✔Брачная афера, или Целительница в бегах

Пролог

«Не успею! Не успею!» — думала я, пока бежала вперед, шлепая по лужам.

Ноги болели, легкие горели огнем, сердце колотилось как сумасшедшее, а из-за мелкого противного дождя, который третий день лил, не переставая, я почти ничего не видела перед собой, но все равно упрямо неслась вперед.

Мне надо было успеть. Чего бы это ни стоило! А счет уже шел на секунды.

Впереди показалось мрачное двухэтажное здание из серого камня с небольшими округлыми окнами, которое возвышалось над небольшим городом.

«Еще немного. Я почти у цели!».

Забыв об усталости и холоде, я поспешила туда. Буквально взлетела по скользким ступенькам, распахнула дверь, стремясь как можно быстрее оказаться в теплом помещении, и тут же на кого-то налетела.

— Осторожнее!

«Ох! Это ж надо так попасть!» — мысленно простонала я, поскольку передо мной стояла Присцилла Норген-Таундон, местная сплетница и известная скандалистка.

— Простите, — выдохнула я, затормозив на мгновение.

— А, это вы! Отлично! У меня есть парочка жалоб…

— Позже! — перебила я и, подхватив мокрую юбку, бросилась к лестнице, которая вела наверх.

— Что? Нахалка! — возмущенно выкрикнула она мне в спину. — Я буду жаловаться!

— Как вам угодно!

Времени на оправдания у меня не было. Громко топая и оставляя после себя грязные следы и небольшие лужицы, я ворвалась на второй этаж и побежала по узкому темному коридору.

Заветная цель была так близка!

— У себя? — с трудом переводя дыхание, спросила я у Лимы, которая с неизменной пилочкой в руках сидела за секретарским столом.

— У себя, но не принимает. У него совещание.

— Отлично, — кивнула я и рванула к двери.

Удивленно вскрикнув, Лима вскочила на ноги, но остановить меня не успела. Я уже распахнула дверь и вбежала внутрь.

В кабинете оказалось темно и душно. А еще многолюдно. Похоже, тут собрался весь цвет нашего форта.

Стоило мне переступить порог, как все присутствующие тут же повернулись в мою сторону. Кто-то смотрел неодобрительно, кто-то скучающе, некоторые с жадным любопытством, предвкушая скандал.

Впрочем, меня абсолютно не волновало столь пристальное внимание присутствующих, ведь от них ничего не зависело. Единственный, кто мог решить мою проблему, сейчас сидел во главе стола.

— Хоуп? — Он медленно поднялся, не сводя с меня раздраженного взгляда. — В чем дело?

Высокий, мрачный, с темными каштановыми волосами и пронзительными глазами необычного орехового цвета, он выглядел гораздо моложе всех присутствующих. Но, тем не менее, именно этот маг-стихийник являлся здесь самым главным.

— Простите, я не успела ее остановить, она так быстро вошла, — виновато пробормотала Лима, которая забежала следом за мной.

— Вы свободны, Лима. Хоуп, что вам нужно? — процедил он, отлично понимая, что я просто так не уйду.

Я не впервые врывалась в его кабинет с требованиями, но только этот раз был для меня самым важным.

— Мне надо срочно с вами поговорить, — быстро произнесла я, смахнув с лица мокрые пряди. — Прямо сейчас.

— Кто-то умер?

— Нет, что вы.

— Ждите снаружи. Я занят, — равнодушно произнес мужчина, вновь присаживаясь на свое место.

— Боюсь, у меня нет времени ждать. Дело не терпит отлагательств.

С тяжелым вздохом он бросил на меня еще один раздраженный взгляд.

— Хорошо. Говорите, Хоуп, — ледяным тоном разрешил стихийник.

— Я бы хотела обсудить этот вопрос наедине.

Он посмотрел еще более пронзительно, кажется, всерьез раздумывая над тем, чтобы выставить меня прочь из кабинета. И желательно в окно!

— У меня нет времени слушать ваши очередные просьбы. Говорите здесь и сейчас или ждите снаружи.

«Вот же упрямый, вредный, просто невыносимый мужлан!» — в сердцах подумала я. Только вот проблема заключалась в том, что лишь он мог мне сейчас помочь.

— Хорошо, если вы настаиваете, — процедила я. А после глубоко вздохнула и выдала: — Женитесь на мне. Немедленно!

Глава 1

Месяцем ранее

— Миранда, нам надо поговорить.

Лучшая подруга стояла в дверях нашей комнаты на третьем этаже общежития. Взволнованная, бледная, со странным блеском в глубине дымчато-серых глаз. Один взгляд, и мое сердце сжалось от предчувствия неминуемой беды, но я тут же отмахнулась от этого ощущения.

«Какая беда? У меня все прекрасно и удивительно. А дальше будет еще лучше! Получу диплом, выйду замуж за Кирана и вместе мы поедем на престижную работу по специальности».

Оторвавшись от платья, в котором собиралась пойти на вручение диплома и потом танцевать в нем всю ночь, я выпрямилась и осторожно спросила:

— Что-то случилось?

— Да, случилось.

Астра закрыла дверь и неуверенно сделала два шага вперед. Однако до меня не дошла, застыла посреди комнаты. Она выглядела немного испуганной, но в то же время решительно настроенной.

Лучшая подруга нервно провела рукой по коротким волосам ярко-розового цвета и быстро поправила полы темно-синего пиджака Высшей Королевской Академии Магии и Волшебства, из которой мы сегодня выпускались. Она отучилась на факультете зельеваров, а я — целителей. Впрочем, разные факультеты, положение в обществе и интересы не мешали нам дружить все пять лет обучения.

— Я беременна.

Наверное, сообщи она, что передумала работать и уходит жить на острова Затерянного моря в священные храмы Создателей, чтобы вечно служить им, я бы удивилась меньше.

— Беременна?

— Да, — кивнула она, жадно наблюдая за моей реакцией.

Надо было что-то сказать. Но что? В голову лезла какая-то ерунда. И я ее озвучила.

— А как же работа в королевской лаборатории Ричморда? — осторожно поинтересовалась я, напоминая о планах, которыми мы делились все эти годы. — Ты же так мечтала…

— Мечтала. Но я не буду прерывать, — твердо и немного резко произнесла она. Ее голос неожиданно стал высоким и пронзительным. — Я хочу родить этого ребенка. Он… — Астра дрогнула и запнулась, не в силах совладать с эмоциями, но быстро взяла себя в руки, — он от мужчины, которого я очень люблю.

— Любишь? — переспросила я неуверенно, поскольку до этого самого момента понятия не имела, что у нее кто-то есть.

Астра всегда была одна, если не считать коротких, ни к чему не обязывающих отношений, которые заканчивались так же быстро, как и начинались. Конечно, следовало признать, что она всегда была скрытной. Но не настолько же!

Я неловко улыбнулась.

— Что ж, тогда поздравляю. Ребенок — это прекрасно. А Королевская лаборатория пару лет подождет. Родишь, окрепнешь, отработаешь долг перед академией и отправишься исполнять мечту. Так когда у вас свадьба? Пригласишь? Или она будет в узком кругу?

— Свадьба? — нервно хмыкнула Астра и отвела взгляд. Однако я успела заметить горечь в глубине ее серых дымчатых глаз. — Боюсь, это невозможно.

— Я не понимаю. Ты же сказала, что любишь…

— Именно! — с неожиданной резкостью воскликнула она. — Люблю. Давно люблю. Только это не взаимно. Он меня не любит. И никогда не полюбит.

Вот так новости!

— Как же тогда ты… то есть вы…

— Для этого не нужна любовь, — покачав головой, с горечью прошептала Астра. — Возможно, своим поступком я совершаю ошибку, но… ты должна знать. Скрывать такое бессердечно и неправильно!

И снова этот взгляд, от которого по телу пробежала дрожь и заныло сердце. Тревога внутри становилась все сильнее. Мне внезапно захотелось зажать уши руками и отвернуться. Закричать, попросить ничего не говорить. Я не хотела знать.

— Я беременна от Кирана.

Я медленно закрыла глаза, едва не задохнувшись от боли, которая мгновенно разорвала сердце на части, превратив его в кровавые ошметки. А я еще считала, что невозможно убить словом. Ничего подобного. Я как будто зависла на грани жизни и смерти — настолько сильную боль мне причинило ее признание.

— Понимаю… ты злишься, — торопливо продолжила Астра. Ее голос звучал приглушенно, словно сквозь магический туман, который мы столько раз создавали на уроках. — И имеешь на это полное право. Я не хотела тебе ничего говорить. И Киран не хотел. Мы не собирались говорить… Но я считаю, что это неправильно. Лгать о таком… скрывать.

Больно. Мне все еще было больно. Вместе с тем я уже могла дышать.

В попытке вырваться из этого странного тумана, я сосредоточилась на собственном дыхании. Вдох-выдох. И снова вдох-выдох. Глаза оставались закрытыми, и я видела пред собой бесконечную красную пелену.

— Я не смогу от него избавиться. Он же мой… наш. Да, я люблю Кирана, давно люблю. Но я не собираюсь становиться между вами, отнимать его у тебя… Просто у меня будет наш ребенок. А у вас потом обязательно будут свои дети… Вы будете жить долго и счастливо. А у меня останется его частичка… Я ведь о многом не прошу, Миранда… лишь о крохотном кусочке счастья. Знаешь, я сначала так испугалась, а потом обрадовалась. И знаю, что ты поймешь… ты же… поймешь меня, Миранда?

Астра еще что-то говорила, кажется, уговаривала ее простить, давила на жалость, на мои чувства, взывала к нашей многолетней дружбе. Пробовала объяснить, как она — моя лучшая подруга — забеременела от Кирана, моего жениха.

О, да, я прекрасно представляла, как! Самым что ни на есть естественным образом. И я уж точно не ждала подробностей. Только не их! Я не желала это знать.

— Что ты хочешь? — прохрипела я, поднимая глаза.

Красная пелена спала. Комната все еще слегка расплывалась, но лицо Астры я видела отлично. Подруга… вернее, уже бывшая подруга, застыла, захлебнувшись на полуслове, и замолчала, медленно сжимаясь под моим взглядом.

— Так что ты хочешь? — повторила я, выпрямляясь.

Странно, но боль я уже не испытывала. Внутри все будто заледенело и покрылось тонкой корочкой льда.

— Ничего, — едва слышно прошептала Астра. — Ты моя подруга. Я не могу тебе лгать.

«Подруга… и она еще смеет говорить мне такое?».

От моей кривой улыбки и ярости, вспыхнувшей в глубине глаз, Астра пошатнулась и отстранилась, рефлекторно прикрывая живот ладонью. Словно я… словно я какое-то чудовище, способное нанести вред ее… их ребенку.

— Миранда… пожалуйста, — прошептала она.

Ее глаза заполнились слезами, а нижняя губа задрожала. Вот только жалости к ней я больше не чувствовала.

— Мне надо выйти, — прохрипела я и резко зашагала в сторону двери.

Наверное, попробуй Астра меня сейчас остановить, я бы ее ударила. Не сильно, но ударила. Однако бывшая подруга тут же отступила в сторону, решив не вставать на моем пути.

Не помню, как я миновала коридор, как стремительно сбежала по лестнице, лишь чудом не сломав себе шею, и оказалась на улице. И как вошла в мужское общежитие тоже не помню. Очнулась я уже у знакомой двери с небольшой вмятиной, облупившейся цифрой двадцать пять и обугленной ручкой — результатами экспериментов Кирана. Мне тогда сутки пришлось отпаивать его зельями.

«Как давно это случилось! Словно в другой жизни. В жизни, где мы были вместе».

Я решительно постучала в дверь, но ответом мне стала тишина. Только вот я знала, что Киран там, просто не желает никого видеть. И о причинах его нежелания я тоже знала.

Рука застыла на дверной ручке. Я так хорошо помнила ее шероховатость и холод металла.

Следовало сделать последний шаг. Просто распахнуть створку и войти. В какой-то момент пришла мысль: «А зачем я пришла? Что хотела услышать от Кирана? Что Астра все выдумала? Что это шутка? Что он никогда и ни с кем, и любит только меня?». Наверное, нет. Мне просто хотелось посмотреть ему в глаза. Этого, как я считала, будет достаточно.

Дверь оказалась не заперта. Как всегда.

Киран вздрогнул и резко обернулся. Очень резко и очень нервно.

Он был высокий, красивый, сильный, со светлыми волнистыми волосами до плеч, очень мягкими на ощупь, и глазами цвета расплавленного меда, светлой кожей и крохотными веснушками на носу и щеках, которые придавали ему еще больший шарм.

— Миранда, ты пришла, — широко улыбнулся Киран.

Очень широко и очень фальшиво. А в глазах разрастались страх и паника.

Киран прекрасно понимал, что просто так я бы не явилась. Все мы были заняты подготовкой к выпускному балу и вручению дипломов. Завтра утром нас всех ждала поездка домой на несколько дней. А уже потом мы должны будем отправиться по распределению на службу по всем королевствам Альянса, чтобы отработать там обязательные два года службы.

Как отличники, мы с Кираном получили распределение в столицу королевства Корадей — самого богатого королевства Альянса, где нам открывались прекрасные перспективы найти работу с хорошей оплатой и собственным жильем. Ох, какие грандиозные планы мы строили! Составляли список желаний и делились мечтами, которые становились общими. А сейчас он медленно бледнел, читая в моих глазах приговор.

Вот и все.

Я все увидела, все поняла. Даже спрашивать ничего не пришлось, все и так было предельно ясно.

Киран мгновенно догадался, что мне известно об его… небольшом приключении во время практики.

— Значит, рассказала, — тихо произнес он, медленно опускаясь на кровать, которая прогнулась под его весом и слегка скрипнула.

И этот скрип тоже был до боли… до крика знаком.

— А ты хотел скрыть? — с горечью прошептала я.

— Я бы сказал, — неуверенно пробормотал Киран. — Обязательно сказал, но потом. Когда… когда он родится.

«И когда у меня уже не будет возможности сбежать», — мысленно добавила я.

Как же хотелось рвануть к нему, размахнуться и бить, пока его боль хоть на каплю приблизится к той, что сейчас терзала мое сердце. Но я стояла, сжимала кулаки и просто молчала.

— Послушай, это все… все ошибка… случайность!

Киран вдруг вскочил, сделал шаг ко мне и попробовал схватить, но я отшатнулась от него как от проклятого и быстро спрятала руки за спину. Желание ударить становилось все сильнее.

— Ребенок — не ошибка, — процедила я чуть слышно.

— Я… я был пьян. И Астра… она тоже была пьяна. Середина практики. Я… я скучал без тебя. Мы не виделись полтора месяца, а впереди ждали еще полтора месяца разлуки. Короткое общение по магическим шкатулкам лишь усиливало тоску. Я так скучал по тебе, Миранда…

— Что переспал с моей лучшей подругой? — невесело хмыкнула я.

— Это вышло случайно. Мы сидели в каком-то кафе, пили, вспоминали тебя, а потом… танец… она была так близко, что я сам не понял, как все произошло. Астра сама меня поцеловала, а я… не оттолкнул. И дальше… в ее комнате…

— Не надо подробностей, — резко перебила я, сильнее сжимая кулаки.

Его слова не произвели на меня никакого впечатления. Просто стало еще больнее.

— Утром мы оба пожалели обо всем случившемся.

— Не оба, — припечатала я.

Киран запнулся и непонимающе уставился на меня. На его бледных щеках сияли алые пятна, как у нашкодившего ребенка, который сейчас пытался оправдаться перед грозной матерью.

— Что? — нахмурился он.

— Ты пожалел, — спокойно пояснила я. А внутри все покрывалось третьим слоем колючего льда. — Астра тебя любит. Давно любит. И уж точно не пожалела о том, что смогла затащить тебя в постель.

— Но я-то люблю тебя. Миранда, мы же не можем… — взмолился Киран, но я опять его перебила:

— Не можем.

— Обещаю, этот ребенок не причинит тебе неудобств, — затараторил он в стремлении достучаться до меня. — Я буду помогать им с Астрой. Буду давать денег. Разумеется, не в ущерб нашей семье. Сниму им жилье, найму няньку. Сама знаешь, с деньгами у нее туго. Придется, наверное, время от времени встречаться. Не часто… лишь иногда. Хотя если ты запретишь, то встреч не будет. Лишь бы ты меня простила.

«И этого человека я любила!».

Я смотрела на Кирана и не испытывала ничего, кроме отвращения и брезгливости.

А он, словно не замечая этого, увлеченно рассказывал, как замечательно мы будем жить вместе в столице королевства Корадей, как поженимся. Ведь к свадьбе все готово и наши родители так рады. А ребенок… ну подумаешь. Пусть Астра сама разбирается. Он же предлагал решить все быстро и качественно. И денег предлагал. Много денег. А она уперлась. Еще мне рассказала. Просто завидует. Нашему счастью завидует.

Ободренный моим молчанием, Киран подошел ближе и потянулся ко мне, чтобы обнять. От него так привычно и сладко пахло его любимой ароматной водой. Раньше я бы с удовольствием зарылась носом, вдохнула любимый аромат, который ему так шел. А сейчас… сейчас я внезапно осознала, что меня тошнит. От запаха, от голоса, от взгляда и прикосновений. От вранья, которое потоком лилось из его рта. Казалось, еще немного, и меня вырвет.

— Мне… мне не хватает воздуха, — сдавленно пробормотала я и выскочила из его удушающих объятий.

— Миранда, постой, мы не договорили! — донеслось мне в спину.

Одна мысль о том, что он решит меня догнать, вызвала новую волну тошноты.

— Потом! — через силу выдавила я, очень надеясь на то, что Киран поверит.

Потому что никакого потом у нас не будет. Никогда!

Глава 2

Я не вернулась в свою комнату к Астре, которая, несомненно, ждала меня, чтобы начать новый виток объяснений, страданий, уверений и слез. Спасибо, не надо!

Застыв на небольшой мощеной разноцветным булыжником площади, в центре которой располагались круглый фонтан и кованые лавочки, я задрала голову в стремлении отдышаться и унять тошноту. Мне никак не получалось избавиться от мысли, что все происходящее сейчас фарс, игра Создателей, которые решили подшутить надо мной.

«Считала себя самой счастливой и удачливой, Миранда Хоуп? А вот на тебе! По всем фронтам! Разберись, и тогда посмотрим, так ли ты хороша, как о тебе говорят».

Еще бы, лучшая ученица, любимица профессоров, дочь довольно состоятельных и успешных целителей, которые держали собственный салон восстанавливающей косметической медицины прямо на центральной площади дворца в Фермонии — столице небольшого королевства на юге, откуда они родом.

Меня иногда спрашивали, общалась ли я с самим королем. Глупые, им было невдомек, что короли не берут целителей со стороны, у них есть свои собственные. Мои родители занимались восстановлением других господ, мечтающих продлить молодость и красоту. Самое главное, чтобы у них водились деньги. Поэтому правителя королевства Анхорн я видела лишь пару раз на официальных парадах в честь годовщины заключения союзного соглашения. Он с королевой и тремя принцессами стоял на огромном балконе и махал оттуда всем пухлой рукой. Другая рука лежала на огромном животе.

Я родилась под счастливыми звездами, не знала голода, бедности и разрухи. У меня были няньки, гувернантки и самые лучшие учителя. Я всегда знала, что стану лучшим целителем и после окончания академии и прохождения обязательной двухлетней отработки по распределению вернусь домой и стану помогать родителям, как сделал в свое время старший брат.

Но сначала мы с Кираном собирались пожениться. Он был знаком с моей семьей. Я знала его родителей. Мы почти закончили приготовления к свадьбе: заказали шикарный ресторан на берегу озера в курортном городке Себ-Майер, где у родителей было небольшое поместье, составили меню, отправили приглашения всем родственникам, друзьям и разным важным лицам, купили свадебное платье…

Мы ведь с Астрой весной выбирали это платье! Вместе ходили по магазинам перед практикой. Смеялись, шутили, дурачились. И вот чем все обернулось.

Моргнув, я внезапно поняла, что плачу. Без единого звука. Подставила лицо приветливому летнему солнышку, а горючие слезы уже давно прочертили дорожки на моих щеках.

С силой вытерев слезы, так, что кожа болезненно защипала, я быстрым шагом отправилась к коменданту женского общежития. Именно госпожа Нордик могла мне сейчас помочь.

Для переписок на короткие расстояния мы использовали птички-листовички. Создавались они на специальной бумаге, которую можно купить практически в любом магазине. Различались они лишь по цене. Те, что выглядели красивее и летали быстрее, стоили дороже. Те, что пострашнее, потрепаннее, с проступающими чернилами и кляксами и часто задерживающиеся по пути, а иногда даже терявшиеся — дешевле. Каждый листик использовался только раз. Отправитель брал его, писал короткую записку и собирал птичку согласно инструкции. Стоило произнести заветные слова, как она оживала. Далее следовало назвать адрес, и птичка отправлялась искать. Впрочем, на дальние расстояния листовички не годились. У них не хватало сил и ориентира, чтобы найти адресата. Поэтому я и отправилась к госпоже Нордик.

— Хоуп? — нахмурилась она, посмотрев на меня поверх очков. — Ты чего здесь забыла?

Эта невысокая, стройная, как статуэтка, дама в симпатичном розовом костюме на первый взгляд казалась очаровательной старушкой, которая только и способна, что чай разливать да сплетнями обмениваться. Но это лишь на первый взгляд. Силами госпожа Нордик обладала более чем достаточными, иначе просто не справилась бы с целым общежитием немного сумасшедших магичек.

Все уже смирились с тем, что от ее светлых глаз невозможно укрыться. Она всегда все знала и всегда все видела. Следила за студентками. В пределах разумного, конечно. В личную жизнь не лезла, при этом парней легко выдворяла за пределы общежития сразу после одиннадцати.

Киран, задержавшись, тоже несколько раз посреди разговора вылетал из окон и приземлялся прямо в колючие кусты, которые росли внизу.

— Простите за беспокойство, госпожа Нордик, — вежливо начала я, — но мне просто необходимо воспользоваться вашей шкатулкой для переговоров.

— С чего вдруг?

— Мне нужно поговорить с родными.

— Зачем? — продолжила допытываться старушка. — Завтра же с ними встретишься, наговоритесь сколько хотите.

— Завтра, — протянула я и грустно усмехнулась. — Завтра все может сильно измениться.

Госпожа Нордик нахмурилась сильнее и посмотрела на меня более внимательно. Не знаю, что именно она заметила в моих глазах, но больше вопросов не задавала. Молча повернула ключ и достала из ящика резную шкатулку-переговорник.

— Пойду в прачечную. Они так и не отыскали четыре потерянных комплекта постельного белья. А ты, Хоуп, можешь связаться со своими родными.

— Спасибо.

Старушка ушла, а я села на ее место и открыла шкатулку.

Вверх поднялось небольшое облачко розового дома.

— Анхорн, Фермония, Королевская площадь, тринадцать, — четко назвала я адрес родительского салона, где они обычно находились в это время суток. Однако для установления соединения этого было недостаточно. Следовало произнести шифр, который мог дать только хозяин шкатулки — своеобразная защита от нежелательных звонков. — Три, пятнадцать, сорок девять. Миранда Хоуп.

Дымок из розового превратился в светло-голубой, слегка запульсировал, а потом еще дважды сменил цвет. Сначала стал белым, а затем резко черным. В черном цвете он и остался. Заклубился, заворочался, а после показал знакомую картинку: кабинет отца и маму, которая удивленно взирала на меня. И пусть изображение передавалось, лишенное красок, но четкости вполне хватало.

— Миранда, что случилось? Почему ты звонишь? Да еще с какой-то непонятной шкатулки. Ты же знаешь, как нам не нравятся чужие шкатулки…

— Мама… — перебила я, — мама, Астра беременна… от Кирана.

Я очень хотела выглядеть сильной, смелой и решительной. Хотела скрыть свою боль, но не смогла. Голос дрогнул, а в горле застрял огромный ком, который не только мешал говорить, но и дышать удавалось с трудом.

— Та-а-а-ак, — мгновенно помрачнев, протянула мама. — Вот же гадина! Я так и знала!

— Мама…

— Что мама? Предупреждала же тебя, глупую, не доверяй ты этой девчонке. У нее же все на лице написано!

— Что написано? — прошептала я, кусая губы, чтобы не разреветься.

Да, мама пару раз советовала не сильно доверять Астре, но так и не объяснила причину такого отношения. А я слишком любила подругу и посчитала, что мама просто наговаривает. Астра, в отличие от меня и Кирана, была из небогатой семьи, жила на стипендию и вечерами подрабатывала в кафе, которое располагалось рядом с академией.

Впрочем, я никогда не кичилась своим положением, уверенная, что не деньги красят человека. Любой может стать богаче, надо лишь приложить усилия.

— Зависть. Она тебе завидовала. И вот решила отнять жениха. Как есть гадина. Подсуетилась, подлезла. И чего она хочет? Чтобы Киран на ней женился?

— Ничего она не хочет.

— А ты уверена, что этот ребенок вообще существует? Может, она обманула?

— Существует. Глупо лгать о таком.

— Так что ей нужно? — вновь спросила мама.

— Ничего, — повторила я. — Просто не хочет меня обманывать, утверждает, что это неправильно.

— Ясно, строит из себя жертву, — презрительно усмехнулась она. — Но ты, Миранда, не иди у нее на поводу. Не верь ей, слышишь? Вполне возможно, что ребенок вовсе и не от Кирана. Ты с ним поговорила?

— Да. Киран признался в измене.

Мама на мгновение замолчала, но довольно быстро взяла себя в руки.

— Он всего лишь мальчишка. Глупый мальчишка. Оступился, ошибся, с кем не бывает. А вы так любите друг друга!

— Я уже сомневаюсь в этом, — пробормотала я. От всего произошедшего у меня страшно разболелась голова. — Совсем запуталась и не знаю, что мне делать.

— Миранда, — с нажимом произнесла мама и ее изображение пошло легкой рябью, а голос слегка исказился. — Не делай глупостей, дочь. Даже если тот ребенок есть, то ничего страшного. Киран, как настоящий мужчина, позаботится о нем, даст денег, поможет в первое время. Не переживай, твоя подруга умеет устраиваться. Найдет себе новую жертву и отстанет от вас. Но ты тоже держи ситуацию под контролем, чтобы Киран много не тянул из семейного бюджета на этого бастарда. Мужчины слишком легко идут на поводу у красивых девушек. Особенно, если те в беде.

Я вздрогнула.

— Мам, что ты такое говоришь? Он же предал меня и нашу любовь. Какой бюджет, какая свадьба?

— Самая настоящая. Киран — хороший мальчик, очень тебя любит и наверняка раскаивается. Я сейчас свяжусь с госпожой Бельфор, пусть проведет с сыном беседу. А ты можешь пообижаться пару дней и даже недель, но особенно не затягивай. Выпроси подарки, но не глупи. Свадьбу можем перенести… ненадолго. Скажем, до осени. Там вы оба остынете и придете в себя. А девчонку с бастардом лучше отослать. Куда-нибудь в дальнее королевство. Можно даже на границу Мордака. Нечего ей крутиться рядом и жизнь вам портить.

— А если бы так поступил папа? Если бы он на стороне сделал ребенка, ты бы его простила?

Сама не знаю, почему я спросила об этом. Наверное, думала, что тогда мама меня наконец-то поймет. Однако этого не произошло. Я видела, как напряглось ее лицо, как поджались губы, а в глазах что-то мелькнуло. Или мне почудилось, а это просто дымок рябью пошел?

— У нас замечательная семья, — ледяным тоном припечатала мама. — Есть ты и твой брат. Если бы твой отец вдруг ошибся, и я его не простила, то вас бы не было. Да и всего этого тоже. Так что подумай. Ты теряешь намного больше, чем приобретешь в будущем. Жду тебя завтра, Миранда. Там и поговорим.

Изображение померкло, а дымок рассеялся, опять окрасившись в светло-розовый. Я захлопнула крышку и застыла, устремив взгляд в пространство.

Неужели мама права? Неужели мудрее будет все простить и забыть ради нашего будущего, ради нас и всех тех планов, которые мы строили, ради родных, которые так ждут нашей свадьбы? Неужели я действительно потеряю больше, чем получу, если разорву помолвку и откажусь от свадьбы?

Что сейчас стоит на кону? Если подумать, то ничего толком — всего лишь моя гордость, принципы и чувство собственного достоинства. Я ведь не смогу простить и не смогу забыть. Никогда. Астра всегда будет стоять между нами. В жизни, в постели, в настоящем и будущем. Как незримое напоминание о предательстве.

Пусть мама права, и Астра действительно все подстроила. Но разве это что-то меняет? Кирана никто силой не тянул в постель. И алкоголь — не оправдание. Не так уж сильно он напился, раз смог заделать ей ребеночка. Он явно осознавал, что делает.

А что дальше? Один раз ошибся, но что ему помешает ошибиться еще? Я ведь простила единожды, и второй раз тоже прощу. А потом третий, двадцать пятый… И уйти не смогу, и себя потеряю.

— Нет, — хрипло прошептала я и медленно поднялась. — Нет, не будет этого! Никогда не будет!

Теперь мой путь лежал в ректорат.

Глава 3

— Не понял, Миранда. Что вы хотите?

В кабинете ректора нашего университета, который располагался в самой высокой башне, что возвышалась над всей территорией и словно всевидящее око присматривала за всеми, было тепло, темно и душно. На массивных высоких шкафах, доверху заполненных какими-то книгами в кожаных переплетах с серебряным тиснением, бумагами, папками и свитками, собралось столько пыли, что не помогало даже заклинание уборки. У меня моментально защекотало в носу и слегка заслезились глаза.

— Получить свой диплом на руки, — повторила я, изо всех сил стараясь не чихнуть. — Сейчас. Это ведь не запрещено.

— Разумеется, нет, но я все равно не понимаю, зачем вам это. До торжественного вручения осталось всего… — ректор быстро покосился на часы, которые украшали огромный камин в его кабинете, — всего четыре часа. К чему такая спешка, Миранда?

Вместо ответа на его вопрос я выдвинула новое требование:

— И я хочу поменять место двухлетней отработки.

Если до этого ректор слушал меня невнимательно, то сейчас все изменилось. Отложив в сторону пачку бумаг, которые так и не успел подписать, этот высокий, худощавый маг неопределенного возраста с черными волосами, крючковатым носом и неожиданно ярко-голубыми глазами, выпрямился, смерил меня настороженным взглядом и только потом произнес:

— Насколько мне известно, вы, Миранда, входили в пятерку лучших студентов своего потока. Вам, как и остальным отличникам, предоставили возможность выбрать место отработки. И вы его выбрали одной из первых, благо список критериев, которые нам прислали, полностью соответствовал вашему уровню знаний и достижений. Выбрали вы столичную организацию. И теперь хотите все изменить?

— По правилам академии я имею право изменить выбор до вручения диплома. Вы сами сказали, что до этого момента осталось целых четыре часа. Так что у меня еще есть время, — настаивала я.

— Я помню, что сказал, и помню, что говорится в правилах. Но я совершенно не понимаю, для чего вам это. Больница в Корадей — замечательное место, где работают элитные профессионалы. Там прекрасное оборудование, как будто созданное, чтобы раскрыть ваш потенциал, помочь с будущими свершениями. О нем мечтает каждый выпускник целительского факультета.

— Я хочу другое место. И вы обязаны удовлетворить мою просьбу.

Мужчина тяжело вздохнул.

— Обязан. Но только в том случае, если есть варианты. А их нет, Миранда. Мне жаль, но все другие места давно заняты.

Уверенность моя изрядно поубавилась. О таком повороте я не думала и теперь совершенно не представляла, как быть.

— Но я могу с кем-то поменяться, — немного поразмыслив, выдала я новую идею. — Сомневаюсь, что кто-то откажется от столь заманчивого предложения: работа где-то в отдаленном уголке королевства или столичная больница.

— Конечно, не откажут. Вот только лишь вы подходите под все их требования. Больница не возьмет никого другого. И обмен будет недействительным.

Неужели ничего не получится, и мне все-таки придется ехать домой, потом в Корадей, встречаться каждый день с Кираном, с моими родными, его родными и слушать… все время слушать, как он несчастлив, как ему плохо, одиноко, как он сожалеет, страдает, мучается, а я… я такая гадина не могу его простить и рушу наше будущее?

Они же продавят меня, уничтожат остатки гордости и заставят простить. Уже это делают. Бесспорно, из лучших побуждений, но разве от этого легче? И свадьба обязательно состоится, но осенью. Все так обрадуются, лишь одной мне будет тошно от происходящего и от себя больше всего!

— Господин ректор, неужели ничего не осталось? — прохрипела я — Хоть какой-нибудь вакансии. Я… я готова на все, честно. Меня не страшит любая работа. Все равно какая. Я сильная, я способная, я… прошу вас.

— Мне очень жаль, Миранда, ничего не осталось, — развел он руками. — Не знаю, что у вас случилось, но послушайте мой совет. Не надо ломать свою жизнь и отказываться от перспективной работы из-за сиюминутного каприза.

— Это не каприз.

— Возможно. Но работу в больнице Корадей предлагают не каждому. Второго шанса не будет.

И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в этот момент дверь не распахнулась. Да так сильно, что с грохотом стукнулась о соседнюю стену, заставив меня вздрогнуть, а ректора подскочить на месте.

— Ректор Ханган! — рявкнул незнакомец, с ног до головы закутанный в черный плащ. Капюшон на его голове сидел так низко, что не рассмотреть лица. Но голос казался довольно молодым и приятным, хотя было заметно, как сильно зол его обладатель. — Это как понимать⁈

— Господин Форест, я же просил не врываться ко мне подобным образом, — скривился ректор. — Вы не видите? Я занят. Будьте добры, подождите меня за дверью.

— Я не могу ждать, — процедил незнакомец, подойдя вплотную к столу.

Я же быстро отступила в сторону, решив не вставать на пути странного и грозного гостя. Далеко не каждому позволялось так себя вести с ректором. Говорят, во времена далекой юности Ханган служил на границе Мордака и слыл одним из самых храбрых героев, что стояли на страже нашего мира от злобных существ той стороны. Лишь серьезное ранение и долгая реабилитация заставили его уйти на покой. А потом ему предложили должность ректора.

— Не ожидал от вас такого, господин ректор. От кого угодно, но только не от вас. Вы же знаете, как нам не хватает магов.

— Я сделал все что мог, Форест, — устало отозвался тот. — И вам это хорошо известно. У нас в академии все добровольно. Я не могу заставить студентов выбирать Мордак и рисковать своей жизнью. Нам и так удалось собрать достаточно большую компанию. — Ректор завозился в бумажках в поисках нужной, которая по традиции лежала в самом низу. — Шесть боевиков, один зельевар, пять некромантов, два артефактора… — начал перечислять он.

— Этого мало, — нетерпеливо перебил его незнакомец.

— Получилось бы больше, не будь так высоки ваши требования.

— Будь они ниже, и часть студентов уже через месяц возвращались бы домой в погребальных урнах, — парировал незнакомец. — И вы это прекрасно знаете. Да, требования к магам высоки, но и оплата весьма щедра.

— Как и уровень опасности. А они все еще дети, Форест. Не закаленные в боях воины, а дети, которые только сегодня выпускаются из академии.

Незнакомец отступил и более спокойным тоном произнес:

— И опять ни одного целителя. Уже третий год подряд.

Я чуть не подпрыгнула на месте. Спасение от Кирана и родных замаячило так близко, что я забыла об опасности. Этот мужчина в плаще набирал выпускников не на прогулку, а в Мордак. На границу, где вот уже столетия шли бои за защиту нашего мира. И по-хорошему, следовало сначала подумать, все взвесить, а потом уже подавать голос, но…

— Целитель? Вам нужен целитель?

Незнакомец медленно повернулся в мою сторону.

— Хоуп, не смей! — рявкнул ректор.

Но куда там! Меня было уже не остановить.

— Миранда Хоуп, выпускница факультета целителей, — быстро представилась я. — Лучшая на курсе. Как раз в поисках места для двухгодичной отработки.

— Хоуп, выйди вон! Немедленно! — проревел ректор, покраснев.

— Обязательно. Но сначала мой диплом. Я не собираюсь ждать торжественного вручения и хочу уехать прямо сейчас.

На этот раз ректор не стал возражать. Видимо, очень хотел избавиться от меня и остаться наедине со своим таинственным господином Форестом.

— Держи, — процедил он, протягивая мне заветный свиток.

Вот только его по пути перехватил незнакомец. Молча открыл, молча изучил и только потом поинтересовался:

— Ты хоть осознаешь, во что хочешь ввязаться, Миранда Хоуп?

Ничего я не осознавала, но все равно кивнула.

— Мне нужен целитель в Мордак. На два года. Подпишешь контракт, и пути назад не будет.

— Она его не подпишет, — припечатал ректор. — Хоуп, я вам запрещаю! Форест, остановитесь немедленно!

— Я все подпишу! — тут же заверила я, хотя всего пару секунд назад еще сомневалась в правильности своего решения и даже хотела отказаться.

Тогда ректор решил прибегнуть к шантажу.

— Я немедленно сообщу твоим родителям!

— Не имеете права. Выбор каждого студента является тайной до тех пор, пока сам студент не решится ее открыть и сообщить родным, близким или друзьям, — быстро процитировала я устав академии, вызвав довольный смешок у незнакомца. — Вы ничего никому не скажете. Иначе… я буду жаловаться.

— Сумасшедшая, ты не представляешь, во что ввязываешься! — простонал ректор. — У тебя же такое место в Корадей, а ты… Что за дурь тебе пришла в голову?

Я не стала отвечать. Вместо этого повернулась к незнакомцу и спросила:

— Где мне надо подписать?

— В Мордаке подпишешь, — заявил он, пряча мой диплом в складках темного плаща. — Нам пора.

— Я только чемодан свой возьму.

Правда, я его еще не собрала, но это не имело значения. Время-то еще было. Я решила захватить с собой чемодан да немного денег. Оставалось надеяться, что на первых порах мне их хватит.

— Нет времени, — сообщил господин Форест, словно прочитав мои мысли. — Мы уходим. Прямо сейчас.

— Как сейчас? — растерялась я.

Без подготовки, без раздумий и осознания того, на что я подписалась, поддавшись импульсу, обиде, ревности и другим эмоциям? Без вещей и денег?

— Именно сейчас, — отрезал он. — Встретимся через год, господин ректор. Миранда Хоуп, вашу руку.

Я несколько секунд таращилась на его раскрытую ладонь, затянутую в черную кожаную перчатку и, наверное, только сейчас в полной мере осознавала, в какую ситуацию попала и что пути назад точно не будет. Впрочем, отступать я не собиралась.

Вложила свою ладонь и застыла на мгновение, ожидая сама не зная чего. Но этого «чего» так и не произошло. Никаких эмоций, страха, удивления, холода или наоборот жара я не почувствовала. Лишь пустоту.

Форест крепко взял меня за руку и повел к двери, которая почему-то вдруг оказалась закрыта. А я ведь помнила, как она громыхала, ударившись о стену. Распахнул ее и шагнул вперед, я за ним… и провалилась в портал.

«Нет, вы представляете, в самый настоящий портал! Прямиком из кабинета ректора академии! Если выживу и вернусь, всем расскажу. Вот только я не уверена, что мне поверят. Я сама в это не особо верю».

Вот так вот, всего за несколько минут я полностью изменила свою жизнь и вместо элитной лечебницы в Корадей отправилась на край мира в Мордак — место, где оживают самые жуткие кошмары.

Глава 4

Это был мой третий переход порталом, и пережила я его намного лучше, чем предыдущие два. Меня не стошнило! Голова, конечно, закружилась, перед глазами потемнело, в ушах зазвенело, а желудок сделал кульбит, подскочив к самому горлу, но я не опозорилась. Иначе представляю, что подумал бы обо мне господин Форест, продемонстрируй я ему содержимое своего желудка.

Но слава Создателям, мы этого никогда не узнаем.

Вообще заклинание портального перемещения считалось очень сложным и выматывающим. Не каждый маг обладал способностью прочитать его правильно, построить маршрут, выбрав точное место приземления и при этом не оторвать себе или другим чего-нибудь. В противном случае перемещаемые рисковали выйти в дерево, например. Или попасть под экипаж. Или оказаться прямо посередине Затерянного моря, которое кишело всякими тварями.

Но нам, точнее мне, повезло. Мы попали именно туда, куда и планировалось. При этом остались целы, невредимы и… без моих вещей. Но зато с дипломом и далеко от родственников и Кирана.

И пока я боролась с обедом и считала звездочки перед глазами, господин Форест уже собрался куда-то уходить.

— Жди здесь.

— Подождите! — Я вцепилась в его локоть. — А мои вещи? У меня же ничего нет, кроме того, что на мне.

А была на мне форма академии, которую я не успела сдать. Вот смеху будет, когда родителям придет счет за украденные вещи. Хотя, скорее всего, это будет не самая большая их проблема.

Итак, кроме белья на мне была белая блузка, юбка чуть ниже колен и синий пиджак с эмблемой академии, на ногах тонкие чулки и туфельки с симпатичными бантиками.

Да у меня даже… даже расчески не имелось! И носового платка.

— Купишь потом, — равнодушно бросил он.

Ну как тут было удержаться и не показать зубы?

— Замечательное предложение, — огрызнулась я. — Как же я сама о нем не подумала? Ах да, у меня же и денег нет!

В любой другой момент я бы ни за что не позволила себе так разговаривать с незнакомым мужчиной, который явно обладал властью и мог лишить меня будущего. Но я была расстроена, растеряна, напугана и очень зла. Будущее, которое еще пару часов назад казалось невероятным и безоблачным, теперь представлялось в мрачных красках. И чем больше я о нем — будущем — думала, тем мрачнее оно выглядело.

Впрочем, если ждала сочувствия от этого типа, то я его не дождалась. Ни сочувствия, ни помощи, ни денег. Последнее, кстати, хотелось больше всего.

— Первое жалованье ты получишь сразу после прибытия в Мордак, — равнодушно произнес господин Форест. — Там купишь все, что необходимо.

— В Мордаке? — с сомнением переспросила я.

К своему стыду, я никогда не интересовалась этим краем. И для меня стало настоящим открытием, что там можно что-то купить. Выходило, все не так страшно, как я себе нафантазировала?

— Именно. А теперь сядь и жди меня.

Мои пальцы обдало холодом. Не больно, но довольно неприятно. Я тут же отдернула руку, которой пыталась удержать Фореста, и помахала перед собой в попытке согреться и стряхнуть иней, который покрыл кончики пальцев. Столь короткого промежутка времени хватило, чтобы Форест скрылся, оставив меня одну.

«Интересно где?» — подумала я и осторожно осмотрелась.

Я находилась в большом помещении со стенами непонятного грязно-желтого цвета, на которых кое-где облупилась штукатурка, открывая кирпичную кладку. Высокий потолок на стыке со стенами оброс паутиной. Пол был обычный, деревянный и покрашенный коричневой краской. По всему периметру стояли неудобные деревянные лавки на кривых ножках. На одной из стен висела доска, на которой большими буквами значилось «Шайлонские дирижабельные перевозки».

Так вот где мы! Следовало догадаться, поскольку кроме как на дирижабле в Мордак было не попасть.

Эта страна с северной стороны граничила с бескрайним Сумрачным морем, с восточной с непроходимыми Нариданскими топями, а с южной — жаркие Адуманские пески. Ну, а с запада были Темные земли. Те самые земли, откуда к нам постоянно что-то лезло.

Я крутнулась на каблуках и принялась медленно мерить шагами помещение. Итак, настала пора подвести предварительные итоги.

Во-первых, я влипла. Очень серьезно влипла, и назад пути нет.

Во-вторых, я понятия не имела, что делать в дальнейшем. Вот совсем. Впервые за всю жизнь я не представляла, что будет дальше. Все мои планы остались там, в академии. Да я даже не знала, что буду есть на ужин! Если этот ужин вообще состоится.

В-третьих, пути назад нет и не будет. Ни сейчас, ни потом. Пусть мой поступок был крайне импульсивным и немного безответственным, но я сделала все правильно. А значит, должна бороться до конца.

В-четвертых, было страшно. И дело не только в Мордаке и тех существах, которые обитали на границе. Я впервые действовала самостоятельно, без поддержки семьи, и испытывала невероятное ощущение свободы. Такое волнительное и опьяняющее.

Плюс в моей затее все-таки имелся: предательство Конрада и Астры отошло на второй план. Мне некогда будет об этом думать, ведь впереди ждали проблемы и испытания пострашнее.

Я почти дошла до противоположной стороны, когда дверь неожиданно распахнулась, и меня не окликнули:

— Эй ты!

Резко развернувшись, я взглянула на огромного бритоголового парня, который своей тушей занял практически весь проем. В нем было метра два, не меньше. Высокий, широкоплечий, накаченный — типичный боевик, у которого мускулатуры куда больше, чем мозгов.

— Вы это мне?

— Ты же в Мордак собралась? — оскалился он и подмигнул мне. — Я Бакс, а ты?

— Хоуп. Миранда Хоуп, — отозвалась я, подходя ближе.

— Пошли, Хоуп Миранда. Там всех собирают.

Я двинулась следом. От волнения немного дрожали ноги и вспотели ладони, которые я быстро вытерла о ткань пиджака, здраво рассудив, что паниковать уже поздно.

Мы покинули комнату и зашагали по длинному коридору, по которому туда-сюда сновали какие-то люди в фирменных коричневых пиджаках с эмблемой «Шайлонские дирижабельные перевозки». Все они дружно отступали в сторону, пропуская Бакса вперед. Сталкиваться с такой громадиной никто не желал.

— Ты откуда будешь? — обернувшись, поинтересовался он.

— Что? — растерялась я.

Погруженная в свои не слишком веселые мысли, я не сразу сообразила, о чем он меня спрашивает.

— Сама откуда будешь?

— Анхорн. Фермония.

— Южанка, значит. Там у вас красиво и тепло.

— Не жалуемся.

— А я из Дурманга.

— Ясно.

Зачем мне эта информация, я не понимала, но на всякий случай кивнула.

Дурманг — королевство на севере — славился своими морозами и сильными ледяными магами. А еще там добывались редкие светящиеся кристаллы оламунты, которые никогда не гасли и могли рассеять даже самую темную мглу.

Бакс провел меня дальше и первым шагнул в нужную дверь. О манерах и правилах этикета он явно не слышал. Вздохнув, я вошла следом. Осмотрелась и замерла.

Огромное помещение было полностью забито парнями и девушками. Их тут насчитывалось человек двести, не меньше. Они собирались отдельными группами и переговаривались между собой. Время от времени слышались взрывы смеха или громкие голоса, но большей частью все общались, не повышая голоса.

— Ищи своих, — велел Бакс, направляясь к группе боевиков, которые стояли у огромного окна. Все как один огромные, перекаченные и бритые.

«Своих? Кого своих, если я тут совсем одна?».

На меня совершенно никто не обращал внимания. Подумаешь, явилась очередная девушка. Тут таких было немало.

Я немного потопталась у двери, а потом начала медленно продвигаться вперед, маневрируя между людьми. Память услужливо напомнила о том, что из нашей академии ректор Ханган предоставил для службы в Мордаке боевиков, артефакторов, некромантов и даже зельеваров. Значит, они должны были находиться где-то здесь. В этой толпе. Понять бы еще где. На них таблички с названием академии не имелось.

Я рассчитывала найти их и постоять рядышком. Ну, чтобы не потеряться. Честно говоря, я была знакома не со всеми выпускниками академии, но надеялась, что смогу узнать хоть кого-то. Мы ведь наверняка пересекались на общих лекциях. Или не стоило? А то вдруг начались бы неудобные вопросы и все в таком духе. Несмотря на сложный выбор, но я все-таки решила пройтись и поискать знакомые лица.

Двигалась я медленно и смотрела по сторонам очень внимательно. И, как выяснилось, тут было, на что поглядеть. У меня даже создалось впечатление, что в одном помещении собрались практически все представители альянса.

Сначала я прошла мимо пятерки странных магов, облаченных в светло-желтые свободные одежды. Они обладали темной кожей, короткими кудрявыми волосами и темно-карими глазами. Такая внешность была характерна для пустынников из Адуманских песков.

Рядом с ними, сбившись в кучу, стояло шесть девушек в тонких нежно-голубых балахонах, которые полностью скрывали их от посторонних. Видны оставались только глаза. Послушницы их Запретного моря. Их я точно не ожидала здесь встретить. Всегда думала, что они не выходят из своих храмов. Оказалось, нет, они даже служили на границе.

Напротив них расположились десяток худощавых магов среднего роста с длинными белоснежными волосами и узкими глазами. Среди них были и парни, и девушки. На каждом доспехи из тонкого, но особо прочного белого металла. А еще они были с ног до головы увешаны всевозможным оружием. Наемники из восточной страны Ан-Хай, что располагалась в долине вулкана Рунари. Они считались великолепными воинами, которые в совершенстве владели всеми видами оружия, но обладали слабой магией, поэтому и носили доспехи. Тончайший белый металл являлся сплавом из химерского серебра и защищал от магии.

Нашлись в толпе и обычные, ничем не примечательные молодые мужчины и женщины, по которым сложно определить национальность и страну происхождения. Если честно, таких было большинство. И я все никак не могла найти знакомые лица.

Я так и протискивалась сквозь толпу, когда сбоку резко распахнулись двустворчатые двери и в комнату стремительно вошли трое. Впереди шагал высокий темноволосый маг с резкими чертами лица и крохотными черными глазами, облаченный во все черное и с развевающимся за спиной черным плащом. Он держал под мышкой толстую кожаную папку и двигался очень быстро. За ним следовали два светловолосых мага тоже в черном.

Стоило им появиться, как разговоры тут же смолкли, в комнате воцарилась тишина. По всей видимости, сейчас должно было произойти нечто важное. Если бы я еще знала что! Мне неприятно было оказаться настолько несведущей в правилах приема в Мордак. Похоже, прежде чем соглашаться на эту авантюру, сначала стоило хоть что-то узнать.

Чтобы не мешать, я отступила к окну и тоже замерла, ожидая дальнейшего развития событий.

Мужчина направился к стоявшему в углу столу, сел на единственный стул и с грохотом бросил папку на стол. Два светловолосых мага встали по обе стороны от него и застыли, убрав руки за спину.

— Без лишних предисловий, начнем. Времени и так мало, — заявил мужчина, раскрыв папку, и достал верхний листок. На нас он не смотрел, полностью сосредоточившись на написанном. — Анфор Дарриус.

Из толпы быстро шагнул молодой парень. Совершенно обычный, с абсолютно невыразительной внешностью.

— Форт номер десять. Дальше.

Листок парню вручил один из светловолосых сопровождающих. А маг, которого я мысленно назвала темным, уже называл следующее имя.

— Гвинет Олдай. Форт номер тринадцать.

К нему вышла рыжеволосая девушка в просторном сером платье, которая тут же получила свой лист назначения.

И так далее. Темный маг называл имена и номер форта. Каждый получал свой лист и уходил через боковую дверь. Куда-то туда. В неизвестность.

Переминаясь с ноги на ногу, я терпеливо ждала, когда назовут мое имя. К слову, ждать мне пришлось очень долго. Толпа постепенно редела, помещение очищалось.

И вот наступил момент, когда осталась лишь я, а в папке мага закончились распорядительные листы! Ни одного я не увидела!

— Все, — громко заявил он, захлопнув свою папку.

А потом быстро поднялся, собираясь так же стремительно покинуть помещение, как вошел. Но не тут-то было. Я что, зря все это затеяла и проторчала здесь полчаса?

— Подождите! — выкрикнула я, бросаясь наперерез. — А я? Меня забыли!

Темный маг затормозил и окинул меня раздраженным взглядом.

— Ты кто такая?

— Миранда Хоуп. Я из Высшей Королевской Академии Магии и Волшебства.

— На тебя документов нет, — равнодушно бросил мужчина и явно вознамерился идти дальше.

— Подождите. Как нет? Но я есть. И меня привез сюда… этот ваш… как его…

От волнения я совершенно забыла имя того мужчины в плаще.

«Как же его звали? Хворост? Холост? Нет… Фолост… Ах, Форест!».

— Господин Форест! — радостно воскликнула я. — Он перенес меня сюда из академии. И у него мой диплом.

Тут ожил один из блондинов. Тот, что стоял справа, с голубыми глазами и родинкой на щеке.

— Точно. Господин Рендел, Форест действительно что-то такое говорил. Про целительницу. Документы на нее оформить не успели. Вроде как она сама навязалась.

«Что? Я? Навязалась? Да это произвол!».

Разумеется, вслух я ничего такого не сказала. Но задышала очень даже выразительно.

— Форест? Опять? — Темноволосый мужчина скривился так, словно съел лимон. — Вечно от него проблемы! Никак не угомонится. Как там тебя зовут? — обратился он ко мне.

— Хоуп. Миранда Хоуп, — с готовностью ответила я, поправляя пиджак и широко улыбаясь в стремлении показать себя с лучшей стороны. — Высшая Королевская Академия Магии и Волшебства. Факультет целительства. Я лучшая…

— Запишите ее в тридцать третий форт, — равнодушно перебил меня темный, обращаясь к своим помощникам. — Раз Форест ее притащил сюда без надлежаще оформленных документов, то пусть сам с ней и разбирается.

— Есть.

В руках второго светловолосого мага — родинки у него не имелось, а глаза вместо голубых были красивого сине-зеленого цвета, — тут же появилась бумажка с печатью.

— Миранда Хоуп. Тридцать третий форт, — объявил он, вручая мне бумагу.

— Спасибо.

Пока я изучала документ, троица уже ушла, оставив меня совершенно одну в громадном помещении.

Спохватившись, я поспешила в боковую дверь, миновала длинный коридор и почти сразу попала на огромную открытую платформу, где стояло несколько десятков дирижаблей, которые готовились к взлету.

Зрелище мне открылось поистине великолепное. Такое, что дух захватывало. Вокруг рядами стояли огромные дирижабли разных цветов и оттенков. Люди и маги поднимались по небольшим трапам, спеша попасть внутрь. И бесконечно голубое небо, в котором уже плыли поднявшиеся машины.

Что удивительно, ветер здесь не дул. Скорее всего, стояли какие-то защитные заклинания. Иначе на такой высоте, а я примерно представляла, где нахожусь, меня бы уже давно снесло.

«Ох, что же я стою, мне спешить надо!» — спохватилась я и направилась к первому попавшемуся дирижаблю. Там у трапа стоял служащий, к нему я и обратилась.

— Вы не подскажите… — начала я и вновь была перебита.

— Цифра. На каждом дирижабле есть цифра с нужным номером форта, — равнодушно уронил рыжий парень, даже не взглянув в мою сторону. — Смотрим на цифру, находим нужный.

Видимо, не я первая приставала к нему с таким вопросом. Впрочем, сами виноваты, могли бы дать инструкции.

Подняв голову, я рассмотрела сбоку большую цифру шесть.

«Так, это явно не мой».

И я заторопилась к следующему. Там красовалась яркая цифра восемнадцать.

«Тоже не мой. Тогда ищем дальше».

Конечно, поиски бы значительно облегчились, если бы дирижабли стояли в правильном порядке, а не как им заблагорассудится.

Следующие минут десять я бегала по огромной площадке и пыталась отыскать злосчастный дирижабль с номером тридцать три. Все нашла! Даже тридцать первый и тридцать второй. А тридцать третьего не было!

Некоторые дирижабли уже начали подниматься в воздух, а я свой до сих пор не обнаружила. От злости и отчаяния мне хотелось кричать и топать ногами.

— Потеряла что-то? — раздался сбоку голос.

Резко развернувшись, я увидела рядом старичка, который занимался развозкой и погрузкой багажа, катаясь на длинной самоходной телеге.

— Да, ищу дирижабль с номером тридцать три.

— Так нет такого, — ответил он.

У меня мгновенно сердце рухнуло в пятки.

— Как нет? Он что… улетел уже? — несчастным голосом спросила я, сжимая в руках, по всей видимости, уже бесполезную бумажку.

«Вот и кончилась моя свобода, так и не успев начаться, — сокрушенно подумала я. — Молодец, Миранда, так ты еще не позорилась!».

— Так в тридцать третий форт дирижабли не ходят, — пояснил старичок. — Туда только на птичке добраться можно.

— На чем?

Может, я ослышалась?

— На птичке, — повторил он и кивнул куда-то в сторону. — Вон она стоит. Ремонтируется. Опять сломалась, сердешная. Как еще летает, лишь богам известно.

Я повернула голову в указанном направлении и замерла.

«Птичкой» оказалось странное металлическое сооружение с крыльями, вентиляторами и разноцветными металлическими заплатками. С виду совершенно непонятное, даже немного жуткое.

«И вот на этом мне предстоит лететь? Серьезно?».

— Слушайте, это какая-то ошибка, — пробормотала я.

— Никакой ошибки. В тридцать третий дирижаблей нет. Туда только на птичке добираются, — снова повторил старичок.

Я уже хотела возразить, как заметила знакомое лицо. Точнее, плащ.

«Господин Форест собственной персоной! Он-то мне и нужен!».

Глава 5

Мужчина в черном плаще, ничего не замечая вокруг, быстро шагал вперед.

«Ну что у них тут за любовь к быстрым передвижениям! Никак не угнаться! Просто наказание какое-то! Еще и на крик не реагирует».

— Господин Форест! Господин Форест!

В какой-то момент я даже подумала, что ошиблась. Мало ли тут ходило магов, с ног до головы укутанных в плащи. Но он внезапно застыл и медленно повернулся ко мне.

— Господин Форест! — снова крикнула я, подбегая к нему и с трудом переводя дыхание. — Вы-то мне и нужны!

— Хоуп? — мрачно поинтересовался он. — И что ты здесь делаешь? Тебе давно пора на свой дирижабль.

— Я бы с радостью, но вышла небольшая заминка. Точнее, недопонимание, — выпалила я и протянула листок с назначением. — Я никак не могу найти нужный.

Форест его изучал секунды три.

— Это какая-то ошибка, — наконец выдал он, после чего схватил меня за руку и потащил куда-то в сторону.

И опять очень быстро. Так, что я с трудом поспевала за ним.

Мы опять вошли в здание, миновали длинный коридор и очутились у деревянных дверей.

— Жди здесь, — скомандовал он.

«Опять. Уже второй раз за час!» — с досадой подумала я и хотела возразить, но Форест уже шагнул внутрь.

Дверь он толкнул слабо, и та приоткрылась, позволяя мне немного подслушать творившееся в кабинете. Правда, для этого пришлось подкрасться ближе и слегка наклониться. Радовало, что коридор тупиковый и шансы быть пойманной на месте преступления, были крайне малы.

— Форест, опять ты. Мы же все выяснили.

Я узнала голос того самого темного мага, который раздавал всем назначения.

— Это как понимать, господин Рендел? — ледяным тоном произнес Форест.

Далее послышался хлопок и легкое шуршание. Похоже, мой лист назначения очень громко лег на чей-то стол.

— Как есть. Ты же столько раз жаловался на отсутствие у тебя в форте нормального целителя. Вот будет. Сам выбрал, сам привез, сам и будешь воспитывать в свое удовольствие.

— У меня в форте даже больницы нормальной нет. И вам это хорошо известно из рапортов, которые я передаю каждый месяц, — буквально прорычал он

— Форест, ты же знаешь обстановку на границе. Все обеспечение уходит на первые форты. Именно они попадают под удар монстров с запада. Мы не можем тратить драгоценные средства только потому, что тебя что-то не устраивает.

— Так переведите меня в первые форты с понижением должности.

— Ты же знаешь, что не могу. Приказ свыше. Ты кому-то там очень сильно насолил, Форест. Так что мой тебе совет: посиди ты в своем тридцать третьем, помолчи и не высовывайся. Как гроза минует, лично переведу тебя поближе к монстрам. Так что возвращайся к себе в форт. И девчонку забери. Все-таки целительница. И довольно толковая.

Мне показалось или в голосе темного Рендела проскользнула насмешка.

— Спасибо… за совет, — процедил Форест и стремительно покинул кабинет.

Я лишь чудом успела отскочить от двери и застыть в сторонке со скорбным выражением лица.

— Ну так что? Куда мне идти? — осторожно поинтересовалась я, делая вид, будто абсолютно ничего не знаю.

— За мной, — отрывисто велел Форест.

На этот раз за руку он меня брать не стал. Поэтому бежала за ним я сама, по собственной воле.

— Господин Форест, подождите, — выпалила я, отчаянно стараясь не отстать.

Но тот даже не обернулся.

«Мерзкий тип! Просто нахал и грубиян! А ведь я считала его спасителем, доверилась, а он… все мужчины одинаковы!».

— Господин Форест, вы можете мне… объяснить, что происходит? Куда мне идти? На какой дирижабль бежать? Господин Форест?

Мы снова оказались на огромной открытой платформе. Только дирижаблей на ней почти не осталось. Всего три штуки стояли, остальные уже взмыли в небо и плыли вперед.

— Ого, — уважительно протянула я, застыв на мгновение, и снова рванула догонять своего нанимателя.

Форест тем временем приближался к металлической «птичке». Кажется, он всерьез собрался на ней лететь.

— Забирайся, — коротко скомандовал он, подходя к низенькому трапу.

Я посмотрела на него, потом на жуткую металлическую конструкцию, потом снова на него и выдохнула:

— Не полезу.

Форест застыл на второй ступеньке с поднятой ногой. Медленно повернулся ко мне. Жаль, что я не видела его лица. Наверное, он сейчас пребывал в глубочайшем шоке.

— Что? — тихим зловещим тоном переспросил он.

Пришлось слегка прокашляться, чтобы ответить:

— Я туда не полезу. И точно не полечу. Это же чистое самоубийство. Эта штука ведь развалится на части в воздухе.

— Хоуп. Сюда. Быстро.

Такое впечатление, будто вокруг нас даже воздух зазвенел от напряжения.

Любой здравомыслящий человек обязательно бы исполнил приказ, который дали таким тоном.

Но это здравомыслящий, а я… я только сегодня утром была счастливой невестой, верила в любовь и дружбу, собиралась выйти замуж за любимого парня и уехать на практику в Корадей. А вместо этого я теперь стояла тут, подписав (или еще нет?) контракт на два года отработки в Мордаке. О каком здравомыслии вообще могла идти речь?

— Давайте на дирижабле, а? — тихонько попросила я и даже улыбнулась.

— Дирижабли в тридцать третий форт не летают.

— Почему?

— Потому что тридцать третий форт находится на восточной границе Мордака и до него никому совершенно нет дела! — потеряв остатки терпения, рявкнул Форест, а потом взмахнул рукой, и я буквально подлетела вверх.

Вскрикнув, я попробовала поймать юбку, которая так и норовила подняться вверх, обнажая ноги. И не заметила, как подплыла прямо к несносному магу, который легким движением руки закинул меня внутрь этой железной развалюхи, не забыв ехидно добавить:

— Добро пожаловать в кошмар, Миранда Хоуп!

Форест опустил меня прямо на кресло, которое громко и протяжно скрипнуло подо мной, вызвав опасения, что оно развалится прямо сейчас. Как и вся эта металлическая конструкция.

Вскочив, я отряхнула юбку и возмущенно воскликнула:

— Да что вы себе позволяете⁈ Вы вообще кто такой, чтобы так себя вести?

— Твой работодатель, без которого ты мне сможешь засчитать двухгодичную отработку в Мордаке, — любезно отозвался Форест, продемонстрировав мне бумажку с печатью, которую я получила от темного мага.

— Я ее не подписывала, — буркнула я.

Он повернул документ к себе, изучил текст и хмыкнул.

— Действительно. Не подписано. Поздравляю, Хоуп, у тебя появился шанс сбежать отсюда. Мой тебе совет: воспользуйся этой возможностью. Прости, доставить назад в кабинет Хангана не смогу, у меня дела. Сама доберешься как-нибудь.

Интересно, как он себе это представлял? Головной офис Шайлонских дирижабельных перевозок — а я не сомневалась, что это именно он, поскольку только отсюда могло разом выйти столько дирижаблей в сторону Мордака, — располагался на вершине Старбурской горы. Которая, между прочим, находилась в королевстве Орденберг. А то, в свою очередь, находилось в пятистах километрах от академии! И как, позвольте спросить, я должна была туда попасть без денег, одежды и прочего?

Впрочем, остановило меня не только это. Вернуться назад означало сдаться и согласиться с планом родителей. То есть смириться с изменой и сделать вид, будто все прекрасно. Ну уж нет, лучше я полечу на этом металлоломе в Мордак!

— Ну так что? — любезно спросил Форест и в его руках кроме бумаги появился еще и мой диплом. — Тебя проводить или сама спустишься?

— Спасибо за заботу, но я остаюсь, — не очень уверенно заявила я.

Форест замер, а потом, все еще надеясь избавиться от меня, произнес:

— Хоуп, ты, кажется, не поняла, что тебя ждет. Тридцать третий форт расположен на самом отшибе. Если ты хочешь найти славу и богатство, то это не тот случай. Прорывы никогда не добираются до тридцать третьего форта. Совсем. Абсолютно. Совершенно. Ни разу за все сотни лет!

Не скажу, что я расстроилась такому повороту. Славы я не искала, богатства тоже, да и с монстрами встречаться не имела абсолютно никакого желания.

— А платить будут? — поинтересовалась я.

— Да, но на этом жаловании не разбогатеешь.

— Но вы же помните, как говорили мне, что деньги мне выдадут сразу после приезда в Мордак? — напомнила я.

— Помню и не отказываюсь. Каждый по прибытию получает фиксированную денежную сумму для обустройства.

— Отлично. И жилье выделят? — задала я следующий вопрос.

— Разумеется.

— Отлично! Тогда я согласна. Давайте я подпишу вашу бумагу, и мы можем отправляться в путь.

Я ждала возражений, но их не последовало. Форест молча протянул мне бумагу.

— Приложи указательный палец к печати, — устало велел он.

Что я и сделала. Бумага была абсолютно гладкой, но стоило мне приложить палец, как подушечку что-то кольнуло, и выступила кровь. Не больно, но довольно неприятно.

— Все.

Форест принял бумагу и только потом поинтересовался:

— Чего же ты добиваешься? Деньги и слава тебя не интересуют. Так что же могло заставить молодую девушку потратить два года жизни на работу в этой дыре?

Я лишь пожала плечами.

— Свобода. Как бы странно это ни звучало, но поездка в эту самую дыру, как вы ее называете, даст мне свободу.

— Это обманчивое ощущение, — заметил он.

— Возможно.

И тут снаружи раздался приглушенный возглас:

— Все по местам! Пристегнитесь! Мы взлетаем через пять минут!

Я послушно опустилась в ближайшее кресло, которое вновь заскрипело подо мной, и схватилась за ремни. Первая попытка пристегнуть их провалилась. За ней последовала вторая. Но ремни отказывались соединяться между собой.

— Не так.

Форест схватился за ремни, наклонился ко мне и быстро застегнул их.

Он оказался так близко, что я уловила тонкие нотки его туалетной воды. Между прочим, Форест пользовался весьма дорогим парфюмом под названием «Элегия» с пикантным цветочно-травянистым ароматом с тонкими терпкими нотками.

Киран мечтал купить такие, но цена слишком кусалась, и он откладывал столь дорогую покупку. А этот… странный маг не мечтал, а просто взял и купил. И после этого он будет рассказывать мне о том, что на жалованье нельзя разбогатеть?

— Будет трясти, — устраиваясь в соседнем кресле, предупредил он.

Я бросила на Фореста осторожный взгляд и застыла. Он снял капюшон, чары сокрытия рассеялись, и я смогла наконец рассмотреть лицо своего начальника.

Честно говоря, я думала, что он старше. Но на вид Форесту исполнилось чуть больше двадцати пяти. То есть он был старше меня всего на пару-тройку лет.

«И уже начальник? Интересно, за какие такие заслуги?».

А еще он оказался довольно симпатичным: с темно-каштановыми волосами, которые слегка вились на макушке, правильными чертами лица, прямым носом с легкой горбинкой и глазами необычного орехового цвета. То есть светло-карими с зелеными вкраплениями.

— Проблемы, Хоуп? — насмешливо спросил Форест, заметив, что я его разглядываю.

— Никаких, — поспешно отозвалась я, отворачиваясь. — Только хотела узнать, как долго нам лететь.

— Долго. Можешь поспать.

«Ага, поспишь тут, как же!».

Когда наша так называемая «птичка» завелась, она начала тарахтеть так, что я едва не оглохла. Кабинка, в которой мы сидели, заходила ходуном и затряслась как припадочная. У меня даже закрались опасения, что скоро вывалятся все винты, а заодно и мы с ними.

«Может, я поспешила, и следовало дать Кирану второй шанс?».

Гул становился все громче, треск все ужаснее, к нему добавился какой-то страшный вой. А потом нас снова затрясло. На этот раз сильнее. Судя по ощущениям, мы принялись подпрыгивать. Вжавшись в кресло, я изо всех сил вцепилась в подлокотники, крепко зажмурилась и мысленно начала молиться всем богам сразу.

В таких условиях уже не только брак с Кираном показался мне соблазнительным. Я даже начала подумывать о том, чтобы сбежать на острова в Затерянном море и стать послушницей. Что угодно, лишь бы живой добраться до Мордака.

А потом мы взлетели. Качка немного стихла, пропал и треск. А вот жуткий шум остался, в нему добавилось легкое завывание ветра. Но вскоре и к этому удалось привыкнуть.

Открыв глаза, я осторожно повернула голову. Форест спокойно дремал в соседнем кресле, словно происходящее его совершенно не интересовало.

Вот это выдержка! Я же вздрагивала от любого лишнего шума и нового скрежета. Подпрыгивала, когда кабинку в очередной раз встряхивало и начинало мотать из стороны в сторону. В общем, эти часы, — не знаю сколько их было, — стали самыми долгими в моей жизни.

— Заходим на посадку, — раздался вдруг хриплый голос из небольшого динамика вверху. — Держитесь.

«Держитесь? Держитесь⁉».

И я держалась, как могла.

Честно признаться, самым худшим испытанием в своей жизни я считала взлет. Но он не шел ни в какое сравнение с приземлением. Вот где был настоящий кошмар.

Мы провалились вниз с такой силой, что у меня заложило уши, а после сразу же поднялись вверх, затем снова вниз и вверх. И так несколько раз. Все это время меня мотало из стороны в сторону, как игрушку в зубах хищной виверны. Как я зубов не лишилась, не знаю. Пару раз они клацнули так, что я не сомневалась — вывалятся.

Мы опустились в последний раз, и наконец-то наступила тишина. Полная. Мне даже почудилось, будто я оглохла. Никакого скрежета, грохота и гула. Просто тишина.

— Добро пожаловать в тридцать третий форт, Миранда Хоуп, — издевательски протянул Форест, отстегивая ремни и поднимаясь. — На следующие два года это твой дом.

Или больше. Потому что возвращаться на этой «птичке» я не собиралась. Лучше всю жизнь прожить здесь, но ноги моей не будет на этом металлическом ужасе!

Однако пока об этом рано было думать.

Свершилось! Я оказалась в Мордаке. На целых два года. И теперь настало время осматриваться и обустраиваться.

Глава 6

Эффектно покинуть салон не получилось. Да что там говорить, если мне и с кресла удалость встать только с третьей попытки. Ноги дрожали, руки не слушались, а сердце еще долго колотилось как сумасшедшее. С трудом верилось, что мы добрались до Мордака целые и невредимые. В какой-то момент даже появилось желание упасть на колени и прижаться к земле губами.

Однако к тому моменту, когда я, пошатываясь и стуча зубами от холода, спустилась по скрипучему трапу, это желание как-то поутихло. Зато возникло новое, куда более острое — придушить своего работодателя.

Но тот, словно предчувствуя опасность, куда-то испарился. Нет, я серьезно. Когда я наконец-то спустилась с трапа и застыла неизвестно где, то оказалось, что рядом никого нет. Вокруг царили темнота и холод, лишь где-то вдалеке виднелись темные сооружения. Никаких огней или указателей поблизости я не заметила, а потому не имела ни малейшего понятия, куда идти, что искать и как теперь быть. Меня попросту бросили.

— Эй, — неуверенно позвала я и покрутилась на месте. — Эй! Здесь есть кто-нибудь? Господин Форест? Вы здесь?

Сначала ответом мне стала тишина, а потом вдруг незнакомый голос поинтересовался:

— Ты чего кричишь?

Из-за самолета вышел странный парень в потертой кожаной куртке, большой кепке с козырьком, огромных, сдвинутых на лоб, очках и с сигаретой в зубах. По внешности сложно было определить возраст, но я предположила, что ему не больше тридцати.

— Здравствуйте, — слегка подрагивающим голосом произнесла я, сжимаясь от очередного порыва ветра.

— Здрасте, — усмехнулся он. — Ты что ли наша новая целительница?

— Я. Простите, не знаю, как вас зовут.

— Ларс. И мое имя ты лучше запомни, пригодится, — самодовольно заявил он, вытирая руки о какую-то грязную тряпку, которую потом засунул в карман своих широких штанов.

— Неужели? — недоверчиво хмыкнула я.

— Ага. Я твоя единственная путевка на большую землю.

Я промолчала, ожидая продолжения и стараясь сильно не дрожать от холода.

— В форте я бываю два раза в неделю: в понедельник и в пятницу. Заказы принимаю на листе. Пиши лучше в двух экземплярах. Один себе оставь, другой мне принеси. А то вы, девушки, вечно забываете, теряетесь, а мне потом разбирайся. Пиши разборчиво и максимально точно. И подробно, чтобы я не ошибся. Процент беру небольшой. Всего десять процентов.

— Процент? Какой процент?

— За доставку. Или ты думаешь, я по магазинам на большой земле должен просто так ходить? Особенно за этими вашими… женскими штучками. Но ты не бойся. Чеки я привожу, все честно. Вещи и товары доставляю качественные. Отзывы только хорошие. Так что обращайся, не стесняйся.

— Спасибо, — отозвалась я.

Кажется, до меня начало доходить.

Большой землей Ларс называл все, что находилось за пределами Мордака. За небольшой процент он закупал необходимые вещи и привозил сюда.

«Ничего так, хороший бизнес. А кое-кто утверждал, что здесь, в Мордаке, можно приобрести все необходимое».

— Хоуп! — раздался злой окрик, который заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

Стоило вспомнить о нем, и вот он, господин Форест собственной персоной.

— Ну и где ты пропадаешь?

— Здесь.

— Долго тебя ждать? — задал он следующий вопрос.

— Меня?

— А кого еще? Давай быстрее.

«Да он издевается? Сам пропал, а теперь выпрыгнул, как черт из табакерки, и отчитывает».

— Я же ясно сказал: следуй за мной.

«Серьезно? И когда это произошло? В какой момент? И почему я его пропустила?».

— Иду, — буркнула я и поспешила за Форестом, который уже развернулся, намереваясь снова исчезнуть.

— До понедельника, целительница! — крикнул мне вслед Ларс.

Он явно не сомневался, что в понедельник я явлюсь сюда со списком покупок. И что-то внутри меня говорило о том, что так все и будет.

— Уже нашла себе поклонника, Хоуп, — фыркнул Форест, когда я подошла ближе.

Я как воспитанная девушка промолчала, лишь наградила его убийственно-холодным взглядом. Настолько же холодным, как и окружающее нас пространство.

Либо взгляд получился не сильно красноречивый, либо броню этого типа ничем не пробьешь, но он никак не отреагировал.

— Из-за вас Лима задержалась в офисе дольше обычного. Может, стоит вычесть ее переработку из вашего жалования?

— Как хотите, — процедила я, ни капли не сомневаясь, что именно так он и поступит.

Миновав огромную арку, мы оказались у двухэтажного здания из серого камня с небольшими округлыми окнами. Оно находилось на небольшом пригорке, а потому немного возвышалось над всеми остальными низкими строениями.

— По лестнице на второй этаж, далее прямо по коридору. Там найдете Лиму.

— А вы?

— А у меня имеются и другие заботы, — отозвался он. — Лима введет в вас в курс дела, выплатит жалование и покажет вашу квартиру.

— У меня будет собственная квартира? — встрепенулась я.

Хорошо хоть не общежитие. Ведь мысленно я уже готовилась к худшему.

