Академии или, в его отсутствие, уполномоченный представитель, но я пока здесь, ваше сиятельство, и сам справлюсь, – сдержанно сказал мейстер Кронт.

После короткого поединка взглядами князь Лэггер усмехнулся и кивнул, передавая слово начальнику Академии.

– Эфору, командиру группы кадетов-первокурсников, назначаемому из числа студентов третьего курса, строго запрещено вступать в любые личные, романтические или интимные отношения с кадетами, находящимися под его командованием, – бесстрастно озвучил ректор Кронт пункт устава. – Особое внимание уделяется запрету на отношения с девушками-кадетами ввиду их меньшего числа и повышенного риска злоупотребления служебным положением. Эфор несет полную ответственность за соблюдение профессиональной дистанции.

– Даже если инициатива исходит от кадета, эфор обязан немедленно пресечь такие действия и доложить начальству, – неожиданно вклинился мейстер Шоах, назидательно подняв палец. – Как любил повторять генерал Урм, герой войны и бывший попечитель Академии, «Честь эфора – в безупречности его поведения. Власть над другими дана для службы, а не для личных интересов».

Вернон и Медь переглядывались и прятали улыбки в кулаки, будто находились сейчас не на заседании комиссии, а на лекции по истории.

Ректор Кронт продолжал говорить, теперь рассказывая о наказании, которое ждет эфора, нарушившего устав. Сквозь гул в голове до меня доносились слова: «Публичная порка… на общем построении…»

«Я ива на ветру… – повторяла я. – Ива… Я гнусь, но не ломаюсь…»

Слова медитации сегодня совсем не выручали.

– Прежде, чем мы выслушаем свидетелей, я хочу представить комиссии артефакты, которые недавно разработали в лабораториях, – сказал князь Лэггер.

Он вынул из кармана и разложил на столе три кристалла, внутри которых ветвились алые жилы.

– Мы назвали их эхо-кварцы, они выращены на крови одаренных мыслезоров. Эхо-кварцы помогут нам услышать правду прямо из памяти свидетелей преступления. Кадет Колояр, вы готовы выступить первым?

Вернон тут же оказался на ногах – так ему не терпелось вылить на голову Тайлеру ушат помоев.

– Что надо делать?

– Зажми кристалл в руке, – скомандовал князь, снова перехватив инициативу в ведении дела. – И вспоминай. Артефакты пока дорабатываются, не всегда работают надежно, но что-то мы определенно услышим.

Я смотрела на прямую спину Тайлера, на его спокойный профиль – лишь когда Колояр чуть ли не вприпрыжку ринулся к столу, уголок его губ дрогнул в презрительной усмешке.

В наступившей тишине будто из ниоткуда, а на самом деле из кристалла, который замерцал в руке Вернона, раздался голос Тайлера.

– Так уж получилось, Верн, что сферы наших интересов пересеклись. Никто не имеет права зариться на то, что я оставил для себя.

Дальше голос самого Колояра, но очень глухо, неразборчиво. Князь Лэггер развел руками, мол, я же предупреждал. Следующая фраза, произнесенная Тайлером, снова звучала четко:

– Я ни с кем не собираюсь делиться, Вернон. Девчонка – моя. Она мне должна. И долг собирать буду только я.

Я будто покрылась ледяной корочкой с ног до головы, не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Но имя – мое имя – пока не прозвучало. Мало ли, какую девчонку он имеет в виду!

Пауза. И снова голос Тайлера.

– Когда я одержу победу, ты всем передашь, Верн, чтобы Дейрон оставили в покое. Я сам с ней разберусь.

– О-хо-хо, – протянул мейстер Шоах, скорбно качая головой. – Какой стыд, эфор Эйсхард. Какой стыд…

Даже мейстер Кронт вперил в меня неверящий взгляд. Я отчаянно замотала головой: «Нет-нет-нет! Нет!»

– Мы услышали достаточно, – остановил он демонстрацию.

– Можете добавить своими словами, – добавил князь Лэггер.

И тут уж Вернон разлился соловьем, перечисляя, как командир Эйсхард преследовал меня, постепенно склоняя к близости. Он и его отвадил – его, человека с самими честными намерениями! Заставил биться на дуэли, угрожал расправой!

– Достаточно! – осадил его ректор.

– Давайте выслушаем следующего свидетеля, – осклабился князь. – Кадет Винс.

Медея шла к столу комиссии не так уверенно, как Вернон. Протянула руку к кристаллу, но мейстер Кронт остановил ее вопросом:

– Кадет Винс, как получилось, что вчера ночью вы, вместо того чтобы отдыхать в своей спальне, оказались так далеко от нее – в подвалах, рядом с тварями?

– Я… я…

Медея не ожидала, что ей придется не только обвинять, но и самой объясняться, поэтому растерялась, быстро посмотрела на князя, и в этот момент я подумала, что эхо-кварц не просто так озвучивает лишь избранные фразы: князь Лэггер явно готовил своих свидетелей, объяснял, что стоит говорить, а что нет.

– Мне не спалось! – выкрутилась Медея. – И я вышла прогуляться. Это не запрещено!

– Прогуляться в подвалы? – приподнял бровь ректор.

– Да… Нет! Я заблудилась. Я только недавно научилась пользоваться дорогами Академии, и они привели меня вместо парка в подземелье.

Какая же ты изворотливая дрянь, Медь!

– Вот как? Видимо, придется пересдать зачет.

Медея вспыхнула от негодования, но промолчала, кивнула.

– Я очутилась у входа в зверинец, услышала голоса и хотела попросить помощи, – продолжила она.

– Голоса раздавались прямо за дверью или дальше, в следующем зале?

– В следующем. В амфитеатре, где проходят тренировки на стиках.

– У вас такой хороший слух, кадет Винс?

– Я… – Медея снова запнулась, вопросы ректора застали ее врасплох.

– Какая разница, как свидетельница оказалась в подвале? – вмешался князь Лэггер.

Он злился: допрос внезапно пошел не по плану, и он стремился скорее вернуть его под контроль.

– Разве мы сейчас расследуем ее дисциплинарное нарушение, да и какое здесь может быть нарушение? Она заблудилась и хотела попросить о помощи, но вместо этого увидела… Расскажите нам, что ты увидела?

У меня перед глазами всё поплыло. Неужели она, эта гадость, видела всё самое сокровенное?

– Эфор Эйсхард и кадет Дейрон стояли у бортика и разговаривали. Эфор Эйсхард выглядел нервным, стучал ботинком по каменной ступеньке. Я издалека не слышала, о чём он говорит.

– И вы попросили о помощи? – спросил ректор.

– Нет, я испугалась. Эфор Эйсхард бывает очень суров и жесток.

«Что? Ах ты дрянь!»

Медея потупилась и грустно вздохнула.

– И я использовала свой дар, чтобы спрятаться. У меня дар адаптивной мимикрии. Я подошла ближе, чтобы в случае чего помочь кадету Дейрон, и услышала… Можно я использую эхо-кварц?

Князь Лэггер кивнул, и Медея схватила кристалл. В тишине аудитории раздались наши с Тайлером голоса. Я точно знала, что мы баловались в тот момент и улыбались, но наших лиц было не видно, а фразы звучали пугающе.

«– Ты пойдёшь ко мне!

– Это приказ?

– Да, кадет Дейрон, подчиняйтесь!»

Я вскочила на ноги, готовая опровергнуть, объясниться, но князь угрожающе поднял ладонь и рыкнул:

– Сядь.

– Да тут доказательств на две дюжины плетей, – протянул мейстер Шоах. – Как вы разочаровали меня, кадет Эйсхард. Вы позорите звание эфора.

Тайлер молчал и ровно держал спину, но крепко сжимал челюсти, и я видела, как ходят напряжённые желваки на скулах. Держись, мой хороший. Неважно, что они говорят. Мы с тобой знаем правду.

– Что же вы не помогли кадету Дейрон? – с сарказмом спросил ректор: он тоже все понимал.

– Так… я испугалась! Что он и меня заставит идти к нему!

