Ольга Шерстобитова

Невеста для снежного волка

Глава первая

Злата Романова

Морозный воздух обжигал щеки, а пронзительный ветер то и дело норовил забраться под теплый плащ, но уходить с берега реки, где лед сходился с заснеженным лесом, я не спешила. Внутри плескалась неуместная тревога, и справиться с ней никак не получалось.

Ведь уже завтра многое для меня изменится. И моя жизнь пойдет по чужой, заранее предопределенной дороге.

Утром я вступлю в права наследования и получу, помимо приданого, дом, где сейчас живу с двумя младшими сестрами, и треть оставленных родителями, занимавшимися торговлей, денег. Сумма там весьма внушительная, и к весне от женихов ни у меня, ни у сестер, явно отбоя не будет. Но все это ничуть не радует.

Люди говорят, время лечит. Может, и правда так. Прошел уже целый год, как от укуса ядовитой змеи умерла мама, а через шесть месяцев следом за ней ушел папа, чье сердце не выдержало этой потери. И пусть уже нет прежней боли, осталась лишь светлая грусть, но я все равно по ним скучаю.

Зачем мне это богатое наследство? Я бы каждую монетку из него отдала, каждый драгоценный камень, только бы они оба были живы.

Я коснулась пальцами шершавого ствола ели и поглубже вдохнула. Отец, когда впервые привел меня сюда, в это наше заповедное место, которое не показывал никому другому, говорил, здесь особый воздух, пахнущий тайной и свободой. А еще… порой появляется волшебная тропинка. Стоит пойти по ней, и судьба твоя бесповоротно изменится.

Я улыбнулась, вспоминая, как в детстве бесконечно верила в эту сказку, но теперь и она растаяла, словно снежинки на ресницах, и тайна этого места давно исчезла, и свобода стала больше похожа на одиночество.

Знаю же, что всем женихам, что придут свататься, не я буду нужна, а мое богатое приданое. Сестры к этому спокойно относятся, готовы просто выбрать подходящую партию, а мне замуж хочется по любви. Чтобы жили мы, как папа с мамой, душа в душу до самой смерти, и глаза светились от счастья.

Когда я случайно обмолвилась об этой мечте своим сестрам, то тут же об этом пожалела. Они скривились, покрутили пальцами у виска, а после, едва выдавался случай, осыпали насмешками. Впрочем, разве я ожидала от них иного?

Мы никогда не ладили. Слишком разные, слишком разного хотим. Раньше, когда были живы родители, они сглаживали наши ссоры, но теперь их ничего не сдерживает. Сестры и я за несколько месяцев окончательно стали не просто чужими людьми, но и неприятными друг для друга. Наверное, оно и к лучшему, что наши пути вскоре разойдутся.

Я встряхнула головой, отпуская, как делала это уже не раз, свою грусть. Мама и папа учили меня никогда не вешать нос, искать выход даже из самой, казалось бы, неразрешимой ситуации и смотреть с надеждой вперед.

Справлюсь! Со всем, что будет, справлюсь!

Я поправила прядь волос, выбившуюся из-под шапки, стряхнула с рукава снежинки и бросила взгляд через мост. За ним, в деревне уже зажигались такие уютные и манящие огни. Уходить отсюда, где лес будто замер в снежном кружеве рядом с уснувшей до весны рекой, и так легко дышалось и исчезали печальные мысли, совсем не хотелось. Но уже наползали сумерки, наполняли пространство тенями. Не дело это, гулять здесь с наступлением ночи, слишком уж опасно. Можно замерзнуть, заблудиться, встретить волков… Я и так рисковала, когда выбралась сюда сегодня. Но слишком уж невыносимо было оставаться в доме, где стены будто давили, а сестры предвкушали окончательную свободу после получения наследства.

Я направилась к мосту кратчайшим путем, не тем, которым шла сюда, желая растянуть прогулку. Ловко обходя кочки, наткнулась на поваленные деревья прямо посреди тропы. Свалила метель? Или рухнули от старости? Впрочем, значения это не имело, обойти их все равно не получится. Слева была не так давно замерзшая река, а справа – густой ельник. Мне пришлось свернуть на тропу, уходящую в лес, а после выводящую к мосту, по которой я и пришла сюда.

Уже совсем стемнело, когда я оказалась среди сосен и с облегчением выдохнула. Всего ничего – и из-за размашистых лап деревьев покажутся деревенские огни.

За спиной раздались чьи-то шаги, и я замерла. Дикий зверь? Но слишком осторожно он крадется, да и скрип по снегу… точь-в-точь, как у новых сапог одной из моих младших сестер – Агриппины.

Обернуться я не успела. Резкая, обжигающая боль расплылась по затылку. Мир накренился, закружился, и устоять на ногах я не смогла, падая на снег и осыпавшуюся хвою.

Сознание стало тотчас ускользать, перед глазами все налилось темнотой.

Я внезапно услышала тихий довольный голос Маланьи, второй моей сестры:

– Получилось!

Впрочем, наверное, мне все же показалось… Не могли они так со мной поступить… Не могли переступить эту грань…

Это была последняя мысль, следом за которой накатила тьма, ни оставившая в себе места ни для чего.

Ильгар Белый

Я стоял на краю скалистого обрыва, смотря, как внизу бескрайним морем раскинулись темно-зеленые, казавшиеся отсюда почти черными, сосны, укрытые снегом. Над ними нависали тяжелые серые облака, несущие с собой скорую сильную метель. Она ощущалась в воздухе все четче, но мало меня волновала. Сердце разрывалось от боли и бессилия так, что порой темнело в глазах.

Я до последнего надеялся, что отряд охотников что-то просто задержало в лесу. Может, они дальше, чем планировали, ушли по следу за добычей, может, просто столкнулись с одной из старых забытых людских ловушек, напичканных магией, и именно это перебивало зов, не давая им откликнуться. Я верил в это почти двое суток, пока возглавлял поиски волков, отыскивая следы и ища причину, почему они вдруг исчезли.

И лишь потом отправился в пещеру, где жило ледяное проклятье. И нашел их там. Всю дюжину оборотней, запертых в смертельный лед.

Я стиснул пальцы, не давая себе выпустить ни ярость зверя, ни отчаяние, ни боль, что бились внутри. Я не имел на это права. Потому что я – вожак, и обязан быть сильнее остальных оборотней и беречь свою стаю. Пусть последнее у меня получается не так уж и хорошо, как хотелось бы. Но чего уж я точно был лишен, так это возможности сдаться. Даже сейчас, когда в ледяной тьме вместе с остальными волками остались сильнейшие, те, которым не страшны были даже лютые звери и безжалостные люди.

Я сделал несколько глубоких, обжигающих горло вдохов, пытаясь погасить вновь нахлынувшие эмоции. Сорваться бы на бег, помчаться через лес наперегонки с ветром, чтобы хоть как-то выплеснуть то, что сжигает изнутри, но даже это я не мог себе позволить. Быть вожаком – это не просто приобрести власть, но и нести ответственность за тех, кто доверил тебе свои жизни. Это – сообщать моему народу самые ужасные новости, видеть боль в глазах тех, кто потерял близких, чувствовать ужас, который бежит в крови остальных. Переживать это вместе с ними и оставаться нерушимой опорой.

Внезапно, совсем рядом, за стеной заснеженных елей, раздался волчий вой. И через мгновение на скалу, заметенную снегом, выпрыгнул бело-серый волк, оборачиваясь человеком.

Ахгар, один из оборотней моего ближнего круга.

Он шагнул ко мне, и порыв ледяного ветра растрепал его волосы, собранные в низкий хвост. Тулуп был накинут наспех, почти не застегнут. Ахгар явно торопился, искал меня, чтобы сообщить, что в той части леса, которую он обследовал в поисках охотников, никого нет.

– Ильгар…

– Они попали под ледяное проклятье, – выдохнул я, опережая его доклад. Сказал это ровно, хотя внутри по-прежнему накрывало болью и бессильем.

Ахгар подался назад, будто от удара. Выдохнул, сжал кулаки, и на его руках выступили звериные когти. Какое-то время я просто молчал, давая ему возможность принять очередную ужасную новость.

– Ты как? – неожиданно спросил он, и его голос сорвался.

Я медленно повернул к нему голову и тихо вздохнул. Что я мог ему ответить?

– Почему не позвал? Ты не обязан переживать весь этот ужас и отчаяние в одиночку! – порывисто, так, как свойственно волку, выпалил он.

– Вы все равно ничем не сможете помочь, – спокойно ответил я.

Кто, кроме меня, может справиться с тем, что творится в моей душе? Кто мог взвалить на себя эту ношу? А быть сильным я обязан и для ближнего круга. Для них я тоже опора.

– Жениться бы тебе! – выпалил Ахгар, так резко сменив тему, что я вновь оторвал взгляд с заснеженного леса внизу и уставился на него. – И не сверкай на меня так грозно своими глазами, вожак! Любой в стае знает, что как только оборотень встретит свою пару, его ноша, какой бы тяжелой она ни была, станет легче. Просто потому, что ее будет с кем разделить.

– Мне вот только женщины в моей жизни и не хватало, – не удержался я, вздыхая. – Еще и ее стоит подвергнуть опасности.

– Тебе будет с кем эту опасность пройти, ради кого станет биться сердце, – упрямо заявил Ахгар.

– Твоя вера в это просто поразительна, – покачал я головой.

Все в стае знали, что Ахгар давно отдал свое сердце Лоре, а та, даже полгода назад перейдя в нашу стаю из-за самых непростых обстоятельств, не отвечает взаимностью, не может оттаять.

– Ты достоин счастья, Ильгар. А сейчас, когда на тебя столько всего разом свалилось… это тебе просто необходимо.

– Ты говоришь так, будто я против встретить свою единственную, – голос мой, наконец, дрогнул, выдав ту скрытую тоску, что я давил в себе годами. – Ты же знаешь, я не откажусь от нее. Даже сейчас. Только было бы это так просто.

Я знал, о чем говорил. Оборотни порой ждали свою истинную половинку годами. Не все решались на такой шаг, многие просто влюблялись, создавали семью и жили не менее счастливо. Но я не мог иначе. Если уж делить свою жизнь с женщиной, то такой, которой и я, и моя звериная суть, и мое сердце будут принадлежать целиком и полностью. Без оговорок. Без права повернуть назад. Без возможности иного выбора.

В этом вопросе я оказался столь же категоричен, как когда-то мой отец, встретивший свою истинную пару, мою маму, когда уже стал бывалым воином. И, видя их чувства, которые пылали, как негасимый огонь, отражались в каждом прикосновении, в каждом взгляде… я не мог желать чего-то меньшего для себя.

– Надо возвращаться, – резко оборвал я так ненужные сейчас мысли.

Мы обернулись и сорвались на бег через заснеженный лес, спеша к поселению оборотней. Мне предстояло оповестить стаю о случившемся, а после… отправиться в заснеженную чащу, чтобы еще раз попытаться достучаться до той, что единственная могла помочь мне с ледяным проклятьем. И хорошо бы успеть до метели, которую несли низкие тяжелые тучи.

Глава вторая

Злата Романова

Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя, – это жгучий холод и дикую боль в затылке. Шапки на голове не оказалось, а в ране, по ощущению, будто бы находились острые куски стекла. Спина опиралась на что-то шершавое и местами колючее, пахнущее хвоей.

Я с трудом разлепила покрытые инеем ресницы и открыла глаза, чтобы тотчас ужаснуться. Мир буквально тонул передо мной в темной, жуткой ночи, где начиналась метель. Колкие снежинки, что то и дело, будто зло насмехаясь, приносил зимний ветер, больно впивались в кожу.

Ну уж, нет! Я жить хочу!

Я попыталась шевельнуться и только тут поняла, насколько сильно попала. Меня привязали к старой сосне. Веревки впились в запястья, оплели талию и ноги, приковав к толстому стволу. Я дернулась, надеясь высвободить хотя бы руку, но ничего не получилось. Узлы оказались крепкими, и веревка при каждом движении причиняла боль. Еще одной неприятностью стал жуткий холод в ногах. Сапоги за то время, что я приходила в себя, успели промокнуть.

Но хуже всего была не физическая боль, а подкатившая к горлу горечь, от которой безудержно хотелось плакать. Никогда я не думала, что родные сестры поступят со мной так, все закрывала глаза на наши вечные ссоры и их завистливые взгляды, а вон оно как все обернулось, не остановились они, перешли черту. А ведь мне стоило сразу задуматься, что будет дальше, когда встал вопрос с наследством! Все их разговоры тогда были лишь о том, что его надо делить, и как это несправедливо, что дом отец оставил лишь мне, старшей дочери. Но я, по наивности, считала, что за этими словами не стоит что-то большее.

И как я раньше не поняла, что ничего со смертью родителей в наших отношениях не изменится, станет лишь хуже, не захотела увидеть правду? Они совсем не хотят делиться со мной наследством. Им нужен добротный родительский дом, приданое побогаче, женихи получше. Потому-то и выследили меня в лесу, верно рассчитав ловушку из случайно поваленных деревьев и подкараулив в наступающих сумерках… В такое время в практически лесной глуши никто не увидит, как они меня ударили. Никто не увидит, как уволокли в лес и оставили замерзать.

Я прикусила губу, силясь на расплакаться, как бы мне этого ни хотелось. Да, меня предали родные сестры. Да, это несправедливо. Но слезы сейчас ничем не помогут, только украдут последние силы. А мне хочется жить!

О, боги, как же я хочу жить!

Я зажмурилась, откинув голову на промерзший ствол, впиваясь взглядом в небо, откуда летел снег.

– Боги! – прошептала я, и мой голос сорвался в хрип. – Если вы есть… если вы меня слышите… помогите! Откликнитесь!

На кого еще надеяться? На случайного путника в эту метель? На себя, что не в силах вырваться из пут? Только на богов.

И тем не менее, шепча мольбы, я не сдавалась. Снова и снова пыталась добраться до веревок, которые обдирали до крови кожу, но, увы, это оказалось бесполезным занятием.

А метель все набирала силу, выла на все лады, превращая лес в размытое полотно. Скоро белого света совсем будет не видно, и я навсегда останусь среди занесенных деревьев.

К горлу подкатило невероятное отчаяние. Я собрала остаток сил и крикнула в завывающий ветер, вкладывая в это всю последнюю надежду:

– Ну, хоть кто-нибудь! Откликнитесь!

Но в ответ лишь еще злее завыла буря, и мои слова утонули в ней.

Ильгар Белый

Тяжелая дверь древнего храма медленно и с глухим стуком закрылась за мной, оставляя снаружи начавшуюся метель и непроглядную ночь, но, увы, не ту беду, с которой я пришел сюда. Как нам, снежным волкам, сражаться с этим врагом? Проклятый мороз стелется за нами по пятам, куда бы мы ни ушли, и безжалостно забирает жизни. Как с ним справиться?

Я не раз просил Великую Белую Волчицу о помощи, но она так и не ответила на мой зов. Но сдаваться? Нет. Я, Ильгар Белый, вожак снежных волков, на это не способен. Если требуется, я готов когтями и мечом защищать свой народ, вновь перерыть все возможные архивы и библиотеки в поисках способа снять злую магию и раз за разом приходить к богине, надеясь на чудо.

Я шел по холодному святилищу, слушая эхо собственных шагов. Если вдруг кто-то бы попал сюда впервые, ему показалось бы, что храм заброшен, ведь ни один светильник не горел в кромешной тьме. Но едва я приблизился к алтарю, где возвышалась статуя богини, высеченная из камня, в нишах стен вспыхнули магические огни, бросая вокруг причудливые тени.

Воздух тоже моментально изменился. Запахло деревьями, терпкими травами и редкими лесными цветами, а через мгновение в нос ударило знакомой морозной свежестью и хвоей. Это были запахи моего дома. Того, что я не готов потерять.

Я вытащил из небольшой поясной сумки дары – искусно вышитую волчицами моей стаи ткань и искусно сделанные костяные гребни и опустил их в каменную чашу у подножия статуи. Затем склонил голову, прикрывая глаза и прислушиваясь к едва ощутимому треску магических огней и воющей снаружи метели, а после обратился к богине, моля о помощи.