— Да. Но не обольщайтесь. Это имущество форта, и оно… полностью соответствует всему, что здесь есть.

Мне даже думать не хотелось о том, что это значит. Кивнув, я поспешила в здание. Внутри явно было теплее, чем на улице.

Я поднялась по лестнице, прошла по коридору, как было сказано, и попала в просторную комнату, которая явно служила секретарской. За столом сидела миловидная блондинка лет двадцати пяти с короткими пышными кудряшками, с белоснежной, словно фарфоровой кожей, легким румянцем, ярко накрашенными голубыми глазами и красными губами. Она что-то тихо напевала себе под нос и пилочкой точила алые ноготки.

— Добрый… вечер? — поздоровалась я, застыв в проеме.

Встрепенувшись, девушка подняла на меня взгляд, а потом широко улыбнулась и отложила пилочку в сторону.

— Привет. Так это правда, что нам выделили целительницу?

— Да, — отозвалась я, гадая, почему всех так удивляет данный факт.

Лима вскочила с места и вышла из-за стола. На ней была полупрозрачная белая блузка, сквозь которую прекрасно просвечивался кружевной лиф, узкая серая юбка чуть ниже колен и туфли на высоченном каблуке. Надев столь провокационный наряд, девушка не просто демонстрировала желание поскорее выйти замуж, но и явно делала для этого все возможное и невозможное.

— Я Лима. Лима Стэнфорд.

«Странно. Почему мне знакома эта фамилия? Или, может, мне почудилось?» — подумала я, а вслух представилась:

— Миранда Хоуп.

— Очень приятно, Миранда. Ты же не против, что я к тебе на «ты»?

— Нет. Так даже лучше.

— Вот и ладненько. Ну что ты стоишь в дверях? Заходи скорее.

Я послушно вошла, а Лима тут же принялась меня рассматривать.

— Какой на тебе симпатичный костюмчик. Такой пиджачок интересный. Это что, возврат к стилю академии? Он был в моде лет пятнадцать назад и, видимо, опять вернулся.

— Не совсем. Это действительно форма. Я прибыла прямо из академии, — призналась я.

— О-о-о, — удивленно протянула она. — А остальные вещи где? Тебе не мешало бы переодеться во что-нибудь более теплое.

— Вещей нет.

— Ох! — всплеснула Лима руками. — Что же ты такого натворила, что тебя отправили к нам, да еще без вещей?

Такого вопроса я точно не ожидала и понятия не имела, как на него отвечать.

— Брось. Все знают, что в тридцать третий форт попадают лишь по великой немилости, — беспечно продолжила она, беря меня за руку и усаживая на скрипучий стул. — Ты такая холодная! Продрогла совсем. Не хватало, чтобы ты заболела. Хотя… ты же целительница. Целительницы могут сами себя лечить?

— Да, — хмыкнула я, расслабляясь.

Лима мало походила на высокомерную стерву и вела себя довольно мило. Ну а то, что мечтала стать следующей госпожой Форест — так это ее проблемы.

— Отлично. Потому что мой тебе совет: не доверяй госпоже Уилбон и ее настойкам. Она там такое мешает, что даже представить страшно. Сейчас сделаю тебе чай.

— Но господин Форест сказал, что рабочее время уже закончилось. Мне бы не хотелось тебя задерживать, — произнесла я.

— Слушай, ты первая новенькая за последние полтора года. Думаешь, что я отпущу тебя просто так? — хихикнула Лима. — Мне же жутко интересно, что там делается на большой земле. Ты сама откуда?

— Фермония. Анхорн.

Лима поспешила к столику и принялась заваривать горячий чай. Честно говоря, это пришлось очень кстати, поскольку я действительно сильно замерзла.

— Южанка, значит. Я так и поняла. У тебя такая смуглая кожа и такие красивые темные глаза, сразу понятно, что ты с юга.

Небольшой чайник нагрелся довольно быстро. Лима аккуратно разлила чай по изящным кружкам и поставила их на серебряный поднос. Из шкафчика она достала вазочку с печеньем и водрузила ее рядом. Подкатив специальную тележку, Лима села рядом, протянула мне чай и прощебетала:

— Угощайся и согревайся. А я пока расскажу тебе все, что нужно знать о тридцать третьем форте и его жителях. Во-первых, забудь все, что тебе рассказывали о тридцать третьем форте. Врут.

— Да мне вообще никто ничего не рассказывал, — призналась я.

Лиму мои слова по-настоящему удивили.

— Правда? — переспросила она и тут же широко улыбнулась: — Так даже лучше. Мне лично такое рассказывали, что я в обморок рухнула. Целых три раза. — Она принялась загибать пальцы на левой руке: — В первый раз, когда услышала. Второй раз, когда летела с Ларсом. Честное слово, я думала, что умру. А в третий раз, когда ступила на эту землю. Это был просто шок.

— Хм, — пробормотала я и сделала глоток горячего чая.

Сразу стало теплее.

— Итак, ты не переживай, монстры сюда не добираются. Даже во времена самых страшных прорывов их успевали перехватить на тридцать первом форте. У нас здесь тихо, спокойно и скучно. И это, я хочу тебе сказать, огромный плюс. Денег и славы, конечно, мы не получаем, но все не так плохо.

— Угу.

— Кроме того, у нас есть господин Форест, — пропела Лима.

И я еще больше убедилась в том, что она влюблена в начальника. Впрочем, Лиму можно было понять. Не будь Форест такой вредной заразой, я бы даже назвала его симпатичным.

— И что в этом хорошего? — хмыкнула я.

— Ты просто не знаешь, что тут творилось, когда фортом руководил другой. Господин Тунс. Я его не застала, но последствия его работы до сих пор приходится разгребать. Хотя прошло уже четыре года.

— Четыре года? — нахмурилась я. — Мне казалось, что отработка всего два года. Или господин Форест здесь по собственной воле?

— Сомневаюсь, — хмыкнула Лима, подавая мне вазочку с печеньем. — Я, конечно, точно не знаю, но ходят слухи, что ему не оставили выбора.

— Хм, — снова пробормотала я, кусая печенье и запивая чаем.

Сейчас был тот самый случай, когда лучше помолчать и послушать.

— Так вот, этот Тунс — настоящий вор и мошенник. За время его руководства, которое длилось более десяти лет, тридцать третий форт превратился в просто… просто кошмар! Разбежались все специалисты, коренные жители разъехались в соседние форты, жилье обветшало, закрылись почти все лавки и учреждения, — продолжила беззаботно перечислять Лима. А потом, видимо, спохватившись, охнула и нервно захихикала: — Ой, ты не думай, все не так плохо. Теперь-то намного лучше. Да-да. Уверяю тебя. Господин Форест столько всего хорошего делает для всех нас. Ремонт начал, финансирование пытается выбить, специалистов ищет. С Ларсом вот договорился, и он теперь два раза в неделю к нам приезжает. А раньше два раза в месяц. И разрешил списки ему писать. Форт постепенно возрождается.

— Ты же сама сказала, что я первая новенькая за полтора года, — напомнила я.

В стремлении скрыть неловкость Лима захихикала еще громче.

— Ну да… из-за Тунса нам мало кого дают. Зато ты теперь тут. Ты же не собираешься уезжать?

— У меня два года отработки.

— Подумаешь! Вот до тебя была Офелла. Хорошенькая такая, умная девушка. Талантливый артефактор. Родители хотели выдать ее за своего партнера. Их даже не волновало, что тот уже трижды вдовец и в два раза старше. Главное, богатый. Офелла отказалась, и ее сослали сюда. Вся такая хрупкая, нежная и воздушная. Не выдержала. Связалась с родными. Те выплатили штраф, забрали ее с собой и выдали за того человека.

— А ты? Тебе много осталось?

— Пара месяцев, но я думаю остаться на более длительный срок. Все равно дома меня никто не ждет, — отозвалась Лима. — А тут интересная работа, собственное жилье, стабильный заработок. Я ведь довольно посредственный маг. Академий и училищ не заканчивала. Все мои знания — это школьное обучение. Так что идти-то мне некуда. Родители умерли, а жених… я ведь из-за него сюда попала. Влюбилась не в того, — с грустной улыбкой поделилась она. — Он талантливый маг, сильный, успешный, из богатой семьи, а я… так. Его родным не понравились наши отношения, и меня отправили сюда. Первое время мы переписывались, клялись в любви. Он обещал приехать после получения диплома, но не вышло. В последнем письме он просил прощения, сообщал, что встретил другую, и желал мне всего хорошего.

— Мерзавец, — совершенно искренне проговорила я, мысленно отметив, что в последние сутки все сильнее разочаровываюсь в парнях.

— Именно. Ты как? Согрелась?

— Да, спасибо большое, — кивнула я и отставила в сторону пустую кружку.

— Тогда займемся твоим обустройством.

Лима вернулась к столу, села в свое кресло, открыла скрипучий сейф и достала оттуда деньги.

— Твоя первая выплата. Тридцать девять анариев. Их дают на обустройство. Оплата у нас каждый месяц пятнадцатого числа. Так что много не трать.

Лима отсчитала купюры и закрыла сейф. Потом выдвинула ящик стола и достала тяжелую тетрадь. Пролистав до нужной страницы, быстро внесла запись и протянула мне.

— Распишись.

Я послушно подошла ближе и подставила подпись в указанной графе.

А Лима тем временем достала из другого ящика тяжелую коробку с ключами. На каждом висела бирка с номером.

— Это ключи от квартиры. Будем соседями. У тебя двенадцатая квартира, а у меня тринадцатая. Прямо напротив твоей.

Я кивнула.

Это даже хорошо. Будет к кому сходить в гости и задать все интересующие вопросы.

— Не могу отпустить тебя в таком виде, — продолжила Лима. — Ты же замерзнешь. Тут хоть недалеко, но все-таки. У меня где-то должна быть кофта. Осталась еще от прошлой секретарши. Ты не думай, она чистая… вроде.

Она достала из шкафа серую вязаную кофту, бесформенную, с растянутыми рукавами и заштопанными локтями. Но несмотря на внешнее уродство, та оказалась очень теплой и мягкой.

Положив деньги в карман пиджака, я взяла ключи, шагнула к выходу и принялась ждать, когда Лима возьмет теплый жакет и сумочку.

Выключив свет, мы вместе спустились на улицу.

Глава 7

Здание, куда мы направились, располагалось совсем недалеко — буквально в сотне метров с правой стороны. Освещенное одиноким тусклым фонарем, оно представляло собой большой двухэтажный дом, который мало чем отличался от других зданий, которые стояли рядом. Разве что выглядел немного шире.

Благодаря Лиме и теплой кофте наша короткая прогулка получилась довольно уютной. Моя сопровождающая болтала без остановки, и я не всегда успевала за полетом ее мысли. Успела уяснить лишь, что здесь живут только одинокие работники, квартирки небольшие, но уютные, а больница находится вниз по улице, и благодаря значку распознать ее будет несложно. Кроме того, я снова получила странный совет по поводу госпожи Уилбон и ее настоек.

«Какая интересная женщина, надо непременно с ней познакомиться».

— Для начала надо сходить к господину Корменусу, — сообщила Лима, когда мы вошли внутрь и попали в просторный коридор.

Он расходился в две стороны, а деревянная лестница впереди вела на второй этаж.

— Хорошо, — не стала я спорить.

Какой смысл, если я вообще ничего здесь не знала, а от усталости и нервного напряжения еще и плохо соображала.

— Он вообще мужчина хороший, просто одинокий очень и от этого немного вредный. Но всегда поможет, — предупредила Лима, уводя меня к лестнице. Как выяснилось, там имелся спуск в подвал.

Интерьер здания тоже не вызывал особого интереса: невзрачные серые стены, которые кое-где потрескались, а штукатурка отвалилась, оголяя кирпичи, скрипучие полы и ступеньки, достаточно скудное освещение, большие окна без штор и тюля, но с чистыми стеклами, хотя кое-где виднелись разводы.

Подвальное помещение оказалось таким же, как и первый этаж, только без окон. К тому же здесь присутствовали высокая влажность и запах сырости. Оставалось надеяться, что мышей здесь не водится. Я ненавидела мышей и боялась. Да, вот такой у меня имелся постыдный страх — безобидные серые грызуны.

— Справа у нас прачечная. — Лима указала на правую дверь, выкрашенную коричневой краской, и повернулась к левой.— А тут вотчина господина Корменуса.

Она трижды постучала в дверь и застыла.

— Кого там принесло на ночь глядя? — донесся из-за двери не слишком любезный мужской голос.

— Господин Корменус, это Лима. Я вам новенькую привела для заселения.

— Что, до утра не подождет? Ладно, заходите. Никакого покоя с вами.

«Как будто к нему тут каждый день по десять-пятнадцать новеньких магов приходит и что-то требует! Я же первая новенькая за полтора года. Где хоть капля уважения?».

Лима быстро распахнула дверь, и мы шагнули в большую… наверное, это можно назвать кладовой. Огромное темное помещение было заставлено стеллажами и шкафами. И распоряжался этим богатством сухонький старичок с длинной белой бородой, лысой макушкой и огромными очками, из-за которых его глаза казались непропорционально большими.

Облаченный темно-синий халат, он сидел за столом в окружении каких-то тетрадок и недовольно взирал на нас.

— Это что ли новенькая?

— Миранда Хоуп, — после затянувшейся паузы представилась я. — Целительница.

— Настоящая или больше по грибам? — задал он следующий вопрос.

Я даже немного растерялась.

— Настоящая она, — вмешалась Лима. — С дипломом.

— Ну ладно, посмотрим, — проворчал старик. — Квартира?

Если бы я еще помнила! Что-то между одиннадцатью и пятнадцатью.

— Э-э-э…

— Двенадцатая, — подсказала Лима. — Как раз рядом со мной.

— Замужем?

Я тут же насторожилась, вспомнив Кирана и нашу несостоявшуюся свадьбу. Сейчас создавалось впечатление, будто все это происходило в какой-то другой, прошлой жизни, и не со мной.

— А что?

— Не замужем, — снова вмешалась Лима и пояснила: — Это для отчетности.

Какая связь между моим статусом и отчетностью, я поняла не сразу. А потом вспомнила. Ну конечно, тут же селят только свободных работников.

— Начнем, — поднявшись, проговорил господин Корменус. — Предупреждаю сразу, носить тебе я ничего не буду. Все сама.

— Я помогу, — с готовностью заверила Лима. — Ничего, справимся. Тут не так много.

— К имуществу относиться бережно и аккуратно. Не ломать, не портить, не улучшать. Какое получишь, такое и вернешь. И запомни: тут не благотворительная организация. Потом за средствами не ходи, не дам.

На столик сначала легла подушка, потом одеяло, сверху комплект застиранного постельного белья. На каждом красовалась печать, наверное, чтобы не украли. Хотя что тут красть? Очевидно же, что все вещи не новые и до меня ими явно пользовались. Но, стоит отметить, все было постирано и тщательно отглажено, вот какие прямые углы.

Старик прислонил к столу свернутый рулоном полосатый матрас и снова ушел. А когда вернулся, то на другой край стола поставил тарелку, кружку, ложку, нож, вилку, небольшую кастрюлю и сковородку — все в единственном экземпляре.

— Что понадобится, сама докупишь, — пробурчал господин Корменус в ответ на мой взгляд и добавил: — Тут тебе не благотворительная организация.

— Это я уже поняла.

Последней на стол легла коробочка с какими-то небольшими мешочками и пакетиками. Судя по резкому запаху, от которого тут же зачесался нос, в ней лежали порошки для стирки и чистки.

— Тут чистящие средства, — подтвердил он мои догадки. — Все остальное найдешь в квартире. Там чисто, на прошлой неделе убирали… или на позапрошлой. В общем, пойдет. Не нравится, сама убери. Теперь это твое жилье на ближайшие два года.

Я кивнула, соглашаясь и с этим.

— А теперь распишись. Всему нужен учет. Иначе сбежишь потом на большую землю, а я вечно вилок не досчитываюсь.

— Не сбегу, — пообещала я и расписалась в нескольких местах.

Отчету подлежали даже столовые приборы. Каждый отдельно.

— Все вы так говорите, — проворчал старик, убирая тетрадку в стол, — а потом ищи и начальству отчитывайся.

Лима помогла мне собрать все свое имущество. Точнее, не свое, а данное в аренду. Посуду и приборы мы сложили в кастрюлю, туда же запихнули коробку с чистящими средствами. Сковородку Лиме пришлось взять под мышку. Я же под мышку запихнула матрас, который оказался не таким тяжелым, как мне подумалось в первый момент.

Вот так, нагруженные, мы и начали подъем на второй этаж.

— Ты не переживай, — произнесла Лима, держа на вытянутых руках постельное белье и подушку с одеялом, — завтра в обед сходим в лавку и купим все необходимое. Я с тобой пойду, иначе Честеры тебя обворуют.

Я едва не споткнулась, задев носком край ступеньки.

— То есть как? Тут еще и грабители есть?

— Честеры не совсем грабители. Это хозяева торговой лавки. Закупают штучный товар и цены взвинчивают, как хотят. С ними надо торговаться. Причем за каждый тенс.

— Ясно, — безразлично отозвалась я, первой оказавшись на втором этаже.

Наши квартиры располагались в правом крыле здания. Всего здесь имелось пять комнат. Остановившись перед нужной дверью, я поставила все на пол и только тогда достала ключи. Вскоре замок с легким щелчком открылся.

Настала пора осматривать свою жилплощадь.

Как Лима и упоминала, квартира была маленькой. Прямо очень маленькой. Я бы даже сказала, совсем крошечной. Сделав шаг, я сразу попала на мини-кухню, которая находилась с правой стороны и состояла из плиты, раковины и мини-хладника. Наверху висели три небольших ящика для посуды. С левой стороны обнаружилась дверь, которая вела в ванную. Впереди узкое окно с широким подоконником, рядом с ним кровать с металлическими пружинками, которая занимала всю стену. Между кроватью и кухней стоял крохотный стол с одним стулом. Напротив, в углу, который образовался благодаря ванной, — узкий шкаф для вещей. На беленом потолке в окружении паутины висела крохотная лампочка.

Не знаю, о какой уборке говорил господин Корменус, но на полу в окружении грязных разводов валялись клочья пыли, а паутина была не только на потолке, ее лохмотья украшали каждый угол. Все поверхности выглядели заляпанными жиром, таким старым, что противно даже смотреть. В ванную заходить было страшно.

— Ну как тебе? — спросила Лима, заходя вглубь помещения и складывая все на кровать. Правда, сковородку водрузила на плиту.

«И как ей ответить, чтобы не обидеть? Честно или промолчать?».

— Интересно, — выдала я после небольшой паузы и поставила кастрюлю с дребезжащим содержимым рядом со сковородкой.

Моя кислая физиономия не укрылась от Лимы, но та словно ничего не заметила.

— Отлично, — преувеличенно бодро заявила она и попятилась в сторону двери. — Тогда отдыхай. Завтра в восемь я зайду. Провожу тебя до лечебницы. Отвечу на вопросы, если у тебя какие-то возникнут. В любом случае, обращайся, буду рада помочь. Я-то знаю, как сложно на новом месте.

И сбежала, оставив меня один на один с новой жизнью.

Я медленно опустилась на стул и закрыла лицо руками. Хотелось и смеяться, и плакать одновременно.

Как? Как я во все это вляпалась? Как умудрилась всего за несколько часов настолько кардинально изменить свою жизнь? Как выяснилось, все очень просто. Раз, и привычная жизнь закончилась.

Стало интересно, хватились ли меня родные и Киран. Скорее всего, нет. Наверняка решили, что я спряталась и рыдаю над своей судьбой.

А в академии как раз начался праздник после церемонии вручения дипломов. Этот день должен был стать лучшим в моей жизни, я столько к нему стремилась, так боролась… А вышло, что попала не только на край мира, но и на край Мордака.

Впрочем, моя душевная слабость длилась недолго. Выпрямившись, я снова осмотрела свой новый дом и вздохнула.

«Нет, просто лечь спать не получится. Я просто не смогу уснуть в таком бардаке».

Шумно выдохнув, я встала и направилась к санузлу. Честно признаюсь, открывая дверь, готовилась к худшему. Но нет, все оказалось не так плохо. Ванны здесь не имелось, она попросту не поместилась бы в этом закутке. Стены и пол покрывала одна и та же серо-голубая плитка с черными швами. Хорошо хоть без следов плесени. Слева располагался пожелтевший от времени унитаз, по центру крохотная раковина и небольшое заляпанное зеркало над ней, а справа за небольшим бортиком, скрытое грязной шторкой непонятного цвета, место под душ.

«М-да, работы предстоит много», — подумала я, а вслух, решительно стягивая пиджак, произнесла:

— Ну что ж, Миранда, раз ты сама выбрала такое будущее, принимайся за работу.

Пиджак я повесила на спинку стула, закатала рукава рубашки и достала из кастрюли коробочку с чистящими средствами. Самое время их использовать.

Небольшое ведерко я нашла в шкафу на нижней полке. Там же лежал и металлический таз.

Набрав воды, я начала с уборки санузла. Набрала чистящего порошка, вспенила и покрыла раствором всю плитку. Щедро насыпала порошок в унитаз, потерла щеткой и оставила на время.

А сама приступила к основной площади.

Следующие полтора часа я терла, скребла и намывала. Местами даже драила. По несколько раз меняла воду. И снова чистила. Ползала на коленях и в кровь стирала костяшки пальцев. Шипела от боли и продолжала, отказываясь останавливаться и сдаваться.

Я не успокоилась, пока все вокруг не стало сверкать от чистоты. Плитка из серо-голубой превратилась в голубую. Унитаз засверкал белизной. В кухонном уголке вся мебель и техника избавилась от налета жира и копоти. Я помыла и полученную утварь, после чего расставила все по ящикам.

Отмыла и включила хладник, который от долгого бездействия внутри приобрел не очень приятный запах. Пришлось несколько раз его мыть, проветривать и только потом включать. Он сначала громко затарахтел, задрожал, а потом тихо загудел.

Пол и стены тоже были отмыты, как и окно. Паутина убрана.

Застелив постель, я отправилась принимать душ.

И только искупавшись, я поняла, что полотенца-то у меня нет. Пришлось призывать бытовую магию, с которой у меня с ней всегда были проблемы. Воздух, который кружил вокруг, то становился ледяным, вызывая сильнейшую дрожь, то обжигал кожу. С волосами тоже нарисовалась проблема. Мне удалось высушить их лишь наполовину.

Надев нижнее белье, я повесила остальную одежду в шкаф на единственную кривую вешалку и только потом легла на кровать под тонкое одеяло. Постельное пахло старостью и каким-то дешевым порошком, но оно было чистым. В данный момент я радовалась и этому.

«А завтра схожу в лавку и куплю самое необходимое, — решила я. — И начну со сменного комплекты одежды. Еще нужны полотенца, сорочка для сна и тапочки. Легкий тюль на окно тоже бы не помешал. Можно короткий, но обязательно воздушный и полупрозрачный. И продукты. Хотя бы кефир и батон. Впрочем, от фруктов я бы тоже не отказалась».

Список покупок постепенно рос, а уснуть не получалось.

Я повернулась на скрипучей кровати и легла на спину, уставившись в потолок.

Все происходящее походило на странный сон. Казалось, вот проснусь завтра, и все будет по-старому. Астра будет улыбаться и болтать без умолку. Киран рассказывать о нашем будущем и подготовке к свадьбе. Мы поедем в гости к моим родным, а после в путешествие в Корадей.

Я тяжело вздохнула.

Нет, ничего подобного уже не будет. Теперь все пойдет по-другому. Лучше? Сложно сказать. Но теперь все зависело от меня. И сдаваться я не собиралась.

Глава 8

Спала я отвратительно. Вроде и кровать мягкая, пусть и скрипучая, и не холодно, но я просыпалась каждый час и снова засыпала. В конечном итоге не выдержала и поднялась. Решила готовиться к первому рабочему дню. И вот тут начались проблемы.

Чтобы подготовиться следовало, как минимум, умыться, почистить зубы, причесаться. А я… а у меня… ни расчески, ни зубной щетки — ни-че-го!

«Ну и что мне теперь делать? Ждать открытия лавки или идти побираться? Может, у Лимы есть запасная расческа и зубная щетка?».

— М-да, ситуация, — пробормотала я и нервно хихикнула.

Видела бы меня сейчас мама… и отец… и вообще все друзья и знакомые. Вот бы они удивились.

Поднявшись, я быстро оделась, заправила постель и села на стул. Неприятно было ощущать себя нечистой. Мне даже казалось, что у меня начало пахнуть изо рта. Я не привыкла к такому и привыкать отказывалась.

«Значит, надо как-то выкручиваться», — подумала я.

Быстро поднявшись, пригладила волосы и направилась на выход. В конце концов, Лима сама виновата, нечего было показывать, где живет, и говорить о том, что мы подружимся. Самое время проверить на прочность нашу дружбу.

Громко постучав, я чуть отступила и, сложив руки за спиной, принялась ждать.

Вскоре послышались шаркающие шаги, кто-то явно шкрябал по полу тапочками. Дверь открылась и на пороге появилась… честно говоря, Лиму я узнала не сразу. Облаченная в тонкий халат цвета фуксии, с ярко-желтым полотенцем на голове и зеленой жижей на лице, она производила неизгладимое впечатление.

— Миранда? — удивилась она, смешно вытаращив глаза.

— Доброе утро, — неуверенно поздоровалась я. — Не отвлекаю?

— Нет. Ты рано, я еще не готова.

— Я заметила. Прости, что помешала, но у тебя нет лишней расчески и, возможно, зубной щетки? Я все отдам.

— Ой, как я сама не догадалась? — ахнула она. — Сейчас посмотрю. Проходи.

Квартирка Лимы имела точно такую же планировку, как и моя, только зеркально отраженную. На этом сходство заканчивалось. Глядя на нее, сразу становилось понятно, что здесь уже давно живут. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе и выпечки. На украшенном кружевной салфеткой столе стояла вазочка с печеньем. На полу лежал пестрый коврик, сбоку которого обнаружились туфли на высоком каблуке. На спинке стула висела пушистая шаль. На разобранной кровати виднелось новое постельное белье с розовыми цветами, сверху были разбросаны разноцветные подушки, а в ногах — пушистый лиловый плед. На окне красовались белый тюль и бирюзовые шторки.

Ярко, конечно. Но мило и уютно. Особенно, если сравнивать с моей комнатой.

— Держи.

Лима вручила мне щетку в полупрозрачной коробке и складную расческу. А еще небольшую коробочку с зубным порошком.

— Тут немного, но тебе хватит. Я уже новую коробку начала, а эту выкидывать собиралась.

— Спасибо.

— Еще что-то нужно? — спросила она.

— Нет, спасибо. Ты и так меня очень сильно выручила, — улыбнулась я.

— Тогда встретимся через полчаса.

Я вернулась в квартиру приводить себя в порядок.

Через полчаса мы с Лимой встретились в коридоре. Она выглядела шикарно: укладка волосок к волоску, аккуратный макияж и алая помада. На ее изящной фигурке прекрасно смотрелся твидовый костюм пыльно-лилового цвета с узкой юбкой чуть ниже колен и коротким пиджаком, который дополняла легкая розовая блузка. На руках короткие белые перчатки. К лацкану пиджака была приколота брошка в виде цветка. На ногах черные туфельки на высоких каблуках, а в руках крохотная сумочка из черной лакированной кожи.

— Готова? — улыбнулась Лима, бросив на меня короткий взгляд.

— Ага, — отозвалась я, оттягивая полы пиджака в стремлении хоть немного разгладить складки на нем.

Рядом с такой красавицей я чувствовала себя бедной родственницей. Отчасти так оно и было, поскольку у меня ничего не имелось, кроме небольшой суммы в кармане.

— У нас есть всего час перед работой, но думаю, мы все успеем.

Сегодня установилась гораздо более приятная погода. Яркое солнышко и безоблачное небо обещали хороший день. Ветра не было. Над головой с громким чириканьем летали птицы. На булыжной мостовой кое-где виднелись лужи, но они не портили общего впечатления.

Лавку Честеров мы заметили издалека. Еще бы, огромная вывеска ярко-желтого цвета с выведенной большими красными буквами надписью «Здесь есть все и только для вас!», мгновенно привлекала к себе внимание. Правда, при ближайшем рассмотрении она оказалась потрескавшейся и немного облезлой, но ничего страшного.

— Помнишь, что я тебе говорила? — шепнула Лима, когда мы подошли ближе.

— Торговаться и еще раз торговаться.

— Именно, — произнесла она, вешая сумочку на изгиб локтя, и первая шагнула в магазин.

Ни за что не взялась бы оценить размер торгового зала, поскольку внутри было столько всего навалено — именно навалено, — что я даже растерялась. На одной полке лежали бруски земляничного мыла, блестящие упаковки чулок и наборы ароматических свеч. На другой грудой валялись домашние тапочки, салфетки и фарфоровые статуэтки полуголых танцовщиц из Адуманских песков. У входа стояли два манекена, одетые в летние воздушные платья, сверху теплые куртки, шарфы, гетры и шапки, а в руках они держали декоративные сумочки и клатч.

— Лимочка, дорогая, какими судьбами? — громко пропела дородная дама с короткими темными волосами, завитыми мелкими кудряшками.

— Знакомьтесь, наша новая целительница, Миранда, — представила меня Лима. — Она прибыла вечера поздно вечером и хочет сделать покупки.

— Мы всегда рады помочь, — широко улыбнулась продавщица, и ее крохотные голубые глазки алчно блеснули. — Что нужно?

— Начнем с самого необходимого, — ответила я. — Зубная щетка и порошок. Шампунь, гель для душа. Мыло. Набор полотенец. Домашние тапочки.

— Сейчас-сейчас, — засуетилась госпожа Честер. — Билли, дорогой, нужна твоя помощь!

Из-за поворота выглянул довольно крупный бритоголовый парень и смущенно улыбнулся.

— Да, мама.

— Госпожа целительница, смотрите какое мыло. Самый модный аромат этого сезона. Роза и миндаль. Всего каких-то восемьсот руглов.

— Грабеж! — тут же воскликнула Лима.

— Это последний писк моды, — мгновенно парировала женщина.

— Сомневаюсь, — улыбнулась я. — Самый модный аромат этого сезона не имеет к этому мылу никакого отношения. И цена этого бруска максимум восемьдесят руглов.

— Да вы что? — ахнула она, хватаясь за сердце. — Где вы видели такие цены? Двести пятьдесят.

— В уважаемых и честных лавках. Сто руглов.

— Вам продавали контрафакт! А это чистый продукт! Сто пятьдесят!

— Не такой уж чистый. Может, стоит проверить срок годности? Девяносто руглов.

— Что⁈ — Хозяйка лавки побледнела, потом резко покраснела. Я уже начала опасаться, что у нее сердце не выдержит. — Сто! И это моя последняя цена!

— Хорошо, — легко согласилась я, передавая брусок с ароматным мылом Лиме, которая стояла в сторонке, с трудом сдерживая смех. — Продолжим?

Далее следовало сражение за зубную щетку и коробочку с зубным порошком. Судя по цене в полторы тысячи анариев, щетину щетки изготавливали из волоса единорога, а зубной порошок после первого применения должен был сделать зубы не просто белоснежными, а сияющими.

Но после нескольких минут ожесточенного спора, пары капель успокоительных капель в стакане — судя по запаху, успокоительным там было лишь название, остальное очень сильно напоминало довольно крепкий алкогольный напиток, — мы сошли на сумме в девятьсот руглов.

— Я так разорюсь, — делая второй глоток, страдальческим шепотом сообщила госпожа Честер.

Ее сын тут же материализовался рядом и принялся обмахивать матушку пестрым красным веером с нарисованным на нем черным драконом в окружении цветущих деревьев. Хотя она была так же далека от обморока, как и я от фразы «долго и счастливо».

— Сомневаюсь, — улыбнулась я, касаясь одной из сорочек, которые висели на крючке в углу. — Цена?

— Три тысячи и только для вас.

— Тысяча, — покачала я головой, выбирая между лимонно-желтым и карамельно-коричневым.

Судя по бирке, сорочки были безразмерными, что значительно упрощало мне жизнь.

— Это настоящий туриманский шелк! Лучшее качество! Другого такого не найти.

— Это хлопок, — равнодушно отозвалась я. — Причем не самого лучшего качества. И тысяча анариев — максимальная цена.

— Две тысячи, — не сдавалась госпожа Честер.

— Тысяча. И ни тенса больше.

— Это возмутительно!

Я хмыкнула, осмотрелась, взглянула на соседнюю полку и радостно улыбнулась.

— Хорошо, две тысячи. Но плюсом я беру упаковку нижнего белья, — я взяла коробочку с разноцветными трусами и, судя по цифрам на ней, с размером угадала, — те тапочки с помпончиками, расческу и вот тот набор полотенец.

— Да, — с готовностью кивнула она, радуясь сделке, и тут же осеклась: — То есть я хотела сказать нет! Нет!

— Поздно, вы уже согласились, — ухмыльнулась я, складывая вышеупомянутые вещи на прилавок.

Сорочку выбрала карамельно-коричневую. Мне понравился красивый и достаточно необычный цвет.

Дальнейшие покупки прошли в столь же радостном споре. А вот на костюм пришлось разориться. Он состоял из белой блузки в едва заметную тонкую полосочку, бархатного жилета оттенка красного дерева, украшенного золочеными пуговицами, и свободной юбки чуть ниже колен приятного шоколадного цвета. Мало того, что материал был отличный, прошитый специальной магической нитью для устойчивости к стираниям и загрязнениям, так еще и размер мне подошел. Одним словом, идеальная вещь, в которой я очень нуждалась.

— Двенадцать тысяч анариев! — широко улыбаясь, заявила госпожа Честер.

Почти треть всех моих денег. И ведь костюм стоил этих денег… почти.

— Десять.

— Двенадцать.

— Десять.

— Двенадцать! Не уступлю. Этот костюм на вес золота. Редчайшая драгоценность.

— Не сомневаюсь, — кивнула я, а потом поинтересовалась: — И сколько он у вас висит?

Госпожа Честер тут же задумалась, догадавшись, на что я намекаю. Ее крохотные глазки стали еще меньше. Зато ее сын не отличался такой сообразительностью и тут же выдал мать с потрохами:

— Третий год уже.

За что и получил легкий подзатыльник.

— Займись делом, Билли! — прорычала она.

Тот обиженно засопел, надул губы и пробормотал:

— Да, мама.

Парень отошел за угол, а мы с госпожой Честер застыли друг напротив друга.

— Почти три года. Длительный срок. Насколько мне известно, проходимость у вас тут низкая, новеньких почти нет. А костюм имеет размер. Найти еще кого-то, кому он подойдет, будет сложно. Неужели вы хотите упустить возможность продать его? За десять тысяч анариев.

— Умеете вы торговаться, госпожа Миранда, — уважительно протянула госпожа Честер. — Хорошо, будь по-вашему. Десять тысяч анариев. Продано. Билли!

Парень тут же выглянул из-за угла.

— Да, мама.

— Упакуй нашей новой целительнице все покупки. Доставишь ей все сегодня в обед.

— Меня, скорее всего не будет, — неуверенно проговорила я, покосившись на Лиму, которая изучала кружевное бюстье у окна.

— Вещи оставят у двери. У нас нет воров.

«Ну хоть какой-то плюс во всем этом».

Пришла пора рассчитываться. С какой болью я передавала купюры в алчные руки госпожи Честер, не передать словами. Однако что поделать, жить-то надо. И желательно удобно. Оставалось надеяться, что уцелевших после визита в магазин девяти тысяч анариев хватит на продукты и на другие мелкие покупки.

К нам подошла Лима.

— Миранда, прости, но мне пора бежать. Господин Форест ненавидит, когда опаздывают. Ты сама доберешься до лечебницы? Тут недалеко.

— Да. Спасибо.

Прежде чем уйти, я не удержалась и купила еще легкий тюль приятного нежно-лимонного цвета. Он был коротким, воздушный, с зубчатым краем. Госпожа Форест так радовалась большой выручке, что даже не стала торговаться.

— Отдам за шестьсот руглов, — сообщила она, и я согласилась.

Итоговая сумма уменьшилась.

Убрав деньги в карман, я вышла на улицу. Погода стала еще лучше. Солнце светило так, что грозило ослепить прохожих, и унылый городок из камня выглядел уже не таким серым и грустным. Глубоко вздохнув, я зашагала дальше по улице.

Прогулка получилась короткой и довольно интересной. Потому что по пути мне встретилось минимум пять человек. При виде меня они застывали на мгновение, а после замедляли шаг, бросая в мою сторону любопытные взгляды. Я все ждала, что кто-нибудь поздоровается, но все молчали, лишь смотрели и шептались.

Ну и ладно. Зато по пути я обнаружила булочную, молочную лавку и мясную. Вспомнив о том, что так и не позавтракала, я заглянула в каждую и приобрела бутылку молока, полкругляша колбасы и ароматную булку, очень мягкую и теплую.

И снова меня провожали любопытными взглядами, настороженно улыбались мне и желали доброго утра, но не задавали ни единого вопроса.

«Интересно…».

Вскоре показалась лечебница. Здание, в котором она располагалась, мало чем отличалось от остальных: каменное, двухэтажное, с небольшими окнами и старым, давно нуждавшемся в покраске, крыльцом. Над ним висела табличка с надписью 'Лечебница. Форт 33’на белом фоне.

Мое новое рабочее место, по крайней мере, на следующие два года.

Глава 9

Поднявшись на крыльцо, я подошла к железной двери, которая когда-то давно была окрашена в синий цвет, до этого, судя по отвалившимся кускам, в зеленый, а еще раньше в белый. Я даже войти не успела, как стала свидетельницей небольшого скандала.

— А я говор-р-р-рю дай! — низким хриплым голосом требовал мужчина.

Учитывая длинные паузы между словосочетаниями и слегка невнятную речь, он был либо пьян, либо очень болен. Я почему-то не сомневалась в первом варианте.

— А я говорю не дам! — громко и весьма раздраженно ответила обладательница высокого и немного пронзительного голоса.

— Ты не имеешь… пр-пр-р-р-рава мне отказывать!

— Кто? Я? — насмешливо отозвалась она и грозно добавила: — Еще как имею. И отказываю!

— Я буду жаловаться.

— Вперед! Дверь вон там! Жалуйся, кому хочешь! Хоть на большую землю лети! Как у тебя только язык не отсох говорить мне такое!

Поняв, что угрозы не действуют, проситель решил зайти с другой стороны.

— Ну, Бусечка, — забормотал он, — ну, солнышко, ну в последний раз, а?

— Ты мне это уже в сотый раз обещаешь, — пока еще держала оборону женщина. Хотя грозных ноток в ее тоне поубавилось, так что план просителя явно работал.

— В этот р-р-р-раз все, чесслово! Бусечка, ну дай, а? — заискивающий голос стал еще на пару тонов ниже.

— Не дам.

— Ну пож-ж-ж-жалуйста… умираю, Бусечка, — всхлипнул он.

— Не умрешь, — устало заметила она, окончательно успокаиваясь.

— Бес-бес-с-с-с… бессырдо… — коварное слово никак не желало выговариваться правильно, и после нескольких попыток мужчина сдался: — … злая, в общем, ты, Бусечка. Я к тебе всем сердцем, а ты?

— Сердцем, как же… знаю я твое сердце. Тут и речи о нем нету. И что тебе надо, тоже знаю. Так что хватит! Уходи. Чтоб глаза мои тебя не видели! Ишь ты… повадился, жених. И веник свой забери!

«Похоже, самое время зайти, а то так и за подслушиванием поймают».

Я схватилась за ручку и дернула дверь на себя. Сделала шаг вперед и остановилась, наткнувшись на две пары удивленных глаз.

Парочка спорщиков смотрелась крайне занимательно.

Он был невысокого роста, круглый, словно мячик и абсолютно лысый, с большим носом и румяными щеками, в видавшем виды сером костюме в синюю клетку, который напрочь отказывался сходиться на его большом животе. В руках мужчина держал три тощих цветка с поникшими головками.

Она же — эффектная, статная, рослая, с высокий грудью, округлыми бедрами, которые не скрывал старенький белый халатик. Возраст определить было сложно, что-то около сорока, может, чуть больше. Светлые волосы собраны в толстую косу, с помощью множества шпилек уложенную корзинкой на голове. Из-под халатика выглядывала пестрая широкая юбка. На ногах были туфельки на небольшом каблучке.

— Здравствуйте, — произнесла я.

— Ой, здравствуйте, — широко улыбнулась женщина, выходя вперед и пытаясь своим телом загородить растерянного собеседника, который продолжал стоять, сжимая в руках поникшие цветы. — Вы же наша новая целительница?

— Миранда Хоуп. Можно просто Миранда.

— А я Бернадет Уилбон.

«Уилбон? Ага, та самая дама с настойками, о которой мне столько раз говорила Лима».

— До звания целительницы мне далеко, — продолжила она, стараясь аккуратно и максимально незаметно отпихнуть мужчину назад. — Академий не заканчивала, но отучилась в школе знахарок в Мангердии. В данный момент ввиду отсутствия более квалифицированного персонала занимаю должность заведующей лечебницей.

— И эту должность я у вас отбирать не планирую, — поспешно заверила я.

Не стоило начинать знакомство с коллегами угрозой подсиживания. Это могло плохо закончиться.

— Ну что вы, Миранда, я свое место знаю. Наоборот, мы все рады, что к нам наконец-то привезли специалиста. Господин Форест столько лет этого добивался. И вот, наконец, случилось чудо.

И тут подал голос мужчина, который отказывался понимать намеки и даже не пытался незаметно улизнуть, пока Уилбон отвлекала меня:

— Бернадет, ну я это… пойду.

Колобок выглянул из-за ее спины и выжидательно застыл. Сложно описать выражение, с которым она на него посмотрела, но дружелюбия я там не заметила ни капли.

— Это господин Катс. И он уже уходит.

— Я? — растеряно переспросил мужчина и тут же энергично закивал. — Да, ухожу.

От волнения он даже слегка протрезвел. Во всяком случае, язык перестал заплетаться.

— До свидания, господин Катс, — улыбнулась я, отступая чуть в сторону.

— До свидания, госпожа Уилбон, госпожа Хоуп, — раскланялся господин Катс и бочком попятился в сторону двери. — Хорошего вам дня! Всего доброго! Рад встрече!

Он все пятился и пятился и никак не мог мой уйти. А мы молча ждали. И вот наконец-то спасительная дверь. Господин Катс в последний раз раскланялся и сбежал.

— Что ж, — улыбнулась госпожа Уилбон, — давайте я вам все здесь покажу.

— Буду благодарна, — отозвалась я, осторожно осматриваясь.

Здание внутри было… обычным. Крашеные напополам стены: верх белый, нижняя часть зеленая. Полы коричневые, скрипучие. По левую сторону небольшие окна с широкими подоконниками. На них ни единого горшочка с цветами. По правую — ряд одинаковых белых дверей, на которых висели таблички: приемная, процедурная, прачечная, лекарственная, операционная номер один и так далее. Впереди виднелась лестница, которая вела на второй этаж.

— Лечебница у нас старенькая, мы как можем, стараемся поддержать порядок, но сами понимаете… не хватает ресурсов и рук, — пояснила она.

— Понимаю, госпожа Уилбон, — кивнула я.

У меня не имелось никаких претензий. Ни к кому. Разве только к себе, что попала в эту ситуацию.

— Ох, называйте меня Бернадет. Так будет проще, — предложила она и тут же спохватилась: — Но, если вам неудобно, то… в общем, как хотите, так зовите. Вы же теперь тут главная.

Мы медленно двинулись по коридору.

— Я уже сказала, что не собираюсь забирать ваше место. Я новенькая, ничего не знаю. Вы же, насколько я успела понять, работаете здесь долго. Так что оставим все как есть. Так сколько целителей в лечебнице?

— Два.

— Два чего? — не поняла я и переспросила: — Два десятка?

— Два целителя: я и старый Ганк. Есть еще тетушка Талита, она занимается уборкой. Вот, собственно, и все. Вся наша небольшая, но дружная компания. А теперь и вы с нами. Теперь станет намного легче.

— Ну да, — не очень уверенно протянула я.

— Мы далеко от западной границы, так что здесь тихо и спокойно. Сейчас в лечебнице всего три пациента. Малышка Хельга неудачно поскользнулась и сломала ногу. У старого Дугласа шалит сердце. А Томми Шурах отравился, вчера проводили чистку, сегодня собирались отпускать. Давайте начнем нашу небольшую экскурсию? — улыбнулась Бернадет, силясь скрыть неловкость.

Оставив свои пакеты с обедом в приемном кабинете, я отправилась вместе с Бернадет Уилбон изучать свое первое место работы.

Ну что сказать… мне хватило десяти минут, чтобы понять: это конец! Конец мечтам, надеждам, планам и будущему. Впереди меня ждут только неприятности и испытания. Очень много неприятностей и бесчисленное количество испытаний.

И дело было не в обветшалом здании, обшарпанных стенах и дощатом поле, который жалобным скрипом реагировал на каждый шаг. Ремонт можно сделать. Дыры залатать, полы перестелить. Не сразу, конечно, но это не так сложно. Достаточно просто взяться и постепенно все сделать. Но как быть с остальным? Тут обычным ремонтом не отделаешься.

Второй целитель, Ганк, был очень старым. Настолько, что я даже боялась предположить его возраст. Никогда не видела столь пожилого мужчины. Лицо этого сухонького старичка невысокого роста сплошь покрывали морщины. Абсолютно лысая голова казалась чересчур большой для его тоненькой шеи, а маленькие и очень узкие глаза почти скрывались под тяжелыми веками, и было невозможно рассмотреть их цвет. К тому же целитель Ганк был глухим и почти слепым и передвигался с помощью палки, которая громко стучала по деревянному полу.

Мы встретились с ним в палате у одного из пациентов, старика Дугласа, у которого шалило сердце.

— Болит? — громко вопрошал Ганк, проводя ладонями над грудью пациента.

— Нет! — прохрипел тот, морщась.

Прямое магическое воздействие всегда вызывало болезненные ощущения.

— А?

— Нет! — Дуглас как смог повысил голос и тяжело задышал.

— Что? — спросил старый целитель, продолжая водить руками.

— Не болит!

— Ага, значит, болит, — выдал тот. — Ясно…

— Да нет же… не болит! Здоров я! Как бык! — прокричал пациент, краснея то ли от гнева, то ли от натуги. На его высоком лбу выступили крохотные капельки пота.

— Мыть? Нет, дорогой, ты сам себя помой. А я лишь подлечу.

— Да лечи уже, — проскрежетал тот, поняв, что разговаривать бесполезно, все равно целитель его не услышит.

Бернадет поспешно закрыла дверь и, натянуто улыбнувшись, произнесла:

— Не будем ему мешать.

— А вы уверены, что безопасно оставлять его один на один с пациентом? Тем более с больным сердцем? — засомневалась я.

— Совершенно, — бодро заверила она, уводя меня дальше по коридору. — Да, старый Ганк уже довольно пожилой, но зато опытный.

— Он почти глухой.

— Да, он не слышит то, что происходит вокруг, но зато прекрасно чувствует все болезни, отлично умеет лечить руками практически любое заболевание.

— И слепой, — не унималась я, вспомнив палку, которую видела рядом со стариком.

— Зато у него отлично развит внутренний взор, — не сдавалась Бернадет. — А для целителя это очень важно.

— Его просто некем заменить, так? — догадалась я.

Она вздохнула, но ничего не ответила. А что тут говорить, когда и так все понятно?

В больнице отсутствовали все современные приборы и аппараты для восстановительного лечения и реабилитации. Те, что я обнаружила в одном из просторных залов первого этажа, произвели еще до рождения моих родителей. Старые, скрипучие, они больше походили на орудия пыток, чем лечения. Кое-что я видела лишь на картинках, настолько раритетными они были.

— Зато все работает, — с гордостью произнесла Бернадет. — Хотите покажу?

И шагнула к огромному ящику метра два в высоту и метра три в ширину. Из его бока торчали какие-то провода, перекрученные несколькими слоями изоленты, а на полу лежали пару винтиков и шайба. Я даже думать не хотела, откуда это вывалилось.

— Спасибо, — поспешно проговорила я. — В другой раз.

Следующим неприятным открытием стало отсутствие жизненно необходимых лекарств и зелий. В шкафчиках под замком можно сказать царила пустота. Там нашлись микстуры от кашля, сиропы от головной боли, настойки от запора и так далее. Но ничего кровоостанавливающего, сильно регенеративного и максимально обезболивающего. Да у нас в академии в учебных аудиториях и то зелий было больше!

— Так как форт находится очень далеко от границы, — пояснила Бернадет, заметив мой взгляд, — то необходимости в сложных зельях нет. Лишь самое простое и распространенное.

— Я понимаю, что форт находится далеко и нет тяжелых раненых, но… — у меня даже слова подходящие не сразу нашлись. Я так кипела от возмущения, что не передать. Как можно настолько наплевательски относиться к здоровью жителей? — Но ведь все может случиться. Кто-то упадет с высоты и переломает конечности или в драке один другому нанесет рваные раны. Что же делать тогда?

Впрочем, у нее и на этот вопрос имелся ответ.

— Тогда мы вне очереди вызываем Ларса и отправляем пострадавшего в ближайший форт.

— И как быстро Ларс прилетит?

— Не очень быстро, — призналась Бернадет. — А пока мы постараемся облегчить страдания пациенту и удержать его на краю. Старый Ганк в этом настоящий мастер. Он руками способен утихомирить любую боль. Обычно этого времени хватает для прихода помощи.

Звучало так просто, что мне даже стало страшно. Все эти люди даже не осознавали, в какой кошмар попали.

— Но ведь так неправильно. — Я взяла в руки один из флаконов с зельем. Кажется, это было противорвотное. — Запас должен быть. Хотя бы минимальный.

— Может, теперь, с вашим появлением станет легче, — заметила Бернадет.

— Сомневаюсь.

Я уже хотела поставить бутылку на место, как заметила, что пломба на крышке отошла и теперь некрасиво болталась.

— Странно, — пробормотала я, присматриваясь. — Тут пломба не держится.

— Такое бывает, — поспешно произнесла она, забирая у меня бутыль и ставя его обратно в шкаф. — Пойдемте дальше? У нас столько еще неосмотренного.

Бернадет явно собиралась захлопнуть шкаф, но я оказалась быстрее.

— Позже, — ответила я, хватая другую бутыль.

В ней содержалось жаропонижающее зелье. И тоже со вскрытой пломбой.

— Миранда, я хотела вам сказать… — начала Бернадет.

Однако я ее уже не слушала. Перехватив бутылку, открыла крышку и осторожно вдохнула аромат. За время учебы и практики в больнице я успела хорошо принюхаться и часть часто употребляемых зелий легко определяла по аромату.

Так вот содержимое бутылки, которую я сейчас держала в руках, имело к привычному жаропонижающему весьма… отдаленное отношение. Нет, знакомые нотки чувствовались, но и только.

— Это что такое? — спросила я, поднимая взгляд на побледневшую Бернадет.

— Жаропонижающее.

— Допустим. Но это же…

Подделка? Фальсификация? Суррогат? Фикция? Фальшивка? Нужное слово нашлось не сразу.

— Это кустарное производство.

Я снова принюхалась, силясь уловить едва заметные нотки, которые показались знакомыми.

— Да еще с грибами…

— Весьма хорошее зелье. Почти без побочных эффектов, — поспешно проговорила Бернадет, словно желая оправдаться. — Не только убирает жар, но и снимает боль, ломоту в костях, улучшает общее самочувствие.

Не надо быть гением, чтобы сложить детали пазла: госпожа Бернадет Уилбон, настойки, о которых меня предупреждала Лима, и вот этот вот бутыль с фальшивой пломбой.

— Это вы делаете?

У меня не нашлось сил даже возмущаться. Я вообще не знала, как на это реагировать. В моем привычном мире каждый занимался тем, чем умел. Целители лечили, артефакторы создавали амулеты, зельевары варили и патентовали зелья, которые потом поступали в продажу. Маг сосредотачивался на одном направлении, чтобы достигнуть максимального эффекта.

А тут что получалось… каждый делает, что хочет?

— Я закончила школу знахарок Мангердии, — произнесла она с достоинством. — И нас учили, как готовить простейшие зелья. На серьезное я не замахиваюсь, знаю, что не сумею повторить.

Да я слышала, что в Мангердии, довольно отсталой стране, расположенной в голых степях материка, практиковали многозадачность магов. Но это же было… неправильно. Каждый должен заниматься своим делом. И уж точно знахарка не должна варить в подвалах зелья. В полной антисанитарии! Без должных навыков! Без диплома, в конце концов.

— Но это зелье сделано на основе грибов. Наверняка галлюциногенных. Вы хоть понимаете, что один лишний грамм может стоить жизни?

Мое замечание ей явно не понравилось. Бернадет поджала губы и недовольно заявила:

— У меня все строго. За пятнадцать лет работы ни единой ошибки.

— Пятнадцать лет? — переспросила я.

— А вы думаете, раньше было по-другому? — горько улыбнулась она. — Тридцать третий форт и его жители давно никому не нужны. Мы здесь выживаем, как можем. Все, кто послабее, давно сбежали. Оставшиеся поддерживают друг друга по мере сил и возможностей. Раньше было еще хуже. Это с приходом господина Фореста стало чуть легче.

— Это вы называете легче? — усомнилась я.

— О да. И вы в этом скоро убедитесь. Ну так что, продолжаем экскурсию или вы решили сразу сбежать от нас в другой форт, госпожа Миранда Хоуп?

Издевку в ее словах не услышать было невозможно.

Превосходство этой женщины, которая нарушила столько правил, но не выглядела при этом виноватой, а, наоборот, весьма решительно отстаивала свое мнение, вызывало странное ощущение внутри. Она словно бросала мне вызов. А я… я неожиданно решила его принять.

В конце концов, я уже изменила свою жизнь, почему бы не продолжить эксперименты? Это не означало, что я сдалась и ступила на темную сторону. В данный момент я намеревалась просто осмотреться и понять, что делать дальше.

А еще у меня возникли вопросы к господину Форесту. Очень много вопросов!

Глава 10

Но обо всем по порядку.

Господина Дугласа мы уже посетили. Им занимался старый Ганк. Я сомневалась в его способностях, но решила не лезть. В первый день странно устанавливать свои порядки. Я и так уже хорошо отличилась. Кроме того, осталось еще два пациента. Они лежали в палатах на втором этаже, который оказался полной копией первого.

Сначала мы зашли к Томми Шураху, который накануне отравился. Это был высокий симпатичный парень лет двадцати с курносым носом и смущенной улыбкой, короткими волосами пшеничного цвета и светло-серыми глазами. Когда он улыбался, между передними зубами виднелась щербинка.

— Здравствуйте, — произнес он, привстав со своей скрипучей кровати.

— Здравствуй, Томми! Знакомься, это наша новая целительница с большой земли, — проворковала Бернадет, пропуская меня вперед и входя следом. — Миранда Хоуп.

— Очень приятно, госпожа Хоуп, — ответил он, краснея и смущенно отводя глаза.

А я решила сразу заняться делом. Целительница я или кто? Хватит удивляться, пугаться и ругаться. Пора заняться тем, чем привыкла, а именно, помогать пострадавшим.

— Как вы себя чувствуете, Томми? — поинтересовалась я, подходя к кровати и присаживаясь на ее край.

А он тут же отполз чуть в сторону и назад. Словно я его пытать вознамерилась.

— Спасибо, хорошо, — неуверенно отозвался он, встревоженно покосившись на застывшую возле порога знахарку.

— Позволишь тебя осмотреть?

— Не уверен, что надо. Я хорошо себя чувствую, сегодня уже домой собирался, — пробормотал он.

Сначала я задалась вопросом, и откуда такая странная реакция, но потом подумала, что в этой лечебнице есть чему пугаться. Знахарка без диплома, что варит контрафактные зелья и выдает их за легальные, и слепо-глухой целитель, который больше похож на ожившую мумию, кого угодно доведут до нервного тика.

— Замечательно, — ласково улыбнулась я. — Если все хорошо, то и бояться тебе нечего. Не так ли?

Подавшись вперед, я крепко схватила его за запястье и слегка потянула к себе. Томми ничего не оставалось, как подползти поближе.

— Больно не будет, — пообещала я и тут же увидела, как он испуганно сглотнул.

«Что за странная реакция. Их тут что, пытали что ли?».

Я осторожно запустила магический импульс. Он проник парню под кожу, заставив снова вздрогнуть и заерзать. Но я знала, что это не от боли. Такой импульс может вызвать лишь щекотку. Это было и не лечение вовсе, а диагностика. Я хотела измерить уровень интоксикации и убедиться, что органы не пострадали, а общее самочувствие нормализовалось.

Импульс за пару секунд пробежался по всему организму и вернулся ко мне, кольнув подушечки пальцев. Перед глазами тут же встали результаты диагностики. Действительно ничего серьезного. Кто-то просто перебрал вчера с алкогольными напитками. И вот результат: обезвоживание, анемия, интоксикация, головные боли и проблемы с кишечником. Еще и печень слегка увеличилась. Ему бы отвар выпить специальный. Только вот где его здесь взять. Экспериментировать с настойками госпожи Уилбон я не желала.

Открыв глаза, я отпустила его руку и ободряюще улыбнулась:

— Все хорошо, действительно можно выписывать.

— И все? — недоверчиво спросил он, уставясь на свое запястье, словно ждал какого-то чуда.

— И я бы на вашем месте воздержалась от алкогольных напитков. У вас слегка увеличена печень. В идеале есть специальные отвары…

— Я могу… — начала Бернадет.

И мы с Томми Шурахом оказались на редкость единогласны.

— Не надо! — воскликнули мы одновременно.

А мне пришла в голову мысль: «Случайно не ее ли настойкой отравился этот парень? Там, где есть место зельям, можно приготовить еще что-нибудь».

И я вспомнила господина Катса. Он вполне мог выпрашивать одну-две бутылочки крепкого самогона, да еще на мухоморах.

— Зайдите ко мне завтра или послезавтра, — попросила я, поднимаясь с кровати. — Я что-нибудь придумаю. Вашей печени мы обязательно поможем. А пока диета и никакого алкоголя.

Я понятия не имела, что делать, но и сдаваться не планировала. Не стоило его отпускать просто так. Лечение должно быть завершено. И оно будет завершено!

— Да, госпожа целительница, — с готовностью отозвался он. — Спасибо… До свидания, госпожа целительница.

— Всего доброго, — кивнула я, проходя мимо мрачной Бернадет.

Следующей на очереди была малышка Хельга, которая сломала ногу. Ее палата находилась дальше по коридору. Внутри обнаружилась не только Хельга — очаровательная девочка лет восьми с черными кудрями и темно-карими глазами, — но и ее мама. Это была абсолютно невзрачная молодая женщина в простеньком платье с короткими пепельными волосами, убранными назад с помощью широкого некрасивого бархатного ободка, который открывал высокий лоб, из-за чего ее серые глаза выглядели еще меньше.

Малышка лежала на подушках, а ее правая нога на небольшой подставке, которая возвышалась над кроватью.

После приветствия и короткого знакомства, я сразу перешла к делу.

— Позволите осмотреть вашу дочь?

Женщина быстро кивнула и сжала кулаки, встревоженно наблюдая за мной.

— Привет, ты Хельга? — доброжелательно поинтересовалась я, присаживаясь рядом.

— Да, а вы кто? — слегка наклонила голову на бок девочка.

Удивительно, но вся такая солнечная и смуглая, она обладала настолько яркой внешностью, словно забрала все краски у своей бледной матери.

— А я Миранда, новая целительница.

В ее темно-карих глазах промелькнул огонек любопытства.

— Настоящая?

— Честное слово. Нога болит?

— Нет, только чешется. Сильно, — скривилась Хельга. — А мама не разрешает чесать и ходить.

— Какая несправедливость, — улыбнулась я и повернулась к Бернадет. — Чем лечили?

— Здесь все написано.

Она протянула мне небольшую папку, на которой крупными буквами значилось «Хельга Даг». Внутри на десятке листов описывались первый осмотр, наложение гипса две недели назад, процедуры на доисторических аппаратах, витамины, постельный режим. Кроме того, упоминалось о нескольких сеансах живительной магии, которые провел старый Ганк. То ли он что-то напутал, то ли девочка нетипично отреагировала на чужую магию, ведь после каждого такого сеанса ей становилось хуже. В результате их отменили.

— Интересно.

И печально. На практике я такие переломы лечила за пять-семь дней, а тут малышка мучилась уже третью неделю.

«Эх, мне бы те лекарства, что остались в академии… или хоть что-то похожее и легальное!».

Я отложила в сторону папку, вновь посмотрела на девочку и, протянув к ней руку, предупредила:

— Сейчас будет немного щекотно.

Стоило пустить считывающий импульс, как Хельга тихо хихикнула.

Итак, процесс формирования фиброзно-хрящевой мозоли находился в самом разгаре. Поторопить бы процесс окостенения мозоли. Вот только как?

Существовали разные виды целителей. Кто-то отлично умел останавливать любые кровотечения, ускорять заживление ран и штопать разорванные сосуды и вены, как носки. Другие специализировались на различных заболеваниях легких, третьи — на сердце, четвертые умели сращивать кости. Существовали, конечно, универсалы, которые умели абсолютно все и делали это просто великолепно.

В академии нам давали основы каждого вида лечения. Но это лишь основы. Мне было далеко до настоящих профессионалов по костям. Я ведь собиралась связать свою жизнь с косметологией.

Но раз теперь я стала универсальным целителем, единственным на весь тридцать третий форт, то настало время брать все в свои руки и прекратить ворчание. Я сама выбрала свою новую жизнь.

— Я хочу попробовать использовать магию, — произнесла я, поворачиваясь к ее бледной матери.

— Магия? — встревоженно переспросила она. — А это безопасно?

— Да. Больно не будет. Может быть… немного неприятно. Но это значительно ускорит процесс восстановления.

— Я не уверена…

— А мне кажется, стоит попробовать, — неожиданно вмешалась Бернадет. — Все-таки целительная магия намного лучше всяких зелий и отваров.

Я бросила на нее настороженный взгляд. Оставалось надеяться, что над девочкой она своими настойками эксперименты не ставила.

— Ты мне поможешь? — вернулась я к малышке, которая наблюдала за нами, широко распахнув темно-карие глаза.

— А что надо делать?

— Сидеть тихо. Будет немного неприятно, может появиться покалывание или станет горячо под гипсом. Тебе надо лишь капельку потерпеть. Конечно, если будет очень больно, обязательно говори. Хорошо?

Хельга нахмурилась и осторожно кивнула.

— Хорошо. Я буду помогать.

Девочка оказалась очень смышленой и усидчивой. Я чувствовала, как ей неприятно, но малышка поджимала губы и терпела. Долго мучить ее не стала, всего пара минут интенсивного лечения и все закончилось.

— Ты в порядке? — поинтересовалась я, отстраняясь и смахивая капельки пота со лба.

Заживление костей всегда процесс долгий, трудоемкий, забирающий много сил. Именно поэтому большинство костоправов (так целителей по костям звали в народе) были большими, мощными и очень выносливыми. Хрупкая девушка среди них не выдерживала нагрузок и быстро сгорала.

— Я теперь могу бегать?

— Пока нет. Но я приду еще вечером и завтра мы с тобой поработаем. А уже послезавтра есть шанс снять гипс, — отозвалась я, поднимаясь, а потом обратилась к ее матери, которая все это время сидела на месте, нервно кусая губы и затаив дыхание. — Ей сейчас необходимо усиленное питание. Процесс ускоренной регенерации запущен, он отнимает много сил. Вполне возможно, что ваша дочь станет слабой и захочет спать. Это нормально. Вечером, если вы не возражаете, мы попробуем снова.

— Я… я не возражаю, — запинаясь, ответила она, а потом неуверенно добавила: — Спасибо.

Что ж, осмотр мы завершили. Пора было двигаться дальше.

— Свободных кабинетов у нас много, так что выбирайте любой, какой понравится, — подала голос Бернадет, когда мы спустились на первый этаж.

А чего тут выбирать, если они все пребывали в одинаковом состоянии: старые, невзрачные, убитые временем. Поэтому я ткнула в ближайшую дверь, на которой висела цифра пять.

«Что ж, не самое плохое число. Может, оно принесет мне удачу».

— Отлично, располагайтесь, — отозвалась она. — Если что, я рядом.

«Это угроза или у меня просто настроение такое… мрачное?».

Задавать вопросы я не стала, вместо этого забрала свой обед в шуршащих пакетиках и отправилась изучать рабочее место.

Кабинет оказался достаточно компактным — метров десять, не больше. На противоположной от входа стене располагалось окно. Возле него боком стоял коричневый стол, на нем какие-то папки, листы, карандаши и прочие принадлежности. Рядом старенький стул, слева кушетка для больных, а справа — шкаф и небольшой старенький сейф для особо ценных препаратов, который кто-то покрасил белой краской, но от времени она вся покрылась трещинами.

Я прошла вперед, бросила пакеты с едой на стол и села на скрипучий стул, который качнулся подо мной, но удержался.

Все было серо, уныло и очень грустно.

Подперев щеку рукой, я повернулась к окну. За ним все тоже выглядело… печально. За те минут пять, не меньше, что я просидела, предаваясь унынию, мимо прошло всего два человека.

Как вообще здешнее население так могло? Без радости, без надежды на будущее, утратив краски и желание жить. Даже Лима при всем ее жизнелюбии и яркости все равно выглядела уставшей и немного поникшей, потрепанной этим окружением. Я… я не желала так. Не желала становиться такой же… обреченной.

«А это означало, что у меня остается лишь один выход! И нечего тут сидеть, мух ловить, да в окно глядеть! Пора действовать».

Я решительно встала со своего места и быстро вышла в коридор. Никого. Интересно, мне стоило отпрашиваться? Или я теперь вроде как главная?

— Бернадет, — громко позвала я, направляясь к выходу, — я скоро буду, не теряйте!

Она выглянула из соседнего кабинета.

— Хорошо.

Никаких возражений и вопросов.

На улице становилось все теплее. Но даже яркое солнышко на безоблачном небе не дарило радости. Быстро шагая по улице, я поднималась на небольшой холм, где располагалось главное административное здание.

Оказавшись внутри, стремительно поднялась по лестнице, прошла по длинному коридору и очутилась в знакомой приемной.

Увидев меня в дверях, Лима ойкнула.

— Миранда? А разве сейчас обед?

Ее взгляд переместился на часы, которые показывали половину двенадцатого.

— Еще нет, — отозвалась я и ткнула в сторону двери на противоположной стороне. — Начальство у себя?

— Да, — с готовностью кивнула Лима и подозрительно сощурилась. — А что?

— У меня срочный вопрос, — сообщила я, быстро продвигаясь к двери. — Чрезвычайно важный. Он не терпит отлагательств.

— Но, Миранда, подожди! — воскликнула она, вскакивая. — Так ведь нельзя! Надо доложить…

— Я сама доложу. А ты работай. Не отвлекайся.

Мне все-таки хватило такта не вломиться в дверь, а вежливо постучать. Один раз. На этом приступ вежливости закончился. Ждать ответа я не стала, распахнула створку и шагнула вперед.

— Господин Форест, я к вам! — громко возвестила я и, уже закрывая за собой дверь, невозмутимо поинтересовалась: — Разрешите?

Если он захочет меня выгнать, то ему придется очень сильно постараться. В конце концов, никто не просил его забирать меня из академии. Сам виноват!

Кабинет начальника тридцать третьего форта был темным, мрачным и довольно большим. Здесь помещался не только его стол, но и стол для совещаний. А еще несколько массивных шкафов из темной мебели и большое кресло. Судя по тому, как господин Форест в нем устроился, очень удобное.

— Миранда Хоуп, — насмешливо протянул он, и у меня возникло неприятное ощущение, что меня тут ждали. Неужели я настолько предсказуема?

Один взгляд на Фореста, и я в который раз поразилась, как молодо он выглядел. И совсем не походил на большого начальника. Хотя костюмчик на нем был явно дорогой, из серого сукна, серо-голубой жилет и темно-синий галстук в тонкую голубую полосочку контрастно смотрелись на фоне белой рубашки с гладко выглаженным воротничком.

— Неужели вы меня ждали? — спросила я.

И уж точно не ожидала услышать спокойное:

— Ждал. Хотя, признаюсь честно, на час раньше. Ты удивила меня, Хоуп. Итак, готова? — лениво поинтересовался он.

— К чему? — мгновенно насторожилась я.

— Писать жалобы и претензии. Требовать срочного перевода. Только давай сразу договоримся, без слез. Они здесь не помогут.

— Слезы? — Я даже слегка опешила. — У меня?

— Ну не у меня же. Итак, с чего начнем? С жалоб или претензий? — деловито уточнил Форест и от насмешки в его ореховых глазах внутри все взбунтовалось. — Только имей в виду, рассматриваются они долго. И ответ руководства может тебе сильно не понравится.

Значит, ждал меня. Еще и с жалобами, слезами и истериками. Думал, я буду перевод требовать. Признаю, такая мысль мелькала, но лишь на миг. Я не для того всю свою жизнь перевернула с ног на голову, чтобы теперь вот так бежать, трусливо поджав хвост! Не дождется.

— Жалоб не будет, — отрезала я, решительно шагая вперед.

Отодвинув стул, уселась прямо напротив него, закинула ногу на ногу и широко улыбнулась.

— А вот список я составлю. Давайте листок и ручку.

Теперь пришла очередь господина Фореста смотреть на меня с подозрением.

— Список чего? — прищурился он, не торопясь вручать мне первое и второе.

— Список того, что сделает нашу жизнь лучше.

Глава 11

Он откинулся на спинку своего роскошного кресла, сложил руки на груди и тихо поинтересовался:

— Нашу жизнь?

Если Бенжамин Форест надеялся меня смутить, то серьезно просчитался.

— Тридцать третьего форта, — пояснила я. — Мы ведь тут живем.

И будем жить еще два года.

— Как же вы хотите сделать нашу жизнь лучше?

Он специально выделил слово интонацией. Хотел меня задеть? Ха! Не дождется. Я не собиралась здесь киснуть и привыкать к существующему положению вещей. И если я не хотела, чтобы тридцать третий форт изменил меня, значит, следовало самой изменить его. Ну или хотя бы попробовать.

— Хороший вопрос. Для начала я хотела бы решить с лекарствами…

— То есть попросить денег, — перебил он и широко улыбнулся, явно довольный собой и своей догадливостью.

— Попросить лекарства. Деньги мне не нужны. Вам известно, что в лечебнице нет даже самых простых препаратов?

— Запроса от госпожи Уилбон не поступало.

— И вы прекрасно знаете почему, — тут же парировала я, слегка подаваясь вперед. — Вы вообще в курсе, что она варит зелья и настойки на основе грибов и поит ими пациентов?

— Вы хотите в чем-то меня обвинить? — вскинулся Форест.

— Нет, но…

— Хотите предъявить обвинения госпоже Уилбон?

«Вот же гад!»

Мы обменялись красноречивыми взглядами. Я одарила его злым, он меня — насмешливо-снисходительным.

— Хочу довести до вашего сведения, что больше подобное производиться и распространяться на территории лечебницы, в которой я работаю, не будет, — ледяным тоном произнесла я. — Именно поэтому нам нужны лекарства. Легальные лекарства.

— Если вы еще не поняли, то объясню: в тридцать третьем форте отсутствует потребность в сложных зельях, сильных обезболивающих и восстанавливающих.

— Я и не прошу купить дорогие зелья. Но есть препараты, которые просто необходимы для нормального существования. Да, здесь не сражаются с монстрами запада, и мне это хорошо известно. Но как быть с отравлениями, переломами, простудами, головными и сердечными болями? В больнице уже больше двух недель маленькая девочка лежит с переломом ноги. При должном лечении такой перелом можно вылечить за неделю, максимум за полторы. Она здесь уже третью. Это, по-вашему, правильно?

Форест нахмурился. Напоминание о девочке ему явно не понравилось.

— Я слышал про Хельгу, но госпожа Уилбон говорила…

— Госпожа Уилбон, при всем моем уважении, знахарка из Мангердии. Без диплома.

— А вы, значит, с дипломом и все знаете, — хмыкнул он.

И снова этот иронично-издевательский тон!

— Мой диплом вы собственноручно держали в руках, когда забирали меня к себе из Высшей Королевской Академии Магии и Волшебства, — напомнила я.

Господин Форест скривился как от зубной боли, а я сделала мысленную пометку не забыть добавить средство от зубной боли в общий список. Так вот, судя по красноречивому выражению лица, он уже раз пять пожалел о своем порыве.

— Я вас к себе не забирал, — мрачно отозвался Форест.

— Неужели?

— Да будет вам известно, Хоуп, я являюсь одним из шести кураторов, которые каждый год отправляются в академии Альянса и набирают рекрутов для службы в Мордаке. Так что я забрал вас не для себя и не для тридцать третьего форта. Сюда вообще никогда никого не присылают. Не видят смысла. И, честно говоря, я понятия не имею, за какие грехи вас сюда направили.

— За ваши, — тут же нашлась я.

Его брови медленно поползли вверх.

— А я-то здесь причем? Я увидел вас вчера в первый раз в жизни.

«И жаль, что не в последний», — читалось в его взгляде.

— Документы следовало правильно подавать. Меня не оказалось в общем списке студентов на распределении. А когда я попыталась узнать почему, выяснилось, что вы не подали на меня документы, и ваше начальство велело, цитирую: «Самому со мной разбираться и в следующий раз делать все правильно».

Его лицо мгновенно превратилось в застывшую маску, но в глубине ореховых глаз полыхало самое настоящее пламя.

Очевидно, он злился, и сильно, но умело прятал эмоции.

— То есть я помог вам и сам же за это пострадал, — заключил Форест после небольшой паузы.

Я лишь пожала плечами.

— Все мы за что-то страдаем.

Похоже, мой ответ только усугубил ситуацию, поскольку господин Форест слегка подался вперед и тихим, вкрадчивым голосом поинтересовался:

— А вы не могли на распределении попроситься в другой форт?

— Честно говоря, я о Мордаке почти ничего не знала. И уж точно не подозревала о том, что здесь такое творится, — честно призналась я.

— Еще не поздно все изменить, Хоуп. Напишите заявление и вас переведут в более… удобное место, которое будет соответствовать всем вашим требованиям, — посоветовал он. — Где никто не варит настойки из грибов, где в лечебнице есть все лекарства и никаких забот. У вас же есть диплом академии. И хороший диплом. Вы же были одной из лучших на курсе, не так ли? Уверен, вам пойдут навстречу.

«Надо же какой он добрый и советы бесплатно раздает. Прям аж подозрительно».

Хотя стоило признать, что смысл в его словах имелся. Я могла бы попробовать перевестись. В конце концов, в тридцать третьем форте я провела меньше суток и ничего никому не должна. А так переехала бы в лучшие условия, стала целительницей и два года прожила без проблем. Ну или почти без проблем, потому что про монстров с западных границ тоже не следовало забывать. А могла остаться здесь, на самом краю мира, где ничего нет и строить все сама… собственными руками.

Никогда не замечала в себе стремления стать первооткрывателем. Наоборот, я мечтала о тихой, спокойной жизни, работе в сфере косметологии и безоблачном будущем.

Но сейчас мне вдруг жутко захотелось преодолевать всякие трудности, бороться и… быть главной. Ведь в лечебнице не будет никого, кто станет мной командовать. Никакого ограничения, полная свобода действий.

Хотя и ответственность за это высокая.

Почему-то сейчас такая жизнь внезапно заинтересовала меня. А неудобства ведь не вечны, можно же все изменить и наладить под себя.

Кроме того, мне претило бежать при первых же сложностях. Иначе получалось, что без своей семьи и поддержки родных я никто и звать меня никак? И мой побег — лишь жалкая попытка взять ситуацию в свои руки?

— Избавиться от меня решили? — напрямик спросила я у Фореста, который молча ждал моего ответа.

Тот хмыкнул и ответил:

— И зачем мне это делать?

— Не знаю. Мне тут каждый встречный рассказывает, как вы боретесь за будущее, как стараетесь улучшить тридцать третий форт. — Я с интересом изучала его взглядом. — А они знают о том, что вы все эти годы пытаетесь вырваться отсюда?