– Не мучайте бедняжку, она и так натерпелась, – завершил допрос князь и небрежно махнул рукой, отпуская Медь. – Третьим свидетелем должностного преступления стал я, так получилось. Надеюсь, моему слову все здесь поверят?

Поверить, может, не поверят, а вот возразить точно никто не посмеет.

– Кадет Винс, сама не своя, постучалась в двери моих покоев ранним утром и сообщила, что кадет Эйсхард удерживает в своей спальне кадета Дейрон. Конечно, я тут же поспешил на помощь.

Как Медея узнала, что князь Лэггер ведет игру против Тайлера? Впрочем, кадеты обычно замечают многое, слухи распространяются как поветрие. Медея рискнула и выиграла. Что ею двигало? Месть Тайлеру за то, что выбрал не ее? Ревнивое женское сердце способно на ужасные вещи.

– Я своими глазами увидел кадета Дейрон в спальне эфора Эйсхарда. Оба были раздеты. На плече эфора Эйсхарда четко виднелся след от укуса, очевидно, что кадет Дейрон сопротивлялась, но ее сопротивление было быстро сломлено.

У меня пол ушел из-под ног. Все факты просто преотлично укладывались в обвинение. По всему выходило, что Тайлер действительно принудил меня к близости.

– Это неправда! – крикнула я, снова вскакивая на ноги. – Все было не так!..

– Было? – Князь Лэггер оборотил ко мне холодный взгляд, зацепившись за одно-единственное нужное ему слово. – Значит, все-таки было. Жертва часто защищает своего насильника. Юный неокрепший разум…

Тайлер, хотя это было строго запрещено, повернулся ко мне и покачал головой: «Алейдис, нет». Он знал: что бы я ни сказала, все уже решено.

«Я люблю его! – рвалось с языка. – Мы любим друг друга!»

Но для кого эти слова? Тайлер и так знает о моей любви. Мое искреннее признание обесценится и превратится в банальность под взглядами ненавистного князя, Вернона и Медеи. Ректор Кронт все понимает, он на нашей стороне. Один только мейстер Шоах принимает происходящее за чистую монету.

Я бессильно сжимала и разжимала пальцы. Мы в ловушке. Мы попались…

– Я хочу рассказать о Верноне! Кадет Колояр говорит о своих честных намерениях, но на самом деле…

– Мы сейчас слушаем не дело кадета Колояра. Если вас что-то смущает в его поведении, подайте рапорт на имя ректора.

Вернон вперил в меня злобный взгляд своих жучиных глазок, раздвинул губы в улыбке.

– Ну что, считаю, что тут дело ясное, не стоит и совещаться. Согласны, уважаемые члены комиссии? Даже если юная травмированная Алейдис считает, что влюблена, – князь хмыкнул, всем видом показывая, какая это глупость, – так мы все помним: незнание, отсутствие сопротивления или добровольное согласие со стороны кадета не является оправданием поступка эфора. Вынесете приговор, мейстер Кронт?

Ректор молчал несколько долгих секунд. Но что он мог поделать? Изменить правила устава ему не под силу.

– За нарушение устава эфор Эйсхард приговаривается к десяти ударам плетьми. Исполнитель наказания определяется путем жеребьевки среди кадетов третьего курса.

– Двадцати! – небрежно поправил его князь. – Мы собрали достаточно доказательств того, что принуждение было. И зачем нам привлекать однокурсников эфора Эйсхарда? Я и сам справлюсь с наказанием.

Сердце заныло, предчувствуя еще большую беду.

Мейстер Шоах удалился, сокрушенно бормоча под нос. Вернон и Медея потянулись следом. Медь оглянулась и посмотрела на Тайлера. Показалось, или в последний момент, теперь, когда дело сделано и пути назад нет, на ее лице промелькнуло раскаяние?

– Позовите конвоиров, они ожидают у входа! – распорядился князь Лэггер.

Ректор собирал бумаги со стола. Вид у него сделался до крайности уставшим, он будто состарился сразу лет на десять.

Я не могла заставить себя сдвинуться с места, глядела и глядела на Тайлера.

– Во время наказания случались смертельные исходы? – небрежно спросил князь.

– Нет! – отрезал ректор Кронт. – Никогда прежде!

– М-м-м, все когда-то случается впервые!

Ах… ты… тварь! Что ты задумал?

Вечером я дождалась отбоя и выскользнула за дверь. Я торопливо бежала по коридорам – этими дорогами я шла прежде всего один раз, но запомнила путь. Остановилась у дверей с выпуклым гербом рода Лэггер – с львицей. Постучалась.

Тайлер просил не вмешиваться, но я должна была что-то сделать. Я знала, что сказать князю.

Глава 48

Не умолять. Не бояться. Быть достойным противником. И тогда князь Лэггер меня выслушает, хотя бы из любопытства.

Услышав, как поворачивается ручка, я распрямила плечи и задрала подбородок.

– Вы его не убьете! – сказала я, глядя в глаза князя.

Он стоял в проеме двери, и за его спиной разливалась тьма: не горела ни одна магическая лампа, только тихо потрескивал огонь в зажженном камине, разбрасывая по стенам алые всполохи. Алые, точно кровь.

Князь не сменил военную форму, на которой не было нашивок или других опознавательных знаков, на что-то более удобное, точно готовился к визиту. Его слова это подтвердили.

– Я ждал тебя, Алейдис. Знал, что ты придешь.

Он махнул рукой с зажатым в ней бокалом вина – вино тоже красного цвета – приглашая пройти.

На столике у камина стояла початая бутылка, на блюде янтарно поблескивали ломтики сыра и крупные виноградины. Князь уселся в кресло, я опустилась на банкетку, стоящую напротив.

– Угощайся.

Как удержаться от едкой улыбки, невольно тронувшей губы!

– Нет, благодарю.

– Они не отравлены.

– Полагаю, что так. Нет никакого смысла травить меня во второй раз.

Князь пригубил вина, опустил бокал на столешницу и, сложив ладони домиком, чуть наклонился в мою сторону.

– Так забавно наблюдать, как все забегали, пытаясь спасти мальчишку. Я разворошил мышиное гнездо.

Забегали? Пытаясь спасти мальчишку? О чем он говорит? Кто-то пытался вытащить Тайлера?

– Ты ничего не знаешь, – с удовлетворением произнес Лэггер, разглядывая в полумраке мое лицо. – Майрус предпринял попытку вывести его из карцера, но я это предвидел и заменил кадетов своими людьми.

Майрус? Я порылась в памяти, и перед глазами сначала вспыхнула медная табличка на двери ректора: «М. Кронт», а потом на ум пришли слова генерала Пауэлла о том, что «Майрус заботится о каждом кадете».

– Конечно, обвинить его в предательстве я не могу: он действовал не своими руками. Якобы эфор Ярс самолично проявил неподчинение и очутился с ключом-печатью в тюремном блоке. И откуда бы третьекурснику раздобыть ключ, находящийся в личном распоряжении начальника академии?

Князь Лэггер тонко улыбнулся, предоставляя огромный простор для моего воображения. Ярса избили? Отправили под арест? Скорее всего, и то, и другое. Но, конечно, он не мог действовать в одиночку: даже если бы он выпустил Тайлера, спрятать его в Академии не вышло бы. Ректор Кронт делал что мог, но мог он крайне мало.

– Ярса тоже высекут плетьми?

– За что? За предательство отрубают голову.

Воздух застыл в легких, а выдохнуть я смогла лишь тогда, когда князь взял бокал за тонкую ножку, поднес к глазам, любуясь рубиновым содержимым, и добавил, будто бы ни к кому не обращаясь:

– Но я решил проявить милосердие. Эфор Ярс – слишком ценный ресурс.

– И Тайлер тоже! – воскликнула я, хватаясь за спасительную соломинку. – Он будет отличным командиром. Он… Он принесет славу Империи!

Князь Лэггер пригубил вино, он молчал, будто ожидая следующего моего шага.