– Великая Белая Волчица… – мой голос прозвучал хрипло и тихо. – Слышишь ли ты? Видишь ли, как от проклятья превращаются в куски льда твои дети?

Я взглянул на статую, надеясь получить хоть какой-то знак, но она по-прежнему оставалась неподвижна.

– Мой народ гибнет, – Мой голос дрогнул, выдавая всю боль, которую я прятал в себе. Здесь, перед ней, я мог не таиться. – А я, их вожак, не знаю, как это остановить. Мне невыносимо смотреть на ледяные, замершие навеки статуи тех, с кем еще вчера смеялся у костра и делил добычу. Помоги снять проклятье, молю!

Тишина в храме внезапно стала оглушительной. Замер треск светильников, стих снаружи вой ветра, будто подчиняясь чьей-то воле.

Я затаил дыхание, ощущая, как меня окутывает могучая незнакомая сила. Неужели, откликнулась? Внутри все полыхнуло невероятной надеждой.

Ответ на этот вопрос я получил через мгновение.

Великая Белая Волчица, словно сотканная из света, появилась передо мной из ниоткуда. Ее синие глаза сияли, будто ледяные звезды, а шкура отдавала серебром.

Я почтительно склонил голову, приветствуя ее.

– Здравствуй, Ильгар Белый, вожак снежных волков северной стаи, – раздался неожиданно мягкий голос.

– Приветствую, богиня, – выдохнул я.

– Сама я не смогу снять проклятие, – сразу перешла она к делу. – Древние законы не позволят мне столь явно вмешаться в жизнь снежных волков, но подсказать решение, в моей власти.

– Я буду благодарен и за это, – тихо отозвался я.

Волчица внимательно посмотрела на меня, рыкнула так, что звук громко прокатился под свободами храма, и щелкнула зубами. В этом ее жесте не было угрозы, лишь любопытство.

– Что это за решение, Великая Белая Волчица? – спросил я, не сводя с нее взгляда.

– Одна девушка… Если она пройдет с тобой здесь, в моем святилище, древний ритуал принятия в стаю снежных волков, то сможет разорвать чары, что несут гибель твоему народу.

Я растерялся от такого ответа, настолько неожиданным и простым оказалось решение проблемы волков. Тут явно есть какой-то подвох…

– Я передам ей крупицу своей силы, а дальше… вы разберетесь сами. Но у меня будет одно условие, Ильгар.

– Я слушаю.

Я знал, что у любой помощи богов есть цена, был готов к этому с самого начала.

– Если, сняв проклятие, девушка захочет уйти, ты отпустишь ее и не станешь неволить. Клянись, что так будет, если ваши пути разойдутся!

И все? Лишь это? Очередная простота условия насторожила меня еще больше. Кто же эта девушка такая? Впрочем… имеет ли это значение? Я уже сделал свой выбор.

– Клянусь, богиня.

Волчица снова издала короткий одобрительный рык.

– Теперь жди здесь и будь готов бежать. Бежать быстрее зимнего ветра, со всех лап, чтобы успеть, Ильгар Белый!

Куда? И почему со всех лап? Но Великая Белая Волчица растаяла в воздухе. Я не успел ни о чем-то спросить ее, ни поблагодарить, что она откликнулась на мой зов.

Прошло совсем немного времени, когда ее голос вновь раздался в моей голове. Я, не раздумывая, бросился прочь из храма, моментально оказываясь в метели. Через мгновение передо мной вспыхнула заветная тропа богини, способная значительно сокращать расстояние. Она сияла белым огнем, уводя в самое сердце снежной бури, туда, где меня ждала та, что способна спасти мой народ.

Злата Романова

Я уже почти отчаялась, когда в метели совсем рядом со мной раздался громкий волчий рык. В этом звуке была такая сила, от которой кровь стыла в жилах, и на миг, будто в страхе, смолк даже ветер. Я в ужасе вжалась в дерево, чувствуя, как сильнее заколотилось сердце, а тело стало дрожать.

А потом из снежной круговерти, мягко ступая лапами и будто этим движением подчиняя метель, вышла белоснежная волчица. Ее шерсть сверкала серебром так, что смотреть было больно. А через мгновение дивный зверь и вовсе вспыхнул белым светом, рассыпаясь на искры.

Я зажмурилась, и, едва открыла глаза, нервно сглотнула.

Передо мной стояла высокая красивая женщина в простом льняном платье, расшитом серебром, подпоясанная алым поясом, в накинутой на плечи волчьей шкуре. В белых, словно снег, волосах, заплетенных в косу и спадающих до самой земли, мерцали прозрачные бусины, похоже, сделанные из драгоценных камней. Но больше всего меня поразили ярко-синие, словно зимняя стужа, глаза незнакомки. Она смотрела на меня спокойно, но, казалось, видела насквозь.

– Жить, значит, хочешь? – спросила она, чуть наклонив голову.

– Очень, – прошептала я почти онемевшими от холода губами. – Помогите мне, пожалуйста… кем бы вы ни были.

– Кем бы я ни была… – она усмехнулась, и в уголках ее глаз заплясали странные искры. – Мой народ зовет меня Великой Белой Волчицей.

В голове тотчас вспыхнули все страшные сказки няни о жутких и не знающих пощады кровожадных оборотнях. По деревне даже ходили слухи, что еще сотню лет назад зимой жители выбирали и отвозили в лес девушку, оставляли ее вот так, как меня, волкам в качестве платы, чтобы они никого не трогали и жили мирно с людьми. Такую девушку называли невестой для снежного волка. Никто и никогда ее после не видел…

И теперь я знала, что все эти истории, похоже, вовсе не выдумка. Вот же, богиня этого народа стоит передо мной и пришла на мой зов явно из-за этого старинного дикого обычая.

Ужас накрыл с головой, мысли заметались, но что я сейчас могла сделать?

– Сказки ваши людские о волках страшные, потому что так нужно. Защитой они моему народу служат, – вдруг сказала Великая Белая Волчица, похоже, прочитав мои мысли. – А вот много ли в них правды, тот еще вопрос.

И то верно.

– Хотя обычай с невестой для снежного волка, действительно, когда-то в этих краях, еще до войны оборотней с людьми, существовал. Только приведенные в лес девушки вовсе не умирали, а получали шанс на счастливое будущее, когда их забирали к себе волки. По мне так это люди, что оставляли девушку замерзать в чаще или погибать от когтей хищников, поступали жестоко.

Она усмехнулась, и в ее синих глазах вспыхнул тот самый волчий огонек, который встречается у диких зверей.

Я сглотнула, не сводя с богини глаз. С первого взгляда она казалась хрупкой, почти беззащитной, но я-то знала ее истинный облик. Только это не имело для меня уже никакого значения. Ведь Великая Белая Волчица – единственная, кто откликнулся на мой крик о помощи, и готова смилостивиться. Не может быть, чтобы ее народ оказался таким уж чудовищным.

– Это хорошо, что ты так думаешь, Злата.

Откуда она знает мое имя? Я ведь его точно не называла. От этого стало еще страшнее.

– Почему? – вырвалось у меня.

– Потому что спасу я тебя, только если согласишься помочь решить проблему одной волчьей стаи, что находится под моим покровительством.

Я нервно сглотнула. Жить хотелось до боли. Но что это за проблема? И как я, обычная девушка, смогу помочь стае оборотней?

– Справишься, если постараешься. Душу вложишь, сердце откроешь… – с небывалой серьезностью произнесла она. – Я немного помогу. Да и снежные волки не оставят тебя без защиты и поддержки. Соглашайся.

Страх перед неведомой проблемой оборотней на миг заставил замереть. Но тут ледяной порыв ветра ударил в лицо, напоминая о возможности остаться в лесу навсегда. Нет, уж! Замерзнуть здесь я точно не хочу.

– Согласна! – выпалила я, изо всех сил стараясь не стучать зубами от холода. – Согласна, Великая Белая Волчица! – со всей решимостью, на которую была способна, повторила я.

Она кивнула, щелкнула пальцами, и мои веревки, впивавшиеся в тело, сами собой развязались и упали в снег. Кожа под ними тут же согрелась, будто по ней провели теплой лапой, и боль утихла.

– Рану на голове залечить не смогу, с ней справится Ильгар.

– Ильгар? – переспросила я.

– Вожак, которому я обещала помочь. Поднимайся, давай, снежная буря скоро совсем усилится, и мои чары от нее не спасут.

Я с трудом, цепляясь за дерево, поднялась на ноги. Тело продрогло, совсем занемело, а крохи магического тепла, недавно подаренные волчицей, почти растаяли. Но я была благодарна и за эту малость.

Волчица хлопнула в ладоши, и на этот тихий звук, казалось, ответило каждое дерево в лесу. Прямо передо мной, в непроглядной метели, расступилась тропинка.

Ох! Неужели та самая, волшебная, способная поменять судьбу? Вот и не верь так в сказки, что рассказывал отец!

– Иди. Никуда не сходи с тропы. Ильгар тебя сам найдет. И поторопись. Эта метель слишком быстра и слишком жадна до чужих жизней.

С этими словами Великая Белая Волчица растворилась в воздухе, будто ее и не было, а я ступила на тропу.

Метель здесь почти не ощущалась, разве что иногда сквозь магический заслон, поставленный богиней, каким-то непонятным образом прорывался ветер, неся с собой колючий снег. Похоже, защита не продержится долго, любое колдовство бессильно против снежной стихии, о чем и намекнула мне Великая Белая Волчица.

Надо идти вперед и не останавливаться.

Я глубоко вдохнула и, стараясь не вглядываться в метель, в которой утонул весь лес, двинулась по заветной тропе. Даже жаль, что я иду по ней кого-то спасать, а не на поиски суженого. Я откинула от себя эти мысли, на ходу согрела дыханием замерзшие ладони и постаралась сберечь последние остатки сил, ведь сколько мне еще идти, неясно.

Каждый шаг по-прежнему давался с трудом, будто я сегодня за время, проведенное в лесу, разучилась ходить. Порой я спотыкалась о корни деревьев, скрытые под снегом, разбивала колени и руки, но поднималась и брела дальше.

Волшебная защита богини, ограждающая тропу от снежной бури, медленно таяла, и в какой-то момент я вновь оказалась посреди метели. Она ударила зло, чуть не снесла с ног, забрала последнее тепло, и мои силы совсем закончились.

Я ухватилась за ближайший ствол и начала сползать вдоль дерева, цепляясь за надежду выжить до самого конца. И глазам своим не поверила, когда из снежной бури внезапно выскочил огромной белый волк. Казалось, он не бежал по едва различимой теперь для меня тропе богини, а летел над ней, и его синие, невероятно сказочные глаза сияли и смотрели, не отрываясь, на меня.

Он оказался рядом, когда мир передо мной стал расплываться. Огромный зверь вдруг исчез, а на его месте возник сильный и завораживающий, словно сама зима, мужчина. Незнакомец подхватил меня, прижимая к себе так бережно и нежно, словно я – самое драгоценное, что у него есть на всем свете. И от этого его отношения, и от того, что он все же нашел и вытащил меня из лап стужи, к горлу подступил ком.

– Успел… – хрипло, так что по телу пошла жаркая дрожь, прошептал он в мои волосы.

Я хотела хоть что-то сказать, поблагодарить, спросить… Но меня накрыла волна такого тепла, что шла от него, и такое ненормальное чувство защищенности, что ошеломленная всем происходящим за последние часы, я просто позволила себе сдаться, довериться этому незнакомому мужчине и провалилась в очередной раз в темноту.

Глава третья

Ильгар Белый

Я бежал сквозь метель, прижимая девушку к груди, стараясь закрыть своим телом от ледяного ветра и снега. Что мне эта буря… внутри бушевала гораздо сильнее.

Когда Великая Белая Волчица сказала, что помочь моей стае сможет девушка, я представлял себе кого угодно, но никак не ожидал, что встречу свою истинную пару!

Моя волчья сущность опознала в ней мою единственную, едва я просто почуял ее в лесу. Для этого мне даже не нужна была метка Даны, ведьмы из другой стаи, подтверждавшая волю богов и мгновенно, едва все свершилось, исчезнувшая с запястья. В тот момент, когда я осознал случившееся, то еле сдержался, чтобы не зарычать от накрывших меня новых ощущений. Удержала одна-единственная мысль, что моя пара, которая была уже так близко, испугается. Этого я допустить никак не мог.

Но ее запах… Боги! Я едва вдохнул его, нежный, как лесные цветы, и весь мир перевернулся. Он сводил меня с ума. И лишним в нем были лишь ее боль и страх, наверняка появившиеся из-за метели в лесу.

Я тогда мчался по тропе богини к ней, самой долгожданной, как никогда, почти подчинившись инстинктам зверя, который гнал меня вперед. А когда нашел свою единственную и прижал к себе, испуганную и совсем без сил, то с неимоверным трудом справился с собой.

Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни к одной человеческой женщине, ни к одной волчице.

Влечение к этой девушке, как оно и бывает у оборотней, которые встретили ту, что им предназначена, было чисто физическим. Оно ломало что-то внутри, требуя тотчас заявить права, чтобы каждый знал, чья она, чтобы она сама, очнувшись, поняла это без слов… Но одна мысль, что это ее ранит, жгла огнем.

И вместе с этим в сердце просыпалось и что-то иное, пугающее и глубокое. Что-то теплое и хрупкое, словно первый подснежник, пробившийся сквозь снег. То, чему не было названия, но оно буквально выворачивало душу наизнанку и мгновенно меняло меня. И я понимал, что эта одна-единственная, едва вспыхнувшая искра уже может спалить меня дотла.

Вот разве так бывает?

Это и не влечение вовсе, это… узнавание. И этому не мешало даже то, что я ничего об этой девушке не знаю. Ни о ее характере, ни о ее мечтах. Лишь, что она невозможно смелая, раз рискнула помочь оборотням, и настолько хрупкая, что касаться страшно, но в то же время будто создана для моих сильных рук.

Я тряхнул головой, пытаясь прогнать эти мысли, но вместо них пришли другие. О сделке с богиней, когда я поклялся не неволить девушку и отпустить. Отпустить ее? Ту, с которой так возможно настоящее счастье? Ту, что пахла моим домом? Судьба поистине коварна. Но и я не намерен сдаваться. За такое чудо, как истинная пара, стоит бороться. Я ни в коем случае не намерен нарушать слово, что дал Великой Белой Волчице, но ничто не мешает мне завоевать эту девушку и сделать все возможное, чтобы она осталась добровольно, со мной, и у нас появился шанс стать парой.

Я встревоженно вгляделся в ее лицо, но моя половинка так и не пришла в себя. Вдохнул ставший родным запах, нахмурился, по-прежнему ощущая ее раны. Что с ней произошло? Почему она оказалась в лесу одна, да еще и без сил? Ее так вымотала метель или… кто-то обидел? Попытался напасть? Я чувствовал едва заметный чужой след, но сосредоточиться на нем не мог. Слишком сильны на данный момент были инстинкты, связанные с обретенной парой. Ее запах затмевал все.

Наконец, я ворвался в храм. Аккуратно уложил девушку на шкуры и метнулся к очагу, сгребая хворост и зажигая огонь. Едва он осветил пространство, даря тепло, я повернулся к своей паре. Не удержался, осторожно коснулся ее щеки, провел по ней пальцами, а после принялся снимать с нее мокрую, заледенелую одежду.

Я стаскивал ее, прислушиваясь к едва ощутимому дыханию девушки и чувствуя разом столько эмоций – и страх за нее, и невыносимую нежность, и ненормальное желание, что не знал, куда от них деться. А через мгновение меня накрыла ярость, и пальцы, и так непослушные, сломали одну из застежек на ее платье. Я увидел ее содранные колени и ладони, и следы от веревки на запястьях. Ее… связывали? Так вот почему от девушки тянуло страхом еще там, в лесу!

Я глубоко вдохнул, сдержал рвущуюся волчью сущность, готовую для защиты пары выпустить когти и разорвать любого в клочья. С тем, кто это сделал, я разберусь позже, главное для меня сейчас – она, моя суженая.