Он ничего не ответил, но посмотрел так, будто кинжалом ударил, и в глубине ореховых глаз промелькнула холодная сталь.

— Не понимаю, о чем вы, Хоуп, — сухо отозвался Форест.

Не могла же я признаться, что случайно подслушала его разговор с тем типом в черном.

— Значит, вы здесь добровольно? — наивно улыбнулась я. — Тогда почему удивляетесь, что я тоже хочу остаться здесь по собственной воле?

— Значит, писать прошение не станете?

— Нет. А вот список необходимого напишу. Если вы не против.

Я по глазам видела — против, но Форест молча достал лист бумаги и протянул его мне вместе с ручкой.

— Записывайте ваши лекарства, Хоуп.

Быстро написав пять зелий с полным наименованием — чтобы никто не ошибся — и даже в скобках указала назначение, я замерла и подняла на него взгляд.

— Нам бы еще краску…

— Зелья, — обманчиво ласковым тоном заявил он. — Разговор шел о зельях. Вот и пишите их.

— Но надо сделать небольшой ремонт…

— Ремонт подождет. Бюджет тридцать третьего форта не так велик, как вы думаете.

Ага, как же. Только вот откуда у него деньги на дорогой парфюм и одежду отличного качества? Я не собиралась обвинять Фореста в присвоении финансов, но себе мысленно пометку сделала. Ничего, к вопросу ремонта мы еще вернемся. И не один раз.

— Хорошо.

Я снова вернулась к списку зелий. Быстро и аккуратно выводила один пункт за другим. В общей сложности получилось двадцать восемь наименований.

— Готово, — выдохнула я, протягивая исписанный лист.

Все время, пока я писала, Форест молча наблюдал за мной, и от его пристального, оценивающего взгляда мне становилось немного не по себе.

Так же без единого слова он забрал лист, в течение нескольких секунд изучал список, а после снова посмотрел на меня.

— Все?

— Пока да.

Форест сложил лист и убрал его в одну из папок, что лежали на краю его стола.

— Не обещаю, что доставят все и сразу, но постараюсь.

— И на этом спасибо. А когда ждать?

Я встала со стула.

— Через неделю. Пока Ларс прилетит, пока заберет список, пока вернется.

Нечто подобное я и подозревала.

— То есть у нас еще несколько дней на пополнение списка, — улыбнулась я.

В ореховых глазах вновь промелькнул металл, и Форест сухо произнес:

— Вы свободны, Хоуп.

— До скорой встречи, господин Форест, — пропела я, направляясь к выходу.

И мы оба знали, что новая встреча не заставит себя ждать.

На выходе меня ждала взволнованная Лима.

— Все в порядке?

— Все отлично. Почти замечательно, — беззаботно ответила я. Уже хотела уйти, но тут в голову пришла новая идея: — Слушай, а у вас тут цветы можно где-то купить?

— Цветы? — на мгновение растерялась она, а потом кивнула: — Можно. У меня даже ваза есть.

— Нет, ваза не нужна. Мне нужны такие, — я изобразила в воздухе нечто неопределенное, но круглой формы, — которые растут в горшках и кашпо. Живые цветы. Продаются такие?

Лима ответила не сразу.

— У госпожи Нельсон можно спросить. У нее большой сад и много цветов. А еще она выращивает овощи и фрукты.

— Отлично. А где мне найти эту госпожу Нельсон?

— Она живет у восточной городской стены. Ее домик сложно пропустить. Если хочешь, мы можем после работы зайти к ней, — неуверенно предложила Лима.

— Да, было бы отлично. Ладно, побегу назад в лечебницу. Встретимся позже, хорошо?

— Ладно.

Судя по растерянному взгляду, меня посчитали немного сумасшедшей. Что ж, я не отрицала. Нормальный человек в такое бы точно не вляпался.

Но прежде чем вернуться к месту работы, я свернула с пути и отправилась домой. Вместо того чтобы подняться к себе, спустилась вниз и отправилась к двери кладовщика.

— Господин Корменус, — постучав, громко позвала я. — Можно к вам?

Внутри что-то зашуршало, зазвенело и загремело, а потом знакомый голос грубо ответил:

— Нет! Я занят!

Как будто это могло меня остановить! Особенно теперь, когда я определила цель и двигалась к ней, невзирая на препятствия.

— Жаль, а я уже вошла, — проговорила я, распахивая дверь.

— Опять ты? — рявкнул старичок, и его длинная белая борода слегка задрожала от возмущения. — И суток не прошло, а уже явилась! Не дам!

— А я ничего и не просила, — заметила я, подходя ближе и быстро осматриваясь.

Я искала кое-что определенное, но могла взять и еще что-нибудь… не очень нужное.

— Ты чего зыркаешь? — тут же вскинулся господин Корменус. — Нету ничего.

— А может, мне ничего и не надо, — улыбнулась, присаживаясь на стул.

— Конечно, так я и поверил. Все вы одинаковые. Что? Все потратила, да? А я сказал: не дам больше! Никаких чистящих средств, у меня все подотчетно! За каждый грамм отчитываюсь! — припечатал он, шелестя тетрадками.

— Кому?

— Что кому? — растерялся он, уставясь на меня огромными глазами, из-за толстых линз зрительно увеличенными в несколько раз.

— Отчитываетесь кому? — закончила я.

— А кому надо, тому и отчитываюсь, — вновь разозлился старичок. — Зачем пришла? За ложками и вилками? Или еще что требовать? Не дам! Ничего не дам! Дня не прошло, а ты уже тут! Вот молодежь нынче пошла. Бессовестная!

— Полностью согласна. А у вас краска есть?

Тот даже опешил от такой наглости. Правда, ненадолго.

— Ты что, решила красить что-то? Нельзя! Без согласования с начальством нельзя! Что получила, то и отдай! Квартира должна соответствовать нормам и правилам. Сама же расписалась в этом.

— Правда?

Честно говоря, я не помнила, где именно, в каком журнале и по какому поводу расписывалась. Да это и не имело значения.

— У меня все задокументировано!

Господин Корменус закопался в тетрадях, достал ту, что лежала в самом низу, быстро ее раскрыл, нашел нужную страницу и ткнул мне.

— Вот! Так что никаких ремонтов без согласования с начальством! И никаких красок!

— Не будет в квартире никаких ремонтов, — пообещала я. — Скажите лучше, а у вас списанная краска есть? Ведь должна быть. У всего есть срок годности.

— А тебе зачем? — подозрительно сощурился он, а потом как закричит: — А-а-а! Я все понял! Аферистка! Спекулянтка! Решила денег заработать, продавая просроченный товар?

«Ничего себе предположение!» — опешила я.

— Бесстыжая! Алчная! Да я… я начальству на тебя пожалуюсь!

«Вот Форест обрадуется».

— Ничего я продавать не стану. Я хочу… сделать небольшой ремонт в лечебнице. Покрасить крыльцо, стены в кабинете, оконные рамы, — перечислила я. — Сами знаете, какое невысокое у нас тут жалование. Вот я и подумала, вдруг у вас есть что-то списанное.

Господин Корменус смотрел на меня несколько долгих секунд, прежде чем спросить:

— И зачем это тебе?

Злости и раздражения в его голосе поубавилось.

— Хочу разбавить серые краски и создать уют в лечебнице, в которой буду работать. Вы же видите, какое тут все… заброшенное и не ухоженное. И это понятно, жителей в форте почти не осталось, многое пришло в упадок.

— Так попроси у начальства.

— Уже попросила, — со вздохом призналась я. — Лекарства. И средства первой необходимости. Сами понимаете, просить нужно дозированно.

— Что? Не понравились тебе настойки Уилбон?

— Не пробовала. И считаю, что лучше пользоваться проверенными лекарствами.

— Значит, красоту решила навести, — задумчиво протянул он, поглаживая свою длинную бороду.

— Начинать всегда надо с малого. Покрашу крыльцо, цветы посажу. Кстати, у вас нет деревяшек для кашпо? Хочу у окон ящики повесить, земли положить и посадить цветы. Так будет уютнее, — поделилась я своими планами. — Надо бы еще вывеску обновить…

— Сама-то справишься? — хмыкнул он.

— А я никуда не спешу. У меня целых два года впереди, — улыбнулась я и поднялась. — Ладно, я пойду. А то сбежала во время рабочего дня. А вы подумайте над моей просьбой. Вдруг что найдется.

— А если не найдется?

Я пожала плечами.

— Тогда придется выкручиваться самой. В любом случае, спасибо, что выслушали.

До лечебницы я добралась быстро. Настроение было отличное и будущее уже не представлялось таким серым и безрадостным. Все-таки хорошо, когда есть план.

Я поднялась на крыльцо, открыла дверь и даже не успела войти, как услышала гневное:

— Ага! Вот она!

На меня в упор смотрела невысокая, очень полная дама аж с тремя подбородками, светлыми глазами и довольно вызывающим макияжем: ярко-голубые тени и огромные стрелки, красные губы и розовые румяна. На ней было бордовое платье с тощим меховым воротником, а на голове красовалась шляпка с длинными перьями. В руках она держала смешной ридикюль из черной кожи, который добела потерся по краям.

— Значит, вы наша новая целительница? — бегло осмотрев меня, проговорила она и скривила накрашенные губы.

— Добрый день, да…

Я собиралась представиться, но мне такой возможности не дали.

— Меня зовут госпожа Норген-Таундон. Присцилла Норген-Таундон, — заявила она с таким пафосом, словно являлась, по меньшей мере, королевой.

За ее спиной слегка приоткрылась дверь, из-за которой выглянула Бернадет. Она сделала мне страшные глаза и тут же скрылась, предоставляя мне возможность самостоятельно разбираться с гостьей.

— Очень приятно. Миранда Хоуп. Вы ко мне?

— Разумеется! — раздраженно фыркнула она. — И жду вас уже полчаса! И это в ваше рабочее время! Просто недопустимая безответственность!

— Простите, я встречалась с господином Форестом по очень важному вопросу. — Я прошла мимо нее и распахнула дверь своего кабинета. — Прошу, заходите.

Дама фыркнула и прошла мимо, гордо задрав нос.

На стул она садиться не стала, наверное, боялась, что он рухнет под ее весом, а приземлилась на кушетку. Осмотрелась все с тем же недовольным выражением лица и пожаловалась:

— Как тут душно.

На мой взгляд, было нормально, но мало ли.

— Открыть окно? — присаживаясь за стол, любезно предложила я.

И получила новую порцию недовольства.

— Вот еще! Хотите, чтобы меня просквозило? Какая же вы целительница, раз не заботитесь о благополучии своих пациентов? У вас вообще диплом есть?

— Есть.

— И какой академии? Может, вы из этих… знахарок?

Ясно, с Бернадет они явно друг друга не любили.

— Высшая Королевская Академия Магии и Волшебства, — спокойно сообщила я, придвигая к себе чистый лист бумаги.

— Это где такая находится?

— В Астории. Так на что жалуетесь?

— А сами откуда? — продолжила допытываться госпожа Норген-Таундон, проигнорировав мой вопрос.

— Фермония. Это столица Анхорна.

— Аристократка, значит.

И не поймешь: то ли оскорбила, то ли уважение выказала.

— Не совсем. Так что вас беспокоит?

— А что, не видно? — раздраженно пропыхтела она. — Какая вы целительница, если не видите элементарных вещей?

Я видела. Лишний вес. Отсюда могли следовать потливость, учащенное сердцебиение, поражение различных органов, одышка и масса сопутствующих заболеваний, список которых можно продолжать очень долго. Но озвучивать свои предположения пока не стала. Что-то мне подсказывало, что госпожа Норген-Таундон этому не обрадуется.

— Какие у вас были оценки в академии?

— Лучшая на курсе. И я бы предпочла услышать жалобы от вас, а не гадать.

— А вот грубить мне не надо! — рявкнул она. — Вы вообще знаете, кто я?

— Я меньше суток в тридцать третьем форте, и никого не знаю. Сегодня мой первый рабочий день. Жаль, но я действительно не знаю, кто вы, — любезно отозвалась я.

— Это не оправдание. Тем более, в первый ваш рабочий день вы отсутствовали на месте. Вы замужем?

Сохранять спокойствие становилось все сложнее.

— Нет. И какое это имеет отношение к моей работе?

— Самое прямое. Семья — это стабильность и надежность. Жениха у вас тоже нет?

— Нет. И я бы предпочла вернуться к вопросу вашего здоровья. Так вы скажете, что вас беспокоит?

— А я бы предпочла более опытного целителя, а не вчерашнюю студентку, которая не видит дальше своего носа, — огрызнулась дама.

Пришлось незаметно ущипнуть себя за запястье, чтобы не ляпнуть что-нибудь грубое.

— Вы еще можете обратиться к госпоже Уилбон. Уверена, она поможет…

— К этой шарлатанке? Да никогда! Но раз вы не способны с первого взгляда определить проблему, то так и быть, я вам помогу. У меня першит в горле, — наконец призналась госпожа Норген-Таундон и демонстративно кашлянула.

Два раза.

— Позвольте осмотреть вас.

— А руки у вас чистые? — тут же вскинулась она. — Вы же целитель? Где ваши понятия о гигиене?

В верхнем ящике нашлась бутылочка со специальной жидкостью, которая очищала ладони. Стоила она сущие тенсы, но была незаменима для работы целителей.

Сбрызнув состав на кожу, я потерла ладони друг о друга.

— Теперь все чисто. Откройте, пожалуйста, рот.

Гортань у нее оказалась абсолютно чистой. Поверхность гладкой, никакого налета, покраснения или нарывов. Госпожа Норген-Таундон была совершенно здорова. Ни о каком першении, даже аллергическом и речи быть не могло. Очевидно, она лгала. Интересно зачем? Чтобы проверить меня? Или чтобы выведать что-нибудь? А может, и то, и другое?

— Ну так что? — резко поинтересовалась она, внимательно наблюдая за мной.

— Как давно у вас першит? — спросила я, присаживаясь за стол и делая первые записи.

— Утром заболело.

— Вы пили или ели что-нибудь холодное?

— Разумеется, нет, — возмутилась она. — Я очень щепетильно отношусь к своему здоровью.

А вот тут я бы поспорила.

— Спешу обрадовать, ничего серьезного у вас нет. Но вы правильно сделали, что обратились. Горячий чай с лимоном три раза в день поможет вам восстановиться.

— И все? — В ее голосе слышалось разочарование.

Может, она жаждала поскандалить, а я лишила ее такого удовольствия?

— Да, если появятся новые симптомы, приходите. Я вас еще раз осмотрю.

Поняв, что я пытаюсь ее выпроводить, женщина решила сразу перейти к делу.

— Так за что вас сюда сослали, Миранда Хоуп?

Вот это я понимаю, напор.

— Меня сюда не сослали. Я сама сюда приехала, — спокойно проговорила я.

Однако мой ответ ее не удовлетворил.

— Значит, скрываетесь от кого-то? Может, от правосудия?

— Нет. Прием окончен, можете быть свободны.

— Я все равно узнаю правду! — пригрозила госпожа Норген-Таундон, поднимаясь с кушетки. — Так и знайте!

— Что ж, желаю вам удачи.

Она хмыкнула, презрительно скривив губы, и ушла, громко хлопнув дверью. А я наконец-то выдохнула. До чего же неприятная дама!

Далее день продолжился без приключений. Никто из пациентов больше не явился. Точнее, ко мне не явился. Зато к Бернадет народ шел потоком. И, судя по тому, как они шептались, бросая на меня осторожные взгляды, гости приходили вовсе не за лечением, а обсудить мою скромную персону.

В обеденный перерыв заскочила Лима.

— Ну как ты тут? Осваиваешься? — с порога поинтересовалась она, бросая сумку на кушетку.

— Осваиваюсь.

— Отлично. Так зачем тебе понадобились цветы? Решила завести садик в квартире? Господин Корменус не обрадуется.

Она протянула мне бутерброд с копченой грудинкой.

— Нет, хочу немного украсить лечебницу. Тебе не кажется, что здесь как-то… серо?

Лима откусила кусочек и осмотрелась.

— Как и везде.

— Вот именно. Пора что-то менять в тридцать третьем форте, — улыбнулась я.

— Господин Форест будет рад.

В чем-чем, а в этом я сомневалась. И очень сильно. Только вот выбора у него не было, поскольку останавливаться я не собиралась.

Глава 12

Вторая половина первого рабочего дня прошла спокойно. Как я уже упоминала, ко мне больше никто из пациентов не заглядывал. Зато я познакомилась с тетушкой Талитой, которая занималась уборкой в лечебнице, а также готовила для пациентов нехитрую еду.

Это была женщина среднего возраста с открытым лицом и мелкими морщинами вокруг светло-карих уставших глаз. На голове она носила пестрый платок и говорила с тягучим южным акцентом. Ее кожа выглядела темнее привычного, а пальцы на руках от тяжелого труда загрубели и стали шершавыми. Одевалась она просто и без изысков, во время работы поверх длинного платья натягивая застиранный фартук с карманами.

— Добро пожаловать к нам, госпожа целительница, — коверкая слова, с улыбкой произнесла она и даже слегка наклонила голову в знак приветствия.

Я ответила ей тем же и тоже склонила голову.

— Спасибо.

— Если надобно чего, говорите. Я тута каждый день.

Больше ничего интересного не произошло, а потому я решила заняться очень важным вопросом — планированием.

Достав листок бумаги, я взяла ручку и принялась писать список того, что требуется сделать. Не скажу, что все получилось легко, все-таки занятие для меня оказалось новое и непривычное. Написав первые пару строчек про цветы и краску, я на несколько минут замерла, растерянно кусая кончик ручки. Добавила еще пару пунктов. Нахмурилась и вычеркнула последний. Немного поразмыслив, вычеркнула верхний. Снова подумала и вернула его назад, обведя кружком. А тот нижний зачеркнула еще пару раз, чтобы не путал. И снова погрузилась в мыслительный процесс.

К концу рабочего дня у меня имелся список из тридцати пунктов, которые я собиралась осуществить. Сложив листок в несколько раз, я засунула его в карман пиджака и встала со стула. Настала пора заняться делами.

Но сначала я поднялась к малышке Хельге. Она лежала в постели и, высунув язык от усердия, что-то увлеченно рисовала на листе бумаги. Карандаши у нее были самые обычные и недорогие. Всего семь цветов. Внезапно вспомнилось, что в моем детстве их насчитывалось около трехсот самых разных оттенков.

— Что рисуешь? — спросила я, подходя ближе.

Ее матери в палате не обнаружилось, чему я ничуть не удивилась. Не могла же она все время сидеть здесь с дочкой, должен же кто-то работать.

— Лес, — ответила девочка. — Я никогда не видела лес, но мама рассказывала, что там красиво. И много-много деревьев. Они высокие, до самого неба. И зеленые. Похоже?

Хельга показала мне свой рисунок.

— Очень, — кивнула я, стараясь не думать о том, что малышка всю жизнь провела в этом сером, неуютном тридцать третьем форте и ничего не видела. Решимость что-то изменить становилась все сильнее, как и ощущение, что я все делаю правильно. — Как ты себя чувствуешь?

— Чешется, — скривилась она.

— Значит, заживает, — улыбнулась я. — Готова к новому курсу лечения?

— Да.

На этот раз мне удалось увеличить время лечения, использовав гораздо больше сил.

— Ты молодец, если так будет продолжаться дальше, то мы сможем снять гипс совсем скоро, — пообещала я.

Мне бы лекарства из списка, который я оставила у Фореста, и тогда процесс значительно ускорился бы.

— Ты здесь одна? — спросила я, прежде чем уйти.

— Пока да, — вновь взяв карандаш, кивнула Хельга.

— Если хочешь, я могу побыть с тобой.

— Нет. Мама придет после работы.

Про отца я спрашивать не стала. Судя по всему, он давно отсутствовал в жизни этой девочки и ее мамы.

С Лимой мы встретились где-то на середине пути.

— Сейчас пойдем или после ужина? — спросила она с неизменной улыбкой на губах.

Я задумалась. Честно говоря, я собиралась идти за цветами сразу. Зачем откладывать то, что уже наметила. Но желудок взбунтовался и напомнил о том, что для великих деяний обязательно надо хорошо питаться.

— Давай поужинаем, — после небольшой паузы предложила я. — Только сейчас загляну в лавку. Надо будет купить что-нибудь из продуктов.

Из которых мне предстояло еще и приготовить что-то. А вот с этим могли возникнуть проблемы. Дома у нас была повариха. Именно она отвечала за наши завтраки, обеды и ужины. В академии студенты питались в столовой, поэтому готовить не требовалось. Во время практики я ела в небольших кафе. Сейчас я не могла позволить себе такой роскоши. Что ж, первое время придется жить на бутербродах.

— А пойдем ко мне, — предложила Лима. — У меня мясное рагу есть. Сама я все не съем, а выбрасывать жалко.

Предложение звучало очень заманчиво, правда, мне было немного неловко объедать ее.

— Если тебе не жалко, — смущенно пробормотала я.

— Не говори ерунды. Я тебя приглашаю, — рассмеялась она.

— Хорошо. Ты готовишь, а я… я тогда мою посуду.

Должна же быть от меня хоть какая-то польза.

В коридоре на втором этаже прямо у двери моей крохотной квартирки ждала целая куча пакетов, в которых лежали мои утренние покупки.

— Заноси к себе и заходи. А я пока переоденусь и разогрею ужин, — предложила Лима.

Я возражать не стала. И не только занесла, но и быстро осмотрела все то, что успела купить, потратив почти всю свою зарплату. Особого внимания удостоился костюм. Я пощупала ткань и в который раз убедилась, что сделала правильный выбор. Такой наряд прослужит долго. А мне именно это сейчас и требовалось. В данный момент больше всего на свете мне хотелось стащить форму академии и переодеться, скинуть с себя последнее, что соединяло меня с прошлым. Однако я решила подождать.

«Завтра. Все завтра», — пообещала я себе.

Лима оказалась не только очень красивой девушкой, но и прекрасной хозяйкой. Рагу пахло просто потрясающе, а на вкус… м-м-м, я чуть язык не проглотила, когда попробовала.

— Как же вкусно! — простонала я и тут же отправила в рот вторую ложку.

— Нравится? — улыбнулась она, протягивая мне кусочек свежего хлеба.

— Безумно. Ты меня просто спасла, — призналась я. — Я почти не умею готовить. Мой предел — это яичница и салат. Ну и каша.

— Я так и поняла. Ты не производишь впечатления девушки… с улицы.

Я хмыкнула, поднимая на нее взгляд.

— Это что, так заметно? Что я из обеспеченной семьи.

Не то, чтобы я пыталась это скрыть, просто было интересно, какой меня видят окружающие.

— Есть немного, — отозвалась Лима, которая явно уже пожалела, что завела этот разговор.

— Это все в прошлом. Теперь я здесь, начала новую жизнь и не хочу возвращаться к старой. Надо будет потом взять у тебя пару уроков готовки. Научишь меня чему-нибудь… не сильно сложному?

— Обязательно. Готовить я всегда любила.

Мы некоторое время молчали, занятые ужином.

— Знаешь, — начала я, собирая тарелки и ставя их в мойку. Капнув немного средства на губку, сразу же принялась мыть посуду. — Я все никак не могу понять, откуда мне знакома твоя фамилия. Стэнфорд. Я точно знаю, что мы не встречались. И это не какое-то… родовое имя.

Судя по вчерашним словам Лимы, выходило, что она из обычной семьи. В отличие от ее возлюбленного, семья которого сделала все, чтобы отправить неугодную девушку в Мордак даже с таким низким даром.

— Не родовое, — согласилась Лима, отводя глаза.

— Тогда почему оно мне знакомо?

Каждый раз, когда я смотрела на соседку, у меня возникало ощущение, будто я даже где-то ее видела. Но где и как? Мы точно не встречались раньше. Я бы запомнила. Но это ощущение, плюс фамилия… почему все это было мне знакомо?

Смыв пену проточной водой, я поставила чистые тарелки на столик и повернулась к Лиме, которая уже закончила наводить порядок на маленьком столике.

— Прости, но это прошлое, к которому… я бы не хотела сейчас возвращаться, — ответила она, давая понять, что есть вопросы, которых не надо задавать.

— Извини, — тут же спохватилась я. — Мне не стоило спрашивать.

— У каждого из нас есть, что скрывать и от чего прятаться в тридцать третьем форте, — с грустной улыбкой заметила Лима.

Я не нашлась, чем возразить, ведь тоже ничего о себе не рассказывала. Поэтому не считала себя вправе что-то спрашивать.

Не исключено, что спустя какое-то время мы обе решим поделиться своими тайнами, поведать об ошибках прошлого, которые привели нас сюда. Но это точно произойдет не сегодня.

После сытного ужина мы отправились к госпоже Нельсон. Пропустить ее домик действительно было сложно. Просто представьте: кругом серые безликие стены, камень, пустота и скука, а у восточной стены крохотный зеленый мир. За невысоким белым штакетником тонул в сочной листве небольшой отдельно стоящий домик. Здесь росли деревья, высокие кустарники, травы и разнообразные цветы. Клянусь, здесь как будто даже дышалось легче.

— Госпожа Нельсон живет здесь уже лет сорок, — сообщила Лима, когда мы подошли ближе. — Я слышала, что она приехала на границу Мордака вслед за мужем. Они познакомились в академии, полюбили друг друга, несмотря на запреты родных, и уехали на край мира. Только счастливой сказки не получилось. Он погиб в четвертом форте во время сильнейшего прорыва. После этого она переехала сюда, в тридцать третий форт. С тех пор растения — вся ее жизнь.

По случаю вечерней прогулки Лима облачилась в легкое платье красивого кремового цвета с огромными цветами. Оно было длинным, с пышной воздушной юбкой и рукавами-фонариками. На мне бы такой наряд смотрелся странно, но Лиме удивительно шел. Сначала я думала, что ей будет холодно, особенно после вчерашнего дождя, но сегодня выдался на удивление теплый вечер, который совершенно не портил легкий ветерок. У меня даже возникла мысль снять пиджак, но я тут же ее отбросила, поскольку не хотелось таскать его в руках.

— Это заметно, — ответила я на ее последнюю фразу. — Удивительное место. Такое необычное и… живое.

Наверное, это самое лучшее определение — живое и настоящее. Особенно, когда все вокруг выглядело серым, безликим и пустым, словно страшный сон.

Когда мы приблизились к калитке и заглянули за забор, увидели ровные грядки, на которых росли овощи, сбоку аккуратно подстриженные кустарники со спелыми ягодами, симпатичные каменные дорожки, которые петляли между клумбами, и много-много цветов.

От такого многообразия я даже растерялась. Вроде явилась сюда, чтобы что-то попросить, но что именно, понятия не имела. Ну вот, опять что-то придумала, но не проработала детали. Но и отступать было как-то странно и неловко. А потому я рассудила, что если сама не знаю, что мне нужно, то это могла знать женщина, которая сейчас обрезала отцветшие бутоны роз и складывала их в плетеную корзинку.

— Госпожа Нельсон! — крикнула Лима, встав на цыпочки.

Женщина вскинула голову и приставила ладонь к глазам, силясь рассмотреть нас.

— Госпожа Нельсон! — Лима энергично замахала рукой, как будто из-за этого нас не видели. — Добрый вечер! А мы к вам!

Вскоре женщина заметила нас и подошла, вытирая руки о передник. При близком рассмотрении госпожа Нельсон оказалась лет шестидесяти, статной, с тонкой талией, округлыми бедрами, пышной грудью и темными волосами, поверх которых носила светлый платок.

— Лима Стэнфорд, что тебя привело сюда? — поинтересовалась она.

Пришла пора вмешаться.

— Это я попросила. Здравствуйте, я Миранда Хоуп. Новая…

— Целительница, — перебила госпожа Нельсон. — Да, я в курсе, кто ты. С утра только и разговоров, что о тебе. Давно у нас не было новеньких.

Глядя на нее, я внезапно обнаружила, что глаза у госпожи Нельсон необычного ярко-зеленого цвета и как будто светятся изнутри. Очевидно, передо мной стояла не просто садовод-любитель из тридцать третьего форта, а магичка с высоким уровнем дара. Дара земли. Теперь стало понятно, откуда у нее такой потрясающий сад. Ничего другого у мага земли просто не могло быть.

— Я пришла к вам с просьбой, госпожа Нельсон. И за советом.

— Надеюсь, ты не станешь просить меня вывести лечебных травок? Я подобными вещами не занимаюсь и заниматься не стану, — неожиданно выдала она, явно намекая на Бернадет. Кроме нее вряд ли кто-то мог обратиться с такой просьбой.

— Мне нужны цветы. Живые цветы, которые растут в горшках. Или саженцы… можно просто семена, — промямлила я, потерявшись от ее пристального оценивающего взгляда.

Было в нем что-то такое… Хотя, возможно, меня просто потряхивало от уровня силы этой магички. А он был очень и очень высок. С таким уровнем госпоже Нельсон следовало в королевских садах работать, а не разводить цветы на краю мира.

— Я так понимаю, разговор предстоит интересный, поэтому проходите, — неожиданно пригласила она, открывая калитку и отступая в сторону. — Попьем чай, я свежий заварила из собственных трав. Пирожки напекла с клубникой. Попьем чайку, и вы мне все расскажете.

Госпожа Нельсон накрыла столик в тени огромной яблони. Если поднять голову, то за зелеными листочками можно было рассмотреть крохотные плоды, которым еще предстояло вырасти и налиться соком.

Чай оказался невероятно вкусным, с листьями малины и мяты, ягодами клубники, а пирожки — румяными, ароматными, с воздушным тестом и сладкой, но не приторной начинкой.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы поведать о своих планах и спросить совета, какие цветы лучше выбрать и какой грунт взять. И как вообще ухаживать, если раньше ничем таким не занимался. Честно говоря, после такого объяснения меня следовало выгнать и к живым цветам не подпускать, но госпожа Нельсон этого не сделала.

— Значит, хочешь высадить цветы у окон лечебницы, — задумчиво протянула она.

— У меня не так много денег, — призналась я. — Так уж вышло, что мне пришлось… срочно покидать академию. Поэтому есть только жалование и масса необходимых приобретений. Если бы вы предоставили мне небольшую рассрочку, я была бы очень благодарна.

— С этим разберемся потом. Ты мне лучше скажи, тебе-то это зачем?

От ее пристального взгляда вновь встало немного не по себе. Лжи эта женщина терпеть бы не стала, как и хитрости, а потому отвечать я решила максимально честно.

— Не знаю, но я уверена, что так… будет правильно.

— Хорошо. Думаю, для твоей затеи больше подойдут петунии. Это неприхотливые однолетние растения. Петунии обожают солнце, но не забывай их обильно поливать. А еще обрезать. И вовремя убирай засохшие цветки. Так петуния будет цвести до самых заморозков. У меня есть саженцы. Грунт я тебе сделаю. Но сначала надо будет подготовить ящики и закрепить их перед окнами.

— Спасибо вам большое, — выдохнула я, все еще не веря, что она не отказала и согласилась поучаствовать в моей затее.

— Спасибо потом скажешь, — улыбнулась госпожа Нельсон, подливая мне чай. — Я поговорю кое с кем. Будут тебе ящики. И цветы у лечебницы. Только помни, что цветы живые и требуют должного ухода.

— Я буду стараться.

Госпожа Нельсон действительно сдержала свое слово. На следующее утро, подойдя к лечебнице, я увидела незнакомого молодого мужчину, который вешал уже готовый деревянный ящик на окно. В его ногах лежали старые доски и коробка с инструментами. То есть работы предстояло много.

Как выяснилось, мужчину звали Олаф Кристенс, был он местным плотником, которого попросила о помощи госпожа Нельсон.

Но на этом сюрпризы не закончились. Стоило мне войти внутрь, как я узрела коробку, в которой стояли небольшие металлические банки.

— Мальчишка какой-то принес, — сообщила Бернадет, выходя из своего кабинета. — Сказал для вас. От кого, правда, не сообщил.

В банках обнаружилась краска. Точнее, ее остатки. Всех возможных цветов и оттенков. Ярких и серых, пестрых и спокойных. И пусть каждого цвета было совсем немного, зато общее количество внушало оптимизм. А еще я сразу догадалась, от кого коробка. Господин Корменус. Он все-таки помог. Разочаровал ли меня его подарок? Разумеется, нет! И я даже знала, как его применить!

В обеденный перерыв, после того, как лично отмыла свой кабинет, я отправилась преображать ящики для цветов. Чтобы краски хватило на все задуманное, пришлось делать их в разноцветную полоску, яркими и очень веселыми.

Краски хватило даже на крыльцо. Оно тоже получилось пестрым и с виду очень жизнеутверждающим. Правда, на обновление вывески пришлось потратить собственные деньги, но оно того стоило.

Только вот для того, чтобы вывеску покрасить, сначала требовалось ее снять. Я этого сделать точно не могла. Значит, следовало попросить помощи. У кого? У того, кто мог ее дать. Именно поэтому после работы я отправилась прямиком к господину Форесту. Почему-то я не сомневалась, что он тоже задерживается на работе.

— И что вы от меня хотите? — устало поинтересовался он, выслушав о цели моего визита.

— От вас? Ничего. А вот парочка сильных мужчин мне бы не помешала. И большая лестница, — ответила я и после недолгих размышлений добавила: — Два раза.

— Что два раза?

— Мужчин и лестницу. Потому что вывеску надо не только снять, но и потом повесить, когда я ее покрашу.

Форест посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— А не проще все оставить так, как есть?

— Нельзя, — покачала я головой. — Я уже купила краску. Причем на свои личные деньги. И терять их просто так не хочу. Ну так что, поможете мне с мужчинами?

Прозвучало немного двусмысленно, но что поделать, как уж получилось.

— Хорошо, — вздохнул он, поднимаясь, — идемте.

— Куда? К мужчинам? — ахнула я.

— Посмотрим, что с вашей вывеской.

— Ладно.

Не отказал — уже хорошо.

Мы вышли на улицу и направились в сторону лечебницы. Форест шагал так быстро, что я едва за ним поспевала. Впрочем, это ничуть не мешало мне разговаривать. И задавать вопросы.

— А когда будут лекарства?

— Когда получится.

— А вы уже отправили список?

— Еще нет. Я только вчера от вас его получил, — напомнил господин Форест.

— Точно. Неужели у вас нет никаких средств связи?

— Нет.

— Жаль. Это очень облегчило бы всем нам жизнь.

— Не сомневаюсь.

А вот и лечебница. Форест остановился, осмотрелся, оценил мои пестрые ящики и крыльцо, а потом принялся раздеваться. Да-да-да, именно раздеваться. Со вздохом он стянул пиджак, который тут же протянул мне.

— Держите, Хоуп.

Я послушалась и чуть отступила в сторону, а Форест закатал рукава своей дорогой белоснежной рубашки и встал поудобнее, расставив ноги на ширине плеч. Чего я точно не ожидала, так это того, что он начнет собственноручно спускать вывеску, призвав магию воздуха и ветер.

— Все? — равнодушно спросил он, когда все закончилось.

Магия еще золотом отсвечивала в его ореховых глазах. А ветер растрепал волосы, превращая грозного начальника тридцать третьего форта в обаятельного парня, который обожает нарушать правила и играть со стихией.

— Да, спасибо, — кивнула я, возвращая ему пиджак и поспешно отводя глаза.

Надо ли говорить, что на место покрашенную и яркую вывеску возвращал тоже он? Но на этом наши взаимоотношения не закончились. Наоборот, все только начиналось.

Глава 13

Надо сказать, что моей вины в этом не было… почти. Я не собиралась доставать господина Фореста, приходить к нему почти каждый день и что-то требовать. У меня и без него хватало хлопот. Со временем местные жители убедились в отсутствии опасности с моей стороны, а уж когда они поняли, что я все-таки целительница с дипломом, пациенты потянулись ко мне с жалобами. Сначала по одному, затем по двое, потом уже десятками, отстаивая длинные очереди в коридоре.

Но об этом потом. Сначала о господине Бенджамине Форесте.

Как-то так сложилось, что мне действительно пришлось очень часто, намного чаще, чем нам обоим бы хотелось, заявляться к нему в кабинет с очередной гениальной идеей. Я бы с радостью минимизировала эти визиты, но не получалось.

Первую идею подкинула госпожа Нельсон.

Земля была насыпана, яркие петунии посажены в удобные разноцветные ящики, которые очаровательно гармонировали с разноцветным крыльцом и блестящей вывеской. Настало время насладиться красивой картинкой. Серое здание в красках заходящего солнца уже не производило впечатления такого грустного и безнадежно усталого. Конечно, не мешало бы покрасить рамы, но это чуть позже.

— Хорошо получилось, — заметила госпожа Нельсон, снимая грязные от земли перчатки и складывая их в карман своего передника, который тоже не отличался чистотой.

— Я буду стараться поддерживать красоту, — тут же клятвенно пообещала я. — Приложу все силы.

Инструкции я уже получила и даже записала.

Госпожа Нельсон неожиданно громко рассмеялась.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Но не бойся, я буду часто навещать тебя и помогать. И уж точно не стану ругать. Ты молодец, Миранда Хоуп. Хорошо придумала с петуниями. Этому форту действительно не хватает красок и зелени, свободы и яркости. В этом есть и моя вина, я позволила уничтожить парк.

— Парк? — заинтересованно вскинулась я.

— Да, раньше неподалеку располагался парк. Хорошее было место и полезное для больных. Они часто прогуливались по узким аллеям и дышали свежим воздухом. Кроме того, в парке росли полезные растения и даже жили ручные белки. Но предыдущий глава форта безалаберно относился к своим обязанностям и спустя всего месяц после своего назначения приказал срубить все деревья, вырвать цветы и травы и построить на этом месте увеселительное заведение. Они все проделали ночью, — с горечью проговорила госпожа Нельсон. — Я ничего не смогла сделать. Проснулась, но все уже кончено. Деревья выкорчеваны, растения затоптаны. Ничего не осталось от нашего маленького парка.

— А это увеселительное заведение? — тихо спросила я, поскольку не припоминала поблизости ничего такого. Хотя наверняка бы не пропустила игорное заведение.

— Там он со своими приспешниками играл в карты и кости. Они пили, курили запрещенные смеси и кутили днями напролет, пока однажды не случился пожар и все не сгорело. У него даже хватило ума обвинить меня в поджоге. — Она горестно вздохнула. — Ужасный был человек. Просто ужасный. Таких бед натворил за короткий срок своего руководства.

— А что сейчас на месте парка?

— Да ничего. Старые сараи. Их построили местные. Земля-то пустовала, вот они и начали складировать всякий хлам. Ты наверняка проходила мимо.

Действительно, проходила, но внимания на покосившиеся деревянные сараи, груды непонятного камня и металла, а еще кучи сухой травы не обращала. Неужели там раньше был парк?

— А почему после парк не восстановили? — поинтересовалась я, мысленно уже прикидывая, что можно сделать.

— Времени не было, да и средств на это нет. Кто будет все сносить и разбирать? Кроме того, надо закупать саженцы деревьев, благоустраивать территорию, перекапывать, разбивать дорожки, оформлять клумбы. Работы много, а сил уже нет.

Я рассеянно кивнула.

— Жалко. Парк должен быть везде, как и лечебница. А у нас нет, — закончила госпожа Нельсон.

И я тут же уцепилась за эту фразу.

— Это где-то закреплено?

— Что? — удивленно переспросила она.

— Про обязательные парки?

— Не знаю. Возможно, в постановлении об учреждении фортов Мордака. А ты почему спрашиваешь? — насторожилась госпожа Нельсон.

— Да так… просто интересно, — отмахнулась я, решив не волновать ее раньше времени.

Работа действительно предстояла огромная. Такая, где парой мужчин и коробкой с красками не обойдешься. Тут требовались глобальные перемены, силы и много денег.

— А у вас библиотека? — попробовала я сменить тему. — Хочу взять пару книг по универсальному целительству. В академии нас многому научили, но неплохо бы воскресить в памяти кое-какие знания, а некоторые хорошенько запомнить.

И ведь я не солгала. Знания мне действительно стоило обновить.

— Есть, конечно. У тебя же сейчас в лечебнице Хельга лежит. Ее мать, Натаниэлла Даг, как раз работает в библиотеке. Можешь поинтересоваться у нее.

— Спасибо большое.

На следующий день после осмотра малышки Хельги я действительно прояснила с ее матерью вопрос с книжками. А вечером после работы заглянула в библиотеку и взяла всю необходимую литературу, заодно прихватив и постановление Альянса о создании фортов в Мордаке. Как выяснилось, там было четко и ясно прописано, какие объекты инфраструктуры в обязательном порядке должны располагаться на территории каждого форта. Небольшой парк, одна штука, тоже фигурировал.

С этим документом я и явилась на следующее утро к Форесту.

— Хоуп, что вам еще надо поднять? Крышу? — съязвил он, обнаружив меня на пороге.

— Нет, ну что вы, ничего поднимать не надо, — улыбнулась я, закрывая за собой дверь и входя в кабинет. — Нам просто нужен парк.

— Нам? — не очень радостно переспросил он.

— Тридцать третьему форту. По документам он должен быть. Вот тут написано.

Я выложила положение, открытое на нужной странице, ему на стол и даже пальцем показала, где надо читать. Ну, чтобы он время не терял на поиски.

— И что дальше? — сухо поинтересовался Форест, глядя не на постановление, а на меня.

— А его нет. Ваш предшественник его уничтожил и построил на месте бывшего парка притон, который впоследствии сгорел.

— Ко мне какие претензии, Хоуп?

— Никаких, — с готовностью ответила я и вновь наклонилась, чтобы постучать указательным пальцем по постановлению. — Но по документам парк должен быть, а его нет.

— И что? Вам какое дело до парка? Вам вручили лечебницу, вот и занимайтесь ей, — ледяным тоном проговорил господин Форест.

— Я и занимаюсь. Но больным для выздоровления нужна не только помощь целителя, но и хорошая атмосфера. Вы в курсе, что за последние десять лет в тридцать третьем форте ухудшилась ситуация? Обострились хронические заболевания? И моя обязанность как целителя…

— Построить парк? — насмешливо перебил он.

— Сделать жизнь лучше.

— Нет, — ледяным тоном отрезал он после минутной паузы.

— Мы можем составить план…

— Нет.

Раньше этот тон, взгляд и рычащие нотки меня бы точно остановили. В той, другой, жизни я вообще считалась неконфликтной, спокойной и послушной. Я бы не то, что уступила… даже не полезла во все это.

Однако так происходило раньше. Теперь, когда я оказалась на границе миров, все кардинально изменилось. Наверное, теперь мне просто нечего было терять. А когда нечего терять, то и бояться уже нет смысла. Надо действовать. Вот я и шла напролом.

— Между прочим, это нарушение законов Альянса.

Ответом мне стала широкая издевательская улыбка, которая контрастировала с холодом в глазах.

— Хотите жаловаться, Хоуп? Вперед!

«Так, угрозы его не пугают. Действительно, и чего это я? Форест же столько лет мечтал вырваться отсюда, ему моя жалоба совершенно безразлична. Наоборот, вероятно, она поможет ему сбежать из ненавистного форта. Ладно, тогда зайдем с другой стороны».

— Вы не подумайте, я всегда готова помочь. Могу поговорить с госпожой Нельсон, она невероятная садовница. Вы вообще знали, что в тридцать третьем форте живет очень сильный маг земли, а вы этим не пользуетесь?

— Миранда Хоуп!

Похоже, я довела господина Фореста до той самой точки, когда лучше уйти в тень. Не отступиться от своей идеи, но отложить беседу на более благоприятное время.

— Все, уже ухожу, — поспешно пообещала я.

Кстати, положение я не забыла прихватить. Мне его еще в библиотеку сдавать. Но прежде чем уйти, уже у самого порога спросила:

— А лекарства когда привезут?

— Вон! — тихим зловещим голосом процедил Форест.

— Поняла. Всего доброго и отличного вам дня, — попрощалась я, не забыв многозначительно добавить: — До скорой встречи!

— Хоуп! Идите в… в лечебницу! И займитесь своими непосредственными обязанностями!

Мне удалось сбежать до того, как господин Форест окончательно разозлился.

О своей находке и планах я все-таки рассказала этим вечером госпоже Нельсон.

— Ты решила воскресить парк? — покачала она головой, подливая мне чай.

Мы сидели за столиком в ее саду и наслаждались тихим и спокойным вечером.

— Да. Как вам такая идея?

— Идея, может, и хорошая, но невыполнимая. Парки сами собой за неделю не делаются. Даже с помощью магии.

Да, не такой реакции я от нее ждала.

— Знаю, но ведь мы можем просто начать. Убрать хлам, очистить территорию. Навести порядок. Да, сразу не получится. Но у нас есть время. Главное же начать.

— Мы с тобой вдвоем ничего не сможем.

— Втроем, — заметила я, кивнув на Лиму, которая сидела напротив.

Та кашлянула, но спорить не стала. Вместо этого заявила:

— Господин Форест запретил пускать тебя к нему без предварительной записи.

— Уже? Быстро он сдался. А когда там запись?

— Для тебя? — хихикнула Лима. — Думаю, в конце года.

— Этого или следующего? — расхохоталась я.

— Скорее всего, следующего. Никогда не видела, чтобы кто-то так сильно раздражал господина Фореста.

— Заметь, это я еще не старалась.

— В любом случае, девочки, мы втроем точно не справимся с восстановлением парка, — со вздохом произнесла госпожа Нельсон. — Это очень сложно.

Однако я не собиралась сдаваться. В первый же выходной переоделась в старую одежду, которую она мне подарила, и отправилась разбирать хлам. По чуть-чуть, понемногу.

Сначала оттащила засохшие ветки, затем принялась разбирать сгнившие доски, которые кучей лежали у дорожки. И тут же поняла свою ошибку: переодеться я переоделась, а вот про перчатки забыла. И, конечно же, сразу получила занозу.

— Ай! — Дощечка выпала из рук и приземлилась мне прямо на ногу. — Ой-е-ей!

«Да что за невезение такое⁈».

— Неужели главная целительница тридцать третьего форта решила в свой выходной покалечить себя и вернуться в лечебницу на правах пациентки? — раздался за спиной насмешливый голос.

«Вот только его и не хватало!».

Повернувшись, я увидела перед собой господина Фореста. В обычной темно-серой рубашке и черных штанах, без пиджака и галстука он выглядел непривычно и еще моложе.

— А вы пришли поиздеваться надо мной? — спросила я.

— Нет, просто хотел посмотреть, до чего доведет ваше упрямство. Что с рукой?

— Ничего. Заноза.

Тяжело вздохнув, он закатил глаза, шагнул ко мне и резко велел:

— Дайте вашу руку, Хоуп.

Ага, так я и послушалась!

— Это еще зачем? Я целительница и сама знаю, как извлекать занозы.

— Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, но сейчас заноза не у какого-то пациента, а у вас в пальце, так что прекратите заниматься ерундой. Дайте я взгляну.

— Вы не целитель, — возразила я, но руку протянула.

— Я универсал, основы целительской магии нам преподавали, а потому с одной маленькой занозой как-нибудь справлюсь, — отозвался Форест и неожиданно улыбнулся. — Какой бы вредной она ни была.

Словно речь сейчас вел совсем не о занозе. А обо мне, как о занозе.

Я порывалась ответить что-нибудь умное, но в голову так ничего не пришло. И чтобы не позориться, я избрала наиболее безопасный вариант: смерила Фореста высокомерным взглядом и промолчала.

— Вы всегда такая упрямая? — поинтересовался он, обхватывая пальцами мое запястье и наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть щепку, которая впилась мне в указательный палец.

— Это мой выходной, и я имею право провести его так, как мне заблагорассудится, — буркнула я.

— Я заметил. Думаете, перенесете пару дощечек, наломаете веток и станет лучше?

Пальцы у него были красивые, длинные, как у музыканта. А еще очень сильные и крепкие.

— А сидеть и рассуждать о невозможности лучше? — парировала я и громко ойкнула, когда Форест быстро и ловко с помощью магии вытащил злосчастную щепку.

— Не дергайтесь. У вас кровь.

Он достал из кармана белый платок, приложил к моему пальцу и только после отпустил руку.

— Вот так-то лучше.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Ну раз вы успокоились и готовы слушать, может, побеседуем?

Так и знала, что он сюда явился не просто так.

— Давайте.

— Вы когда-нибудь слышали о том, что прежде чем что-то делать, надо сначала подготовиться и все хорошенько разузнать. А заодно прислушаться к совету старших.

«Ну вот! Я так и знала! Опять лекции и нравоучения! И никакой помощи!».

— Спасибо, учту, — холодно произнесла я. — А теперь прошу прощения, у меня дела.

— Деревяшки таскать собрались? Думаете, что перетащите пару веток, выбросите вон те камни, и сразу станет легче?

— Ну я хоть что-то делаю, а не рассказываю о том, как все бесполезно, — огрызнулась я.

И застыла, ожидая наказания. Не стоило так разговаривать с начальником форта. Даже если считала себя абсолютно правой, все равно нельзя.

Однако, вопреки ожиданиям, наказания не последовало.

— Мероприятия по восстановлению парка запланированы на этот год. Затраты на них заложены в общей смете форта. Мы собирались вернуть парк. Правда, не так быстро, как решили вы, Хоуп.

«Как-то все слишком гладко. Может, врет? Но зачем?».

— А почему вы мне сразу об этом не сказали, когда я пришла к вам с постановлением?

— Хотя бы потому, что я не обязан перед вами отчитываться, Хоуп, — оскалился Форест. — Вы явились без приглашения в мой кабинет, начали тыкать постановлением и угрожать наказанием.

— Я предлагала помощь, — возмутилась я.

— Действительно. Насильно помогали. Буквально навязывали свою помощь. И когда я от нее отказался, решили, что сами все сделаете. И чем все закончилось?

В чем-то он оказался прав, и от этого становилось еще обиднее. Тут еще проснулась совесть.

— Извините, — едва слышно буркнула я.

— Через две недели у нас всеобщий сбор и уборка территории. Завтра на доске объявлений вывесят соответствующий приказ. Такой вариант вас устроит? — поинтересовался он, и столько насмешки прозвучало в голосе, хоть ложкой ешь.

Ну да ладно, я никогда не отличалась чрезмерной гордостью и умела признавать свои ошибки.

— Отлично. Я очень рада, что парк тридцать третьего форта будет восстановлен. Обязательно через две недели поучаствую в уборке.

— Нисколько в этом не сомневаюсь. Лекарства Ларс доставит завтра утром. Вам надо будет все проверить по списку.

— Отличная новость! — обрадовалась я.

— Надеюсь, на этом ваши требования закончатся, — отозвался Форест.

— Я бы на это не рассчитывала, — пробормотала я себе под нос.

И точно! Не прошло и пяти дней, как я вновь отправилась в кабинет начальника форта.

Глава 14

Наверное, нет нужды упоминать, что не виновата, совсем не собиралась и вообще идея принадлежала не мне. Честно признаться, я уже сама не верила. Только вот все получалось как-то само собой.

Итак, сначала я приняла лекарства, которые привез Ларс на своей железной птичке. Глядя на этот агрегат при свете дня, я в который раз ужаснулась тому факту, что летала на нем. И что рано или поздно мне придется возвращаться на нем на большую землю. Выглядела птичка, прямо скажем, плачевно. Металл не только был заплатан, где только можно, но и еще покрылся ржавчиной, которая проела его до сквозных дыр.

Впрочем, Ларса это совсем не смущало. Его, судя по всему, вообще ничего не смущало.

— Привет, целительница, — широко улыбнулся он, сдвигая кепку на макушку. — Как дела? Сбежать еще не решила?

— А ты что, можешь посодействовать? — хмыкнула я.

— Смотря как попросишь, — протянул Ларс, подходя ближе.

И мне пришлось немного отступить. Слишком сильно от парня пахло маслом и горючим. А еще потом. Не самое приятное сочетание.

— Спасибо, я подумаю. Так ты привез лекарства?

— Да, все по списку. Проверять будешь? — Он указал на большую деревянную коробку, которая стояла чуть в стороне.

— Обязательно.

«Конечно, буду проверять, что за вопросы? Я за эти зелья билась, выпрашивала, список составляла, на них деньги выделялись. Мне за них и отвечать».

— Хорошо. Вот бумажка. Проверяй.

Бумажка была не моя. Это я сразу заметила. И список тоже составляла не я, потому что этот оказался больше почти в два раза. Наверное, следовало радоваться, и я бы непременно это сделала, если бы не одно «но».

— Это точно наше?

Не хотелось бы случайно прихватить чужое имущество, разругаться с соседями и вызвать гнев Фореста, который и так на меня косо смотрел и мечтал избавиться.

— А что не так? — нахмурился Ларс. Он явно ожидал от меня совершенно другой реакции. — Этот список мне передал лично господин Форест.

— Точно?

Помимо заказанных мной средств тут имелись и другие наименования зелий и лекарств. А еще две упаковки специальных бинтов, которые помогали залечить самую жуткую рваную рану, противоожоговые мази трех видов, компрессы, несколько разных болеутоляющих, капли от аллергии и еще… много чего очень нужного и очень полезного.

— Я советовался с целителями. Все правильно закупил и нигде не ошибся. Можешь проверять.

И я проверила.

Действительно, Ларс приобрел лекарства точно по списку. Кроме того, все зелья, порошки, тюбики, баночки и скляночки были пронумерованы и скреплены соответствующими печатями. Никакого контрафакта или нелегальной продукции я не обнаружила.

— Да, все верно. Все по списку, — произнесла я, прикидывая, как мне теперь все это доставить в лечебницу, коробок-то тяжелый. А еще не мешало бы зайти и поблагодарить Фореста за дополнительные пункты.

Хотя я тут же передумала это делать, чтобы не нервировать его своим приходом. Рассудила, что успею сказать «спасибо» чуть позже, когда встретимся не по моей инициативе.

— Ну и хорошо. А твой список где? — поинтересовался Ларс.

— Какой список?

— Только не говори, что тебе ничего не надо с большой земли! Такая красивая девушка просто обязана нуждаться в красивых вещичках, — оскалился он, доставая сигарету из кармана.

Я мгновенно скривилась, поскольку терпеть не могла запах сигаретного дыма, а какой перечень побочных эффектов от курения — закачаешься.

— Спасибо, но у меня все есть и ничего не надо. Никаких списков и покупок.

«А то, чего нет — не нужно, потому что денег на это тоже нет. И неизвестно, когда будут».

— Ну как знаешь, — разочарованно протянул Ларс. — Если что, обращайся.

— Непременно.

Лекарства мне удалось доставить без особого труда. Один из сторожей, которые обслуживали зону посадки, вручил мне скрипучую металлическую тележку на толстых колесах. Вот на ней я все и перетащила к лечебнице. А дальше пошло легче.

Я уже говорила о том, что список пациентов увеличился? Пришлось даже выделить отдельный кабинет для ожидающих приема — уж слишком много их толпилось в утренние часы. К счастью, с этим я разобралась сама, без привлечения господина Фореста.

Подходила к концу вторая неделя моего пребывания в тридцать третьем форте. Я как раз заканчивала прием господина Шайдера, который смущаясь и заикаясь, поведал мне о своей проблеме — частом вставании в уборную по ночам.

— Я пробовал пить настойку Уилбон, но не помогает, — признался он. — Только изжога появилась и чешется.

— Где чешется? — тут же вскинулась я, продолжая заполнять карточку пациента.

— Там… чешется… — несчастным голосом прошептал он и еще сильнее покраснел.

Я перевела взгляд на его лицо, спустилась чуть ниже. Господин Шайдер быстро свел колени и положил на них руки, явно желая скрыть от меня самое дорогое.

— Хм… что ж, видимо, к вашей… проблеме с частым мочеиспусканием можно добавить аллергическую реакцию на компоненты настойки, которую вы пили.

— И что теперь делать?

«Не пить всякую самодельную дрянь!» — подумала я, но вслух сказала:

— Лечиться. Я сейчас все вам напишу. И дам лекарства.

Стоило Шайдеру уйти, как в кабинет вновь постучали.

— Позволите, госпожа целительница?

На пороге неловко переминалась с ноги на ногу тетушка Талита.

— Да, конечно, заходите. Что-то не так? Вы плохо себя чувствуете?

— Нет. Я по рабочему вопросу. В последние дни у нас прибавилось пациентов и тех, кого вы положили в палаты.

— Так. И что?

Количество пациентов в лечебнице действительно увеличилось. А куда деваться, если обнаружилось столько запущенных хронических заболеваний, которые необходимо лечить не только наложением рук, которые так любил старый Ганк, но и лекарствами и капельницами, а еще постельным режимом.

— Продуктов у нас… не хватает.

Отложив ручку в сторону, я удивленно уставилась на пожилую санитарку.

— Чего не хватает?

— Продуктов, — вздохнула она. — У нас же все под расчет было. Питание тоже выдавалось. Годами ничего не менялось. А сейчас… мне и кормить больных нечем. Кончилось все.

Вот такого я точно не ожидала. Этот аспект работы лечебницы как-то ускользнул от меня. И теперь внезапно выяснилось, тут надо не только лечить, но и кормить, убирать, ухаживать, разговаривать, смотреть.

— А как нам можно увеличить количество продуктов?

— Надо прошение писать и нести… — Тетушка Талита красноречиво замолчала.

А я прикусила губу, чтобы не фыркнуть, поскольку догадаться было нетрудно.

— Господину Форесту?

— Да. Он должен подписать смету. Я тут вот… составила.

Она протянула мне слегка помятый лист бумаги с кривым краем, на котором немного коряво был составлен текст прошения.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Сегодня же схожу к господину Форесту и все у него подпишу. Нельзя допустить, чтобы пациенты голодали.

Но сначала предстояло все переписать и красиво оформить.

Едва я показалась на пороге приемной, Лима тяжело вздохнула и покачала головой.

— Прости, Миранда, но он строго-настрого запретил тебя к нему пускать.

Чего-то подобного я и ожидала. Поэтому подойдя к ее столу, села на стульчик для посетителей и, подперев щеку ладонью, грустно спросила:

— Совсем никак?

— Совсем. — Лима наклонилась ко мне через стол и тихо прошептала: — Ты единственная, кто обладает поразительной способностью доводить господина Фореста.

— Звучит как комплимент, — улыбнулась я, тоже подаваясь вперед. — Но не переживай, я сегодня пришла с миром. И даже могу не заходить. Вот. — Я протянула ей листок со сметой и заявлением о перерасчете средств, выделяемых на питание пациентов. — Подпиши, пожалуйста, у своего грозного начальника, а я позже зайду. Хорошо?

— Хорошо. Ты только не обижайся, ладно?

— Все нормально, — улыбнулась я, поднимаясь. — Я все понимаю. Никаких обид.

Я собралась на выход, но не успела. Занятые разговором, мы не заметили, что в приемной уже не одни.

— Хоуп? — раздался недовольный голос Фореста, заставивший меня подпрыгнуть на месте и испуганно оглянуться. Из темноты начальственного кабинета на меня мрачно взирал его владелец.

— Она уже уходит, — поспешно заверила Лима.

— Да-да, ухожу.

Я попятилась в сторону коридора, не желая доставлять подруге неприятности. Ей и без меня тяжко жилось с таким-то начальством.

— Стоять! — резко велел господин Форест, и я послушно застыла на полпути к двери. — Что понадобилось на этот раз?

Пришлось быстро покаяться:

— Ничего особенного. Я тут заявление передала Лиме.

Та закивала, показывая листок.

Форест изучал нас троих — меня, свою секретаршу и лист бумаги, — несколько долгих секунд, причем выражение его лица сложно было расшифровать, а потом отрывисто скомандовал:

— С бумагой. Ко мне. В кабинет! Сейчас же!

И исчез в глубине своего кабинета.

Пожав плечами, я взяла листок и двинулась следом. Сам захотел со мной встретиться, значит, я в этом совершенно не виновата.

Я осторожно притворила за собой дверь, подошла ближе и замерла у стола, сложив руки за спиной. Стоять просто так было скучно, поэтому я принялась осторожно и едва заметно раскачиваться туда-сюда, с пятки на носок.

Форест молчал. Просто сидел за столом в своем огромном удобном кресле и смотрел на меня так… ну, в общем, сразу становилось понятно, что я опять что-то натворила. Если честно, ничего нового в создавшейся ситуации я не видела, за одним очень важным исключением — обычно я знала что, когда и как натворила и могла подготовиться. Сейчас же ничего нам ум не приходило.

Последние дни я вела себя как паинька, ничего не требовала, много работала, принимала пациентов, разбирала лекарства и составляла кучу документов. То, что отдельный кабинет для ожидания выделила, так это не так страшно и входило в мои обязанности. Как и обеспечение пациентов питанием. Я же за этим сюда и пришла.

Молчание затягивалось.

— Ничего не хотите мне сказать, Хоуп? — мрачно поинтересовался Форест, сцепив руки перед собой.

«Так… стоит признаться в чем-то или нет?».

— Смотря, что вы хотите услышать, — осторожно отозвалась я.

Может, дело в том, что я опять явилась к нему в кабинет и испортила настроение? А если Форест подумает, что Лима на моей стороне, и уволит ее? Нет, этого нельзя было допустить. Так что настало время ринуться в атаку.

— Слушайте, Лима ни в чем не виновата, — поспешно заверила я. — Она строго-настрого запретила мне заходить к вам в кабинет. Поэтому я передала ей заявление и собиралась покинуть приемную. Честное слово!

Взгляд Фореста еще сильнее помрачнел, а воздух в кабинете как будто сгустился, стал плотным и практически осязаемым. Такое проявление заставило меня не на шутку встревожиться. Аж мурашки по спине побежали.

— Интересно, — медленно произнес он. — Вы так громко рассуждали о переменах, о том, что хотите изменить тридцать третий форт.

— Да, — осторожно кивнула я, все еще не понимая, что происходит.

— Все эти изменения…

«Изменения! Ага, вот в чем дело!».

— Я не виновата! Я не просила их красить все вокруг разноцветными полосками!

Дело в том, что при виде разноцветных ящиков и крыльца лечебницы жители близлежащих домов захотели и себе сделать так же. Не везде, конечно, но постепенно на подоконниках начали появляться живые цветы. А кое-кто даже раскрасил входные двери в радужную полоску. Получилось довольно мило, свежо и не так серо и грустно. Меня такие перемены порадовали. Фореста, судя по всему, не очень.

— Вы решили сбежать, Хоуп, — сухо заметил он, словно и не слышал меня.

«Значит, дело не в красках и цветах, а в другом».

— Ну почему сбежать? Я просто вручила бумагу Лиме и все, — пробормотала я.

— А лично мне вы это сказать не хотите? Испугались?

«Так, похоже, я потеряла нить разговора. И совсем запуталась».

— Вы же сами запретили мне приходить, — напомнила я.

— Но о своем побеге могли сообщить лично, а не через Лиму.

Я даже раскачиваться перестала. Застыла, балансируя на цыпочках и недоверчиво уставясь на господина Фореста. Кажется, я начала кое-что понимать. А потому осторожно убрала руки из-за спины и аккуратно положила бумагу на стол перед ним.

— Это заявление и смета на перерасчет питания в лечебнице. Не знаю, что вы там себе нафантазировали, но сбегать я не собираюсь, — тихо произнесла я, а потом, не удержавшись, добавила: — И мне приятно, что это вас волнует.

Форест застыл в своем кресле. Лист трогать не стал, но я видела, как пробежал глазами по строчкам, читая написанное. И чем дольше он читал, тем мрачнее и холоднее становилось выражение его лица.

— Вы должны были лечить жителей, а не кормить их за счет форта, — наконец припечатал он.

«Невозможный человек! Как он может быть таким раздражающим и высокомерным! Он буквально каждым своим словом, каждым жестом или взглядом так и норовит отчитать меня за ошибки и указать на недостатки!» — в сердцах подумала я.

— Одно другого не исключает. У жителей вашего форта очень много хронических заболеваний, и моя задача помочь справиться с ними. А это однократным приемом лекарства не лечится. Все не так просто.

— Не просто, а очень даже дорого, — напомнил он.

«Ах да, совсем забыла!».

— Да, — кивнула я. — Простите, что не пришла раньше и не поблагодарила вас за медикаменты, которые вы приобрели для лечебницы. Там намного больше того, что я заказывала. Спасибо, я отчитаюсь за каждое лекарство.

— Это не для вас, а для жителей форта.

— Я так и поняла, но все равно спасибо. Боюсь даже представить, каких сил вам стоило выбить средства из вашего начальства.

— Вы себе даже не представляете, — отозвался Форест, и на губах промелькнула едва заметная улыбка.

Или мне почудилось. Она появилась всего на мгновение и исчезла. Жаль, ему бы подошло улыбаться.

— Ну так что, вы подпишете? А то мне пациентов кормить нечем, — поторопила я.

Форест взял лист, снова его изучил и положил в папку с бумагами.

— Я рассмотрю вашу заявку, узнаю по поводу остатка средств на наших счетах и дам ответ завтра.

Не отказал — уже хорошо.

— Завтра? А во сколько мне приходить?

— Приходить не надо, — поспешно произнес Форест. — Я передам через секретаря.

— Хорошо.

— Можете быть свободны.

— До свидания!

Я развернулась и направилась к двери. Но только схватилась за ручку, услышала:

— И еще, Хоуп.

Пришлось останавливаться и медленно поворачиваться.

— Запрет на посещение моего кабинета сохраняется, — насмешливо проговорил Форест. — Только по записи. И не пытайтесь перетянуть на свою сторону Лиму.

— Даже в мыслях не было, — поспешно открестилась я.

В приемной меня ждала взволнованная Лима.

— Ну что? Как все прошло? — быстро прошептала она, скосив взгляд в сторону кабинета своего начальника.

— Не так плохо, как я опасалась. Он подумал, что я решила сбежать, — наклонившись к ней, тихо поделилась я.

— Обрадовался?

— В том то и дело… рассердился.

— Да? — ахнула Лима.

— Да.

Что делать с этим открытием, я не понятия не имела. Но на всякий случай мысленную себе пометку сделала: как бы Форест ни злился, как бы ни рычал и ругался, но ему нравились перемены, которые я приносила с собой.

Я продолжала осваиваться на новом месте. Не скажу, что обустройство давалось мне легко и просто, получалось с первого раза, и я не совершала ошибки. Все было: и хорошее, и плохое. После работы я допоздна сидела над книгами по универсальному целительству и штудировала их. Как будто и не уходила из академии, я снова узнавала новое, делала конспекты и зубрила. Все, что там мне представлялось неважным, сейчас превратилось в знания, от которых зависели жизнь и здоровье другого человека.

Да, мне приходилось непросто. Временами наваливалась такая жуткая тоска, что хотелось опустить руки, лечь на кровать и не двигаться. Обнимать подушку и рыдать, оплакивая свои несбывшиеся надежды и поруганные мечты.

Прошлое никуда не делось. Стоило мне только чуть-чуть ослабить контроль, как оно наваливалось приятными, дразнящими воспоминаниями. Киран, Астра, родители, старший брат, любимая академия с ее постоянными приключениями и занятиями, планы на жизнь и мечты о лечебнице в Корадей — все это всплывало в голове, напоминая о том, чего я сама себя лишила.

Я вспоминала наши проделки с Астрой, задушевные беседы и шутки. Вспоминала ночи с Кираном. Наша помолвка длилась пять лет, и было бы странно, если бы между нами не произошла близость. И от этого становилось еще обиднее. Он променял нашу близость на другую. Неужели ему не хватало меня?

Порой даже мелькали мысли о том, что я поспешила со своим решением. Не стоило так быстро сбегать и бросаться в неприятности с головой. Все мужчины ошибаются. Киран тоже мужчина, и всего одна его ошибка лишила нас обоих будущего. Возможно, я могла бы его простить и обвинить во всем Астру, ненавидеть всем сердцем бывшую лучшую подругу и… их ребенка. Возможно…

Но нет. Я не желала, чтобы мой избранник был таким как все. Я не желала всю жизнь страдать от его ошибки, ревновать и гадать, не изменит ли он вновь, подозревать каждую девушку и женщину, которой он подарит улыбку. Ненавидеть их и терять уверенность в себе.

Мой мужчина должен быть другим: верным и честным. Он должен любить только меня и не смотреть по сторонам. И уж точно не должен заводить детей на стороне.

Встречу ли я когда-нибудь его или так и умру старой девой? Я не знала. Но и размениваться на что-то меньшее не собиралась. Жизнь у меня была одна, и я хотела взять от нее все.

Именно поэтому вставала каждый день, улыбалась и выходила из своей крохотной квартирки, зная, что именно здесь я по-настоящему нужна.

Глава 15

Надо сказать, что я не только занималась пациентами, учебой и планами по восстановлению тридцать третьего форта. Не будучи идеальным человеком, я не достигла того уровня самоотверженности, чтобы все время работать на благо общества и забыть о себе.

О себе я тоже позаботилась.

Для начала обустроила и навела красоту в своей крохотной квартирке. Ради этого я еще два раза отчистила ее и отмыла. На окно повесила небольшой отрезок тюля, который купила в лавке Честеров. Чуть позже, с первой зарплаты купила еще парочку ажурных салфеток, пестрое покрывало и мягкий пушистый коврик ярко-желтого цвета. Госпожа Нельсон подарила мне несколько цветов в горшках, которые я поставила на подоконник. Получилось довольно уютно. Конечно, не идеально, но мило и по-домашнему.

А еще иногда по вечерам Лима давала мне уроки кулинарии. Потому что вечно питаться бутербродами или напрашиваться к кому-то в гости было совестно. Она оказалась непревзойденной поварихой и прекрасной учительницей. Только благодаря ее советам я не испортила свой первый суп. Правда, немного не досолила, но он получился вполне съедобным. Как и первое в жизни жаркое, которое я слегка пересушила, но это не страшно. Главное, я уяснила процесс.

Однажды, во время очередного урока кулинарии у нас произошел очень интересный разговор.

— Ты восхитительно готовишь, — в который раз похвалила я Лиму, и та мило покраснела от моих слов. — Удивительно, как с такими навыками ты еще не нашла себе мужа.

Шутка повисла в воздухе, и я почти сразу пожалела о сказанном.

В тридцать третьем форте проживало очень мало счастливых девушек. Большинство сослали сюда именно за любовь. Даже библиотекаря и мать малышки Хельги, тихую и едва заметную Натаниэллу Даг. Она, как и многие другие, обитала в форте уже семь лет и не делала попыток сбежать отсюда.

На большой земле она считалась довольно неплохим зельеваром, которая имела несчастье влюбиться в своего начальника. В него все влюблялись. Красивый, обаятельный, он менял любовниц как перчатки. Жена до поры терпела его похождения, но беременность очередной игрушки мужа простить не смогла. Подняла нужные связи, заплатила, и Натаниэллу быстро отправили в тридцать третий форт.

Зельеваром ее брать не стали, поскольку прежний начальник форта считал это глупостью. Он вообще был жутким женоненавистником, идиотом, пьяницей и игроком, который уничтожил не только парк, но и закрыл лавки с зельями и артефактами. Поэтому единственное место, которое нашлось для Натаниэллы — библиотека. Тут она и работала все эти годы, воспитывая свою малышку.

— Как и ты, я не ищу мужа, Миранда, — тихо отозвалась Лима.

Наверное, следовало остановиться, но любопытство оказалось сильнее.

— А как же господин Форест?

Я внимательно следила за реакцией соседки. Вдруг она покраснеет, смутится, отведет глаза. Однако ничего такого я не заметила. Наоборот, Лима выглядела искренне удивленной.

— А что господин Форест?

— Мне кажется, ему бы твоя стряпня понравилась. А еще… ты так восхищаешься им, вот я и подумала…

Я не знала, как закончить свою фразу, и вообще чувствовала себя полной дурой, которая влезла туда, куда лезть не стоило.

— Что я, как и все секретари, влюблена в своего начальника? — догадалась она.

— Прости, мне не стоило…

— Это даже мило, — улыбнулась Лима, которая, похоже, ничуть не обиделась и не рассердилась. — Нет, господин Форест, конечно, очаровательный молодой мужчина. Обходительный, добрый, вежливый, открытый, честный…

— Я бы поспорила, — пробормотала я себе под нос.

— Он очень многое сделал и продолжает делать для нашего форта. Он милый, и я искренне восхищаюсь им как мужчиной. Но для любви этого мало. Кроме того, мы сразу обговорили, что никаких чувств не будет.

— Ну если так.

— Я уже влюбилась один раз, Миранда. Больше мне не хочется, — доверительно шепнула мне Лима.

После этого разговора я сделала выводы и больше не поднимала тему ее отношений с Форестом.

Во время одного из таких уютных кулинарных вечеров я случайно узнала историю самой Лимы. Если быть точнее, то я ее наконец вспомнила. Случилось это неожиданно для нас обоих.

Мы расположились в ее квартирке. Я за небольшим столиком резала картофель, а Лима стояла у плиты. В простеньком, но симпатичном платье в красную клетку, с волнистыми платиновыми волосами, которые украшал ободок с алым бантиком, она походила на очаровательную куколку. Помешивая томатный соус большой деревянной ложкой, Лима тихо напевала песенку.

Это была довольно популярная мелодия о парне, который влюбился в девушку, обещал ей жениться, но исчез на границе Мордака. Девушка отправилась следом и нашла его в лечебнице. Ее любовь спасла раненного парня, а после они жили долго и счастливо.

Простая такая песня, незамысловатая и довольно оптимистичная. Но меня насторожило не это, а голос Лимы. Он был очень красивый, мягкий, бархатистый, с едва уловимыми грудными нотами, которые делали его уникальным и неповторимым. Им хотелось заслушиваться, ловить каждый звук и теряться в очаровательной мелодии.

«А я ведь слышала этот голос».

Застыв на стуле с ножом в одной руке, а клубнем картофеля в другой, я отчаянно ловила ускользающие воспоминания.

«Где же я его слышала? И когда?».

В памяти всплыла комната Кирана. Вроде тогда он устроил романтический вечер. Один из лучших вечеров, что мы провели вместе. Я помнила букет цветов, заказанный ужин — запеченный фазан с фруктами, бутылку дорого вина, чтобы снять напряжение, и пластинку с песнями.

— Мне прислал друг из Волверда, — пояснил Киран, включая проигрыватель. — Это сейчас довольно популярная женская группа. Говорят, их даже приглашали в королевский дворец для выступления.

«Группа… да, группа очаровательных девушек… сестер».

— Сестры Стэнфорд! Ты одна из сестер Стэнфорд! — выпалила я.

Лима вздрогнула и едва не уронила ложку. Обернувшись, она с ужасом уставилась на меня.

— Ты… откуда?

— Твой голос! Ты старшая из сестер Стэнфорд. Я слышала твою пластинку. Года два назад. Или два с половиной. Вот откуда мне была знакома твоя фамилия! И твой голос. Удивительный, уникальный голос.

— Это было давно, — резко ответила Лима, отворачиваясь, и принялась яростно помешивать соус в сотейнике.

— Но это все равно ты. Удивительное трио сестер Стэнфорд, песни которых были у всех на слуху. Вы так быстро взлетели и… так быстро исчезли.

— Нам помогли исчезнуть, — с горечью призналась она, выключая плитку под соусом. — Миранда, прости, но я не хотела бы это вспоминать. Все прошло. Нашей группы больше нет. Я здесь, а мои сестры… они вышли замуж и счастливы. Мы не виделись почти два года. И не скоро теперь увидимся, поскольку мне некуда возвращаться. Милашки Стэнфорд больше нет. Я секретарь господина Фореста и точка.

— Но твой голос. Ты так красиво поешь… будто… будто…

Я все никак не могла подобрать подходящие эпитеты.

— Будто в моем роду были сирены? — спросила Лима, поворачиваясь ко мне. В глубине ее глаз плескалась такая боль, что я смутилась. — Я же рассказывала, как попала сюда. Из-за любви. Сын герцога и простая певичка. Он клялся в любви, обещал, что обо всем позаботится. Его отец позаботился первым. О будущем своего сына. После очередного концерта нас с сестрами арестовали и обвинили в использовании запретной магии. Обвинили в том, что мы потомки сирен, которые голосом завлекают мужчин и губят их.

От возмущения у меня даже дыхание перехватило.