– Наказание за нарушение устава отменить нельзя, я знаю. Но эфор Эйсхард может принести пользу! На Севере сейчас дела идут неважно, даже третьекурсников собираются отправлять на границу. Так отправьте и Тайлера! Пусть защищает Империю от тварей!

– Хм… Заменить неотвратимость смерти ее вероятностью…– задумчиво произнес князь.

– Да, – согласилась я, обмирая.

– Зачем мне это нужно?

Вопрос звучал так, будто прятал в себе двойной смысл. Князь Лэггер явно не о всеобщем благе сейчас говорит, а о своих личных интересах.

– Если вы сохраните Тайлеру жизнь, я ни в чем и никогда не подведу вас! – пообещала я внезапно осипшим голосом: в горле пересохло. – Буду слушаться и выполнять любые приказы. Соглашусь на все, что вы приготовите для меня. Но, если Тайлер умрет…

От одной мысли о возможности такого исхода у меня заныло сердце, затрепыхалось, будто птица в клетке.

– Если Тайлер умрет… – повторила я, теперь тоже подаваясь навстречу князю и отыскивая взглядом его укрытые тьмой глаза. Я говорила негромко, но не сомневалась, что князь меня отлично слышит. – Клянусь, я стану вашей самой большой проблемой. Теперь уже с пятидесятипроцентной вероятностью можно сказать, что мой дар – именно тот, что вам нужен. Но я ни в чем не стану вам помогать. Пальцем не пошевелю. И вы меня не заставите.

– Не боишься меня, девочка? – усмехнулся князь.

Он жуткий человек. Каково Вееле было жить с ним в одном доме и каждый день испытывать недовольство собой? Однако при всей внешней хрупкости она не сломалась, а со мной ему и подавно не совладать.

– А что вы сделаете? – усмехнулась я. – Убьете меня? Нельзя убить дважды.

Князь Лэггер погрузился в молчание. Он пил вино небольшими глотками, отправлял в рот виноградины и размышлял. Я застыла, ожидая вердикта. Сердце колотилось так, что мне чудилось: его грохот звучит в тишине набатом.

Не переоценила ли я свои силы? Так ли уж я нужна Империи и конкретно – князю Лэггеру? Но ведь он должен понимать, что, оставив Тайлера в живых, он получит отличный рычаг давления на меня? Что я соглашусь на все, лишь бы он был в безопасности!

Я ждала, что князь скажет «да» или «нет», но он зашел издалека.

– Одаренные с даром ткача рождаются раз в несколько десятилетий, а то и реже. Нет смысла скрывать то, что ты и так скоро узнаешь. Сейчас этим даром во всей Империи обладает только князь Данкан. Он болен, стар и немощен. Дар ткача с детства развивают и у его сына, наследника, молодого Ауруса Данкана, однако экзамен он пока не сдал и вряд ли сдаст. Дар почему-то не приживается в его крови.

Я осторожно кивнула, не понимая, что мне делать с этой информацией и при чем здесь моя просьба.

– Алейдис Дейрон. Дочь моего врага, – медленно произнес князь, точно пробуя эти слова на вкус. – Избавиться от тебя, несмотря на все мои усилия, оказалось непросто. Твоя воля к жизни потрясает. И тогда, поразмыслив, я решил, что это знак, воля самого Всеблагого и второй шанс для меня, чтобы искупить…

Выпитое ли вино, темнота ли, укрывшая лицо князя, заставили его сказать то, в чем он вряд ли признался бы при свете дня.

– Я пытался ее спасти. Твою мать. Даже когда она отказала мне и выбрала Дейрона. Даже когда уехала с ним на Север. Увы, я тогда был еще слишком молод, неопытен и не имел никакой власти. Все мои усилия ни к чему не привели. Я мог только бессильно наблюдать за тем, как приговор Гвендолин привели в исполнение. Для императора Солара, брата моей матери, Гвен была лишь еще одной безымянной одаренной с запретным даром. Но времена изменились. Теперь все будет по-моему.

Я ни о чем не спрашивала и пока еще ничего не понимала. При чем здесь император Солар, отец Аврелиана? При чем здесь вообще императорская семья?

Князь Лэггер допил последние капли рубинового цвета, а я не могла отделаться от ощущения, что в его бокале плескалась кровь.

– Я выдам тебя замуж за принца Фрейна. Он не наследник престола: Брайса я оставляю для своей дочери. Ты и твой редкий дар должны принадлежать императорской семье. Я, так и быть, сохраню жизнь мальчишке Эйсхарду. Чтобы ты помнила, что можешь потерять, если заартачишься.

Каждое слово, произнесенное спокойным и уверенным голосом, пробивало меня навылет, точно стрела. Меня бросало от отчаяния к надежде и обратно.

Тайлер будет жить!

Меня выдадут замуж за принца…

Я не хочу! Я не могу!

Согласиться и больше никогда не увидеть Тайлера? Отказаться и стать завтра свидетельницей его смерти?

– Я… согласна… – выдавила я.

– Отлично! Я не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор.

Князь плеснул себе еще вина из бутылки и отсалютовал мне полным бокалом.

– А теперь улыбнись мне, малышка Дейрон. Улыбнись. Не каждой предлагают бросить мир к ее ногам за одну лишь улыбку.

И я улыбнулась, от всей души желая князю сдохнуть самой мучительной смертью.

Глава 49

Утром на столе обнаружился лист бумаги с красной каймой – уведомление о публичном наказании. Я наклонилась, чтобы прочитать, но взять лист в руки я не могла, как не могла бы взять ядовитую змею.

«Приказ №2456 по академии Тирн-а-Тор “О проведении всеобщего построения”

Всем эфорам и кадетам с первого по третий курс…»

Строки прыгали перед глазами.

«В связи с грубым нарушением 3-й главы Дисциплинарного Устава, выразившимся в злоупотреблении должностным положением эфором 3 курса, кадетом Тайлером Эйсхардом, приказываю: всем кадетам и офицерам явиться сегодня в 15:00 на полигон для присутствия при исполнении дисциплинарного взыскания…»

Почему не привести приговор в исполнение ранним утром? Конечно, это не ректор так придумал, а князь – устроил Тайлеру дополнительную пытку ожиданием. Кадеты отправятся на завтрак, потом на занятия, а он, сидя в темноте и холоде карцера, будет считать минуты, оставшиеся до наказания.

– Ненавижу, – прошептала я.

Скомкала твердый лист бумаги с горящей каймой и запустила его в стену, представляя себе, что целюсь в самодовольную физиономию князя Лэггера.

На утреннем построении нас собирал эфор Ярс. Из-за огромного синяка на пол-лица один глаз заплыл, превратившись в щелочку. Ярс двигался скованно, будто у него болела в теле каждая косточка.

Он прошел вдоль ряда кадетов, проверяя наш внешний вид, на несколько мгновений притормозил рядом со мной. Ни я, ни он ничего не могли сейчас сказать, но мы и так понимали друг друга без слов. Ярс сначала ужасно злился на меня, и все же теперь в его взгляде не было злости.

Он двинулся было дальше, в сторону Лесли, который пялился на нового командира с плохо скрываемым любопытством, но резко шагнул снова ко мне.

– Кадет Дейрон, почему воротник расстегнут? Что за разгильдяйство? – сурово спросил он.

Наклонился и взял меня за воротник.

– Я ничего не смог сделать, Аль, – быстро сказал он. – Прости…

– Тай будет жить, – прошептала я в ответ.

Большего я объяснить не успевала: не было времени. Пальцы Ярса замерли, он отвернулся и отправился проверять следующих кадетов. Догадался ли он, что я заключила с князем какую-то сделку? Наверняка. Только вот предмета сделки пока не знал.

За завтраком происходило странное. Зал, заполненный кадетами всех трех курсов, будто колыхался, как море во время прилива, и чуть слышно гудел, как растревоженный улей. Вроде и громко никто не разговаривал, и с места не вставал, но тревога и общая нервозность висели в воздухе.

Я замечала на себе десятки взглядов. Дочери предателя Дейрона не привыкать к повышенному вниманию, но сейчас на меня смотрели не с ненавистью. Кажется, с сочувствием?