Я притянул свою сумку и отыскал маленький пузырек с сильным целительским зельем, что еще несколько дней назад дала мне с собой Дана. «На крайний случай», – сказала она. Вот он, этот случай.

Осторожно, стараясь не причинить боли, я взялся за раны своей единственной, пытаясь не обращать внимания на то, как ярко во мне отзывается каждое прикосновение. Ссадины исчезли прямо на глазах, но ее кожа по-прежнему оставалась ледяной, а сердце билось как-то совсем тихо.

Холодный страх пробрался куда-то в горло, и я принялся растирать ее руки, ноги, спину, то и дело прижимая девушку к себе и пытаясь хоть как-то согреть.

Когда, наконец, получилось, я закутал мою пару в свой теплый плащ, но так и не смог выпустить ее из рук. Сел с ней, крепко спящей от усталости и пережитого, возле огня. И когда почувствовал, как ее щека прижимается к моему плечу, и ровное дыхание щекочет кожу, с облегчением выдохнул, позволяя себе буквально тонуть в ее запахе и тепле.

Пусть воет метель, пусть мир снаружи замерзает, но сейчас с ней в объятиях, я впервые за долгие годы чувствовал в душе мир.

Злата Романова

Когда я проснулась, первое, что ощутила – это тепло, которое пронзало меня от макушки до пят. Я думала, что после той метели никогда уже не смогу отогреться, но чей-то тяжелый плащ с едва уловимыми лесными запахами надежно укрывал и согревал меня. Я медленно открыла глаза.

В центре зала, у пылающего в чаше огня ко мне спиной стоял стройный мужчина, от которого буквально веяло опасной и сдерживаемой силой. Босой, одетый лишь в простые штаны из плотной ткани, с распущенными до плеч белыми волосами, но даже в этой его неподвижности ощущалось что-то хищническое.

Незнакомец, похоже, почувствовав, что я на него смотрю, очень медленно обернулся. И наши взгляды встретились.

Его глаза, ясные и синие-синие, словно морозное небо, вспыхнули пламенем.

Память внезапно обрушилась на меня, как ледяная волна. Предательство родных сестер, встреча с богиней, метель в темном лесу, всепоглощающий холод и… он. Мужчина, мчащийся ко мне по заветной тропе, словно не замечавший опасностей. Тот, кого я не смогла бы забыть, пожалуй, никогда, настолько невероятное впечатление он произвел, когда спас меня.

Я, наконец, поняла, кто он. Ильгар – вожак снежных волков. Но почему-то по-прежнему смотрела на него, стоящего в тени, не в силах сказать ни слова, а потом вдруг осознала, что под чужим плащом на мне одета лишь тонкая рубашка, и встрепенулась, кутаясь сильнее.

– Не бойся меня.

Его низкий и хриплый голос заставил внутри что-то перевернуться. По спине тотчас пробежали мурашки, сменяясь незнакомым жаром. Я нервно сглотнула, но не от страха, а от ощущения его силы, которая теперь окутывала меня и была едва ли не осязаемой, и вновь уставилась на вожака снежных волков, шагнувшего сейчас в круг света.

Теперь я могла рассмотреть его получше и невольно залюбовалась крепким телосложением, наверное, свойственным всем оборотням. Черты лица у Ильгара были красивые и по-мужски резкие. У виска виднелся едва заметный шрам, тонкая белая нить. А я-то думала, что, как в сказках, при обороте, раны и их следы исчезают, но, похоже, опираться на них мне совсем не стоит. Ведь нигде не говорится, к примеру, что от оборотня невозможно отвести взгляд, даже если захотеть. Интересно, все они такие?

Это щемящее чувство опасности, я-то знала, что передо мной не просто человек, смешивалось сейчас с таким восхищением и таким необъяснимым притяжением, не дававшим нормально вдохнуть, что хотелось одновременно и сбежать подальше от этого мужчины, и прикоснуться к нему.

Да что со мной происходит?

– Не бойся меня, – повторил он, так и не дождавшись моего ответа.

– Постараюсь, – выдохнула я, отмечая, что вожак снежных волков практически не сдвинулся с места, видимо, давая мне привыкнуть.

Я быстро огляделась, пытаясь понять, где нахожусь. Высокие своды, светлый камень, тени, падающие на шкуры…

– Мы в древнем храме Великой Белой Волчицы, – пояснил он, угадав мой невысказанный вопрос. – Я – Ильгар Белый, вожак снежных волков северной стаи. – Мужчина представился, едва поймал мой растерянный взгляд.

– Злата Романова, – назвалась я, старательно пытаясь скрыть волнение.

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем когда замерзала в лесу, – пробормотала я.

Ильгар едва заметно напрягся, а после сделал еще один небольшой шаг вперед.

– Позволишь осмотреть твои раны? Я использовал целительское зелье, но не знаю, насколько удачно оно подействовало. Женщина, которая его делала, рассчитывала на оборотня.

Я кивнула, не задумываясь, а когда он медленно, будто боясь меня спугнуть, шагнул и присел передо мной на корточки, порадовалась, что не встала со шкур, потому что на ногах все равно бы сейчас не устояла. Близость этого мужчины внезапно ошеломила настолько, что тело вспыхнуло ненормальным желанием. Мне безумно захотелось провести пальцами по его плечу и груди, чтобы проверить, настоящий ли он. Я испугалась того, что почувствовала настолько, что вздрогнула.

– Холодно? – тотчас поинтересовался абсолютно невозмутимый Ильгар.

Покачала головой, кусая губы. Я и сама не понимала, что со мной творится, а уж ему, едва знакомому мужчине, объяснять что-то точно не хотелось. И, к счастью, расспрашивать он не стал.

Ильгар молча стянул с меня плащ, коснулся пальцами моей щиколотки, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности и жара, что вновь побежал от его прикосновения. К тому моменту, как я немного пришла в себя, он уже добрался до коленей, спокойно подтянув повыше мою рубашку. Будь на то моя воля, я бы уже сгорела от стыда. Со стороны действия Ильгара выглядели слишком неприлично, если не знать, что он просто проверяет, как зажили раны.

Через несколько мгновений горячая ладонь вожака снежных волков коснулась моего запястья, и меня снова бросило в жар. Кажется, еще немного и я растаю, как снег по весне. Да что ж это такое! Почему такая реакция на незнакомца, да еще и оборотня? Он может оказывать на меня какое-то воздействие? Звучало бредово, но я пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение тому, что сейчас испытывала.

Снаружи с новой силой взвыла метель, я дернулась и прижалась к его груди, ища защиты, раньше, чем осознала это. Твердые мышцы и горячая кожа под щекой, неожиданно громкий стук его сердца, ровное дыхание в моих волосах… А еще от мужчины пахло морозной хвоей и веяло таким нерушимым спокойствием, что мой испуг мгновенно сошел на нет. Ильгар не оттолкнул меня, когда я перешла все дозволенные границы, лишь замер, а потом ласково, как-то по-особенному успокаивающе провел рукой по моим волосам и спине.

– Это метель, но она уже идет на убыль.

– Извините. Обычно я не настолько пугливая, – чувствуя себя жутко неловко, вырвалась я из его рук.

– На «ты», – хрипло и коротко поправил он.

Ох, не привыкла я «тыкать» тому, кто старше и явно выше по положению.

– У волков можно обращаться к вожаку на «ты»? – не удержавшись, уточнила я.

– Нужно. У нас меньше людских условностей.

Я кивнула, смиряясь с новыми правилами.

– Раны зажили. Ничего не болит?

– Нет. Спасибо тебе за помощь и… заботу.

Ильгар сдержанно кивнул, поднялся и отошел к стене, где сушилась одежда.

Я чуть не застонала, когда он потянулся, готовая сорваться с места и обнять его, потереться об эту соблазнительную мужскую спину носом, впитывая запах.

Я схожу с ума. Ну вот, точно.

– Одежда за сутки возле огня просохла, – сказал Ильгар, обрывая мои мысли.

– Я сутки не приходила в себя? – поразилась я.

– Да. У тебя силы закончились. Зелье Даны не только исцелило раны, но и погрузило в сон, чтобы отдохнула.

– Кто такая Дана?

– Ведьма, жена сына вожака в одной стае, с которой мы поддерживаем дружеские отношения.[1]

Я замерла, вытаращилась на Ильгара.

– Вот уж не знала, что ведьмы существуют. Разве что в сказках.

– Как и оборотни, и наши боги, – он улыбнулся.

Его суровое лицо мгновенно изменилось, смягчаясь, а в синих глазах вспыхнуло настолько согревающее и притягательное пламя, которое мгновенно заставляло меня забывать обо всем на свете.

Ильгар тем временем принес одежду, положив ее неподалеку от меня, а затем притянул к себе небольшую походную сумку, откуда достал хлеб, кусок запеченного мяса и флягу.

– Поешь, голодная, наверное.

Эта очередная его простая забота, эта нежность, которая послышалась в его голосе, что-то снова сделали со мной, потому что сердце ненормально зашлось. Совсем я не ожидала подобного отношения от свирепого, если вспомнить людские сказки, волка.

Я вцепилась в кусок мяса, выпила из фляги сладкий и удивительно горячий медовый напиток и завертела ее в руках, пытаясь понять, как она держит тепло.

– Флягу Дана заколдовала, – сказал Ильгар, уловив мое любопытство.

Я дожевала еду в тишине, если не считать завываний метели и потрескивания огня, допила сбитень и задала закономерный вопрос:

– А почему она вам помочь не может? Ведьмы же… эм… сильные.

– Ее чары не подпускают к заколдованному месту.

Все интереснее и интереснее становится.

– Если даже ведьма не помогла, то интересно, почему ваша богиня считает, что справлюсь я, обычный человек? – выпалила вслух, надеясь, что у вожака снежных волков есть на это ответ.

– Великая Белая Волчица видит больше, чем говорит.

– Мне она даже не рассказала, что у волков за беда случилась, – вздохнула я.

Ильгар посмотрел куда-то в сторону и тихо ответил:

– На наших землях есть пещера с проклятьем, которая следует за нами, куда бы мы ни переселились. Магический мороз в ней обращает все живое в ледяные статуи. Мы туда давно не ходим, но чары временами… по какой-то неизвестной причине сбоят и хаотично вырываются из того места. Могут прийти в поселение волков в любой дом, могут застигнуть кого-то из моей стаи в лесу… От них не спрятаться.

Я нервно дернулась, осознавая весь ужас ситуации. Великая Белая Волчица, да как я с этим справлюсь? И, что будет, если у меня ничего получится? Они все… все… умрут? О том, что и я могу попасть под это проклятье, вообще старалась не думать, иначе совсем ударюсь в панику, а это делу точно никак не поможет.

Наши взгляды встретились, и в глазах Ильгара сейчас таились такая боль и горечь, которые он не смог скрыть, что я непроизвольно сжала его руку, пытаясь поддержать.

– Мне… так жаль, – искренне сказала я, потому что в горле стоял ком, и слова подбирались с трудом.

Он напрягся, тихонько выдохнул.

– Я сделаю все, что в моих силах, обещаю, – добавила тихо.

Пусть и не знаю, еще как. И пусть душу сейчас разрывают сомнения и страх. Это не заставит меня отступить. И пусть я ничего не знаю об оборотнях… Но один из них чуть больше суток назад спас мою жизнь, потратил на меня целительское, наверняка безумно редкое и дорогое зелье, согрел и накормил… Кем я буду, если отплачу за это трусостью?

Ильгар внимательно посмотрел на меня, словно пытался заглянуть в саму мою душу.

– Для начала, как велела Великая Белая Волчица, мы с тобой пройдем древний ритуал принятия тебя мной, вожаком, в мою стаю.

Глава четвертая

Ильгар Белый

Я стоял спиной к Злате, пока она одевалась, и, пытаясь отвлечься, прислушивался к звукам, что наполняли сейчас древний храм: к завыванию метели за стенами, шороху ткани, частому биению ее сердца. Теперь она не боялась, как несколько минут назад, не оглушала меня своими эмоциями, которые меняли ее аромат, сводя с ума мою волчью сущность, но заметно волновалась перед ритуалом. Порой я сжимал кулаки, чувствуя, как когти сами просятся наружу, пробуждая инстинкт защищать свою пару от любых тревог. Сильнее этого было разве что желание коснуться ее.

Никогда мне еще не было так тяжело сдерживаться.

– Я готова. Что нужно делать?

Я обернулся на ее голос. Злата успела не просто одеться, но и переплести косу, и теперь стояла и решительно смотрела на меня. Какая же она все-таки удивительная! Явно же за последнее время она через столько прошла, что не каждый и выдержит, но здесь и сейчас, с оборотнем, в храме, Злата держалась весьма достойно. Не жаловалась, не рыдала, не кричала, не падала в обморок и почти не дрожала от страха. Почти…

Я протянул руку, в который раз ощущая, какая маленькая у нее ладонь. Запястье тонкое, кажется, сломается от одного моего неверного движения. И так и тянет провести по нему пальцами или лучше губами, но я не стал. Лишь вдохнул еще раз ее аромат, и только.

– Идем, нам сюда, – мой голос прозвучал хрипло от едва сдерживаемых эмоций, но я все же сумел взять их под контроль. – Необходимо встать перед алтарем. Свободную руку положи на каменную плиту с изображением волчицы, мою при этом не отпускай.

Я первым коснулся холодного камня, и Злата, не колеблясь, последовала за мной. Это ее искреннее доверие словно обожгло, растекаясь внутри немыслимым теплом.

– Великая Белая Волчица, я хочу принять эту девушку в свою стаю, снежных волков. Прошу тебя откликнуться и провести древний обряд.

На мгновение храм накрыла тишина, а потом перед нами вспыхнуло бело-синее ослепительное пламя, проявление силы богини снежных волков. Оно казалось холодным и неживым, но на самом деле могло спалить до пепла за считанные секунды.

Я спокойно сунул ладонь в огонь, чувствуя лишь легкое покалывание. Злата заметно напряглась, прикусила губу, но последовала моему примеру. От того, что она в который раз за наше небольшое знакомство проявила смелость, меня потянуло улыбнуться.

Сколько же она разбудила во мне! Живого, чувственного, настоящего… Я уже и начал забывать, каким был раньше, до этого проклятье. А теперь моя ледяная броня трескалась, как лед на реке весной. Невероятно!

Пламя взметнулось, осыпав нас искрами. Злата смотрела на магию, как завороженная, а я, как завороженный, смотрел на нее. Отблески огня играли на ее нежном лице, в светло-карих, напоминающих дивный янтарь, глазах, в каштановых волосах. Сейчас она казалась еще красивее, чем раньше, заставляя забывать обо всех мыслях, оставляя только те, что были о ней.

Огонь оплел нас тугими нитями, обжег ладони, возвращая меня в реальность. В пламени вспыхнул нож с древними символами. Я взял его, сделал небольшой разрез на запястье сначала себе, а после и Злате, позволяя по капле нашей крови стечь в огонь. Когда Злата сдавленно ойкнула то ли от неожиданности, то ли от боли, я чуть не сорвался, готовый прижать ее к себе, но на мой встревоженный взгляд она лишь слегка покачала головой, давая понять, что в порядке.

– Злата, согласна ли ты решить проблему волчьей стаи с ледяным проклятьем? – спросил я, смотря прямо на нее.

– Да, Ильгар.

Она смотрела мне прямо в глаза, слегка прикусывая губу, и от этого желание впиться в нее долгим поцелуем, только усиливалось. Волчья суть требовала, чтобы сейчас Злата стояла перед алтарем богини, став моей невестой, а не просто той, кого я должен принять в стаю, но мои воля и разум всегда были сильнее звериных инстинктов.

Я отогнал эти сумасшедшие мысли, напоминая себе, что физическое влечение – это еще не любовь. А без нее в паре снежных волков не может быть счастья.

– Согласна ли ты принять мой кров и мою защиту и стать частью волчьей стаи, пока выполняешь обещанное?

– Да.