— Но это неправда!

— А кто бы нам поверил? На их стороне власть и деньги. Мне предоставили выбор: либо я отказываюсь от любимого и уезжаю на край мира, либо нас с сестрами ждет быстрый и несправедливый суд. Ты знаешь, что бывает за использование запретной магии? Казнь или ссылка. Я не могла допустить ни того, ни другого, поэтому и попала сюда. У меня почти нет дара и каких-то способностей. Лишь голос… который назвали проклятием.

— Мне очень жаль. Прости, мне не стоило напоминать тебе о прошлом.

— Ты первая за столько времени, кто меня узнал, — едва заметно улыбнулась Лима. — Я уже и забыла это чувство.

— Это ужасно. Обвинить тебя в таком, лишить права петь… мне так жаль, — прошептала я.

— Все в порядке. Я уже привыкла к новой жизни. Мне здесь нравится.

— И ты больше не поешь?

Лима хмыкнула и обвела взглядом свою крохотную квартиру.

— Где мне петь, Миранда? Здесь? Или попросить господина Фореста построить нам небольшой театр?

Она пошутила, а у меня в голове уже начали двигаться шестеренки, прикидывая варианты. Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Лима ахнула и поспешно затараторила:

— Я пошутила! Миранда Хоуп, даже не думай! Никакого театра! Никаких песен и выступлений! С этой страницей моей жизни покончено! Раз и навсегда!

Конечно же, я ей не поверила.

— Ты уверена?

— Абсолютно! Я больше не хочу петь. Мне нравится моя работа, и точка.

— Ладно, — согласилась я, решив отложить разговор на потом.

Небольшая сцена для выступления нам бы пригодилась, а Лима обладала поистине невероятным голосом. Ее пение точно бы всем понравилось и преобразило тридцать третий форт. Ведь его жители нуждались не только во внешней красоте, но и внутренних изменениях. И для этого идеально подошло бы искусство: художественные выставки, театр и концерты.

Нет, я не собиралась сразу же бежать к Форесту с очередной гениальной идеей, но заметку себе сделала и в план внесла.

А пока нас всех ждало восстановление парка. И там тоже не обошлось без небольших происшествий.

Я уже видела, что на пустыре, который образовался после пожара на месте бывшего парка, чего только ни валялось, чего только ни лежало. Но кроме всего прочего там располагалась стихийная застройка кривыми-косыми, грубо сколоченными сарайчиками. Их понаставили предприимчивые жители соседних домов, которым, конечно же, не понравилась мысль о том, что придется все сносить и наводить порядок.

Они собрались недовольной толпой в сторонке и тихо возмущались несправедливостью. Ведь столько лет сарайчики просуществовали, никому не мешая, наоборот, приносили пользу, а тут явился не пойми кто и все рушит. И ради чего? Какого-то непонятного парка. Собственники косились в нашу сторону, ворчали, но делали все тихо.

А вот те, кто кричал громче всех, никакого отношения к незаконным постройкам не имели. Зато очень хотели выступить.

— Безобразие! Да где это видано, чтобы честных жителей лишали имущества! — раскрасневшись, кричал господин Катс, тот самый местный пьяница, который так любил настойки Бернадет Уилбон.

Круглый, лысый, в уже знакомом сером костюме в крупную синюю клетку, он стоял впереди всех, махал толстым кулачком, сотрясая воздух, и требовал справедливости.

И не только он. Рядом с ним неожиданно оказалась госпожа Присцилла Норген-Таундон. Несмотря на довольно теплую погоду и яркое солнышко, она надела свое облезлое меховое боа и шляпку с длинным пером. Не забыла и про яркий макияж: огромные стрелки, голубые тени, розовые румяна и красную помаду.

— Столько лет верой и правдой жили, форт поднимали! — громко возмутилась она, прижимая к груди ридикюль. — И что? Никакой благодарности.

— Да! — вторил ей господин Катс.

Вытащив из кармана платок не самой первой свежести, он вытер потную лысину и засунул его обратно.

— Хотят отнять последнее, честно заработанное! — продолжила госпожа Норген-Таундон.

Толпа собственников за ее спиной согласно загудела.

— Так и знала, что она тут появится, — шепнула мне Лима.

Мы стояли чуть в стороне, наблюдая за недовольной толпой. Честно признаться, я понятия не имела, как действовать в подобной ситуации. К такому меня жизнь не готовила. Раньше я не сомневалась, что идея с парком всем понравится и нам будут помогать, а получилось, что я ошиблась, и ничего никому не надо. Наоборот, своими инициативами я сделала только хуже.

— Ты только не лезь туда, — посоветовала Лима, когда я качнулась, намереваясь подойти ближе. — Скоро придет господин Форест. Вот он точно со всем разберется.

— А он придет? — тихо спросила я, осматриваясь.

На небольшом пятачке у пустыря собралось человек сто, которые поделились на два лагеря: за и против. И сложно сказать, на какой стороне народу было больше. Получается вместо того, чтобы объединить, я расколола маленькое общество форта. Да, не такого я хотела, когда все затевала.

— Никто ничего не отнимает, чего ты начинаешь? — попробовала утихомирить скандалистку госпожа Нельсон.

— Я начинаю? — ахнула дама, хватаясь за сердце, и повернулась к толпе: — Господа, вы видите? Я начинаю! — Снова разворот и яростное: — Это вы начали! Стояло имущество, пользу приносило. А вы?

— А мы парк возвращать будем.

Госпожа Нельсон на фоне расшумевшейся толпы выглядела очень эффектно. Гордая, с ровной спиной и расправленными плечами, она взирала на окружающих, как царица на своих подданных, и это, конечно, никому не понравилось.

— Да кому он нужен, ваш парк! Вы вообще спросили жителей, что им нужно?

— Да! — поддержал господин Катс.

— Что за самоуправство!

— Согласен! — поддакнул он, раскрасневшись еще сильнее.

— Это попрание наших прав и свобод! Покушение на личную собственность!

— Никакого покушения. Мы возвращаем парк на его законное место, — вновь возразила госпожа Нельсон, все еще не оставляя попыток отстоять парк и донести до них правильность нашего решения.

— А кому это надо? Тебе? Да ты своими цветочками весь наш форт засадить хочешь!

— А что в этом плохого?

— А что хорошего? — взвизгнула госпожа Норген-Таундон. — А честным людям где держать свое имущество? И вообще такие вопросы просто так не решаются. Мы требуем голосование!

— Да, — одобрительно загудела толпа за ее спиной.

Ситуация начала накаляться. И все из-за меня. Больше стоять в стороне не было сил. Это неправильно. Это ведь я все затеяла, мне и отвечать.

— Но послушайте… — произнесла я, выходя вперед.

Дальше мне говорить не позволили.

— Ага! Вот она! — радостно завопил господин Катс. — Виновница всех наших бед!

— Тоже мне целительница! — презрительно скривила красные губы скандалистка.

— А может, и не целительница вовсе, — предположил кто-то из-за ее спины.

— Именно! — торжествующе воздела палец Присцилла. — Ее документы еще проверить надо. И месяца не прожила, а порядки тут свои наводить начала.

— Никому ненужные! — тут же вставил местный пьяница.

— Мы и так прекрасно жили. А тут цветочки, парк… Лечебницу всю изуродовала.

— И чем же я ее изуродовала? — тихо спросила я.

Я дрогнула, и госпожа Норген-Таундон, словно заправский хищник, тут же это почувствовала. Ее глаза вспыхнули алым, а губы скривились в ядовитой усмешке. Она почуяла кровь и теперь мечтала добить свою жертву, то есть меня.

— Красками своими. Где это видано, чтобы лечебница на взбесившуюся радугу была похожа? И цветочки эти… фу! Смотреть противно! Пыль одна, грязь и аллергия!

— Миранда столько всего сделала для форта, — встала на мою сторону госпожа Нельсон. — Столько, сколько мы не могли сделать за годы разрухи.

— А кто ее об этом просил? — взвизгнула госпожа Норген-Таундон. — Ты? Или ты? Может, кто-то из вас? Никто не просил! Так зачем она влезла в нашу жизнь? Зачем решила сломать все правила и наш устрой? Добренькой хочет показаться? Так пусть займется своими непосредственными обязанностями! Да после ее приезда только хуже стало! Столько больных появилось в палатах. А раньше этого не было. Все здоровые были.

— Это не так, — возразила я.

— Помолчала бы, целительница! Толку от тебя никакого, только проблемы одни! Посмотри, сколько честных жителей своими идеями подняла, заставила все дела бросить и идти грабить других честных жителей.

— Неправда, мы не…

Но мой голос потонул в ответном гуле толпы.

— Ни стыда у тебя нет, ни совести! — продолжала напирать скандалистка, упиваясь своим триумфом. — Мы будем требовать, чтобы тебя выгнали отсюда!

— Да! Требовать! — закричал господин Катс, поворачиваясь к толпе, которая согласно загудела. — Нам такая целительница не нужна!

Я всегда представляла себя сильной, оптимистичной, уверенной, а тут… куда все делось. Я смотрела на перекошенные гневом лица, слушала их выкрики и оскорбления и… молчала.

А внутри все медленно умирало. То единственное светлое, что держало меня на плаву, не давало утонуть в тоске по рухнувшим мечтам, то, что помогало мне вставать каждый день и бороться, медленно угасало.

«Может, они правы? Зачем я куда-то лезу? Чего-то требую, прошу, пытаюсь сделать. Хочу как лучше. А кому лучше? Всех все устраивает. Только до этого никто не мог сказать мне это в глаза. Даже Лима жалела меня, а я втягивала ее в неприятности, едва не рассорила с начальством. Какая я после этого подруга? Так… недоразумение».

Я уже не слышала выкриков толпы, не разбирала, что там говорили, медленно погружаясь в тоску и тьму. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы сильный уверенный голос внезапно громко не поинтересовался:

— Что здесь происходит?

Глава 16

Не знаю, как у него так получалось, но вокруг моментально стало тихо. Протестующие и те, кто их поддерживал, сразу же замолчали и слегка отступили, давая возможность господину Форесту приблизиться.

Сегодня он был одет в темно-коричневый пиджак, светлую рубашку, темные брюки и коричневый жакет с бронзовой окантовкой и пуговицами. Этот цвет красиво гармонировал с его темно-каштановыми волосами и ореховыми глазами, добавляя в них теплые шоколадные оттенки. Снова дорогие ткани и магически защищенная одежда, о стоимости которой я старалась не думать. Не в моих правилах считать чужие деньги.

— По какому случаю сбор? Неужели все так сильно хотят поработать?

И пусть голос звучал спокойно и доброжелательно, но я видела, насколько напряжены его плечи и как быстро взгляд мечется от одного действующего лица к другому. На меня он тоже посмотрел и задержался несколько дольше остальных.

— Господин Форест, какое счастье, что вы пришли! — прокричала госпожа Норген-Таундон.

— Неужели?

За его спиной стояло с десяток магов. Очень сильных магов. Пару из них я вроде даже встречала на улице. Они вежливо здоровались и только. Имен я не знала, что неудивительно, ведь за три недели в форте просто физически не смогла бы запомнить всех жителей. Хоть он был не такой большой, как остальные, но в тридцать третьем форте, насколько мне известно, проживало более семи сотен жителей.

— Мы требуем справедливости!

— Справедливость — это хорошо, — спокойно отозвался господин Форест, подходя ближе и не сводя глаз с раскрасневшейся скандалистки. — Я сам всегда настаиваю на справедливости. Только так уж вышло, что у каждого она своя.

— По какому такому праву эта целительница вмешивается в дела нашего форта? За что обижают бедных жителей? Разве это законно?

Бедные жители, которые еще пару минут назад стояли за спиной Присциллы, сейчас медленно отступали, пряча глаза и старательно делая вид, будто происходящее их совсем не касается и вообще они мимо проходили. Даже пухлый господин Катс сбежал. Причем одним из первых. Бочком-бочком, но он скрылся и затерялся в толпе, предоставив госпоже Норген-Таундон самой со всем разбираться.

— В какие дела вмешивается госпожа Хоуп?

Меня Форест показательно игнорировал. Ну и ладно. Я все равно не готова была сейчас говорить. Ком в горле, скопленный из обид, разочарований и сомнений, становился все больше. Я уже ненавидела себя за то, что влезла во все это. Сидела бы в кабинете, заполняла карточки, давала бы всем настойку госпожи Уилбон и все. С чего вдруг я решила, что смогу что-то улучшить? И с чего я решила, что это кому-то надо?

— Госпожа Хоуп обижает бедных жителей, лишает их законного имущества.

— Интересно, какое такое законное имущество может располагаться незаконно на землях форта? — усмехнулся Форест.

— Да, но…

Госпожа Норген-Таундон беспомощно осмотрелась и внезапно поняла, что осталась одна. Толпа за ее спиной испарилась, выпивоха Катс — тоже. Никто больше не стремился ее поддержать.

— Парк — это моя идея. Его восстановление было заложено в бюджет форта еще в прошлом году. Об этом есть соответствующие документы. Просто так совпало, что госпожа Хоуп пришла к тому же выводу, что и руководство фортов о необходимости восстановления парка. Вы готовы спорить с ними?

Очевидно, она была не готова.

— Нет, но я… Почему нам ничего об этом не известно? — вновь попробовала она пойти в наступление.

— Госпожа Норген-Таундон, — вежливым тоном, таким, что аж зубы свело, произнес Форест, — вы, кажется, не обладаете даже малейшими полномочиями что-то от меня требовать. Не так ли? Но если у вас есть вопросы, то вы легко можете прийти в приемную, записаться на свободную дату и задать их. А не стоять здесь и обвинять других в своих ошибках.

— Ошибках? Но я…

— Можете быть свободны, — перебил он. — Раз уж вы не хотите помогать.

— Я… я… буду жаловаться, — прохрипела госпожа Норген-Таундон, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Все ее три подбородка задрожали, а глаза округлились, будто хотели выпасть.

Форест лишь улыбнулся, а в глубине ореховых глаз вспыхнуло пламя. Шантажом его не испугать. Уж я-то точно это знала.

— Как вам будет удобно, госпожа Норген-Таундон.

И вроде в споре мы победили, но… отчего же мне было так плохо?

Слова, сказанные этой дамой, прочно засели в сердце. Они снова и снова звучали в голове, напоминая мне о собственной никчемности. Об ошибках. О надеждах, которые я возлагала и которые потерпели крах.

Умом я понимала, что она сделала это специально. Такие как Присцилла Норген-Таундон отлично умели находить слабые места своих оппонентов и бить по ним.

Только вот сердце ныло и кровоточило, как и три недели назад. Я вновь оказалась никому не нужна. Со своими мечтами и планами, с идеями и желаниями я снова стала всем поперек горла. И почему я думала, что здесь будет по-другому?

Воодушевление пропало, а руки опустились. И самое лучшее сейчас, что я могла сделать — это взять и уйти, чтобы никому не мешать. Сейчас они начнут работать, и я сбегу. Все равно никто не заметит. Надо лишь выбрать удобный момент.

Форест раздал всем указания. Дело нашлось каждому. Маги воздуха должны были поднять весь мусор и сложить его на обочине, где его вывезут. Огненным магам предстояло сжечь весь сор и сухую траву. Водные следили за пожарной безопасностью, а после обязывались напитать землю водой. Магам земли поручили перекопать грунт, разрыхлить и напитать его специальными удобрениями, которые уже подготовили.

— Работы много, но мы не сдаемся. Не получится сегодня, доделаем позже. Всем все ясно?

— Да, — дружно ответила толпа, которая уже забыла о распрях и скандалах. Словно это не они всего несколько минут назад намеревались выгнать меня из форта.

— Отлично, — кивнул Форест, а потом вдруг повернулся ко мне: — Госпожа Хоуп, а вы пройдете со мной. Надо кое-что обсудить.

«Обсудить? Со мной? Что опять? Хочет обвинить меня в разжигании скандала? Назвать дурой? Так я и так это знаю. Опять отругать за то, что влезла туда, куда не просят? Или… он прикажет мне отправиться прочь из форта?».

Варианты в голове всплывали самые разные и один хуже другого. И ком в горле становился все больше и больше. Впервые за последние недели мне захотелось разреветься. Пришлось кусать губы, чтобы сдержаться. Не хватало еще опозориться перед Форестом. Он мне этого точно не простит.

Мы отошли за угол, чтобы нас никто не увидел. Здесь стояла покосившаяся старая лавка.

— Присаживайтесь, — тихо велел он, застыв рядом.

«Точно будет ругать».

Я послушно села и опустила голову. Не хватало, чтобы Форест увидел слезы, которые уже начали наворачиваться на глаза.

Сжавшись и слегка втянув голову в плечи, я ждала нотаций, но он все медлил. Просто стоял надо мной и молчал. И ощущалось в этом молчании что-то… странное. Как будто Форест не ругать меня собрался, а хотел поддержать.

«Глупости, Миранда, о чем ты только думаешь? Ты же ему как кость в горле. Вечный раздражитель. Да он первый мечтает о том, чтобы ты уехала!».

— Вы тоже считаете, что я лезу не в свое дело? — тихо, с трудом выдавила я.

Ком в горле никуда не делся и, голос из-за него звучал слегка хрипло и будто чужой.

Форест помолчал, а потом вместо того, чтобы ответить, тяжело вздохнул и спросил:

— Все оказалось не так легко и просто, как выдумали, Миранда?

Я еще ниже склонила голову.

— Нет.

— Мне казалось, вы сможете выстоять против нашей местной скандалистки.

— Она права, — вздохнула я едва слышно. — Я вечно лезу не в свое дело. Да вы и сами так думаете.

— Сомневаюсь, что вы знаете, о чем я думаю, — хмыкнул он.

И что-то в его голосе заставило меня поднять голову и встретиться с серьезными ореховыми глазами.

— Что же вы думаете обо мне, господин Форест? — тихо спросила я и застыла, затаив дыхание.

Сейчас мне невероятно важно было знать его мнение. Не знаю почему, но я чувствовала, что от этого зависит очень и очень многое. Впрочем, я не ждала, что он ответит. Форест имел полное право проигнорировать мой вопрос, меня и все происходящее. Я не ждала, но надеялась и даже дыхание затаила, боясь пропустить что-то важное.

— Я думаю… — медленно произнес он, растягивая гласные на южный манер. Раньше акцента у него не наблюдалось. — Я думаю, что вы достаточно хорошая целительница, Миранда, и настоящий профессионал своего дела. Думаю, что вы умная и целеустремленная. Немного надоедливая и упрямая. Добрая, раз затеяли все это, тратите время силы и собственные деньги. А еще вы единственная, кому удалось встряхнуть это болото. Вы вызываете эмоции, Миранда.

— Эмоции, — фыркнула я, чувствуя, как ком в горле постепенно растворяется, а пружина, которая заставляла сжимать плечи и втягивать голову, начала расслабляться, позволяя вздохнуть полной грудью. — Хороши эмоции, ничего не скажешь! Они же хотели схватить меня и вышвырнуть прочь из форта.

— И вы бы им позволили?

В голосе я не прозвучало ни капли насмешки, лишь здоровый интерес. А в глубине ореховых глаз я заметила шоколадные искорки, которые почему-то завораживали.

— Не знаю, — тихо призналась я.

И тут же получила короткую улыбку.

— Не обманывайте себя, Миранда. Вы бы не позволили себя выгнать.

— Потому что я наглая, настырная и упрямая? — хмыкнула я и вновь замерла в ожидании ответа.

Подтвердит или опровергнет? И я не понятия не имела, какой ответ жду больше.

— Потому что вы — это вы, — просто сказал Форест. — Какая есть. Сомневаюсь, что вы позволили бы кому-то распоряжаться вашей жизнью и действовать неправильно.

Не позволила бы, это он точно подметил. Стоит вспомнить побег из академии, когда я исчезла, лишь бы не позволить родным подчинить себя и заставить делать то, что я не хочу.

— Эмоции — это хорошо, — продолжил Форест. — Особенно для этого места.

Он со вздохом отступил. Убрав руки в карманы пиджака, поднял голову и принялся медленно осматривать стоявшие поблизости здания. Одно за другим. Сложно понять, какие мысли витали в его голове, когда Форест вновь и вновь изучал свой вынужденный дом. Вряд ли ему нравилось увиденное. Иначе он не стремился бы так сбежать отсюда.

— Тридцать третий форт все забыли, — наконец подал он голос. — Он забыл о себе, о том, каким был когда-то. И его жители забыли, перестали верить. Каждый день тянулся бесконечно и походил на другие. Любое резкое движение, новинка вызывали отторжение. Не потому, что это неправильно, а потому что оно вызвало раздражение, заставляло двигаться. А они забыли… что это такое.

Я осторожно наблюдала за Форестом, позволяя выговориться. Удивительно, но мне действительно стало легче. Он не утешал меня, не обещал, что все будет хорошо, а каким-то образом каждым словом, каждым жестом возвращал уверенность, которую я потеряла. Удивительное чувство.

— Так что не переживайте, Миранда. — Он снова взглянул на меня. — Толпа была настроена не против вас лично и против парка. Это просто… страх перемен, которые вы принесли с собой.

— Выходит, вы за перемены? — тут же поинтересовалась я.

— За разумные перемены, — после небольшой паузы осторожно ответил Форест.

— Это означает, что вы отменили запрет на мое посещение вашего кабинета? — не удержалась я.

Короткий взгляд, беглая улыбка, от которой сердце невольно пропустило удар, и он покачал головой, понимая, чего я добиваюсь.

— Нет. Запрет никуда не денется.

Мне почудилось или его голос стал на полтона теплее?

— Но вы же сказали, что я приношу пользу тридцать третьему форту.

— Но это не означает, что я должен терпеть все ваши гениальные идеи и со всем соглашаться. Поймите, Хоуп, — Форест снова перешел на деловой тон, — те изменения, которые вы хотите сделать, невозможно осуществить за месяц или два. На многое уйдут годы. Вы же не собираетесь жить здесь годами?

— Честно говоря, я об этом не думала, — призналась я. — Я вообще стараюсь не думать о том, что будет через неделю или месяц. Действую по наитию.

— И почему я не удивлен? — хмыкнул он и выпрямился, убирая руки из карманов. — Так, вижу, вы уже в порядке, а значит, нам пора возвращаться к работе.

— Да, конечно.

Я встала со скамейки, отряхнула юбку и, бросив на него настороженный взгляд, тихо произнесла:

— Спасибо, господин Форест.

Он не стал задавать вопросов. Просто кивнул.

— Не позволяйте никому убить в себе уверенность, Хоуп. Будьте выше этого.

— Я постараюсь, — пообещала я.

В этот день мы все хорошо потрудились, и к закату пустырь было не узнать. Конечно, чистую, без мусора и сорняков территорию с аккуратными, выложенными из камня дорожками, и рыхлой, свежевспаханной землей, еще предстояло засадить растениями, разбить клумбы, устроить живые изгороди и живописные полянки, но она уже напоминала настоящий парк.

Продолжить решили в следующий раз. Госпожа Нельсон и маги земли уже обговорили фронт работ, учитывая стадии роста зеленой массы. Господин Форест оказался прав: процесс действительно предстоял долгий. Однако это не пугало, а наоборот, вызывало воодушевление. Значит, на этом не остановятся, и форт будет восстанавливаться дальше.

— Я говорила тебе, что господин Форест все решит, — довольно шепнула Лима, когда мы уставшие, но довольные уже собирались домой. — А ты не верила.

— Да, не верила, — тихо отозвалась я, наблюдая за тем, как он стоял на другой стороне улицы и что-то обсуждал с двумя мужчинами.

Форест внезапно замер, словно почувствовал мой взгляд. Сердце невольно замедлило бег, когда я увидела, как он медленно поворачивает голову в мою сторону. Неужели посмотрит? Как в самых потаенных девичьих мечтах, в которые я уже не верила.

Но нет, он не стал поворачиваться, продолжив разговаривать с магами. Что ж, так даже лучше. Я не для того сбежала из академии и от свадьбы с Кираном, с которым встречалась более четырех лет, чтобы влезать в новые непонятные отношения. Ничего хорошего они точно не принесут.

И вроде я правильно рассуждала и ничего предосудительного не совершила, но очень насторожил тот факт, что я начала думать о возможных отношениях с Форестом. Он ведь мне даже не нравился. И я ему тоже. Только вот мысль появилась и почему-то не желала покидать мою голову. Значит, следовало загрузить себя работой.

Именно этим я и занялась.

Глава 17

Чего-чего, а работы действительно предстояло много. С каждым днем поток пациентов увеличивался. Все хотели пройти обследование у новой целительницы и узнать о состоянии здоровья. Конечно, я безмерно радовалась столь замечательному стремлению. Такую разнообразную практику, как здесь, я не получала никогда. Мне приходилось не только вспоминать полученные в академии знания, но и штудировать по вечерам книги по целительству. Я вообще стала очень частым гостем в библиотеке.

Впрочем, оставалось кое-что, что меня очень сильно расстраивало, а именно — лекарства. Да, Форест сумел получить разрешение и закупить очень много зелий и порошков, но их не хватало. Требовалось еще и еще, а форт не мог себе этого позволить. Как не мог позволить себе раздавать лекарства просто так. Существовал регламент того, кому и при каких условиях они выдавались. Под указанные в нем критерии попадали не все. И что делать? Отправлять опять к Бернадет и ее настойкам? Возможно, они были хороши и даже помогали, но это еще надо доказать.

Форт нуждался в аптечной лавке. Испытывал просто жизненную необходимость в месте, где лекарства продавались бы по рецепту. Понятное дело, что особо сложные зелья приготовить там не получилось бы, но отвары от кашля, сиропы от температуры и порошок для горла — легко.

Проблема заключалась в том, что лицензированного зельевара в тридцать третьем форте не имелось. И где его взять, я не знала. Но эта мысль не выходила у меня из головы. Идти с ней к Форесту было бесполезно. Если средства для парка и лекарств он еще мог добыть, то специалиста вряд ли. Всех уже разобрали. Опытные сюда не пойдут, а новое распределение после академии произойдет лишь через год.

Кто бы мог подумать, что один вариант решения проблемы имелся, просто я его не замечала.

— Лекарство заканчивается, — сообщила Бернадет, входя в кабинет во время короткого перерыва, и поставила мне на стол пустой пузырек. — Осталось два флакона. Этого хватит на четыре дня. После лечить господина Дункана нам будет нечем.

Мне почудилось или в ее голосе промелькнула капелька злорадства?

Вообще у нас с госпожой Уилбон установились странные отношения. Она беспрекословно подчинялась мне, убрала все свои настойки, принимала и лечила жителей, приходила за советом, но… между нами все равно царил холод. И как добиться потепления, я не представляла.

Откинувшись на спинку скрипучего стула, я потерла переносицу.

— У господина Дункана редкая болезнь, которую очень сильно запустили. Без этого лекарства ему станет хуже, и вся проделанная работа окажется бесполезной, — зачем-то озвучила я очевидную истину. Как будто надеялась, что это может изменить ситуацию.

— Ну, вы можете вновь заказать зелье.

— И оно придет минимум через неделю, когда понадобится уже через четыре дня.

— Оставшееся время господин Ганк может попробовать стабилизировать состояние с помощью магии. Вы же сами заметили, что его лечение помогает.

— Помогает, — согласилась я. Пусть старик был слепым и почти глухим, но это нисколько не умаляло его заслуг и способностей. — Но и оно не бесконечно.

— Хватит на то, чтобы доставить зелье в форт.

А это означало, что вновь придется идти на поклон к Форесту и просить срочно заказать лекарства.

Так получилось, что с момента разбора пустыря мы с ним не встречались и не общались. Просто не находилось повода. Кроме того, меня беспокоили наши взаимоотношения. Почему-то мне казалось, что они начали неуловимо меняться. И я до сих пор не разобралась, нравится мне это или нет.

— Вам решать, — произнесла Бернадет и, повернувшись, направилась к двери.

Но не вышла. Уже схватившись за ручку, остановилась и неожиданно заявила:

— Есть еще один вариант, только вы не желаете его использовать.

Догадаться, на что она намекает, не составило труда.

— Мы уже это обсуждали, — устало проговорила я.

— Не обсуждали, потому что вы отказались меня выслушать.

Госпожа Уилбон стремительно вернулась к столу, оперлась на него ладонями, нависая надо мной, подавляя, заставляя выслушать то, что она так долго копила в себе.

— Бернадет…

— Почему вы не хотите признать, что мои настойки помогают? — выпалила она, впиваясь взглядом в мое лицо.

— Не всегда и не во всем.

— Пусть так, — не стала она отрицать, — но они помогают. Я ведь проходила обучение в школе знахарок, сдавала экзамены. У меня есть соответствующие знания.

— Но нет лицензии зельевара, — напомнила я. — И нам нельзя использовать в лечебнице непроверенные лекарства. Это может быть опасно.

— Столько лет не было опасно, а теперь вдруг стало! Когда же вы поймете, что здесь, в тридцать третьем форте, все устроено иначе. Что нам приходится выживать любыми способами. И мы выживаем. Несмотря ни на что.

— Именно, — кивнула я, спокойно глядя в ее глаза, — выживаете. А надо жить.

Осознав, что уговорить меня не получится, она выпрямилась и раздраженно махнула рукой.

— Вы все равно не поймете. Бесполезно. Слишком правильная для… правды. Но когда ваши лекарства закончатся, а скоро произойдет именно это, все пойдут за помощью ко мне.

Самое обидное, что именно так и получилось бы. Мало того, я точно знала, что некоторые до сих пор бегали за ее настойками. Потому что альтернатив не имелось, и я ничего не могла с этим поделать.

— Бернадет, я бы очень хотела все изменить, — тихо призналась я. — Но вам даже переаттестацию не дадут пройти. Вы знахарка, а не зельевар. Я нисколько не сомневаюсь в ваших знаниях, но должен быть кто-то, кто будет контролировать весь процесс… кто-то, кто…

Фразу я не договорила. Осеклась и застыла в стремлении поймать ускользающую мысль.

— А ведь это идея! — пробормотала я едва слышно.

— Отправить меня на переаттестацию? — отозвалась Бернадет и скептически хмыкнула. — Спасибо, но нет.

— Не вас. Как же я могла забыть? — Вскочив, я широко улыбнулась. — Натаниэлла Даг!

— Библиотекарша? — непонимающе нахмурилась Бернадет. — А она здесь причем?

— Она ведь дипломированный зельевар! Только без практики вот уже девятый год. И лицензия давно просрочена. Но это неважно! У нее есть диплом, а значит, ее можно отправить на переаттестацию. Как вы смотрите на то, чтобы вместе с Натаниэллой открыть лавку зельевара?

Госпожа Уилбон замерла, уставясь на меня как на сумасшедшую.

— Что?

— У вас есть опыт и знания, а у Натаниэллы есть… будет лицензия! Одна она не справится. Но есть вы!

— Да, но…

Бернадет замолчала, силясь осмыслить мои слова. А меня уже было не остановить. Я снова видела цель и не видела препятствий для ее достижения. Почти… но это такие мелочи.

В два шага преодолев расстояние между нами, я оказалась рядом и даже схватила ее за плечи. Неслыханная вольность, которую я никогда себе не позволяла. Раньше.

— Бернадет, только представьте, — с жаром проговорила я, — вы будете заниматься любимым делом. Официально! Не оглядываясь на других. На меня. Ваша мечта сбудется.

— Да кто нам разрешит, — слабо запротестовала она.

— Все решим. Так, — я отпустила ее и отошла, взъерошив волосы, — мне надо срочно уйти. Прими, пожалуйста, часть пациентов или перенеси прием. Я постараюсь вернуться быстро, но ничего не обещаю. Надо кое с кем поговорить и кое-что обсудить.

Не желая терять ни минуты, я схватила сумку и бросилась к двери.

— Вы все-таки сумасшедшая, — тихо и одобрительно, с нотками уважения произнесла Бернадет.

Кажется, впервые за прошедшие недели мы с ней друг друга поняли.

Выскочив из кабинета, я извинилась перед жителями, которые терпеливо ждали меня в приемной комнате.

— Простите, у меня срочное дело. Постараюсь вернуться быстро, но ничего не обещаю.

И прежде чем они что-то возразили или попытались меня остановить, поспешила прочь. Но не настолько быстро, чтобы не услышать короткий разговор двух пожилых женщин, которые сидели с краю.

— Опять что-то придумала, — вздохнула одна.

— К Форесту побежала, — уверенно заявила вторая.

— Бедный мужчина!

— Чегой-то… она же не для себя просит.

— Это да…

Я лишь улыбнулась. Надо же, какое мнение сложилось у жителей обо мне и о наших взаимоотношениях с Форестом. И ведь они не ошиблись. Почти. Потому что сейчас я спешила не к начальнику форта, а в противоположную сторону.

Я шагала так быстро, что почти бежала. Давно не испытывала такого подъема и воодушевления. Проблема, которая не давала покоя последние несколько дней, могла решиться. И без особых потерь. Осталось только утрясти небольшие детали.

Притормозила я лишь у парка, где госпожа Нельсон с помощниками высаживала цветы. Выпрямившись, она поздоровалась, а после ответного приветствия с моей стороны поинтересовалась:

— Опять куда-то спешишь?

— Дела.

— Ну-ну, — улыбнулась госпожа Нельсон, бросив на меня проницательный взгляд. — Удачи тебе с твоими новыми делами.

— И вам. Получается просто великолепно!

И я не солгала. Парк медленно, но верно начинал зеленеть. До идеала было далеко, обещали сделать скамейки и привезти саженцы деревьев, не распустились цветы, но начало было положено и продолжено. А это самое главное.

У здания библиотеки я столкнулась с Хельгой, которая играла с подружками, разноцветными мелками рисуя цветы на брусчатке.

— Здравствуйте, госпожа целительница.

Пришлось снова притормозить.

— Здравствуй, Хельга. Как твоя нога?

— Отлично, — широко улыбнулась девочка, продемонстрировав мне свою ножку. — А вы к маме?

— Да. А ты смотри, будь аккуратнее. Помни, что тебе надо первое время беречь себя.

— Хорошо.

Натаниэллу мой неожиданный приход немного удивил.

— Я не ждала тебя так рано, — призналась она, поправляя пучок. — Но кое-что по твоему запросу успела подготовить. Вот справочник Бишопа и расшифровка Морриса по хроническим заболеваниям легких.

Две книги лежали на краю стола и явно ждали меня. Я действительно просила их найти, собиралась кое-что проверить. Но об этом позже.

— Я пришла не за этим, — нетерпеливо перебила я, приближаясь к стойке. — А по очень и очень важному вопросу.

— Ты опять что-то придумала?

Слабая улыбка осветила невзрачное лицо, делая молодую женщину довольно симпатичной. Не красавицей, но довольно милой. Ей бы прическу сменить и эти серые балахоны. А еще убрать тоску во взгляде.

— Можно сказать и так.

— К Форесту ходила?

— Пока нет. Решила сначала посоветоваться с тобой.

Я оперлась руками о стойку и подвинулась чуть ближе.

— Надо опять найти какое-то постановление и закон? — предположила Натаниэлла.

— Нет. Я по другому вопросу. Скажи… — Я сделала паузу, прикидывая, как бы так сказать, чтобы не спугнуть ее и не разрушить все планы, которые уже построила в голове. — Ты ведь на большой земле работала зельеваром?

— Ну да. Я же тебе говорила. Работала сразу после диплома. Правда, недолго.

— А лицензия у тебя имелась?

Я знала, что имелась, но все равно следовало уточнить.

— Да, но она давно просрочена. А что? — Натаниэлла бросила на меня настороженный взгляд.

— Ты только не волнуйся.

Ох, зря я это сказала. Потому что взгляд Натаниэллы из настороженного стал встревоженным и немного испуганным.

— Что случилось?

— Как ты смотришь на то, чтобы вместе с Бернадет Уилбон открыть в тридцать третьем форте лавку с зельями? — на одном дыхании выпалила я.

Ответа пришлось ждать довольно долго.

— Это шутка такая? — наконец спросила Натаниэлла и покачала головой. — Весьма странный способ пошутить, Миранда.

— Нет, я вполне серьезно. Ты не думала о том, чтобы заняться зельями? Ты же столько лет училась, получила диплом.

— И вот уже много лет занимаюсь книгами, — оборвала она. — Миранда, прости, но шутка не удалась.

— Это не шутка. Форту очень нужен зельевар. У нас нет возможности заказывать лекарства с большой земли и ждать их неделями. Нужна своя собственная лавка. Лавка, где можно будет официально, после проверки и печати, продавать настойки госпожи Уилбон. Никого нового нам не отправят, разве что сошлют за какие-то грехи и то не точно и не скоро. Нам нужен свой человек, и ты подходишь для этого просто идеально.

Натаниэлла смотрела на меня несколько долгих секунд, потом выдала категоричное «нет», схватила книги, которые лежали на отдельной полке, и ушла.

Как будто это могло меня остановить. Я тут же отправилась следом.

— Почему?

— Потому что нет!

— Почему?

Она прошла вдоль рядов с книгами и завернула в одних из них, чтобы поставить на полку часть книг. Я за ней.

— Потому что это невозможно.

— Это не ответ.

Мы завернули в следующий проход.

— Я столько лет не практиковалась и уже ничего не помню.

— Не ври, — перебила я. — Магия и навыки, которые ты приобрела в академии, не забываются. Уверена, стоит тебе начать и сразу все вспомнишь.

— А если нет? — Натаниэлла застыла: взволнованная, раскрасневшаяся, со страхом и надеждой в глазах, в которую так боялась поверить. — Миранда, ты не понимаешь, я не могу…

— Можешь.

— Мне не позволят!

— Что? — не отступала я. — И кто тебе не позволит?

— Я не ты, — отведя глаза, прошептала она. — Я не могу бороться, не могу настаивать, требовать, просить и вести за собой. Я ничего не могу.

— Буду считать, что ты мне сейчас комплименты сделала, — улыбнулась я и уже мягче продолжила: — Ты к себе несправедлива. Ты зельевар. Много лет назад тебя лишили возможности заниматься любимым делом, но сейчас можно все исправить.

— И как? Как ты собралась это сделать? — горько улыбнулась она. — Заставить Фореста помочь мне?

— И это тоже, — не стала отрицать я. — Но сначала мне нужно твое согласие, а потом мы попросим Фореста отправить тебя на переаттестацию. Ты заново сдашь экзамены и продлишь лицензию. К тому времени можно будет подготовить лавку. Бернадет будет тебе помогать. У нее столько знаний и опыта. Главное, сумей остановить ее вовремя.

Я видела, что Натаниэлла все еще сопротивляется, а потому пришлось немного подтолкнуть ее правильному решению.

— Ты только представь, как будет гордиться тобой Хельга. Ее мать не просто библиотекарь, а зельевар. Хельга ведь тоже магичка. Когда-нибудь она вырастет и будет тебе помогать. Разве ты не хочешь для нее лучшей жизни?

И она дрогнула.

— Ты все-таки ненормальная, Миранда Хоуп, — со вздохом покачала головой Натаниэлла, признавая поражение.

— Есть немного. Ты пока все обдумай, а я пойду навещу нашего начальника, — широко улыбнулась я.

Приемная господина Фореста встретила меня темнотой и тишиной.

— Лима, я помню о запрете, — прямо с порога начала я, — но у меня и вправду очень важное дело.

— Нельзя, — припечатала подруга.

— И оно не терпит отлагательств. Пожалуйста, пропусти, а? Скажи, что я нашла способ решить наши проблемы с зельями. И сэкономить нам кучу денег.

— Миранда, нет, — отозвалась Лима.

И только сейчас я заметила, насколько бледной и взволнованной она выглядела, как лихорадочно блестели ее глаза.

— Что случилось? — тут же вскинулась я.

— Господина Фореста нет. С самого утра.

Я молчала, ожидая продолжения. А внутри все замерло от непонятной тревоги.

— Прорыв, — выдохнула Лима и всхлипнула. — Очень сильный и мощный. Самый опасный за последние годы. Его срочно вызвали на помощь… еще утром… и вот уже несколько часов нет новостей.

Глава 18

«Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо», — крутилась в голове назойливая мысль. Наверное, подсознание таким способом пыталось хоть немного меня успокоить. Честно признаться, я не ожидала от себя подобной реакции. Но сердце заныло, руки задрожали, а внутренности заледенели, будто меня засунули в хладник и сверху прикрыли крышкой.

— Разве Ларс прилетал? — внезапно осипшим голосом спросила я. — Не слышала.

— У начальников фортов есть специальные портальные артефакты, настроенные на каждый форт в отдельности, — пояснила Лима. — Это очень сложные механизмы. Дорогие и одноразовые, так что часто ими пользоваться нельзя. За все время, что я тут работаю, господин Форест лишь дважды пользовался таким артефактом. Но тогда он быстро возвращался, в течение нескольких часов. А сейчас…

Сейчас время шло к вечеру, а его все не было.

— Ну мало ли, вдруг он по делам каким-то задержался. — Я выдавила улыбку в стремлении приободрить подругу. — Ты же знаешь это начальство. Им только дай повод посовещаться. Вернется твой господин Форест. Не переживай.

Только вот он не вернулся. Ни вечером, ни ночью, ни следующим утром.

Я специально заглянула перед работой к Лиме, чтобы узнать новости. Она сидела на своем месте и изо всех сил старалась не разреветься.

— А вдруг… — прошептала она, прикладывая уголок белоснежного платка к глазам.

— Даже думать не смей, — перебила я. — Он вернется.

«Просто обязан вернуться. И точка!».

В форте было непривычно безлюдно. Новость о мощном прорыве моментально разлетелась по округе, стала достоянием всех и каждого. Местные старались лишний раз не показываться на улице, громко не разговаривать и вообще сидеть по домам. Конечно, до тридцать третьего форта бои никогда не доходили, но мало ли что могло случиться. В конце концов, мы находились в Мордаке. Тут могло произойти все, что угодно.

К несчастью, никакой информации о происходящем не поступало. По радио, которое тут работало с перебоями, часто шипело, плевалось и перескакивало на другие волны с концертами и песнями, передавали очень короткие, а потому малоинформативные новости. «Случился прорыв, бои до сих пор идут, беспокоиться не о чем, лучшие маги стоят на вашей защите».

Раньше известия о прорывах воспринимались не так болезненно. А сейчас нам всем имелось о чем, точнее, о ком беспокоиться. Одно дело, когда сражались какие-то незнакомые маги, а тут свой, родной, хоть и вредный начальник форта.

В лечебнице тоже царила тишина. Сегодня никто не пришел на прием, поэтому я сидела в кабинете и не знала, куда себя деть. Читать не хотелось, работать не получалось и оставаться на одном месте было все сложнее. Я вздрагивала от каждого шума, от каждого шороха, ожидая, что вот-вот… однако этот момент все не наступал.

Ближе к обеду пришла новость о том, что прорыв ликвидировали. Ситуация стабилизировалась. С прискорбием сообщили о пятнадцати погибших, имена которых обещали не забыть и выбить на стеле памяти, и множестве раненых. Имен не назвали, и от этого стало еще тягостнее.

Форест не появился ни через час, ни через два.

Поняв, что работать сегодня не получится, я быстро собралась, заперла кабинет и отправилась домой. Переодевшись в домашний костюм, заварила себе чай, сделала бутерброд и уже собралась перекусить, когда в дверь громко и весьма настойчиво постучали.

— Миранда, открой!

Лима. И прийти сюда она могла лишь по одной причине — Бенджамин Форест.

Я летела к двери так, что собрала все углы и разбила мизинец о ножку стула. Охнув, не остановилась и проковыляла до конца. Распахнула дверь и уставилась на подругу, по выражению ее лица силясь понять, какие новости она принесла.

Лима не стала долго меня мучить и сразу выдохнула:

— Вернулся.

Из меня как будто все кости разом вынули. Тело обмякло и стало непослушным как желе. Попятившись, я покачнулась и прислонилась плечом к стене. От перенапряжения задрожали колени и начала болеть голова. Если бы я могла, то сейчас обратилась бы с благодарственной молитвой ко всем богам сразу.

— Живой?

— Да, — закивала Лима, а потом закусила губу: — Только…

Тревога, которая уже начала отступать, вновь дала о себе знать.

— Что?

Сделав шаг вперед, она вошла в мою комнату, плотно закрыла за собой дверь и только потом затараторила:

— Он перенесся прямо в кабинет. Такой хлопок был, словно что-то упало. Я уже хотела бежать посмотреть, что случилось, а тут дверь как распахнется. И он стоит. Весь перепачканный, уставший. Я как увидела, аж разрыдалась.

— Представляю, — пробормотала я, пятясь в сторону стула. Мне срочно требовалось принять сидячее положение.

— Даже обняла его. Совсем чуть-чуть.

Лима слегка покраснела или мне почудилось? Может, ее рассказы о безразличии к начальнику всего лишь рассказы?

— А господин Форест и говорит, что на сегодня я свободна. Он устал и отправится домой.

— Логично, — кивнула я. — После того, что произошло. Так в чем проблема?

— Мне кажется, — заговорщицки шепнула Лима, — нет, я почти уверена, что он ранен. И серьезно.

Я кивнула.

— И это неудивительно. Но, думаю, там его должны были подлечить. Так что волноваться нечего.

— И ты доверяешь этим целителям⁈ — ахнула Лима, которая явно рассчитывала на мою поддержку.

— А почему нет? Уверена, что там работают настоящие профессионалы.

«Которым не приходится решать, откуда взять лекарство и как бороться с самодельными настойками на грибах», — мысленно добавила я.

— А я больше доверяю тебе, — продолжила напирать Лима.

Похоже, я начала догадываться, что от меня требуется.

— Ты предлагаешь мне…

— Исполнить свой долг целительницы и навестить пациента.

— Даже если он этого не хочет? — поинтересовалась я. — Потому что если бы хотел, явился бы в лечебницу.

— Миранда, я волнуюсь, — снова затараторила она. — Я когда его обнимала, сразу почувствовала жар. И его слегка трясло. И он был очень уставшим. И за бок держался. А вдруг господину Форесту сейчас плохо и больно? Вдруг это лихорадка? Или яд? Ты же знаешь, какие это твари ядовитые! Надо же что-то делать. Нельзя его бросать там одного. Ты же сама знаешь, как мужчины не любят лечиться. Они в лечебницу попадают только в двух случаях: когда все плохо или когда их насильно привела жена или мать.

Честно говоря, я впервые видела Лиму такой решительной. И поэтому согласилась с ее доводами. А может, все дело в том, что я сама беспокоилась о нем?

— Хорошо.

— Ох, правда? — подпрыгнула она и бросилась ко мне обниматься. — Миранда, ты самая лучшая целительница на свете!

— И единственная в тридцать третьем форте, — проворчала я, поднимаясь. — Только сначала надо зайти в лечебницу, захватить кое-что из лекарств на всякий случай.

— Да-да-да, ты совершенно права. Давай одевайся! Времени нет! — поторопила меня Лима.

Вот таким образом я и оказалась в восемь часов вечера под дверью личного особняка Бенджамина Фореста с чемоданчиком в руке и тревожными мыслями о том, как вообще ввязалась во все это и имею ли право лезть туда, куда не звали.

Единственное, что меня сейчас волновало — это чтобы Форест не подумал, будто я его преследую или веду себя как влюбленная дурочка. Потому что со стороны, по-моему, все именно так и выглядело.

«А это совсем не так. Я здесь не по собственной инициативе, а из-за чувства долга. Потому что я целительница. И моя обязанность — здоровье каждого жителя тридцать третьего форта. Хочет этого житель или нет. И еще… еще меня Лима заставила!» — в который раз мысленно проговорила я, входя в небольшой аккуратный дворик с широкой дорожкой и ровно подстриженным газоном и поднимаясь по ступенькам. Застыв у двери, еще раз выругалась про себя и только после решительно постучала.

На мой стук никто не отозвался. Пришлось постучать еще раз. Опять тихо.

«Третий раз будет последним», — пообещала я себе и снова подняла руку.

Но не успела. Дверь распахнулась, и на пороге появился хозяин дома. Надо отдать должное, выглядел он прилично: никаких распахнутых рубашек, голых торсов, призванных будоражить воображение юных дев, и мокрых волос, которые должны пробудить мысли об обнаженном теле под струями воды. Нет, Форест оказался облачен в застегнутую на все пуговицы рубашку, а сверху еще и халат накинул из темно-зеленого бархата. Волосы у него были сухими, а взгляд цепким и очень красноречивым.

— Миранда Хоуп, — протянул он, осматривая меня с ног до головы, а затем вздохнул и поинтересовался: — И почему я не удивлен?

— Ждали? — улыбнулась я.

— Лима Стэнфорд, — выдал Форест следующее имя. — Это она заставила вас прийти сюда с вашим чемоданчиком.

Поскольку ни единой вопросительной нотки в его голосе не прозвучало, я сделала вывод, что господин Форест успел очень хорошо изучить свою хорошенькую секретаршу.

— Во-первых, не заставила, а попросила, — с достоинством произнесла я, убирая назад темные волосы. — Лима очень переживает о состоянии вашего здоровья, а потому попросила меня как целительницу вас осмотреть.

— И вы согласились?

И почему в его словах это звучало как обвинение?

— Ну я ведь целительница. Кроме того, вашей секретарше очень сложно отказать, особенно, когда она готова разрыдаться.

— А давайте вы скажете госпоже Стэнфорд, что были у меня, осмотрели, ничего серьезного не обнаружили и ушли? — с надеждой предложил он.

— Хороший вариант, но нет. Я не люблю лгать. Ну так что, пропустите меня внутрь или так и будем стоять на пороге, будоража воображение ваших соседей?

Хмыкнув, Форест оперся плечом о дверной косяк.

— Думаю, когда вы войдете в мой дом, их воображение будет взбудоражено еще сильнее. Юная девушка ночью в доме свободного молодого мужчины…

— Спасибо за комплимент, но я не девушка, — сухо обронила я. — В первую очередь я целительница. А вы не молодой мужчина, а мой потенциальный пациент. И у меня даже чемоданчик есть. — Я слегка приподняла вышеуказанную вещь. — Так что если возникнут вопросы относительно вашей поруганной чести, можете отправлять их прямо ко мне. Я все им объясню и расскажу. Итак, спрашиваю еще раз, я могу войти?

— Разве я могу стоять на пути целительницы, которая вознамерилась во что бы то ни стало спасти меня, — заявил он и отступил сторону, пропуская меня вперед.

Форест очень хотел сделать это легко, словно играючи, но не смог. От моего внимания не укрылись скованные движения, легкая гримаса боли и глаза, которые блестели либо от воспаления, либо от бутылки крепкого алкоголя. Я ставила на первое. Не походил он на любителя спиртного, даже после боя с монстрами запада.

Внутри оказалось темно, тихо и довольно аскетично. Никаких ковров, статуэток и безделушек. Обстановка довольно богатая, но совершенно пустая, без души и хоть какого-то намека на вкус и предпочтения хозяина. Сдавалось мне, здесь все осталось от прошлых начальников, а нынешний ничего не стал менять и подстраивать под себя.

Форест проводил меня в просторную гостиную и осторожно опустился в одно из кресел.

— Итак?

— Итак, — в тон ему произнесла я, поставив чемоданчик на пол, — с прискорбием должна сообщить, что вам придется снять халат и рубашку.

— Так не терпится меня раздеть, Хоуп? — неожиданно развеселился он.

«Хм, может я ошиблась, и блеск в глазах не из-за боли и воспаления, а спиртного?».

— Если бы я хотела вас раздеть, господин Форест, то придумала бы для этого другой, более гуманный и менее болезненный способ, — парировала я. — Давайте упростим жизнь друг друга, опустим момент неловкости и смущения. Поверьте, меня вы своим обнаженным торсом в краску не вгоните. Я и не такое видела. И лучше, если вы, пока будете раздеваться, расскажете, что именно с вами случилось. А еще как и чем вас лечили.

Далее не последовало никаких шуточек и попыток меня задеть. С него как будто маска спала, обнажая истинное лицо, которое побледнело от боли.

— Значит, вы уверены, что меня уже подлечили. Тогда зачем пришли? Не доверяете своим коллегам?

— Доверяю, но хочу проверить. И мне не нравится, что вас отпустили домой в таком состоянии.

— Я сбежал, — неожиданно признался Форест.

Он попытался немного поменять положение тела, что вызвало новую волну боли, от которой его лицо на мгновение исказилось, а на лбу выступили крохотные капельки пота.

Мне пришлось сжать кулаки, чтобы заставить себя стоять на месте, а не броситься к нему и не попытаться помочь. Сейчас не время. Сначала мне следовало узнать, с чем я имею дело, а уже потом бросаться на помощь.

— Весьма опрометчивое решение, — заметила я.

— Возможно, но я очень торопился сюда.

С трудом поднявшись, Форест принялся медленно снимать с себя халат.

— И зачем? — спросила я, хотя примерно представляла, какой будет ответ.

— Боялся, что вы в очередной раз что-то придумаете, Хоуп. Нечто грандиозное и очень важное, которое, несомненно, улучшит всем нам жизнь, — отозвался он.

Хм… у меня даже не нашлось слов. Потому что он угадал. Я действительно придумала. Нечто очень важное и очень хорошее.

Форест бросил на меня внимательный взгляд и покачал головой.

— Значит, угадал.

Пришлось идти в наступление.

— И что? То, что придумала я, не значит, что это плохо.

Я скрестила руки на груди, готовая любыми способами отстаивать свою новую идею.

— Воплотить в жизнь не успели?

— Разумеется, нет.

— Ага, значит, не смогли без меня, — подытожил Форест.

И вновь угадал. Я обиженно засопела и не стала продолжать тему.

А он успел снять не только халат, но и рубашку. Голого торса я не увидела — сложно что-то рассмотреть под большим количеством бинтов, которые покрывали его тело.

Забыв обо всем, я шагнула вперед и протянула руку. Но не коснулась. Целительская магия засияла на кончиках пальцев и почти сразу погасла. Даже представить страшно, что он пережил и каким чудом выжил после этого.

— Что это было? — едва слышно спросила я.

— Амбек, — так же тихо ответил он.

Амбеком называли шестирукого человекоподобного монстра с острыми, как нож, когтями и зубами. Быстрого, мощного и смертельно опасного. У него была черная кожа, лысая голова с зачатками глаз, которые очень плохо видели, но зато он обладал острым слухом и потрясающим обонянием. По классификации от нуля до десяти стоял на восьмом месте. Имел очень высокий уровень регенерации и предпочитал стремительные атаки. И пусть он был не ядовитым, но мог за минуты любого превратить в фарш.

В памяти всплыли более чем красноречивые картинки в учебнике, заставив меня внутренне содрогнуться. И с этим существом Форесту пришлось встретиться и выжить при этом! Я медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом.

— Как… как вам удалось?

Больше никаких шуточек и попыток уколоть друг друга.

— Наверное, я везучий, — едва заметно улыбнулся Форест.

— Очень, — прошептала я и только потом поинтересовалась: — Вы позволите себя осмотреть?

— Да. Я полностью доверяю вам свою жизнь, Миранда Хоуп, — совершенно серьезно отозвался Форест.

И мое сердце дрогнуло от его пристального взгляда и таких простых, но очень важных слов.

Глава 19

Осторожное прикосновение, и между нами пробежал легкий разряд. Искра целительской магии сама соскочила с пальцев и зеленым огоньком моментально впиталась в бинты. Форест вздрогнул, но не отступил. Взгляд ореховых глаз стал еще более пронзительным. Мне даже показалось, что моя магия нашла отражение в его радужке, добавив в нее зеленых оттенков.

— Простите.

Ну вот, теперь Форест с полным правом мог считать меня неумехой с купленным дипломом, раз я даже магию удержать не способна. Честное слово, со мной такое впервые. И причин такому поведению я найти не сумела.

— Наверное, мне лучше сесть, — спокойно предложил он и направился не к креслу, а к дивану. — Или лечь.

В итоге Форест выбрал второй вариант. Осторожно и медленно, контролируя каждое движение, он лег на диван, вытянулся и закрыл глаза.

— Продолжайте, Миранда.

Осторожно присев на самый краешек, я вновь коснулась бинтов и опустила веки, прощупывая раны и мысленно составляя список повреждений. Во второй раз получилось лучше. Магия больше не стремилась своевольничать или вредничать, легко поддавалась контролю и работала как надо.

«Трещины на двух ребрах, — про себя перечисляла я. — Рваные раны… десять… нет, двенадцать штук. Умело залеченные и обработанные. Наложены дорогие профессиональные саморассасывающиеся швы. Эх, нам бы такие в лечебницу».

Как вскоре выяснилось, из-за несоблюдения постельного режима и движения часть швов немного разошлась. Не критично, но кровоточить начали. А это означало, что надо их заштопать и вернуть на место, чтобы не стало хуже. И, конечно же, не руками, а с помощью магии.

— Вам не стоило возвращаться в форт так быстро, — произнесла я и потянулась к чемоданчику, который стоял на полу.

— И оставить его вам на растерзание? — усмехнулся Форест.

Причина его насмешек и игривых фраз тоже нашлась быстро. В него влили такую дозу болеутоляющих и восстанавливающих средств, что их воздействие затуманило рассудок не хуже самого крепкого алкоголя. Удивительно, как он вообще стоял на ногах.

— Ничего я бы с вашим фортом не сделала. У меня полномочий для этого нет.

Запас лекарств и средств помощи в моем чемоданчике был крайне скудным, но что поделать. Тем более, поить я собиралась себя, а не его. В Форесте и так было много намешано, а мне силы понадобятся. И взять я их могла лишь из сильного тонизирующего.

— Только это вас и остановило, не так ли, Миранда?

Он уже открыл глаза и теперь спокойно наблюдал за мной.

— Нет. У вас разошлись пару швов, началось небольшое кровотечение, — деловито сообщила я, возвращая его к рабочему настроению. Я пришла сюда не болтать, а лечить. Вот им и следовало заняться. — Надо вернуть их на место. Будет немного неприятно и, возможно, даже больно.

— Делайте все, что считаете нужным, — равнодушно отозвался Форест, продолжая внимательно наблюдать за мной.

Я готовилась к процедуре и старалась не размышлять о том, какие мысли сейчас бродят в его голове.

— Вам не стоило вставать и двигаться. И вообще ближайшие сутки лучше провести в постели.

— В свое оправдание могу сказать, что именно туда и отправлялся, когда вы так настойчиво постучали в дверь. Два раза, — мгновенно напомнил он.

Если Форест намеревался выставить меня виноватой и воззвать к совести, то ошибся.

— Думаю, швы начали расходиться не от этого, а от вашего стремительного перемещения между фортами, — возразила я. — Остальное просто усугубило и без того сложную ситуацию.

— То есть все равно виноват я?

— Именно.

Тонизирующее зелье обожгло горло и заставило затаить дыхание. Я прикусила губу и зажмурилась, пытаясь прийти в себя. И почти сразу почувствовала его действие. Сил стало столько, что появилось желание вскочить, прыгать, плясать, кричать, что-то срочно делать и как можно быстрее.

— Думаю, вам стоит отвлечь меня от боли разговорами. Так будет правильно, — произнес Форест, когда я вновь потянула к нему ладони, собираясь начать лечение.

— Разговорами? И о чем же вы хотели поговорить?

Я пустила первую, пробную и пока еще легкую волну лечебной магии. Но даже она заставила Фореста задержать дыхание и слегка нахмуриться. А мне в ответ болезненно кольнула по пальцам отдача его силы.

«М-да, этот вечер будет тяжелым для нас обоих».

— Например, о том, что вы придумали.

Возможно, он был прав, и беседа действительно облегчила бы его страдания.

— У нас вновь закончились зелья, — сообщила я, запуская вторую волну.

Та стремительно пронеслась по его телу и тут же вернулась обратно, вызвав у Фореста судорожный вздох и ударив по моим рукам с такой силой, что пальцы на мгновение онемели.

«Та-а-а-к, придется поменять метод лечения и попробовать зайти с другой стороны».

— И что? Вы хотите, чтобы я заказал новые? — сдавленно спросил он. — Совету Мордака это не понравится. Столько лет мы ничего не просили, а тут каждый месяц просим денег на лечение…

— Жителей. То, что тридцать третий форт находится далеко от границы, не означает, что его жители не болеют. Еще как болеют.

Вышло немного более агрессивно, чем я собиралась, и Форест это сразу заметил.

— Спокойнее, Миранда, помните, что я на вашей стороне, — со смешком заявил он

— Простите, — тут же пробормотала я. — Вообще-то мы придумали кое-что другое.

— Мы? Вы еще кого-то втянули в свои эксперименты? И это я отсутствовал всего полтора дня.

Он шутил даже в столь сложной ситуации, когда испытывал такую боль, что даже дышать получалось через раз. И делал это специально, силясь помочь мне, приободрить, вселить уверенность. Такая поддержка дорогого стоила.

Я бросила на него настороженный взгляд и постаралась действовать еще аккуратнее.

— Я бы не хотела называть имен, но придется. Форту нужна собственная аптекарская лавка.

— Форту много что нужно.

— Ведь раньше здесь имелась такая лавка, — напомнила я.

Невесомо касаясь пальцами его бинтов, я послала совсем крохотные разряды. Не в одном месте и сразу много, а дозированно и везде. Так должно быть легче. При этом я внимательно следила за частотой его сердцебиения и дыханием, контролировала каждое изменение, готовая остановиться в любое мгновение.

— Имелась, — тихо согласился он и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь скрыть отголоски боли, которые отчетливо просматривались в их глубине. — Лавка — это хорошо, но кто будет в ней работать? Где ты собираешься найти толкового зельевара, который согласится отправиться сюда?

— Я его уже нашла. Здесь.

— Неужели?

Губы Фореста тронула короткая улыбка, словно он нисколько не сомневался в моем ответе.

Продолжая лечение, я поведала о разговоре с Бернадет и Натаниэллой. О том, как можно все устроить и что для этого понадобится.

— Допустим, я ее отправлю на переаттестацию, а как быть с лавкой? — после небольшой паузы поинтересовался он.

— Можно выделить какое-нибудь помещение. В форте много пустых зданий, которые годами простаивают.

— А деньги на открытие где взять? Ведь для приготовления зелий потребуется специальное оборудование, посуда, составы и ингредиенты. И это все стоит денег.

А вот об этом я не подумала.

— Можно… попробовать выделить субсидию или кредит под небольшой процент, — предложила я.

— То есть идею у вас есть, а как ее воплотить, не знаете, — подытожил он. — Хорошо, я подумаю над вашим предложением, Миранда. Поговорю с обеими и решу, что делать. Слишком много вопросов и так мало ответов.

Больше Форест ничего не сказал, а я не спрашивала. Честно говоря, нам обоим стало не до этого. Приступив к основному лечению, мы так на нем сосредоточились, что думать о чем-то постороннем не получалось. А еще было неприятно и больно.

Значительно позже, когда окончательно убедилась, что все сделала правильно, я осторожно встала и отошла к окну. Мне срочно требовалось отдышаться. От перенапряжения и большого количества использованных сил, я вспотела до такой степени, что блузка на мне стала насквозь мокрой, как и волосы. Руки дрожали, и голова слегка кружилась, но в остальном чувствовала я себя неплохо. Решила минуточку отдохнуть и станет легче. Все-таки тонизирующее зелье помогло.

— Я бы вам не советовала подниматься сегодня с дивана. И спать лучше здесь, — повернувшись, произнесла я.

Форест даже не думал возражать. Бледный, уставший, с блестящим от пота лбом, с темными кругами под покрасневшими блестящими глазами и заострившимися чертами лица, он лежал на диване и устало смотрел на меня.

— Провожать меня не надо, куда идти знаю. Вы не возражаете, если я завтра утром загляну вас проведать? — подняв чемоданчик, спросила я, прежде чем направиться к выходу.

В ответ тишина.

— Будем считать, что молчание — это знак согласия, — вымученно улыбнулась я. — Приятных снов, господин Форест.

Его тихий голос остановил меня у самых дверей.

— Миранда, спасибо.

— Это мой долг, — обернувшись, сказала я.

— Знаю. Но все равно спасибо.

На том мы и расстались.

Сил мне хватило не только вернуться домой под начинающим накрапывать дождем, но и подняться по ступенькам и попасть в свою квартиру. Сев на кровать, некоторое время я таращилась в одну точку, пытаясь прийти в себя.

Устала… я по-настоящему устала. Больше всего сейчас мне хотелось лечь и закрыть глаза. Но предстояло еще искупаться и переодеться. Врожденное чувство брезгливости даже в таком состоянии не позволяло мне поступиться собственными правилами.

Впрочем, пришлось немного отложить свои планы, поскольку вскоре раздался требовательный стук в дверь и послышался взволнованный голос любопытной соседки:

— Миранда? Ты вернулась?

Пришлось вставать и направляться к входу. На пороге действительно стояла Лима. В своем воздушном пеньюаре с перышками нежного персикового цвета она выглядела как мимолетное виденье — такое же прекрасное и недоступное. И это прекрасное видение не портили даже смешные бигуди, которые она накручивала на ночь.

— Да, вернулась, — устало улыбнулась я.

— Ох, на тебе лица нет! — ахнула Лима, быстро осмотрев меня. — Давай я тебе помогу.

Посторонившись, я пропустила ее внутрь. Лима тут же принялась хозяйничать: приготовила мне чай, а пока закипала вода, сбегала к себе и принесла вазочку с вкусным ореховым печеньем.

— Держи, тебе просто необходимо хорошенько подкрепиться и восстановить силы. Выглядишь не очень хорошо.

Я даже не думала ей возражать. И чай выпила, и печеньем закусила, и даже ответила на вопрос, который так ее мучил.

— Не переживай, все с ним нормально.

Лима тихонько выдохнула от облегчения.

— Ранения есть, но там его хорошо подлечили. И было бы намного лучше, если бы он не рисковал и отлежался пару дней, а уж потом вернулся домой.

Откусив печенье, я запила его чаем. Не знаю, как он должен был восстановить мои силы, но спать захотелось еще сильнее.

— Спасибо тебе огромное. А то я так волновалась.

— Я заметила. Теперь можешь спать спокойно. Все с твоим начальником хорошо. Завтра утром еще зайду, проверю его состояние. Но беспокоиться точно не о чем, послезавтра даже можно выходить на работу, — с трудом подавив зевок, пробормотала я.

Однако моим планам не суждено было сбыться. В этот раз все вновь пошло не по плану, и моей вины в этом точно не было.

Рано утром меня разбудил не будильник, а настойчивый стук в дверь.

— Госпожа целительница! Госпожа целительница!

Этот голос я узнала сразу. Томми, мальчик на побегушках, который выполнял мелкие поручения жителей и всегда все знал. Его приход в столь ранний час означал лишь одно: что-то случилось.

Первой мелькнула мысль о Форесте. Неужели ему стало хуже? А вдруг я своим топорным, непрофессиональным лечением только усугубила его состояние?

Подскочив на кровати, я в два шага добралась до двери и рывком ее распахнула. В коридоре действительно обнаружился Томми.

— Госпожа целительница, беда, — выдал он, снимая кепку и демонстрируя, непокорные каштановые кудри.

— Что? Кто? — прошептала я на одном дыхании.

Просто так целителей с утра не поднимали. А значит, случилось что-то по-настоящему плохое.

— Рухнула крыша на улице Пениорта Генри. Из-под завала достали троих, срочно нужна помощь. Поиски еще продолжаются.

— Почему меня сразу не вызвали?

Я на ходу натянула юбку, заправив сорочку внутрь, сверху накинула блузку и наспех принялась обувать башмаки. О скромности и стеснении я даже не думала. Сейчас было не до этого. Счет шел на секунды.

— Не успели.

В этот момент распахнулась соседняя дверь и на пороге появилась сонная Лима.

— Что случилось? — широко зевая, пробормотала она.

— Потом расскажу.

Схватив свой чемоданчик, я бросилась вниз.

Следующие два дня были сложными, выматывающими и истощающими. Я не покидала лечебницу, полностью сосредоточившись на выхаживании пострадавших. Их было всего шесть. А нас трое: целительница, слепой старик и знахарка. Однако это испытание мы выдержали с честью.

Среди травм оказались переломы разной степени тяжести, ушибы, разрывы тканей и связок, которые приходилось штопать вручную. Нам пришлось один за другим сращивать каждый сосуд, каждую клетку. Эта работа походила на изящное шитье, а я была той, кто должен довести его до совершенства.

Находясь в операционной и пытаясь срастить раздробленные кости, я запрещала себе даже думать о том, что это не мое, что не хватит знаний или что не справлюсь. Раз за разом я убеждала себя, что все будет хорошо, сжимала зубы и лечила.

Лекарств не хватало. Те, что у нас еще оставались, закончились очень быстро. Пусть и понимала это с самого начала, но я все надеялась на чудо, которого не произошло. В какой-то момент я сдалась и попросила Бернадет принести свои настойки. Надо отдать должное, она не стала торжествующе улыбаться, говорить, что была права, а просто молча принесла все необходимое.

Не знаю, что именно помогло, но нам удалось спасти всех пострадавших. Мы никого не потеряли. Мало того, признаюсь честно, я сама попробовала ее бодрящие настойки. В противном случае двое суток просто не продержалась бы.

Лишь убедившись, что все самое сложное позади, мы всех спасли, а состояние пострадавших стабилизировалось, после двух бессонных ночей я позволила себе отдохнуть.

Зашла в первую же попавшуюся палату, легла на скрипучую кровать, свернулась калачиком и просто отключилась.

Не знаю, сколько я спала. Весь мир будто остановился, позволяя уставшей целительнице немного отдохнуть после тяжелой непрерывной работы.

Открыв глаза, я сначала не поняла, где нахожусь. Положение во время сна я не меняла, поэтому рука, да и вся левая сторона, на которой лежала, затекла, голова болела, во рту пересохло, а в глаза как будто горсть песка насыпали.

Повернувшись на спину, я осторожно вдохнула и прислушалась. За окном шумел дождь, барабанил каплями по крыше и тротуару. Вскоре послышался раскат грома, заставивший меня слегка поежиться.

«Что ж, дождь — это хорошо. Госпожа Нельсон давно его ждала, чтобы помочь растениям в парке лучше прижиться», — подумала я.

Но тут легкий скрип половицы под чьими-то ногами заставил меня резко сесть и обернуться, вглядываясь в темноту. По ощущениям был ранний вечер, но света от маленьких окон не хватало, разглядеть я ничего не смогла.

— Кто здесь?

Еще скрип и темная тень отделилась от остальных и двинулась ко мне.

— Вы кто такой? И что вам нужно?

Вспышка молнии за окном озарила сгорбленную фигуру человека, которого я уж точно не ожидала здесь увидеть. Его неуверенную улыбку и тревожный блеск в глазах.

— Здравствуй, Миранда.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, сглотнуть и едва слышно спросить:

— Киран? Ты?

Глава 20

М-да, кого я точно не ожидала увидеть, так это своего бывшего жениха. Такое не могло мне присниться даже в самом кошмарном сне. Сначала я подумала, что у меня от усталости начались галлюцинации. Причем одновременно и слуховые, и визуальные. Даже заподозрила проявление побочных эффектов после настоек госпожи Уилбон. Так и знала, что ее грибные отвары не принесут ничего хорошего, кроме весьма неприятных сюрпризов в качестве расплаты за их употребление. Но такого поворота событий я даже представить не могла.

— Понимаю, ты не ожидала меня здесь увидеть, — негромко проговорила галлюцинация, подходя ближе и застывая всего в метре от кровати.

Я почти сразу уловила знакомый аромат его туалетной воды. Поскольку вряд ли галлюцинации вдобавок к перечисленному могли быть еще и обонятельными, я сделала вывод, что не сплю и Киран действительно здесь, в тридцать третьем форте.

За этот месяц он совершенно не изменился, оставшись все таким же высоким и стройным. Ему очень шел черный костюм, подчеркивавший худощавую фигуру. Светлые локоны почти касались плеч, а глаза цвета расплавленного меда смотрели виновато и с надеждой.

— Киран, — так же тихо произнесла я, — что ты здесь делаешь?

Радости я не испытывала. Я вообще ничего не чувствовала кроме легкого раздражения и неловкости. Куда делась любовь? И была ли она вообще? Может, я перепутала ее со страстью? Приняла желаемое за действительное?

— Ты сбежала, Миранда. И мы так и не смогли поговорить. Неужели ты думаешь, что я взял бы и просто так тебя отпустил?

— А ты думаешь, мне нужно для этого разрешение? — буркнула я.

— Ты злишься, — укоризненным тоном заметил он.

И в этом я увидела попытку выставить меня виноватой.

— Нет. — Я опустила ноги на пол. — Просто не понимаю, что тебе нужно. Мне казалось, мы все выяснили.

— Миранда, — он тяжело вздохнул, — ты же взрослая девушка. Может, поговорим нормально?

Снова я почувствовала давление.

— А мы уже поговорили. Месяц назад. И все решили, — напомнила я.

— Не решили. Ты сбежала. Исчезла, ничего не сказав. А у нас свадьба.

Вот это он зря. И про свадьбу, и про обвинения, и про все.

— Киран, — тихо, но весьма красноречиво прошипела я, поднимая в полумраке комнаты на него глаза, — ты сейчас серьезно?

— А, по-твоему, я шучу? Ты хоть понимаешь, как мы все волновались? Ладно, на меня ты злишься. Но твои родители причем? Они же с ног сбились в поисках тебя. Ты променяла нас, наше будущее на… — красивое лицо скривилось, когда Киран осматривал палату, — вот это?

Я тоже осмотрелась. За этот месяц я уже привыкла к царящей вокруг запущенности. Не смирилась, но притерпелась и планировала все исправить. Не спеша, шаг за шагом. Только вот Кирану это объяснять не хотелось — все равно не поймет. Я и сама когда-то была такой, делила мир на черное и белое.

— Не тебе меня судить, Киран, — не повышая голоса, но твердо заявила я.

И это подействовало. Он смутился, отступил, виновато отвел глаза.

— Прости, Миранда. Я просто… просто очень волнуюсь. Мы месяц искали тебя. — Он неловко провел по затылку, взлохмачивая волнистые волосы. — Я столько раз представлял нашу встречу, придумывал речь, но сейчас слова как будто потерялись. Ничего не осталось, стоило только тебя увидеть. — Бросив на меня осторожный взгляд, он тихо признался: — Я очень скучал, Миранда.

Услышав это, я не почувствовала ни капли радости или восторга. Лишь досаду и раздражение. Я не ждала этого признания, мне больше не нужны были его чувства. Неужели он не понимал? Зачем заставлял раз за разом это повторять?

— Не надо.

Как же мне хотелось уйти, сбежать, но я не могла. Хватит бегать. Настала пора встретиться со своими проблемами лицом к лицу.

— Миранда, пожалуйста, ты не можешь так поступить! Неужели ты позволишь одной ошибке сломать наше будущее?

— Ошибке? — хмыкнула я и покачала головой. — Я бы не назвала ребенка ошибкой.

Очередная вспышка молнии осветила все вокруг, и я увидела, как Киран вновь скривился, словно от зубной боли.

— Ты опять. Миранда, неужели ты думаешь, что какая-то… девчонка из трущоб сможет сравниться с тобой? Это была слабость… сиюминутное влечение, о котором я буду жалеть вечно.

— Слабость, которая имеет последствия. О них ты тоже забудешь?

— Не переживай, я все решил. Никаких проблем не будет, — горячо заверил меня бывший возлюбленный, замолчав лишь в тот момент, когда над городом раздался раскатистый грохот грома. — Астра уехала и больше нас не потревожит. Всем занимается мама.

— Твоя мама? — переспросила я и невольно улыбнулась.

Киран заметил, как изменилось мое отношение. И решил, что я смирилась, что готова его услышать. Глупец, он не понимал, что я смеялась не с ним, а над ним.

— Да. Мама взяла все заботы об этой… проблеме. И мне не придется больше встречаться с Астрой. Она не будет мешать нам и нашему счастью, Миранда.

Когда-то забота и поддержка леди Дельфор представлялась мне чем-то невероятно прекрасным. Я радовалась ее отзывчивости и готовности в любой момент прийти на помощь. Признаюсь, я восторгалась будущей свекровью. И только сейчас осознала, насколько была глупа.

Леди Дельфор никогда бы не позволила мне стать первой, никогда бы не выпустила власть над сыном из своих рук. Я всегда бы играла роль второй скрипки и никак иначе. А Киран этого не понимал. Он вообще ничего не понимал.