Вернон и Медея наверняка старательно разносили слухи о том, что эфор Эйсхард принудил меня к близости против воли. Трепали имя Тайлера! Наверное, чувствуют себя победителями!

Я поискала взглядом Медею, ожидая увидеть ее довольное лицо, но Медь сидела, опустив голову, и ковыряла в тарелке. Парни из ее звена – Атти, Барри и Бренден – отодвинулись на противоположный край стола, будто им противно было сидеть рядом с ней. И такая же картина – вот что поразительно – наблюдалась за столом Вернона. Норман и Алек, всегда слушавшиеся своего командира звена с полуслова, сейчас угрюмо поглощали кашу и демонстративно не смотрели в сторону Колояра.

Что происходит?

– Ты как, Аля? – спросила Веела, пододвигая мне стакан со своим любимым компотом.

Я кивнула, мол, держусь.

– Вель, тебе не кажется, что Вернону и Медее объявили бойкот? – спросила я, не понимая, вижу ли я это на самом деле.

– Ну-у, – протянула Вель. – Знаешь, так бывает, когда кто-то стучит и сдает командира. Тайлеру здесь доверяют, а вот из-за Колояра погиб его подчиненный, и Медь пока не показала ничего, кроме гонора.

Я огляделась, свежим взглядом подмечая то, чего не заметила в первый раз. На меня смотрели с солидарностью, а не с жалостью. Все были на нашей стороне! То за одним столом, то за другим кадеты склонялись друг к другу, обсуждая приказ. Кое у кого я видела в руках листы с красной каймой, а некоторые кадеты, например, Атти Галвин, и Меррит, и даже обычно тихий Бренден свои бумаги порвали и показательно сложили клочки на столе.

– Хм, а откуда такая уверенность в невиновности командира Эйсхарда? – хмыкнул Лесли.

И прежде чем я успела взвиться – нервы и так натянуты, как тетива лука, – Ронан, положив тяжелую пятерню на плечо Лейса, придавил его к месту так, что тот крякнул.

– Дружище, – зловеще улыбнулся он. – Хочешь присоединиться к Верну и Меди? Втроем не так скучно!

– Н-нет! – выдавил Лесли.

– Это удивительно… – призналась я, совсем забыв о еде. – Еще вчера Колояр и Винс ходили с гордым видом, а сегодня вот так…

Вчера после дисциплинарного суда я сразу ушла к себе, совершенно разбитая, никого не хотела видеть, даже друзей, ждала отбоя, чтобы отправиться к князю. А за это время, оказывается, ветер переменился.

Я в упор посмотрела на Веелу.

– Такое ощущение, будто кто-то хитрый и умный провел большую работу по распространению нужной версии событий, – сказала я подруге.

Вель переглянулась с Ронаном и улыбнулась. Нежная Фиалка Вель улыбалась как маленький, но опасный хищник.

– Не забывай, кто мой отец, Аль, – просто ответила она. – Мыслить стратегически – моя сильная сторона.

– Кто? – подал голос Лесли, который ничего не понимал.

– Кто-кто? Граф Ансгар, конечно, – фыркнула Вель.

На этом странности не закончились.

Пока Ярс вел свою и нашу группу на занятия, ко мне несколько раз подходили кадеты со второго и третьего курсов. Проходили рядом несколько шагов лишь для того, чтобы задать один-единственный вопрос, только в разных вариантах.

– Орешек, скажи, что обвинения ложные?

– Дейрон, Тайлер ведь не мог?..

Мишель Фай, та самая второкурсница, под началом которой я когда-то чистила картошку в первый день дежурства на кухне, оттащила меня в сторону и сказала:

– Тайлера обвиняют в ужасных вещах. Почти никто в это не верит, но некоторые сомневаются. Ведь вы враждовали, он вел себя достаточно жестко с дочерью полковника Дейрона. Однако… Я не хочу верить. Он навредил тебе, Алейдис? Если да…

– Нет! – горячо воскликнула я. – Скажи каждому, кто спросит, что Тайлер ни в чем не виноват. Сложно объяснить! Пусть никто не думает о нем плохо.

Мишель расцвела и обняла меня от переизбытка чувств.

– Я знала! Тайлер не такой.

Она умчалась, а я побежала догонять своих.

На лекции у мейстери Луэ Медея и Вернон сидели в одиночестве в центре ряда, сверху и снизу образовались свободные места, будто от этой парочки можно было заразиться.

Колояр изображал безразличие и зубоскалил, Медь хмуро поглядывала по сторонам.

– Иделис, дай мне посмотреть конспект за прошлое занятие, хочу кое-что проверить.

Кадет Иделис не шелохнулась.

– Барри, можно мне твой конспект?

Барри принялся озираться с удивленным видом.

– Никто ничего не слышал? – задумчиво спросил он. – Шорохи какие-то.

– И шепоты! – вставил Атти.

Фридман обернулся, уставился на позеленевшую от досады Медею и развел руками:

– Но никого не видно!

Глава 50

По огромному пространству полигона гулял ветер, приминая растущие по краям дороги сухие пучки травы. Взрытая десятками ног земля застыла на морозе колдобинами и буграми. Снег выпадал и таял за зиму бессчетное количество раз. Прямо сейчас он мягкими белыми хлопьями кружился в воздухе, будто хотел укрыть черноту бескрайнего пустого поля, укутать в пуховое одеяло. Снег казался мне символом надежды, но его света было слишком мало, чтобы победить тьму.

Мы давно не занимались по утрам на полигоне, только в зале. Слишком холодно, даже под защитой утепленной магией формы – половина кадетов слегли бы с простудой. Больше не осталось радужного пузыря: пространственного кармана с полосой препятствий. Теперь на его месте возвышался гладкий деревянный столб с железными кольцами. При взгляде на него меня отчаянно мутило, я отводила глаза, но столб как зачарованный снова и снова притягивал к себе мое внимание.

Я шагала по полю, стараясь не угодить ногой в рытвину и не отстать от князя, который торопился вперед размашистой походкой.

У столба ожидали ректор Кронт и мейстери Иллара, целительница, с настойкой жильника наготове.

Рядом со столбом поставили кадку, из которой высовывалась ручка плети, перевитая кожаными лоскутами, потертыми за годы, когда плетку использовали для наказания. Плеть плавала в соляном рассоле, причиняющем дополнительные муки.

– Ты будешь стоять здесь, – указал князь на пятачок ровной земли в полутора метрах от столба.

Тайлера пристегнут к столбу наручниками лицом ко мне, чтобы я, жертва принуждения, в полной мере испытала удовлетворение от возмездия. Не знаю, кто и когда придумал этот варварский обычай и приносил ли он облегчение хоть кому-то.

Бывало ведь и так, что плетьми секли эфоров, поддавшихся взаимному чувству. И кого тогда наказывали? Только его? Или ее тоже? За то, что увлекла. За то, что не остановила. Смотреть на то, как секут до крови любимого, – это ли не отличный урок на будущее всем, кто захочет повторить их ошибку?

Я встала куда велели, обхватила себя за плечи, разглядывая тяжелые железные кандалы: в них проденут руки Тайлера и застегнут на запястьях.

«Он останется жив. Он останется жив!» – твердила я, как молитву.

Князь Лэггер вытянул из кадки плетку, взмахнул ею, приноравливаясь. Она со свистом рассекла воздух, разбрызгивая соленые капли, одна из которых упала на мои губы. Я вздрогнула, и князь улыбнулся, посмотрев на мое побелевшее лицо.

– К концу наказания девушка с ног до головы усеяна каплями крови, – сказал он между делом, приложив следующим ударом по столбу.

– Идут! – сказал ректор Кронт, обрывая на взмахе упражнения князя Лэггера с плеткой.

Оранжевый всполох дороги, что вилась по краю полигона, потемнел от черных форменных курток кадетов. Сначала появились кадеты третьего курса – однокашники Тайлера. Лица у всех суровые и мрачные. Я видела, как у многих сжимались челюсти при взгляде на добровольного палача, и князь Лэггер тоже замечал эти гримасы, однако это ничуть не портило ему настроения.