– Я, Ильгар Белый, по праву вожака принимаю тебя в свою стаю. Даю кров и защиту. Обещаю не неволить, когда решишь проблему волков, связанную с ледяным проклятием.

Между нашими сомкнутыми ладонями сверкнули искры, подтверждающие сделку, и магия словно сплела незримую, но вполне сейчас ощущаемую нить. Огонь исчез, словно не бывало, а раны тотчас затянулись.

Я с неохотой разжал пальцы, выпуская ее ладонь. Прислушался к ветру за стенами храма, но тот почти стих, а значит… пора было собираться в путь. Я помог Злате надеть плащ и подошел к чаше, чтобы потушить огонь, как вдруг она вскрикнула.

Я моментально оказался рядом с ней, наклонившейся за упавшей варежкой. Тело отреагировало на угрозу моей паре инстинктивно, быстрее, чем разум. Из пальцев выросли когти, спина напряглась для прыжка и последующего оборота, а зрение обострилось до предела. Но никакой опасности рядом с Златой я не обнаружил.

Она же уставилась на мою руку и медленно моргнула. Я, не сводя с нее глаз, втянул когти обратно, и ладонь снова стала человеческой. Замер, напрягаясь и ожидая ее паники и страха, после которых обычно человеческие девушки, увидевшие частичную волчью трансформацию, предсказуемо падали в обморок.

– Выглядит жуть как впечатляюще, – внезапно выдохнула Злата, и в ее голосе читался больше не испуг, а жгучее любопытство.

На мгновение я даже растерялся. Нестандартная ситуация для меня, как и для любого волка. К нам редко проявляют интерес вместо страха. Почти никогда.

– Что случилось? Ты вскрикнула, – поинтересовался, все еще готовый сорваться в бой с любым противником.

Злата вздохнула, а потом медленно отогнула край плаща. Там, где каменные плиты пола сходились с деревянным опорным столбом, вопреки зимней стуже, из щелей под ногами пробивалась трава. Она на наших глазах покрывала пол храма живым ковром, и в воздухе внезапно запахло весенней землей и цветущими лугами.

– Дар жизни, – выдохнул я, не веря своим глазам. Сердце заколотилось чаще от немыслимой надежды на чудо. – Великая Белая Волчица, спасибо! – воскликнул я и рывком прижал ошарашенную происходящим Злату к себе.

Она оторопела, застыв в моих объятиях, но даже не попыталась вырваться. На мгновение Злата полностью принадлежала мне, а потом я опомнился и отпустил ее. На щеках девушки пылал румянец, глаза лихорадочно блестели, а аромат стал еще сильнее и притягательнее для меня.

– Ты как? Слышал, когда просыпается дар, может быть всякое, – встревожился я, отсекая все ощущения.

– Вроде… нормально, хотя от удивления, что во мне проснулся дар, не знаю, что делать.

Она нервно улыбнулась, прикусила губу и покосилась на зелень. Я тихонько вдохнул воздух, улавливая ее огромное потрясение и легкий страх.

– Совсем непривычно, да? – мягко спросил я, сгорая от желания прижать ее к себе, чтобы успокоить.

– Да. У людей, знаешь ли, как-то нечасто просыпается магия. Я вообще за свою жизнь ни одного с даром не встречала, – созналась она. – А у… оборотней есть такие способности? – тут же поинтересовалась с нескрываемым любопытством.

– Нет, Злата. Магия может проснуться разве что у полукровок, и то в исключительном случае. Волчья кровь сильнее, перебивает.

Она кивнула, снова с опаской бросила взгляд сначала на траву под ногами, потом на свои руки.

Все еще не приняла. Все еще не верила в случившееся. Все еще боялась неизведанного.

Я ощущал это так ярко, что еле сдерживался от рыка. И ни чем не мог ей помочь, кроме того, чтобы быть рядом, пока она справляется с собственными эмоциями.

Злата сейчас закрыла глаза и несколько минут шумно дышала. Такая хрупкая, и такая отчаянно смелая. Она не переставала меня удивлять.

Наконец, Злата открыла глаза, кивнула, давая понять, что в порядке. Затем она сделала шаг, пошатнулась, и я тотчас подхватил ее, не давая упасть.

– Ноги с трудом держат, и голова немного кружится, – тихо созналась Злата, когда я впился в нее взглядом. – Далеко отсюда до поселения волков?

– Нет. И идти тебе не придется.

Волк внутри ликовал, предвкушая, и все доводы разума о границах теряли власть. На спине мужчина-волк носит только свою пару, детей или раненых. Но древний инстинкт уже снова брал надо мной верх. Она – моя. Моя, чтобы защищать, моя, чтобы нести, моя, чтобы заботиться. Единственная.

Великая Белая Волчица, спасибо тебе за нее! За то, что привела ко мне, пусть и непростым путем. За этот шанс обрести счастье.

– Я обернусь и отнесу тебя, Злата. Так будет лучше всего, – сказал спокойно, скрывая все свои эмоции.

– Ты… уверен? – ее голос звучал немного виновато, но я не понял, почему. – Можем переждать тут мою слабость, а после…

– Метель скоро вернется, – безбожно солгал я, чуя носом лишь чистый, спокойный воздух. – Можем надолго здесь застрять.

От мысли, что мы можем задержаться в этом месте, провести время вдвоем и получше узнать друг друга (я знал, что еду и воду я добуду, а теплые шкуры, огонь и надежные стены защитят от холода), по позвоночнику разлился огонь. Но я помнил, зачем пришел в храм.

– Хорошо, – решительно кивнула Злата, отпуская мое плечо и опираясь рукой о столб.

От ее прикосновения дерево, которое служило одним из опорных столбов, проснулось и выпустило маленький зеленый росток. Сколько же в ней теплой внутренней силы, раз смогла не просто принять искру магии Великой Белой Волчицы, но и преобразовать ее именно в дар жизни! Чувствовалось, Злата этого даже не осознает.

Я, не сводя с нее голодных волчьих глаз, отошел подальше и позволил обороту захватить себя. Мир знакомо перевернулся, сузился до запахов и звуков. По телу пробежала волна жара и не отпустила, пока менялась ипостась. Но даже в этом новом зверином теле, главным для меня оставался аромат Златы. Девушки, к которой я так долго шел сквозь все годы и метели.

Глава пятая

Злата Романова

Темнота зимнего леса была теперь вовсе не пугающей, а уютной, пронизанной серебристым светом звезд и тонкого полумесяца, что горели в вышине. Снег искрился под их холодным сиянием, отбрасывая синие тени от елей. Но самым невероятным, самым сказочным в этом лесу был он – огромный снежный волк.

Я ехала на нем, вцепившись пальцами в густую и жесткую шерсть, чувствуя силу невероятного зверя в каждом его движении. В какой-то момент прижалась щекой к его загривку, вдыхая запах с нотками снега, дыма и хвои.

Невероятно. Совсем невероятно. Еще сутки назад этот лес казался мне ледяной ловушкой, а метель – тем, что принесет смерть, а сейчас… Сейчас я, на время отпустив все тревоги, летела сквозь сверкающую ночь на спине волка. Мне вдруг так сильно захотелось засмеяться от нелепости происходящего и какого-то щемящего, нового чувства свободы, что я не удержалась.

Волк, поймав мое настроение, чуть прибавил ходу, и теперь ветер свистел в ушах, а снежная пыль била в лицо, но мне все нравилось. Когда Ильгар на мгновение остановился, к чему-то прислушиваясь, я провела ладонью по его макушке, а после нежно потрепала ухо. В ответ раздался негромкий, предупреждающий рык, и я тут же смущенно отдернула руку.

Совсем забываю, что этот зверь еще и мужчина, да не простой, а вожак снежных волков, Ильгар Белый, а я ему тут уши треплю…

На пригорке он замедлил бег. За деревьями, в долине, мерцали огни поселения, и тянулась полоска замерзшей реки.

– Добрались? – тихо спросила я.

Волк в ответ рыкнул и плавно опустился на снег, чтобы я могла слезть. Я соскользнула с его спины, и он тут же мотнул мордой, легонько подталкивая меня в бок, а потом еще раз, но уже более настойчиво.

– Что ты хочешь? – рассмеялась я, очень уж забавно выглядели эти его действия со стороны.

Зверь медленно повернул к моей руке свою могучую голову и ткнулся в ладонь влажным носом, а потом снова подставил ухо, явно напрашиваясь на ласку. В этом жесте была не просто просьба, а молчаливое доверие, что возникло между нами.

Я фыркнула, отпуская последние остатки страха, и позволила себе то, чего так, похоже, хотелось нам обоим – погладила его по макушке, провела пальцами по носу, глядя в его синие, светящиеся в темноте глаза. Волк слегка подтолкнул меня, словно я слишком медлила. Я сделала шаг назад, но не удержала равновесия и упала в сугроб.

В следующее мгновение надо мной склонился уже не волк, а Ильгар. Его лицо было серьезным, в глазах сверкнула тревога.

– Не ушиблась? – он легко вытащил меня из снежного плена, обхватывая сильными руками.

Во мне все еще пела радость от этой безумной ночной прогулки, и я ни капли не испугалась случившегося.

– Нет, – выдохнула я, сияя улыбкой.

Ильгар принялся старательно отряхивать с моего плаща и выбившегося края платья снег. И в этой его сосредоточенности было что-то такое, от чего по телу побежали искры, и я смущенно отвела глаза.

– Пойдем, – Ильгар протянул ладонь и кивнул в сторону огней.

Я уцепилась за его горячую руку, даже не думая отказаться.

Тропа вела вниз, между маленькими, заснеженными елочками, к поселению волков. Дома здесь были большие, крепкие, все сплошь из дерева, и поэтому издалека казалось, что они сливаются с лесом, все еще часть его. Покатые крыши предсказуемо укрыты снежными шапками. Из всех труб вился дым, но стоило ему достигнуть макушек деревьев, как он рассеивался, больше напоминая снежную пелену.

– О чем задумалась? – поинтересовался Ильгар.

– Это колдовство или интересная выдумка, что так надежно укрывает поселение волков?

– Все вместе.

Я кивнула, вовсе не удивленная, что ничего не слышала об оборотнях ни в моих краях, ни в других. В старые времена, когда волков еще не считали сказками, за ними охотились люди, желая уничтожить, считая их опасными и непредсказуемыми, что отчасти, полагаю, было правдой. И я понимала, почему им так важно сохранить тайну своего существования и тем самым защитить себя. Времена меняются, но люди, увы, нет.

Я постаралась отогнать от себя эти грустные мысли. Прошлое уже не вернешь и не изменишь, как бы ни хотелось.

Ильгар потянул меня в проулок, который вывернул на просторную улицу, ведущую к площади. Во многих домах горел свет, но пока мы шли, нам не встретилось ни души. Странно как-то… И это еще больше усиливало ощущение, что это место будто заколдованное.

В центре площади стоял высокий и просторный дом.

– Здесь мы все собираемся, когда требуется, – пояснил Ильгар. – Сейчас я представлю тебя моему народу. Обычно вожак принимает новичков в стаю при всех, но ты… другой случай.

На мгновение меня снова охватило волнение, но спокойный взгляд Ильгара и его рука, крепко державшая мою, заставили страх растаять. Он не даст меня в обиду, когда мы окажемся среди волков. Я отчаянно в это верила, иначе и цепляться в этом шатком сейчас для меня мире было не за что.

Массивные двери распахнулись, и на нас дыхнуло теплым воздухом. Под самым потолком мерцали и переливались сотни светлячков, заключенные в стеклянные сосуды, а в стенах пылали живым огнем огромные каменные очаги.

Мужчины в белых рубахах и меховых жилетах и женщины в ярких, расшитых платьях с нитями бус и ожерельями из волчьих клыков расступились, пропуская нас, то и дело здороваясь и приветствуя вожака. Ильгар кивал, бросая на своих волков короткие, властные взгляды, но все они смотрели на меня.

В глазах самых разных оттенков, от нежной бирюзы до ледяной синевы, читались нескрываемое удивление, странное неверие и искренняя радость.

Ну да, волки хотят избавиться от проклятия и явно знают, зачем я здесь. Как о таком можно забыть? Ильгар упоминал, что передал своим волкам весть обо мне, иначе бы нас и не ждали. И от осознания, какая на меня легла ответственность, стало совсем не по себе, и я чуть не споткнулась на ровном месте. Ильгар тотчас поддержал меня, не давая упасть.

– Спасибо, – прошептала я, радуясь, что он хотя бы на несколько секунд закрыл меня от взглядов волков.

Мы снова двинулись вперед. И чем дольше шли, тем сильнее накрывало ощущение, что во взглядах волков скользит что-то еще, для меня совершенно непонятное, но особенно смущающее, когда их внимание касалось наших переплетенных с Ильгаром рук. Он так и не отпустил мою ладонь, будто боялся, что я сбегу. Только вот куда? Да и слово я дала и Богине, и ему. Пути назад у меня просто нет.

Из-за длинных юбок матерей выглядывали любопытные детские личики. У людей детей на серьезные собрания не пускают, а здесь они, похоже, полноправные, хоть и маленькие, члены стаи. Это было так неожиданно и трогательно.

– Представляю вам Злату Романову. Она теперь часть нашей стаи, – голос Ильгара прозвучал властно и четко, заглушив шепот. – По моей просьбе и с добровольного согласия Златы, Великая Белая Волчица, одарив Злату даром жизни, прислала ее нам, чтобы справиться с ледяным проклятьем.

По залу прошел удивленный гул. Они что, не знали? Странно. А чему тогда радовались? Неужели тому, что стая стала чуточку больше? Сильно в этом сомневаюсь. Я же для них пока ничего не сделала и наверняка принесла еще и проблемы. Впрочем, что я знаю о волках? Практически ничего. Вот и их эмоции мне сейчас непонятны.

– На это время мы будем защищать ее, не причиним зла, поможем по мере сил. И не станем неволить после, – когда стих шум, продолжил Ильгар.

Каждое его слово падало весомо и тяжело, отдавая клятвой.

– Кто из вас готов взять Злату в свой дом? – Вожак обвел взглядом притихшую стаю.

Никто не торопился отвечать, явно взвешивая его слова о моем даре жизни и прикидывая последствия в своем жилище, если в нем поселится новоявленная магичка. Я и сама не знала, чем может обернуться моя сила, опасалась этого больше всех. О магии я ничего не знала, разве что сплетни, которые порой долетали через приезжих купцов в мою деревню. Но даже если бы и знала, помогло ли это? Дар, что вручила мне Великая Белая Волчица, может разительно отличаться от той искры силы, с которой порой рождались люди. Сколько же у меня вопросов без ответов…

Я прикусила губу, покосилась на молчавших оборотней.

Мужчины как-то странно отводили глаза, а женщины смотрели на меня с лукавыми, какими-то чересчур понимающими искорками во взглядах. А может, мне все это просто кажется?

– Я возьму Злату к себе, вожак, если девушка не против. Дом у меня просторный, а живу я одна, сам знаешь.

Из толпы вышла приветливая женщина средних лет с легкой сединой в темных волосах. Одетая в темно-зеленое платье, с накинутой на плечи белоснежной, расшитой золотой нитью, шалью, волчица посмотрела на меня.

– Двое моих дочерей уже давно замужем, живут в другой стае, а муж… несколько лет назад попал под ледяное проклятье. Буду рада компании и возможности помочь тебе справиться с нашей бедой, Злата.

В ее словах звучала такая искренность, что мое сердце дрогнуло. Было видно, что она предлагает это не потому, что так велел вожак, а по зову сердца. И если ее и напрягает моя неизвестная магия, то этого волчица никак не показала. И такая поддержка незнакомого человека согрела меня, немного разгоняя сомнения.

– Злата, это Дариса, одна из наших лучших мастериц-вышивальщиц, – тихо сказал Ильгар. – Что скажешь?

Надо же несмотря на то, что желающих приютить меня, кроме Дарисы, нет, Ильгар даже при таком раскладе интересуется моим мнением. Я даже растерялась от этого на какое-то мгновение, не зная, что и думать.