— Мне жаль, что придется повторять это снова, но… Киран, никаких нас больше нет. Пойми же это наконец, — произнесла я, глядя ему в глаза.

Только вот он до сих пор отказывался верить моим словам.

— Миранда, пожалуйста! Твой побег слишком затянулся. Я прекрасно понимаю, что ты злишься. Я виноват и готов вымаливать прощение столько, сколько потребуется. Месяц, год. Как скажешь и сколько скажешь. Я готов ждать. Сегодня же мы покинем это жуткое место и вернемся домой, а оттуда отправимся в Корадей. Там оставили место для тебя. Не хотят терять такую талантливую выпускницу факультета целителей.

Наверное, данный факт должен был меня обрадовать, но я ничего подобного я не испытывала. Лишь все возрастающее раздражение.

— Ты, кажется, забыл, что я подписала контракт на службу в Мордаке на два года.

Очередной раскат грома заставил меня вздрогнуть. Дождь, который постепенно стихал, забарабанил с новой силой.

— Твой отец уже все решил.

— Папа? — переспросила я и понимающе хмыкнула.

«Ну, конечно, куда же без моего отца! Интересно, Киран сам хоть что-нибудь сделал? Его мать решила вопрос с Астрой и их ребенком, мой отец нашел меня и способ вернуться домой. А Киран… Киран просто пожинает плоды и клянется в вечной любви. Так удобно, что аж противно».

— Да, — радостно отозвался Киран. — Он здесь. Ждет в коридоре. Он был настолько добр, что разрешил сначала мне поговорить с тобой, объясниться. Миранда.

Он настолько расхрабрился, что подался вперед и попытался взять меня за руку. Но я тут же отстранилась и покачала головой.

— Нет.

— Миранда.

Выражение лица у него было как у обиженного ребенка, которого лишили любимой игрушки.

— Я выслушала тебя и сейчас хотела бы поговорить со своим отцом, — решительно сказала я.

— Хорошо, — вздохнул он. — Если ты настаиваешь.

Киран бросил на меня последний взгляд и ушел. А я вздохнула, поправила одежду и постаралась подготовиться к очередному серьезному разговору. Потому что папа не глупый мальчишка и беседа с ним будет намного сложнее.

Первое, что сделал отец, когда вошел в палату, включил свет. От яркой вспышки, которая осветила все вокруг, мгновенно заболели глаза. Я зажмурилась и отвернулась, силясь привыкнуть.

— Вот куда ты сбежала, — раздался за спиной голос отца.

Высокий, крепкий, с темными волосами, серебристыми висками и легкими морщинками вокруг карих глаз, он был красив именно той мужественной красотой, которая заставляла девичьи сердца биться быстрее, независимо от возраста и вкусовых предпочтений.

— Здравствуй, папа.

Я всегда была папиной любимицей, принцессой, которую баловали, жалели и исполняли все ее желания. Стоило мне только озвучить просьбу, как ее тут же удовлетворяли. Я обожала отца, считала его героем и уж точно не собиралась ему перечить.

До этого самого момента. Я смотрела в его глаза и впервые в жизни видела в них осуждение и разочарование. И от этого стало так больно и горько, что словами не передать.

— Собирайся, Миранда, — велел он.

Ни приветствия, ни единого вопроса, лишь сухой приказ. Отец даже мысли не допускал, что я посмею отказаться. А именно это я и собиралась сделать. Я не желала возвращаться. И дело не только в Киране. Мне… мне неожиданно понравилось в тридцать третьем форте. Понравилось что-то менять, стремиться, стараться, придумывать и радоваться каждой крохотной победе. Это ведь такое чудо наблюдать за тем, как окружающее пространство постепенно меняется и становится другим. Как меняются люди, которые выбираются из депрессии.

— У меня двухлетний контракт на работу здесь, — заметила я, решив немного потянуть время.

В следующее мгновение раздался раскат грома, заставивший поежиться.

— Я его выкупил, — отозвался отец. — За весьма большую сумму денег. Так что ты больше ничего никому не должна. Собирайся, Миранда, мы улетаем.

— Я… я не хочу, — тихо, но твердо произнесла я, глядя ему в глаза.

Отец застыл и слегка прищурился. В глубине его карих зрачков промелькнуло раздражение.

— Миранда, ты, кажется, не поняла. Я не спрашиваю твое мнение. Меня абсолютно не интересует твой ответ. Это приказ. Мы улетаем. Сейчас. Ты больше ни мгновения не проведешь здесь.

Его слова, произнесенные ледяным тоном, причинили сильнейшую боль, но я выдержала.

— Это ты не понимаешь, папа. Спасибо тебе за выкуп моего долга, но я хочу остаться здесь. Сама, по собственной воле.

— Здесь? В этом… бардаке? Ради этого ты училась все годы, ради этого старалась и занималась? Чтобы гнить на задворках Мордака?

Логика в его словах имелась, но я все равно не желала менять свое мнение. И все еще надеялась переубедить отца. Он ведь всегда понимал меня как никто другой. Что изменилось?

— Отец, я знаю, ты злишься, но…

— Миранда, ты сама себя слышишь? — резко перебил меня господин Хоуп, уже не скрывая эмоций. — Ты хоть понимаешь, как мы с матерью переживали? Ты психанула, вильнула хвостом и пропала, ничего не сказав. В одно мгновение решила сломать свою жизнь, лишить себя будущего и все из-за чего? Из-за подружки, которая оказалась удачливее тебя и сумела вовремя лечь под Кирана?

— Папа! — ахнула я, не в силах поверить, что он говорит такое.

— Мужчины изменяют, Миранда. Но это не причина, чтобы так поступать.

— Ты тоже? — не выдержала я. — Ты тоже изменял маме?

Это было не мое дело, а потому не стоило и спрашивать. Тем более что я не хотела услышать ответ. В любом случае, он мне не понравится. Однако сказанного не воротишь.

— Это тебя не касается, — отрезал отец, а потом, видимо, решил немного смягчить возникшую ситуацию и более миролюбиво добавил: — Миранда, пойми, мы с матерью не заставляем тебя простить Кирана. Хотя он парень хороший и очень тебя любит. Но и здесь тебе остаться я не позволю.

Ну да, на словах все звучало красиво. Но я прекрасно понимала, что это лишь слова. Пройдет немного времени и начнется давление. Оно уже начиналось. И мое мнение при этом никого не волновало.

— А если я не захочу уезжать?

Он застыл на мгновение, а потом тихо ответил:

— Что ж, я не хотел этого, но ты меня вынуждаешь.

Папа достал из внутреннего кармана небольшой лист бумаги.

— И что это? — мгновенно напряглась я.

— Решение верховного целителя Мордака, в котором он признает тебя недееспособной, — спокойно пояснил он.

У меня в буквальном смысле оборвалось сердце.

— Что?

— В связи с нервным срывом и тяжелыми обстоятельствами ты признаешься неспособной трезво оценивать свои возможности и принимать решения, поэтому полностью переходишь под опеку своего ближайшего родственника. Раз ты не замужем, то под мою опеку.

Я просто не могла поверить, что папа, мой любимый и дорогой папа сотворил такое.

— Но это неправда.

— Ты не можешь этого доказать и подать прошение ты тоже не можешь. Ты же недееспособна.

— Ты же понимаешь, что это сломает мне жизнь, — едва слышно прохрипела я. — Что из-за этой бумажки меня больше никогда никуда не возьмут. Моей карьере целительницы придет конец. Кто захочет вверять чужие жизни сумасшедшей?

— Тогда не доводи до этого, Миранда. Поехали, и эту бумагу никто и никогда не увидит, — потребовал отец, убирая злосчастный листок на место.

Я понимала, что он не шутит. Я теперь принадлежала ему, и этого не изменить. А потом господин Хоуп так же легко и просто выдаст меня за Кирана и передаст ему опеку, как мужу.

«Мужу… муж, который будет иметь больше прав, чем родители… Ну, конечно! Это мой шанс на спасение! Надо только… очень быстро найти кого-то, кто сумеет дать им отпор. Сильного, смелого, решительного… наделенного властью!».

Среди моих знакомых имелась лишь одна кандидатура на эту должность.

— Я поняла, у меня нет выбора, — старательно выговаривая каждое слово, согласилась я. — Хорошо. Ты выиграл.

— Мы выиграли, Миранда. Мы спасем твое будущее. Пройдет время, и ты поймешь, что я был прав.

Мне пришлось проглотить все возражения, которые крутились на языке. Сейчас самое главное было не выдать себя.

— Разумеется. Я могу собрать вещи?

— Нет. В этом нет смысла. Ты приехала сюда без всего и уедешь так же.

«Так… что же делать? Мне нужно время. Совсем немного времени».

— Я поняла, папа. Но прежде чем мы отправимся на большую землю, я должна выполнить свой последний долг как целителя и проведать пациентов. Они находятся здесь, в соседних палатах. Ты же не возражаешь? Семья Хоуп никогда никого не бросала.

Он думал недолго. Я по лицу видела, что отец хочет мне отказать, но потом все-таки позволил.

— Хорошо. Только не задерживайся. Мы прибыли сюда на дирижабле, и его стоянка тоже стоит денег.

— Дирижабли же не летают в тридцать третий форт!

— Летают. Если хорошо заплатить.

Я даже представить боялась, в какую сумму им обошлась операция по моему спасению. Но это их решение, и я за него не в ответе. Я не просила меня спасать.

А дальше было дело техники.Отец и Киран ждали в коридоре. Я вошла в первую палату, пообщалась с двумя пациентами, с помощью магии проверила их состояние и процесс заживления, дала указания насчет дальнейшего лечения. Потом отправилась в другую палату.

А вот тут мне следовало действовать по-другому.

— Помогите, — прошептала я одними губами и бросилась к окну.

В палате лежал лишь один мужчина. При обрушении он пострадал меньше всех. Сам ходил и сам себя обслуживал.

— Госпожа Хоуп, — непонимающе нахмурился он, поднимаясь с кровати.

— Дверь. Пожалуйста.

Он кивнул и, прихрамывая, отправился закрывать. А потом прокашлялся и громко произнес:

— Да, госпожа целительница, у меня много вопросов. Обязательно осмотрите меня. И хорошо. А то нога болит. И про лекарства расскажите!

Тем временем я распахнула окно и выглянула наружу. Рядом на стене располагалась старая металлическая лестница. Я недавно как раз раздумывала, убрать ее или заменить. Как хорошо, что я этого не сделала. Сейчас она в буквальном смысле спасла мне жизнь.

Как я не сломала себе шею, спускаясь по ней, не знаю. Но у меня получилось спуститься. Только ноги коснулись земли, как я подхватила юбку и бросилась бежать.

На улице моросил мелкий и противный дождь, а дорожки покрывали сплошные лужи. Шлепая по ним, я неслась вперед и то и дело оглядывалась, нет ли погони.

«Не успею! Не успею!» — стучало в голове.

Когда впереди показалось темное и мрачное двухэтажное здание, я двигалась уже из последних сил.

«Еще немного. Я почти у цели!».

Буквально взлетев по ступенькам, я распахнула дверь и тут же на кого-то налетела.

— Осторожнее, — взвизгнула темнота знакомым голосом.

Вот только этого не хватало. Госпожа Норген-Таундон!

— Простите, — выдохнула я, затормозив на мгновение, и попробовала ее обойти.

Но дама тут же перегородила мне путь.

— А это вы! Отлично! У меня есть парочка жалоб…

Кто бы сомневался. Ничего другого я от нее не ждала.

— Позже!

— Что? Нахалка! — возмущенно выкрикнула она мне в спину. — Я буду жаловаться!

«Тоже мне напугала. Тут проблемы посерьезнее».

— Как вам угодно!

Громко топая и оставляя после себя грязные следы и небольшие лужицы, я ворвалась на второй этаж и побежала по узкому темному коридору…

Заветная цель была так близка!

В приемной царили тишина и покой. Лима сидела за своим столом и пилила ногти. При виде меня, она застыла и удивленно округлила глаза. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но я оказалась быстрее.

— У себя?

— У себя, но не принимает. У него совещание.

— Отлично! — кивнула я и рванула к двери.

— Миранда, стой! — вскрикнула Лима, вскакивая.

Но остановить меня не успела. Я уже распахнула дверь и вбежала внутрь.

В кабинете оказалось темно и душно. А еще многолюдно. Похоже, тут собрался весь свет нашего форта.

Стоило мне переступить порог, как все присутствующие тут же повернулись в мою сторону. Кто-то смотрел неодобрительно, кто-то скучающе, некоторые с жадным любопытством, предвкушая скандал.

— Хоуп? — Форест медленно поднялся, не сводя с меня раздраженного взгляда. — В чем дело?

— Простите, я не успела ее остановить, она так быстро вошла, — виновато пробормотала Лима, которая забежала следом за мной.

— Вы свободны, Лима. Хоуп, что вам нужно? — процедил он, отлично понимая, что я просто так не уйду.

Форест явно злился на меня, и я не понимала причину. В прошлый раз мы вполне мирно и дружелюбно расстались. Я вылечила его, уложила спать и вернулась домой, а после двое суток не покидала лечебницу, спасая жертв обрушения.

— Мне надо срочно с вами поговорить, — быстро произнесла я, смахнув с лица мокрые пряди. — Прямо сейчас.

— Кто-то умер?

— Нет, что вы.

— Ждите снаружи. Я занят, — равнодушно отрезал Форест, вновь присаживаясь на свое место.

Нет, он точно злился на меня. Но на что? Я ведь ничего не сделала. Или дело не во мне? Вдруг отец вместе с Кираном успели навестить его до того, как отправились в лечебницу? Не только навестили, но и высказали ему все? О-о-о, я даже представить боялась, что они ему наговорили.

— Боюсь, у меня нет времени ждать. Дело не терпит отлагательств.

С тяжелым вздохом он бросил на меня еще один раздраженный взгляд.

— Хорошо. Говорите, Хоуп.

— Я бы хотела обсудить этот вопрос наедине.

Он посмотрел еще более пронзительно, кажется, всерьез раздумывая над тем, чтобы выставить меня прочь из кабинета. И желательно в окно!

— У меня нет времени слушать ваши очередные просьбы. Говорите здесь и сейчас или ждите снаружи.

«Вот же упрямый, вредный, просто невыносимый мужлан!» — в сердцах подумала я.

— Хорошо, если вы настаиваете, — процедила я. А после глубоко вздохнула и выдала: — Женитесь на мне. Немедленно!

Казалось, от тишины, которая накрыла кабинет, можно оглохнуть. Создавалось впечатление, будто присутствующие даже дышать перестали, боясь пропустить хотя бы мгновение.

Прошла секунда, вторая, третья.

— Все свободны, — глядя мне прямо в глаза, произнес Форест. — А вас, Миранда Хоуп, я попрошу остаться.

«С превеликим удовольствием!».

Глава 21

Как же присутствующим не хотелось уходить! Одолеваемые любопытством, они старательно тянули время, специально замедляли шаг, все время оглядывались и тихо перешептывались. Но в конечном итоге покинули кабинет.

А мы с Форестом остались один на один.

— Присядешь? — Он указал на стул.

Я кивнула и тут же опустилась, сложив руки на коленях.

Форест перешел на «ты», и я посчитала это хорошим знаком. Значит, имелся шанс, что он не откажет и примет участие в моей авантюре.

— Чаю? — предложил он любезным тоном, из-за чего я занервничала еще сильнее.

— Нет, спасибо.

Мы снова замолчали, глядя друг на друга. Времени совсем не было, следовало начинать разговор. Вроде совсем недавно я собиралась приводить доводы, уговаривать, умолять, даже угрожать, если понадобится, а сейчас весь мой пыл куда-то делся. Или, вполне возможно, я просто устала.

— Итак, давай проясним один момент, — заговорил Форест, откидываясь на спинку кресла. — Ты попросила взять тебя в жены. Почему? Надеюсь, ты не станешь сейчас рассказывать мне о чувствах и любви, которую испытала с первого взгляда.

Меня даже передернуло от такого предположения, а с губ сорвалось нервное:

— Нет.

— Отлично, — довольно кивнул он. — Не хотелось бы начинать наши новые отношения со лжи. Раз дело не в чувствах, то причина, скорее всего, в тех двух мужчинах, которые несколько часов назад прибыли в форт.

Я кивнула. Значит, моя догадка оказалась верна.

— Они приходили сюда.

— О да, приходили, — оскалился Форест. — И были весьма… красноречивы и требовательны.

«Позор-то какой!».

— Простите, — тихо произнесла я. — Мой отец и…

Вот тут вышла заминка. Как назвать Кирана, чтобы это не вызвало новых вопросов, на которые мне не хотелось отвечать? Бывший, прошедший, навеки забытый?

— Жених? — подсказал Форест, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

«Что ж, выходит, отмолчаться не получится».

— Бывший.

— Он так не думает.

— Мне все равно, что думает Киран, — парировала я. — Мы больше не жених и невеста.

— Но были ими. Как долго?

Мне не нравился такой допрос. К тому же на него совершенно не осталось времени. Я то и дело прислушивалась к тому, что происходило в приемной. Отец уже, скорее всего, обнаружил мой побег. Куда он пойдет? Домой? Или сюда? Как много у меня в запасе?

— Четыре года. Мы начали встречаться еще в академии. Господин Форест, понимаю ваш интерес, но у меня совершенно нет времени на разговоры. Меня уже ищут и…

Он как будто меня не слышал.

— Почему ты сбежала сюда, Миранда? Сбежала и разорвала помолвку?

«Похоже, отвертеться не получится».

— Киран мне изменил. С моей лучшей подругой. И она забеременела от него, — сухо пояснила я. — Надеюсь, такой ответ вас устроит?

— Хм… — Форест немного помедлил. — Я так понимаю, господин Хоуп не оценил твоей выходки и принял сторону жениха?

— Бывшего жениха, — снова поправила я. — Не совсем. Но… наверное, так и есть. Ведь все мужчины ошибаются, не так ли? А нам, женщинам, остается лишь прощать их.

Сарказм сдержать не получилось.

— Не знаю, — спокойно пожал он плечами, — я никогда не изменял своей невесте.

Мне с трудом удалось проглотить вопрос, который так и норовил сорваться с губ.

«Неужели у Фореста имелась невеста. Или она до сих пор есть? Тогда почему она не приехала вместе с ним? Не захотела гнить в тридцать третьем форте? О-о-о-о-о, как много вопросов и никаких ответов!».

— Я так понимаю, ты хочешь заключить со мной фиктивный союз. Разыграть спектакль для своих родственников и остаться здесь.

— Да. Именно так.

Форест слегка наклонился и достал из ящика лист бумаги с печатью.

— Твой отец выкупил договор. Господин Хоуп был весьма щедр и не стал торговаться. Твой долг перед Мордаком выплачен полностью. Так что у тебя нет причин оставаться здесь.

— Но я хочу остаться.

— Из-за бывшего жениха? Весьма глупое решение, Миранда. Впереди тебя ждет будущее, хорошая работа. Бросать все из-за какого-то идиота глупо.

— Вы говорите как мой отец, — скривилась я. — Но нет. Я хочу остаться здесь не из-за Кирана.

— А почему? — мгновенно последовал вопрос.

Почему его это так интересовало? К чему он задавал эти вопросы? Может, банально тянул время? Специально, чтобы отдать меня отцу и избавиться от проблемы?

Я тут же прогнала эту мысль: «Нет, Форест не может так поступить… он не такой».

— Потому что мне здесь нравится, — ответила я. — Да, тридцать третий форт считается наихудшим местом во всем Альянсе. Может, так и есть на самом деле, но мне здесь нравится.

— Что именно? — усмехнулся Форест. — Разруха? Отсутствие нормальных условий, снабжения и перспектив?

— А вот тут я с вами не согласна. Перспективы есть и очень неплохие. Вы же сами сказали, что с моим прибытием форт начал оживать. Что жители начали шевелиться, что-то делать. Я не хочу все это бросать. Я хочу и дальше менять форт. Сама, по собственному желанию.

— Господин Хоуп не согласен с этим?

— Не согласен? — фыркнула я. — Он категорически против. И подготовил бумажку, которую взял у главного целителя Мордака, в которой меня признают недееспособной. Вы понимаете, что это значит?

Форест промолчал, но взгляд стал пронзительнее и даже немного потемнел.

— Я знаю, что не нравлюсь вам, что досаждаю и вечно пристаю с идеями. Но… я постараюсь быть терпимее и больше не лезть и не требовать. Я сделаю все, что вы захотите. Только помогите мне… пожалуйста. Мне… мне больше некуда идти.

— Почему я, Миранда? Почему ты решила попросить меня? — неожиданно поинтересовался он. — Только честно.

— Потому что вы начальник форта. Вы сильный и смелый. Вы не побоитесь противостоять отцу. И… и потому что вы честный и справедливый. Вы не позволите, чтобы со мной так поступили, — выпалила я и застыла в ожидании вердикта.

Когда его не последовало, от отчаяния мне захотелось кричать. Неужели все зря?

— Я знаю, что не имею права просить вас об этом. Может, у вас невеста есть или возлюбленная. Но я… я действительно не знаю, что мне делать. Они загнали меня в угол, лишили воли и права выбора.

— Ты же осознаешь, что придется играть до конца? — неожиданно спросил Форест.

Я быстро кивнула. Пусть не совсем понимала, о чем он, но кивнула. Клянусь, в тот миг я готова была на все что угодно.

— Хм, — наконец протянул он, и слабая улыбка тронула его губы, — это может быть даже интересно.

Затем он резко встал, подошел ко мне и протянул руку.

— Тебе придется слушаться меня, Миранда.

— Хорошо, — осторожно ответила я, вложив свою ладонь и тоже поднимаясь. — Я буду стараться.

— Тогда держись. Будет немного неприятно, — предупредил он, притягивая меня к себе и обнимая за талию.

— Что-о-о-о-о-о? — только и успела пробормотать я.

А уже в следующее мгновение Форест утянул меня в темноту переноса.

Действительно, ощущения оказались далеко не приятными. Меня закрутило, замутило, а потом выбросило. Не поддерживай меня Форест, я бы точно рухнула на пол. Желудок подпрыгнул к самому горлу. Это хорошо, что я не ела, иначе сдержать рвотные позывы мне вряд ли удалось бы.

— О-о-о-ох, — простонала я чуть слышно.

Перед глазами сверкали сотни разноцветных огней. С трудом, но я сумела разлепить веки. Ситуация от этого мало изменилась. Огоньки все так же хаотично перемещались, мешая мне рассмотреть окружающее пространство. А когда мое самочувствие ухудшилось, я поспешно зажмурилась.

— Жаль тебя тревожить, Миранда, но у нас действительно мало времени, — сквозь шум крови в ушах послышался знакомый голос.

— Сейчас… секунду… — простонала я, силясь восстановить дыхание, — только пол с потолком перестанут меняться местами.

— Но я настаиваю.

Не дождавшись моего ответа, Форест обхватил меня за талию и куда-то потащил. Мне оставалось лишь перебирать ногами и стараться не свалиться в обморок.

Наше путешествие длилось недолго. Вроде бы мы поднимались по ступенькам, а после наступила тишина, очень сильно запахло воском и благовониями. От насыщенного аромата я даже чихнула. Потом еще раз и еще.

Удивительно, но это помогло. Тошнить перестало, а в голове прояснилось. Рискнув, я вновь открыла глаза. Здесь отсутствовали окна, а потому царили темнота и прохлада, а также стояли статуи, окруженные множеством свечей.

«Мы что, в храме? А где? В тридцать третьем форте или за его пределами?».

Я знала, что в форте есть небольшой храм, но, к своему стыду, ни разу туда не заглядывала и понятия не имела, где он находится и кто там служит.

— Как вам удалось? В Мордаке же нельзя переноситься, — прохрипела я, опускаясь на ближайшую деревянную скамейку.

— Нельзя, — согласился Форест. Удивительно, полученное несколько дней назад ранение должно было его ослабить и до сих пор напоминать о себе болью, но он выглядел на удивление бодрым. — Другим. А я начальник тридцать третьего форта. Мне все можно. Только нечасто, очень осторожно и в случае крайней нужды. Думаю, наш случай как раз такой.

— Спасибо, — пробормотала я. На душе потеплело, стоило осознать, на какие ухищрения он пустился ради меня.

Однако Форест будто не слышал. Отошел от меня на пару шагов, осмотрелся и громко позвал:

— Отец Арриил! Нужна ваша помощь.

В тишине послышались тяжелые шаркающие шаги, а потом кто-то прокаркал:

— Иду-иду.

Через пару минут к нам вышел старец с лысой макушкой и короткими седыми волосами, которые клоками торчали на затылке и висках. У него было морщинистое лицо и светло-голубые глаза. Облаченный в коричневый балахон, подпоясанный обычной веревкой, он всем своим видом излучал доброту и смирение.

— А, юный господин, рад вас видеть, — беззубо улыбнулся он. — Чем могу помочь?

— Нас с этой юной особой нужно поженить. Сейчас.

Я на всякий случай вскочила и попробовала хоть немного поправить платье и прическу. Все-таки мне, как невесте, не пристало выглядеть как растрепа.

Впрочем, старца мой внешний вид ни капли не смутил и не удивил.

— Хорошо, — кивнул он, поворачиваясь. — Следуйте за мной.

Он не задал ни единого вопроса, не принялся уговаривать нас не торопиться и не усомнился в обдуманности нашего выбора, чем поразил меня до глубины души.

Тем не менее, меня данный факт только порадовал. Просто не верилось, что все так быстро и легко получится. Честно говоря, я предполагала, что Форест сам нас поженит. Ну а что? Будучи начальником тридцать третьего форта, он имел право регистрировать браки. Однако он решил пойти другим путем и заключил наш фиктивный союз в храме.

«Да, против такого даже папа ничего сказать не сможет. Чудесно!».

Заморачиваться вопросом, как этот брак мы потом будем расторгать, не хотелось. Как говорится, отложим на потом, когда будет время и опасность минует.

— Не отставай, дорогая, — хмыкнул Форест, беря меня под руку.

— Даже не думала.

Старец обошел алтарь и раскрыл огромную тяжеленную книгу. Полистал страницы и остановился на нужной. Затем зажег потухшие свечи и достал серебряную чашу, в которую налил немного воды из глиняного кувшина, стоявшего тут же в уголке.

Прокашлявшись, отец Арриил вновь вернулся книге и принялся быстро читать, проводя скрюченным пальцем по строкам. То есть никакой подготовки, никаких напутственных речей, сразу с места в карьер. Вот так просто?

— А… — начала я и тут же получила легкий тычок в бок.

Наклонившись ближе, Форест насмешливо прошептал на ухо:

— Какие-то проблемы, Миранда?

— Нет, но…

— Ты же хотела пожениться как можно скорее, не так ли?

— Да, но…

— Мы женимся. Прямо сейчас. И очень быстро. Или ты передумала?

Я сглотнула и тихонько ответила:

— Нет, не передумала. Просто я думала…

«Что моя свадьба будет другой», — добавила уже мысленно, осознав, что сложившиеся обстоятельства диктуют свои правила.

С Кираном мы больше полугода готовились к торжеству. Обговаривали дизайн свадебного платья и цветочного оформления, банкетное меню, список гостей и их рассадку, развлечения для гостей и живую музыку. Проклятие, мы же даже цвет салфеток обсуждали и год коллекционного вина!

А что сейчас? Где-то на краю мира я выходила замуж за мужчину, которого практически не знала. Никакого торжества не предполагалось. Ожидать поздравлений от друзей и родственников тоже не стоило, последние так вообще нас только проклянут и вычеркнут из завещаний. Да у меня даже платья не было! Лишь костюм, в котором я проработала двое суток в лечебнице, а потом еще отсыпалась на одной из коек.

«Ой, надеюсь, от меня хотя бы не слишком… пахнет. А то совсем некрасиво получится».

Я попыталась хоть немного отстраниться от Фореста, но тот крепко держал меня за локоть и не позволил мне даже двинуться с места.

— Решила сбежать, Миранда? — любезно поинтересовался он.

— Нет.

— Тогда стой спокойно.

А отец Арриил продолжал читать, не обращая ни на что внимания. Его голос, хриплый, срывающийся, звучал монотонно, неразборчиво и невероятно скучно. Из всего многообразия слов, которые он произносил, я разобрала лишь пару десятков, и то не уверена.

На нас старец посмотрел всего три раза. Первый, когда спрашивал согласие на брак.

— Является ли ваше решение добровольным и искренним?

— Да, — синхронно ответили мы.

— Хорошо, — кивнул старик и снова принялся читать.

Второй, когда дал испить из чаши.

Я точно помнила, что отец Арриил наливал воду. Я видела прозрачную жидкость, что лилась из старого глиняного кувшина. Но сейчас там было вино — терпкое, яркое, с приятным ягодным послевкусием. И если вода изменила свое свойство, то получалось, наш брак благословлен? Но почему? Он ведь ненастоящий.

Все происходящее казалось мне каким-то фарсом, чем-то нереальным. А еще я все время ждала, что двери храма распахнутся, и на пороге появится отец и Киран. Но нет, они так и не явились.

А затем наступил третий раз, когда старец оторвался от книги, взглянул на нас и прокаркал:

— Кольца.

«Ой, а вот об этом я не подумала. Колец-то у нас нет. И что теперь?».

— Минуту.

Форест засунул руку в карман своего пиджака и — о, чудо! — достал оттуда два колечка, самых обычных на вид, не сильно толстых и массивных, без камней и каких-либо узоров, но красиво переливающихся всеми оттенками желтого и золотого.

— Это же салманское золото! — ахнула я.

Украшения из этого уникального материала стоили так дорого, что даже страшно представить. А все из-за его удивительных свойств. Салманское золото увеличивало силы, исцеляло и обладало еще кучей всевозможных способностей. Кроме всего прочего, те, кто носили парные кольца, чувствовали друг друга и даже могли связаться, невзирая на расстояние. Однако добывали салманское золото только в одном-единственном месте во всем мире, а потому такие кольца представляли собой невероятную редкость. Те, которые достал Форест, наверняка являлись частью фамильной коллекции.

Я в который раз поймала себя на мысли, что абсолютно не знаю своего почти мужа. Учитывая дорогой парфюм и одежду высшего качества, я подозревала, что он из богатой семьи. А теперь кольца из салманского золота… да я боялась даже прикоснуться к ним, не то что взять в руки.

Увидев мою нерешительность, Форест сам надел одно из них мне на безымянный палец, а второе кольцо — себе. Изначально колечко имело больший размер, но, оказавшись на пальце, моментально подстроилось, и теперь сидело просто идеально, красиво переливаясь золотисто-желтым. А еще от него по телу сразу же распространилось тепло. После пробежки под дождем я слегка промокла, а здесь, в сыром и влажном храме, успела продрогнуть. Но после воздействия кольца я хоть немного согрелась.

Отец Арриил снова уткнулся в священную книгу, игнорируя нас и кольца. Прочитал последние пару предложений и замолчал.

— Все.

На мгновение в храме стало тихо.

— Поздравляю, госпожа Форест. Мы теперь женаты, — повернувшись ко мне, криво улыбнулся Бенжамин. — И в горе и в радости, так сказать.

Ой, это он мне? Это я госпожа Форест? Когда придумывала свой сумасшедший план по спасению, эту деталь я совсем потеряла из вида. Впрочем, как и остальные.

— Спасибо, господин Форест.

— Просто Форест, — сказал мой муж, давая понять, что по имени его лучше не называть.

— Просто Миранда, — вздохнула я и поежилась.

Новоиспеченный супруг нахмурился, а потом стащил с себя пиджак и накинул его мне на плечи.

— Прости, не догадался.

— Ничего. И что теперь? — спросила я, наблюдая за тем, как старец спокойно и сосредоточенно убирает принадлежности, задувает свечи и наводит порядок.

Наш брак не произвел на него никакого впечатления. Казалось, он уже и позабыл о нашем существовании.

— Теперь самое время представить меня твоему отцу, — улыбнулся Форест, и в его ореховых глазах будто засверкали льдинки.

Эта встреча обещала быть грандиозной.

«Ох, Миранда, ты за месяц натворила столько, сколько не творила за всю жизнь. И ведь это только начало!» — мысленно вздохнула я.

Глава 22

Назад мы добирались пешком.

— Прости, но я пока не готов к частым переходам, — произнес Форест и рукой непроизвольно коснулся бока.

Тут я запоздало вспомнила, что он недавно получил ранение, и достаточно серьезное. А я так его и не навестила, чтобы проверить состояние, и вообще обо всем забыла.

— Как ты себя чувствуешь? Прости, я обещала осмотреть тебя на следующий день, но не получилось.

На форт медленно опускалась ночь. Дождь уже закончился, и небо начало проясняться. Кое-где сверкали крохотные звездочки, отражаясь в больших лужах, обильно усеявших тротуары и дороги. В окнах домов горели огни, но фонари еще не включились.

— Ты была занята ранеными, — кивнул он, спускаясь по ступенькам. — И совершила настоящее чудо, когда спасла всех.

— Я делала это не одна. Мне очень помогли госпожа Уилбон и господин Ганк. Они настоящие профессионалы. И еще… — похоже, настала пора признаваться в своем грехе. — И еще мне пришлось использовать зелья госпожи Уилбон.

Мы медленно шагали по улице. Не вместе, но рядом. Не касаясь друг друга и не отстраняясь.

Удивительно, но Форест даже не думал меня ругать и отчитывать.

— У тебя не было выбора.

— Не было. Но все равно это неправильно.

Я подняла голову, подставляя разгоряченные щеки под прохладный влажный ветер.

— Я разговаривал с госпожой Даг по поводу открытия лавки зелий.

— Правда? — Я остановилась прямо посреди дорожки и уставилась на своего новоиспеченного мужа. Сердце заколотилось как сумасшедшее, внутри все напряглось, ожидая ответа, от которого сейчас зависело так много. — И что? Что она сказала?

— Мы с ней долго обсуждали этот вопрос, и она согласилась отправиться на переаттестацию на большую землю.

— Ох! Правда?

— Правда, — едва заметно улыбнулся Форест.

И я просто не смогла сдержаться.

— Уи-и! — взвизгнула я, бросаясь прямо ему на шею. — Это прекрасная новость! У нас будет своя лавка с зельями! Я так рада!

Целовать его я не стала лишь потому, что это неприлично. Но обняла. Очень крепко. И тут же почувствовала, как Форест напрягся и слегка отстранился. И надо было такому случиться, что именно в этот момент включили фонари. А один прямо над нами.

— Ой! — ахнула я, отстраняясь. — Прости. Тебе больно.

— Нормально, — вымученно улыбнулся он.

Так я и поверила!

— Надо тебя осмотреть.

— Дома, — отозвался Форест и снова вздрогнул. Правда, на сей раз от очередного порыва ветра, который налетел из-за угла.

— Твой пиджак, — пробормотала я, собираясь его снять.

В нем было очень уютно и тепло, а еще вкусно пахло дорогим парфюмом и мужчиной, который стал моим мужем.

— Не стоит. Ты промокла, а вечером прохладно.

— Именно. Здесь прохладно, а ты в одной рубашке.

— Мы не будем это обсуждать. Пиджак я не возьму, — отчеканил Форест, и сразу стало понятно, что спорить бесполезно.

Я шла вперед, глядя себе под ноги, и раз за разом вспоминала все, что случилось со мной за последние сутки. Мне хотелось разобраться, правильно ли я поступила. Вдруг имелся еще какой-то вариант, а я его упустила?

— Миранда, — негромко позвал он, заставив меня встрепенуться и вскинуть голову. — Ты же понимаешь, что нам придется жить вместе?

— Зачем? — совершенно искренне удивилась я.

Я на самом деле не понимала. В моем представлении наш брак оставался фиктивным и создавался лишь для того, чтобы меня насильно не вывезли из форта, объявив недееспособной, а после так же насильно не выдали замуж за Кирана. По плану мы избавлялись от моих проблем и жили дальше, не мешая друг другу. Идеальный же план. Зачем все усложнять?

— Потому что мы поженились, — терпеливо пояснил Форест.

Это хорошо, что уже наступил вечер и после затяжного дождя мало кто захотел выйти на улицу, поэтому мы возвращались без лишних свидетелей и любопытных глаз.

— Фиктивно. Не по-настоящему, — напомнила я.

А то мне вдруг почудилось, что муж забыл, зачем все начиналось.

— Но другим об этом знать не следует. Ты ведь в курсе, что любой брак, если очень сильно захотеть, можно признать недействительным. — От озвученной перспективы у меня внутри похолодело. — Наверняка твои родственники, что настоящие, что несостоявшиеся, не обрадуются нашему союзу и будут искать способы отменить его, — продолжил Форест.

— Ну нет, они не станут, — пробормотала я.

А потом поняла, что станут. Еще как станут! Тем более теперь, когда отец вложил в мое освобождение большую сумму денег, которая не окупилась.

— И что нам делать?

— Не давать им повода сомневаться в законности нашего брака. В этом никто не должен сомневаться. Даже жители тридцать третьего форта. Или ты хочешь, чтобы твой отец встретил несравненную госпожу Норген-Таундон и она по большому секрету поведала ему, что мы живем раздельно и вообще почти не общаемся?

От подобных перспектив у меня даже слегка закружилась голова.

— Нет.

— Тогда все должны поверить, что мы… влюблены.

Звучало все очень правильно и логично, вот только меня кое-что смущало.

Я вновь остановилась и подозрительно покосилась на мужа.

— А тебе это зачем?

— Скажем так, у меня есть свой интерес, — уклончиво отозвался Форест.

— Что за интерес?

Он тяжело вздохнул и одарил меня укоризненным взглядом.

— Миранда, не только у тебя есть родственники. Меня тоже судьба ими не обделила. И когда на большой земле узнают о том, что мы женаты… нам придется встречать гостей.

— Каких гостей?

Похоже, после всех событий этого дня я уже с трудом соображала.

Он ответил не сразу, видимо раздумывал, огорошить меня правдой или постараться смягчить удар.

— Думаю, первой прибудет моя мать.

— Твоя мама?

И чему я удивилась? В конце концов, он живой человек, у которого вполне могли быть и мама, и папа, и еще кто-нибудь. Вот только я не планировала с ними со всеми встречаться и играть роль послушной невестки.

— Так что нам, Миранда, придется очень сильно постараться, чтобы никто из наших семей не узнал правду.

— Тебя что, хотели на ком-то насильно женить? — предположила я.

— Поговорим об этом в другом месте и в другое время. Мы почти пришли. Ты главное ничего не бойся, дай мне самому все рассказать. И еще, Миранда…

— Что?

— Не забывай: мы безумно влюблены друг в друга.

«Забудешь такое, как же!».

Свернув в очередной раз, мы оказались прямо перед зданием администрации. И я ничуть не сомневалась, что папа и Киран ждут меня там.

Я всегда считала себя очень смелой и решительной девушкой. И все, что я пережила и натворила за прошедший месяц, лишь подкрепило мою уверенность. Но в тот момент, когда мы поднимались по лестнице, которая вела на второй этаж, я поймала себя на мысли, что… боюсь. Очень боюсь.

Одно дело сбежать на край мира и никому ничего не сказать, а совсем другое — выйти замуж за мага, о котором практически ничего не знаешь. И пусть мы заключили фиктивный брак, отец-то об этом не знал.

Оставалось лишь успокаивать себя тем, что он сам виноват и довел меня до такого поступка своими приказами, бумажками и жесткими условиями.

В дверях нас встретила встревоженная Лима.

— Господин Форест, Миранда, там…

«Ясно. Там, за дверью, большие неприятности, которые очень нас ждут».

— Лима, идите домой, — мягко проговорил Форест, бросив на нее короткий взгляд. — Ваш рабочий день уже закончился.

И только тут я осознала, что натворила.

Я ведь долгое время подозревала, что Лима увлечена своим начальником. И пусть она твердила обратное, но сомнения никуда не делись. А я взяла и вышла за него замуж. Ну и какая я после этого подруга?

— Лима, я тебе потом все расскажу. Дождись меня, — прошептала я, хватая ее за руку и умоляюще глядя в глаза. — Хорошо?

— Ладно, — растерянно протянула она, переводя любопытный взгляд с меня на своего начальника.

Особенно заострила внимание на его пиджаке, который все еще лежал у меня на плечах, согревая своим теплом. Тихо ойкнув, я тут же сняла его и аккуратно положила на ближайший стул.

— Миранда, нам надо идти, — поторопил Форест, приближаясь к двери.

— Да-да, иду, — отозвалась я и снова шепнула Лиме: — Пожалуйста, нам правда надо поговорить. Это очень важно.

— Я поняла, — кивнула она. — Не волнуйся. Я буду ждать.

Мне почудилось или в глубине ее голубых глаз загорелись лукавые искорки? Похоже, Лима кое о чем догадалась. Но куда важнее, что она на меня не злилась. Благодарно улыбнувшись, я отпустила ее руку и направилась к двери, которую тут же гостеприимно распахнул передо мной новоиспеченный муж.

— Не бойся, я рядом, — неожиданно шепнул он, когда я проходила мимо.

В кабинете нас предсказуемо ждали отец и Киран. Папа сидел в кресле, барабаня пальцами по столешнице, а Киран застыл у окна. Судя по всему, все это время он бесцельно метался по кабинету в попытке успокоиться.

— Миранда, ты в порядке? — выдохнул бывший жених, делая шаг ко мне.

Я поспешно отступила в сторону и мотнула головой, давая понять, что трогать меня не надо. Совсем.

— И снова здравствуйте, — произнес Форест, проходя между нами.

Он не просто прошагал мимо, но еще взял меня за руку, провел по кабинету и усадил в свое кресло. Которое, кстати, оказалось именно таким мягким и удобным, как я и предполагала. Сам он просто встал рядом и широко улыбнулся: — Простите, что заставили вас ждать.

— Как это понимать? — ледяным тоном поинтересовался отец.

Если Киран до сих пор ни о чем не догадывался, мялся, переступая с ноги на ногу, и смотрел на меня как побитый щенок, то от господина Хоупа мало что укрылось. Он быстро окинул цепким взглядом сначала меня, а после Фореста. Затем снова меня. И тут заметил кольцо на пальце. Я поспешно прикрыла его рукой, но было уже поздно. Его лицо исказилось, а глаза словно подернулись коркой льда.

— Миранда, что ты натворила?

Я невольно сжалась от гнева и обвинения в его голосе и снова почувствовала себя маленькой глупенькой девочкой, которую вот-вот должны наказать.

— Жаль, что получилось именно так. Но своим появлением и ультиматумом вы не оставили нам выбора, — спокойно произнес Форест и положил на спинку кресла руку. Ту самую, на которой сверкало обручальное кольцо из салманского золота.

— Как ты посмела решиться на такое без благословения?

Отец не злился, он был вне себя от гнева. Никогда прежде не видела его таким.

— Не понимаю, — пробормотал Киран, которому надоело играть роль мебели. — А что случилось?

— А случилось то, что твоя бывшая невеста выскочила замуж за этого проходимца! — рявкнул папа, ткнув пальцем в сторону застывшего Фореста.

— Он не проходимец! — тут же возмутилась я.

— Миранда, это правда? — с непередаваемой мукой в голосе спросил бывший жених.

И у меня проснулась совесть. Да, мы с Кираном расстались плохо и некрасиво. Но ведь у нас были и хорошие моменты. Мы долго встречались, мечтали и строили совместные планы. Такое сложно одним махом перечеркнуть и забыть.

— Да, я вышла замуж, — тихо ответила я. — Теперь я Миранда Форест.

На Кирана было больно смотреть. Красивое лицо исказилось от горя, а глаза наполнились слезами.

— Я не верю. Ты не могла! — прохрипел он. — А как же наша любовь?

— Не тебе говорить о любви. И не тебе обвинять меня в случившемся. Я тебе не изменяла.

— Ты просто взяла и выскочила замуж за этого типа. Зачем? Чтобы отомстить? Ты отомстила! Молодец! — вскричал Киран. — Сломала все, уничтожила. Лишила нас будущего!

— Не смей говорить с моей женой в таком тоне, — неожиданно вмешался Форест.

И пусть его голос оставался негромким и ровным, но Киран внезапно застыл, моментально покраснел и замолчал. Любой другой бы на его месте попытался что-то предпринять. Например, вызвал бы соперника на магический поединок. Да хотя бы словесно возразил. Любой другой, но не Киран. Тот был слишком слаб для этого.

Раньше его миролюбие и мастерское избегание конфликтов мне нравились. Я считала это признаком взросления. Только вот в его случае было банальное малодушие. Киран не стал бы бороться за меня, ради меня.

— Я был прав, Миранда, ты сошла с ума, — вмешался отец. В его тоне так и звенел лед. — Это надо было такое придумать. Ничего, я добьюсь, чтобы ваш брак признали недействительным.

Все, как и предупреждал Форест. Один в один. А я еще надеялась, что папа поймет и оставит нас в покое. Не оставит. И не успокоится.

— Не можете смириться, что ваша дочь выросла и сама сделала свой выбор? — поинтересовался Форест. — Жаль. Мне не хотелось бы начинать семейную жизнь с вражды. Да, наш брак получился поспешным. Мы не планировали, что все пойдет так, хотели лучше узнать друг друга. Но, повторяю, вы не оставили нам выбора, когда начали угрожать Миранде лишением дееспособности. Мы не могли такого допустить.

— То есть вы признаете, что этот брак — фальшивка, призванная не позволить увезти ее отсюда? — Отец даже подался вперед.

Я застыла в кресле, боясь выдать себя словом или взглядом. Сейчас было очень легко ошибиться.

— Нет, — возразил Форест. — Я люблю вашу дочь. И давно. Весь этот месяц мы встречались, ходили на свидания, общались, но не хотели торопиться.

Его слова звучали так просто и искренне, что я сама почти поверила в них. Я, но не отец.

— Любишь? — скривился он и насмешливо отмахнулся: — Миранду? Или ее приданое? Или ты надеешься, что я подниму свои связи и вытащу тебя из этого проклятого места? Не вытащу. И приданое моей дочери ты не получишь. Взял ее в жены без тенса в кармане, хорошо. Так и живите.

Ну вот это совсем глупо. Неужели папа не видел, что Форест далеко не беден и ему не нужны мои деньги? А мотив с переездом в другой форт мог иметь место. Я помнила, как он разговаривал со своим начальством перед отправкой.

Задевало ли меня это? Нет. Потому что в нашем браке с самого начала не шло речи о любви. Вступая в него, каждый из нас надеялся извлечь выгоду. Так какой смысл обижаться? Наоборот, это настраивало на деловой лад.

— Спасибо за разъяснения, но нам с Мирандой ничего от вас не нужно, — твердо проговорил Форест.

И тут снова активизировался Киран.

— Нет, это просто не может быть правдой! — воскликнул он, бросаясь вперед. Наклонился, опираясь ладонями о стол, и быстро прошептал, глядя мне в глаза: — Миранда, ты не можешь так поступить. Поиграли и хватит! Поехали домой. Я готов тебя простить и все забыть. Мы начнем все сначала. Я вновь завоюю тебя и твою любовь. Если потребуется, я буду ее добиваться годами.

Сложно описать то, что творилось у меня на душе. Перед глазами в бешеном темпе проносились наши встречи и подарки, смех и поцелуи, ощущение счастья, все те приятные моменты, которые сейчас покрывались пеплом и осыпались. Я не хотела их вернуть или воскресить, но и забыть не могла.

— Нет, — покачала я головой.

Вздрогнув, Киран выпрямился.

— Нет, я не верю. Ты не могла… не могла так быстро разлюбить меня.

— Выходит, могла.

Хотя, возможно, и не любила так сильно, как думала.

Киран смотрел на меня долгие секунды, а потом выскочил прочь из кабинета, громко хлопнув дверью. Отец медленно поднялся с кресла и сухо проговорил:

— Ты постепенно уничтожаешь себя, Миранда. Не будь ты моей дочерью, я бы позволил тебе сгнить здесь. Но ты моя дочь. Ты Хоуп. Я найду способ тебя вразумить. Прощаться не буду, как и желать вам всего хорошего. Мы скоро увидимся.

Он тоже ушел, плотно закрыв за собой дверь.

И в кабинете мгновенно воцарилась тишина.

Глава 23

— Ты был прав, — вздохнула я, потирая лоб в попытке хоть немного ослабить пульсирующую боль, которая давила на глаза и переносицу. — Отец не смирится. Напротив, будет искать способы поймать нас на лжи.

— И я его прекрасно понимаю, — неожиданно заявил Форест, отступая и присаживаясь в соседнее кресло. Откинувшись на спинку, он устало потер шею. Очевидно, прошедший разговор не прошел для него бесследно и тоже изрядно вымотал. — Я на его месте поступил бы точно так же.

Бросив на него короткий любопытный взгляд, я недоверчиво поинтересовалась:

— Неужели?

— Как бы сильно ты ни злилась на своего отца, он тебя любит, — продолжил оправдывать его Форест.

— Хороша любовь, ничего не скажешь, — фыркнула я и покачала головой. — Он просто делает, что хочет.

— Да, ситуация не очень хорошая и методы воспитания тоже далеки от идеала, но господин Хоуп считает, что спасает тебя от себя самой.

— Это замечательно, но сначала неплохо бы спросить меня о том, чего я хочу.

— Никто не идеален, — пожал он плечами и снова слегка поморщился от боли.

Я отреагировала моментально. Забыв о собственном не очень хорошем самочувствии, рывком поднялась с кресла и приблизилась к нему. Присев на корточки перед Форестом, строго велела:

— Не двигаться!

И запустила легкий магический импульс, призванный найти источник боли и дискомфорта.

— Мы женаты всего десять минут, а ты уже командуешь, — сдавленно проговорил мой новоиспеченный муж, силясь скрыть боль.

— Уже хочешь развестись? — спросила я, не отвлекаясь от сканирования. Для этого понадобилось запустить еще один импульс.

— Нет, но напоминаю, что жена должна слушаться мужа и не командовать им.

— Сейчас я действую не как жена, а как целительница, а ты мой пациент. Так что не мешай, — припечатала я. — И вообще, откуда такие архаичные требования? Мне казалось, ты современный мужчина, радеющий за равноправие.

Сканирование не показало чего-то серьезного. Общая усталость, переутомление, гематомы, которые все никак не рассасывались. Зато переломы почти зажили, а швы затянулись. Что неудивительно, ведь составы, которыми его поили в другом форте, направлены именно на заживление костей и швов, до гематом им не было никакого дела. Именно поэтому получилось то, что получилось.

Заживление гематом входило в мои обязанности, о которых я позорно забыла, занятая другими делами. И это абсолютно меня не оправдывало.

Чтобы ускорить процесс и дать мужу силы, я осторожно поводила руками над его грудной клеткой, посылая короткие импульсы. Не стоило вступать в конфликт магии, это лишь навредило бы нам обоим. А такое легкое лечение поможет Форесту и уменьшит боль, в результате к утру ему станет легче.

— Не в своей семье, — ответил Форест, продолжая беседу. — Подчинения от своей жены я не желаю и требовать не стану, но и командовать собой не позволю. Компромисс — вот что главное.

Подняв голову, я встретилась с ним взглядом. Его ореховые глаза сейчас потемнели от боли и стали почти черными, так что я с легкостью рассмотрела в них свое лохматое отражение.

— Не забывай, что у нас фиктивный брак и твои правила на меня не распространяются, — едва заметно улыбнулась я, поднимаясь на ноги. — Твои раны почти зажили, но все равно не стоит храбриться. Переутомление сейчас лишь во вред.

— Постараюсь не утомляться, — хмыкнул Форест.

Однако мы оба понимали, что это невозможно.

Но я кивнула, осмотрелась и со вздохом произнесла:

— Мне стоит извиниться.

Совесть все-таки грызла меня изнутри, напоминая, в какую неприятность своими выходками я втянула этого мужчину.

— За что?

— За своего отца. Он вел себя безобразно.

— Я же сказал, что понимаю его и страх, который испытывает господин Хоуп. Так что извиняться не за что. — Форест медленно поднялся. — Раз мы решили все вопросы, тогда пошли за вещами и домой.

— Слушай, может, отложим до завтра? — предложила я, переминаясь с ноги на ногу. Начинать семейную жизнь прямо сейчас не очень хотелось. Особенно ввиду того, что я и со старой не особо разобралась. — Честно говоря, я сейчас не в том состоянии, чтобы переезжать к тебе, — тихо призналась я.

— А надо. Не забывай, у нас сегодня первая брачная ночь.

Резко вскинув голову, я впилась в него взглядом.

— Что?

«Ослышалась? Ну конечно, ослышалась. При чем тут мы и первая брачная ночь? Эти понятия вообще несовместимы!».

— Первая брачная ночь, — терпеливо повторил муж. — Мы ведь только сегодня поженились. Будет странно, если проведем ее раздельно. — Увидев выражение моего лица, он тяжело вздохнул. — Сама подумай, Миранда. О чем все вокруг начнут сплетничать? Ты же не хочешь разрушить все из-за одной маленькой ошибки?

И снова, как бы прискорбно это ни звучало, Форест был прав. Завтра утром о нашей свадьбе станет известно всему форту. Кто-нибудь обязательно отметит, что эту ночь мы провели раздельно. Отцу не составит труда это выяснить, тем более сейчас, когда он задался целью разоблачить нас. Именно поэтому мне пришлось отступить и согласиться.

— Ладно, как скажешь, — недовольно протянула я. — Только давай я сама отправлюсь к себе, соберу вещи и приду к тебе домой?

— Ты собираешься сама все тащить? — удивился Форест. — Ну уж нет. Ты моя жена и я не позволю тебе нести все на себе. Это неправильно.

— Поверь, нести там особо нечего. У меня почти нет вещей. Не забывай, что я прибыла в тридцать третий форт без багажа. И за этот месяц ничего особенного не купила. Так, пару сменных комплектов одежды и личные вещи. Все уместится в небольшую сумку, которую я вполне способна донести до твоего дома.

Форест недовольно нахмурился.

— Так не пойдет, Миранда. По легенде мы влюблены друг в друга. Ты серьезно думаешь, что влюбленный я мог бы тебя отпустить даже на минуточку? В идеале, вещи тебе совсем не понадобились бы, учитывая, что… — он дерзко улыбнулся и закончил: — что в первую брачную ночь ты вообще должна остаться без них.

Никаких намеков, лишь голые факты, от которых я моментально вспыхнула от макушки до пяток. А потом активизировалась фантазия. Она столько времени спала, а тут взяла и в самый неподходящий момент проснулась. Перед мысленным взором предстала довольно пикантная картинка с кроватью и двумя обнаженными телами. Думаю, не стоит уточнять, кому они принадлежали, ведь и без того понятно. Но, что самое главное — никакого отвращения я не испытала. Это встревожило и заставило слегка нервничать, но сейчас анализировать свои реакции я не собиралась.

— Поняла, идем за вещами вместе, — буркнула я, старательно игнорируя горящие щеки.

К счастью, Форест не стал продолжать данную щекотливую тему и переключился на другую.

— И еще. Завтра я открою на твое имя счет в банке. Безлимитный. Можешь покупать все, что тебе понадобится.

«Надо же, личный счет. Да еще и безлимитный. Какая роскошь! Кто же ты такой, Бенжамин Форест? И как оказался здесь, имея на счетах безграничное количество денежных средств?».

— Ты серьезно думаешь, что мне что-то надо?

— Я уверен, что тебе это надо, — совершенно спокойно возразил он. — Ты моя жена. Законная. Было бы странно, если бы ты имела всего два комплекта одежды. Попроси у Лимы адрес местной портнихи. Ее зовут Тереза Олден. Моя жена должна носить сшитую на заказ одежду.

— Мне это не нравится, — пробормотала я. — Такое впечатление, будто ты меня покупаешь.

— Думаю, ты единственная женщина во всем Мордаке, которую я не смог бы купить. И не только Мордаке. Так что не волнуйся, Миранда, в корысти я тебя обвинять не стану, — неожиданно улыбнулся Форест. — Что ж, пошли за твоими вещами и домой? Уже довольно поздно. Мы оба устали, а завтра предстоит тяжелый день.

Отличное предложение, если бы не одно но.

— Мне надо поговорить с Лимой, — после небольшой паузы призналась я.

— А до завтра это подождать не может?

— Нет. Лима — моя единственная подруга и мне не хочется терять ее из-за этой ситуации.

Муж невольно вздохнул, покачал головой, а потом устало спросил:

— Ты ведь не уступишь?

— Нет.

— Хорошо. Десяти минут хватит? Я подожду тебя на улице, а потом сам зайду и заберу тебя. Причем на законных основаниях, Миранда Форест.

И возразить мне было нечем. Кажется, на сегодня он исчерпал лимит доброты.

— Хорошо. Десять минут, — кивнула я. — И ни минутой больше.

Вскоре мы снова шли по улицам форта. Опять рядом, но не вместе. Форест вновь заставил меня надеть пиджак, а у меня не осталось сил сопротивляться. Укутавшись в теплую ткань с терпким ароматом туалетной воды, я смотрела перед собой и мысленно проигрывала разговор с Лимой: что и как я ей скажу, что она ответит.

Удивительно, но мнение этой симпатичной блондинки стало для меня намного важнее, чем мнение Кирана или родителей.

— Десять минут, — напомнила я, когда мы остановились на крыльце.

— Десять минут, — согласился Форест.

— Я постараюсь не задерживаться.

— Постарайся.

Немного потоптавшись на месте, я сняла пиджак и вручила его хозяину.

— Спасибо. У меня дома есть кофта.

Да-да, та самая страшная, растянутая, вязаная, которую мне дала Лима месяц назад, когда я материализовалась поздним вечером в дверях приемной. Я ведь ее так и не вернула. Нет, я пыталась, но Лима отказалась забирать, пока я не куплю что-нибудь столь же теплое.

Форест не стал возражать и спокойно забрал пиджак.

— Хорошо.

— Тогда я пошла, — пробормотала я, открывая дверь.

Однако я не пошла, а побежала. Стрелой влетела на второй этаж и бросилась к двери подруги. Вещи подождут. В конце концов, там действительно не было ничего особенно важного.

— Лима, это Миранда, открой, пожалуйста, — выкрикнула я, барабаня в дверь.

Ответом мне стала тяжелая тишина.

«Неужели она обо всем догадалась и возненавидела меня? Неужели мне не удастся вымолить прощение и все объяснить?» — пронеслись в голове мысли, заставившись меня похолодеть от паники и снова начать стучать в дверь.

— Лима, прошу. Нам надо поговорить.

Я так барабанила по двери, что не услышала шаги. Успокоилась и отпрянула, лишь услышав щелчок замка. В следующее мгновение дверь распахнулась, и на пороге появилась Лима. В коротком розовом халатике, с полотенцем на голове и зеленой маской на лице.

— Ты чего так шумишь? — пробормотала она, отступая в сторону и давая мне войти. — Это хорошо, что рядом никто не живет. Я же сказала, что иду.

— Да? Правда? — выдохнула я, чувствуя, как от облегчения закружилась голова. — Я и не слышала.

— Неудивительно. Ты так стучала, — покачала головой Лима. — Присаживайся, а я приготовлю тебе чай.

— Чай?

— По глазам вижу, что он тебе просто необходим.

— Хорошо, — покорно согласилась я, присаживаясь на стул. — Только у меня совсем нет времени.

— Его никогда нет, — отмахнулась Лима, доставая изящные белые чашки с розами и наливая в них свежезаваренный чай. — Так что ты хотела обсудить? Это ведь как-то связано с теми двумя господами и господином Форестом?

— Да, — кивнула я.

Слова, которые я приготовила по дороге сюда, внезапно испарились, оставив после себя звенящую пустоту. Я вдруг почувствовала себя… Астрой. Да-да, своей бывшей подругой. Интересно, она тоже так волновалась, когда пришла ко мне сообщать о своей беременности? Или мама и Киран правы, и наши отношения с самого начала были игрой?

Лима поставила передо мной чашечку с чаем, корзинку с домашним печеньем и села напротив. В полумраке комнаты, которая освещалась лишь лампой в углу комнаты, маска на ее лице слегка светилась зеленоватым, что выглядело немного жутко.

— Ну, рассказывай.

— Пообещай, что выслушаешь меня, не перебивая, — попросила я. — На самом деле все не так, как может показаться на первый взгляд, но я действительно попала в передрягу, и Форест меня спас. Весьма странным способом, но другого я не нашла. Отец и мой бывший жених — это они приходили сегодня, — вознамерились во что бы то ни стало забрать меня отсюда. Папа решил действовать напролом. Представляешь, он даже раздобыл справку о признании меня сумасшедшей и недееспособной.

— О-о-о, — пораженно протянула Лима и тут же замолчала, давая мне возможность выговориться и все объяснить.

А объяснить мне хотелось. Причем с самого начала.

— Ты права, у меня тоже своя история. Не слишком веселая, связанная с любовью и предательством. Моя лучшая подруга и мой жених переспали на общей практике. Астра… бывшая подруга… сообщила мне об этом в день выпускного.

— Вот же тварь! — не сдержалась Лима.

Я лишь грустно улыбнулась, грея озябшие пальцы о чашку с чаем.

— Не буду спорить. А сказала она мне это, чтобы поделиться другой потрясающей новостью. Та ночь не прошла бесследно, и Астра забеременела. От Кирана.

На этот раз с губ Лимы сорвалось более крепкое ругательство.

— Ой, прости, — смутилась она, коснувшись пухлых губ кончиками пальцев. — Я молчу.

— Знаешь, для меня в тот момент как будто жизнь остановилась. Я не знала, как быть и что делать дальше. У нас была запланирована свадьба, все готово. Но как… как мне было выходить за Кирана замуж после такого? — Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Все-таки, несмотря на все мои старания, в голосе начали проскальзывать истерические нотки. — Я попробовала найти поддержку у родителей, но мама… она меня не поняла. Сказала, все изменяют, он просто оступился, а мне нужно простить и поддержать Кирана. Только я не смогла. Поэтому воспользовалась случаем и сбежала сюда. Тогда счет шел на секунды.

Я сделала осторожный глоток чая, чтобы промочить пересохшее горло.

— И вот сюда явились отец и Киран. Они пришли сюда лишь с одной целью — забрать меня домой. Если понадобится, даже готовы были применить силу.

— И господин Форест тебе помог.

— Да, — прошептала я.

Вот мы и достигли самой тяжелой части.

— Лима, прости, я не думала… это всего лишь игра. Для всех игра. Он… мы… мы поженились, — выдохнула я и замерла в ожидании реакции, внимательно наблюдая за подругой.

Лима застыла, удивленно хлопая ресницами, а потом осторожно поставила чашку на блюдце и уточнила:

— Вы с господином Форестом поженились?

В ее голосе я не услышала ни злости, ни боли или отчаяния, лишь легкий интерес.

— Фиктивно! — поспешно заверила я. — Это временное. Обещаю. Как только родители оставят меня в покое, мы сразу же признаем наш брак недействительным. Я даже от квартиры отказываться не буду и обязательно сюда вернусь. Клянусь, у меня и в мыслях нет, что мы…

Вот тут я осеклась. Потому что мысль-то возникала. Всего минут пятнадцать назад. Вернее, даже не мысль, а фантазия. Довольно яркая и красочная. А еще весьма провокационная и обжигающе-горячая.

— Подожди. — Лима подняла руку. — А почему ты оправдываешься?

— Ну-у-у-у… мне кажется, ты должна знать правду, — пробормотала я.

Она явно не собиралась утраивать скандал и это… сбивало с толку. Я готовилась оправдываться, убеждать, клясться, но ничего такого не требовалось.

— Ты все еще думаешь, будто я влюблена в Фореста! — догадалась она. И в ее тоне проскользнула насмешка, заставившая меня слегка смутиться.

— Не совсем, просто…

— Миранда, мы это уже обсуждали. Форест мне нравится как начальник, как глава тридцать третьего форта, но я в него не влюблена. И он в меня тоже. Так что прекрати чувствовать себя виноватой.

Кажется, пришла пора осторожно выдохнуть от облегчения. Что я и сделала.

— Кроме того, ты бы не торопилась с признанием вашего брака недействительным, — хитро улыбнулась Лима и сделала осторожный глоток.

— Ты сейчас о чем? — насторожилась я.

— Не все так просто. Вряд ли господин Форест согласился бы на брачную аферу ради какой-то другой девушки.

— Я была очень настойчива.

— А, по-моему, дело не только в этом, — недвусмысленно намекнула Лима на наши возможные романтические отношения.

— Прекрати, — тут же отмахнулась я. — Тебе ли не знать, что я бываю очень настойчива и требовательна. Возможно, Форест просто не захотел тратить силы и время на отказ и поэтому сразу согласился.

Мои доводы ее явно не убедили.

— Ну-ну.

— Он просто не хочет терять такого хорошего специалиста как я, — добавила я упрямо и поднялась. — И вообще… мне уже пора. Форест дал мне всего десять минут на сборы. И они уже заканчиваются, а мне еще надо вещи собрать.

— На сборы? — с невинным видом уточнила Лима.

— Да. Я временно переезжаю в его дом. Повторяю: временно. И то лишь затем, чтобы не вызывать новую волну слухов.

Я отправилась к двери, когда вспомнила еще кое о чем.

— Форест сказал, что ты поможешь мне найти портниху. Забыла ее имя. Мне надо заказать себе новый гардероб. Все это лишь для того, чтобы наша история выглядела правдоподобной.

— Разумеется, — кивнула она, пряча улыбку за чашкой чая, но я успела заметить.

— Лима, ты слишком романтична и видишь чувства там, где их нет, — укоризненно произнесла я.

— Угу. Я так и поняла. А к Терезе Олден мы сходим завтра вечером.

— Спасибо.

Потоптавшись у дверей, я вернулась, порывисто обняла Лиму и прошептала:

— Спасибо большое. За все.

Я ничуть не кривила душой. Удивительно, но это хрупкая блондинка за столь короткий период времени сделала для меня больше, чем моя семья и Астра вместе взятые. И сделала это просто так, ничего не требуя взамен.

За оставшиеся пару минут я собрала вещи, побросала их в небольшую сумку, накинула сверху уродливую, но теплую кофту и отправилась на улицу, где меня уже ждал Форест.

Вновь начался дождь. Мелкий, противный, он сильно раздражал.

— Готова?

— Да.

Без лишних слов он забрал у меня сумку, и мы отправились к нему домой… вернее, к нам. Пусть и на короткий срок, но этот дом станет и моим тоже.

Настала пора осваиваться в роли временной госпожи Форест.

Глава 24

— Я не умею готовить, — призналась я, когда мы уже приблизились к дому. — Лима учила меня кое-чему, но… я бы на твоем месте не рисковала.

Наверное, стоило сообщить об этом раньше, до того, как мы поженились, но повода не было. А сейчас, когда его дом — такой темный и мрачный — показался из-за угла, пришло осознание, что надо внести кое-какие пояснения и проинформировать законного супруга о том, что как жена я не лучший вариант. Ну вдруг до этого момента он не догадывался.

— Не переживай. У нас дома, — Форест специально выделил интонацией слово «нас» и разочарованным при этом не выглядел, — так же, как и все годы до этого, стряпней будет заниматься госпожа Делфи. Она приходит три раза в неделю, готовит, убирает, стирает и выполняет другую работу по хозяйству. Так что по этому поводу можешь не волноваться.

— Это хорошо, — пробормотала я, морщась от мелкого дождичка, который продолжал капать с неба. — А то оказалось, что я не очень удачная кандидатура на роль жены. Готовить не умею и не очень люблю, много работаю.

Напугать его опять не получилось.

— В этом мы с тобой схожи. Я тоже много работаю, — совершенно спокойно отозвался он. — Так что с этим проблем не возникнет.

— Хорошо — рассеянно кивнула я. Настала пора перейти к самому главному вопросу: — А где я буду спать?

Мне хотелось выяснить, насколько далеко распространится наша брачная афера. Разумеется, никаких намеков на более личные отношения мой супруг не делал, но ведь и о совместном проживании ведь тоже разговор не заходил.

— В отдельной комнате на втором этаже.

Это хорошо, если бы не один момент.

— А ты не боишься, что твоя госпожа Делфи может нас выдать? — поинтересовалась я. — Ей ведь будет доподлинно известно, что мы спим в разных комнатах и ни о какой близости речи нет. Не боишься, что она разболтает другим… или моему отцу?

— Не разболтает. Госпожа Делфи предана мне и ничего никому не расскажет.

Форест произнес это так уверенно, что я не стала больше задавать вопросы. Да и сил на них не осталось, если честно.

Когда мы вошли в дом, он зажег небольшие светильники, которые тускло загорелись, разогнав тьму в небольшом коридоре. Мы молча поднялись на второй этаж и остановились на небольшой площадке.

— Твоя комната справа, моя — слева, — вручая мне сумку с вещами, коротко пояснил Форест. — Спокойной ночи, Миранда.

— Спокойной, — ответила я, принимая вещи.

Я пребывала в легкой прострации. Происходящее казалось сном. Невероятным, невозможным, абсолютно нереальным.

Поскольку никаких речей от меня не ждали, а, напротив, попрощались и развернулись в сторону своей спальни, я открыла дверь и вошла в свою новую комнату. Интерьер особой уникальностью не отличался: светлые обои в мелкий цветочек, добротная мебель, состоящая из кровати, тумбочки, комода и массивного шкафа, на полу мягкий ковер, на стенах картины в деревянных рамках.

Но главной изюминкой моего нового жилища оказался санузел с настоящей ванной — огромной, мраморной, на массивных металлических ножках. Настолько большой, что в ней можно было лежать, вытянувшись во весь рост и не испытывая при этом дискомфорта.

Я даже застонала от предвкушения. Как же давно я не принимала ванну! В санузле академического общежития, как и местного, располагались только душевые кабинки. Так что в последний раз я баловала себя, когда на каникулы приезжала к родителям.

Несмотря на усталость и пережитые волнения я не смогла отказать себе в небольшом удовольствии. Набрав горячей воды, добавила ароматные масла и воздушную пену, которые стояли в тюбиках на полке. Я понятия не имела, кто проживал в этой комнате раньше, но теперь она принадлежала мне, а значит, я могла пользоваться всем, что тут было.

Раздевшись, я бросила одежду на пол, погрузилась в воду и тихонько вздохнула: «Хорошо-то как!».

Не буду подробно описывать все ощущения, но знайте: это было классно. И я с удовольствием повторила бы это завтра, послезавтра и каждый день.

После ванны я переоделась в свою простенькую пижаму, легла в кровать, укрылась и почти сразу уснула. Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в сон — это обручальное колечко, которое в темноте красиво переливалось на пальце. Но даже оно не убедило меня в том, что я теперь замужем.

На следующее утро, открыв глаза и уставившись в потолок, я первое время не могла понять, где нахожусь. Понадобилось несколько секунд, чтобы все вспомнить. И тут же, откинув одеяло, вскочить.

Часы на комоде показывали начало восьмого, так что я не проспала, но все равно чувствовала себя странно и неудобно.

Умывшись, я надела свой костюм, расчесала волосы, которые убрала в простой хвост и покинула комнату.

В доме царила тишина.

Немного постояв на лестничной площадке, я так и не решилась постучать в комнату Фореста. Вместо этого спустилась вниз и принялась изучать дом. Гостиную я уже видела. Рядом располагалась огромная столовая, выдержанная в бело-голубых тонах, практически все место здесь занимал стол на двенадцать человек, украшенный белой кружевной скатертью и вазами с живыми цветами.

Далее следовала кухня, где я встретила госпожу Делфи — даму лет пятидесяти, невысокую обладательницу стройной, даже изящной фигуры. Ее чистые голубые глаза смотрели прямо и открыто, а в волосах песочного оттенка, собранных в простую, но довольно замысловатую прическу, поблескивала седина. На ее лице я заметила легкий макияж из разряда «настолько хорош, что его почти не видно». В ее ушах красовались жемчужные сережки, а на шее жемчужные бусы, прекрасно гармонировавшие с серо-голубым платьем из плотной ткани, которое отлично подчеркивало фигуру, скрывая недостатки, и передник.

— Доброе утро, госпожа Форест, — поздоровалась она, продолжая жарить кружевные блинчики и складывать их в аккуратную стопку. — Меня зовут Саманта Делфи. Я ваша приходящая экономка.

— Очень приятно, госпожа Делфи.

Мне даже стало немного неловко. Она выглядела очень элегантно, как настоящая аристократка. И тут я — фиктивная жена ее работодателя в костюме не первой свежести.

— Господин Форест уже позавтракал и ушел.

Я испытала облегчение. Теперь не придется неловко молчать, судорожно подыскивая темы для разговора и теряться из-за нового статуса, с которым не знаешь, что делать. Сейчас, когда начался новый день, и я обдумала опрометчивые поступки, которые мы совершили вчера, все никак не удавалось понять, как Форест вообще согласился на подобное.

— Ясно.

Немного потоптавшись на месте, я села за небольшой круглый столик, который явно сервировали для меня.

— Какой чай предпочитаете? — любезно поинтересовалась госпожа Делфи.

— Любой.

Лишь бы не пах скошенным сеном. Здесь, в тридцать третьем форте, я быстро научилась радоваться пустякам и ценить простые мелочи.

— Я заварила черный с ягодами.

— Чудесно!

Оторвавшись от блинчиков, госпожа Делфи поставила передо мной поднос с чаем и даже налила его в чашку. Затем сходила за тарелкой, на которой уже лежала яичница из двух яиц и две длинные колбаски.

— Не знаю, какой завтрак вы предпочитаете. Я приготовила то же, что готовлю для вашего мужа, — пояснила она. — Глазунья из двух яиц с сосисками. Есть еще блинчики. К обеду я нафарширую часть из них курицей, часть с творогом. Сможете потом разогреть в любое время. У вас есть какие-то пожелания?

— Спасибо, никаких. — От ароматов у меня даже слегка закружилась голова и болезненно сжался желудок. Я столько времени ничего не ела! Удивительно, как еще не упала в обморок от истощения. — Не стоит из-за меня и нашего брака что-то менять, — добавила я.

«Особенно, если учесть, что брак временный».

— Как скажете, — отозвалась она, ни видом, ни взглядом, ничем не показав того, что посвящена в нашу тайну.

Вот это выдержка! Вот это стать! Если до этого я сомневалась, что госпожа Делфи способна выстоять против моего отца, то теперь нисколько не сомневалась. Это не женщина — кремень.

Яичница закончилась так быстро, что я даже не успела глазом моргнуть. Как и чай. Пока я наливала себе еще, госпожа Делфи поставила передо мной тарелку с блинчиками, а также небольшие пиалы со сметаной, джемом или медом. Я попробовала все три варианта. Два раза.

— Спасибо, все было очень вкусно, — вытерев рот салфеткой, улыбнулась я.

— Благодарю. Все блюда будут храниться в хладнике в контейнерах. Каждый из них подписан. Вам останется лишь разогреть.

— Отлично. Спасибо еще раз. Ну я пойду, — неловко произнесла я, поднимаясь. — Мне уже пора на работу.

Звучало так, словно я оправдывалась.

— Хорошего дня, госпожа Форест.

— Спасибо. И вам тоже.

Выскочив из дома, я быстро сбежала по ступенькам и направилась в сторону лечебницы. Предстоял первый день в статусе жены начальника тридцать третьего форта. И я понятия не имела, как себя вести.

Сегодня на улице было на редкость многолюдно.

Я не прошла и пары метров, как успела уже с кем-то поздороваться. Причем лица показались мне знакомыми, но кто это, я не помнила. Зато они помнили меня и явно уже знали о смене моего статуса.

— Примите наши поздравления, госпожа Форест, — произнес пожилой мужчина с небольшим животиком и роскошными седыми усами, остановившись передо мной и приподняв свою шляпу.

— Мы очень рады, — поддержала его спутница, худощавая дама в темном платье и кружевной накидке.

— Спасибо, — пробормотала я, быстро шагая мимо.

Однако буквально в десяти метрах мне встретились три дамы почтенного возраста. Ту, что посередине, я узнала. На прошлой неделе она приходила на прием с жалобами на артрит, и мы вместе со старым Ганком разработали даже специальное лечение, чтобы уменьшить боль, снизить воспаление, убрать узлы на пальцах и восстановить ослабленные связки. Кажется, ее звали Эмилия Джафур, но я могла и ошибаться.