За третьим курсом – второй, на котором я почти никого не знала по именам, хотя именно второкурсники всегда были на подхвате, будто невидимые и усердные духи Академии. Мишель кивнула мне, становясь вместе со своей группой на обычное место при общем построении. Еще я увидела парнишку-целителя, который занимался раной на моей ноге.

Наконец показались и первогодки в сопровождении эфоров. Мой взгляд заметался по лицам. Вот Вель едва заметно шевельнула губами: «Держись!», а Рон чуть сжал кулак и приподнял его, очевидно, собираясь выразить то же самое.

Несколько месяцев назад однокурсники шарахались от дочери предателя Дейрона как от чумы, устроили травлю. Я ненавидела их почти так же сильно, как они ненавидели меня, и думала, что никогда не смогу простить их, что они всегда будут врагами опасной штучки Дейрон. Когда же все успело измениться? Почему теперь на их лицах я не вижу и тени того отвращения?

Миромир и стоящая рядом с ним Мейви незаметно подняли вверх большие пальцы: «Все будет хорошо!» Атти, Барри, Бренден и Нелвин каждый произнесли по одному короткому слову – беззвучно, но его легко можно было прочитать по губам: «Стой – гордо – мы – с тобой».

У меня защипало в глазах. Я отчаянно потерла лицо, делая вид, что это ветром вышибло слезы.

От их ненависти мне когда-то было больно.

Но от их поддержки теплее в тысячу раз.

Жаль, что Тайлер не видит. Он и не подозревает, как сильно все верят в него. Не знает, сколько людей стоит за его спиной.

– Смирно! – скомандовал мейстер Тугор, пришедший вместе с третьекурсниками.

Преподаватели Академии, не считая него, стояли поодаль.

Кадеты все как один распрямили спины, вытянулись, глядя перед собой, выполняя команду.

Дорога тускло-зеленого цвета, что вела в тюремное крыло, выпустила наружу троих.

Двое гвардейцев в темной парадной форме – очевидно, те самые люди князя, о которых он упоминал, – вели Тайлера, обнаженного по пояс. От каждого движения под его кожей перекатывались мускулы. Я помнила, как проводила ладонью по его груди, по животу… Как коснулась поцелуем теплой кожи на его плече…

В горле встал ком – не протолкнуть. Я часто задышала ртом, лишь бы не начать кричать в голос.

Лицо Тайлера все время, пока конвоиры вели его к столбу мимо рядов кадетов, оставалось совершенно непроницаемым и спокойным. Он знал, что князь сейчас учинит над ним расправу, и все равно шел так, как выходил на арену, на битву с бликом, веря, что победит.

Вблизи я разглядела на его запястьях браслеты, запирающие дар. Я о таких только слышала, но ни разу не видела. Однако чем еще могли быть тонкие железные обручи?

– Кадет Тайлер Эйсхард, повернись лицом к строю, – отдал приказ ректор Кронт.

Тайлер повернулся. Но он ни на кого не смотрел. Взгляд пустой и холодный. Он застыл, привычно пряча чувства под непроницаемой броней. Мой Ледышка… Что он ожидал увидеть на лицах друзей, на лицах подчиненных? Осуждение? Брезгливость?

«Посмотри же на них!» – мысленно умоляла я.

– Кадет Тайлер Эйсхард признан виновным в нарушении 3-й главы Дисциплинарного Устава, выразившимся в злоупотреблении должностным положением. Приговор утвержден заседанием дисциплинарной комиссии и не подлежит пересмотру. Да свершится правосудие…

И добавил негромко, так что услышать могли только ближайшие к нему кадеты-старшекурсники, мейстер Тугор, я и князь Лэггер.

– …Каким бы оно ни было.

– Вольно! – скомандовал мейстер Тугор.

По рядам пронесся тихий шорох.

Кадеты один за другим поворачивались спиной к месту казни, проявляя молчаливый протест против творящейся несправедливости.

Это противоречило всем устоям. Это было вызовом. Это граничило с бунтом.

Тайлер качнулся вперед, его невозмутимость ему изменила. Он скользил взглядом по короткостриженым макушкам и плотно заплетенным косам и, похоже, не верил, что все кадеты – все! – на его стороне.

Ну, кроме разве что Меди и Колояра, которых никто не поставил в известность. Теперь они растерянно вертелись на месте. Колояр вцепился в локоть Нормана и попытался его развернуть, но Норман, не тратя слов, резко врезал локтем под дых командиру звена, заставив того задохнуться.

– Что? Происходит? – отрывисто спросил князь, побелевший от ярости.

Ректор Кронт оглядывал своих кадетов с непередаваемым выражением на лице: с восторгом, удивлением и с гордостью.

– Кадеты не нарушали приказа, – развел он руками, мол, я тут бессилен что-то предпринять. – Они явились на построение и стояли по стойке «смирно» во время оглашения приговора. Команда же «вольно» дает право менять положение тела, включая поворот головы.

Ну какие же умнички! Кто же это придумал? Кто нашел лазейку в законе? В уставе нет прямого требования «смотреть на экзекуцию», и наказать кадетов нельзя. К тому же наказать почти пятьсот кадетов – это полностью парализовать Академию.

Тайлер вдруг рассмеялся. Хохотал как мальчишка, задрав лицо в небо.

Князь буравил взглядом его запрокинутый затылок и сжимал губы в тонкую полоску.

Глава 51

– Ведите его! – рявкнул князь.

Конвоиры пристегнули Тайлера наручниками, вздели руки вверх, натягивая цепь.

Впервые со вчерашнего дня Тай посмотрел на меня. Я ждала и боялась этого взгляда. Холодный темный карцер, хлеб и вода, ожидание наказания – все это ломало даже сильных людей. Что если Тайлер понял, что я доставляю ему больше проблем, чем радости? Я заранее решила, что прощу ему и безразличие, и злость – что угодно, лишь бы он пережил это испытание.

Но Тайлер смотрел с пронизывающей нежностью. Смотрел так, будто каждое мгновение целовал меня в своих мыслях.

– Тай… – всхлипнула я.

И бросилась к нему, наплевав на запрет сходить с места. В бездну! Раз уж сегодня день, когда рушатся все устои.

Я обхватила Тайлера сбоку и прижалась щекой к его заледеневшей на ветру коже.

– Не бойся, – прошептал он, целуя меня в макушку: куда дотянулся. – Не бойся!

Серьезно, Тай? Твою спину вот-вот исходят плетьми, а ты утешаешь меня?

Я подняла лицо, отыскивая взгляд Тайлера.

– Я люблю тебя! Если бы ты только знал, как сильно!

– Я знаю, – мягко улыбнулся он. – Знаю.

Чья-то грубая рука вцепилась в мое плечо, отрывая от Тайлера.

– Не смотри, когда все начнется, – быстро попросил он, пока я упрямо цеплялась за его талию, когда один из конвоиров тянул меня прочь. – Закрой глаза. Мне так будет легче.

Я несколько раз кивнула. Тайлер не хотел, чтобы я видела его слабым. Он желал остаться один на один со своей болью.

– Еще раз сдвинешься хоть на шаг, и я расторгаю наш договор, – процедил князь.

Глаза Тайлера, который все слышал, расширились от удивления. Он посмотрел на меня с безмолвным вопросом: «Договор? Какой договор?» Я лишь качнула головой. Я собиралась ему все рассказать: а как иначе? Но не здесь и не сейчас, конечно.

Первый удар князь нанес так внезапно, что Тайлер не успел подготовиться, а я не успела зажмуриться. Взмах. Свист плети. Тайлер выгнулся назад, с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Я содрогнулась всем телом, будто плеть прошлась и по мне тоже. Сжала руки в кулаки – ногти врезались в ладони. Закрыла глаза, как он и просил. Да только это принесло мало облегчения. В тишине, повисшей над полигоном, я ясно различала все звуки.

Резкий свист рассекаемого воздуха.

Тяжелое дыхание князя Лэггера, который пыхтел так, будто пробежал не один круг по бездорожью.