– Я согласна. Спасибо, – встрепенулась, опасаясь, как бы Дариса не передумала, и тихонько улыбнулась и Ильгару, и ей.

– Вот и славно. Вожак, я тогда забираю ее? Девушка, наверное, проголодалась и устала после прогулки по лесу-то… – Дариса бросила на Ильгара непонятный взгляд, будто чего-то опасалась.

Ильгар еще раз внимательно посмотрел на меня, кивнул и, наконец-то, разжал пальцы, отпуская мою ладонь. От этого жеста я сразу почувствовала себя неспокойно, будто меня лишили немыслимой опоры и защиты. Как странно…

– Идите. Обустраивайся, Злата. Загляну на днях, – попрощался он.

Уходили мы в полной тишине, нарушаемой разве что треском поленьев и под пристальными взглядами всей стаи.

– Расходимся, – раздался властный голос Ильгара, когда мы были уже у самых дверей.

В этот момент мне безумно захотелось обернутся, вернуться к нему, снова ощутить надежную руку, держащую мою… Но я этого, конечно, не сделала. Только тихонько вздохнула, в который раз оставляя мысли о невероятном влечении к этому мужчине на потом.

В следующее мгновение я шагнула в тихую, звездную зимнюю ночь, оставив за спиной тепло большого дома и любопытных снежных волков.

Глава шестая

Тетушка Дариса, как она попросила к себе обращаться, жила буквально в двух шагах от той самой площади, где меня представляли стае, поэтому до ее жилья мы добрались быстро. Добротный одноэтажный дом, окруженный заснеженными елями, снаружи казался немного мрачноватым, но внутри был на удивление светлым и просторным.

Большая кухня, где каждая медная сковорода и кастрюля расположились на своем месте, а на окнах колыхались веселые, в цветочек, занавески, выглядела очень уютной. Огромная печь, от которой веяло не только теплом, но и ароматом свежеиспеченного хлеба, так и притягивала к себе.

В большой гостиной, где раньше наверняка собиралась вся семья, возле потрескивающего огнем большого камина расположились диванчики и глубокие кресла. Они были заботливо укрыты лоскутными покрывалами с причудливой вышивкой, на которой, похоже, оживали сцены из волчьих легенд. Надо будет попозже обязательно об этом расспросить.

Дариса показала мне несколько свободных спален, предлагая выбрать самой ту, что понравится. Я остановилась на самой небольшой. Показав, где что располагается, тетушка Дариса оставила меня одну.

Я окинула взглядом свою, пусть и временную комнату с хорошей мебелью с искусной резьбой, в которую мне абсолютно нечего было положить, зацепилась взглядом на засушенный букет ароматных трав и подошла к окну. За ним лежал сугроб, наметенный недавней метелью, а вдали виднелись огни волчьего поселения, создавая странное ощущение безопасности.

Вот уж не думала, что здесь, среди тех, кого в сказках называют чудовищами, я буду чувствовать себя защищенной, как никогда под крышей родного дома, где сестры предали меня.

Мои невеселые мысли прервала тетушка Дариса, появившаяся на пороге. Она принесла поднос, на котором дымилась тарелка мясной каши и стояла кружка с тем самым сбитнем, сладким и пряным, который я успела полюбить. Я совсем растерялась от такой заботы, смущенно поблагодарила, и хозяйка дома, ласково и как-то понимающе улыбнувшись, ушла. Видимо, мою скопившуюся усталость после всего случившегося скрыть так и не удалось. От тетушки Дарисы так точно.

Ужин был простым и невероятно вкусным. Проголодавшись после дороги, я съела все до последней крошки. Отнесла посуду на кухню, вымыла и, вернувшись в свою комнату и подхватив аккуратно сложенную стопку чистой одежды, которую Дариса оставила для меня на табурете, отправилась мыться.

И вот тут меня ждало настоящее чудо – душ. Дариса вскользь упомянула, что он есть в каждом доме, волки переняли эту удобную диковинку у одной стаи, с которой дружили, но для меня, деревенской девушки, это было в новинку. У нас в поселке такого не имелось, все по старинке ходили в баню раз в неделю, летом купались в реке, а в остальные дни обходились тазами и кувшинами. А здесь… Повернула ручку – и вот она, струя горячей воды, под которую можно встать и удобно промыть волосы. Роскошь невероятная!

Я смыла с себя остатки страха и волнений, дорожной пыли и воспоминаний о метели. Вода убрала напряжение и разморила тело. И едва я завернулась в мягкое полотенце, как почувствовала, что меня неуклонно тянет в сон.

Зевая, добралась до свой спальни, забралась под пуховое одеяло, уткнулась лицом в прохладную подушку и провалилась в глубокий сон. И впервые за последние часы мне не снились ни метели, ни веревки, врезающиеся в запястья, ни глаза сестер, полные ненависти.

Пришедший сон был каким-то неправильным, почти осязаемым. Я очутилась посреди густого тумана, и сквозь него внезапно проступил Ильгар. Мужчина, как и тогда в храме при первой нашей встречи, стоял спиной ко мне, но был совершенно обнаженный! Вода стекала с его тела, медленно скатываясь тяжелыми каплями.

Ох! Я замерла, пораженная, не в силах ни сдвинуться с места, ни устоять от соблазна смотреть на него. До чего же Ильгар прекрасен! Все те же сильные плечи, что я помнила, и те же белоснежные волосы, разве что теперь мокрые, но мои ощущения от зрелища раздетого мужчины были гораздо ярче, чем тогда. И то, что это мне всего лишь снится, никак на бежавшие искры пламени по моей коже, которые вспыхивали и не давали нормально дышать, не влияло.

Ильгар по-волчьи встряхнул волосами, повернулся так, что вода хлынула водопадом, заставляя мышцы мужчины напрячься. И от этой первобытной красоты его движений во мне проснулось что-то иное, темное и пугающее. Тягучая волна прокатилась по низу живота, заставляя сжаться, а в ушах зазвучал собственный учащенный пульс.

Не сдержавшись, я шумно выдохнула, и в этот миг Ильгар обернулся.

Его пронзительные глаза нашли меня в тумане и окончательно приковали к месту. Мы стояли, не двигаясь, и я тонула в этом взгляде, чувствуя, как огонь разгорается во мне с новой силой, и я вот-вот полыхну. Не выдержав, я первой отвела взгляд.

Но он тут же скользнул по его мокрым плечам, груди, натренированным кубикам живота, спустился еще ниже… Я не могла заставить себя отвернуться. Я изучала Ильгара, сгорая от стыда и какого-то незнакомого, жгучего желания, не зная, что с этим делать. Какой же странный сон! И до чего же он невозможно сладок.

Я снова встретилась с Ильгаром взглядом. Он смотрел все так же прямо, видя и мое смущение, и то, как я пожираю его глазами. Но вместо насмешки или гнева на его губах появилась ласковая и какая-то мудрая улыбка. Будто он читал мои самые постыдные мысли и был вовсе не против них.

Ильгар шагнул вперед, подойдя так близко, что я почувствовала его дыхание. Туман сомкнулся вокруг, поглотив мир, и остались только мы двое. Он медленно поднял руку, чтобы коснуться моего лица. Я замерла, сердце заколотилось в предвкушении… И в этот миг, когда его пальцы были совсем рядом с моей щекой, сон оборвался, оставляя где-то внутри ненормальное сожаление.

Я проснулась вся взмокшая, с часто бьющимся сердцем и пылающими щеками.

Это был всего лишь сон, чувственный и абсолютно нереальный. Я пыталась убедить себя в этом, пока переворачивалась на другой бок и утыкалась лицом в подушку, сдерживаясь, чтобы не застонать от стыда, но получалось плохо.

Да что со мной происходит?

Наверное, это все волнения последних дней, усталость, переживания. Да, точно.

Но глубоко в сердце, там, где нет места никаким отговоркам, я чувствовала правду. Ильгар окончательно пленил меня, когда я увидела его во сне обнаженным. Если до этого у меня был хоть какой-то шанс устоять, то теперь, когда он такой, и к нему тянет не только душой, но и телом…

И что вот теперь с этим делать?

Так и не найдя ответ на этот вопрос, я с трудом задремала.

Утром, едва услышав за стеной шаги тетушки Дарисы, я быстро выбралась из постели. Тот жаркий сон еще не стерся из памяти, и образ мокрого и обнаженного Ильгара с пронзительным взглядом так и стоял перед глазами, заставляя сгорать от стыда.

Я поспешила убрать это наваждение простыми делами. Быстро умылась, оделась, заправила постель и направилась на кухню, где волчица как раз собиралась готовить завтрак.

– Доброе утро, тетушка Дариса.

– Уже встала? – Она откинула за спину толстую, седеющую косу и улыбнулась, взвешивая в руке тяжелую чугунную сковороду. – Не ожидала, что поднимешься так рано.

– Давайте я вам помогу, – предложила, решив не заострять внимание на причинах, почему не спешила отдыхать дольше.

Дариса покосилась на меня, о чем-то на мгновение задумалась, а потом кивнула.

– Ладно, будешь мешать тесто для оладий. Рецепт простой, справишься, даже если никогда этого не делала.

– Я умею и люблю готовить, – улыбнулась в ответ.

Моя семья хоть и была состоятельной, и в доме проживали и помощница по хозяйству, и повариха, но отец всегда считал, что его дочери должны уметь справляться с домашними заботами самостоятельно, это всегда пригодится. И как же он оказался прав, когда не растил меня белоручкой!

Дариса и я принялись готовить завтрак. Пока я переворачивала на сковороде пышные оладьи, она внимательно поглядывала на меня, и сама то и дело помешивала мясную кашу в горшке, но ни о чем не спрашивала.

Наконец, когда мы уселись за стол, сытно поели и лениво потягивали последние оладьи с душистым вареньем из лесных ягод, она не выдержала:

– Хочешь о чем-то спросить, Злата? Не стесняйся. Помогу, чем смогу.

Значит, заметила мое любопытство в отношении быта оборотней.

– Спасибо. Скажите, а откуда вы берете разные вещи и продукты?

Ясно же, что то же железо волки сами не добывают, да и поля и огороды посреди леса у них вряд ли имеются, на такой почве сложно вырастить овощи. А вот рыбу и мясо наверняка не покупают, сами охотятся.

– Ах, это, – тетушка Дариса махнула рукой, как-то заметно расслабляясь, словно ожидала вовсе не такого вопроса. – В основном обмениваем или покупаем в соседних деревнях, а что не находим там, приобретаем в близлежащем крупном городе – Авдаре. Но в него мы выбираемся нечасто, он далеко, в четырех сутках пути.

– Покупаете? – не удержалась я от вопроса.

– Конечно. А что? – Дариса усмехнулась, сверкнув глазами, которые в этот момент как нельзя ярче напоминали волчьи, несмотря на свой голубой цвет. – Мы же не дикие звери, чтобы только охотиться. Продаем пойманную в лесу дичь, птицу, наловленную рыбу, ну и рукоделие. У нас последним почти каждая женщина занимается. – Она кивнула на неоконченную вышивку, лежащую на лавке возле окна в корзинке. – Берем на вырученное из продуктов крупы, зерно, соль, овощи и фрукты. Плодовых деревьев и огородов у нас в лесу нет, не приживаются здесь даже яблони и репа.

С этим я точно угадала.

– А вот ягод и грибов летом и осенью полно. – Хозяйка дома щедро подлила мне ароматного варенья в блюдце и улыбнулась. – И мельница своя давно построена, она за изгибом реки, недалеко от поселения, так что смолоть муку не проблема.

Хм… Неожиданно.

– Хотя Ильгар то и дело что-то да улучшает.

Я вспомнила про вчерашний душ и огоньки в стеклянных фонариках в доме собраний, напитанные волшебной силой, начиная понимать, о чем именно идет речь.

– Магических амулетов нам в прошлом году закупил в другой стае, – она кивнула на металлические кругляши с замысловатыми символами, висевшие под потолком. Я и раньше их заметила, но думала, это просто какая-то волчья традиция, не больше, и расспрашивать о ней пока что не стала. – Они защищают дом от насекомых и грызунов. Хороший Ильгар вожак, о всех нас заботится.

При упоминании о нем я невольно вновь вспомнила свой сон, и щеки тут же запылали. Я поспешно приподняла кружку, пытаясь скрыть за ней свое смущение.

– И не боитесь к людям выходить? – спросила, отпивая глоток ароматного чая, заваренного на смородиновом листе, не в силах удержаться от этого вопроса.

Тень тревоги скользнула по лицу тетушки Дарисы.

– Опасаемся, конечно. Ведь один неверный шаг, один проблеск истинной сути, одна людская мысль, что мы, оборотни, угроза… И на нас вновь, как в давние времена, пойдет охота, против которой бессильны даже наши когти и зубы. Мы прячемся не потому, что слабы, Злата, а потому, что нас мало, а человеческая алчность весьма предсказуема. Но и без людей нам не прожить. Привыкли мы уже так, ходить по этому краю пропасти.

Я кивнула, вновь ненадолго уходя в свои мысли.

После завтрака я задумалась о том, что необходимо начинать разбираться со своей силой. Только вот как? Знает ли хоть что-то Ильгар или кто-то из оборотней о магии и принципах ее действия? Иначе мне придется тыкаться, как слепому котенку, а время ведь оборотням дорого, потому что неизвестно, когда проклятье снова наберет силу.

– О чем задумалась и так тревожишься? – спросила тетушка Дариса, подперев рукой подбородок и смотря на меня.

Я не стала скрывать от нее своих намерений.

– Пока не обсудишь все с Ильгаром, сама ничего не решай, – строго сказала она. – Он – вожак, все важное в нашей стае делается только с его согласия.

И как я об этом не подумала? Ильгар ведь несет за меня ответственность перед всеми волками. Вот мало ему было проблем, так теперь еще и я на нем…

Я постаралась унять тревогу, но сделать это было непросто. То, что волки так добры ко мне и ждут помощи, а я ничего не делаю так и грызло изнутри.

– Он, как вчера пообещал, заглянет к тебе на днях, Злата, – мягко добавила тетушка Дариса. – Сейчас Ильгар дал тебе времени прийти в себя и немного отдохнуть. Много ли от тебя, уставшей, будет прока? Не думай пока о своей силе.

Было бы это так просто!

Глава седьмая

Немного отвлекли меня от тревожных мыслей домашние дела, за которые мы взялись с Дарисой. За два часа мы вымыли посуду, вытряхнули шкуры, подмели полы и расчистили дорожки к сараю с дровами. Я не боялась любой работы, привыкла занимать руки и голову, а сейчас, когда то и дело думала то о своих способностях, то об Ильгаре, не в силах забыть о нем, помощь тетушке Дарисе была весьма кстати.

Заодно я расспрашивала ее о волках. Мне ведь среди них жить, много или мало, кто знает, но лишним не будет. Быт оборотней казался мне удивительно надежным и продуманным, где каждая вещь знала свое место, и не было ничего лишнего. Непривычный уклад, заманчивый…

– Ну, пойдем к главной площади, – сказала Дариса, убрав лопату для снега и прерывая мои размышления. – Там у нас сегодня ярмарка. Одежду и обувь тебе нужно прикупить, не в моем же стареньком и не по размеру подходящем ходить.

– Ой, а у меня… денег нет, – растерянно выдохнула я, впервые оказавшись в такой ситуации.

– Вожак с рассветом заглядывал, оставил на твои нужды, – спокойно ответила тетушка Дариса, поправляя сбившуюся шаль.

Я замерла, даже не зная, как к этому отнестись. С одной стороны, щедрость и забота Ильгара вновь тронули, он, похоже, честно держал свое слово всячески мне помогать, но с другой, смущала мысль, что я ему теперь еще и этим обязана. Но отказываться от его поддержки было бы глупо, некуда мне теперь деваться с пустыми руками и без крыши над головой.

Странно только, что Ильгар сам зашел и принес, а не отправил кого-то с поручением. Наш староста в деревне вот сам никогда никому послания в дом не приносил. Надо будет попозже расспросить у Дарисы подробнее про иерархию оборотней. У них, похоже, многое отличается от мне привычного.