— Доброе утро, госпожа Форест, — пропела седовласая женщина, облаченная в цветастое платье, поверх которого был надет ярко-оранжевый жакет.

— Доброе, — немного затормозив, отозвалась я.

Я бы с радостью обошла их и сбежала, но почтенные дамы довольно внушительных габаритов умудрились очень быстро окружить меня, эффективно отрезав пути к отступлению.

— Мы очень рады за вас с господином Форестом! — сообщила госпожа Джафур.

— Да-да. Такой молодой, а все не женился, — энергично закивала третья женщина, маленькая, кругленькая и румяная, с золотистыми кудряшками и широкой улыбкой.

— Я всегда знала, что вы будете прекрасной парой, — огорошила меня новым заявлением первая дама в цветастом платье.

— И я.

— И я тоже! Такие молодые и хорошие.

— Счастья вам!

— Любви.

— И деток побольше.

— Да! Нашему форту так не хватает деток.

Они говорили так быстро, постоянно сменяя друг друга, что в конце я уже запуталась, кто и что сказал. Да это и неважно, мне хватило последней фразы, чтобы возжелать поскорее распрощаться.

— Спасибо за все пожелания, — протискиваясь между двумя женщинами, сдавленно пробормотала я, — но мне пора. Работы много. Пациенты ждут.

— Такая хорошая девочка! — донеслось мне вслед.

— Как же повезло господину Форесту!

— Едва замуж вышла, а все на работу спешит.

— Настоящий целитель.

— Побольше бы таких.

Дальше я уже не слышала, потому что на моем пути вырос господин Клаус. Я его знала. Он стабильно приходил раз в неделю и жаловался на боли в животе. И насколько я помнила, он жил в другой части форта и сюда случайно никак не мог попасть.

— Здравствуйте, госпожа Форест, — широко улыбнулся он, снимая шляпу и кланяясь, в результате чего продемонстрировал мне свою гладкую, сверкающую лысину.

— Здравствуйте.

Я попробовала обойти его, но шустрый старичок мгновенно отступил в сторону и перегородил мне дорогу.

— Как хорошо, что я вас встретил.

— Неужели?

Я беспомощно огляделась и едва не застонала, обнаружив, что в нашу сторону направляется еще человек десять. И все явно с одной целью — поприветствовать молодую жену начальника форта и, возможно, узнать кое-какие сплетни.

— Рад, очень рад, — продолжил господин Клаус, — что вы с господином Форестом нашли друг друга.

— Благодарю.

Я снова предприняла попытку сбежать и опять неудачно. До чего шустрый старичок! А еще на боли в животе жаловался.

— Такая прекрасная пара…

— Спасибо, — перебила я. — Извините, но мне пора. Я и так опаздываю. Всего доброго!

Я поспешно обогнула его, пока господин Клаус не опомнился и вновь не попытался меня задержать.

Теперь я решила действовать на опережение и не давала встречным даже рта открыть.

— Здравствуйте! Спасибо за поздравления! Извините, очень спешу. Много дел! Спешу-спешу-спешу! — бесконечно произносила я, кивая каждому и ускоряя шаг. — Извините! Спасибо! Ни минутки нет! Опаздываю! Спешу!

И только благодаря этому мне удалось быстро добраться до лечебницы. А там меня ждал новый сюрприз — битком набитый коридор и приемный кабинет. Стоило мне войти, как разговоры тут же смолкли и все как один уставились на меня.

— Госпожа Форест, примите наши поздравления! — первой опомнилась молоденькая продавщица мясного магазинчика, который располагался рядом.

И вся толпа тут же присоединилась к ней громким неровным гулом.

— Спасибо! — выдала я, протискиваясь к своему кабинету.

По пути успела заметить Бернадет, которая стояла чуть в стороне.

— Госпожа Уилбон! Вы мне нужны! — прокричала я почти в отчаянии.

Оказавшись в кабинете, я медленно опустилась на стул и тяжело вздохнула. Кто же знал, что так все получится?

Бернадет появилась меньше чем через минуту.

— Поздравлять не стоит? — поймав мой взгляд, едва заметно улыбнулась она.

— Не стоит, — согласилась я и вздохнула. — Не думала, что наш брак наделает столько шума.

— Разумеется, наделает. Ведь женился не простой парень, а сам глава форта. Такое случается не каждый год. И не каждое десятилетие. Тем более так… неожиданно.

Я по глазам видела, что она жаждет подробностей, но молчит.

— Приема сегодня не будет. Передайте всем, что ни сегодня, ни завтра я не принимаю. У меня наверху жертвы обрушения. Ими я и займусь. Так что всех этих… жаждущих придется взять вам.

— Хорошо. Боюсь, услышав об этом, здесь останется не так много, — усмехнулась Бернадет.

— Возможно. Когда толпа разойдется, сообщите мне, хорошо? Я не готова вновь проходить через это, — снова вздохнула я.

— Не переживайте, я все сделаю.

Из-за закрытых дверей я слышала, как Бернадет сообщила толпе, что меня не будет следующие два-три дня. Как она и предрекала, постепенно все разошлись, и я смогла заняться своими непосредственными обязанностями.

Сначала я действительно обследовала и занималась лечением пострадавших при обрушении. Их состояние больше не представляло риска для жизни, но заживление — процесс долгий и довольно неприятный.

После обеда с помощью Ларса и его птички доставили новую партию лекарств. Коробки следовало разобрать, переписать содержимое и разложить по местам. Этим я и занималась до самого вечера, когда меня нашла Лима.

— Тук-тук-тук! — Она заглянула в дверь и осторожно улыбнулась. — Не помешаю?

— Привет. Ты вовремя. Нет, я почти закончила, — отложив в сторону журнал, отозвалась я.

— Госпожа Уилбон сказала, что тебя с самого утра осаждают любопытные жители, — проходя в кабинет, заметила Лима.

Сегодня на ней был серебристо-серый костюм, который состоял из узкой юбки ниже колен, приталенного короткого жакета с серебряными пуговицами и шелковой блузки красивого светло-сиреневого цвета, воротник которой торчал из выреза. На ногах черные туфельки на высоком каблучке, благодаря которому каждый ее шаг сопровождался ритмичным стуком.

— Не то слово. А как у вас в администрации дела?

— Ну-у-у, — протянула Лима, присаживаясь на соседний стул и закидывая ногу на ногу, — к господину Форесту с личными вопросами приставать никто не решился, поэтому все доставали меня.

— Ох, прости…

— Все нормально, это даже интересно, — с улыбкой махнула рукой Лима. — Все так жаждут подробностей вашего таинственного романа, что идут на самые разные хитрости. Кое-кто даже пытался меня подкупить.

— Ого! — ахнула я. — Серьезно?

— Да. Чего только мне ни предлагали, но я сдержалась. Ну так что? Так и будем прятаться или пойдем?

— Куда? — мгновенно насторожилась я.

— Как куда? К Терезе Олден. Надо тебя приодеть. Ты же теперь лицо нашего форта, — хихикнула Лима.

А я скривилась.

— Прекрати. Я и так чувствуя себя странно. Словно это происходит не со мной, а с кем-то другим.

— С тобой, с тобой. Ты главная героиня этого невероятного приключения, — рассмеялась она, поднимаясь и поправляя подол узкой юбки. — Так что привыкай. Ваш брак будет главной новостью следующих недель.

— Надеюсь, что нет, — вздохнула я, вставая следом. — Нехорошо так говорить, но я предпочла бы, чтобы случилось еще что-нибудь.

— Жизнь покажет.

Тереза Олден работала в своей квартирке, расположенной на втором этаже в обычном здании за парком. Правда, ее жилище оказалось раза в два больше того, где поселили нас с Лимой, и состояло не из одной комнаты, которая выполняла функции и кухни, и гостиной, и спальни, и всего остального. Тут имелись отдельный коридор, отдельная кухня с гостиной и дверь, которая вела в небольшую спальню.

Тереза Олден приняла нас в гостиной, сплошь заваленной рулонами с тканями разных расцветок, текстур и составов. У небольшого окна стояло сразу три безголовых манекена. На одном висел недошитый костюм оттенка «пыльная мята» с торчащими нитками. На втором — платье насыщенного бордового цвета, один рукав которого еще не был пришит, а второй утыкан булавками. Что висело на третьем манекене, я не поняла. Сначала думала, он просто занавешен тремя видами тканей оливкового цвета: глянцевой, с текстурой и набитым рисунком и матовой в едва заметную полоску. Но если присмотреться, становилось ясно, что их пытались уложить и придать форму, чтобы органично сочетать все три вида.

На низком журнальном столике разместились три коробки с нитками и иголками, а на самом краю ютилась стопка с модными журналами из разных стран. Булавочницы, — я насчитала не менее семи штук, — стояли по всей гостиной. Коробка с лентами пристроилась в одном углу, рулоны с тканями — в другом. На одной из полок я даже заметила перья и пришивные стразы, а на подлокотнике одного из кресел лежало шесть не похожих друг на друга брошек.

Правила этим хаосом миниатюрная женщина лет тридцати пяти с русыми волосами, собранными в высокую гульку на макушке, и светло-серыми глазами, которые скрывались за огромными, на пол-лица, очками. Одета она была в широкую юбку и длинный жилет, из-под которого виднелась белая трикотажная кофта с воротником-стойкой.

— Тереза Олден, — представилась она, подавая мне руку и окидывая цепким профессиональным взглядом.

— Миранда Х… Форест. Лучше просто Миранда, — улыбнулась я, испытывая неловкость из-за запинки с фамилией.

— Молодая жена господина Фореста, — подсказала Лима, которая, скинув туфли, уже прошла в гостиную.

— Да я уже догадалась, — продолжая изучать меня с разных сторон, отозвалась госпожа Олден. — Сложно не узнать женщину, о которой гудит весь форт. Проходите.

Я послушно разулась и прошагала в гостиную.

— Ей нужно сменить гардероб, — добавила подруга, присаживаясь на свободный от тканей краешек дивана. — Полностью.

— Это я поняла.

Я неловко поправила свой жилет.

— Платит муж, — широко улыбнулась Лима и неожиданно мне подмигнула, — так что мелочиться и экономить не нужно. Да, Миранда?

— Да, — подтвердила я, сделав страшные глаза.

«Неужели она решила разорить своего начальника? За что?».

— Тогда снимем мерки, а потом будем обсуждать, выбирать ткани, фасон, составлять список необходимого, — кивнула Тереза и щелкнула пальцами.

В ту же секунду ко мне со всех сторон устремились разноцветные сантиметровые ленты.

— Руки в стороны, стоим и не дергаемся.

Возражать я не стала. Послушно замерла, вытянув руки. Ленты тут же принялись обвивать мою талию, бедра, под грудью и так далее. Создалось впечатление, будто меня обмерили везде, вплоть до длины пальцев. Рядом носились зачарованные блокнот и ручка, которая сама по себе быстро записывала результаты.

— Мой костюм еще не готов? — поинтересовалась Лима, пока мной занимались.

— Почти. Через пару дней зайди на финальную примерку. Работы в лавке много, не успеваю с заказами, — ответила Тереза.

— Я тебе давно говорила: бросай ты этого Шуберта. Толку от него никакого. Он лишь использует тебя и платит мало. С твоими навыками и списком клиентов ты легко можешь открыть собственное небольшое ателье.

— Где я столько денег найду? Нужно помещение, ткани, фурнитура, нитки, машинки. Плюс еще куча документов для оформления, — покачала головой Тереза. — Нет, это не для меня.

— Думаю, та сумма, которую ты получишь за заказ молодой госпожи Форест, будет весьма и весьма впечатляющей. Да, Миранда?

Ленты закончили замеры и тут же разлетелись по местам, свернувшись в кружочки, а я смогла спокойно выдохнуть.

— Возможно. Но если не хватит, то можно попробовать взять субсидию у форта, — сказала я, осматриваясь в поисках места, куда присесть.

Свободный уголок нашелся в одном из кресел.

— Субсидию? — переспросила Лима и взглянула на портниху. — А это мысль. Действительно, почему мы сами об этом не подумали?

— Потому что у меня не так много заказов, чтобы рисковать и начинать собственное дело. Гардероб жены Фореста — это прекрасно. Но вряд ли Миранда будет заказывать у меня одежду каждый месяц. Нет, я не готова так рисковать.

— И поэтому не спишь ночами, чтобы выполнить заказы? Сама понимаешь, что это не выход.

— Давай не будем об этом, — вздохнула Тереза и повернулась ко мне: — Начнем составлять список того, что нужно?

У портнихи мы пробыли допоздна. Пока все выбрали, пока решили. Я даже не предполагала, что это может так вымотать. В итоге домой я попала в половине одиннадцатого.

Быстро перекусив в одиночестве на темной кухне, я поднялась к себе. Форест так и не вышел мне навстречу. Да и вообще было непонятно, дома он или куда-то ушел.

На следующее утро я снова ела в одиночестве. Достав из хладника коробочку с фаршированными блинчиками, разогрела их и, позавтракав, отправилась на работу.

В этот раз я решила действовать хитрее и отправилась не прямым путем, а свернула за угол и сделала крюк. Да, идти пришлось дольше, зато я никого не встретила и ни с кем не пришлось общаться.

В лечебнице я поднялась на второй этаж и до самого вечера занималась пациентами и разбирала текущую работу. В общем, ничего интересного.

Когда я вернулась домой, Форест еще не пришел. Я прождала его час, а потом, не выдержав, сама поужинала и ушла к себе. Судя по всему, вернулся он довольно поздно. Сквозь сон я слышала шаги в коридоре. Или мне это показалось?

Утро третьего дня повторилось. Мы снова не встретились. И это… начало раздражать.

«Мы вообще женаты или как? Форест что, избегает меня?».

Прием я все-таки открыла. Пациентов явилось не так много, но каждый посчитал своим долгом поздравить меня с заключением брака и пожелать кучу всего. Особенно детей побольше. Я на поздравления почти не реагировала и личные темы обсуждать отказалась, полностью сосредоточившись на работе.

К концу рабочего дня я так себя накрутила, что пообещала в любом случае встретиться с Форестом и поговорить. Даже появилась мысль прийти к нему на работу. Ну а что? Имела полное право!

Резкий стук в дверь заставил меня вскинуть голову и взглянуть на часы. До конца рабочего дня оставалось еще десять минут.

— Входите, — громко разрешила я, вновь склоняясь над бумагами.

Я как раз составляла план лечения для господина Дугласа и его аритмии. И все еще надеялась, что обойдемся без длительного приема лекарств.

Скрипнула дверь и раздались уверенные шаги.

— Присаживайтесь, что беспокоит?

— Ничего.

Услышав знакомый голос, я вздрогнула. Оторвалась от бумаг, подняла голову и встретилась с насмешливыми глазами необычного орехового цвета.

— Не помешал? — поинтересовался мой законный супруг, остановившись у стола.

— Нет, — тихо произнесла я, откладывая ручку в сторону. — Чем обязана, господин Форест?

— Как официально, — хмыкнул он. — Не переживай, я к тебе по делу.

Нахмурившись, я принялась его быстро осматривать.

— Ты заболел? Раны открылись?

— Нет. Все в порядке. Спасибо за заботу. Я по поводу твоей идеи с открытием лавки зельевара.

— Что-то не так? — насторожилась я.

— Все так. Но мне нужна твоя помощь, — ответил Форест. — Ты готова?

Я тут же поднялась и поправила юбку.

— Да, конечно.

Глава 25

— И что это?

Я застыла на тротуаре, с ужасом и брезгливостью рассматривая здание, возле которого мы остановились. Был ранний вечер, и солнце еще не село, давая мне возможность насладиться открывшейся картиной и хорошо изучить его состояние.

Здание оказалось старым и заброшенным. Узкое, в два этажа, оно протиснулось между соседними домами, и на их фоне выглядело безобразно и устрашающе. Судя по всему, за ним перестали ухаживать лет десять назад, может, чуть раньше. И это привело к плачевному результату.

Штукатурка с торца потрескалась и кое-где осыпалась, обнажая красные кирпичи. Окон не имелось, вместо них на первом и втором этажах зияли некрасивые черные дыры, а сломанные рамы уродливыми кусками торчали в разные стороны. Обшарпанная дверь, когда-то выкрашенная в зеленый, была распахнута и криво висела на одной петеле. Когда-то от тротуара к двери вела симпатичная дорожка, но сейчас она едва виднелась из-за бурьяна выше колена, который заполонил небольшой дворик. К ржавому дырявому забору даже страшно было прикасаться.

— Будущее тридцать третьего форта, — прокомментировал стоявший у меня за спиной Форест.

— Какое-то мрачное у форта будущее, — попробовала пошутить я.

— Зато перспективное.

— Точно? — усомнилась я и заметила: — Здесь даже крыша дырявая.

— Крышу поменяем.

— Да тут все менять надо!

— Зато место удобное, проходимость хорошая, — возразил он. — Дом крепкий, с железными перекрытиями и металлической лестницей. Да, требуется ремонт, но основа сохранилась. И самое главное, именно здесь раньше находилась лавка зельевара, так что ничего перестраивать не надо. На первом этаже будет сама лавка, а второй этаж жилой. Сделаем там небольшую двухкомнатную квартиру.

— Ну, если так…

Если подумать, перспективу муж нарисовал хорошую. Вот только работы предстояло столько, что страшно даже представить.

— И он достанется Натаниэлле Даг совершенно бесплатно.

— Угу, — хмыкнула я. — Только ремонт обойдется в сотни тысяч анариев.

— Форт готов предоставить субсидию.

— Ты все предусмотрел.

Я бросила на него осторожный взгляд.

— Не все. — Форест повернул ко мне голову. — Не хочешь осмотреть внутри?

— А это обязательно? — не удержавшись, скривилась я.

— Разумеется. Ты ведь все это затеяла, Миранда Форест, — открывая ржавую калитку, улыбнулся он. — И ты должна проследить, чтобы все было хорошо.

Мне почудилось или Форесту действительно нравилось произносить мое имя в сочетании со своей фамилией? В любом случае, от тягучих ноток в его голосе по телу побежали самые настоящие мурашки. И даже слегка бросило в жар.

— Ничего подобного. Я ничего не затевала, просто предложила вариант, который помог бы улучшить жизнь в форте и сократить затраты, — притворно возмутилась я.

— Ну конечно… Не отставай, Миранда.

Форест шагнул вперед, протаптывая дорожку через заросли бурьяна. И я осторожно направилась за ним, стараясь шагать след в след и внимательно смотреть себе под ноги. Разумеется, то, насколько это неправильно, я осознала, когда муж затормозил, а я этого не увидела и ткнулась носом в его спину.

— Ой.

Хорошо хоть из-за небольшой скорости обошлось без травм и падений.

— Осторожнее, Миранда.

Как выяснилось, мы подошли к входу и теперь Форест подал мне руку, помогая подняться по старым разрушенным ступенькам. Отказываться я не стала. В бездну гордость, когда есть риск оступиться и сломать себе что-нибудь.

Внутри здание выглядело ничуть не лучше, чем снаружи. Даже еще более запущенным: стены грязные, обои сорваны, кое-где отвалилась штукатурка, а в одном из углов виднелась черная плесень, плитка на полу разбита вдребезги и кое-где откололись целые куски бетона, сделав его неровным. Про пыль и паутину я вообще молчу. Тут их скопилось столько, что словами не передать. Удивительно, как я не расчихалась. Нос зачесался почти сразу, а глаза слегка заслезились, но я пока держалась.

Мебели обнаружилось немного, а та, которая осталась, пребывала в таком состоянии, что без слез не взглянешь. Форест принялся показывать мне, где стояли различные предметы интерьера и как использовались. О том, что передо мной столешница стола, я догадалась только со второй попытки. А рассмотреть в груде чего-то непонятного серого и уродливого диван вышло лишь с третьего раза. Несомненно, все это подлежало выбросу.

— Ты же понимаешь, что одних денег мало? Тут же потребуется столько труда, — заметила я, осторожно шагая по комнате. — Натаниэлла точно не справится.

Крошки бетона громко хрустели под подошвами моих туфель, нарушая тишину.

— Устроим очередной уборочный день? — предложил Форест. И по голосу я не поняла, шутит он или говорит серьезно.

— Сомневаюсь, что жители форта мне это простят.

— А причем тут ты?

Обернувшись, я нашла его взглядом. Форест стоял у окна и свет с улицы красиво обрисовал его сильное и крепкое тело. Лицо оставалось в тени, но я все равно различала его черты и заметила таинственный блеск в глазах, от которого сердце забилось быстрее.

— Сомневаюсь, что до моего появления здесь вы часто устраивали подобные мероприятия.

— Не устраивали, — согласился он, продолжая сверлить меня странным взглядом. — Хотя я пытался пару раз. Но ничего не вышло.

— Правда? Странно. И в чем же причина?

— Вариантов на самом деле не так много. Наверное, у меня нет такой очаровательной улыбки, как у тебя, — неожиданно заявил Форест.

— Ты считаешь мою улыбку очаровательной?

«Боги, мы флиртуем? Серьезно?».

— А ты сомневаешься? Глупо это отрицать, Миранда. Ты красивая девушка и улыбка у тебя очаровательная, — отозвался он. — Я бы солгал, если бы утверждал обратное.

— В любом случае, спасибо. Мне приятно.

— Всегда пожалуйста.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь остроумное, но в этот момент сбоку, совсем рядом со мной, в куче, оставшейся от дивана, что-то тихо зашуршало. Один раз, потом другой… и снова.

Резко обернувшись, я уставилась на кучу в поисках источника шума. Сердце заколотилось как сумасшедшее, а внутри все задрожало от накатившей паники.

И я его нашла. Источник шума. Серенький, крохотный, с глазками-бусинками и длинным хвостиком.

— Мыыыыыышь! — В следующее мгновение я стремительно сорвалась с места, лихо перескочила через обломки стула и с размаха запрыгнула на Фореста, который шагнул ко мне, желая защитить от неожиданной угрозы. — Там мыыыыышь!

Я уже упоминала, что у меня есть одна маленькая слабость? Очень постыдная слабость, о которой я никому не рассказывала. Сложно представить себе крутую целительницу, готовую спасать всех подряд, которая боится крохотных серых созданий. Но я боялась. До ужаса, до трясучки, заикания и пелены перед глазами. Мою фобию невозможно было контролировать и нельзя логически объяснить. Умом я понимала, что бояться нечего, это ведь всего-навсего мышка, серенькая и маленькая… противная и ужасная! Еще эти усики! А-а-а-а-а!

Вцепившись в мужа, обхватив его руками и — о, ужас! — ногами, я зажмурилась, спрятала лицо и заорала не своим голосом:

— Убери! Убери ее! Убери! Пожалуйста!

Я так кричала, что не сразу услышала ответ.

— Ее нет… Миранда, ее нет… честное слово, — тихо прошептал он, обнимая меня в ответ и осторожно гладя по спине. — Успокойся. Все хорошо.

— Правда? — прохрипела я, продолжая дрожать и все еще отказываясь открывать глаза.

— Клянусь тебе. Все хорошо. Не переживай.

Паника отступила так же быстро, как появилась, оставив меня один на один с реальностью и осознанием произошедшего.

«Боги, стыд-то какой! Позорище! И как после такого смотреть ему в глаза и не сгорать со стыда? Это же ужас! Кошмар! Трагедия! Самый худший день в моей жизни!».

Я очень медленно опустила ноги, убрала руки и отстранилась от мужа, который застыл, не предпринимая попыток помочь. Проделала я все это, не смея оторвать глаз от пола. Словами не передать, какой стыд я испытывала. Щеки горели так, что еще немного и начнется пожар. Больше всего на свете мне хотелось провалиться под землю.

— Ни слова, — пробормотала я, приглаживая волосы и продолжая изучать мусор под нашими ногами.

— Я молчу, — заверил он, а у самого голос подрагивал от едва сдерживаемого смеха.

Именно это заставило меня поджать губы, поднять голову и встретиться с ним взглядом. Форест — не мышь, его я не боялась.

— Смешно тебе? — едва слышно процедила я.

— Нет.

«Ага, а плечи у него от холода дрожат, да?».

— Издеваешься? — уже буквально прорычала я, скрестив руки на груди.

— Не-е-е-ет, но мышь… никогда бы не подумал…

— И что? У каждого есть слабости. Даже у тебя найдется парочка.

Как же мне сейчас хотелось их узнать, чтобы не одной позориться, оправдываться и краснеть от стыда. Жаль, что это лишь мечты.

— И твоя — мыши?

Даже для меня это звучало абсурдно. Я все прекрасно понимала и была согласна, но… мой мозг отключался, стоило только увидеть эту… эту… боги, да от одной мысли об этом существе меня бросало в дрожь.

— Только попробуй… хотя бы слово… хоть кому-то и я… я тебя… — пригрозила я.

— Ни слова. Никому, — пообещал Форест, прижав ладонь к груди. А у самого глаза так и продолжали блестеть от смеха. — Мне просто не поверят.

«Вот же…паразит!».

— Ах ты…

У меня даже слова закончились от возмущения. Хотелось наорать или стукнуть его. Да побольнее. Но Форест быстро догадался о моих намерениях, а потому виновато улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте.

— Понял-понял. Молчу. Но знаешь, это даже хорошо, что все так произошло, — неожиданно заявил он, слегка склонив голову на бок.

— Неужели? — спросила я, не скрывая сарказма.

— Мы почти ничего не знаем друг о друге. Любой, даже самый легкий вопрос и наша афера будет раскрыта, а нас уличат в обмане.

Я нахмурилась, обдумывая сказанное, и нехотя кивнула.

— Ты прав. И что делать?

— Разговаривать. — Форест осмотрелся по сторонам. — Думаю, здесь мы закончили и можно идти домой. Или ты хочешь на второй этаж?

Я вздрогнула и тут же мотнула головой.

— Не хочу.

— Отлично. Тогда давай выбираться отсюда. Уже темнеет.

Муж подал мне руку, и я с готовностью в нее вцепилась. Мы осторожно выбрались наружу, где я наконец могла глубоко вдохнуть и не беспокоиться о серых мохнатых существах с усами и хвостами.

— Как тебе вариант? — спросил Форест.

Я еще раз окинула взглядом дом, который в вечерних сумерках казался еще более мрачным и заброшенным.

— Неплохой, но очень много работы.

— Это только на первый взгляд. Главное начать.

— Наверное, ты прав, — ответила я и зашагала по тротуару в сторону дома.

Форест быстро нагнал меня, взял за руку и положил на сгиб своего локтя. Причем сделал это так быстро, что я ничего не успела сделать, лишь настороженно поинтересовалась:

— Это еще зачем?

— Мы ведь муж и жена, — наклонившись так близко, что губами почти касался моей щеки и обдувал ее теплым дыханием, пояснил Форест. — Не забывай, что за нами наблюдают. Сейчас особенно. Поэтому ни у кого не должно возникнуть сомнений в наших искренних чувствах. Так что потерпи, Миранда, это ненадолго, — добавил он, похлопав меня по руке.

— Буду стараться, — сквозь зубы процедила я.

И мы медленно, под ручку, двинулись по дорожке.

Изредка нам попадались прохожие, которые сдержанно кивали, здоровались, бросали на нас любопытные взгляды и шли дальше, не делая попыток остановиться и заговорить.

Небольшая прогулка под тусклыми фонарями и свежий воздух вернули мне хорошее расположение духа. Так что обижаться я перестала довольно быстро.

— Ты упоминал, что нам надо разговаривать. Что ты имел в виду? — спросила я, когда мы уже подходили к дому.

— То, что ты и подумала. Мы будем разговаривать. Встречаемся каждый день за ужином и задаем друг другу вопросы.

— Какие вопросы?

— Любые, — пожал плечами Форест. — Ты любишь цветы?

— Да. Какая девушка их не любит?

— У тебя есть любимые?

— Они все красивые. Но розы слишком банально. На запах лилий у меня аллергия, сразу хочется чихать. Мне нравятся… орхидеи. Они такие нежные, воздушные и хрупкие.

— Отлично. У госпожи Нельсон должны быть орхидеи в теплице, — после небольшой паузы произнес он. — Завтра закажу тебе доставку. Так что сильно не удивляйся, когда их тебе принесут в лечебницу. А еще постарайся изобразить радость, восторг и восхищение.

Форест сказал это таким тоном, как будто не цветы жене выбирал, а муку для пекарни! Ни капли романтики и хоть каких-то эмоций. Понятное дело, что я не имела права их от него требовать, но сам факт…

— А как же сюрприз? — хмыкнув я.

— Ты любишь сюрпризы? — тут же вскинулся Форест.

— Если приятные, то да.

— Буду иметь в виду.

Мы уже достигли крыльца, когда он неожиданно остановился и повернулся ко мне.

— А ты ничего не хочешь у меня спросить?

Глава 26

Его вопрос вызвал у меня легкий ступор. Я уставилась в его глаза и попыталась хоть что-нибудь придумать.

— Хочу, — медленно кивнула я. — Кто ты такой, Бенджамин Форест?

В его глазах заплясали лукавые искры, а на губах заиграла легкая улыбка. Он догадался, что скрывается за моим вопросом, но не торопился отвечать.

— Твой муж, Миранда Форест, — насмешливо заявил он.

— Фиктивный, — напомнила я.

— Не надо бросаться такими словами, — мгновенно отозвался Форест. — Особенно на улице. Мало ли кто может услышать.

Я быстро осмотрелась по сторонам. На улицу уже опустилась ночь. Нас окружали лишь тусклый свет фонарей и пасмурное небо над головами.

— Здесь никого нет кроме нас. Так кто ты такой и как попал сюда? Ты ведь из богатой семьи, не так ли? За что родственники отправили тебя в ссылку?

— Это не один вопрос, а сразу три.

— И ты ни на один не ответишь? — догадалась я.

— Отвечу. Позже, — пообещал он, а после первым поднялся по ступенькам и приблизился к двери. — Сейчас предлагаю поужинать и продолжить нашу беседу. Раз у тебя нет других… менее личных вопросов, то я могу задать свои. Твой любимый цвет?

Я поднялась следом.

— Красный.

— Интересный выбор. Мой зеленый. Твое любимое блюдо?

— Съедобное, — особо не задумываясь, выдала я, и поймала себя на мысли, что меня никогда о таком не спрашивали.

Мы вошли в дом, и светильники зажглись сами собой.

— Ну нет. Должно же быть что-то особо любимое. И сильно нелюбимое, — не отступал Форест. — Первое, второе, возможно, десерт?

Он не отправил меня на кухню греть ужин. Мы, не сговариваясь, двинулись туда вместе. Молча, без лишних слов. Просто пошли и все. Словно так и надо.

Удивительно, но мы все делали вместе. Вместе доставали еду, вместе грели ее, нарезали овощи из корзинки, сервировали стол. Не мешая друг другу и странным образом предугадывая движения. И выходило это так легко и просто, что даже становилось не по себе. Например, стоило мне только найти салфетки и положить их на стол, как муж сразу же вынул из шкафа посуду. Я потянулась за столовыми приборами, а он достал свечи и зажег их, добавляя романтичности и таинственности моменту.

— Не люблю рис. Во всех его проявлениях, — сообщил Форест, когда мы общими усилиями подогрели жаркое с тушеным картофелем. На десерт у нас были блинчики с творогом. — Поэтому госпожа Делфи никогда его не готовит.

— Да? А мне нравятся пирожки с рисом и яйцом, наша кухарка их часто делала. И я ненавижу бекон, — призналась я.

— А как же яичница с беконом?

— Фу-у-у-у, жирно и невкусно. И помидоры в омлете не люблю. Предпочитаю их есть свежими.

— Вот тут я с тобой согласен. А как насчет рыбы? — поинтересовался он, ровными ломтями нарезая хлеб.

— Равнодушна. Есть могу, но без особого восторга. За исключением красной. Это просто сказка. Особенно, если сделать бутерброд с маслом, свежим огурчиком и кусочком слабосоленой рыбы, м-м-м, — у меня даже голос от восторга зазвучал ниже.

— Да ты гурман, — тихо рассмеялся Форест, отодвигая передо мной стул и помогая сесть.

— Я бы так не сказала. Я вот совсем не люблю устриц, — поделилась я очередным табу в своем рационе.

— Поддерживаю, — кивнул он. — А креветки и кальмары?

— Люблю. А ты?

— И я. Теперь десерты. Твой любимый?

— Медовый торт с легким сметанным кремом. А у тебя?

Удивительно, но беседа неожиданно увлекла меня. Было по-настоящему интересно не только рассказывать о себе, но и узнавать о нем. И, что самое ценное, в нашей ситуации не требовалось лгать. Совсем. Не надо было юлить, строить из себя кого-то другого, стараясь понравиться и скрывая свое мнение.

Киран, например, обожал устрицы и не оставлял попыток заставить меня их съесть, нахваливал и причмокивал. А я в это время с трудом сдерживала рвотные позывы, но улыбалась и заверяла, что не голодна. Мой бывший жених страдал аллергией на мед, поэтому про медовик мне пришлось забыть и полюбить лимонный тарт.

— Шоколадный.

— Насколько шоколадный?

— Совсем шоколадный, — улыбнулся Форест. — Коржи, крем, пропитка, украшения. Все должно быть шоколадное.

— Да ты сладкоежка, — рассмеялась я.

— Будем считать, что шоколадный торт — моя маленькая слабость, — улыбнулся он без капли смущения.

И я просто не смогла удержаться.

— И много у тебя таких слабостей?

— Не очень, но они есть.

— Поделишься еще одной? — попросила я и неожиданно даже для себя смутилась.

Уж очень пристальным и откровенным оказался взгляд, направленный на меня с противоположной стороны небольшого стола.

— Зачем? — тихим, бархатным голосом поинтересовался Форест, запустив по моему телу сладкую дрожь.

— Приятно осознавать, что ты не столь совершенен, как о тебе думают, и у тебя тоже есть маленькие слабости.

— Ты считаешь меня совершенным?

— Так считаю не я, а весь тридцать третий форт, — покачала я головой и потянулась за стаканом с водой. Мне вдруг жутко захотелось пить. В столовой отчего-то стало невыносимо душно.

— А что думаешь лично ты?

Прежде чем продолжить, я сделала пару глотков.

— Что ты весьма загадочная личность, Форест. И у тебя очень много тайн, с которыми ты не хочешь делиться. Так что насчет слабостей? Расскажешь мне еще об одной?

Тени на его лице как будто сгустились, а глаза опасно блеснули, от чего у меня сбилось дыхание и участилось сердцебиение.

— Слабость за слабость, Миранда. Ты мне говоришь о своей, а я тебе о своей. Так будет честно. Ты первая. Ну так что, у тебя есть слабость, о которой ты никому не рассказываешь? — Теперь его голос звучал еще тише, глубже и притягательнее.

Сумрак на кухне становился все плотнее и гуще. Казалось, еще немного и его можно коснуться. Свечи на столе добавляли интимность обстановке.

И в какой момент беседа за столом перешла на столь личные темы? Когда простой интерес сменился откровениями, делиться которыми не принято даже с самыми близкими друзьями? Я не выпила ни капли, но откуда-то появилась легкость, сумасбродность и капелька безумия.

— Ну про мышей ты знаешь, — пробормотала я, теряясь от его взгляда.

Как назло на ум ничего приличного не приходило. Конечно, имелась у меня одна слабость, но я о ней никому никогда не рассказывала. И вообще почти забыла.

Форест молчал и ждал. Мы оба забыли про ужин, который остывал на тарелках, не разрывая зрительный контакт, словно от этого зависели наши жизни.

— Но одна слабость есть… очень личная, — прохрипела я.

— Расскажешь?

«Боги, надо остановиться! Срочно! Иначе… иначе все может зайти очень далеко».

— Не в этот раз, — едва заметно улыбнулась я и склонилась над тарелкой, давая понять, что игра закончена.

«Хватит. Надо срочно сменить тему».

— Ты прав, нам действительно следует узнать друг о друге побольше. Давай я начну. Я из Фермонии, это столица Анхорна. Мои родители считаются лучшими специалистами по косметическому целительству. Замедлить старение, увеличить губы, расширить глаза, подтянуть кожу и так далее — они умеют делать все это. За довольно крупное вознаграждение, конечно. У меня есть старший брат. Филипп. Сейчас он является правой рукой отца и во всем ему помогает. Я… мне тоже предстояло стать частью империи Хоупов после прохождения обязательной двухлетней стажировки в Корадей.

— Но ты оказалась здесь.

— И жутко этому рада. Ты можешь не верить, но здесь… я вдруг стала сама собой. Никакого давления, никаких гонок и попыток что-то доказать всем вокруг. Я могу делать что хочу, как хочу и когда хочу. И не надо постоянно помнить о том, что я хорошая девочка, которая обязана быть всегда и во всем лучшей. Лучшая на курсе, лучшая в группе, лучшая на практике. И жених у меня тоже должен быть самым лучшим и идеальным. Я даже не подозревала, как сильно меня это тяготило.

Ну вот я и высказалась. Теперь можно было поесть. Я не собиралась задавать встречные вопросы и настаивать на ответной откровенности. Тут каждый выбирал сам.

И чего я точно не ожидала, так это того, что Форест ответит откровенностью на откровенность, решит раскрыть правду о себе.

— У меня была замечательная семья, — негромко произнес он. — Мне она казалась идеальной. Что нужно для мальчишки? Чтобы у него имелись родители, дом, уют и развлечения. Все это у меня было. Средний достаток, но его вполне хватало. Мы не бедствовали, но и не шиковали. А еще мой отец был героем. — Его губы тронула легкая улыбка, а в глазах промелькнула… тоска? — Настоящим героем Мордака. Найджел Форест. Он в одиночку остановил нашествие монстров и сдерживал прорыв в течение двух дней. Без воды, без еды, держась лишь на запасе усилителей и восстановителей. Он принял их столько, что сердце едва не разорвалось от нагрузки. Когда пришла помощь, он едва дышал, но все равно не сдавался. Лекари не делали прогнозов, шансов почти не оставалось. Но отец выжил. Вопреки всему. — Голос Фореста даже зазвенел от напряжения и гордости за своего родителя. — Правда, о службе пришлось забыть. Он ослеп на один глаз, ходил с тростью, поскольку хромал на правую ногу, у которой отняли часть стопы, а также остаток жизни вынужден был принимать зелья и лекарства. Но он был самым лучшим, самым сильным, самым замечательным отцом на свете.

Я молчала. Даже дыхание затаила, боясь пропустить хоть что-то из его речи. Очевидно, Форест очень любил своего отца. В его голосе звучали нотки нежности и грусти.

— Он всему учил меня сам. Не доверял нянькам и учителям. Из-за этого они с матерью часто ссорились. С ней… с ней у нас сложились странные отношения. Это сейчас я понимаю, что она никогда не любила отца. Жизнь с ним ее тяготила, и леди Форест не очень-то это скрывала. Она мечтала сделать из меня дипломата, аристократа, требовала учиться, постигать тонкости этикета и законодательства. А я сбегал к отцу, заслушиваясь его историями о Мордаке, о настоящих героях, которые оберегали наш мир, и мечтал, что когда-нибудь стану таким же.

Форест замолчал, рассматривая воду в прозрачном стакане.

— У меня было идеальное детство. Но в семнадцать оно закончилось. Отец не дожил до моего восемнадцатилетия всего полгода. В последние месяцы он очень болел, практически не вставал. Отца мучили такие сильные боли, что приходилось литрами вливать в него зелья, чтобы хоть немного помочь. Мать… она полностью отстранилась. Уехала поправлять здоровье и расшатанные нервы. Пыталась и меня забрать, но я наотрез отказался покидать отца. — Форест немного помедлил и тяжело вздохнул. — В последние дни было особенно тяжело. Он почти не приходил в себя, полностью погрузился в воспоминания, снова и снова сражаясь бок о бок со своими погибшими друзьями. Лишь в самые последние часы… разум снова вернулся, и отец узнал меня. Именно тогда он и поведал мне правду.

Форест вновь сделал паузу, тяжелую, напряженную, полную мучительной боли.

— После пережитого он не собирался заводить семью, строить личную жизнь. Кому нужен калека с наградами? И детей он тоже не мог иметь, — жестко закончил он.

Я тихо ахнула и поспешно прикрыла рот рукой. Но было поздно. Наши глаза встретились, и я отчетливо увидела в них боль.

— Зато у него имелся старший брат, — скривив губы в язвительной усмешке, продолжил Форест. — Наследник, гордость семьи, красавец-дипломат, который всю жизнь колесил от одного государства к другому. Он со своей семьей объездил весь Альянс. За всю жизнь я видел его всего лишь дважды и восторга не испытал. Напыщенный индюк, разодетый в шелка, от которого несло дорогим парфюмом, а пальцы не сгибались от перстней с крупными камнями. Высокомерный, наглый, самоуверенный. Зато мать его боготворила, заглядывала в рот, громко смеялась над каждой нелепой шуткой и все подталкивала меня к нему. Я же отчаянно сопротивлялся и старался держаться рядом с отцом. Они потом страшно ругались в кабинете из-за этого.

Форест сделал глубокий вдох и на его лице заплясали тени, делая черты лица грубее и массивнее. Я уже подозревала, что сейчас услышу и сжимала кулаки, не представляя, как облегчить его боль.

— Этот напыщенный индюк и был на самом деле моим… отцом. Влюбившись, моя мать наплевала на мораль, запреты и закрутила роман с женатым мужчиной. Результатом этого романа стал я. Его тут же отправили с семьей в очередную страну, а ее срочно выдали за моего отца. Так ребенок родился в браке и получил свое законное имя, пусть и окольным путем. Отец сам мне все рассказал перед тем, как покинуть наш мир. Попросил не судить строго и понять.

— Мне так… жаль, Форест.

— Не надо, — слабо улыбнулся он. — У меня было идеальное детство. И самый лучший отец, который понимал меня как никто другой. Я гордился и горжусь тем, что его сын. И другого отца мне не надо. Вот только у матери и… дяди на этот счет имелись другие планы. В его браке родилось три дочери. При отсутствии сына у него не имелось наследника. Кроме меня — его так называемого племянника. И он решил, что из меня можно слепить достойного наследника по своему образу и подобию. Только он опоздал. Лет этак на восемнадцать.

— Это твой… дядя отправил тебя сюда?

— О да! — усмехнулся Форест, откидываясь на спинку стула. — Раз уж я отказался думать головой и посмел упустить шанс всей жизни, то меня решили проучить. Если хочу быть героем, отправившимся в Мордак, я им буду. Только на их условиях. Никакого риска, никакого геройства и почестей. Тридцать третий форт, богами забытое место, где я должен сдохнуть от скуки и сдаться. Знаешь, у них почти получилось.

— Почти? — Я подняла брови.

— Да. Почти. Я уже готов был сдаться и позволить матери и… дяде сделать из меня дипломата, лишь бы сбежать отсюда. Но все неожиданно изменилось.

Ох, опять этот взгляд. Опять этот голос, пробирающий до мурашек. И темнота, что пеленой окружала нас.

— Правда?

— Да. В нашем болоте неожиданно появился раздражитель. Удивительная девушка-целительница, которая отказывается тонуть вместе с нами. Которая все время что-то придумывает, приходит с идеями, требует, заставляет, поднимает…

Не знаю, как у него так получилось, но у меня даже дыхание сбилось. А сердце застучало так громко, что я боялась оглохнуть.

— Мне стоит извиниться? — тихо поинтересовалась я.

— Тебе стоит быть собой, Миранда.

Собственно, и все. Больше никто из нас ничего не сказал. Мы замолчали, просто глядя друг другу в глаза. И от этого напряжение еще больше усилилось.

Наконец собрав все силы и разорвав зрительный контакт, я поднялась.

— Надо помыть посуду. И убрать тут все. Госпожа Делфи не обрадуется беспорядку.

Форест поднялся следом.

— Я помогу.

«Ну уж нет. Я не готова к такому повороту! Снова стоять рядом, случайно касаться. Нет-нет-нет!».

— Не стоит. Я сама справлюсь, — натянуто улыбнулась я.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи, Миранда.

— Спокойной ночи.

Он почти ушел, когда я неожиданно даже для самой себя резко обернулась.

— Форест?

— Что?

Он застыл у двери, прожигая меня темным взглядом.

— Почему не по имени? Чем тебе так не нравится твое имя?

Сама не знаю, откуда взялся этот вопрос. Но я почему-то его задала. Нутром чувствовала, что так надо.

— Потому что это его имя. Бенджамин Форест — это имя моего дяди. А я должен стать Бенджамином Форестом-младшим. Но этого не будет. Теперь точно не будет.

Глава 27

Впрочем, расслабляться было рано. Наш союз не понравился и не понравится ни одному высокопоставленному семейству, значит, они сделают все, чтобы разрушить его. Поэтому нам следовало оставаться в полной боевой готовности и ждать удара.

Хотя следующий месяц прошел на удивление спокойно.

Мы с Форестом продолжали узнавать друг друга. Практически каждый вечер, — за некоторым исключением, когда работы накапливалось слишком много или возникали неотложные дела, требующие личного присутствия, — мы собирались в гостиной за чашкой ароматного чая и разговаривали. Обо всем.

Клянусь, не найдется, наверное, темы, которой мы не коснулись бы. Вплоть до того, какими болезнями переболели в детстве и кому и в каком возрасте подарили свой первый поцелуй.

— Макс Тинс, — с готовностью сообщила я и взяла с тарелки небольшое песочное печенье. — Мне тогда уже исполнилось пятнадцать, а ему семнадцать. По Максу сходили с ума все девочки частной школы в Фермонии.

— И ты тоже? — с улыбкой поинтересовался Форест.

Мы сидели на мягком диване, совсем рядом, всем корпусом развернувшись друг к другу и опираясь локтями о спинку дивана. Приятный полумрак настраивал на спокойный и легкий разговор, полный откровений.

— А чем я хуже? — хмыкнула я. — Конечно, он мне нравился. Весь такой… тощий, с длинными обесцвеченными волосами. И еще такой челкой. — Я взмахнула рукой, проведя у лица, показывая, какую челку имела в виду. — Знаешь, которая вечно падала на глаза, добавляя таинственности и трагичности образу. Он был весь такой печальный и возвышенный. Девочки любят страдающих мальчиков. Им всегда хочется их утешить и пожалеть.

— Мы таких лупили за школой, — признался Форест.

— Как тебе не стыдно? — притворно возмутилась я. — Наверняка ты из тех мальчишек, которых вечно вызывали к директору? Такие опасные парни, от которых хорошим девочкам следует держаться подальше.

— Возможно, — улыбнулся он. — Так этот Тинс тебя поцеловал?

— Это случилось на осеннем балу. Я набралась храбрости и пригласила его на танец. Он неожиданно согласился, а потом увел меня в сад и поцеловал. Кстати, мне абсолютно не понравилось. Мокро, противно и еще этот его язык. — Я скривилась при одном воспоминании о том вечере. — Поэтому я попробовала оттолкнуть его. А когда не смогла, врезала коленом по самому чувствительному месту.

— Вот теперь верю, — одобрительно хохотнул Форест.

— Тинс ко мне до самого выпуска не приближался. По дуге обходил, если сталкивались в коридоре. А кто была та счастливица, которой ты подарил свой первый поцелуй?

— Бекки Стафорт. Мне было пятнадцать. Наша команда выиграла, а она подловила меня после игры и затащила за трибуну. Весьма пылкая оказалась девушка. На год старше меня и с вот такими большими… глазами.

Я хихикнула, догадавшись, о каких именно «глазах» идет речь.

— И как? Тебе понравилось?

— Сложно сказать. Нас поймал тренер, и я тот поцелуй потом два часа отрабатывал на поле.

Не сдержавшись, я засмеялась в полный голос.

Вообще с Форестом было удивительно легко и свободно. Никакой скромности, стеснения, запретов и предрассудков. Только откровенность и предельная честность.

Не скажу, что наши отношения складывались идеально. Ничего подобного. Мы спорили и даже могли поругаться, отстаивая каждый свое мнение. Как, например, с ателье Терезы Олден.

Переодевшись в новый костюм красивого горчичного цвета, который состоял из узкой юбки до середины голени и приталенного короткого жакета на голое тело, я явилась к нему в кабинет в конце рабочего дня. И прямо с порога спросила:

— Ну как тебе?

Отложив в сторону документы, Форест откинулся на спинку кресла. Задумчиво осмотрел меня с ног до головы, потирая подбородок, а потом выдал:

— Покрутись.

Сказано — сделано. Я медленно покрутилась, позволяя ему изучить меня получше.

— Что скажешь?

Положив руки на бедра, я встала в красивую позу и даже подмигнула мужу.

— Не слишком глубокое декольте?

Я тут же опустила глаза на вышеупомянутое декольте, в котором отчетливо виднелась грудь. Не вся, разумеется, а лишь верхняя часть. И выглядело все весьма и весьма симпатично. Если надеть массивный кулон, то будет еще лучше.

— Нормальное декольте. Что не так? — Я снова уставилась на мужа.

— Разве под пиджак не положено надевать блузку? — не отступал Форест.

— Не будь ханжой. Тереза говорит, что так сейчас модно.

— И откровенно.

— Если есть что показать, то почему не сделать это? — отмахнулась я и снова покрутилась на месте. — Правда, симпатичный костюм? И цвет такой… неожиданный. Не думала, что мне подойдет горчичный. Это первый из костюмов. Тереза сошьет еще три, а также четыре платья и…

На этом моменте я замолчала и осторожно покосилась на мужа.

— Ты же не против?

— Таких декольте? Против, — ответил он.

Но я не приняла его слова всерьез.

— Я про деньги. Ты открыл счет на мое имя, сказал, что он безлимитный. Но я… я ведь так и не спросила, могу ли тратить с него деньги.

Особенно после того, как узнала правду об его семье.

— Если бы было нельзя, я бы не открывал счет. Или сделал бы ограничение по сумме. Так что не волнуйся и трать.

Я бросила настороженный взгляд на дверь. Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал. Приблизившись, я села на стул, закинула ногу на ногу и осторожно поинтересовалась:

— Прости, что спрашиваю, но… это деньги твоего дяди? Их точно можно тратить?

Форест на мгновение помрачнел, а потом ответил:

— Бенджамин Форест не имеет к этим деньгами никакого отношения. Это деньги моего отца.

Звучало, конечно, прекрасно, но кое-что было непонятно и не сходилось с его более ранними словами.

— Это не мое дело, но ты же сам говорил, что вы жили небогато. Откуда такие средства?

Он имел полное право не рассказывать. В конце концов, это не мое дело. Но Форест ответил:

— Да, жили мы небогато, но всегда всего хватало. Мой отец не был скупым, он просто решил не потакать непомерным аппетитам моей матери. На самом деле, никто из нас не знал о доходах отца. Как ветеран и герой боевых действий в Мордаке он получал весьма солидное содержание. Плюс ко всему у отца имелось небольшое наследство. А еще Найджел Форест оказался на удивление удачливым инвестором. Он умудрился вложить свои накопления в несколько спорных компаний и выиграл, увеличив состояние в десятки раз. Потом еще раз. За эти годы его капитал значительно вырос. Но об этом мы узнали после его смерти. Все деньги отец завещал мне. К большому неудовольствию матери. А я постарался не растратить их и приумножить. Сам капитал я не трогаю, лишь получаю дивиденды. Но их вполне хватает. У меня не такие высокие потребности, как может показаться.

— То есть ты достаточно богатый мужчина, — протянула я и мысленно ахнула, осознав, насколько двусмысленно это прозвучало. — Прости, я не имела в виду, что это хорошо… ой, это, конечно, хорошо, что у тебя есть деньги, но ничего не меняет… ну ты понимаешь…

Форест молчал, лишь с усмешкой наблюдал за мной. Чем больше слов вылетало из моего рта, тем сильнее хотелось отрезать себе язык. До чего же глупо получилось! В результате я быстро сдалась, поняв, что сама себя загнала в ловушку.

— Мне лучше помолчать, да? — покачала я головой.

— Ну почему же. Весьма интересные рассуждения. Да, я богат. И ты, сама того не подозревая, стала женой обеспеченного мужчины. Между прочим, другие девушки из кожи вон лезут, чтобы найти себе такого мужа, а тебе просто так все досталось.

— Ха-ха-ха, как смешно!

— Давай прекратим беседу о твоей алчности и вернемся к предыдущей теме. Ты можешь тратить столько, сколько нужно и не испытывать при этом угрызений совести.

— Спасибо. Хотя мне все равно неловко, — пробормотала я.

— Это всего лишь деньги, Миранда. Не стоит испытывать неловкость. И под этот костюм я бы все-таки посоветовал тебе надевать блузку. Мне очень нравится любоваться на твою грудь, но лучше, если ей не будут любоваться все остальные.

Наше общение вернулось к привычному насмешливо-дружескому тону. Я фыркнула и поднялась. А когда поправляла полы пиджака, слегка натянула их вниз, тем самым сделав декольте еще более откровенным.

— Осторожнее, Форест. Еще немного и я подумаю, что ты меня ревнуешь.

— Я твой муж. Почему я не могу тебя ревновать? — совершенно серьезно поинтересовался он.

— Ты сам знаешь причину. Но раз я все равно здесь, то нам надо кое-что обсудить. Еще более важное.

Форест подозрительно покосился на меня, слегка прищурился и выдал категоричное:

— Нет.

— Что нет? — даже растерялась я, не ожидая такого отпора.

— Все нет. Что бы там ни придумала, я против.

— Но ты даже не выслушал!

— Судя по виду, ты явилась с очередной грандиозной идеей, как спасти форт и улучшить жизнь всем здешним жителям, — насмешливо заметил Форест.

Если он думал, что это меня остановит, то зря надеялся.

— Именно! И здесь нет ничего смешного. Я по поводу Терезы Олден.

— А что с ней не так?

— Все с ней так, но может быть еще лучше. Ты ведь тоже заказываешь у нее костюмы, не так ли?

Я решила зайти сразу с козырей.

— Это не преступление, Миранда.

— Нет, конечно. Но ты ведь знаешь, какая она умница и заслуживает более… комфортных условий работы.

— Она работает в лавке у господина Шуберта, — напомнил Форест, явно издеваясь и намереваясь сбить меня с пути.

Однако не на ту напал.

— Он платит ей копейки и напрочь отказывается признавать, какое чудо ему досталось. Поэтому Терезе нужно свое собственное ателье.

— Которое я должен открыть на деньги форта? — закончил он и покачал головой: — Мне жаль, но нет.

— Речь идет о крохотной субсидии.

— Миранда, форт и так сейчас занимается восстановлением лавки зельевара. Мы не потянем еще и ателье. А оно не так важно и первостепенно для форта. Сама понимаешь, мне придется отчитываться перед руководством, и там мне сообщат, что без красивой и дорогой одежды уж точно можно прожить.

Конечно же, Форест был прав. Но я все равно не собиралась отступать. Должен же найтись хоть какой-то выход.

— Можно, но не нужно. Ты ведь понимаешь, насколько это благотворно повлияет на жителей форта. Так же, как и парк. Мелочь, а приятно.

— Эта мелочь может обойтись нам в крупную сумму денег.

— Не будь таким мелочным, это всего лишь деньги, — парировала я, наклоняясь вперед и опираясь ладонями о стол. — Ты же сам знаешь, какая Тереза молодец, она настоящий талант. Ателье точно окупится. И довольно быстро.

Взгляд ореховых глаз внезапно стал очень выразительным, когда Форест перевел его с моего лица на декольте, которое… ну сами понимаете, открылось весьма глубоко, демонстрируя не только грудь, но и край белья. Достаточно дорогого и качественного белья, на котором я точно не собиралась экономить. Потому что это самое белье и было моей крохотной личной слабостью, о которой я никому не говорила.

— Миранда, — внезапно охрипшим голосом произнес он, поднимая потемневшие глаза, — еще немного, и я подумаю, что ты пытаешься меня соблазнить. Я, конечно, не против, но ты уверена, что желаешь получить ателье через постель?

Я моментально выпрямилась и принялась поправлять декольте.

— Вот только угрожать мне не надо. Хорошо, давай зайдем с другой стороны. Ты же открыл мне безлимитный счет? Открыл. И сказал, что я могу купить все, что захочу, так? Как ты смотришь на то, чтобы я стала совладельцем ателье?

— Имеешь полное право, — кивнул Форест.

— Вот и хорошо. Всегда мечтала заняться пошивом одежды.

Гордо задрав подбородок, я направилась к двери. Но не дошла. Застыла на середине пути и медленно обернулась, наконец осознав услышанное.

— Не поняла, — осторожно произнесла я. — Ты не против того, чтобы я тебя соблазнила?

Почему-то раньше подобная мысль даже не приходила мне в голову.

— Миранда, — со страдальческим вздохом проговорил Форест и посмотрел на меня так, словно общается не с взрослой, самостоятельной и самодостаточной женщиной, а с глупым и несмышленым ребенком, который отказывается понимать очевидное, — ты красивая молодая женщина. Почему я не могу желать тебя?

— Но это же все усложнит.

— А может, наоборот, упростит? — тихо возразил он. — Ты так не думаешь?

— Хм, — только и смогла выдать я.

А после кивнула зачем-то и покинула кабинет.

Похоже, у меня появилось, о чем поразмыслить. Впрочем, это вовсе не означало, что я собираюсь впустить в постель своего законного мужа. Однако подумать об этом стоило.

Следующий наш спор состоялся по поводу создания летней эстрады. Я все еще не оставляла попыток уговорить Лиму спеть и продемонстрировать всем свой талант. Она пока сопротивлялась, в качестве главного аргумента приводя отсутствие сцены. Я долго не могла найти варианты и неожиданно мне в этом вопросе помогла госпожа Нельсон.

Мы с ней гуляли по парку, который за эти недели заметно преобразился.

— Хорошее место получается, — с улыбкой заметила она.

Я согласно кивнула, рассматривая кусты с пионами, которые цвели огромными белыми шапками. Здесь вообще высадили множество самых разных цветов: от совсем низких, бордюрных, сортов до тех, что имели очень высокие стебли.

А еще здесь посеяли шикарный газон, который уже вовсю зеленел, приглашая поваляться в свое удовольствие. Кое-кто даже облюбовал его для небольших пикников. Мимо одной такой влюбленной парочки, расположившейся на клетчатом пледе с корзинкой, мы как раз прошли мимо.

— Вы большая молодец. Такую красоту сотворили за такой короткий срок, — похвалила я, щурясь от солнца, которое светило сегодня особенно ярко.

Погода в последние дни вообще очень радовала. Никаких дождей, сильного ветра или мрачных туч над головами. Только солнце, чистое небо и тепло.

— Это ты молодец. После твоего прибытия в форт словно вдохнули новую жизнь.

Мимо нас с громкими радостными криками, размахивая самодельными клинками, пробежали мальчишки лет шести-семи.

— Без вас я бы точно не справилась. Как думаете, чего еще не хватает?

— Детской площадки, — не задумываясь, ответила она. — Песочницы, горок и небольших каруселей. В форте много детей, только раньше их не было видно, сидели по домам, не зная, чем заняться или слонялись по пустоши без дела.

— Интересная идея, — кивнула я. — Только где бы ее поставить.

— А тут недалеко как раз есть место. Идем, покажу.

Мы свернули на другую тропинку и двинулись вдоль густых, аккуратно подстриженных кустарников.

— Я слышала, вы с Терезой собираетесь открывать ателье по пошиву одежды, — произнесла госпожа Нельсон.

— Я лишь скромный спонсор. Заниматься всем будет Тереза.

— Ты слишком требовательна к себе, дорогая. Форт действительно меняется, становится лучше. Я ведь хорошо помню, каким он был раньше. — Грустная улыбка тронула ее лицо. — Светлым, чистым, радостным. Помню, как все гуляли по парку в выходные, покупали сладкий лед. А вечерами в пятницу и воскресенье на летней эстраде устраивали концерты, танцы и небольшие представления.

— Здесь была летняя эстрада?

Я мгновенно ощутила приятное возбуждение, которое накрывало меня каждый раз, когда задача, над которой ломала голову последние дни, начала решаться.

— Да, была. С той стороны парка. Там сейчас склады.

— Какие склады? — спросила я, а мысленно добавила: «С кем придется поругаться и выселить, чтобы добиться нужного?».

— Кажется, они принадлежат лавке Честеров. А почему ты спрашиваешь? — Госпожа Нельсон с любопытством взглянула на меня и покачала головой: — Ты опять что-то придумала, Миранда Форест.

— Не совсем. Но идея есть, — не стала отрицать я.

— Даже не надейся, Честеры не уступят свою землю.

— Это мы еще посмотрим. Но мало построить и открыть летнюю эстраду, нужны ведь инструменты и музыканты.

Пока это все, что я могла вспомнить.

— Они есть. После того, как эстраду разрушили, их унесли к себе музыканты, которые на них играли. Мы все вместе помогали господину Дункану уносить пианино.

— То есть и инструменты, и музыканты есть…

А ситуация-то налаживалась.

— Самоучки. Все они сейчас занимаются чем-то другим. Музыка для них являлась лишь хобби.

— Ага.

Пазл в голове складывался, все новые и новые детали занимали свои места. Дело оставалось за малым — рассказать обо всем Форесту.

— Миранда, нет, — покопавшись в бумагах, отрезал муж и даже не поднял на меня глаз.

— Почему сразу нет? — возмутилась я. — Ты даже не дослушал!

— А ты забываешь о том, что невозможно все сделать за месяц. Ты когда в последний раз ходила и смотрела, как идет работа по созданию лавки?

Пришлось хорошенько подумать, чтобы вспомнить. Я ведь действительно давно там не появлялась.

— Позавчера, — не очень уверенно ответила я. — Или чуть раньше.

— Вот именно, ты загораешься очередной идеей и забываешь о том, что надо закончить предыдущие. Натаниэлла возвращается через неделю, а у нас ничего не готово. А ты уже решила построить площадку и летнюю эстраду и при этом отнять склады у Честеров, у которых самая большая лавка товаров во всем форте.

Да, звучало не очень хорошо.

— Давай найдем другое место. В форте и так очень мало развлечений. Летняя эстрада станет отличным подарком для жителей. Будет музыка, танцы, концерты. Музыканты есть, инструменты тоже найдутся. Мало того, у тебя под боком прекрасная солистка с уникальным и красивым голосом.

Форест застыл в кресле, наконец-то оторвавшись от документов, и поднял на меня глаза.

— Ты же сейчас не о себе? Не замечал у тебя певческих талантов.

— Разумеется, нет. Я о Лиме. У нее потрясающий голос. Она станет главной звездой нашего форта.

— Все, Миранда, я тебя услышал, — устало проговорил Форест. — Сначала мы занимаемся лавкой зельевара и готовим ее к приезду Натаниэллы. А потом уже обсуждаем вопрос с детской площадкой и летней эстрадой. Хорошо?

— То есть ты готов это обсудить? — обрадовалась я.

— Если ты не будешь отлынивать от своих обязанностей и поможешь мне с тем, что уже успела придумать, но не довела до конца.

— Сегодня же зайду и проверю, как там ремонтные работы, — пообещала я.

— Хорошо, — кивнул Форест, а потом спросил: — Кстати, как там ваше ателье?

Я не могла не улыбнуться. Все-таки было приятно, что он не забывал и интересовался тем, что происходит в моей жизни.

— Хорошо. Нашли помещение, ремонт там не требуется, только легкий, косметический. Заказали у Ларса ткани и нити. Скоро будем открываться.

— Понадобится помощь, скажи.

И это были не просто слова. Форест действительно был готов помочь в меру своих сил и возможностей.

— Спасибо.

Глава 28

Войдя, я сразу села на стул, придвинулась к столу и оперлась на столешницу локтями.

— Поправь меня, если я ошибаюсь. Этот Вальтер Гейтс знакомый Натаниэллы?

— Именно так. — Форест устроился в своем кресле и продолжил: — Они познакомились на курсах, куда мы с тобой ее отправили.

— Хм… значит, Лима действительно была права, — пробормотала я, вспомнив слова подруги, которыми она меня сегодня встретила.

Так вот что она имела в виду. А я не поняла сразу.

— Права в чем? — поинтересовался Форест.

— Что за изменениями Натаниэллы стоял мужчина. И что, этот Гейтс останется в форте? Разве так можно?

— А почему нет? — Муж слегка склонил голову. — Руководство не присылает к нам никого, всегда распределяя людей в другие форты, где их помощь нужнее. Но никто не запрещает специалистам приезжать сюда по собственному желанию. Правда, до этого дня желающих особо не наблюдалось.

— И Гейтс сам захотел сюда переехать?

— Любовь — сильная штука.

Весьма смелое заявление, на котором я решила не заострять внимание. Сложно сказать, перестала ли я верить в любовь после всего того, что со мной произошло. Просто восторгов и веры стало в разы меньше.

— А что будет с Бернадет? — спросила я. — Он же не собирается занять ее место? Она так старалась, работала, не покладая рук этот месяц, чтобы открыть лавку. Будет нечестным лишить ее всего из-за появления в жизни Натаниэллы Даг мужчины.

— Не переживай, никто не собирается лишать госпожу Уилбон работы. Думаю, ее будет столько, что с лихвой хватит на троих.

— Очень на это надеюсь, иначе некрасиво получится.

— Надо же, — хмыкнул Форест, — отправив Даг на обучение, я надеялся получить хотя бы одного специалиста, а приобрел сразу двух. Судя по документам, этот Гейтс весьма толковый парень. С обширной практикой и высоким уровнем знаний.

— То есть моя затея оказалась не так плоха? — лукаво прищурилась я.

Не то, чтобы я напрашивалась на комплимент, но все-таки приятно, когда твои заслуги признают.

— Даже хороша, — согласился Форест. — Так что если у тебя имеются еще кандидаты на обучение и повышение квалификации, обращайся. Все рассмотрю.

— Да вроде нет никого. Разве что я не отказалась бы пройти кое-какие курсы.

Я предложила свою кандидатуру от чистого сердца, поскольку действительно опасалась, что моих знаний, полученных в академии, здесь может не хватить. Все-таки нам преподавали общие положения, да и я в свое время делала больший упор на косметической и эстетической медицине. И уж точно не ожидала, что этот вариант не понравится Форесту.

— Спешу тебе напомнить, Миранда, что ты замужем, — сухо произнес он, и его глаза опасно сверкнули. — За мной. Так что твоя кандидатура меня не устраивает.

— А как одно связано с другим⁈ — возмутилась я. — На обучение ведь ездят не для того, чтобы найти мужа, а чтобы пополнить копилку знаний. Мне действительно не мешает поучиться. Для блага форта. А не для того, чтобы найти себе поклонника.

— Я подумаю над этим, — отозвался Форест, а потом открыл один из ящиков стола и достал небольшой букетик лиловых орхидей, которые и протянул мне. — Держи. Это тебе.

— Ой, какие красивые! — Я коснулась кончиками пальцев нежных бутонов, любуясь цветами. И только после подняла глаза и поинтересовалась: — А по какому поводу сюрприз?

— Разве мне нужен повод, чтобы побаловать свою жену? — усмехнулся он, внимательно наблюдая за мной. — Просто решил сделать тебе приятное.

За этот месяц Форест уже в не первый раз делал такие подарки: неожиданные, небольшие, но от этого не менее приятные. Были среди них и букетики орхидей, которые он заказывал у госпожи Нельсон и дарил в самый неожиданный момент; и коробки с изысканным шоколадом ручной работы, который Ларс периодически доставлял с большой земли, и мы неспешно наслаждались им за уютными вечерними посиделками с чаем; и еще какие-то мелочи, которые стоили недорого, но от этого не становились хуже.

Однажды Форест подарил мне тончайший шелковый платок с этикеткой столичного модного дома «Эрмонт», который славился элитными вещами по огромным ценам. А в другой раз я получила в подарок небольшую брошку в виде цветка орхидеи, выполненного из драгоценных камней. Я даже боялась подумать о том, сколько стоила эта брошка. Да и не хотела. И отказываться от нее точно не собиралась.

— Ты сейчас свободна?

Я бросила взгляд на часы.

— До конца рабочего дня еще три часа.

— Но ты здесь, — заметил Форест, поднимаясь с кресла и придвигая его к столу.

— Вот тут я не виновата. Меня позвала Лима, причем срочно. Бернадет сказала, что Ларс кого-то привез, и я думала… я много чего думала. И даже слегка испугалась, — со вздохом призналась я.

— Неважно. Будем считать, что я освободил тебя на сегодня от работы, — произнес он, подходя ближе и протягивая мне руку. — Миранда Форест, не согласишься ли ты провести этот день со мной?

— А как же работа? — вкладывая ладонь в его руку и поднимаясь, с улыбкой спросила я. Не для того, чтобы отговорить, а для порядка.

— Ничего, справятся без нас.

Мы застыли друг напротив друга. Так близко, что нас разделяли лишь жалкие сантиметры.

— И какие у нас планы?

— Самые грандиозные, — мягко улыбнулся Форест, от чего мое сердце забилось быстрее. — Давно мечтал тебя украсть на целый день.

— Осталось полдня, — напомнила я, завороженная искрящимися зелеными бликами в глубине его ореховых глаз. — Даже меньше.

— Тогда придется красть тебя снова, — без капли смущения заявил он.

Ну и как тут отказать, когда этого совсем не хотелось?

— Что ж, тогда я с радостью позволю себя украсть.

Форест словно этого и ждал. Сделал плавное движение вперед и почти коснулся губами моих губ. Замер на расстоянии меньше сантиметра. В то время как я от неожиданности и предвкушения даже забыла, как дышать.

Его было так много: голоса, взгляда необычных ореховых глаз, терпкого аромата дорогого парфюма и тепла, которое упрямо пробивалось сквозь стену льда, которым я так тщательно окружила свое сердце, отказавшись от любви.

— Осторожнее, Миранда, — прохрипел Форест, обдавая мои губы, которые уже сами собой раскрылись ему навстречу, горячим дыханием, — я ведь запомню и не отпущу.

В его потемневших глазах я отчетливо видела свое отражение. Форест смотрел так, словно хотел заглянуть мне в душу, а я… я совершенно не возражала. И даже его тон и угроза меня не испугали.

— Что ж, — протянула я, тщательно выговаривая каждое слово, — возможно, я сама не захочу уходить.

И все. Нам больше не требовались слова, намеки, взгляды. Все это оказалось бы лишним. Мы поняли друг друга по выражению лица, по сбившемуся дыханию, по ритму наших сердец, которые начали стучать синхронно.

Осталось сделать последний шаг. Но… никто из нас не спешил. Не знаю, как Форест, но я боялась разрушить это хрупкое доверие, которое царило между нами. А он… вероятно, он просто давал возможность мне самой разобраться, чего именно я хочу.

— Как насчет пикника в парке? Не зря же мы его восстанавливали, — предложил Форест, отстраняясь.

И я наконец смогла сделать нормальный вдох, не боясь задохнуться.

— Для пикника нужен как минимум плед, — ответила я, пытаясь успокоиться.

— А еще корзинка с продуктами, — добавил Форест.

— Да, это тоже не помешает.

— У меня все есть.

И он действительно достал откуда-то из шкафа клетчатый плед и корзинку.

— Ты что, готовился? — ахнула я, рассматривая содержимое.

Внутри обнаружились бутыль с морсом в упаковке, которая не давала содержимому нагреться, поэтому он оставался холодным, как из хладника, румяные яблоки, виноград, домашнее печенье и завернутые в бумагу бутерброды.

— Я же сказал, что давно думаю о твоем похищении. Сегодня все совпало. Ну так что, Миранда, сбежим?

— Сбежим!

Мы действительно отправились в парк. Форест расстелил плед под деревом прямо на изумрудно-зеленой траве. Мы разложили еду, налили в стаканчики морс, который оказался весьма кстати в этот жаркий день.

Держа в руке стаканчик, я посмотрела на раскидистый куст белой розы, который рос неподалеку, и тихо спросила:

— Ты думаешь, это серьезно? У Натаниэллы и этого Гейтса? У них все… по-настоящему?

— А почему ты сомневаешься? — поинтересовался Форест, присаживаясь рядом.

— Не знаю. Они ведь знакомы меньше месяца. Разве этого достаточно, чтобы вот так… бросить все и уехать за девушкой в самый отсталый форт Мордака? Бросить привычный быт, карьеру, все оставить ради той, которую почти не знаешь.

Такой поступок просто не укладывался у меня в голове.

— Иногда хватает одного взгляда, чтобы понять: этот человек — лучшее, что может произойти в жизни.

— А с тобой такое было? — Я бросила на него любопытный взгляд. — Чтобы с первого взгляда тебе кто-то нравился?

Честное слово, я никого конкретного не имела в виду. За этот месяц мы о многом откровенно разговаривали. И если мое прошлое старались не трогать, то Форест не скрывал, что в его жизни были девушки и короткие романтические истории. Действительно, я бы удивилась, если бы он утверждал, что никогда и ни с кем не встречался.

Судя по словам Фореста, последние отношения завершились сразу после его направления в тридцать третий форт. Возлюбленная наотрез отказалась ехать сюда и требовала прекратить заниматься ерундой, принять предложение дяди и сделать всем хорошо. После этого девушка из возлюбленных быстро перешла в разряд бывших.

Однако сейчас муж избегал смотреть мне в глаза. Рассматривая морс в стакане, он едва заметно усмехнулся и произнес:

— Не с первого взгляда. Мне понадобилось чуть больше времени. Знаешь, я думаю, что время не имеет значения.

— Наверное, ты прав, — вздохнула я, снова изучая розы и медленно потягивая сладкий напиток. — Но все равно. Я не думала, что после произошедшего с ней Натаниэлла снова сможет кому-то поверить. Ей ведь в свое время досталось из-за любви, ее использовали, а потом сослали сюда с ребенком.

— Не стоит по одному мерзавцу мерить всех, Миранда. Люди разные. И если тебе в жизни попался один идиот, то это не значит, что все остальные такие же.

Я кивнула. Судя по всему, мы сейчас обсуждали не только Натаниэллу, но и меня.

— Я просто надеюсь, что господин Гейтс не разобьет ей сердце.

— Она намного сильнее, чем ты думаешь. Просто не показывает этого.

Мимо нас со смехом пробежали две девушки в цветастых платьях, за ними гонялся какой-то мальчишка и все никак не мог догнать.

— Ты подумал насчет детской площадки?

— Подумал. И уже получил разрешение. На следующей неделе начнут устанавливать. Мы с госпожой Нельсон уже обсудили место.

— Отлично! — искренне обрадовалась я, но позволять ему так легко отделаться не собиралась. — Ты подумал о летней эстраде?

— Миранда, тебя не учили, что нельзя быть такой настырной? — укоризненно проговорил Форест и покачал головой. А у самого губы растянулись в улыбке, а в глубине ореховых глаз засверкали веселые искорки.

— Не поверишь, но до приезда в форт я не была такой. Я вообще никогда ничего не требовала. Предпочитала всего добиваться самостоятельно и ни о чем не просить. Чтобы потом никто не упрекал, что всего я добилась не сама, а с помощью покровительства родителей и преподавателей. Но сейчас другой случай. Тут не попросишь — не получишь, — призналась я, отставив опустевший стакан в сторону. — Так что? У нас будет летняя эстрада?

— Средств на ее возведение нет.

Конечно же, меня это не остановило.

— А если… если взять те средства, что лежат на моем счету? Я ведь почти ничего не трачу на себя. Гардероб у меня есть и нового не надо. Ателье мы с Терезой открываем на следующей неделе. Думаю, за полгода-год оно себя окупит и все вернется. Мне не нужны драгоценности, предметы антиквариата и прочие дорогие штучки. Я равнодушна к модным брендам и безделушкам.

— Знаешь, — медленно покачав головой, задумчиво пробормотал Форест, — порой мне кажется, что драгоценности, антиквариат и дорогие вещицы обходились бы мне гораздо дешевле.

— Сомневаюсь, — фыркнула я. — Ну так что? Можно?

— Разве я могу тебе отказать? Это твои деньги, распоряжайся ими на свое усмотрение.

— Правда? Ох, Форест, ты чудо! — воскликнула я и бросилась ему на шею, повалив на плед и нависая сверху. — Спасибо-спасибо-спасибо! Ты не представляешь, как это важно.