Быстрый порывистый вздох в ожидании боли. Удар. Рычащий выдох, мешающийся с глухим стоном.

Я считала удары: «Раз. Два. Три…» В какой-то момент сбилась со счета. По лицу катились слезы, сливаясь с горячими каплями, которые оседали на моей коже после каждого удара плети.

В какой-то момент мне стало казаться, что пытка никогда не кончится.

Но самое страшное – я вдруг не услышала рваного горячечного дыхания Тайлера и в ужасе распахнула глаза.

Тай обвис на цепях, его голова бессильно свесилась, мокрая челка облепила лоб. По подбородку струилась кровь: он искусал губы, чтобы не закричать.

Через бесконечно долгую секунду Тайлер пошевелился. Жив! Просто ненадолго потерял сознание от боли.

– Достаточно! – крикнул ректор. – Это наказание, а не казнь!

– Всего-то пятнадцать ударов, – скривился в усмешке князь Лэггер. – Что за слабенькие пошли кадеты.

Он медлил, помахивая плетью. Посмотрел на меня, ухмыльнулся, мол, что же, договор есть договор, и с сожалением бросил орудие пытки в деревянную кадку.

– Отвязывайте его, – небрежно распорядился он.

Один из конвоиров расстегнул браслеты, другой поддерживал Тайлера под локти, не давая ему сползти на промерзшую землю. Тай оперся рукой о столб, держась на ногах из последних сил. Из толпы кадетов выскочил Ярс и обхватил друга поперек груди.

– Обопрись на меня! Ну же… Проклятье, Тайлер…

Подбежала мейстери Иллара с флаконом жильника в руках, сразу приложила его к побелевшим губам Тайлера.

Я вскрикнула, когда увидела, во что превратилась спина Тая – сплошное кровавое месиво.

– Тайлер!

Несмотря на угрозы князя Лэггера, я просто не могла оставаться на месте. Ринулась со всех ног к Тайлеру, повисшему на плече Ярса. Он искал меня помутневшим от боли взглядом, но не находил.

На полпути меня перехватил князь, отшвырнул прочь, как котенка, не позволяя пройти. Стиснул локоть со всей силы, навис надо мной и прошипел в лицо:

– Если ты еще раз приблизишься к этому ублюдку, я за себя не ручаюсь! Я сохранил ему жизнь не для того, чтобы ты продолжила удовлетворять свою похоть с безродным щенком!

Несправедливые слова били наотмашь, будто пощечины. Безродный щенок? Похоть? Ах ты мразь! Я и не подумала опустить взгляд, с вызовом глядела в поблекшие голубые глаза, покрытые сеточкой полопавшихся капилляров. Жесткие пальцы продавливали кожу на моей руке едва ли не до кости, руку сводило судорогой, но я только сильнее сжимала губы.

– Не смей к нему подходить. Говорить с ним. Поняла?

Он встряхнул меня.

– Поняла? Или договор…

– Поняла, – скрепя сердце ответила я.

– Через неделю Эйсхарда отправят на Север, и все будет кончено.

Через неделю! И я больше никогда его не увижу?

Князь последний раз встряхнул меня для острастки и наконец отпустил. Я успела увидеть, как Тайлер, которого с одной стороны поддерживал Ярс, а с другой – Ронан, заходит во всполох изумрудного цвета – на дорогу, ведущую в корпус целителей.

Глава 52

Группами расходились кадеты. Вель застыла на месте, в ужасе глядя то на меня, то на отца. Она впервые видела жестокость князя Лэггера во всей красе – даже для нее это оказалось слишком.

А потом подруга побежала через поле ко мне, и мы обнялись, поддавшись порыву, не тратя время на слова и объяснения. Я обнимала девчонку, которая с момента появления рядом со мной меня ужасно раздражала. Я ведь тогда не давала ей шансов пройти через Лабиринт, и все-таки зачем-то пообещала защищать. Капризная, избалованная. Она пришла в Академию, чтобы убить меня. Уму непостижимо – как же так получилось, что мы стали подругами?

Веела вытащила белый носовой платочек и принялась оттирать кровавые точки с моего лица. Вель останется Вель и в минуту, когда планета сдвинется с орбиты! Белоснежный платок! С ума сойти…

– Это ты придумала? – спросила я, забирая из ее рук тряпицу, испачканную алым.

Кровь Тайлера… Не думать! Не думать!

– Это было… эпично. Когда все отвернулись.

Веела качнула головой.

– Нет, это Ярс. Он вчера штудировал Устав, выискивая лазейки, а мы с Роном только помогли донести информацию.

Ярс. Ну конечно.

Я вскинулась, подумав о Ярсе, ушедшем с Тайлером в корпус целителей. Князь запретил приближаться к Таю, и я бы не стала снова рисковать: он отыграется на Тайлере, не на мне. Однако он не запрещал передать весточку через друзей.

Я должна как можно скорее поговорить с Ярсом. Узнать, как там Тайлер, и попросить рассказать ему все. Тай будет ждать, что я приду. Что он подумает, когда минуты одна за другой станут утекать в пустоту, а я так и не появлюсь на пороге?

– Мне надо идти!

Веела кивнула.

– Увидеть Тайлера? Его сейчас накачают лекарствами, вряд ли получится поговорить.

Сердце разрывалось от невыносимой боли. Как бы мне хотелось остаться рядом с Тайлером, держать его за руку, ждать, пока он очнется, но князь лишил меня и этой возможности.

– Узнаю у Ярса, как он.

– Пойдем вместе?

– Нет… Я хочу побыть одна.

Веела грустно улыбнулась: «Я понимаю».

Прежде чем уйти, я задала еще один вопрос.

– Принц Фрейн… Он очень плохой человек?

Брови Веелы скользнули вверх. Удивление в ее глазах быстро сменилось осознанием.

– Ого! – выдохнула она. – Даже так?

– Так он?..

– Фрейн – младший. Кажется, он не превратился в законченного придурка, как его старшие братья, но я давно его не видела. Он умеет казаться милым.

– Ладно, – произнесла я.

Что тут еще скажешь? Фрейн умеет казаться милым и не успел превратиться в законченного придурка – это обнадеживало, хотя и не слишком.

У корпуса целителей я оказалась спустя несколько минут. Кое-как умылась в общественной уборной, оттерла форму, благо кожаная куртка легко отмывалась и алых разводов на черном не видно.

Я присела в нише, где стояли мягкие диванчики, на стенах висели литографии с картами Империи и портретами правителей. В центре журчал фонтанчик. Здесь кадеты, проходившие лечение, могли отдохнуть. Я спряталась от посторонних глаз, а сама подмечала всех, кто проходил мимо.

Два незнакомых молодых целителя. Гвардеец в темной форме. Я отвернулась, глядя на стену, чтобы он меня не заприметил. Наверняка и у палаты Тайлера выставили караул – не сунуться.

От нечего делать я принялась разглядывать границы империи, скользила взглядом по пикам Рекрутских гор, по серой кляксе Темного моря и Великим Вересковым степям на востоке. Мне понадобилось мужество, чтобы прочертить дорогу по краю карты к самому Северу, к россыпи маленьких городов. Их не нанесут на свежие карты Пантерана. Они стерты с лица земли. Истэд. Лифрей. В Суле жертв меньше, но и он сильно разрушен.

Если вглядеться особенно пристально, можно представить, что точка у самой границы – наш гарнизон. Теперь на его месте лишь обгоревшие остовы домов, покрытые снегом.

Скоро Тайлер своими глазами увидит остатки стены и дозорной башни, штаб – дом, где я провела детство. Сможет ли он исполнить обещание и отыскать свидетелей событий, случившихся в ночь Прорыва?

– Алейдис?!

Я так увлеклась, что пропустила появление Ярса, а вот он сразу заметил меня, скорчившуюся на диванчике.

Я вскочила навстречу, Ярс тоже не медлил: схватил меня за плечи, прислонил к стене и уперся руками по обе стороны от моей головы. За его спиной и по бокам заклубились серые тени: Ярс спрятал нас в пространственный карман.