Мы вышли на улицу. Со всех сторон к главной площади стекались волки, неся свои товары и спеша за покупками. Мой взгляд невольно зацепился за крепкий двухэтажный дом, стоявший чуть в стороне от поселения, на пригорке.

– Вожака нашего, – поймала мой взгляд Дариса.

– Он один живет? Или с родителями? – полюбопытствовала я, желая узнать о мужчине, к которому неравнодушна, побольше.

– Нет у него никого, – тихо ответила волчица, и ее лицо на мгновение омрачилось.

Она не стала вдаваться в подробности, лишь нахмурилась и сочувственно вздохнула, и в этом было столько невысказанной печали, что у меня екнуло сердце. И вопросов, разумеется, после этих повисших в морозном воздухе слов, стало еще больше, но задавать именно их было точно неуместно, ведь они касались моего личного интереса к Ильгару.

– Ну, вот мы и пришли, – отвлекла меня тетушка Дариса, показывая рукой на площадь, полную жизни.

Повсюду стояли прилавки, полные товаров. Казалось бы, вещи, на первый взгляд, простые – одежда, утварь, посуда, но стоило присмотреться, и дух захватывало.

Вышивка на льняных рубахах была такой сложной, с переплетением узоров, напоминающих следы на снегу, что я несколько минут рассматривала ее, как завороженная. Глиняные миски и кружки оказались расписаны изящными оттисками волчьих лап, а деревянные шкатулки покрыты резьбой, изображающей бегущих через лес зверей. Повсюду сверкали ожерелья из полированных бусин и клыков диких хищников, а прочные плетеные корзины так и просились в руки. Мастерство оборотней впечатляло.

Я с трудом оторвалась от пока что ненужных мне вещей, вдохнула поглубже. В воздухе пахло морозом, свежеиспеченными пирогами с мясом и ягодами, сушеными травами и медом. Между прилавками с визгом носилась малышня, но не обращала на меня внимание. А вот взгляды взрослых на себе я то и дело ловила. В основном они были любопытные, но знакомиться и подходить никто из волков ко мне не спешил, еще осторожничали.

Лишь один взгляд необычайно красивой брюнетки, которую под локоть придерживал суровый на вид волк, что-то тихо говоривший ей, задержался на мне дольше остальных. И сквозило в нем не простое любопытство, а легкая, но явная неприязнь. Волчица уже обернулась к спутнику, а я невольно поежилась, словно от холодного ветра.

– Это Лора, она недавно в нашу стаю вошла, – тихо пояснила Дариса. – Не обращай внимания на ее эмоции. Не любит она людей, особенно магически одаренных.

– Почему? – поинтересовалась я, безуспешно пытаясь согреть замерзшие руки.

Варежки я где-то в лесу все же потеряла, новых пока не приобрела, а рукавицы, что одолжила Дариса, не спасали от холода.

– Глупость Лора однажды совершила, пустила тьму в сердце, да такую, что либо стаю ей нужно было менять, либо к людям уходить, а последнее для волчицы подобно смерти. Наш вожак ее взял под свою защиту, дал шанс. Добрый он, хоть и кажется на первый взгляд суровым.

Я не нашлась, что на это ответить. Добрый хищный волк? Раньше мне казалось, что такого не бывает даже в сказках. Но Ильгар, похоже, и правда был особенным. Это чувствовалось и по его заботе и вниманию ко мне, которых могло быть в разы меньше, ведь я пока ничем их не заслужила, и смогу ли помочь волкам – вопрос открытый. И очень ярко ощущалась по рассказам Дарисы и по тому, как волки встречали его вчера в общем доме. В стае Ильгара и уважали, беспрекословно слушаясь, и любили. К плохому вожаку отношение явно было бы иным, и скрыть его не получилось бы даже от меня, чужачки.

Дариса провела меня к просторной одежной лавочке, где хозяйкой оказалась голубоглазая женщина средних лет, а помогали ей с клиентами две дочки-красавицы на выданье.

Но не успели они предложить мне помощь, как в лавочку одна за другой стали заглядывать волчицы. Вроде как по делу, прицениться к новым нарядам, посмотреть на недавно сделанные пояса, но их взгляды так и скользили в мою сторону. Видимо, любопытство все же пересилило, хотя небольшая настороженность все оставалась.

Я всем приветливо улыбалась, старательно пытаясь сосредоточиться на выборе теплых рубашек и платьев.

– А вам вот этот узор лучше всего подойдет, – решилась одна из волчиц обратиться ко мне, показывая на рубашку, расшитую алыми цветами. – Обережный он. У нас одежду с ним все человеческие женщины в стае носят.

Я замерла, осознавая, что среди оборотней, оказывается, прижились и люди. Хм… Интересно, это потомки тех самых невест для снежных волков, о которых упомянула богиня? Или волки по каким-то причинам принимают иногда в стаю людей?

– И вот этот наряд, с голубыми незабудками, – поддержала ее вторая волчица, уже постарше, протягивая платье нежного серого цвета с вышивкой и отвлекая меня от мыслей о людях в стае. – Цвет спокойствия и умиротворения.

Я не успела даже поблагодарить, как меня мягко, но настойчиво окружили. Теперь отказаться от их помощи, даже если бы я захотела, не представлялось возможным. Да и когда к тебе относятся с таким теплом, стоит ли?

В какой-то момент у меня даже комок в горле встал, так я растрогалась от этой заботы незнакомых людей. Ни с сестрами, ни со знакомыми девушками в деревне, не сумевшими стать моими подругами, я никогда так не выбирала наряды – с шумом, смехом, примерками и десятками вопросов.

Волчицы с нескрываемым любопытством расспрашивали о жизни людей, и тихим голосом – про богиню и мою встречу с вожаком. На последние вопросы я отвечала уклончиво, чувствуя здесь сокровенное, чем ни с кем не хотелось делиться.

Наконец, определившись с покупками, поблагодарив всех и получив кучу приглашений заглядывать в гости на чай, я сложила свертки в большую плетеную корзину. Ее тут же вызвались отнести в дом тетушки Дарисы двое волков-подростков, что прогуливались возле лавки.

– Она тяжелая, – попробовала я отказаться.

– Не для волков, тем более только недавно обернувшихся, – пояснила тетушка Дариса, кивая мальчишкам, которые мигом вдвоем ухватились за корзину. – Захар и Лука как раз с неделю назад стали полноценными оборотнями. Кровь играет, активность запредельная, физическая сила в разы возросла. Костяк, правда, у них еще меняется, мышцы до конца не окрепли, да и сила окончательно не выровнялась…

– А когда…

– К ближайшему полнолунию. У снежных волков всегда так происходит.

– А у других оборотней иначе?

– Есть свои особенности, но обычно о них за пределами стаи не распространяются.

Я кивнула. Тетушка Дариса повернулась ко мне.

– Так, я ненадолго отлучусь, загляну в швейную лавку за заказанной пряжей, а ты пока отдохни от нашей шумной волчьей компании.

Она исчезла в пестрой толпе, а я только хмыкнула в ответ на ее последние слова. Кажется, кто-то переживает, что после двухчасового общения с волчицами я устала, но все было с точностью до наоборот. Чем больше времени я проводила среди них, тем сильнее во мне крепло чувство, что я хочу здесь остаться. Невероятно! И суток не прошло, а ощущение, что я внезапно обрела свой потерянный после смерти родителей дом, было настолько настоящим, что его было не отогнать. Дом – это ведь не просто место. Это то, где твоя душа обретает покой и счастье.

И тут же, словно ледяной водой, отрезвила следующая мысль. Что со мной будет, когда я выполню свою часть сделки? Куда мне потом идти?

Вернуться в деревню? Допустим, я решусь на это и расскажу старосте правду. Но кто мне поверит? Кто поверит, что родные сестры ударили по голове и отволокли в лес умирать? Они-то уж точно все следы замели. И, зная Агриппину и Маланью, те наверняка подняли переполох, крича на всю деревню, что я ушла в лес и не вернулась.

Ищут ли меня? Наверное. Но как скоро решат, что я заблудилась, замерзла, меня съели волки? Зимой в лесу никто подолгу не выживает, даже опытные охотники стремятся вернуться до темноты. А сестры… сестры, делая вид, что горюют, пока идут поиски, присмотрят за хозяйством и домом, а спустя положенный срок, спокойно поделят мое наследство.

Но даже если мне не поверят, из деревни, конечно, никто не прогонит. Только как остаться рядом с теми, кто ударил подло, исподтишка и оставил в лесу? Жить в бесконечном страхе, ожидая, что в любой момент удар в спину повторится?

Ведь если сестры однажды были способны на такое, вторая попытка – лишь вопрос времени. Агриппина и Маланья уже переступили главную черту. Я знала по рассказам отца, что предательство, случившись как-то раз, очень быстро становится привычкой. А теперь я ведь еще и навсегда живой упрек их совести и препятствие на пути к богатству.

Они не остановятся. Следующий удар будет точнее, а ловушка – коварнее. Отравят, столкнут в реку, устроят очередной несчастный случай в лесу… Мало ли способов найдется, чтобы навсегда избавиться от нежеланной сестрицы.

Там, в деревне, которую я еще недавно считала домом, заступиться за меня будет некому, и ждет разве что… смерть.

Впрочем, о чем я? Зачем мечтать о невозможном, если уже сейчас понимаю, что не смогу остаться в Зеленом Залесье или уехать в какой-то город, хотя бы в тот же Авдар, о котором упоминала сегодня тетушка Дариса.

Во мне проснулся сильный дар жизни, из-за которого по неопытности и неосторожности можно и на костер угодить. Где-то на уровне интуиции я чувствовала, что сила, если она есть, требует применения, и игнорировать ее долгое время – это все равно что пытаться не дышать, мучительно и бесполезно. А значит, скрывать свой дар после точно не получится. Им нужно пользоваться во благо и с полной отдачей, иначе плохо будет.

Я ужаснулась сделанным выводам уже по-настоящему, осознавая, что в мире людей магия, получается, как клеймо, которое невозможно не заметить, так или иначе проявится. А здесь, у волков, вот странность, мой дар – это надежда и прекрасная возможность избавиться от смертельного проклятья.

И выходит, единственное по-настоящему спокойное и безопасное для меня место – это волчье поселение, которое за считанные часы настолько сильно сумело понравиться, что тянуло улыбнуться, когда видела эти крепкие домики среди заснеженных елок. Но как здесь остаться? Согласятся ли оборотни, чтобы жила с ними? Смогу ли я быть полезна стае со своим даром и после, когда решу их проблему? Если решу… Я совсем не представляю, как это сделать. А ведь есть еще и Ильгар… Мужчина, который, похоже, настолько запал в душу, что и представить сложно.

Но сдается, несмотря на все разумные доводы, что мой статус временный, есть долг и определенные условия сделки с волками, сердце уже нашло свой дом и сделало выбор. И что вот с этим делать?

– О чем ты так задумалась? – раздался рядом голос тетушки Дарисы, вернувшейся с корзинкой, где лежали ярко-синие клубки шерсти. – О чем грустишь, Злата?

Не в силах скрыть то, что так сильно меня тревожило, я тихо созналась, глядя куда-то в сторону:

– Возвращаться мне некуда после… – Я не стала вдаваться в страшные подробности про сестер, их предательство и собственные страхи. Эти слова и так сказали больше, чем нужно.

– У нас многие волки без пары ходят… – помедлив, с легкой хитринкой во взгляде, сказала волчица, поправляя белоснежную шаль.

Ее намек был более чем прозрачен. Кажется, теперь я понимаю, как в стае оказались люди.

– Пригляделась бы. Вон, вожак наш, пока что не женат, – она едва заметно кивнула в сторону, где из пестрой толпы как раз вынырнул Ильгар.

Одетый в темно-синий плащ с высоким меховым воротником, с накинутым на голову капюшоном, из-под которого выбивались пряди белоснежных волос, он был похож на принца из забытой северной сказки.

Сердце рухнуло куда-то вниз живота, а к щекам прилил предательский жар.

– Неужели не нравится? – поинтересовалась тетушка Дариса, от которой, конечно, не укрылось мое смущение, когда я увидела Ильгара.

– Нравится, – почти беззвучно выдохнула в ответ, все еще не в силах оторвать от него взгляд. Ильгар говорил с кем-то из волков, и в каждом его жесте чувствовалась небывалая уверенность. Вот бы и мне такому научиться! – Но вопрос ведь не в этом.

– А в чем тогда? – серьезнее некуда спросила тетушка Дариса.

– Нужно, чтобы и я ему нравилась, – тихо ответила я. – Вон какие у вас волчицы все красивые, статные, страстные…

– То, что ты на них не похожа, выглядишь более хрупкой и беззащитной ничего не значит, Злата. Ты – девушка разумная, как я уже убедилась, сама это понимаешь.

– Я, по сравнению с ними, обычная, – выпалила я.

– Ты-то да обычная, Злата? – фыркнула она, и я непонимающе уставилась на нее. – С даром жизни? Да таких, как ты, раз-два и обчелся.

– Не за это же любят, тетушка Дариса, – покачала я головой, глядя на свои руки. – И не за магический дар мужчина выбирает женщину.

Мой так, вообще, сомнительный и пока неясный. Никто в таком случае на меня не позарится.

– Тут ты права, – согласилась волчица, и ее взгляд стал теплым. – И пусть у нас, волков, сначала тело откликается, инстинкт будит кровь… но не это самое важное. Такое влечение можно и перебить, если за ним ничего нет. Главное, чтобы и сердце откликнулось, – она мудро улыбнулась. – Без любви у нас, оборотней, брак запрещен, иначе только горе и принесет.

Я хотела расспросить подробнее, как волки образуют пару, но в этот самый момент, будто почувствовав мой взгляд, Ильгар обернулся и заметил меня.

Время остановилось, шум ярмарки отступил, и все краски исчезли. Остался только этот сияющий немыслимой синевой взгляд Ильгара, в котором я тонула, и не желала этого менять.

Ильгар что-то коротко кивнул своему собеседнику и уверенно направился в нашу сторону. Мое сердце зашлось еще сильнее, казалось, его теперь слышно на всю площадь.

– Ну, пойду я домой, пряжу отнесу, похлебку в печь поставлю, – быстро и очень понимающе сказала тетушка Дариса, делая шаг назад.

– А… – я растерянно посмотрела на нее, чувствуя, как паника смешивается с предвкушением от предстоящей встречи с Ильгаром, не оставляя и шанса на побег.

Волчица лишь хитро подмигнула, повернулась и растворилась в толпе, оставив меня одну.

Глава восьмая

– Здравствуй, Злата, – раздался через мгновение чуть хрипловатый голос вожака снежных волков, от которого по спине пробежали мурашки.

– Здравствуй, Ильгар.

– Как ты устроилась? Нужно ли что-то? – его взгляд одобрительно скользнул по моему новому платью, видневшемуся из-под плаща, и по пушистым варежкам.

– Спасибо, все хорошо, – ответила я, чувствуя, как глупо звучат эти простые слова, когда внутри полыхает пожар.

Я отчаянно пыталась найти тему для разговора, чтобы провести с ним еще несколько минут, и не могла. А он, наверняка занятый делами, сейчас развернется и уйдет.

– Прогуляемся по ярмарке? – неожиданно предложил Ильгар, протягивая мне ладонь. – Так полагаю, ты, кроме одежной и обувной лавок, нигде еще и побывать не успела?

– Верно, – улыбнулась я, вкладывая свою руку в его.

От прикосновения по телу как-то мгновенно разлилось тепло, и я почувствовала себя неимоверно защищенной. Если бы не знала, что Ильгар оборотень, и магией обладать не может, как и любой из них, о чем мне сообщила Дариса, снова бы подумала, что он меня околдовал. Ведь только рядом с ним настолько все в моем мире менялось.

– У тебя в стае очень дружелюбные волчицы, – нашлась, наконец, я, едва мы шагнули в шумные ярмарочные ряды.

– Дай угадаю, не утерпели и тебя всей толпой в одной из лавок поймали и вовсю любопытничали? – хмыкнул Ильгар, и в уголках его глаз заплясали смешинки, делая лицо совсем беззаботным.