И замерла, почувствовав, как напряглось его тело подо мной, а сильные руки легли на талию, обнимая. Осторожно отстранившись, я посмотрела в его потемневшие ореховые глаза и потерялась в окружении ярких золотистых бликов. Никогда мы не находились настолько близко друг к другу. И просто шуточкой и извинениями тут не отделаться.

— Форест, я…

Договорить не получилось.

По всей видимости, мужу надоело ждать, когда я созрею для последнего шага. Одна его рука продолжала лежать на талии, а другой он властно и требовательно обхватил мой подбородок, не давая вырваться (хотя я и не собиралась), и поцеловал.

Ну что я могу сказать?

Во-первых, целоваться мой муж умел. Во-вторых, никакого отторжения я не почувствовала. Даже, наоборот, у меня моментально закружилась голова, сердце ухнуло вниз, в животе запорхали бабочки и перед глазами заплясали искорки. Ну, а в-третьих, я какая же я дура, что не сделала этого раньше!

Не было никакой агрессии, болезненной поспешности. Форест целовал меня нежно и осторожно. Он не спешил, явно наслаждаясь каждым мгновением. И я таяла от каждого прикосновения, даже не думая сопротивляться.

Форест слегка притянул меня ближе за талию, заставляя прогнуться, теснее прижаться к нему и ощутить каждый изгиб сильного тела подо мной. Потом, осторожно надавливая, медленно провел ладонью вверх по спине и запутался в волосах, посылая по телу новый разряд болезненных искр.

Как же не хотелось отрываться и прекращать столь приятное занятие! Но мы оба понимали, что надо. В конце концов, мы уже балансировали на грани приличий. Закончив поцелуй, мы синхронно отстранились, глядя друг другу в глаза и тяжело дыша.

— Извиняться не буду, — прохрипел Форест.

— Я тоже, — прошептала я, сползая с него и присаживаясь.

Сердце все еще колотилось как сумасшедшее, а внизу живота скрутился болезненный узел неудовлетворенного желания. Пальцы, которыми я пыталась поправить одежду, дрожали.

— Думаю, мы дали достаточно поводов для сплетен, — хмыкнул Форест, тоже принимая вертикальное положение.

Поспешно пригладив волосы, я осмотрелась. Да, мы расположились в тени дерева, но это не значило, что нас никто не видел. Скорее всего, свидетели у нашего страстного поцелуя имелись. И они обязательно поделятся этим с остальными.

Муж был прав, это нам даже на руку. Будет меньше сомнений в законности и искренности нашего брака.

— Будешь бутерброд? — предложил он, залезая в корзину.

— Не откажусь.

К счастью, мы не стали заострять внимание на поцелуе. Я про себя вздохнула с облегчением. У нас обоих появилось время подумать, разобраться в чувствах и определиться с тем, как быть дальше.

Оставшаяся часть пикника прошла спокойно и без потрясений. Мы снова болтали обо всем, не стесняясь и не замыкаясь в себе. Рассказывали о детских проделках и делились мечтами. Спорили по поводу летней эстрады и всей этой затее в целом.

Форт постепенно погружался в сумрак. Настала пора возвращаться домой. Но и тут муж сумел меня удивить.

— Как насчет небольшой прогулки? — предложил он, и я не смогла ему отказать.

Взявшись за руки, мы бродили по улицам и снова разговаривали. Уже давно загорелись фонари, а над головами засияли яркие звезды, а мы все не торопились домой. Но все-таки этот момент настал.

Чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее я начинала нервничать. Не хотелось бы испортить этот день неприятным прощанием. Я слегка опасалась, что после поцелуя Форест ждет продолжения и попытается забраться в мою постель.

Но нет. Мы распрощались у лестницы на первом этаже.

— Мне надо разобрать некоторые документы. Спокойной ночи, Миранда.

— Не засиживайся допоздна, — попросила я. — И тебе спокойной ночи.

Муж не сделал попытки меня поцеловать, а я не стала настаивать.

У себя в комнате я закрыла дверь, прижалась к ней спиной и широко улыбнулась.

«Как же хорошо! Просто замечательно! Практически идеально!».

Похоже, боль от предательства Кирана начала отступать. Я уже не боялась новых отношений. Более того, хотела их. Форест был прав, если мне в жизни встретился один идиот, это не значило, что надо ставить на себе крест. Наоборот, надо жить дальше.

Укладываясь в кровать, я внезапно вспомнила, какой завтра день. Наш первый небольшой юбилей. Месяц в браке.

«Надо же, как быстро он пролетел, я даже не заметила. Значит, надо устроить праздник!».

Этот месяц получился невероятно легким, спокойным и умиротворяющим. Я почти поверила, что все будет хорошо. Но так не бывает. Вслед за белой полосой обязательно придет черная.

И уже на следующий день я в этом убедилась.

Глава 29

Утро началось вполне обычно. Сразу после пробуждения, сладко потягиваясь, я вспомнила вчерашний день во всех подробностях: незапланированный пикник, прогулку под звездами и, конечно же, поцелуй. Улыбка сама собой расцвела на лице. Прошла ночь, а я ни капли не жалела о случившемся. Никакие сомнения не давили на меня, совесть тоже крепко спала. А значит, я поступила правильно. Не то, чтобы я сомневалась, но мало ли. После предательства бывшего жениха неудивительно, что я не спешила доверять всем и каждому.

Когда я спустилась вниз, Фореста уже не было. Зато на кухне готовила завтрак госпожа Делфи.

— Доброе утро, — сразу же поздоровалась я.

— Доброе утро, — отозвалась она, продолжая жарить пухлые воздушные оладушки, ванильный аромат которых моментально вскружил голову. — На завтрак есть глазунья с сосисками и почти готовы оладьи с джемом, вареньем, сметаной и медом.

— Звучит аппетитно. Не откажусь от первого и второго.

Я села за стол, и она тут же поставила передо мной тарелку с яичницей, которая сейчас очень сильно напоминала довольную мордочку, где желтки изображали глаза, а изогнутая сосиска рот.

«Прекрасное продолжение прекрасного утра».

— Госпожа Делфи, у меня к вам просьба, — произнесла я, взяв столовые приборы.

— Слушаю вас, — отозвалась она, вытирая руки о светлое полотенце.

— У нас с господином Форестом сегодня небольшой праздник. Месяц как мы поженились. Поэтому я хотела бы попросить вас кое-что приготовить. Простите, что так поздно спохватилась.

— Ничего страшного, — улыбнулась госпожа Делфи. — Какие пожелания?

— Да никаких особенно. Хотя одно есть — шоколадный торт. Совсем шоколадный: коржи, крем, пропитка, украшения. Чтобы шоколад на шоколаде.

— Хорошо. К вечеру все будет готово.

— Вы просто чудо, — улыбнулась я, принимаясь за завтрак.

Погода сегодня тоже стояла на редкость чудесная. Ярко светило солнце, на светло-голубом небе ни облачка. Даже ветер стих, приветствуя новый день. Тишь да благодать.

Вместо больницы мне жутко захотелось свернуть в сторону администрации. Подняться по лестнице и без предупреждения ворваться в кабинет Фореста. Заглянуть в его глаза и просто пожелать доброго утра. А еще… еще, возможно, поцеловать. В конце концов, как его жена, я имела на это полное право.

«Оставим все до вечера», — пообещала я себе, все-таки подавив это желание и направляясь к лечебнице.

Ах, как же мучительно и невыносимо долго тянулся день! Такое впечатление, будто все часы вокруг остановились. Ну или, по крайней мере, стрелки ползли с черепашьей скоростью. Витая в своих мыслях, я была рассеянна, невнимательна и запоздало реагировала на просьбы. Чтобы не сотворить что-нибудь нехорошее, я заперлась у себя в кабинете и занялась составлением списка зелий для Натаниэллы. Понятное дело, все сразу она сделать не сможет, поэтому я решила сосредоточиться на самом важном. Это и помогло мне убить время до вечера.

Домой я летела словно на крыльях.

На кухне меня ждало послание от госпожи Делфи, в котором та подробно расписала, где что найти. Она не только приготовила шоколадный торт, но и запекла мясо с овощами, сделала два салата, приготовила мясные нарезки и закуску из языка. При виде всего этого великолепия, мой желудок болезненно сжался.

Я быстро сервировала стол и достала блюда. Форест ожидался с минуты на минуту. Ох, как же у меня колотилось сердце от предвкушения и ожидания чуда! Я не могла усидеть на месте. То вставала со стула и нервно металась по столовой, то снова устраивалась на стуле, но вскоре принималась барабанить пальцами по коленке и опять вскакивала.

Фореста все не было. Задержался на работе? Ох, уж этот трудоголик! Наверное, стоило вчера напомнить ему о нашем маленьком юбилее. Тогда бы он точно вернулся пораньше. Хотя в таком случае не получилось бы сюрприза.

Время шло, а Форест так и не явился.

Нетерпение постепенно сменилось тревогой.

«А вдруг что-то случилось? Он никогда не задерживался просто так».

В очередной раз вскочив со стула, я направилась к окну. Еще не стемнело, но солнце медленно клонилось к горизонту.

И тут внезапно в дверь постучали. Все внутри оборвалось и ухнуло куда-то в район пяток. Это явно был не Форест, он никогда не стучал. Тогда кто это и что его сюда привело?

Стук, немного нервный, даже я бы сказала, торопливый, повторился. Я поспешила к двери, на ходу поправляя костюм. На пороге обнаружилась взволнованная Лима. Один взгляд на ее побледневшее лицо, и сердце болезненно сжалось. Я все поняла еще до того, как она открыла рот и тихо сообщила:

— Миранда, прорыв.

Я на мгновение прикрыла глаза, собираясь с силами.

— Когда? — прошептала одними губами, вцепившись в ручку так, словно она могла унять страх, который буквально накрыл меня.

— Час назад. Господин Форест… он ушел.

Я кивнула.

Конечно, ушел, как иначе. Это ведь его долг — отправляться в самую гущу и спасать наш мир. А мой долг сидеть и ждать его здесь.

— Как ты? — встревоженно спросила Лима.

— Я? Сложно сказать. Просто… все так неожиданно… — Попытка улыбнуться не увенчалась успехом, наоборот, стало только хуже. — Зайдешь? У меня… у нас праздничный ужин. Месяц со дня свадьбы.

— Зайду, — кивнула она и шагнула в дом. — Побуду с тобой немного. Миранда… на тебе же лица нет. Ты не волнуйся, это ведь не первый прорыв. А Форест… он сильный и опытный. Он обязательно вернется.

— Да, — тихо отозвалась я.

Поужинать не получилось. От волнения и страха у меня кусок в горло не лез. Лима тоже особо сильным аппетитом не отличалась.

— Вот вернется Форест, завтра и отметите ваш праздник, — помогая убрать все по местам, попробовала подбодрить меня Лима. — Ведь неважно когда, главное, что вы вместе. Ведь вы вместе? С самого утра все вокруг только и обсуждают, как вы вчера целовались в парке у всех на глазах.

Я не стала опровергать или подтверждать слухи. Самой бы еще во всем разобраться.

— Все слишком сложно, — убирая торт в хладник, пробормотала я.

— Отношения никогда не бывают простыми. Это же отношения.

— Наверное.

Лима болтала ни о чем. Старалась разговорить меня, успокоить, но вскоре поняла, что бесполезно. Я почти не участвовала в беседе, отвечала невпопад и вообще все сильнее погружалась в размышления о том, какой оказалась дурой. Чего я ждала? Повода? Подходящего момента? И забыла о том, где мы живем. Забыла, что здесь, в Мордаке, завтра может попросту не наступить.

От последней мысли я вздрогнула всем телом и часто задышала, пытаясь успокоиться. Лима тут же материализовалась рядом и протянула мне стакан с водой.

— Даже не думай об этом, — строго произнесла она, словно прочитав мои мысли. — Он вернется. Обязательно вернется к тебе.

— Я такая дура, — прошептала я, сжимая стакан двумя руками. — Так и не сказала ему, что эта наша афера стала самым лучшим безумным поступком, который я совершила в своей жизни.

— Вот Форест вернется, и ты ему все скажешь. Так что репетируй речь.

Лима пробыла со мной до самого вечера. Порывалась остаться и на ночь, но я отправила ее домой.

— Все хорошо, правда. Я справлюсь, — пообещала я. — Да и надо привыкать. Это не первый и не последний прорыв. Таков удел всех жен — молиться богам и ждать мужа домой. Целым и невредимым.

Уснуть этой ночью у меня так и не получилось. Я приняла душ, а после долго лежала в кровати, уставясь в потолок и вслушиваясь в каждый звук, который доносился с улицы, но сон так и не пришел. Умом я понимала, что у Фореста не получится вернуться в скором времени, поскольку прорывы никогда быстро не заканчивались, но все равно ждала.

В какой-то момент мне надоело валяться без толку. Я встала с кровати и спустилась вниз, где приготовила себе чай. Чтобы быть в курсе событий, включила радио и устроилась в кресле, поджав под себя ноги. Закончилась одна кружка чая, я взяла другую, потом третью. В уборную, конечно, пришлось побегать. В этом кресле я и провалилась в долгожданный сон. Правда, ненадолго, всего на пару часов.

Едва рассвело, я уже шагала в сторону лечебницы. Решила, что работа — очень много работы — для меня сейчас то, что целитель прописал.

Больше никакой рассеянности, невнимательности и витания в облаках — я целиком и полностью сосредоточилась на лечении и старалась не вздрагивать каждый раз, когда открывалась дверь.

Да, я ждала Фореста. Каждую минуту, каждую секунду, каждое мгновение. Однако он так и не пришел.

Я до последнего оттягивала окончание рабочего дня. Возвращаться в темный, пустой дом без мужа казалось преступлением. Именно поэтому я осталась на дежурстве, хотя этого и не требовалось. Тяжелых пациентов у нас не было.

На следующее утро Бернадет, которая явилась одной из первых, все-таки выгнала меня домой.

— Так нельзя. Вы уже на тень стали похожи. Идите домой, примите горячую ванную, а потом спать. Что скажет господин Форест, когда вернется? Что мы не досмотрели за вами?

— Новостей нет?

— Нет, — вздохнула она. — По радио говорят, что серьезный прорыв. И самый масштабный за последний год.

— Ясно.

Успокоения мне эта информация не принесла.

— Он вернется. Обязательно, — попыталась приободрить меня Бернадет.

— Я знаю.

Сдав все дела, я послушно отправилась домой.

Чужое присутствие я почувствовала почти сразу, еще до того, как открыла дверь. На мгновение даже мелькнула мысль, что это вернулся Форест. Но всего лишь на мгновение. Довольно быстро пришло осознание, что это кто-то другой. Кто-то чужой.

Быстрым шагом я направилась в гостиную, нутром чуя, что незваные гости ждут меня именно там. И не ошиблась.

На диване сидела дама неопределенного возраста. Ей явно уже исполнилось пятьдесят, но выглядела она не старше сорока: эффектная, подтянутая, моложавая, на лице ни единой морщинки, с молочной кожей, легким румянцем и собранными в изысканную прическу темными волосами. Темно-зеленый костюм прекрасно сидел на ее фигуре, скрывая все недостатки, туфельки на высоком каблуке подчеркивали длину ног. Мочки ее ушей оттягивали тяжелые серьги с крупными камнями, а на пальцах красовались массивные перстни. Ореховые глаза знакомого оттенка смотрели прямо, и у меня не осталось сомнений в том, кто это.

Однако вдовствующая госпожа Форест обнаружилась не одна в гостиной. Рядом с ней сидела…

— Здравствуй, Миранда. — Казалось, от ее ледяного тона я вот-вот замерзну.

— Здравствуй… мама.

Сделав глубокий вдох, я растянула улыбку на губах и устремила на родительницу решительный взгляд. Не хотелось демонстрировать слабость, удивление и тем более страх. Эти две акулы собирались меня сожрать и даже не скрывали этого. Вот только я не маленькая глупая девочка, которую проще простого запугать.

— Простите, что не встретила вас должным образом. Меня никто не предупредил, что будут гости, — произнесла я, проходя и присаживаясь в кресло.

— Мы не гости, дорогая, — возразила мама. — Я твоя семья.

— Хорошо, семья. Но это не значит, что не надо предупреждать о своем прибытии. Я бы подготовилась.

«Забаррикадировалась, поставила ловушки или заперлась у себя в кабинете», — мысленно добавила я.

Нет, я вовсе не боялась ее, просто не желала трепать себе нервы очередным скандалом. Мама все равно меня не услышит, а зря сотрясать воздух не хотелось.

— Ну раз вы не гости, то чай предлагать не буду, — бодро проговорила я и взглянула на госпожу Форест, которая все это время рассматривала меня так, словно я поганка, попавшаяся ей на пути. — Простите, не представилась. Миранда Форест, супруга Бенджамина Фореста. А вы, должно быть, моя свекровь?

— Прошу не называть меня так, — процедила она, поморщившись от отвращения. — Всем известно, что ваш брак с моим сыном не более чем фарс.

— И мы здесь, чтобы прекратить это безобразие, — продолжила мама.

Я перевела на нее взгляд и усмехнулась.

— Надо же… ни за что не подумала бы, что вы подружитесь. Хотя… чему я удивляюсь? Если кто и мог подружиться на почве стремления подчинить своих детей и заставить их играть по вашим правилам, то только вы.

— Невоспитанная девчонка, — рявкнула свекровь.

— И ты будешь говорить, что это место тебе подходит? Только посмотри, какой ты стала, Миранда. Невоспитанная, резкая, дерзкая, неуважительная. Разве мы с отцом тебя так воспитывали? — укоризненно покачала головой мама.

Раньше хватало одного только ее взгляда, одного замечания, и я бежала исправлять ошибки. Раньше я старалась стать идеальной для всех. Однако это было раньше. Сейчас же у мамы не получилось достучаться до моей совести. Она, конечно, немного закопошилась внутри, но я быстро себя одернула. Нельзя давать слабину.

— Вы с отцом все время забываете, что я уже взрослая и сама могу решить, что мне делать и как жить, — устало произнесла я.

— Была бы взрослой, не оказалась бы здесь, на краю мира. — Мама посмотрела на меня с жалостью, словно на смертельно больную. — Что ты с собой сделала, Миранда? Разве об этом ты мечтала? Разве для этого столько училась? Ты готова все бросить… и ради чего? Чтобы отомстить Кирану?

Упоминание бывшего жениха подняло внутри волну раздражения.

— Причем тут Киран? — нахмурилась я. — Почему вы с отцом вообще решили, что весь мой мир крутится вокруг него? Почему я не могу изменить свою жизнь не из-за кого-то, а ради себя?

— Прекрати бросаться высокопарными фразами. Тебе не идет, дорогая. Слишком много пафоса. Хватит притворяться. Мы все прекрасно знаем, что дело именно в Киране. Вы были помолвлены столько лет. Такая любовь не забывается по щелчку пальцев.

Ох, как же меня злили ее покровительственный тон и снисходительная улыбка, которые разом обесценивали все, что я совершила за последние два месяца!

«Не поддавайся на провокации. Она именно этого и добивается. Будь сильнее. Будь мудрее», — приказала я себе, сжав кулаки.

— Выходит, я никогда его не любила, потому что никаких чувств к нему у меня больше нет. Совсем, — ответила я, стараясь не обращать внимания на клокочущую в груди обиду.

Как бы я ни храбрилась, как бы ни старалась, но внутри меня все еще жила маленькая девочка, которая ждала похвалы от родителей. И не дождалась. Снова упреки, снова ошибки.

— Какая ветреная у вас дочь, госпожа Хоуп, — вмешалась свекровь, закидывая ногу на ногу. — За два месяца умудрилась забыть жениха, которого считала любовью всей жизни, вскружить голову моему сыну и выйти за него замуж. Хотя… — ее губы исказила ядовитая улыбка, — спешу тебя огорчить, Миранда, вряд ли Бенджамин испытывает к тебе искренние чувства. Весь этот спектакль разыгран с одной лишь целью — досадить мне. И только. После смерти мужа он совсем отбился от рук. Тот слишком сильно баловал сына, и вот результат. Так что не обольщайся, у вас нет будущего.

— Согласна. Ваши с ним игры смотрятся жалко и глупо. Вы словно два ребенка, сбежали на край мира и пытаетесь играть во взрослых, — поддержала ее мама.

А меня будто огнем обожгло. Ярость вспыхнула в крови и стремительно распространилась по венам, заставив шумно вдохнуть, захлебываясь воздухом, а потом едва слышно зашипеть и медленно выдохнуть.

— Поиграть во взрослых? — переспросила я звенящим от злости голосом. — Вы серьезно думаете, что все происходящее здесь игра?

— Именно так я и сказала, — кивнула мама.

От нее не укрылась моя злость. Мало того, она получала удовольствие, наблюдая за моими эмоциями.

— Глупые детишки, — хмыкнула свекровь.

Да, я предполагала, что будет тяжело, что родители так просто не сдадутся, примутся давить на больные мозоли, выводить на эмоции, злить, раздражать и обижать, а потому лишь стиснула зубы и выдохнула.

— Да вы хоть знаете, где сейчас ваш сын? — повернувшись, обратилась я к госпоже Форест.

— Что за намеки? — Она затеребила колечко на своем указательном пальце. — Разумеется, я знаю. В своем захудалом кабинете, играет в хозяина форта.

«Ох, боги, неужели они до такой степени равнодушны к тому, что происходит на границе?».

По всей видимости, да. Честно признаться, я и сама раньше так относилась к данному вопросу. Подумаешь, Мордак, прорывы, это же где-то далеко, а я и моя жизнь здесь.

— А про прорыв вы ничего не слышали? — тихо поинтересовалась я, внимательно наблюдая за их реакцией. — Мой муж уже вторые сутки там, пытается сдержать тварей запада и спасти наши жизни.

— Глупости! — отмахнулась свекровь, но в глубине ее глаз все же мелькнуло беспокойство. — Бенджамину запрещено ввязываться в подобные дела. Дядя специально отправил его в этот богами забытый форт, чтобы он не наделал глупостей.

— Его дядя слишком самоуверен. И не знает, что, когда происходит прорыв, на счету каждый боец, каждый боевой маг. Форест… мой муж, никогда не остается в стороне, никогда не прячется за стенами форта. Он воюет на передовой. Бок о бок с другими.

С каждым произнесенным мной словом свекровь все сильнее бледнела и теряла уверенность.

— Ну так что, мама, — я резко повернулась к госпоже Хоуп, — ты все еще думаешь, что мы здесь играем в игрушки?

— Я думаю, что ты влезла не в свое дело, Миранда, — сухо отозвалась она. — Это не твоя война и не твой бой. И этот заигравшийся мальчишка, уж простите, не твоя судьба.

— Это не тебе решать.

— Неужели ты не понимаешь, что губишь свою жизнь?

— Неужели ты не понимаешь, что мне все равно, что вы об этом думаете? — выпалила я и замерла, тяжело дыша. Следовало успокоиться и сбавить тон. Негоже переходить на крик. — Что я не хочу той судьбы, которую вы с отцом так тщательно для меня спланировали? Что я хочу быть самой собой?

— Это блажь. Не думала, что ты опустишься до такого, дочь.

— Я и сама не думала. И знаешь что, мама? В этом-то и вся прелесть — менять себя и все вокруг. Ты видишь заброшенный полуразрушенный форт, а я вижу перспективы и будущее, к которому надо стремиться.

— Брось эту патетику, — отмахнулась она. — Я поняла: ты просто сошла с ума. Отец был прав, когда решил ограничить тебя в дееспособности.

Я считала, после отцовского поступка больнее уже не будет, но как выяснилось, ошиблась. Опять ошиблась. Никто не может причинить больше боли, чем родные люди. Они точно знают, куда бить, чтобы доставить наибольшие страдания.

— Можешь передать отцу, что у тебя ничего не получилось. Тебе не удалось воззвать к моей совести, образумить меня, призвать к порядку. К Кирану я не вернусь. Предательство не прощают.

— Мальчик всего раз оступился.

— Для меня этого достаточно.

Я повернулась к застывшей госпоже Форест, которая не торопилась вмешиваться в наш разговор.

— Наверное, вы мечтали о другой невестке для вашего сына. Однако получили меня. Не знаю, чего вы добивались своим приездом сюда, но разлучить нас у вас не получится. Можете даже не пытаться. Мы с Форестом очень… любим друг друга.

Как легко и просто последняя фраза сорвалась с моих губ! И это подействовало на меня, как небольшое озарение. Вспышка, которая осветила все два месяца, что я провела в тридцать третьем форте.

Перед глазами словно в калейдоскопе промелькнули все наши встречи, разговоры, взгляды, улыбки и намеки. Только сейчас я осознала: Форест неизменно меня поддерживал. Всегда помогал. Конечно, ворчал, возмущался, пробовал отговорить, но поддерживал и вставал на мою сторону. Я вспомнила, как он спас меня от толпы, когда мы начали восстанавливать парк, какие слова он говорил тогда, как вешал вывеску, как нашел помещение для лавки зельевара и спрашивал моего совета.

Форест никогда не пытался переделать меня. Он хотел узнать меня настоящую.

И когда неслась по лужам, спасаясь от отца, я бежала именно к нему, поскольку знала: Форест не бросит. Он обязательно спасет меня.

Ох, какая же я была дура! Как не догадалась сразу? Как за признательностью и доверием, за нашими откровенными разговорами и милыми подарками не распознала первые ростки любви? Как же я была слепа!

Боги, насколько же очевидно, что я полюбила Бенджамина Фореста. И это вовсе не страсть, не огонь желания, который вспыхнет и исчезнет, рассыплется пеплом. Это настоящая любовь: мягкая, нежная, основанная на общих интересах, на дружбе и взаимопонимании. Она росла и крепла день ото дня, становясь все сильнее и глубже.

Мысль о том, что я могу провести всю оставшуюся жизнь в качестве его жены, совсем не внушала ужаса. Напротив, сейчас она превратилась в мечту.

— Миранда, ты не понимаешь, это не любовь, — попробовала вразумить меня мама.

Но я ее не слушала. Я вообще никого не слушала. Сейчас мне жутко хотелось увидеть мужа, обнять его, поцеловать и рассказать, какой дурой я была все это время, что не поняла самого главного.

У меня даже сомнений не возникло в том, что мои чувства взаимны. Форест любил меня! Я видела это в каждом взгляде, в каждом жесте, в каждой улыбке, слышала в каждой фразе. Он просто находился рядом и ждал, когда я наконец-то прозрею.

— Нет, это вы не понимаете, — тихо, но твердо ответила я, поднимаясь. — Вам нас не разлучить. Даже не старайтесь. И если вы не хотите потерять нас раз и навсегда, то лучше подумайте о своем поведении.

— Да как ты смеешь говорить такое? — ахнула свекровь, хватаясь за сердце.

— Миранда, что за тон?

— А теперь прошу простить меня. Выгнать вас я не могу, но и терпеть ваше общество не намерена. У меня вчера был сложный день, а после кошмарная ночь. И сейчас я хочу отдохнуть, — заявила я, направляясь в сторону дверей.

— Миранда, не смей! — прилетело мне в спину. — Мы не договорили!

— Что за неуважение? Наглая девчонка!

Разумеется, я и не подумала останавливаться. Быстро покинула дом, сбежала по ступенькам и поспешила по улице в крохотную квартиру, которую господин Корменус так и оставил за мной. Благо, ключи от нее я всегда носила с собой.

Оказавшись внутри, первым делом я открыла окно, чтобы проветрить помещение. Затем прямо в одежде легла в кровать и закрыла глаза.

«Форест, пожалуйста, вернись ко мне. Мне так много надо тебе сказать!»

С мыслями о муже я и уснула.

Не знаю, сколько я проспала, но когда открыла глаза, солнце уже стояло в зените. В дверь настойчиво барабанили.

«Неужели мама со свекровью все никак не успокоятся?».

— Миранда! Миранда, ты здесь?

«Лима? Что-то случилось?».

Я рывком вскочила с кровати и, моментально добежав до двери, резко распахнула ее.

— Форест? — прошептала я на одном дыхании.

«Главное, чтобы жив, а с остальным мы справимся. Я всю силу отдам, но подниму его на ноги. Ночами спать не буду, есть перестану, но вылечу его. Лишь бы выжил и вернулся ко мне!».

— Нет. Меня прислал к тебе господин Савэл.

— Кто? — Спросонья я еще плохо соображала.

— Господин Савэл, он занимает должность заместителя. Поступил экстренный запрос от руководства фортов. Им срочно требуются целители. Со всех фортов. Похоже… похоже, там все плохо. На моей памяти они впервые делают такой запрос.

Я ни секунды не думала. Да и о чем тут думать, когда надо действовать?

— Целители? Им нужны целители? — прохрипела я и кивнула. — Хорошо. Сообщи, что я согласна. Я готова хоть сейчас прийти на помощь. Только… я не знаю, как добраться, куда и вообще…

— Портальные амулеты. Они есть в кабинете Фореста. Господин Савэл уже начал настраивать один для тебя. Ты ведь согласна?

— Да, я же сказала.

В тот момент я не думала о том, что меня там ждет, какой опасности я подвергну себя, и чем вообще вся эта затея может закончиться. Меня интересовало лишь, что я буду в гуще событий и найду Фореста. Обязательно найду.

Глава 30

Господин Савэл действительно ждал меня в кабинете Фореста с амулетом в руках. Видеть этого пожилого солидного господина невысокого роста с довольно крупным животиком на месте мужа было по-настоящему больно. Я даже на мгновение застыла в дверях, не в силах сделать шаг. И лишь благодаря Лиме смогла побороть неприятное чувство и войти.

Она ободряюще похлопала меня по руке, шепнула: «Береги себя», и скрылась, плотно затворив за собой дверь и оставив меня с Савэлом наедине.

— Госпожа Форест, рад, что вы согласились, — произнес мужчина, встав у стола.

— А как же иначе? От моего мужа есть новости? Хоть какие-то?

— Пока нет. Сами понимаете, ситуация сейчас тяжелая. И не будь в том крайней необходимости, руководство не стало бы просить о помощи целителей.

— Все настолько плохо? По радио ничего толком не говорят.

И пусть я слушала сообщения лишь сегодня утром, но там тоже не давали никакой информации. Сомневаюсь, что за время моего сна новостей стало больше.

— Во время прорыва пострадали две крупнейшие лечебницы второго и третьего фортов. Почти все целители оказались неспособны выполнять свои обязанности, — пояснил он. — Нам просто не хватает рук.

— Я готова.

Наверное, стоило переодеться во что-то более удобное и не такое маркое. Захватить инструменты, смену белья и еще что-нибудь, о чем я пока не вспомнила. Однако времени мне не дали.

— Я настроил перенос на восьмой форт. Сейчас всех целителей собирают именно там. Как окажетесь по ту сторону, сразу сообщите, кто вы и откуда. Дальше вам все объяснят на месте.

— Хорошо. Только вы сами, пожалуйста, активируйте, — попросила я. — Никогда не пользовалась подобным устройством.

— Все будет хорошо, госпожа Форест. Амулеты безопасны и неоднократно проверены.

Я кивнула и внезапно вспомнила о том, о ком так неожиданно забыла. А не стоило.

— Моя мать и леди Форест… они еще в форте?

— Насколько мне известно, да. Ларс час назад улетел без них.

«Вот будет сюрприз, когда они обнаружат, что я сбежала. Снова».

С губ сорвался нервный смешок, который я не успела остановить. В оглушительной тишине он прозвучал особенно громко. Господин Савэл бросил на меня осторожный взгляд, но комментировать ничего не стал.

— Я прошу вас зайти вечером к нам домой и все им рассказать. Если вам не трудно, конечно.

— Не волнуйтесь, я все сделаю, госпожа Форест, — тут же заверил он. — Я сделаю все от меня зависящее, чтобы обе дамы ни в чем не нуждались.

— Спасибо. — Глубоко вздохнув, я решительно проговорила: — Давайте уже поскорее закончим со всем этим и отправим меня на помощь остальным.

Господин Савэл кивнул и полностью сосредоточился на амулете. Что-то нажал, что-то передвинул, а после протянул мне со словами:

— Вам останется лишь нажать вон этот большой красный камень в центре и артефакт сработает.

— Спасибо.

Я осторожно взяла амулет в руки, боясь уронить или случайно активировать.

— Госпожа Форест, — осторожно произнес Савэл, — вы действительно уверены в том, что должны туда ехать?

— Более чем, — отозвалась я, чуть отступая назад и нажимая камень в центре.

После чего мир взорвался ослепительной вспышкой, а затем послышался грохот, от которого у меня моментально заложило уши. Он длился всего мгновение, сменившись нарастающим гулом. Меня слегка подбросило, а потом резко опустило вниз. Да так, что желудок подскочил к горлу, но вскоре вернулся на место, вызвав резкий приступ дурноты.

А когда я открыла глаза, то привычного кабинета и господина Савэла уже не было.

Я попала в большое помещение с высоченными потолками, с которых лился чистый белый свет, серыми каменными стенами без окон и каменным же полом с аккуратно нарисованными кругами для переноса.

Здесь оказалось довольно шумно и многолюдно. В соседний круг тоже явно только что перенесся молодой маг. И за три круга от нас стояла, слегка пошатываясь, молоденькая девушка с толстой золотистой косой. С ней уже разговаривала другая девушка в сером форменном костюме с черной окантовкой и волосами, собранными в гладкую прическу. В руках она держала лист бумаги и ручку и что-то быстро записывала.

— Имя, номер форта, — раздался рядом со мной усталый мужской голос.

Резко повернувшись, я увидела возле себя парня в похожей серой форме. Он обладал абсолютно непримечательной внешностью, но все равно у меня возникло ощущение, что его лицо я уже где-то видела.

— Миранда Форест. Тридцать третий форт, — ответила я, продолжая осторожно его рассматривать.

«Где мы могли встретиться? Может, в академии?».

— Специализация? — задал он следующий вопрос.

— В форте я занималась общей целительской практикой.

За его спиной сверкнула очередная вспышка и раздался легкий хлопок, после которого в пустом круге материализовалась пожилая дама. Я вздрогнула, а мой собеседник даже глазом не моргнул, продолжая заполнять документы.

— Ваша специализация в дипломе, — устало уточнил он. — И учебное заведение, а также год выпуска.

— Год выпуска этот. Высшая Королевская Академия Магии и Волшебства.

Он никак не отреагировал на название академии. Значит, там не учился. Тогда где я его видела? Причем не так давно?

— Специализация косметология и пластическая магия, — нехотя призналась я.

Это раньше я гордилась своим выбором. Данный вид магии считался престижным и хорошо оплачиваемым. А еще сложным. Только сейчас он был совершенно бесполезен. Что мне, носы раненым выравнивать или разрез глаз исправлять?

— Пластическая магия? — переспросил парень, впервые поднимая на меня взгляд.

— Но я хорошо разбираюсь в общей магии, — поспешно заверила я. — И могу помочь…

Но парень меня словно не слушал.

— За мной. Быстро, — скомандовал он и направился прочь из зала.

Я поспешила следом.

Не выгнал — уже хорошо.

Мы поднялись по лестнице, прошагали по коридору, несколько раз свернули, снова вверх по лестнице.

Кругом сновали целители. На нас никто не обращал внимания. Уставшие, измученные, они торопились по своим делам, практически ничего не замечая вокруг. В воздухе отчетливо пахло кровью… и смертью. А еще болью, страданиями и целительской магией.

У каждой магии имелся свой вкус. У целительской он слегка отдавал горечью из-за лекарств, легким ароматом железа из-за крови и терпким из-за растений, которые входили в состав большинства зелий.

— Вы не знаете… мой муж… я могу узнать, где он и что с ним? — осторожно поинтересовалась я, очень стараясь не отстать от своего сопровождающего.

— После. Ваша помощь нужна здесь, — отрывисто бросил парень, когда мы приблизились к очередной лестнице. — Специалистов вашего уровня подготовки крайне редко встретишь. Мы собирались отправлять их на большую землю, как только состояние стабилизируется. Но раз вы здесь, этого не потребуется. Сами понимаете, работы много. Удивительно, как они вообще выжили.

— Моего уровня подготовки? — недоуменно переспросила я, сосредоточившись на главном.

— Именно.

Поднявшись на третий этаж, мы двинулись по широкому светлому коридору. И к остальным привычным ароматам добавился еще один: удушающий запах гари, костра и обгорелой кожи. Я сбилась с шага и невольно замедлилась, примерно представив, что именно меня ждет в конце пути.

— Быстрее, Форест, — немного раздраженно поторопил мой провожатый, даже не остановившись.

Мы почти дошли до конца коридора, когда он остановился у одной из дверей.

— Карточку больного вы получите от лечащего целителя. Он скоро подойдет. Вы пока можете изучить состояние пациента и оценить масштаб работ.

— Хорошо.

Я некоторое время постояла, не решаясь зайти.

— Проблемы? — резко проговорил он. — Или вы решили вернуться домой?

А я вспомнила, откуда его лицо мне так знакомо. Мы пересеклись на отборе два месяца назад. Именно его первым вызвали и дали распределение. Надо же, вот откуда я его знала.

— Нет.

Решительно распахнув дверь, я вошла в палату.

Комната была небольшой и очень светлой. На кровати лежал обнаженный по пояс мужчина, укрытый тонкой простынкой, которая хорошо обрисовывала его фигуру: высокую, мощную, с хорошо развитой мускулатурой. Раны на его груди и руках выглядели не такими уж серьезными, хотя и глубокими, а вот лицо…

— Что с ним случилось? — осторожно спросила я у сопровождающего, подходя ближе.

— Встретился с оргызом, — пояснил он.

Я ведь так и не вспомнила его имя. А теперь, наверное, и не вспомню.

Оргызом звали злобную тварь, которая имела длинное, как у крокодила, туловище, покрытое крепкой чешуей ярко-фиолетового цвета, острые когти и огромные клыки. Оргыз быстро передвигался на четырех лапах и умел плеваться огнем, до шести залпов за раз, а потому считался жуткой и опасной тварью.

— Жалко его, — тихо произнес парень. — Уже наш год выпуска пострадал.

Я присмотрелась к раненому более внимательно. Получалось, несчастный тоже должен быть мне знаком, раз мы встречались на распределении. Однако понять это сейчас было практически невозможно. Его лицо… от него мало что осталось. Шрамы буквально изрезали все. И нет только шрамы, но и ожоги.

— Ты сможешь вернуть ему лицо?

Я склонилась над пациентом, внимательно вглядываясь в каждый порез. Не из-за любопытства, а с целью разобраться, с чего начать, наметить план действий. Проблема заключалась не только в сильно пострадавшей коже. Задеты были лицевые мышцы и связки. Их тоже придется сшивать вручную. Именно поэтому и понадобился специалист по косметологической магии. А тут такого явно не было. Кроме меня. Никогда бы не подумала, что и мои умения пригодятся в таком месте.

Молчание затягивалось.

— Нет, я не смогу вернуть прежнее лицо, — покачала я головой, выпрямляясь. — Но я постараюсь сделать ему новое.

Осмотревшись, я заметила на стоящей у кровати тумбочке тоненькую папку. А на ней имя — Тейнор Бакс.

И тут я вспомнила.

— Ты откуда будешь? — обернувшись, поинтересовался он.

— Что? — растерялась я.

— Сама откуда будешь?

Огромный бритоголовый боевик широко улыбался, глядя на меня.

— Анхорн. Фермония.

— Южанка, значит. Там у вас красиво и тепло.

— Не жалуемся.

— А я из Дурманга.

— Бакс… — едва слышно прошептала я, чувствуя, как сердце защемило от тоски.

Я снова всмотрелась в изувеченное лицо, силясь отыскать знакомые черты. И не находила. Оргыз хорошо с ним поработал.

В голове не укладывалось, что это тот самый боевик, который привел меня из комнаты, где оставил Форест, в общую. Казалось, таких совпадений не бывает, чтобы сначала один, потом второй.

Мы почти не были знакомы, но это не означало, что я не жалела его всем сердцем.

— Ты его знаешь? — тут же спросил мой сопровождающий.

— Мы встречались на распределении, — отворачиваясь, произнесла я.

— Хорошо. Значит, ты помнишь, как он выглядел и постараешься вернуть ему прежний облик, — бодро произнес он. — Тут таких пациентов семь штук. Но Бакс самый тяжелый.

— Я помогу.

Мне очень сильно хотелось верить, что помогу. Я ведь не только хорошо училась и знала теорию, но и на «отлично» сдала практику. Разумеется, меня не допускали до операций, но позволяли ассистировать на некоторых и наблюдать со стороны на остальных. А еще мои родители. Я ведь выросла среди этого, видела, запоминала, учила, впитывала все как губка, все нюансы, ошибки и возможные сложности. Эти знания были самыми ценными. Именно поэтому я надеялась помочь.

Через пару минут пришла лечащий целитель — мрачная дама лет сорока с темными, обильно разбавленными сединой, волосами, сурово поджатыми губами и цепким взглядом черных глаз.

— Грета Уилс, — представилась она, осматривая меня с ног до головы.

— Миранда Форест.

— Ты что ли целительница с дипломом косметической магии?

Судя по голосу и взгляду, увиденное ей не очень понравилось.

— Я.

— Я вас оставлю, — пробормотал парень в серой форме, удаляясь.

— Ясно. Ты сама хоть раз оперировала, Форест?

— Присутствовала и участвовала в качестве ассистента во время прохождения практики.

— Ну-ну, — скривилась она. — У нас тут, сама понимаешь, не практика, а жизнь. И этому парню не повезло.

— Моя девичья фамилия Хоуп. У моих родителей собственная частная клиника в Фермонии. Их услугами пользуется даже королевская семья. Я выросла среди всего этого и точно знаю, что делать. Понимаю, вы мне не доверяете, но я готова ассистировать вашему хирургу, помогать ему, давать советы.

Госпожа Уилс изучала меня еще несколько долгих секунд, а потом нехотя кивнула.

— Его состояние мы стабилизировали. Все показатели в пределах нормы. Сейчас самое лучшее время для проведения операции по восстановлению внешности. Будешь ассистировать нашему главному хирургу Робертсу. Он, конечно, ваших курсов не заканчивал, но очень хороший специалист. Лучший из тех, что сейчас у нас есть.

— Я помогу, — с готовностью кивнула я.

Она издала тяжелый вздох, бросила на меня очередной полный сомнений взгляд и осторожно проговорила:

— Ладно. Пошли, выдам тебе спецодежду, туалетные принадлежности и личное полотенце. А после посмотрим остальных пациентов.

Мне не только выдали форму, но и показали, где душевые. А еще мое спальное место. Здесь не имелось отдельных комнат или квартир. Прибывшим предоставляли просто кровать среди других таких же кроватей. В помещении я насчитала восемь штук. На трех из них спали, сжавшись в комочек, два парня и девушка. Очевидно, делением по половому признаку тут тоже не заморачивались.

— Выдаются свободные час-полтора, используй их правильно и поспи. Потому что следующие могут появиться не скоро, — пояснила госпожа Уилс.

После того, как я переоделась, меня повели к остальным шести пациентам, чтобы осмотреть их и наметить объем работы. Двое из них даже находились в сознании. Первый — темнокожий пустынник с короткими кудрявыми волосами и темно-карими глазами. Жуткие шрамы изрезали его левую сторону лица, повредив связки, из-за чего она оставалась полностью неподвижной. Второй оказалась девушка с белоснежными волосами и узкими голубыми глазами — наемница из долины вулкана Рунари. Ее левая сторона тела: лицо, шея, рука были покрыты жуткими ожогами, которые смазали специальной желтой мазью.

— Не нравится? — прямо спросила она, наблюдая за моей реакцией.

— Все не так плохо. — Я склонилась над ней. — Ожоги, конечно, обширные и часть мышц задета, но не критично. Прогнозы не так плохи.

— Неужели? — недоверчиво прохрипела девушка. — И ты даже сможешь вернуть мне мое лицо?

— Я постараюсь, — честно ответила я.

И девушка кивнула, принимая мой ответ.

У всех пациентов была примерно одинаковая картина: рваные раны и ожоги.

— Ну так что? Еще не готова сбежать? — поинтересовалась госпожа Уилс, когда мы покинули последнюю палату. В ее голосе я не уловила и тени насмешки, лишь здоровое любопытство.

— Нет. Не сбегу.

Я хотела еще спросить про Фореста, но не стала, решив отложить это на потом.

С господином Робертсом я познакомилась тут же. Это был высокий, крепкий мужчина с темным, обветренным лицом и волнистыми седыми волосами. После проведенной операции он сидел в коридоре на лавке, вытянув ноги вперед и склонив голову на грудь. Его форма вся вымокла от пота, глаза были закрыты, а пальцы слегка дрожали от перенапряжения.

— Иди, знакомься, а я пойду готовить Бакса, — велела госпожа Уилс.

— Сейчас? — с сомнением переспросила я. — Целитель же устал и отдыхает.

— А ты думала, у нас здесь все легко и просто? Говорила же, что времени на отдых почти нет. И на лишние разговоры тоже нет. Выдалась у тебя минутка, пользуйся.

Пришлось подчиниться.

Я осторожно, стараясь не шуметь, приблизилась к целителю. Хотя это было глупо. Когда расстояние между нами уменьшилось до двух шагов, он открыл усталые светло-голубые глаза и посмотрел прямо на меня.

— Здравствуйте, целитель Робертс, — тихо произнесла я, застыв и убрав руки за спину. — Меня зовут Миранда Форест, я…

— Ты — чудо, которое неожиданно нашлось в Мордаке, — выпрямляясь, хрипло перебил он.

— Почему чудо? — растерялась я, пытаясь понять, он шутит или это такая издевка.

— А как еще назвать появление на границе представителя семейства потомственных косметических магов, — пожал плечами Робертс. — Целители вашего профиля очень редко попадают в Мордак. Обычно вы предпочитаете более оплачиваемые и безопасные места.

— Но я здесь и готова помочь.

— Тогда готовьтесь к операции, Форест. Будете мне ассистировать. Через полчаса начнем.

Закончив, он снова опустил веки и скрестил руки на груди. Явно собирался еще немного подремать, пока есть такая возможность.

— Х-хорошо, — пролепетала я.

Развернувшись, я собралась уйти, как меня внезапно остановили.

— И еще, Форест…

Я тут же развернулась. Робертс не сменил положения, даже глаза не открыл.

— Если вы увидите, что я что-то делаю не так, говорите сразу. Поняли?

— Да, — кивнула я, хотя смысл просьбы дошел до меня не сразу.

— Я хирург общей практики и не знаю тонкостей вашей специализации. Лишь общие принципы. Так что не стесняйтесь, исправляйте меня. Мы же не хотим еще раз вводить пациента в сон и резать, не так ли? И все из-за того, что вы постеснялись сказать мне правду.

— Я поняла.

Хотя и надеялась, что этого не понадобится. Все-таки опыта у меня имелось мало.

Робертс как в воду глядел. Шел уже второй час операции. Я все время находилась рядом, наблюдала, подавала инструменты, следила за состоянием и в какой-то момент заметила, что он совершает ошибку.

— Стойте, — сорвалось с моих губ еще до того, как я осознала.

Он тут же послушно застыл. И я вместе с ним.

«Куда я лезу? Разве я должна указывать хирургу, что и как делать? Он же… а я…».

— В чем дело, Форест?

В его голосе не звучало ни капли раздражения или недовольства, именно это и заставило меня открыть рот.

— Связки… не так. Лицо утратит подвижность… и вы пропустили… будут шрамы.

Робертс кивнул и неожиданно пропустил меня.

— Так покажите.

— Я?

Я все еще сомневалась.

— Форест, время. Вы целитель или кто?

— Целитель.

— Ну так продемонстрируйте, на что по-настоящему способны, — немного резко заметил он.

Кивнув, я встала на место хирурга. Сделала глубокий вдох, отбрасывая посторонние мысли, все сомнения и страхи. В этом деле требовался лишь холодный разум.

Призванная магия заискрила на пальцах, готовая к любому приказу. Я же столько раз видела, как это делали родители, столько раз наблюдала, что теперь оставалось лишь повторить все в реальности и собственными руками.

Окружающий мир как будто перестал существовать. Исчезло ощущение времени, пропала усталость. Я словно заледенела внутри, полностью сосредоточившись на пациенте и его лице.

Все было как в учебниках, только по-настоящему. Все как делали родители. Я сращивала порванные мышцы и связки, аккуратно, миллиметр за миллиметром, не торопясь и не обращая ни на что внимания. Вливала в пациента свою магию, соединяла ткани, формируя новое лицо. Но мне постоянно чудилось, будто я что-то забыла, что-то упустила, что-то не смогла…

— Закончили, — мягко проговорил Робертс, беря меня за руку. — Вы справились, Форест.

— Я не уверена, — пробормотала я, не отрывая взгляда от Бакса.

— Я уверен. Вы все сделали правильно, Форест.

И только в этот момент я осознала, насколько сильно устала. Меня затрясло, а голова закружилась. Откуда-то материализовались два крепких целителя, которые аккуратно взяли меня под руки, вывели в коридор и усадили на ближайшую скамейку. На ту самую, на которой еще недавно сидел сам Робертс.

Я откинулась на стену и прикрыла глаза, судорожно глотая воздух и не в силах надышаться. Руки тряслись, сердце колотилось как сумасшедшее, а мне внезапно стало холодно. И все из-за формы, которая вся промокла от пота.

— Выпейте, — велела возникшая рядом госпожа Уилс.

В руке она держала стакан с какой-то бурой жидкостью. Судя по запаху, стимулирующее зелье. Я молча взяла и постаралась не расплескать. Зубы застучали о стекло, когда я попробовала сделать первый глоток. Вторая попытка оказалась более успешной. Зелье — сладкое, терпкое с легкой горчинкой, — моментально распространилось по венам, возвращая силы. Трясти перестало, упасть и не двигаться уже не хотелось так сильно, как всего пару минут назад.

— Легче? — спросила она.

— Да.

— А ты молодец, справилась.

— Спасибо. Сколько времени прошло? Из меня будто все силы выкачало.

— Неудивительно. Ты латала парня четыре с половиной часа. И ведь сумела. До следующей операции два часа. Советую поспать.

Я даже не думала возражать. Пошатываясь, побрела по коридору, благо комната располагалась на этом же этаже. Рухнула на кровать и сразу же провалилась в сон.

Проснувшись, я съела булку и запила сладким чаем. Все это нашлось на подносе на тумбочке, которая стояла у моей кровати. О питании лекарей тут явно кто-то заботился. Это хорошо. Не придется волноваться хотя бы по этому поводу.

Я совсем потерялась во времени. Не знала, день сейчас или ночь. Короткий отдых, стимулирующие зелья и снова на операцию. Руководил, разумеется, Робертс, а я была на подхвате. Если что-то шло не так, вмешивалась. И с каждым разом действовала все решительнее.

После четвертой операции за сегодня, мы вышли в коридор и оба без сил опустились на скамейку.

— Перерыв, Форест, — произнес он, дрожащими пальцами потирая переносицу.

— Угу. Сколько? Час? Два? — Я уже с трудом ворочала языком.

— До утра. Сейчас третий час ночи. Хватит. Нам нужен полноценный сон. На стимуляторах легко угробить собственное здоровье. Примите душ, переоденьтесь и отдохните. Утром продолжим.

— Хорошо.

Сейчас я была согласна на что угодно. Поднявшись, хотела уйти, но потом остановилась.

— Мой муж… Бенджамин Форест, я могу узнать, что с ним? Или, может, ему сообщат, что я здесь.

— Я скажу Уилс. Она все сделает. Не переживайте, найдется ваш муж.

Кивнув, я отправилась отдыхать.

Следующий рабочий день очень походил на предыдущий: снова тщательный осмотр пациентов, сначала прооперированных, потом тех, кому операция еще предстояла. К нам привезли еще нескольких новых раненных.

И не только.

— Ты же Форест?

В коридоре, когда я спешила на осмотр последнего пациента, меня поймала девушка. Довольно симпатичная целительница, если бы не жуткий неровный шрам, который рассекал левую часть ее лица от подбородка до виска.

— Да.

— Жутко, правда? — проговорила она, заметив мой взгляд.

— Давно?

— Два года назад. После окончания практики я собиралась в Корадей, попробовать убрать это. Там ведь хорошее отделение.

— Да, там лучшие специалисты.

— А ты сама не можешь всем этим заняться? Я заплачу. Расценки я узнавала.

Честно признаться, я даже растерялась от такого предложения. И дело было совсем не в деньгах.

— Подожди, я еще не думала о таком. И времени нет.

— Понимаю, а потом, когда настанет затишье? Ты сможешь? — не отступала девушка.

— Я могу попробовать.

Она выдохнула и улыбнулась. При этом левый уголок губ так и не сдвинулся с места.

— Правда? Ох, спасибо. Я так благодарна. Меня зовут Сесилия Борн. Как можно к тебе записаться? Ты будешь здесь или придется ехать в твой форт? Ты откуда?

«Форт… хм… а ведь это идея!».

И снова меня посетило опьяняющее чувство, которое возникало каждый раз, когда в голове рождался очередной безумный план.

— Тридцать третий форт.

— Да? — удивилась. — Надо же, я не думала, что там кто-то остался…

Вот она… неприятная слава.

— Остался. И знаешь… это ведь прекрасная идея. Форт находится в отдалении от остальных. Он идеален для подобных операций, надо лишь… подготовиться.

Конечно, я приукрасила. Подготовиться… ха! Требовалось отстроить новый корпус или отремонтировать старый. Приготовить операционные, палаты, закупить оборудование, нанять специалистов или обучить имеющихся, ведь одной мне не справиться. Но кто сказал, что надо сделать все быстро? Главное — придумать план.

А ведь какие перспективы открывались для всего форта. Можно наладить перевозку дирижаблями, отремонтировать и открыть гостиницы, кафетерии, магазины, парки. Будут приезжие — будут деньги и стимул развиваться.

— Знаешь… давай поговорим позже. Все обсудим и решим. Ладно?

— Хорошо.

— В любом случае, ты знаешь, где меня найти. Из тридцать третьего форта я никуда, — улыбнулась я. — Мне пора.

Этот день прошел так же быстро, как и сложно. На седьмой по счету операции Робертс сразу отошел в сторону.

— Буду ассистировать, а ты начинай, Форест.

— Но…

Я даже растерялась. Замерла у стола, недоверчиво уставясь на лекаря.

— Ты уже не раз доказала, что сможешь. Так что не стесняйся. Я рядом, при необходимости подхвачу и помогу.

Глава 31

Заканчивался третий день пребывания в восьмом форте.

— Ну что, коллега, вас можно поздравить, — с улыбкой произнес Робертс, подавая мне руку.

— Еще рано. — Руку я пожала, но радоваться пока не спешила. — Неизвестно, как пройдет процесс заживления. Вы ведь понимаете, что такое вмешательство не может не вызвать последствий в виде повышения температуры, отеков и болей.

— Вы к себе слишком строги, Форест.

Последнюю операцию мы завершили еще днем и оставшиеся часы занимались тем, что проверяли выздоравливающих, осматривали швы и раны, следили за температурой, корректировали назначения лекарств.

— Как есть.

— Себя надо хвалить, Форест, тем более что вы действительно хорошо поработали и очень нам всем помогли, — продолжил он и неожиданно замялся. — Понимаю, ваш рабочий день завершился, и вы хотите отдохнуть, но я бы хотел с вами поговорить.

— Что-то случилось? — тут же забеспокоилась я.

У одного из последних прооперированных не снижалась температура, и это вызывало у меня волнение. Вдруг я что-то сделала неправильно и начнется заражение.

— Нет-нет, все хорошо, — поспешил успокоить меня Робертс, отходя чуть в сторону и уводя меня подальше от любопытных ушей. — Я хотел обсудить другое. Вы думали о том, чтобы изменить свою жизнь, Миранда? Вы не против, что я буду обращать к вам столь фамильярно?

— Нет, как вам будет удобно, — поспешно заверила я. — По поводу изменить жизнь… я уже резко ее изменила, когда приехала в Мордак.

— Да, тридцать третий форт. — Он неловко улыбнулся, потирая затылок. — Это не то место, которое может помочь вам развиться, Миранда. Вы заслуживаете другого. Лучшего.

Я некоторое время молчала, а потом осторожно начала:

— Знаете, есть такая поговорка, не место делает человека лучше, а человек место. Вы можете мне не верить, но меня устраивает тридцать третий форт и то место, которое я в нем занимаю.

Робертс согласно кивнул, но не думал отступать.

— Я хотел предложить вам нечто большее. Свое отделение, любимую работу, в которой вам никто не будет мешать.

— Хорошее предложение, — кивнула я. — Но у меня не так много опыта для такой ответственной должности.

— Опыт наберется. Главное талант, а он у вас есть. И обидно тратить его на общую медицину.

— Возможно, вы правы, но повторяю, меня все устраивает.

— Понимаю и не стану на вас давить. Но подумайте, это ведь такой шанс.

Я вздохнула, решив, что смысла скрывать нет.

— Спасибо. Знаете, вы правы. Меня действительно прельщает собственное отделение. Нет ничего лучше, чем заниматься любимой работой. Но для этого мне не нужно уезжать из дома. Тридцать третий форт идеально подходит для этого. Он находится далеко от границы, там спокойно и нет никакой опасности.

Несколько секунд Робертс внимательно смотрел на меня, словно пытался прочитать мысли, а потом едва заметно улыбнулся и кивнул:

— Я вас понял, Миранда. Но вы же понимаете, что работы предстоит очень много? Насколько мне известно, тридцать третий форт сейчас не в самом лучшем состоянии.

— Мы его постепенно восстанавливаем. Хотя работы действительно предстоит очень много. Но я надеюсь, что после произошедшего здесь у меня получится уговорить руководство фортов помочь. Думаю, я заслуживаю хорошую характеристику.

— Признаюсь честно, мне бы очень хотелось забрать вас к себе, Миранда. Но я не могу не уважать ваш выбор. Со своей стороны обещаю сделать все, что от меня зависит, чтобы вам помочь.

— Спасибо, господин Робертс. О большем я не прошу. Скажите, о моем муже еще нет вестей? — с надеждой спросила я.

— Пока ничего. Главное, что в списках раненых и погибших его нет. Он жив.

— Да, конечно.

Я опустила глаза на обручальное кольцо, которое не снимала даже во время операций. По слухам, салманское золото позволяло носителям чувствовать друг друга на расстоянии. Даже утверждали, что с его помощью можно связаться со своей второй половинкой. Вот только я понятия не имела, как это сделать. А потому довольствовалась лишь тем, что смотрела, не изменится ли цвет, не потемнеет ли металл. Но нет, он все так же продолжал светиться.

— Госпожа Уилс должна была выдать ключи от небольшой квартиры, — продолжил Робертс. — Негоже такому специалисту как вы спать со всеми в общей комнате.

Я лишь пожала плечами.

— Того требовали обстоятельства. Поверьте, я так уставала, что радовалась даже этому.

— Сейчас стало легче. Прорыв полностью ликвидировали, сейчас идет зачистка. Так что раненых стало меньше. Идите к себе, Миранда. Еду и воду вам тоже должны были доставить. Отдохните, отоспитесь. И жду вас в восемь на утреннем осмотре.

— Тогда до завтра. И спасибо за все.

Небольшая квартирка, которую мне выделили, располагалась в соседнем здании. Выйдя на улицу, я поежилась от прохладного влажного воздуха. Быстро прошагала три десятка метров и оказалась внутри здания. Самым сложным мне показался подъем на третий этаж в квартиру. Все-таки лестницы для уставшего измученного организма — то еще испытание.

Квартирка один в один напоминала ту, в которой я жила первый месяц в тридцать третьем форте. Даже обои такие же и дверцы кухонных шкафчиков. Про подушки и постельное белье я вообще молчу. На столике обнаружились бутылка с водой и фрукты, а в хладнике — бутерброды. Ничего больше мне и не требовалось.

Быстро перекусив, я приняла душ, легла в кровать и моментально заснула.

Разбудил меня громкий стук в дверь. Настойчивый, резкий и очень требовательный. И означать он мог лишь одно — неприятности. Похоже, что-то случилось в лечебнице. Нечто серьезное, что нуждалось в моем немедленном вмешательстве.

«Наверное, у одного из прооперированных началось отторжение тканей. Ох, я так и знала!».

— Иду! Сейчас! — крикнула я, вскакивая с кровати и быстро надевая прямо на сорочку юбку, а следом блузку.

Заправить не успела, как и причесаться. Прямо босиком бросилась к двери, распахнула ее и…

— Форест, — прошептала я едва слышно, застыв на пороге.

На пороге действительно стоял мой муж. Уставший, измученный, с синяком на скуле и царапинами на лбу и щеке, лохматый, в измятой одежде и с лихорадочным блеском потемневших глаз, но это был действительно Форест.

Я сделала шаг вперед. Всего один. Очень быстрый и резкий. А после муж обхватил мое лицо руками, притянул к себе и жадно поцеловал.

Я замерла всего на мгновение. Короткий миг, который пролетел так быстро, что не запомнился. Задрожав всем телом, я прильнула к нему. Крепко обняла в ответ, цепляясь за его плечи, словно боялась упасть, закрыла глаза и полностью отдалась поцелую.

Мы ничего не видели перед собой, кружили по комнате, врезаясь то в стол, то в шкаф, то еще в какой предмет мебели. Прошипев тихое ругательство, Форест сменил траекторию и впечатал меня в стену. Совсем не больно, но я охнула от неожиданности и распахнула глаза.

Наши взгляды встретились, и окружающий мир замер. Тишину ночи нарушало лишь наше хриплое надсадное дыхание и грохот сердец, которые стучали в едином ритме. Зажатая между стеной и мужем, я отчетливо ощущала каждый сантиметр его сильного, крепкого тела. Каждый его изгиб, каждую мышцу и… силу его желания я тоже чувствовала.

Не разрывая зрительного контакта, Форест медленно поднял мои руки над головой и зафиксировал запястья, вжимая в стену. Другой рукой скользнул по талии, в мимолетной ласке коснулся груди, которая внезапно стала невероятно чувствительной, и опустился на бедро, слегка сжав его.

— Ненормальная, — хрипло прошептал он, почти касаясь губами моих губ. Я даже не думала отстраняться, завороженная опасным блеском его глаз. — Я чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты здесь, — продолжил Форест, нависая надо мной.

— А я чуть с ума не сошла в тридцать третьем форте, когда ждала тебя, — парировала я.

— Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергла?

— Жаль, но тебе придется смириться, Бенжамин Форест. Куда ты, туда и я.

Ну вот, призналась. Пусть не совсем прямо и немного непонятно. И если честно, очень коряво. Зато призналась. Открыто, честно, глядя прямо в глаза. А потом застыла, жадно следя за реакцией.

И она не заставила себя ждать. Я успела заметить, как изменился его взгляд. Как Форест догадался, что именно я имела в виду. Я почувствовала, как дрогнуло сильное тело, а дыхание на мгновение сбилось.

— Миранда, — выдохнул Форест, закрывая глаза.

И сколько эмоций прозвучало в одном только слове, сколько чувств и невысказанных фраз! Хотя кому вообще нужны эти глупые слова и признания? Мне уже когда-то говорили о любви, клялись в верности и преданности, обещали сладкую жизнь и беззаботное будущее. И что? Я перестала верить словам. Лишь чувствам и поступкам. Вот что я теперь считала главным.

Форест ослабил хватку и отпустил мои запястья, чем я с удовольствием и воспользовалась. Коснулась его лица, провела по щеке, чувствуя, как короткая щетина слегка царапает кожу. Однако муж не позволил мне долго командовать. Быстро поймал мою ладонь и прижался к ней губами, словно поставил печать. И это не был не просто поцелуй. Меня будто огнем опалило. Если у меня и оставались какие-то сомнения в правильности происходящего, то сейчас они растаяли как дым.

Я сама потянулась к нему. Сама поцеловала, отдавая всю себя этому поцелую. Пальцами скользнула ниже по сильному телу, нащупала крохотные пуговички и принялась расстегивать одну за другой, стремясь как можно скорее добраться до упругого, горячего тела.

Честно говоря, сейчас было не самое лучшее время для сравнения двух мужчин в моей жизни. Я не собиралась, но как-то… где-то на краешке сознания все же сравнила их.

С Кираном все с самого начало пошло не так: никакой открытости, страсти и откровения. Наверное, я так до конца и не простила себе ту неловкую поспешность. Киран почти сразу начал уговаривать меня сделать наши отношения ближе. Я долго не соглашалась. Потом начал давить не только он, но и Астра.

— Мужчинам всем нужно лишь одно, Миранда, — говорила подруга. — Если он не получит это от тебя, то начнет искать на стороне.

Я не верила, злилась, сомневалась, снова злилась, но в конечном итоге согласилась. Киран по этому случаю устроил праздник: цветы, романтический ужин, музыка… Только вот чуда не случилось ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Глядя в его глаза, я видела разочарование и чувствовала себя неполноценной.

Нет, со временем стало лучше. Мы долго пробовали и у нас наконец-то получилось. Вернее, это у меня получилось испытывать приятные ощущения. Не каждый раз, но довольно часто. Мы все время старались, постоянно. Старались быть лучше, старались не разочаровать друг друга. Казалось, весь процесс превратился в одно сплошное старание.

Возможно, именно поэтому Киран нашел утешение в объятьях Астры. Ей-то с ее опытом точно не требовалось что-то изображать.

И до этого самого момента я думала, что у меня по-другому быть не может.

Сейчас же, стягивая с мужа рубашку и чувствуя, как он настойчиво стаскивает мою, я поймала себя на мысли, что мне… мне все равно. Я не хочу стараться, не хочу пытаться и думать вообще не хочу. Мне просто хочется коснуться его горячей кожи, почувствовать ее мягкость и твердость мышц под ней, дотронуться до каждого шрама. Ощутить его неповторимый вкус на губах. Целовать, обнимать и любить. Увидеть Фореста. Всего. И позволить ему рассмотреть себя. Прочитать восхищение в его глазах. Чувствовать себя самой красивой, самой желанной. Самой любимой.

Именно поэтому свет остался включенным, позволяя нам изучить друг друга, поймать реакцию на каждое прикосновение.

Как это было? Сказочно! Я даже не предполагала, что на моем теле столько мест, прикосновение к которым может вызвать мурашки по всему телу. Я не представляла, что могу так реагировать на ласки, всхлипывать и просить еще. Что способна, потеряв голову, выгибаться в чужих руках. Что сама могу касаться мужчины, не испытывая при этом смущения.

Старенькая кровать под нами вздыхала и стонала, скрипела и дрожала, то поднимаясь, то опускаясь, подстраивать под ритм наших разгоряченных тел.

Кульминация получилась такой мощной и яркой, что мне казалось, я не выдержу. Взорвусь, рассыплюсь сотнями искр, сгорю в этом мощном пожаре. Растворюсь в мужчине, который сейчас бережно прижимал меня к себе, покрывая лицо мелкими поцелуями.

И могу с уверенностью сказать: этого стоило ждать.

Значительно позже, когда дыхание выровнялось, а ритм сердца успокоился, лежа в объятиях любимого мужа, я наконец могла признаться:

— Я была такой дурой.

— Не может быть, — улыбнулся Форест, целуя один пальчик за другим.

— Мне давно следовало понять, что я к тебе испытываю.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Стыдно признаться, но если бы не мама…

Он замер, не сводя с меня пристального взгляда.

— Мама? А причем тут твоя мать?

— Наши, Форест, — вздохнула я. — Обе наши матери явились к нам домой с целью вправить нам мозг.

— Хм… и как?

— Вправили. Я поняла, насколько сильно ты мне нужен. И что я не могу без тебя.

Признание далось легко и естественно. И почему я молчала раньше?

— Нужно при встрече их отблагодарить, — улыбнулся он и, подавшись вперед, легко поцеловал меня в губы.

Однако этот поцелуй непозволительно быстро закончился. Я даже тихонько вздохнула от сожаления, поскольку была совсем не против продлить его.

— Поэтому ты сбежала сюда?

— Нет. Но признаю, я сбежала из дома в свою старую квартирку. А потом уже узнала о том, что нужна помощь. Между прочим, я приехала не просто так и оказалась весьма полезна, — добавила я с гордостью.

— Я не удивлен. Ты действительно хороший специалист и очень талантливая девушка. Я тебе всегда об этом говорил.

Ох, как стало приятно от его слов! Причем каждый раз как в первый.

— Господин Робертс даже звал меня в свою лечебницу, — многозначительно заметила я. — Обещал собственное отделение.

— И ты ему отказала? — поинтересовался Форест, и от моего внимания не укрылись тревога и напряжение в его ореховых глазах.

— Разумеется. И поэтому поводу у меня есть идея.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул он и покачал головой, заметно расслабившись.

Прижав одеяло к груди, я села в кровати и быстро затараторила:

— Наш форт просто идеально подходит для лечебницы, которая специализируется в косметической и пластической магии! Подумай сам, он находится в отдалении от прорывов. Тихий, спокойный, уютный и обособленный. И представь, насколько благоприятно это повлияет на весь форт. Откроются гостиницы, кафе, магазины, наладится транспортное сообщение. Потому что путешествие с Ларсом больше похоже на пытку. Это же отличная возможность возродить наш форт.

— Миранда, ты же понимаешь, что на это никто не пойдет? Начальство не даст согласие и не станет это финансировать.

— Мы должны попробовать! Господин Робертс обещал помочь. Конечно, сразу не получится. Предстоит много работы, но это не страшно. Страшно отступиться. А тут такой вариант…

— Миранда, — вновь тихо произнес он.

— Что? — Я замолчала, замерев от его взгляда, в котором было столько нежности и любви. На меня никто и никогда так не смотрел.

— Ты просто чудо.

Я даже растерялась, поскольку ожидала чего угодно, но только не этого.

— Это означает «да»?

— Для тебя все что угодно, — улыбнулся Форест и, схватив одеяло за угол, начал медленно тянуть его в сторону.

— Мне рано вставать, — сдавленно хихикнула я, поняв, чего именно добивается муж.

— Мы быстро.

— Быстро? — разочарованно прошептала я, чувствуя, как все внутри сжимается от предвкушения.

— Или не быстро, — улыбнулся он, укладывая меня на подушки. — Как захочешь… все как ты хочешь, Миранда…

Ох, кто бы мог подумать, что у меня такая богатая фантазия и Форест с удовольствием воплотит ее в реальность.

Глава 32

Что такое счастье? Это засыпать в объятиях любимого и не испытывать при этом неловкости. Это проснуться утром от поцелуя с продолжением. Это ласковый шепот, от которого сердце начинается биться быстрее.Это нежные прикосновения, вызывающие сладкую дрожь. Это завтракать с улыбкой. И вообще проводить каждый день с улыбкой и в хорошем настроении. Это неожиданно застывать посредине коридора, забыв о том, куда иду, и вспоминать, что было утром, ночью и прошлой ночью тоже. Радоваться каждому дню, легко разбираясь с каждой проблемой.

Счастье — это спорить до хрипоты, отчаянно доказывая свое мнение, а после мириться до искр перед глазами. Это не соглашаться по единичным вопросам, но жить в одном ритме с любимым человеком. Это забыть о прошлом, словно его и не было, наслаждаться настоящим и с надеждой смотреть в будущее.

Счастье — это долгожданные встречи после работы и поцелуи у всех на глазах. Это невозможность наговориться, насмотреться, надышаться тем, кто стал дороже всего на свете. Это совместные ужины, разговоры и улыбки, взгляды и прикосновения, нежность, в которой можно утонуть, и искры желания под кожей.

Счастье — это любить и быть любимой.

До этого самого момента я даже не представляла, что могу быть такой счастливой.

Мы провели в восьмом форте еще два дня. Мне следовало убедиться, что все прооперированные нормально перенесли магию, не произошло отторжения, а процесс выздоровления идет полным ходом. Не забыла я напомнить, что через месяц желательно всех еще раз осмотреть. И вообще такие осмотры надо устраивать каждый месяц в течение года. Так будет правильно.

— Будем рады видеть вас в нашей лечебнице, — многозначительно произнес Робертс.

Я ответила ему беспечной улыбкой.

— Спасибо, но у меня слишком много работы и лечебница, которая требует постоянного внимания. Будет лучше, если вы будете присылать пациентов ко мне в тридцать третий форт. Как настоящих, так и будущих. Ко мне уже двое подходили с вопросом об операции.

— Жаль только, что тридцать третий форт совершенно для этого непригоден.

— Все может измениться. Надо лишь приложить усилия, а еще выделить средства. Насколько я помню, вы обещали посодействовать.

— И я от твоих слов не отказываюсь, — кивнул Робертс. — Но в тридцать третьем форте слишком много проблем, одна из которых — отсутствие транспортного сообщения. А каждого портами не отправить.

— Полностью с вами согласен, — неожиданно вмешался Форест. Он все это время стоял в стороне, позволяя мне самой со разобраться. А тут не выдержал. — Я неоднократно говорил руководству о необходимости восстановления дирижабельных перевозок. Буду рад, если вы тоже поднимите этот вопрос перед руководством форта.

Робертс хмыкнул, переводя взгляд с Фореста на меня и обратно.

— Вы хоть представляете, как вам повезло с женой? — после небольшой паузы спросил он.

— Да, — спокойно отозвался муж, беря меня за руку и слегка сжимая ее. — Каждое утро думаю о том, какое счастье мне досталось.

Разумеется, он тут же получил тычок в бок. Едва заметный, но довольно болезненный. А потому что не надо так говорить, когда я рядом. Тоже мне шутник!

— Очень на это надеюсь, — улыбнулся Робертс. — Что ж, я все понял. Буду надеяться, что у вас все получится.

Вскоре мы вернулись в наш родной форт. Форест перенес нас прямо в свой кабинет, который уже начал медленно погружаться в сумерки. В этот раз перенос прошел намного лучше, меня даже не тошнило и почти не кружилась голова.

— Ты в порядке? — Он осторожно обнял меня.

— Все прекрасно, — улыбнулась я.

— Тогда домой?

— Домой, — согласилась я, затаив дыхание и думая о том, как интимно это прозвучало.

На наше счастье мам дома не оказалось. Они уехали, не оставив даже записки. Зато хладник опустошили.

— А у нас недавно был небольшой праздник, месяц со дня свадьбы, — вздохнула я, застыв посреди кухни. — Госпожа Делфи приготовила праздничный ужин. Испекла твой любимый шоколадно-шоколадный торт.

Подойдя сзади, Форест обнял меня и положил ладони мне на живот.

— Не переживай, мы обязательно устроим праздник, — проговорил он, целуя меня в шею.

Я повернулась в его руках и посмотрела в глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю, — совершенно серьезно ответил муж, понимая, как важно это для меня. — Пригласим Лиму и госпожу Нельсон. И еще кого-нибудь. Сама составишь список. Все, что ты захочешь.

— Ты меня балуешь, Форест, — хмыкнула я.

— Да, — не раздумывая, согласился он, а потом подхватил меня на руки и закружил, заставив охнуть и счастливо рассмеяться. — И совершенно этого не стесняюсь.

Так прошла еще неделя.

Самая счастливая неделя в моей жизни, заставившая меня поверить, что все испытания позади, и мы со всем справились. Ведь действительно, что могло случиться плохого? Родственники оставили нас в покое, мы вместе, и наш фиктивный брак стал самым настоящим.

Форт постепенно рос и развивался.

Натаниэлла вместе со своим партнером уже открыли лавку и принимали первые заказы.

В наше отсутствие начали строить летнюю эстраду, и мне даже удалось уговорить Лиму принять участие в небольшом концерте, который должен состояться после окончания строительства.

Ателье приносило стабильную прибыль, а заказы были расписаны на месяц вперед.

Парк разросся и даже зацвели первые растения. Госпожа Нельсон начала разработку плана по постепенному озеленению остального форта.

К Форесту уже потянулась толпа желающих получить субсидию на развитие собственного небольшого бизнеса. А мне пришел запрос от господина Роберта с просьбой изложить свое видение того, какой должна быть создаваемая лечебница косметической и пластической магии.

Работы было много, но это не пугало. Я бы больше волновалась, если бы ее не было. У нас получилось возродить это место.

Так вот, я расслабилась и поверила в счастье. Дурочка! Потому что в начале второй недели грянул гром.

— Миранда?

Я как раз заканчивала перевязку Дину Шортсу, который поранил руку во время ремонтных работ, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Лима. Один взгляд на ее бледное встревоженное лицо, и у меня оборвалось сердце.