– Ты что здесь делаешь? – Он злился. Имел полное право. – Тебе нельзя к нему!

– Я знаю! Знаю! Я не собиралась идти к Тайлеру, я ждала тебя. Как он?

Ярс дернул подбородком, возвращаясь мыслями к другу, чьи раны на спине он только что видел.

– Спит. Его напичкали обезболивающими. – Его голос смягчился. – Все будет хорошо, Аль. Тебе тоже надо отдохнуть.

– Ярс, мне нужно тебе кое-что сказать, – начала я. Голос предательски задрожал, мысли путались. – Мы с князем Лэггером заключили договор.

– Я догадался, – сумрачно признался Ярс. – Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что жизнь Тайлера ты выторговала у князя, пообещав что-то взамен. Князь никого не прощает просто так. Что ты пообещала?

– Как раз об этом я и хотела поговорить… Передай Тайлеру.

Я вздохнула и потерла лоб, собираясь с духом. Заговорила сначала о другом:

– Это так странно. Было время, когда я видеть не могла Ледышку. Только рада была держаться подальше. Как мало я ценила, что он всегда рядом. С ума сойти. Я в любой момент могла с ним заговорить.

– Поругаться, – улыбнулся Ярс.

– Уложить на тренировках на обе лопатки, – хихикнула я, подхватывая игру.

– Ты имела в виду, что это Тайлер укладывал тебя на обе лопатки? – иронично изогнул бровь Ярс, и я засмеялась.

Я смеялась, а хотелось плакать.

– Я бы отдала сейчас что угодно за одну возможность снова его обнять, – прошептала я. – Но это невозможно. Его отправят на Север, и я больше никогда его не увижу.

– Ну почему никогда? Третьекурсников отправляют на границу не навсегда. Их вернут в Академию, когда на Севере все устаканится. Сейчас там, конечно, ж… Прости, Алейдис. Сейчас там творится полный мрак. Я разговаривал с парнями, что привозили тварей.

– Когда Тайлер вернется, – конечно, «когда» и никаких «если», – меня здесь уже не будет. Князь Лэггер собирается выдать меня замуж…

Как же тяжело, оказывается, произнести это вслух.

– Замуж за младшего принца.

Легкая улыбка стерлась с лица Ярса. Так уж он устроен, что уголки его губ всегда приподняты: он будто смотрит на этот мрачный мир с улыбкой победителя. Только не сейчас.

От резкого ругательства аж в ушах зазвенело.

– Прости, Алейдис… Могу я спросить?

– Нет! Не можешь. Не представляю, как много ты знаешь, и не хочу тебя подставлять. Я только умоляю передать Тайлеру, что я его люблю и всегда буду любить. И рассказать ему правду.

– Рассказать правду о том, что ты выйдешь замуж за другого? – глухо спросил Ярс.

– Да…

– Сейчас? Перед отправкой на границу, где Тайлер каждый день должен будет бороться за свою жизнь и выживание доверенного ему отряда?

Что-то мне совсем не нравился тон его голоса.

– Может, тогда лучше сразу всадить нож ему в сердце? – протолкнул Ярс сквозь стиснутые зубы. – По крайней мере, это быстрее завершит его страдания.

– Но что же мне делать, Ярс? Я не могу промолчать. Это неправильно. Это нечестно!

– Это нечестно, – согласился Ярс. – Но правильно! Ему понадобятся силы там, на Севере.

– Когда-нибудь он все равно узнает, – сникла я.

– «Когда-нибудь» может наступить через несколько месяцев, когда ситуацию на Севере возьмут под контроль.

– Ярс… – растерянно произнесла я. – Но что он подумает, когда я не приду?

– Он подумает, что ты хочешь его защитить, – твердо сказал Ярс. – Пойдем, я провожу тебя. Тебе нужно отдохнуть.

Всю дорогу до моей спальни мы молчали, а я все вертела в голове сказанное Ярсом. Отец всегда внушал мне, что честность – лучшая политика, да и Тай считал так же. Но Ярс прав: я не могу отнять у Тайлера надежду.

У самых дверей Ярс стиснул меня в дружеских объятиях. Явно дружеских, да – каждая косточка в теле запротестовала от столь вольного обращения. В довершение он еще и по спине меня похлопал, чуть дух не вышиб. А потом сказал несколько слов, от которых на самом деле перехватило дыхание.

– Вы увидитесь с Тайлером.

– Но как? Это опасно! И для тебя тоже.

– Я не обещаю, но постараюсь что-нубидь придумать.! И, Алейдис…

– Да?

– Я не вправе тебе указывать, как и что говорить Тайлеру. Реши сама.

Я смотрела вслед прямой спине и понимала, что мне придется сделать трудный выбор.

Глава 53

Двадцать пять кадетов выстроились в два ряда во дворе Академии напротив закрытых ворот. Черные форменные куртки застегнуты под горло, поверх курток зимние плащи, подбитые мехом, лямка вещмешка на плече. Серьезные, сосредоточенные. Они слушали напутственную речь ректора Кронта, усиленную брошью-артефактом, приколотой к воротнику.

Слова разносились далеко в стылом воздухе, улетали в небо, за пределы стен Тирн-а-Тор. Кадеты, получившие раньше срока звания лейтенантов, о чем свидетельствовали две короткие серебряные полоски на правом лацкане куртки, внимательно слушали. Они понимали, что с этой минуты их жизнь круто изменится.

У серых стен Тирн-а-Тор группками и по одному стояли притихшие желторотики, задумчивые второгодки и третьекурсники, многие из которых опускали взгляд, стыдясь того, что выбрали не их, что не они отправятся в пекло и не они будут рисковать жизнью, а продолжат просиживать штаны на лекциях. Никто не приказывал кадетам явиться этим хмурым утром во двор, все пришли по своей воле. Все хотели попрощаться.

– Сегодня вы покинете стены Академии раньше срока. Не для парадов и учений, а для настоящих боев. На Севере твари Изнанки рвутся через границы, их необходимо остановить. – Ректор говорил простыми словами, но оттого речь становилась еще более искренней. – Вы – одаренные. В ваших жилах течет сила, которой нет у простых людей. Но дар – это не привилегия. Это долг.

Я не отводила глаза от мужчины, стоящего в первом ряду, третьего слева. Именно мужчины. Язык не повернулся бы назвать этого высокого и статного воина мальчишкой, а главное – во взгляде Тайлера не оставалось больше ничего детского. Он еще больше повзрослел за последнюю неделю. Мундир лейтенанта удивительно шел ему.

Мой любимый. Ярсу так и не удалось устроить наше последнее свидание, всех его связей не хватило. Я смотрела и смотрела на Тайлера, запоминая каждую черточку его лица. Эти воспоминания станут моим сокровищем. Я спрячу их в глубине сердца и стану вынимать иногда, очень редко, чтобы с прежней остротой переживать каждое мгновение.

Буду помнить, как теплеют глаза Тайлера при взгляде на меня, а уголки губ приподнимаются в улыбке. И как темнеет его лицо, как сдвигаются к переносице брови, когда он мимолетно смотрит на князя Лэггера.

Князь ни за что бы не упустил момент торжества. Он стоял чуть в стороне, небрежно скрестив руки на груди, и с превосходством поглядывал на молодых лейтенантов, но главным образом на Тайлера.

Рядом со мной к стене притулились Веела и Ронан. Ярс отделился от группы третьекурсников и направился в мою сторону. Положил руку мне на плечо.

– Как ты?

Что тут ответить? Как себя чувствует человек, у которого вырвали сердце из груди и теперь там зияет черная дыра, поглощающая свет?

– Нормально.

– Я бы хотел сейчас оказаться с ними, – признался Ярс. – Я будто не в своей тарелке из-за того, что парни уходят на границу, а я остаюсь.

– Ты нужен в Академии, – искренне сказала я. – Ты отличный командир. Кто-то ведь должен приглядывать за желторотиками.