Таким этого мужчину я еще не знала.

– Есть такое, – улыбнулась в ответ. – Но я очень признательна им за помощь. Знаешь, у меня в Зеленом Залесье никогда не было подруг, как-то не сложилось… – я сама удивилась этой внезапной откровенности, которую уже было не вернуть. – И сегодня я испытала абсолютно незнакомые, донельзя радостные эмоции, – закончила почти шепотом.

Мы медленно шли между прилавками, и я чувствовала, как Ильгар внимательно слушает, хотя никак не комментирует мои слова.

– А у тебя в стае есть друзья?

– Да. Здесь мне повезло больше, чем тебе. Хотя, учитывая любопытство волчиц… кто-то скоро тоже обзаведется если не подругами, так хорошими приятельницами.

Он хмыкнул, вдруг остановился и к чему-то принюхался.

– Ты проголодалась? – поинтересовался внезапно.

– Немного, – созналась я.

Мы прошли вперед, и Ильгар купил два горячих, дымящихся пирога с мясом и кувшин душистого сбитня. Мы устроились под широким навесом за небольшим столиком на деревянной лавке, укрытой мягкой шкурой. Я откусила кусочек пирога, и теплый сок чуть не капнул на подбородок.

– Осторожнее, – тихо сказал Ильгар.

И прежде, чем я успела сообразить, он протянул руку и большим пальцем нежно стряхнул крошку с моих губ.

Я замерла, не в силах пошевелиться, глядя на него широко раскрытыми глазами. Что это было? Забота? Случайность? Игра инстинктов? Сердце колотилось уже где-то в горле, а мысли путались.

Где-то сбоку раздалось покашливание, и мы с Ильгаром вынырнули в реальность. Он обернулся к двум мужчинам, что стояли неподалеку, и я тихонько выдохнула. Оказывается, все это время я даже не дышала.

– Злата, я отойду на несколько минут, требуется моя помощь, – сказал Ильгар, снова поворачиваясь ко мне.

– Да, конечно.

Может быть, я за это время хоть как-то успокою свое ненормально колотящееся сердце.

Ильгар поднялся, подошел к своим сородичам, кивнув им и, похоже, давая разрешение говорить, а я сделала глоток сбитня и неожиданно поймала на себе несколько мужских взглядов. Вроде бы в них не скользило ничего такого плохого, и не чувствовалось какой-то заинтересованности мной, как девушкой, но я вдруг ощутила себя неуютно. От волков, что собрались здесь, тянуло какой-то особой опасностью. Даже захотелось посильнее закутаться в плащ, чтобы спрятаться от этого холодка по спине. Я невольно поежилась, занервничала…

Глянула в сторону Ильгара, словно искала в нем защиту, но он и мужчины все еще что-то увлеченно обсуждали. Тем временем моя непонятная тревога росла, а кончики пальцев стало странно покалывать. Это еще что за новая напасть?

Я так разволновалась, что случайно обронила со стола салфетку. А когда наклонилась, чтобы ее поднять, и коснулась пальцами земли, из-под ладони хлынул свет, тотчас растапливая снег и пробуждая зеленую траву.

Я ахнула, вскочила, как ошпаренная, отшатнулась от стола. Ильгар моментально оказался рядом и поймал меня за локоть.

– Что случилось? – поинтересовался невозмутимо.

Молча кивком показала на зеленую поросль, не в силах вымолвить ни слова. Ильгар с мгновение просто смотрел на выросшую траву, а после перевел взгляд на паникующую меня. Приобнял успокаивающе, погладил, как тогда в храме, ладонью по спине.

– Почему испугалась? Твоя сила снова начала давать знать о себе, Злата, – произнес хриплым голосом, в котором слышались непонятные мне эмоции.

Только его слова никак не убрали мою тревогу. Этот всплеск случился без моей на то воли. Что же теперь с этим делать? Как справиться со своим даром?

Мои метания на несколько секунд прервала набежавшая шумная малышня, которая носом тянула воздух, а вскоре оказалась возле клочка земли с зеленью.

– Ильгар, ты знаешь что-то о магии? О принципах ее действия, потоках и возможностях ей управлять? – оторвала я взгляд от радующихся моему волшебству детей.

В отличие от них, я даже боялась представить, чем может обернуться неконтролируемый дар. И это была та проблема, которую необходимо решить в первую очередь.

Я развернулась в руках Ильгара, оказавшись к нему так близко, что почувствовала его дыхание. Сглотнула, немного отстранилась, все еще оставаясь в его почти что объятиях. Отступить дальше я просто не могла, по ощущениям, сразу же будто теряла опору. Но эту странность я оставила на потом, сейчас необходимо разобраться со своей же силой.

– Я никогда с магией не сталкивалась, – созналась честно, пытаясь изо всех сил сосредоточиться только на этом, а не на его горячих руках и сверкающих сейчас немыслимой синевой глазах. – Для меня даже амулеты от насекомых и грызунов в доме тетушки Дарисы – диковинка.

Ильгар немного задумался, посмотрел куда-то вдаль, прежде чем тихо ответить:

– Я изучал архивы и библиотеки, пытаясь найти хоть что-то, что поможет снять наше проклятие.

И точно не нашел, раз отправился за помощью к Великой Белой Волчице.

– Информация о магии почти вся закрытая, доступны лишь крупицы знаний.

Все еще хуже, чем я думала.

Я снова запаниковала, и Ильгар, будто почувствовал мое состояние, вновь медленно погладил меня по спине. Действовало это его движение почти безотказно, усмиряя каким-то немыслимым и непонятным образом мою тревогу, пусть и на время. Но не может же он вечность стоять вот так со мной?

– Завтра захвачу для тебя свои записи, Злата.

– Мне бы их прямо сейчас, – выпалила я и прикусила губу.

Зеленая трава под ногами совсем не радовала, как и то, что к этому клочку земли стали подтягиваться не только дети, но и взрослые.

– Почему прямо сейчас? – удивился он.

– Потому что я не знаю, как это убрать, – убито прошептала, кивая на проснувшуюся моими стараниями посреди зимы зелень.

Не может же он не понимать, насколько это опасно!

– Сомневаюсь, что тут мои записи тебе помогут, – заметил Ильгар, и его рука вновь скользнула по моей спине. – Сила, как я понял, всегда достаточно индивидуальна в своем проявлении.

То есть сейчас выбора просто нет, придется все оставить, как есть. Но это не выход. Я нервно прикусила губу, чувствуя, как разбегаются мысли. Успокоиться бы, тогда и решение придет. Так всегда мой отец советовал. Но как это сделать, если волков собиралось все больше и больше, и от их взглядов я ощущала себя совсем неловко.

Ильгар, кажется, без слов понял мои чувства, молча подхватил наши пироги и кружки со сбитнем, и, взяв меня за руку, уверенно повел через толпу, прикрывая собой от любопытных волков.

Я чувствовала его надежное плечо рядом, и моя паника понемногу отступала, сменяясь непривычным чувством защищенности. Внутри росла уверенность, что я со всем разберусь и справлюсь. И торопиться, чтобы не сделать еще хуже, ни в коем случае нельзя! Но как же это сложно и… страшно!

Ильгар выпустил мою ладонь, только когда мы оказались на заснеженной улочке, ведущей от площади, стряхнул снег с удачно подвернувшейся скамейки и пристроил на ней нашу еду.

Пироги уже успели остыть, сбитень был лишь немного теплым, но это не остановило нас, и мы все съели и выпили.

Я уже собралась поблагодарить Ильгара за его заботу и понимание, как в нас прилетел снежок, угодив ему прямо в плечо.

– Ой, вожак, мы случайно! Я вообще в Митьку целился! – завопил виноватый волчонок, выглядывая из-за сугроба. – Простите!

Ильгар сощурился, грозно сверкнул на мальчишку волчьими глазами, в которых таился смех, и мальчуган тут же спрятался, но сдается, ни капли не испугался своего вожака. А я, не думая, поднялась на цыпочки и стала стряхивать снег с плеча Ильгара. И вдруг поймала себя на том, что делаю это с той же нежностью, с какой он стряхивал крошку с моих губ. От этого воспоминания, а еще больше – от сна, где я видела эти плечи обнаженными, я чуть не застонала.

– Если не устала, могу показать тебе поселок, – предложил Ильгар, явно пытаясь разрядить неловкость, которая мгновенно возникла между нами.

– С удовольствием, – тут же согласилась я.

На заснеженных улицах было тихо, почти не встречалось волков. Все еще, похоже, гуляли на ярмарке. День выдался морозным и ясным, солнце слепило глаза, холодный воздух то и дело кусал щеки, но внутри у меня было тепло, словно Ильгар согревал одним своим присутствием, и недавние страхи отступили, давая передышку.

Мы шли не спеша, и неловкость постепенно ушла. Ильгар показал мне кузницу, где слышался ритмичный звон молотов, мельницу на реке, скованной льдом, и даже маленькую школу, где учились дети. За это время нас еще дважды находили уже знакомые мне волки, уточняя у Ильгара какие-то моменты, и он общался с ними, пока я рассматривала окрестности.

В какой-то момент испытала чувство вины из-за того, что явно отвлекаю мужчину от дел, но с другой стороны… он же сам предложил мне эту прогулку по каким-то своим причинам. Отказаться? Да ни за что на свете!

Я спрашивала его о жизни стаи, а он о моей – о книгах, которые я любила, о том, как растила с мамой в саду яблони, как обожаю лес. При этом Ильгар был тактичен и ни разу не поинтересовался, как я оказалась в чаще и что привело меня к снежным волкам, и за это я была ему безмерно благодарна. Не готова я пока к такому разговору. Еще не отболело предательство сестер, слишком свежи эти раны.

– Замерзла совсем? – спросил он, когда мы обогнули очередной дом.

– Вовсе нет, – ответила я, искренне наслаждаясь тем, что Ильгар рядом, и не обращая внимания на холод.

Мне так не хотелось заканчивать эту удивительную прогулку! Ведь в любой момент все может стремительно в жизни поменяться. Я уже знала, как это бывает, и теперь ценила счастливые минуты еще больше.

– А весь нос красный, – Ильгар вдруг ласково щелкнул меня по кончику носа, отчего у меня перехватило дыхание. – Да и есть, наверняка, хочешь. Мы же даже не обедали.

Тут мой живот предательски заурчал, выдавая меня с головой. Я смущенно хмыкнула. Настолько была увлечена беседой, что и не заметила, как проголодалась.

– Тут недалеко таверна, – сказал Ильгар. – Составишь мне компанию?

Спрашивал он как-то мягко и осторожно, будто опасался, что я откажусь, но, дождавшись моего согласия, едва заметно улыбнулся и вновь протянул мне руку. Я, конечно, вложила свою ладонь в его, старательно пряча счастливую улыбку. Она не сходила с моего лица, пока мы шли до нужного места, и я то и дело смущенно прятала ее, уткнувшись носом в толстый вязаный шарф.

В таверне было немало народа, но у Ильгара здесь был свой столик недалеко от пылающего очага. Он помог мне снять плащ, и я случайно оказалась в его руках, окруженная его запахом – снега, хвои и чего-то неуловимого, чисто мужского. Я невольно вдохнула глубже, и его глаза вспыхнули яркой синевой. Ильгар замер, и между нами будто пробежала едва уловимая искра. Почудится же!

Мы заказали тушеное мясо, пироги с дикими ягодами и ароматный травяной чай. Во время ужина, когда Ильгар то пододвигал ко мне блюдо с хлебом поближе, то подливал горячего напитка, наши пальцы то и дело соприкасались. В первый раз я одернула руку, будто обожглась, но потом привыкла к этим вроде бы случайным касаниям, наслаждалась ими.

Еще бы и на любопытные взгляды волков, что находились в таверне, перестать обращать внимания. Но от этого вскоре легко отвлек Ильгар, рассказывая о своей первой охоте в волчьем облике вместе со стаей. Его голос завораживал, и передо мной, как наяву, вставал и заснеженный лес, и глубокий овраг, и надвигающаяся звездная ночь, и бегущие волки, практически сливающиеся со снегом, в поисках добычи. Звучало одновременно и жутко, и интересно, в чем я и созналась вожаку. Ильгар посмотрел на меня, тихонько рассмеялся, и я ответила тем же.

– Не лучшую историю выбрал для разговора?

– Что ты! Мне было любопытно услышать, особенно что-то… о тебе, – выдохнула я.

О себе Ильгар рассказывал сегодня не слишком много, в основном расспрашивал меня.

Он замер, уставился в мои глаза, словно пытался в них что-то прочесть, но очарование момента разрушила девушка-подавальщица, что подошла забрать у нас пустую грязную посуду.

– Ужин собрать, Ильгар, захватишь с собой? – поинтересовалась она, старательно делая вид, что не замечает моих горящих щек.

– Да, Алисия, спасибо.

Пока мы ждали, допивая чай, практически не разговаривали, но то и дело смотрели друг на друга. И возникшее недавно ощущение, будто я всю жизнь знаю этого мужчину, что он бесконечно мой, только усиливалось. Вот как такое может быть?

Когда мы с Ильгаром вышли наружу, уже темнело, а я и не заметила, как пролетели эти четыре часа вместе! Без лишних слов он решительно отправился провожать меня до дома тетушки Дарисы.

– Зайду за тобой завтра утром, покажу пещеру с ледяным проклятьем, – тихо сказал он, останавливаясь у калитки.

– Хорошо, – ответила я, чувствуя, как в тревоге сжимается сердце от того, что там ждет.

– И после обсудим все моменты, что возникнут.

Я кивнула. Понимала, что со своей силой мне придется разбираться самой, Ильгар сможет помочь только с местом для тренировок и моей защитой, и внутри то и дело просыпались тревога и сомнения, которые я старательно глушила. Не помогут они делу, вот ни разу.

– Хорошего вечера, Злата.

Ильгар медленно разжал пальцы, выпуская мою ладонь, и кивнул на раскрытую калитку. Я шагнула во двор, унося на коже жар его ладони и ощущая на спине его взгляд, тяжелый, теплый и невозможно властный.

Глава девятая

Ильгар Белый

Мои лапы бесшумно погружались в рыхлый снег, уши чутко прислушивались к каждому звуку, но в лесу сегодня было непривычно тихо, разве что порой поскрипывали от мороза деревья. Мохнатые ели под россыпью звезд блестели от снега, в вышине светил тонкий месяц. От такой красоты всегда замирало мое сердце, но сегодня ее затмила Злата.

Я бежал впереди стаи, возглавляя большую охоту. Она случалась, когда требовалось основательно пополнить запасы, в другое время волки отправлялись за добычей небольшими отрядами без моего участия.

В этот вечер удача была с нами, волки спешили домой загруженные дичью и довольные, но я то и дело мысленно возвращался к моей паре.

Я приглядывался к Злате все то время, что нам удалось провести сегодня вместе, и теперь точно знал, что, несмотря на все условности, которые нас связали, не готов от нее отказаться. Злата оказалась искренней, нежной и порой наивной. От моих прикосновений она вспыхивала, как ясный рассвет, будя во мне дикое желание.

Мой волк сейчас рычал внутри от одних только этих воспоминаний, требуя быть ближе, снова ощутить ее запах, сладкий, как летний мед, и забрать, наконец, ее поцелуй. Проведя со Златой всего несколько часов, мне ее было все еще мало.

Правда, я так и не разобрался, почему она время от времени испытывает тревогу и страх. Эти эмоции ясно ощущались в ее запахе, и меня инстинктивно тянуло защищать свою пару. Несколько раз я даже сорвался, приобнимал ее, но так и не понял, чего именно она боится. Никакой опасности в тот момент и близко не было, и даже ее сила сегодня вновь дала о себе знать, даря нам надежду.

Может, Злата просто отходит после всего случившегося и привыкает к новой для себя реальности, жизни среди волков и тому, что в ней проснулась магия? По сути, я и дал ей этот день, чтобы освоилась и решила необходимые бытовые вопросы, потом будет не до этого.