— Прорыв? — прохрипела я.

«Опять? Так быстро? Он ведь только недавно был!».

— Нет, там… — ее голос задрожал, выдавая эмоции, — там… они арестовали его.

Я медленно отступила от койки, где лежал Шортс, и опустила дрожащие руки.

— Кого?

— Фореста. Перенеслись прямо из центрального департамента с ордером и обвинениями.

От услышанного у меня закружилась голова и все внутри буквально заледенело.

— Что? Подожди, Лима. Это что, какая-то шутка?

— Если бы! Они сразу же предъявили обвинения, заковали в магические наручники и увели, — пробормотала она. — Форест… он просил тебя не волноваться.

Напряжение было такой силы, что я просто не выдержала и, шагнув к ней, зло выкрикнула:

— Боги, Лима, подожди! Как увели? За что арестовали? Объясни, что происходит⁈

— Не знаю. Я мало что слышала. Но его обвиняют в растрате и хищении крупных средств.

— Что?

«Форест? И в хищении средств? Да быть такого не может!».

— Один их них, весь в черном, угрожал каторгой. Миранда, это же… измена. Такое не прощают, — прошептала она, с ужасом глядя на меня.

Да, такое не прощали. Но только не в Мордаке, где действовали другие законы и правила. Я точно знала, что Форест не мог этого сделать. У него самого денег имелось гораздо больше, чем требовалось. А это означало… это означало, что это наши родственнички подсуетились. Либо его, либо мои.

Зажмурившись, я сжала кулаки в попытке успокоиться. Следовало хорошенько подумать и составить план дальнейших действий. Определиться с тем, куда бежать, кого просить о помощи и где искать Фореста.

— Где господин Савэл?

— Там… в кабинете.

— Мне срочно нужен амулет переноса. Сейчас же.

Пока плана как такового у меня не было, но я не собиралась просто сидеть и ждать. Решила действовать и как можно быстрее.

— Миранда, тебе не разрешат, — попробовала возразить Лима, но я ее не слушала.

— Пусть только попробуют запретить! Я не позволю им обвинять моего мужа.

Разговор с господином Савэлом хороших новостей не принес.

— Обвинения, предъявленные вашему мужу, очень и очень серьезные, — потирая переносицу и избегая зрительного контакта, произнес он.

— Вы же понимаете, что все это неправда. Форест ничего не крал.

Опираясь ладонями о стол, я буквально нависла над ним.

— Существуют доказательства…

— Какие еще доказательства? — вспылила я, с помощью злости скрывая свою растерянность, страх и отчаяние. — Мой муж ни в чем не виноват!

— При проверке были обнаружены хищения, — тихо отозвался Савэл, поднимая на меня глаза.

— Какой проверке? Какие хищения? Это все неправда.

— Я понимаю ваши чувства, но… — он вздохнул, — мне нечем вас порадовать и обнадежить. Обвинения очень серьезные, доказательная база собрана, плюс еще доносы.

Внутри у меня похолодело от ужаса и нарастающей паники. Выпрямившись, я отшатнулась и прохрипела:

— Какие доносы?

— Не знаю. Но кто-то здесь, в форте, исправно писал доносы на господина Фореста. И поверьте, ничего хорошего в них нет.

— Кто писал?

«Найду и придушу. Собственными руками!».

— Мне это неизвестно. Но там речь шла о растратах, о работах, на которые насильственно отправлялись все жители, о паленых зельях, которыми лечат в лечебнице, о вас… — Савэл запнулся, — о вас тоже написано.

Он замолчал, вытирая вспотевший лоб платком.

— И что же обо мне написано? — тихо поинтересовалась я.

— О том, что у вас нет должного образования, вы ничем не занимаетесь, лишь тратите деньги на себя и свои наряды. Что заставили мужа открыть ателье на деньги форта, где вам бесплатно шьют одежду… Там много чего написано.

Хм, этому доносчику следовало отдать должное. Фантазия у него работала просто замечательно. Не будь я так зла, непременно бы ему поаплодировала.

— Тем более, мне надо быть рядом с Форестом. Раз уж и меня обвиняют в растрате.

— Вас ни в чем не обвиняют, — поспешно заверил Савэл.

— А должны! Раз уж я такая негодяйка, что подтолкнула мужа к воровству, то должна отвечать вместе с ним!

— Госпожа Форест, поймите…

— Нет, — перебила я, — это вы поймите. Мне надо попасть к мужу! Сейчас же!

— Я не могу вам в этом помочь.

— Можете. У вас есть амулеты переноса. Вы можете настроить один из них и помочь мне попасть на слушание дела Фореста. Его ведь не станут затягивать, не так ли? Никаких длительных разбирательств, все будет сделано быстро.

Я по глазам видела, что угадала. Быстрый суд и быстрое наказание. И никакой жалости к вору и предателю. Вот только Форест не был ни тем, ни другим!

— Мне жаль, но это невозможно. Амулетами можно пользоваться лишь в случае крайней необходимости.

— Данный случай как раз и есть та самая крайняя необходимость, — не отступала я. — Пожалуйста, мы должны помочь моему мужу.

— Это незаконно, — уже не так уверенно пробормотал Савэл.

Было видно, что чувство долга и жажда справедливости борются у него в душе, раздирая несчастного на части.

— После предъявленных обвинений использование амулета не так страшно, — мягко заметила я, решив действовать по-другому.

Не стоило все время давить. Так можно и пережать. А мне хотелось заручиться поддержкой Савэла и получить от него настроенный амулет.

— Да, но это нарушение, за которое меня могут призвать к ответственности. Уверен, арест господина Фореста повлечет за собой множество проверок.

— А давайте мы скажем, что я у вас его украла, — быстро предложила я. — Обманула, обхитрила, ввела в заблуждение и украла.

— Это же неправда, — нахмурился он.

— Но никто об этом не узнает. Лишь мы с вами будем знать правду. Я никому не расскажу? А вы?

— Разумеется, нет.

— Тогда помогите мне восстановить справедливость. Форест — замечательный глава форта. За эти годы он столько хорошего сделал для его жителей и еще сделает. Не дайте свершиться несправедливости. Помогите мне спасти его, — взмолилась я, прижимая руки к груди и заглядывая ему в глаза.

Я смотрела прямо, не мигая и почти не дыша, и господин Савэл сдался.

— Лишь ради вас, — пробормотал он, вставая с кресла и открывая сейф, где лежали амулеты. — Ради вас и господина Фореста. Вы не заслужили всего этого. Но имейте в виду, просто не будет. Против него слишком много обвинений и доказательств. Кто-то настроен очень серьезно.

— Понимаю и готова бороться.

— Амулет перенесет вас в главное здание совета Мордака. И мой вам совет, хотите помочь мужу, найдите господина Зельбиса.

Я быстро кивнула, запоминая это имя.

— Спасибо.

— Удачи вам, госпожа Форест. Вам и господину Форесту. Возвращайтесь поскорее.

Перенос прошел быстро и почти безболезненно. Оказавшись по другую сторону, я лишь слегка покачнулась на низких каблуках, но устояла. А ко мне уже шла девушка в строгом классическом сером костюме и нежно-розовой блузке. Ее темные волосы были собраны в высокую гульку, а на носу плотно сидели очки.

— Имя и причина прибытия, — деловито поинтересовалась она, быстро просматривая листы в свои руках.

Судя по всему, там были какие-то списки, в которых мои имя точно не значилось.

— Что? — переспросила я, убирая амулет в карман.

— Кто такая и зачем сюда явились, еще и амулетом. Забыли о запрете?

— Нет, не забыла.

А просто не знала, но сообщать ей об этом не стоило. Сейчас мне следовало действовать очень быстро, говорить уверенно и четко. Чтобы никто даже не подумал усомниться в моих словах.

— Меня срочно вызвали в качестве свидетеля по делу Бенджамина Фореста.

Девушка подняла голову и слегка прищурилась.

— И кто же вас вызвал? — В ее голосе явно прозвучало сомнение.

— Господин Зельбис прислал сообщение, велел взять амулет переноса и срочно явиться сюда, — абсолютно спокойно и уверенно ответила я. — А что, он не предупредил?

— Нет, — медленно произнесла девушка.

Я пожала плечами.

— Видимо, не успел. Странно, сказал, что дело важное и мне надо обязательно прибыть. Ну так что? Мне возвращаться? — Я даже сделала шаг назад, возвращаясь в круг переноса.

И пусть я изобразила равнодушие на лице и пустой взгляд с легким налетом любопытства, но у самой от страха сердце колотилось как сумасшедшее. Я очень постаралась сыграть достоверно. Собрала не только силы, но и все свое умение.

Я рисковала. Безумно. Нагло. Невероятно. Почти не веря в успех. И, наверное, именно это помогло.

— Нет, — с сомнением протянула девушка. — Как, вы сказали, вас зовут?

— Я не говорила. Миранда Хоуп.

Не могла же я представиться Форест. Тогда бы меня точно никуда не пустили. И, возможно, даже арестовали.

— Я провожу вас к господину Зельбису. Он действительно очень занят делом этого Фореста, так что мог забыть.

— Хорошо.

Путь до нужного кабинета занял минут пять. Мы шли по многочисленным коридорам, поднимались по лестницам. Периодически нам кто-то встречался на пути, но они не обращали на нас никакого внимания.

Внутри главное здание выглядело весьма впечатляюще: много света, мрамора и позолоты, светлые стены и пол, раскрашенные яркими красками потолки. И очень много каменных фигур и дорогих картин. Я очень старалась не глазеть по сторонам, а ведь посмотреть было на что.

И вот, наконец, мы остановились перед дверью. Моя сопровождающая постучала и спустя мгновение заглянула внутрь.

— Господин Зельбис.

— Я же сказал, что занят, меня не беспокоить, — послышался недовольный голос.

— Но тут прибыла девушка. Миранда Хоуп. Сказала, что вы ее вызывали по делу Фореста.

— Что? Кто? — раздраженно спросил он.

А вот теперь пришла пора действовать. Осторожно, но решительно я оттеснила девушку, шире распахнула дверь и, нацепив улыбку, быстро и громко произнесла:

— Господин Зельбис, а вот и я! Извините, что задержалась, господин Савэл все никак не мог настроить амулет. Но вот я здесь и готова давать показания.

Мужчина несколько секунд меня рассматривал с совершенно нечитаемым выражением лица, а после перевел взгляд на мою сопровождающую.

— Можете быть свободны, Ирма. А вы проходите, Миранда Хоуп.

Я с готовностью подчинилась. Шагнула в кабинет и быстро устроилась на свободном стуле для посетителей. Даже положила ногу на ногу, всем своим видом показывая готовность к разговору.

Ирма, извинившись, вышла и плотно закрыла за собой дверь.

А господин Зельбис, откинувшись на спинку своего кресла, вновь посмотрел на меня. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти с седыми волнистыми волосами, подстриженными по последней моде, темными бровями и пронзительными черными глазами. На нем идеально сидели темно-серый костюм, жилет бордового цвета и светлая рубашка. Затейливо завязанный белый галстук украшала брошь с крупным рубином.

— Итак? Кто вы? — без лишних предисловий спросил он. — И как связаны с Бенджамином Форестом?

— Миранда Форест, — поспешно представилась я. — Меня зовут Миранда Форест и я жена Бенджамина Фореста. Простите, что явилась без предупреждения и за мой небольшой обман, но у меня не оставалось другого выбора. Я должна была попасть сюда и все объяснить. Мой муж ни в чем не виноват. Не знаю, что тут про него наговорили, какие доказательства привели, но все это неправда. Форест никогда ничего не крал! Он самый честный, самый искренний мужчина, которого я когда-либо встречала. Он безумно предан своему делу и никогда не пойдет на обман. Все, что тут про него говорят, наглая ложь.

Все это я выпалила буквально на одном дыхании. Быстро, отчаянно, до боли сжимая кулаки и глядя прямо в глаза своему собеседнику. А когда закончила, замерла, тяжело дыша в ожидании реакции и ответных слов. Только вот их все не было. Господин Зельбис продолжал сидеть в своем кресле, потирая подбородок и внимательно наблюдая за мной.

— Вы… вы мне не верите? — с отчаянием спросила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить и не начать метаться по кабинету.

— Ну почему же, — наконец протянул он, продолжая с интересом за мной следить, — верю. Просто мне немного жаль, что я проиграл вашему супругу десять анариев.

— Простите, но я не понимаю, — растерялась я.

Беседа явно пошла не по сценарию.

— Форест предупреждал меня, что вы можете явиться его спасать, но я не поверил. И проспорил ему десять анариев, — с готовностью пояснил господин Зельбис.

— Проспорили?

Происходящее все еще не укладывалось в моей голове. Ситуация сложилась критическая, Форесту предъявили очень серьезные обвинения, заковали в наручники, увели из форта, а они… поспорили на меня? Вернее на то, приду я на помощь или нет. Данный факт возмутил меня до такой степени, что не передать словами.

Похоже, что-то такое… не очень приятное господин Зельбис уловил на моем лице, потому что тут же принялся оправдываться:

— Вы не так поняли. Мы не хотели вас обидеть, Миранда. Вы позволите к вам так обращаться? — И, не дожидаясь моего ответа, продолжил: — Я абсолютно не обесцениваю ваши чувству к Форесту. Более того, я очень рад за него и за вас. Не каждая молодая женщина решится на такой поступок и ринется спасать своего мужа. Форесту очень повезло с вами, Миранда. И он это знает, поэтому и предупредил меня, что вы можете явиться к нему на помощь. Я не поверил. Вот мы и… поспорили. Простите, если эта выходка вас обидела. Мы не хотели.

Конечно, можно было обижаться, злиться, требовать ненужных извинений, но на них совершенно не осталось времени. Потом, когда все закончится, опасность больше не будет нависать над моим мужем, я пообещала себе устроить ему небольшой скандал.

А сейчас перешла к делу.

— Что с моим мужем, господин Зельбис? За что его арестовали? Какие предъявили обвинения? Что за доносы на него писали и кто? И как я могу ему помочь?

Он сдержанно улыбнулся.

— Сколько вопросов. Я бы с радостью на них ответил, но у нас не так много времени, как хотелось бы. До заседания всего полчаса.

— Полчаса? — эхом повторила я. — Так быстро. Значит, я права, и они решили как можно быстрее осудить Фореста.

— О да, ваш отец очень старался, чтобы доказательную базу собрали в кратчайшие сроки и приговор вынесли как можно быстрее.

Я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как от боли разрывается на куски сердце.

— Значит, это все устроил мой отец?

Если до этого момента я еще верила в наше возможное перемирие, то не теперь. Такое я точно не сумею простить.

— Не все. Форест многим перешел дорогу и из него получился прекрасный козел отпущения, на которого можно свалить все неприятности, кражи и нарушение закона.

— Но он этого не делал, — поспешно вставила я.

— Знаю. И сделаю все, чтобы Фореста оправдали и наказали виновных. Не переживайте, Миранда, и не вините себя за поступки вашего отца. Можно сказать, его вмешательство даже помогло нам, — неожиданно добавил господин Зельбис.

— Не понимаю, как это могло помочь.

— Вы правы, Миранда, ваш муж очень честный и принципиальный человек. К сожалению, не все такие, — со вздохом произнес он. — Власть и деньги развращают. Не каждый способен сопротивляться соблазнам, особенно, когда их много. Здесь, в управлении, происходит то же, что и везде. Даже самые лучшие из нас порой не выдерживают и ступают на путь злоупотребления властью. Хищения действительно имели место быть. Сначала мелкие, но с годами они стали все больше. Коррупция, нарушение закона, обман, жажда наживы. Именно поэтому я попросил Фореста помочь мне.

— И как же? — насторожилась я.

— Я попросил его стать тем… глупцом, на которого все захотят спихнуть свои грехи. Мы думали, что это будет длительный процесс, но тут появился ваш отец. Он принялся упорно искать грехи Фореста, и это помогло активизироваться всем нечистым на руку. Такой шанс они упустить не могли, поэтому начали подсовывать сфабрикованные доказательства. Причем наспех созданные. Они так надеялись на скорость рассмотрения дела, что даже не подумали лучше замаскировать свои грешки. Мы просто обязаны были этим воспользоваться.

— То есть… все это вы спланировали заранее?

— Не все, но да, именно так. Не злитесь на мужа, Миранда, он не мог сказать вам правды. Форест дал мне клятву.

С одной стороны, меня обрадовали слова господина Зельбиса. Спланированный арест намного лучше ареста настоящего. Но все равно не стоило расслабляться. Происходящее казалось мне слишком шатким, сложным и неоднозначным. То, что они все спланировали, не означало, что события пойдут по плану и их игра не разрушится в последний момент.

— Расскажите мне подробнее и подскажите, как и чем я могу помочь, — тихо попросила я.

— Хм… вы не могли бы выступить в суде? Думаю, ваше появление будет весьма и весьма кстати, — после небольшой паузы проговорил господин Зельбис. — Усыпит бдительность наших противников. И тогда мы нанесем ответный удар.

Глава 33

В зал заседания меня не пустили.

— Ты будешь нашим секретным оружием, — сказал господин Зельбис, отправляясь на слушание. Облаченный в черную мантию с белым воротничком, он выглядел весьма сурово и внушительно. — Сиди и жди, когда тебя вызовут.

Ждать я ненавидела. Особенно, когда решался вопрос моего будущего.

— Но может… — попыталась возразить я, шагнув за ним следом.

— Не может, — оборвал меня он, а после вздохнул и остановился. — Миранда, понимаю, вы волнуетесь и у вас для этого есть все основания. Но послушайте меня, сейчас будет лучше, если вы временно… я повторяю, временно, останетесь в тени.

И мне пришлось сдаться.

— Хорошо, — кивнула я, отступая.

— Вы большая молодец. Помните все то, что мы с вами обсуждали. И ждите здесь.

Он ушел, а я завертелась на месте, пытаясь найти, куда себя деть в этом пустом и тихом помещении.

Сначала я принялась изучать интерьер, однако ничего интересного не обнаружила. Стены небольшой комнаты для свидетелей были отделаны деревянными панелями неприятного желто-коричневого оттенка, а потолок окрашен в светлый. Я хотела посмотреть в окно, однако за ним ничего не удалось различить. Еще здесь имелись две сейчас закрытых двери и ряд мягких стульев вдоль двух стен. И больше ничего. Даже взгляду не за что зацепиться. Людей кроме меня здесь тоже не было.

О-о-о, эти минуты показались мне самыми долгими в жизни. Я то металась из угла в угол, репетируя речь, то неподвижно сидела, теребя обручальное колечко. Потом снова металась, раз за разом вспоминая прошедшие два месяца, которые стали самыми лучшими в моей жизни.

В какой-то момент я даже задалась вопросом, а согласилась бы пережить это снова. Или что случилось бы, не скажи мне тогда Астра правду? Меня ждали бы выпускной, помолвка, практика и скорая свадьба с Кираном? Наверное, я бы даже была счастлива. По-своему. Потому что никогда не знала и даже не представляла, что моя жизнь может быть другой. Что я могу быть другой.

Ох, какое же счастье, что моя жизнь так изменилось! И я обязательно бы все повторила. За одним лишь исключением: не стала бы так долго ждать с консумацией брака. Затащила бы мужа в постель еще раньше.

И вот дверь открылась, заставив мое сердце подскочить к самому горлу, а потом рухнуть вниз. Я как раз стояла у окна и, резко повернувшись, увидела знакомую девушку. Именно она встречала меня после портального перехода. Как же ее там звали? Ирма, кажется.

— Вы готовы? — сдержанно поинтересовалась она.

— Да.

— Проходите, совет вас ждет.

Сделав глубокий вдох, я выпрямила спину и развернула плечи. Не забыла гордо вскинуть подбородок. В конце концов, перед советом будет выступать не простая целительница, а жена Бенджамина Фореста, главы тридцать третьего форта. И я намеревалась сделать все, чтобы его оправдали, а виновных наказали.

За дверью имелся небольшой проход между высоких ярусов с сидениями. Пройдя между ними, я оказалась перед трибуной посередине небольшого возвышения. На нем в круг были выгравированы незнакомые руны, происхождения которых я не знала. Очень древняя магия. И невероятно сильная.

Прямо напротив сидели члены совета, а с левой стороны за отдельной трибуной рядом с господином Зельбисом, который зарылся в бумаги, не обращая на меня совершенно никакого внимания, расположился Форест.

Когда наши взгляды встретились, у меня заныло сердце. Взлохмаченный, немного усталый, но это был мой муж. Он едва заметно улыбнулся и кивнул, одним движением как будто сказав: «Не волнуйся. Все хорошо. Я рядом». Я тоже улыбнулась и посмотрела на членов совета.

Все двенадцать человек в бордовых мантиях с орденами на груди представляли собой достаточно разношерстную компанию. Среди них были и темнокожий пустынник с короткими кучерявыми волосами, и мощный представитель Дурманга, даже послушница с Запретного моря в нежно-голубом одеянии, настолько плотным, что рассмотреть получилось лишь глаза.

— Ваше имя? — задал вопрос один из них.

— Миранда Форест.

— Протестую! — раздался крик с правой стороны, где расположилась сторона обвинения. — Нет никакой необходимости в присутствии этой женщины. И уж точно нет смысла ее допрашивать. У стороны обвинения есть доказательства в ее недееспособности.

Я медленно повернулась.

На меня зло смотрел темноволосый смуглый мужчина во всем черном. Мы с ним уже встречались. Господин Рендел. Тот самый, что занимался распределением, а рядом с ним по обе стороны сидели молодые светловолосые маги.

А за их спинами, на третьем или четвертом ряду, я узрела и своего отца. Наши взгляды на мгновение встретились. Он первым отвел глаза. Чувствовал вину? Раскаивался? Я не знала. И знать не хотела.

— Есть документ, подписанный верховным целителем.

«Пора».

— Позвольте заметить, уважаемый совет, что мы с верховным целителем ни разу не встречались. Интересно, на каком основании он выдал этот документ? С чьих-то слов? Весьма странное решение. Не находите?

— Протестую! — снова прокричал Рендел. — Эта женщина…

— Эта женщина всего несколько дней назад была в восьмом форте, — громко и четко перебила я, глядя на совет. На всех и на каждого в отдельности. — Где наравне с другими целителями устраняла последствия мощного прорыва. И нет, я не выносила судна и не делала перевязки. Я стояла за операционным столом и пыталась спасти пострадавших магов. Этими вот руками я штопала им изуродованные лица. Не верите? Спросите господина Робертса. Он был так впечатлен, что даже предлагал мне работу и отделение в своей лечебнице. Неплохо для недееспособной дурочки, не так ли?

— Протестую! Это не имеет никакого отношения к делу.

— Отклонено, — припечатал один из членов совета, глубокий старец с узкими глазами, которые почти не открывались из-за нависших тяжелых век. — Продолжайте, госпожа Форест.

Праздновать победу было рано, но я позволила себе тихонько выдохнуть.

— Спасибо. Уважаемый совет, не знаю, какие обвинения предъявляют моему мужу, но до меня дошла информация, что часть из них связана со мной. Якобы я требовала от него деньги на одежду, на развлечения, украшения и так далее.

— Вы это отрицаете? — задал вопрос еще один член совета, и в его голосе промелькнула насмешка.

— Да, я просила господина Фореста выделить мне деньги. Но лишь на закупку лекарств, на восстановление парка и всего форта. Я понимаю, ситуация сложная, прорывов меньше не становится, но почему все забыли о тридцать третьем форте?

— Госпожа Форест, давайте перейдем к делу, — перебил меня другой член совета.

— А я перехожу. Я человек новый и в форте прожила всего два месяца. Но я в ужасе от того упадка, в котором он находился. И я в ужасе от того, что происходит.

— Протестую! — снова попробовал вмешаться Рендел, но я не позволила ему продолжить.

Сжала кулаки и быстро протараторила:

— Почему меня признали недееспособной? Кто выдал эту справку? И почему? Я похожа на недееспособную?

— Протестую! Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, и самое прямое. Если один раз кто-то преднамеренно совершил ошибку, то где гарантия, что это не произошло опять? Почему моего мужа, который столько лет верой и правдой служил Мордаку, заковали в наручники по каким-то надуманным обвинениям? Разве он это заслужил?

— Есть доказательства, — тихо произнесла женщина из совета, темноглазая, темноволосая, светлокожая. — Мы понимаем ваши чувства, госпожа Форест. Вы, как преданная жена, готовы оправдать любой поступок своего супруга. Но как быть с фактами? Вы говорите про лекарства, про парк, но совет не давал разрешения на подобные траты.

Это стало для меня небольшим ударом. Нет, я не собиралась обвинять Фореста в растрате и присоединяться к лагерю его противников. Наоборот. Если бы я не любила его, то непременно влюбилась бы вновь. Ведь получалось, что он с самого начала, чуть ли не с первого дня поддерживал меня, выделял личные средства на все мои идеи и… молчал?

«Клянусь, когда все закончится, я его расцелую!».

— Значит, совет отказал в помощи больным и немощным? — тихо, но твердо поинтересовалась я, впиваясь взглядом в женщину. — И все потому, что они живут не в том форте?

— Я не то имела в виду, — слегка смущенно отозвалась она.

— Правда? Вы сейчас при всех говорите, что на тридцать третий форт у вас нет денег. Обвиняете Фореста якобы в торговле самодельными зельями. А как нам выживать?

— Госпожа Форест, следите за тем, что говорите, — попробовал призвать меня к порядку пустынник из совета. — Еще одно подобное замечание и вы будете удалены с заседания.

— Но госпожа Форест подняла интересную тему, — неожиданно вмешался Зельбис, поднимаясь с кипой бумаг в своих руках. — Согласно моим сведениям, все прошения господина Фореста о лекарствах, о помощи, о лечении отклонялись на начальной стадии рассмотрения и не доходили до вышестоящего органа. Что скажете на это, господин Рендел?

— Скажу, что все это ерунда! — рявкнул тот. — И не имеет никакого отношения к делу. Да, прошения отклонялись, потому что форту и так выделялась значительная сумма, а новые вложения не требовались. Я вообще не понимаю, зачем мы слушаем все эти рыдания. Тут рассматривается серьезное дело.

— Полностью с вами согласен, дело действительно серьезное, — кивнул защитник. — Согласно представленным документам, помощь форту действительно оказывалась. И суммы выделялись крупные. Вот только они не доходили до форта.

— Потому что господин Форест присваивал их себе!

— Нет, потому что они оседали в ваших карманах, господин Рендел.

Тишина, которая наступила вслед за этим заявлением, просто оглушала. Создавалось впечатление, будто присутствующие даже дышать перестали, настолько не ожидали такого поворота.

Первым, как ни странно пришел в себя именно Рендел.

— Это что, попытка обелить своего подзащитного, Зельбис? — презрительно скривил он губы, развалившись на своем стуле. — Не могли придумать ничего стоящего и решили обвинить меня? Браво!

Рендел даже хлопнул в ладоши. Три раза. И каждый его хлопок казался очень громким и резким.

Несмотря на всю браваду, два его помощника не выглядели столь же уверенными. От моего внимания не укрылись обеспокоенные взгляды, которыми они обменялись.

— У вас очень полезная должность, господин Рендел. Координатор между фортами. Человек, который близко общается с каждым главой, принимает заявки, помогает во всем. Например, как правильно написать письма, какое количество магов требуется и куда. Вы же занимаетесь и распределением, не так ли?

— Вы еще и в этом хотите меня обвинить? — огрызнулся он и повернулся к совету. — Вам не кажется, что пора заканчивать этот фарс? Боюсь, ничего нового и интересного мы не услышим. Лично я больше не желаю подвергаться лживым и совершенно бездоказательным обвинениям.

— Ну почему же… доказательства имеются, — спокойно возразил Зельбис.

Я на своем месте ровно посредине зала замерла, боясь даже вдохнуть лишний раз и жадно наблюдая за развитием событий.

— Это наглая ложь! Все средства, передаваемые фортам, доходят до них, — громко и четко заявил Рендел. — У меня есть документы, подписи.

— Ваших помощников, — добавил господин Зельбис. — Не везде, конечно, они отметились. Вы все эти годы проявляли осторожность. Старались не брать слишком много и часто. Ограничивались одной, максимум двумя транзакциями в год. Но так было раньше. До того, как в тридцать третий форт не назначили неугодного Фореста.

— И чем же он так неугоден?

— Лично вам? Ничем. Дело в том, что вы учились вместе с его дядей, тоже Бенджамином Форестом.

«Ого, вот это новости!».

— И что?

— И были с ним лучшими друзьями, пока его не отправили с дипломатической миссией, а вы не уехали в Мордак. Но даже тогда вы не теряли связи, не так ли?

— Моя личная жизнь и отношения вас не касаются.

— Тогда как вы объясните тот факт, что талантливого боевого мага, одного из лучших в своем выпуске назначили в тридцать третий форт? — продолжал напирать Зельбис. — И почему все эти годы вы одно за другим отклоняли его прошения? Может, потому что хороший друг очень просил вас устроить невыносимую жизнь своему племяннику, которого мечтал видеть дипломатом, а не боевиком?

— Доказательства? — вновь скривил губы Рендел. — Где ваши доказательства?

— О, они есть.

Господин Зельбис тяжело наклонился и достал довольно толстую папку в красном переплете. Увидев ее, темный маг неожиданно побледнел и напрягся.

— Здесь прошения господина Фореста о переводе. Все до единого. Их за эти годы было аж… — пожилой защитник наклонился, чтобы проверить цифры и, удовлетворенно кивнув, продолжил: — Шестьдесят пять. Целых шесть с половиной десятков прошений. И ни одного зарегистрированного.

— Я… — прохрипел Рендел, поправляя воротник своей мантии, которая внезапно стала его душить, — я в первый раз их вижу.

— Странно, потому что их нашли у вас в сейфе.

Беспокойство на лице его помощников становилось все сильнее.

— Как вы посмели рыться в моем сейфе? Без разрешения.

— Разрешение было. Мое, — подал голос тот самый пожилой член совета, чем вызвал удивление среди своих молчаливых коллег.

— Но… но… как же… я же столько лет служил верой…

— Служили, но и не забывали о себе, — вставил Зельбис, выходя вперед. — Ваши счета тоже были проверены. Ваши и ваших помощников. Заодно проверке подверглась и вся отчетная документация за последние пару лет. Вы так спешили обвинить Фореста и скинуть на него то, что украли сами, что неосторожно и весьма некачественно замели следы.

— Это жалкая ложь! — рявкнул Рендел, вскакивая. — Вы не смеете обвинять меня в этом!

— Смею. И предоставляю совету доказательства.

Пожилой защитник с кипой бумаг подошел к столу, за которым восседали члены совета, и положил перед ними папки.

— Вот все бумаги, выписки, расписки и записки, — продолжил он, возвращаясь на место. — Господин Рендел получил весьма крупные суммы за свои услуги. Последняя оплата поступила от некоего господина Хоупа, который очень хотел разрушить отношения своей дочери Миранды Хоуп и господина Фореста. Именно поэтому добыл справку об ее невменяемости.

На отца я не смотрела. Не хотела. Он был виновен, и данного факта не изменить и не оправдать никакими словами.

— Господин Форест и тридцать третий форт уже много месяцев получают урезанный бюджет. Именно поэтому он был вынужден приобретать и производить улучшения за свои личные средства.

— Личные средства? — Рендел неприятно рассмеялся. — Откуда у этого мальчишки личные средства, да еще и в таком количестве? Он все украл и использовал так, как хотел сам, невзирая на совет и его решения!

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не приняться оправдывать Фореста. Сейчас была не моя битва и лучше помолчать, стоя в сторонке.

Я украдкой бросила взгляд на мужа, и наши глаза встретились. Он едва заметно покачал головой, словно просил не вмешиваться.

— Дело в том, что отец господина Фореста оставил сыну довольно крупное состояние. В одной из папок вы найдете выписки со счетов, а также список транзакций. Так же вы сможете убедиться, что они полностью соответствуют тем суммам, которые были использованы. Цифры совпадают до тенса. Было бы странно снимать одни и те же суммы, не так ли?

— У него должны быть подставные счета! — не унимался Рендел. — Все это подстроено!

— В другой папке вы найдете свидетельские показания сотрудников банка, которые лично переводили деньги со счетов господина Фореста, все заверено магом-законником. И еще заявление некоего Моргана Голда, который был уволен два года назад.

— Голд? — переспросила брюнетка, нахмурившись. — Это тот проныра, который обвинялся в мошенничестве с закупкой некачественных товаров для фортов?

— Именно. Согласно его показаниям, тоже заверенным, все закупки и откаты Морган Голд делил с господином Ренделом. Когда Голд попался, Рендел заплатил ему крупную сумму денег за молчание и быстро уволил, пока не началось крупное разбирательство.

— Уважаемый совет, все это неправда, — вновь попробовал вмешаться господин Рендел. — Я клянусь, это все подстроено.

Однако его никто не послушал, и Зельбис продолжил:

— В синей папке вы найдете показания некой Фелины Урбан, которая является владелицей небольшой гостиницы на территории Шейлонских дирижабельных перевозок. Эту гостиницу и постель очень любит посещать в нерабочее время господин Рендел. А еще, выпив, он любит хвастаться о своих серых схемах.

На мага было страшно смотреть, он аж побелел, от ужаса глаза стали огромными, а губы задрожали. Рендел пытался что-то сказать, но с его губ срывались лишь хрипы.

— Показания госпожи Урбан проверены. Также она дала магическую клятву. У меня все.

Весьма довольный собой, господин Зельбис вернулся на свое место.

— Совету надо изучить все документы, прежде чем вынести свое решение, — объявил пожилой член совета. — Из здания никого не выпускать.

Совет в полном составе синхронно поднялся со своих мест и в звенящей тишине двинулся к выходу.

Я же понятия не имела, что делать и куда бежать, поэтому просто застыла. Но ненадолго. Форест внезапно оказался рядом. Крепко прижал к себе, поцеловал в макушку и тихо произнес:

— Ты была великолепна.

Я зажмурилась.

Правда, сначала покосилась в сторону охраны. Им ведь не следовало отпускать подсудимого, но они почему-то отпустили. Охрана в лице двух огромных боевиков с абсолютным равнодушием взирала на наши объятия. Значит, была не против.

У меня тут же защипали глаза. Но нет, я не разревелась, вместо этого крепко обняла мужа в ответ.

— Я очень за тебя испугалась.

Ох, как же хорошо было в его руках, как спокойно, тихо и тепло. Я наслаждалась короткой близостью, вдыхала аромат любимого мужчины и чувствовала себя самой счастливой на свете. Ну почти. Вот оправдают Фореста, тогда точно стану самой счастливой. А пока мне было просто очень хорошо.

— Все наладится. Ты большая молодец, Миранда.

— Ты должен был мне все рассказать, — сдавленно прошептала я.

— Прости, но я не мог.

— Ты все это делал для меня? Лекарства, парк и все остальное…

— А как же иначе? Ты заражала и до сих пор заражаешь всех своей энергией. Как я мог не помочь? Ты ведь спасла меня, Миранда, вытащила из болота, в которое я все сильнее погружался. Эти деньги лишь то малое, чем я мог тебя отблагодарить.

— Бенджамин Форест, ты… ты самый… самый невозможный мужчина на свете… и я…

Договорить мне не дали. Обнимавшие руки внезапно напряглись, и Форест слегка поменял положение тела, словно бы закрывая меня от какой-то опасности. А через мгновение раздался знакомый голос.

— Миранда, мы можем поговорить?

Слегка отстранившись, я повернулась, выглянула из-за плеча мужа и встретилась взглядом с отцом. Именно он подошел к нам и попросил о разговоре.

— Не уверена, что это хорошая идея, — тихо ответила я, продолжая обнимать Фореста.

И нет, я не испытывала ни капли стыда за свое поведение. Форест являлся моим законным мужем, и я могла делать с ним все, что мне заблагорассудится. Хотела обнимала его, хотела целовала, хотела признавалась в любви.

— Пожалуйста, всего один разговор, — настаивал отец.

Я хотела отказать. А как иначе, после того, что он устроил? Чего он ждал, натворив такое?

— Миранда, я подожду тебя рядом с Зельбисом, — неожиданно произнес Форест, убирая руки и отступая в сторону. — Думаю, вам действительно надо побеседовать наедине.

Такого я от него точно не ожидала. Муж ведь должен быть на моей стороне, а он взял и ушел.

— Если что, я рядом, — добавил он и холодно кивнул моему отцу. — Господин Хоуп.

Мы с отцом остались один на один на этом маленьком пятачке в огромном зале, где присутствовало довольно много магов.

Возможно, Форест был прав, и нам действительно стоило поговорить. В последний раз. Потому что второго шанса я отцу давать не собиралась.

Глава 34

— Так что ты хотел? — нервно поправив прядь волос, спросила я и бросила осторожный взгляд в сторону мужа, который уже занял свое место между двух молчаливых охранников.

Форест быстро подмигнул мне, и это придало сил.

«В конце концов, после того, что мы пережили, разговор с господином Хоупом не так страшен. И чего я заволновалась? Наверное, привычка».

— Ты изменилась, Миранда, — заметил отец.

В его голосе не звучало ставшей уже привычной злости или агрессии. Не звучало в нем и недовольства. Лишь какая-то покорная усталость. Именно она заставила меня повернуть к нему голову и присмотреться внимательно.

Неужели он осознал?

Отец выглядел не очень хорошо. Очевидно, происходящее ему сильно не нравилось. Под темными глазами залегли тени, уголки губ опустились вниз, а на лбу особенно четко проявились некрасивые морщинки, что для мага, который живет за счет косметологической магии, сродни самоубийству.

— Ты только заметил? — тихо поинтересовалась я.

Хотела добавить в голос насмешку, но не стала. Не тот случай.

— Ты можешь мне не верить, но я не знал, что все так получится.

У меня с губ сорвался нервный смешок.

— Прости, но нет, не верю, — покачала я головой. — Ты собирался засадить Фореста в тюрьму. И все лишь для того, чтобы разлучить нас. Этого я не могу тебе простить.

— Хотел, но меня убедили в том, что он виноват. Я обратился к Ренделу с просьбой. Дядя твоего мужа… да, я с ним знаком, сообщил, что Ренделу можно доверять, что он поможет спасти тебя. Так вот, они убедили меня в том, что Форест вор, обманщик и жулик. И что тебя надо защитить от него. Любыми способами. Сама понимаешь, я не мог допустить, чтобы ты находилась рядом с ним.

— Ты мог спросить меня.

— Мог, — признался он. — Но ты так хотела свободы, что ничего не видела перед глазами. Я ведь сразу догадался, что этот ваш брак — афера, которую вы придумали, чтобы оставить тебя в этом проклятом форте.

Я неловко повела плечами, не подтверждая и не опровергая данный факт.

— Когда-нибудь ты поймешь меня, Миранда. Я не желал тебе зла. Я лишь хотел спасти тебя. Ты моя дочь. Я не мог поступить иначе.

— Не знаю. Я очень зла на тебя, отец, — покачала я головой и с горечью добавила: — Ту фальшивую справку ты купил задолго до того, как мы с Форестом поженились. И до того, как ты познакомился с дядей моего мужа. Чем ты можешь оправдать такой поступок?

— Не совсем так. С Бенджамином Форестом-старшим я познакомился раньше. Он один из новых клиентов нашей клиники, — произнес отец. — Так что о твоем супруге я был наслышан еще до нашего знакомства.

— Ах, вот оно что!

— Да. Он рассказал мне много интересного о тридцать третьем форте и посоветовал поскорее забрать тебя оттуда. Любыми способами.

Давно я не была дома, раз не знала список новых клиентов. И не скоро теперь буду знать. Ну, а Форест-старший… что ж, меня его поведение не удивило. Пусть мы не были знакомы, но я заочно испытывала к нему антипатию. И чем больше я о нем узнавала, тем сильнее он мне не нравился. До чего же мерзкий и отвратительный тип!

— Ты любишь его, Миранда? — тихо спросил отец, внимательно глядя мне в глаза.

Тут не требовалось уточнять, кого он имел в виду. Сейчас речь явно шла не о Киране.

Я снова покосилась на мужа, который продолжал пристально наблюдать за нами со своего места, готовый в любой момент прийти на помощь, если понадобится. Едва заметно улыбнулась, давая понять, что все хорошо, и получила короткую улыбку в ответ.

Вновь повернувшись к отцу, я ответила максимально чистым и открытым взглядом. Пусть знает, что мне нечего скрывать.

— Да. Люблю.

Отец изучал мое лицо несколько секунд, а потом опустил глаза и вздохнул:

— Что ж, ты сделала хороший выбор.

— Неужели? — недоверчиво хмыкнула я. — Мне казалось, ты другого мнения о Форесте и о нашем браке.

— Понимаю твое недоверие и знаю, что заслужил это. Мне нравился Киран. Он хороший парень, и я не сомневался, что он для тебя идеальная пара. Мы с твоей матерью уже мысленно все решили, продумали вашу жизнь. — Он неловко улыбнулся и устало посмотрел на меня. — Знаешь, очень тяжело отступать от намеченной цели.

— Но придется. Я… я больше не та девочка, какой была раньше, папа. И этого не изменить.

— Это я вижу. Ты и в самом деле стала другой. Более смелой, сильной, решительной. Ты готова несмотря ни на что отстаивать свои убеждения. Мне стоило гордиться тобой, а не пытаться переделать.

Неужели я наконец-то услышала из его уст здравую мысль? Или я рано расслабилась? Может, стоило оставаться собранной? Мало ли что он мог придумать.

— Я рада, что ты это понял. Интересно, а мама согласна с твоими выводами?

Потому что ничем хорошим наш последний разговор не закончился. И доверять ей я не спешила, учитывая ее тесную дружбу с моей свекровью.

Отец снова тяжело вздохнул.

— Ты злишься. Я понимаю.

— И у меня на это есть веские причины.

— Может, нам стоит как-нибудь собраться всем вместе и пообщаться, узнать друг друга лучше?

Я ответила не сразу. На такой вопрос сложно было что-то быстро и четко сказать. Слишком сильной оказалась боль от предательства, слишком сильно кровоточило сердце, и я не забыла слова, которые наговорили мне родители. Нет, я чувствовала, что не готова пока к новой встрече. Не готова пока их прощать.

— Не сейчас. И не завтра. Когда-нибудь.

Через месяц, а еще лучше через полгода. Может, тогда моя обида хотя бы немного ослабнет.

— Понимаю, — кивнул отец, даже не думая спорить или настаивать. — Надеюсь, у нас получится завоевать твое прощение.

— Возможно. Но быстро это не произойдет. Я… мы с Форестом пока не готовы к гостям и встречам. Потом… когда-нибудь, мы сообщим… или пригласим вас к себе.

— Но самим лучше не являться, — понимающе улыбнулся он.

— Да, — совершенно серьезно произнесла я, — не стоит.

Отец снова кивнул, отступая.

— Что ж, спасибо, что не отказалась от разговора. Мы с мамой будем ждать твоего решения, Миранда.

Мы попрощались. И у меня возникла дилемма, куда деваться. Стоять за трибуной недалеко от Рендела не хотелось. Вон какие взгляды он бросал в мою сторону. Нет, лучше не провоцировать. Поэтому я направилась к мужу. Все равно мне больше нечего было сказать совету.

Форест тут же вскочил и шагнул ко мне. А я с радостью растворилась в его нежных объятьях.

— Все в порядке? — тихо поинтересовался он.

— Да. Он… извинялся. Сказал, что был не прав и желает нам счастья.

— Ну вот, а ты волновалась, — улыбнулся Форест, целуя меня в висок. — Все же хорошо.

— Так хорошо, что даже страшно, — призналась я.

— И чего ты боишься?

— Что случится что-нибудь нехорошее. После всего случившегося как-то сложно поверить, что все испытания закончились.

— Зря. — Он вновь поцеловал меня в висок, прижимая к себе и слегка сжимая плечо. — Теперь все точно будет хорошо. Я никому тебя не отдам. И не позволю нас разлучить. Обещаю.

Прикрыв глаза, я прислушалась к его дыханию и ровному биению сердца и поймала себя на мысли, что начинаю верить.

— Хорошо бы. Но я… я все равно не готова их прощать, — тихо заметила я и пояснила: — Родителей. После всего устроенного сложно поверить, что они изменили мнение. Поэтому я попросила дать нам время на подумать.

— Имеешь на это полное право.

— А ты? Готов их простить? — осторожно спросила я.

— Миранда, твои родители не самое страшное зло на свете, — усмехнулся Форест. — Так что мне не за что их прощать.

Ну вот как после таких слов не влюбиться в него снова?

Обсуждение у совета заняло примерно минут сорок, может, чуть больше. Рядом с мужем время пролетело значительно быстрее, да и я так сильно не нервничала.

В отличие от Рендела, который о чем-то шептался не только со своими помощниками, но и с другими сторонниками. Правда, часть из них довольно быстро перешла в разряд бывших, отстранившись и пересев на другую сторону. Я понятия не имела, чем закончится сегодняшнее заседание, но репутацию этот маг точно потерял. И, скорее всего, не только ее.

Обстановка в зале становилась постепенно накалялась. Я кожей чувствовала опасность и сильнее прижималась к мужу. В какой-то момент должен был наступить взрыв, и он все-таки наступил.

Нет, взрыва в прямом смысле этого слова не случилось. Стража такого просто не допустила бы, как и магия древних рун, которые были впечатаны не только в трибуну, но и в стены, пол и потолок. Я их не видела, но явственно ощущала. Никто бы не допустил начала кровопролития.

Но Рендел все-таки сорвался.

— Думаешь, что победил, Форест? — рявкнул он, шагнув к нам.

Близко не подошел, остановившись в паре шагов, но смотрел с такой яростью и ненавистью, что стало неприятно.

— Нет, не думаю. Я вообще о тебе мало думаю, — спокойно отозвался муж, вновь пытаясь хоть немного, но прикрыть меня собой.

— Ну, конечно. Решил отомстить мне, да? Думаешь, тебе удастся? Но ты ошибаешься. Я выкручусь. Всегда выкручивался. У меня есть друзья. А у тебя… у тебя ничего нет. Ни семьи, ни родных, ни работы. Жалкое существование в тридцать третьем форте, который уже почти сдох. И ты там сдохнешь. А девчонка твоя сбежит. Никто не любит неудачников.

— Он не неудачник! — возмутилась я.

Как можно молчать, когда происходит такое?

— Что ты за мужик такой, раз не можешь сам себя защитить? — презрительно скривился Рендел. — Так и будешь прятаться за женской юбкой?

— Никогда не прятался и не стану.

— А я вижу другое. Трусливый мальчишка.

Я почувствовала, как Форест напрягся. Его тело будто окаменело. Но он и тут сдержался.

— Мне глубоко безразлично, что ты видишь, Рендел, что ты думаешь, что ты хочешь и что тебе надо, — сухо проговорил он. — Повторяю еще раз: ты для меня никто, и твое мнение ничего не значит. Так что можешь не стараться меня задеть, не выйдет. Я еще несколько лет назад все про тебя понял, и с тех пор мое мнение не поменялось.

— Ты… — прорычал Рендел, задыхаясь, однако закончить фразу не успел.

Двери распахнулись, и в зал неспешно и величественно вошли члены совета. Ренделу пришлось быстро возвращаться на свое место.

Я идти за трибуну отказалась, решив остаться с мужем. Обниматься мы перестали, зато взялись за руки. Оба встали и застыли, ожидая вердикта.

— Совет постановил снять все обвинения с Бенджамина Фореста, — громко и четко возвестил пожилой маг, глядя перед собой. — Дело в отношении растраты и нецелевого использования средств закрыть. Вы свободны, Форест.

Я осторожно выдохнула, сжав его руку чуть сильнее. Неужели мы победили? Неужели все закончилось? Ох, я так боялась в это поверить!

— Вам очень повезло с женой, господин Форест, — неожиданно произнесла темноволосая дама, с улыбкой взглянув на нас. — Не потеряйте ее и не предайте ее доверие.

— Никогда, — тут же заверил муж.

И я не смогла сдержать счастливой улыбки.

— Совет постановил, — снова начал пожилой маг, давая понять, что на этом вопрос не закрыт, — возбудить дело в отношении Теренса Рендела. Арестовать его прямо сейчас и оставить под стражей до вынесения приговора.

— Что? Нет, уважаемый совет! — воскликнул тот, вскакивая. — Я не виноват.

Рядом с ним тут же материализовались два мощных бритых стражника.

— Арестовать его помощников Адама и Мариона Нейра.

Двух светловолосых магов тоже не пощадили. Но в отличие от своего начальника они не собиралась кричать и требовать справедливости. Молча поднялись и застыли с опущенными головами.

— Заседание по делу назначено на завтра на десять утра. Там вы сможете поведать совету о своей невиновности, Рендел, и предъявить доказательства. Там, но не здесь. Господин Хоуп?

Отец поднялся.

— Вас под стражу никто заключать не станет, но советую не пропускать завтрашнее заседание. Будем разбирать подлинность справки, которую вы получили у верховного целителя.

— Сбегать не стану, уважаемый совет, — отозвался отец. — И готов понести заслуженное наказание за свою ошибку.

Маг кивнул, принимая ответ.

— Заседание совета завершено. Все свободны.

Ну все, теперь можно было не сдерживаться. Громко взвизгнув, я бросилась Форесту на шею:

— Мы победили!

Тот крепко обнял меня и поцеловал.

— Да, победили.

И тут…

— Господин Форест, останьтесь на минуту, — повернулся к нам пустынник из совета. — Есть один нерешенный вопрос.

Я встревоженно замерла, переводя взгляд с мужа на членов совета. Что еще могло случиться? Что им понадобилось? Хотят извиниться? Так с чего такая таинственность?

— Подождите меня с Зельбисом в коридоре, — попросил муж. — Я сейчас приду.

Его задержали всего на пару минут, я даже испугаться не успела. Форест вернулся задумчивым, но не встревоженным. И это радовало.

— Что они хотели? — сразу же поинтересовалась я.

— Потом расскажу. Давай возвращаться домой. Я жутко устал и хочу как можно быстрее уйти отсюда.

Возражений у меня не возникло. Я сама желала убраться отсюда как можно скорее.

Мы перенеслись порталом прямо в кабинет. Застыв посередине, встретились взглядами и, не разрывая зрительного контакта, одновременно шагнули навстречу друг другу. А потом дали волю эмоциям, выпуская всю боль и страх.

Первый поцелуй получился болезненным и немного грубым. Мы оба будто сошли с ума, целовались, сжимали друг друга в объятиях, задыхаясь от обуревающих чувств. Кажется, я даже укусила Фореста за нижнюю губу, вызвав у него хриплый смешок. В следующее мгновение он подхватил меня за талию и рывком усадил на стол. Раздвинул ноги и вклинился между ними, прижимая к себе и целуя так, что у меня моментально закружилась голова.

— Я говорил, как сильно тебя люблю? — прохрипел он, покрывая короткими болезненными поцелуями мое лицо и шею.

Руками он уже успел пробраться под блузку и накрыть грудь, вызывая сладкую дрожь по телу.

— Н-нет, — сдавленно простонала я, держалась за край стола, чтобы не свалиться.

— Безумно люблю, — шепнул Форест, прежде чем вновь жадно поцеловать.

Пальцами левой руки он уже сминал ткань юбки, поднимая ее верх, лаская голень, затем бедро, продвигаясь все выше и выше и посылая по коже огненные импульсы. Не в силах сдержать стон, я вцепилась в его плечи и откинула голову назад, подставляя шею под поцелуи. Его крепкое, горячее тело так прижималось, что не заметить силу его желания было сложно. И я уже горела в ответ, мечтая о более откровенных ласках и прикосновениях.

— Моя Миранда…

Форест расстегнул пуговицы блузки, обнажая тончайшее кружевное белье. Моя маленькая слабость, в которой я ему еще не призналась.

— Твоя, — прошептала я, пытаясь стащить с него пиджак.

— Люблю тебя.

Юбка уже давно была задрана до самой талии. Я даже не успела понять, куда делось мое белье и когда мы успели стянуть с Фореста рубашку, лишь чувствовала исходящий от его обнаженной кожи обжигающий жар. Он обхватил мое обнаженное бедро и слегка согнул ногу в колене, открывая меня для более откровенных ласк.

— И я люблю, — простонала ему в губы, встречая первый осторожный толчок.

Потом еще один.

В общем, мы все-таки совершили самое настоящее святотатство в его кабинете. О чем я, кстати, ничуть не жалела. И пусть было немного некомфортно, поскольку перина на нашей кровати значительно мягче столешницы, но зато я испытала новые ощущения. Близость с мужем в этот раз получилась намного острее и ярче. И наслаждение пришло быстрее, заставив меня кусать губы в попытке сдержать стоны.

Уже значительно позже, поправляя одежду, я снова спросила:

— Так что от тебя хотели члены совета? Зачем просили остаться?

С одеждой все было понятно, но кажется, я растеряла по кабинету все свои шпильки.

— Они предложили мне работу, — надевая рубашку, отозвался Форест и принялся застегивать пуговицы.

— Работу? — Забыв про шпильки, я застыла посреди кабинета. — Какую работу?

— Любую. В любом форте. Мое прошение конец рассмотрели. Я могу отправиться в любой форт, какой пожелаю. Меня везде с радостью примут.

— А я?

— Разумеется, и ты со мной. — Форест подошел ближе и чмокнул меня в нос. — Куда я без тебя, Миранда? Теперь точно никуда. Ты свободная целительница, отец оплатил твой долг перед Мордаком, и мы можем поехать куда угодно. Робертс ведь предлагал тебе собственное отделение в восьмом форте.

— Да, но… — я запнулась.

Предложение, разумеется, выглядело очень лестным. И Форест, несомненно, его заслужил после стольких лет работы в форте, но… уехать отсюда? Бросить Лиму, госпожу Нельсон, Бернадет, Натаниэллу, старика Ганга и всех остальных? Как бросить все, что мы тут начали и не доделали? Как же все мои… наши планы. Или все-таки это были только мои планы?

— Миранда? Что-то не так? — осторожно поинтересовался Форест, мгновенно уловив изменение в моем настроении.

— Нет, — поспешно ответила я, отстраняясь.

Нет, я не имела права требовать от мужа таких жертв. Он как никто заслужил другую работу. И я обязана его поддержать.

— Ты уже согласился? — осторожно спросила я.

— Я сказал, что мне надо посоветоваться с женой. Так что ты думаешь, Миранда? Куда нам податься? Где осесть?

Он спрашивал, а я впервые не знала, что сказать. Отвернулась, пряча глаза, и сделала вид, что вновь пытаюсь найти на ковре свои шпильки.

— Не знаю. А куда бы ты хотел?

«Надо бы добавить радости в голос».

— Мне больше интересно, что об этом думаешь ты. Миранда, ты не хочешь ничего мне сказать?

— Я очень рада, что тебя наконец-то оценили по достоинству.

Форест взял меня за руку и притянул к себе. А после нежно, но требовательно взял за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Я же вижу, что тебя что-то волнует, — тихо заметил он. — Ты не хочешь уезжать отсюда, так?

— Слушай, — затараторила я, — абсолютно неважно, чего я хочу, главное, что…

— Миранда, — мягко остановил меня муж, — что значит неважно? Для меня все важно. И ты не хочешь уезжать из форта.

— Но ты хочешь. Ты так долго к этому шел. Я не могу…

— Знаешь, чего я хочу? — обнимая, перебил меня Форест.

— Чего?

— Быть с тобой. Засыпать и просыпаться, видеть твою улыбку, спорить с тобой и мириться. Иногда даже ругаться, потому что ты жутко упрямая.

— Я?

Я даже обижаться на него не могла, тая от этой улыбки и искорок в глубине ореховых глаз.

— Ты. И я люблю тебя именно такой: искренней и немного сумасшедшей, серьезной и веселой, обаятельной и требовательной, преданной профессии и всем тем, кто рядом с тобой. И мне совершенно все равно, где мы при этом поселимся. Главное, что вместе.

— Но… ты же так долго мечтал отсюда уехать, — напомнила я.

— Да, мечтал, — согласился Форест. — Потому что у меня не было семьи и будущее казалось весьма туманным и серым. А теперь у меня есть ты. Помогать с прорывами я могу в любом случае, есть же амулеты, так что в стороне стоять не буду. А жить мы можем здесь. И отстроить этот форт так, как мы с тобой хотим. Сдается мне, что теперь с финансированием у нас проблем не будет. И я, кстати, уже почти договорился с советом о строительстве твоей личной лечебницы по косметологической и пластической магии.

— Когда ты успел? — ахнула я, не отрывая взгляда от его лица и все еще не в силах поверить, что все сказанное им правда. Что он готов на все это ради меня.

— Когда получил предложение. Конечно, надо будет подготовить и найти персонал. Но главное ведь начать, не так ли?

— То есть ты… ты сразу знал, что я не захочу отсюда уезжать?

— Догадывался. Поэтому и хотел узнать твое мнение.

— Форест!

Я не знала смеяться мне или злиться. Хотелось и ударить его за шуточки, и поцеловать за всю любовь, всю нежность и понимание, которые муж мне дарил.

— Я… я даже не знаю, что сказать, — призналась я.

— Скажи, что любишь, — попросил он.

— Я уже говорила.

— Хочу слушать это постоянно.

— Глупый. Конечно, люблю. Очень-очень сильно люблю тебя, Бенджамин Форест, — с готовностью повторила я.

И тут же получила новый обжигающе сладкий поцелуй, от которого сбилось дыхание и закружилась голова.

Если это начало нашей новой жизни, то оно мне, несомненно, нравилось.

Эпилог

Шесть лет спустя

«Не успею… не успею… не успею…»

Каблучки туфель громко стучали по гладкому полу, отбивая ритм, когда я неслась по длинному коридору, пытаясь на ходу стащить с себя белоснежный халат. И кто виноват в том, что опять опаздываю? Конечно, я сама. Ведь знала, что времени нет, что надо выходить, а все равно задержалась. А все почему? Потому что попался интересный пациент. Вот с ним и провозилась несколько часов.

— Госпожа Форест, — из соседнего кабинета выглянул Мартин, молодой целитель, который всего полгода назад прибыл к нам на стажировку, да так и остался.

— Я спешу, — произнесла, стаскивая рукав. — Давай завтра утром. Ты зайдешь ко мне в кабинет и все расскажешь.

— Но там у Дженкиса анализы…

Я тут же резко затормозила, так и не успев снять халат.

— Что с анализами? — спросила требовательно.

— Завышенные в несколько раз показатели. Все говорит о воспалении, но…

— Покажи.

Халат я надела назад, правда пуговицы застегивать не стала. Взяв карточку больного, быстро все просмотрела. Но этого оказалось мало. Вместе с Мартином мы сходили в палату к Дженкинсу, которого я сама лично прооперировала два дня назад. Тогда все показатели были в норме. Неужели началось отторжение пересаженной кожи?

В общем, если раньше я немного опаздывала, то сейчас ситуация стала просто критической.

— Надо поменять курс лекарств, — быстро записывая лист назначений, произнесла я. — Проследи за этим, Мартин.

— Да, госпожа Форест.

Выскочив из палаты, бросилась к лестнице. И ведь почти дошла.

— Госпожа Форест, — навстречу вышла Стефани, талантливая целительница, которая работала в нашей новой лечебнице практически с самого ее открытия, то есть чуть больше четырех лет, и была моей правой рукой.

Да, спустя два года после того, я не побоюсь такого громкого слова, заседания, что повлекло за собой огромное длительное расследование, после которого многие высокопоставленные чиновники лишились своих должностей, прошло два года и мы смогли отстроить новое здание лечебницы по косметологической и пластической помощи пострадавшим от прорывов.

Здесь совершенно все было новым и современным. Новейшее оборудование, удобные кровати, чистые операционные. А еще пациенты, которые приезжали к нам ежегодно. Как с относительно свежими шрамами, так и застарелыми. На сегодняшний день в лечебнице находилось тридцать три пациента. На следующей неделе должны были приехать три мага на консультацию, два на плановые операции и четыре на комплекс послеоперационного лечения.

Так что работы было много. Но я не жаловалась. Наоборот, мне все нравилось. Тем более, что мне позволили лично набрать персонал. Стефани была одной из первых, кто согласился у нас работать.

Думаю, не надо говорить, как благотворно появление лечебницы повлияло на весь форт.

За шесть прошедших лет он кардинально изменился. И это не просто слова. Большинство зданий, особенно тех, что были в центральном районе, отреставрировали и отремонтировали, починили дороги, выложили ровные тротуары. Открылись новые магазины и лавки. Заработали кафе и рестораны, открытые веранды, которые соблазняли вкусными ароматами каждого, кто шел мимо. В форте появилось несколько гостиниц для разного кошелька и уровня достатка.

На радость госпоже Нельсон создали несколько парков, небольших аллей вдоль широких улиц и множество зон отдыха, которые украшали разноцветные яркие скамейки. Они стали своеобразной визитной карточкой форта.

И самое главное, между нашим фортом и соседними наконец запустили дирижабельные перевозки. Для этого даже построили новые ангары, отгородили и замостили площадки для запуска и приземления. Теперь совершать путешествия стало намного легче и безопаснее. Ларсу тоже нашлась работа. За руль дирижабля его не пустили, но из него получился отличный связист и координатор перевозок.

И, конечно же, у нас появилось много новых лиц и талантливых магов, которые хотели у нас работать и жить. Теперь при каждой встрече господин Корменус ворчал, что работы стало невыносимо много и все комнаты забиты, не осталось ни одной свободной. Но я думаю, он ворчал больше по привычке и скорее радовался переменам.

Конечно, не все было так радужно и прекрасно. Были те, кто уехал из форта. Навсегда. И первой, конечно же, можно назвать госпожу Присциллу Норген-Таундон. Не трудно догадаться, что это именно она написала все доносы на Фореста, именно она приложила свою руку к его аресту. И я этого не простила и не забыла.

Нет, я не стала мстить и как-то пытаться физически ей навредить. Я просто рассказала всем и каждому правду. И ее жизнь в одно мгновение стала невыносимой. Жители тридцать третьего форта тоже оказались злопамятными и честными. Поэтому с Присциллой перестали разговаривать и даже здороваться. Её игнорировали и не замечали. И даже отказывались продавать что-либо в своих лавках и магазинах.

Женщина пыталась скандалить, приходила к Форесту и требовала повлиять, угрожала и рыдала. Но изменить ничего не смогла. Хотя Форест попытался ей помочь.

Госпожа Норген-Таундон уехала из форта через месяц после суда и больше мы ее не видели.

— Стефани, я опаздываю, — произнесла я и внезапно затормозила, заметив красную папку с документами у нее в руках.

Кажется, все-таки придется задержаться.

— Вы забыли подписать ведомость на закупку зелий. Госпожа Гейтс будет крайне недовольна, если мы опять задержим списки.

— Она в последнее время всегда недовольна. И мы отлично знаем почему, — отмахнулась я, ставя размашистую подпись на документах.

Натаниэлла и Вальтер поженились через три месяца после его приезда в наш форт. Кто-то скажет слишком быстро. Ха! Мы с Форестом через месяц поженились. И пусть сначала фиктивно, но это не помешало нам полюбить друг друга. Так что эти двое наш рекорд не побили.

Да и не в рекорде дело, если честно. Пара из этих двоих получилась просто прекрасная. Они не только хорошо работали вместе, но и смогли создать прекрасный союз. Вальтер сумел найти подход к Хельге, которая сначала не принимала его, отказываясь делить мать с кем-то. Мужчине пришлось хорошо постараться, чтобы растопить сердце маленькой девочки, заслужить ее доверие и любовь.

Из Хельги получилась просто прекрасная старшая сестра. Она обожала младшего брата, которому недавно исполнилось пять лет и с нетерпением ждала рождения сестренки, которая должна была появиться на свет в ближайшие недели или даже дни. Именно поэтому Натаниэлла так нервничала, срываясь на всех. Но от этого мы любить ее меньше не стали, и она это прекрасно знала.

Спустившись по лестнице, я оказалась на первом этаже и едва не налетела на Бернадет.

— Миранда, ты-то мне и нужна, — радостно произнесла женщина, встав у меня на пути.

— Бернадет, не могу. Я и так страшно опаздываю.

Я попыталась обойти ее справа, но не вышло.

— Всего пару минут.

Попытка обойти слева тоже не увенчалась успехом.

— Хорошо, — вздохнула я, останавливаясь. — В чем дело?

— Я хотела бы обсудить поведение Нормака.

Кто бы сомневался. Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Каждый раз одно и то же. Вот уже второй год подряд! Как же эти двое мне надоели!

— Что на этот раз?

Господин Нормак был весьма опытным целителем, который приехал в наш форт чуть больше года назад. Честно говоря, я была в восторге. Получить такого профессионала — редкая удача. И лишаться его я не собиралась.

Это был почтенный господин чуть старше сорока лет, степенный, важный, с седеющими волосами и обаятельной улыбкой, который мгновенно покорил все сердца. За исключением одного.

— Он просто невыносим! Самоуверенный, высокомерный, наглый тип! С чего он вообще решил, что может мной командовать? Год тут прожил и решил, что ему все позволено? — все сильнее распалялась Бернадет. — Миранда, ты должна что-то сделать. Иначе… я просто не выдержу!

— Хочешь, чтобы я что-то сделала? — устало спросила у нее, бросив быстрый взгляд ей за спину.

Дверь было отчетливо видно, а за ней путь к моему спасению.

— Да!

— Отлично. Я могу тебе дать отличный совет. Так что слушай меня внимательно. Готова?

— Да, — снова с готовностью ответила она.

— Отлично! Прими наконец его предложение и поужинайте вместе.

— Что? — прохрипела женщина, смотря на меня со священным ужасом. — Я? С ним? Да никогда! Он же просто… просто невыносим!

— Лишь с тобой. Ни с кем другим у него проблем нет, — парировала я.

— Ах! То есть дело во мне? — тут же решила обидеться Бернадет.

Ну вот… опять!

— Вы уже больше года кружите вокруг друг друга, всячески пытаясь задеть и вывести на эмоции. Между прочим, Нормак первым пошел на сближение, пригласив тебя на ужин. И почему ты отказалась?

— А почему я должна была соглашаться?

— Потому что он тебе нравится.

— Нет! — тут же воскликнула она и слегка покраснела.

— Да-а-а-а, — пропела я. — А ты нравишься ему. И это все видят. Не понимаю, почему ты упрямишься?

— Потому что это неправда!

— Ладно, — вздохнула я. — Пусть. Ты права. Это неправда. Тогда чего ты теряешь? Сходи с ним на ужин, докажи нам всем и Нормаку, как сильно он неправ. И все. Проблема решена.

— Я не обязана никому ничего доказывать, — тут же ответила Бернадет, правда не так уверенно.

— Знаю. Но так ты сразу все решишь. И Нормак перестанет тебя доставать.

— Ты не можешь этого знать.

— Но я знаю. Подумай об этом, а я побежала. Мне правда пора.

И пока она меня не остановила, я успела улизнуть. Еще и халат ей свой вручила.

Там на улице в тени огромного дуба на разноцветной скамейке, вытянув ноги, сидел Форест. Увидев меня, он поднялся и раскрыл руки, позволяя упасть в его крепкие и надежные объятья.

— Ты опять опаздываешь, Миранда, — прошептал он, нежно и быстро целуя.

— Прости. Я знаю, я пыталась, честно, но… сам понимаешь, — тут же повинилась я. — То одно, то другое. И все требует моего пристального внимания.

— Мы же договорились, что ты будешь постепенно передавать часть своих обязанностей остальным, — напомнил муж.

Я вздохнула, отстраняясь.

— Знаю.

— И лучше начать сейчас, а не через пять месяцев, когда тебе уже надо будет рожать, — не отступал Форест.

— И это мне известно. Обещаю, завтра же займусь.

Муж покачал головой, давая понять, что не сильно мне верит, но продолжать разговор не стал.

— Как ты себя чувствуешь? — вместо этого спросил он, бережно обнимая.

— Хорошо. Не тошнит, голова не кружится, усталости нет. Правда спать хочется. Но не сильно, — с готовностью отчиталась я. — Так что все прекрасно. Можешь не волноваться.

Форест вновь коротко поцеловал меня и тихо произнес:

— Напомни мне, почему я не посадил тебя дома до самых родов?

— Потому что ты очень меня любишь и понимаешь, что я все равно не усижу, — со смехом ответила я. — И я очень ценю твою заботу и понимание.

Вообще беременность я переносила на удивление легко. Никаких ужасных симптомов, никакой тошноты. Наоборот, у меня проснулся аппетит и словно открылось второе дыхание. Хотелось сделать все и сразу. Поэтому еще никто из наших друзей и коллег не догадался о моем новом положении. И я была этому страшно рада. Мое маленькое чудо, которым пока не хотелось делиться ни с кем. Ни с друзьями, ни тем более с родными.

Кстати, о родных. Отношения с ними не были столь идеальны и прекрасны, как хотелось бы. Но в некоторых моментах и с некоторыми лицами нам удалось достичь понимания.

Например, мои родственники приняли Фореста, наш брак и мою новую жизнь. Доверительное общение установить не удалось, но мы общались. Они даже приезжали к нам в гости два раза в год. Мама еще пыталась навязать мне свое видение моей жизни, но не так часто, как раньше. А при нашей последней встрече она даже призналась, что гордится мной и моим выбором.

— Неужели? — переспросила я.

— Да. Я недавно встретила госпожу Бельфор.

— И как она поживает? — вежливо поинтересовалась я.

Хотя жизнь несостоявшейся свекрови меня мало интересовала.

— Обвиняет тебя в проблемах Кирана.

Кто бы сомневался.

— А у него есть проблемы?

С бывшим женихом мы не виделись все эти шесть лет. Как и с Астрой. Я не знала, что с ними, как они живут и что вообще происходит в их жизни. И не очень хотела знать.

— Меняет любовниц как перчатки. Месяц назад у него была актриса, полгода назад какая-то певичка, а теперь он крутит роман с оперной певицей.

— Надо же… какая любовь к девушкам творческой профессии, — хмыкнула я.

Данная информация меня никак не задела. Я не почувствовала ничего: ни ревности, ни раздражения, ни любопытства, даже злорадствовать не хотелось. Обычное равнодушие. И все.

— Скандальные связи, скандальные романы и скандальное поведение. Киран оказался совсем не тем, каким мы его все видели. Так что хорошо, что ты тогда не послушала меня и оставила его.

— Может все не так плохо? Пройдет время и Киран остепенится, захочет семью, детей.

— Детей? — рассмеялась мама. — Детей у него более чем достаточно. Аж трое. Сын от твоей бывшей подружки. Одна дочь от какой-то официантки и еще одна от какой-то секретарши. Всех их обеспечивают его родители.

— Надо же… — произнесла я, не зная, что еще сказать.

Каждый сам выбирает свою судьбу. Киран выбрал свою.

Если с моими родственниками мы установили мир, то вот с родителями Фореста было сложнее. С его родным отцом мы так ни разу и не встретились. Он передал через свекровь, как сильно раздражен, раздосадован и разочарован выбором, который сделал Форест. Поэтому порывает все отношения и просит никогда его не беспокоить.

Как будто мы собирались это делать. Это ведь он пытался влезть в нашу жизнь и сломать ее.

— Не понимаю, — произнесла я, прочитав официальное письмо от Бенжамина Фореста-старшего. — Ты же его наследник. Его сын. Почему он даже не пытается наладить с тобой отношения? Ведь все могло быть по-другому.

— Могло, — согласился муж. — Только ему это не надо.

— А что ему нужно?

— Послушание, покорность и полное обожание. Я этого дать не смог. И он это понял. Поэтому он хотел одного — сломать меня, уничтожить.

— Поэтому он и пытался обвинить тебя в преступлении, которого ты не совершал? Все равно не понимаю. Если бы у него получилось, то как бы это помогло?

— Все просто. Он бы явился ко мне с предложением. Либо я гнию в тюрьме, либо выполняю его условия.

— И какие же это условия?

— Женитьба на правильной девушке и рождение сына, которого он бы воспитал по своему образу и подобию. Вот и все.

— Но это отвратительно.

Со свекровью мы не сразу нашли общий язык. Она долгое время поддерживала любовника и отказывалась с нами общаться. А год назад неожиданно попросила о встрече. И тогда приехала совершенно другая женщина: молчаливая, тихая, состарившаяся на два десятка лет. Больше не было никакой критики, обвинений и угроз. Она большей частью молчала.

Лишь в конце своего недолгого визита рассказала о том, что они расстались с Форестом-старшим, он завел себе новую любовницу, которая недавно родила ему долгожданного сына, которого у него, благодаря связям, получилось признать законным наследником. Бывшая любовница и непослушный сын его больше не интересовали. Мужчина получил свою игрушку и оставил нас в покое.

И, честно признаюсь, мы были этому только рады.

— Я сильно опоздала, да? — виновато спросила я, глядя на мужа.

— На час и сорок минут. Так что я уже сам встретил Лиму, проводил ее домой и только потом отправился за тобой.

— Она злится?

— Она слишком хорошо тебя знает, — улыбнулся Форест. — Сказала, что будет ждать тебя. Ей есть что рассказать интересное.

— Насколько интересное? — тут же спросила у него.

— Судя по кольцу, очень, — заговорщицки шепнул муж.

— О-о-о-о, — протянула я. — Наконец-то она сказала да!

Итак, наша прекрасная Лима стала звездой.

Я никогда в ней не сомневалась. Хотя шесть лет назад мне пришлось сильно постараться, чтобы уговорить ее выступить на нашей летней эстраде, потом еще раз и еще раз. А потом Форест пригласил к нам на одно из выступлений музыкального продюсера Оскара Крейна, который высоко оценил музыкальные таланты девушки и сразу же предложил весьма выгодное сотрудничество.

Лима отказалась наотрез. Слишком свежи были воспоминания о прошлом и предательстве того, кого она любила. Лишь спустя какое-то время девушка согласилась на небольшое турне по фортам с благотворительными концертами. Потом еще одно. И еще. Вылетать на большую землю она категорически отказалась, решив сосредоточиться на Мордаке. Что не мешало пластинкам с ее песнями продаваться на территории Альянса огромными тиражами. Я уж молчу, сколько раз в день ее песни крутили по радио.

О том, что Лима нравится Крейну, мы видели все. Мужчина никогда не скрывал своей симпатии. Но подруга старательно этого не замечала. Крейн оказался весьма терпеливым молодым мужчиной. Он не торопил, не настаивал и все время старался держаться рядом. Лишь два года назад Лима смогла поверить ему и согласилась на свидание. И вот теперь, спустя столько лет, она стала невестой. Словами не передать, как я была рада за подругу.

Мы не спеша двинулись по небольшой аллее в сторону центральной улицы. Прячась от знойного солнца в тени раскидистых деревьев.

— Обязательно надо устроить праздник. Совсем небольшой. И, кстати, раз речь зашла о праздниках, — положив руку на изгиб локтя, я придвинулась ближе, понизила голос и торжественно произнесла: — Дорогой, у меня есть идея.

И тут же получила в ответ насмешливый взгляд и твердое:

— Нет.

— Но ты меня еще не выслушал! — возмутилась в ответ.

— Миранда, нет.

Мимо нас прошел господин Савэл, который вежливо поздоровался и отправился куда-то дальше. В прошлом году он оставил пост помощника Фореста и вышел на заслуженную пенсию. Но при этом не стал уезжать из нашего форта, наслаждаясь тихой спокойной жизнью. Стоило ему только отойти, как я с жаром продолжила:

— Но это правда отличная идея.

— Они все отличные, но мы еще с прошлой не разобрались. Так что — нет, — фыркнул муж.

— Форест, не будь злюкой, мы же оба знаем, что ты все равно согласишься, — протянула я.

— Миранда, нет. Даже не начинай. Тебе скоро рожать, надо беспокоиться о себе, а ты опять что-то придумала.

— Не скоро. Еще полгода, — парировала я и, мечтательно улыбнувшись, добавила: — Столько можно успеть…

Ну конечно же, он согласился. Как всегда.

Самый лучший, самый замечательный и удивительный мужчина на свете. Я очень рада, что однажды поддалась импульсу и попросила его поучаствовать в брачной афере. Результат превзошел все мои ожидания.

И это только начало. Я была уверена, что дальше будет только лучше.

Конец