Если что-то и скрашивало горечь прощания, так это то, что Ярс оставался в Тирн-а-Тор и даже не потерял должность эфора. Не то чтобы князь оказался настолько милосерден, скорее наоборот – стремился разделить друзей, который могли бы позаботиться друг о друге на Севере. Зато Ярс забрал мое звено под свое начало, а остальные звенья разобрали эфор Хоффман и эфор Навье.

– Да, вы еще не закончили обучение, но война не ждет удобного часа. На Севере гибнут люди – и если не вы, то кто? – продолжал ректор; было видно, что он не готовил речь заранее, но зато говорил от души. – Я не стану лгать: будет тяжело. Будет страшно. Но помните – каждый из вас сейчас становится щитом для тех, у кого нет дара: для матерей, детей, стариков.

Утекали последние минуты. Еще немного, и ворота раскроются. На дороге стоят оседланные лошади с притороченными к седлу седельными сумками, где лежит сухой паек на несколько дней, которые придется потратить на дорогу, и стиками. Обычно выпускникам создают индивидуальное оружие, но сейчас парням раздали боевые стики из запасов оружейки. Ярс сказал, что Тайлер забрал Ласточку.

Как я ни крепилась, как ни убеждала себя, что выдержу расставание, но теперь из глаз хлынули слезы.

Дрогнули створки ворот, готовясь открыться.

Ярс взял меня за локоть и сжал, придавая сил.

Он посмотрел на Веелу, они обменялись кивками.

– Исполните же свой долг с честью и возвращайтесь с победой. – Ректор приступил к последней части речи, и мое сердце рухнуло в пропасть. – А если судьба распорядится иначе – пусть о вас скажут: они стояли до конца.

Вель протолкалась сквозь плотные ряды кадетов к отцу и что-то быстро принялась ему говорить. Князю пришлось отвлечься от созерцания лейтенантов и обратить свое внимание на дочь. Он явно слушал ее без удовольствия и чуть морщился, наклонившись к Вееле боком, а Вель будто специально встала перед ним, заслоняя обзор, и продолжала что-то настойчиво объяснять.

Странно. Не замечала в Вееле за последнее время желания общаться с отцом.

– Привет, – сказал эфор Хоффман, подпирая меня слева и, как Ярс, подхватывая под локоть. – Готовы?

– К чему? – опешила я.

– Дерек, кто тебя за язык тянет? – прошипел Ярс.

Да что происходит?

– В добрый путь, лейтенанты, да пребудет с вами свет дара и благословение Всеблагого, – закончил мейстер Кронт, и по традиции он, ректор магической академии, впервые склонил голову перед своими учениками. – У вас пять минут, чтобы попрощаться.

Молодые лейтенанты и остающиеся в Академии кадеты смешались. Громкие голоса желали удачи. Кто-то из девчонок плакал навзрыд. Лейтенантам совали в руки безделушки, заговоренные на удачу монеты и выточенные из дерева фигурки-обереги.

У меня перехватило дыхание. Нас с Тайлером разделяло несколько метров. Он медленно двигался в толпе в мою сторону, и я ни на секунду не теряла из вида его черноволосую голову.

Посмотрела на князя, все еще занятого беседой. Веела не на шутку насела на отца.

У меня будет пара секунд, чтобы пройти рядом с Тайлером. Хотя бы коснуться его руки!

Ярс и Хоффман вдруг подхватили меня и потащили за собой. Они врезались в толпу, как тараны, вызывая недовольные вопли и тычки, но эфоры не обращали внимания и перли напролом.

В какой-то миг толпа расступилась, и мы втроем оказались на крошечном пятачке, со всех сторон окруженные обнимающимися и болтающими кадетами.

В трех шагах от меня стоял Тайлер. Я так часто представляла этот миг! Каждую ночь я вспоминала нашу первую и единственную близость, его губы, его руки. И то, как он нежно обнимал меня, укутывая в одеяло, и говорил, что теперь я его жена. Я перебирала в мыслях все слова, тысячи слов, которые хотела бы ему сказать. А теперь, когда мы вот так вылетели друг на друга, я растеряла все заготовленные фразы.

– Иди к нему, – прошептал Ярс. – Мы замкнем круг.

Ярс отпустил мою руку и двинулся по часовой стрелке, Хоффман за ним. Воздух сгустился, голоса отдалились, вокруг меня и Тайлера серой стеной встали тени, укрывая от посторонних глаз.

Только теперь я сообразила, что сделали наши друзья! Веела отвлекала отца, а Ярс и Хоффман создали пространственно-временной карман, чтобы мы могли попрощаться.

Несколько мгновений мы с Тайлером смотрели друг другу в глаза. Мне сделалось страшно: вдруг это сон? Во сне я уже сотни раз переживала нашу встречу, а утром понимала, что все случилось не наяву.

Тайлер сбросил с плеча вещмешок на мерзлые каменные плиты, сделал шаг навстречу, раскрывая объятия, и лишь тогда я, вскрикнув, кинулась ему на шею.

Тайлер подхватил меня под бедра, так что наши лица оказались на одном уровне, а губы немедленно соединились в отчаянном прощальном поцелуе.

Я будто вернулась домой после долгой разлуки. В объятиях Тайлера, у его сердца – мой дом. Я вдыхала аромат горьких трав – аромат Тая – и не могла надышаться. Пила поцелуи, как изнемогающий от жажды путник припадает к освежающему роднику.

Я обхватила ладонями его затылок и перебирала, ласкала жесткие пряди, а Тайлер все сильнее прижимал меня к груди, будто пытался спрятать внутри себя. Словно если держать крепко – мы станем одним целым и никогда не расстанемся…

– Прости… Прости… – прошептала я, отстранившись лишь для того, чтобы теперь уже вблизи изучить каждую черточку любимого лица.

– Не за что извиняться, Аль, – ответил он, целуя мои мокрые щеки. – Я ничего не хотел бы изменить!

– Твоя спина?..

– Я здоров как бык, – отмахнулся Тайлер, как от чего-то совершенно незначительного.

– Я не могла прийти…

Во рту сделалось горько, а сердце пронзила такая жгучая боль, что я удивилась, как еще могу дышать и разговаривать.

– Я знаю, сиятельство запретил. – Как же презрительно прозвучало это слово в устах Тайлера.

В груди все сжалось. Я не понимала, какую версию событий преподнес ему Ярс, но, судя по беспечному тону Тайлера, он не знал самого главного.

– Погоди…

Тайлер мягко коснулся уголка моих губ, поставил меня на землю и подхватил с земли вещмешок, запустил руку в маленький кармашек, и на его ладони блеснуло серебром узкое колечко. Не тратя лишних слов, он надел его на мой безымянный палец.

Я стояла ни жива ни мертва. Надо сказать. Сейчас. Но Ярс прав: легче вонзить в сердце Тайлера острый нож, чем рассказать о договоре с князем.

Тайлер видел, что я притихла, но объяснил это потрясением.

– Это еще не настоящее обручальное кольцо, Аль, – осторожно сказал он: боялся меня спугнуть. – Это обещание. Обещание, что я вернусь. И сделаю все, чтобы ты навсегда стала моей. Ты мне веришь? Ты хочешь этого?

– Да!

Он широко улыбнулся, прижал меня к груди, целуя мое запрокинутое лицо. Знал бы Тай, как раздирают мою душу на части в эту самую секунду когти вины.

– Я люблю тебя! – прошептала я.

Правда. Истинная правда. А об остальном ему знать не нужно.

– Только вернись, пожалуйста. Только выживи!

– Обязательно, – рассмеялся он. – Теперь, когда я знаю, что меня ждет самая опасная девчонка на свете. В конце концов, одной ночи с тобой мне мало, я намереваюсь повторить. Десять тысяч раз. Или сколько там получится за всю жизнь?

Мы потеряли счет времени. Счет поцелуям и объятиям. Когда Ярс разорвал круг, завершая прощание, я уже могла отпустить Тайлера. Потому что знала, верила и чувствовала всем сердцем: он вернется ко мне.

Конец второй книги.

Продолжение следует.

Примечания

1

Стихи Анны Тимирёвой.

Вернуться