И сейчас мне остается только ждать, чтобы понять, сделал ли я верные выводы.

Вынырнув из своих мыслей, я свернул на знакомую тропу, ведущую к поселку.

Стая двигалась быстро, лишь поскрипывал снег под десятками лап, и вскоре впереди замерцали огни домов.

Мне безумно захотелось свернуть к жилищу Златы, увидеть ее, убедиться, что с ней все в порядке, но я сдержался. Впился когтями в снег, заставляя себя оставаться на месте. Вожак не может поддаваться каждому порыву, даже если его желания жгут душу.

Я и так сегодня днем не мог сосредоточиться на скопившихся делах, настолько сильно было притяжение к моей паре. Спас меня мой ближний круг, состоящий из семерых волков. Они решали почти все вопросы, прекрасно понимая, что я сейчас чувствую, находясь вдали от Златы. Рано или поздно через это проходит любой волк, встретивший свою единственную. И справляется. Справляется, потому что есть ради чего.

Я тихим рыком отпустил волков, а сам поднялся на пригорок возле моего дома. Следом за мной взобрался и мой лучший друг и помощник – Лиарий. Он обернулся, как и я, человеком, и сбросил капюшон мехового плаща.

Лунный свет лег на его темные волосы, немного припорошенные снегом. Светло-голубые, чуть светящиеся в темноте глаза друга смотрели на меня с небывалым сочувствием. Только этого вот еще не хватало! Впрочем, Лиарий – один из тех семерых волков, перед которым не требовалось скрывать свои чувства и эмоции, можно просто быть собой.

– Что это ты не спешишь домой к своей волчице и волчонку? – с легкой улыбкой поинтересовался я.

У Лиария в начале осени родился сын, и все эти месяцы он практически не отходил от него и жены, постоянно заботясь о них.

– Сдается, тебе, встретившему свою пару, я сейчас нужнее, Ильгар, – серьезно заметил он.

Лиарий всегда видел меня насквозь, как и я его, ведь мы вместе росли и дружили с самого детства. И сейчас он, конечно, знал, какая буря, похлеще недавней метели, творилась у меня внутри.

– Как ты? – спросил Лиарий, прислонившись плечом к стволу сосны.

– Порой кажется, что схожу с ума, – признался я, глядя в темноту между деревьями. – Волчьи инстинкты слишком сильны. Хочется… много чего.

Я вспомнил, как сегодня сотни раз сдерживался, чтобы не притянуть Злату к себе и не коснуться губами ее губ, таких мягких и беззащитных. Как накануне меня накрыл жаркий сон, в котором реальность переплелась с миражом, оставив поутру лишь жгучее желание. Как даже во время охоты с трудом мог переключиться, потому что образ моей пары стоял перед глазами.

– Твое сердце сильнее любых волчьих инстинктов, – спокойно заметил Лиарий. И когда я бросил на него взгляд, он улыбнулся. – Ну, а что? Разве это не так? Да и видел я на ярмарке, когда вынужден был прервать ваше общение, все волки сегодня видели, как ты уже к Злате относишься, Ильгар.

– И как же? – не удержался я, пытаясь понять, что там такого заприметили мои снежные волки.

Порой они чересчур любопытные, и надеяться, что обойдут вниманием меня и мою пару, даже не приходилось. Я относился к этому нормально, главное, чтобы Злате не причиняли беспокойства, но с этим, как я уже понял, все было в порядке.

– Ильгар, ты с нее не просто глаз не спускаешь, не просто инстинктивно пытаешься оградить от любой опасности, а словно ей одной дышишь. Это уже не просто волчьи замашки.

Я вздохнул и на миг закрыл глаза. Да, все так. То, что я чувствую к Злате, гораздо сильнее любого влечения оборотня к своей паре. Глубже. Ярче. Я и сам не понимаю еще, что это такое. Это чувство возникло тогда в храме, прорастало во мне и не думало исчезать.

– Полагаю, теперь даже несмотря на то, что ты Злату едва-едва знаешь, отпускать не намерен.

– Да.

Друг кивнул, хотя знал мой ответ уже и так.

– Ну и что думаешь делать, когда у вас все сплелось в такой непростой клубок?

– Распутывать, – коротко ответил я. – Помогать Злате решать нашу проблему и тем временем приучать ее к себе, чтобы захотела остаться со мной навсегда. Тогда и слово, что дал Великой Белой Волчице, я не нарушу, и обрету счастье.

– Но тебя беспокоит не только это? – проницательно спросил он, и я вздохнул. – И ты явно опасаешься не того, что стая не примет Злату. Знаешь же, что это не так.

Лиарий и здесь был прав. Мою пару снежные волки уже, похоже, приняли. И дело не только в надежде, которую она принесла. Они видели ее светлую, добрую душу и искренне желали счастья мне, своему вожаку. О первом говорило то, что волчицы неожиданно отправились сегодня помогать выбирать моей паре одежду и обувь, о втором – зная, как тяжело волку в первое время держаться на расстоянии от только что обретенной половинки, к зданию совета, желая освободить мое время, явились сегодня все свободные оборотни.

– Поделишься? – тихо поинтересовался Лиарий.

Я помолчал, подбирая слова. О том, что Злата испытывает страх, решил пока не говорить, а вот другим, не менее интересующим меня моментом, пожалуй, поделиться стоит.

– У Златы, когда я нашел ее в лесу, на руках и ногах были следы от веревок, – выдохнул я.

Лиарий моментально напрягся, выпрямил плечи, сощурился, поймав мой взгляд.

Да, как вожак, я мог закрыть на это случившееся глаза, ведь тогда Злата еще не была частью моей стаи, но как мужчина, чьей паре причинили зло, ни разу нет. Долг и ответственность главного среди волков оплетали меня по рукам и ногам, а сердце гнало туда, где стоило разобраться с бедой Златы. Порой казалось, я разрываюсь на части.

– Она тебе не рассказывала, что с ней произошло?

– Нет. У нас еще не та степень доверия. И спрашивать ее пока что я не имею права. И давить на нее не стану. Знаю только наверняка, что там что-то болезненное, ранящее ее до глубины сердца.

Я видел, как Злата, когда разговор случайно касался ее дома, уходила в себя, как ее лицо моментально мрачнело, а губы, которые она в отчаянии прикусывала, сжимались в тонкую нить. И в ее запахе сразу же появлялись горькие ноты боли и отчаянья. Добавить ей еще больше? Да я с ума сойду от этого.

– И места себе от этого не находишь, – понимающе вздохнул друг.

– Слушай, ну давай размышлять логически, – я повернулся к нему, стараясь хотя бы на время отрешиться от эмоций. – Вряд ли люди ни с того ни с сего вдруг вспомнили старый обычай и отдали нам, снежным волкам, девушку-невесту.

– Согласен. Скорее, ее кто-то просто связал и отвез в лес умирать. Но кто? И зачем?

При очередной одной только мысли, что Злате, моей единственной, причиняли боль, я чуть не сорвался на яростный рык. С трудом удержал и частичный оборот. Когти так и рвались наружу, жаждая найти и разорвать тех, кто посмел сотворить с ней подобное. А ведь надеялся, что я с этим уже справился…

Я взял под контроль волчью суть, выдохнул и вновь посмотрел в сторону горящих огней поселка, где сейчас было тихо и спокойно.

– Надо наведаться в это Зеленое Залесье, – твердо решил я, потому что иначе поступить просто не мог.

Защищать пару, оберегать ее, быть ей опорой – это у волков в крови. Да и даже не будь этого раздирающего душу инстинкта… Разве смог бы я, мужчина, который видит ее боль, остаться в стороне?

– Раз ты выяснил название деревни, откуда Злата, это в разы упрощает дело, Ильгар. Давай я завтра с парой оборотней из ближнего круга отправлюсь туда, разведаю, что к чему. Сам ты ведь не сможешь сейчас так надолго оставить стаю, когда в любой момент может проснуться ледяное проклятье, и пока в ней приживается и решает проблему снежных волков твоя пара.

Верно. Пусть я ничего не могу сделать для оборотней, когда оживает зло, но вожак всегда был, есть и будет опорой для своей стаи. А еще завтра мне предстояло показать Злате ту ужасную пещеру, а после помогать ей, чем смогу, и дальше. Бросить ее сейчас я тоже не имел права. Да и не мог.

– Зеленое Залесье в трех сутках пути, если бежать к нему в волчьем обличье, – прикинул я, обдумывая предложение друга.

Нас тогда с Златой свела заветная волчья тропа богини, волшебным образом сократив расстояние.

– Ну и что? – пожал плечами Лиарий.

– Оставишь семью так надолго? – удивился я, начиная подозревать, что друг не только мне хочет помочь, но и отчасти решает какую-то свою проблему.

Об этом говорило и то, что он сегодня ранним утром примчался ко мне из ближнего круга первым и взял на себя большую часть скопившихся нерешенных вопросов.

– К моей ненаглядной сегодня приехали родители, – он невесело усмехнулся. – С ними она и ребенок в безопасности.

Я понимающе хмыкнул, точно зная, что стоит за этими словами. Его теща – строгая и суровая волчица, с которой долго не выдержишь, слишком любит командовать, да и тесть ей под стать, брат вожака одной из соседних стай. То-то Лиарий не хочет сейчас оставаться в доме в обществе непростых родственников, а тут так удачно подвернулся случай еще и мне помочь.

– Отправляйтесь на рассвете, – дал я добро.

– Вот и отлично, – он щелкнул зубами, довольный и деловитый. – Пойду к ребятам загляну, чтобы передать твой приказ, вожак.

Я едва заметно усмехнулся и кивнул. Лиарий стряхнул с волос снег, накинул капюшон плаща и направился вниз, утопая в сугробах.

– Лиарий, – окликнул я, и он тотчас обернулся, светло-голубые глаза вопросительно блеснули в лунном свете. – Спасибо.

– Всегда рад помочь, – друг широко улыбнулся и, повернувшись, зашагал прочь.

Я дождался, когда он скроется из виду, и повернулся к своему дому. Он стоял темный, с провалами окон, и, как часто бывало в последние месяцы, возвращаться в него, туда, где никто не ждет, не хотелось.

Я бросил взгляд вдаль, легко найдя глазами знакомую трубу, из которой вился дым. Там была она, Злата. И от этого ощущения, что она где-то рядом, на сердце, где только что царила тоска, моментально стало тепло.

Глава десятая

Злата Романова

Ильгар зашел за мной, как и обещал, утром. Я как раз успела позавтракать и помочь Дарисе вымыть посуду, когда он появился на пороге кухни. Белоснежные волосы у него были заплетены в косу, что делало черты лица острее, чем раньше. Он пронзил меня взглядом, от которого стало жарко, и я поторопилась сбежать от него под предлогом одеться.

Вскоре мы вышли наружу. Ильгар тотчас протянул свою ладонь, и я уже как-то привычно вложила в нее свою, чувствуя даже через варежку, насколько он горячий.

Да и сам раз за разом повторяющийся момент, когда мы держимся за руки, словно влюбленная парочка, не давал покоя. Это же что-то значит? Или нет? Как понять? Может, Ильгар, к примеру, просто опасается, что я споткнусь и упаду? Или оборотни настолько сильно оберегают всех женщин? Или я ему настолько небезразлична, что хочется меня постоянно касаться? Вот и гадай теперь. Не напрямую же спрашивать. Это явно создаст еще больше неловкости между нами, и как тогда решать проблему волков? Будет еще сложнее, чем сейчас.

Я покосилась на Ильгара, распахивающего калитку, лицо которого было непроницаемым. Впрочем, не о том я думаю, сейчас нужно сосредоточиться на другом.

Небо сегодня заволокло серыми тучами, и лес, где мы оказались через несколько минут, пройдя через поселок, от этого казался мрачнее, чем есть на самом деле. Он и так был для меня в последнее время неуютным, а сейчас это ощущение только усилилось.

На заснеженной тропе Ильгар порой останавливался, показывая особые метки на деревьях, предупреждающие об опасности. Это были зарубки волчьих когтей, и рассмотреть их с первого раза не всегда удавалось. Ильгару приходилось стряхивать со стволов снег, обнажая знаки. Сами оборотни ориентировались по запаху, и чтобы он не выветрился, Ильгар обновлял метки каждый месяц. Он рассказывал мне все это ровным голосом, но я едва ли не кожей чувствовала его печаль.

Вскоре в лесу стали попадаться разной величины валуны, и тропа стала уже, вдвоем и не пройти, и запетляла между ними, устремляясь куда-то ввысь. Теперь я следовала за вожаком снежных волков, но он то и дело оборачивался, помогал преодолеть подъем. И все равно я совсем запыхалась, в отличие от Ильгара, который двигался легко и бесшумно. Сейчас он и вовсе не напоминал обычного человека, лишь хищного осторожного зверя, готового ко всему на свете.

Когда он резко остановился, я налетела на него, и Ильгар тотчас поддержал меня. Его теплое дыхание на мгновение коснулось моей щеки, заставив сердце бешено заколотиться, а после мужчина отпустил меня и снова нашел мою ладонь.

– Мы почти у цели, – едва слышно сказал он.

И действительно, еще с десяток шагов – и я почувствовала ее всей своей сутью. Эту ледяную, смертельную силу, отголосок которой звучал среди скал, пробирая до костей. Нервно сглотнула, но шаг не замедлила.

– Сейчас будет небольшой спуск в пещеру, – тихо добавил Ильгар. – Когда окажемся там, держись за меня крепко и ни в коем случае не уходи с безопасной площадки. Поняла?

– Да, – пообещала я, но голос дрогнул.

Он внимательно посмотрел на меня, словно убеждаясь, что я точно услышала его приказ, а после сдвинул один из неприметных камней, открывая вход в пещеру. Из темного проема тут же потянуло невероятным холодом.

Ильгар зажег факел, первый ступил внутрь, а после потянул меня за собой.

Спустя несколько минут мы стояли на небольшом каменном выступе, шагов двадцать в ширину, не больше. Внизу под нами расстилалась тьма.

Пещера оказалась огромной и холодной, напоминающей гробницу. Свет факела выхватывал из тьмы стены, покрытые толстым слоем сверкающего льда, с потолка угрожающе свисали сталактиты. Казалось, сама смерть поселилась в этом месте, вымораживая из него всю жизнь, все звуки, все краски. Тишина была оглушающей и давящей одновременно.

– Готова? – спокойно и тихо спросил Ильгар.

Я сглотнула и кивнула, сжимая его руку. Он осветил факелом низ пещеры, и меня моментально сковал ужас.

Они находились там. Мужчины, женщины, дети – десятки, сотни фигур, замершие в ледяных глыбах. Позы были естественными, будто их застали врасплох в самый разгар жизни – кто-то оборачивался, кто-то поднимал руку, чтобы защититься, ребенок прижимался к ноге матери. А между ними, словно живая, скользила морозная дымка.

Она не просто стелилась, а пульсировала, вбирая в себя последние крохи тепла, оставляя лишь нерушимый лед. От одного ее вида по спине бежали мурашки. Это была сама безжалостная смерть, и от нее исходила такая мощь, что ноги перестали меня слушаться, а сердце сковал страх.

Волков было так много, что даже факел не мог осветить всего того количества, что находилось в этой жуткой пещере.

– Сколько же длится это проклятье? – шепотом поинтересовалась я, боясь нарушить гнетущую тишину больше, чем нужно.

– Почти пятнадцать лет. И здесь не только наша стая… есть еще одна.

Ильгар посветил влево, кивком показывая на мужчин и женщин, замерших во льду. Внешностью они отличались от белоснежных волков. Каштановые волосы, янтарного цвета глаза, более легкие плащи… Взгляд зацепился за молодого мужчину с вскинутым мечом, который словно и сейчас стремился защитить свой народ. Его лицо было искажено яростью и отчаянием.

– Это мой двоюродный брат, Влад. Его родители, мои дядя и тетя по отцовской линии, погибли от рук людей, когда он только родился. Отец и мама забрали его к себе, мы вместе росли и дружили. Когда ему исполнилось двадцать, Влад ушел к своей стае и стал вожаком вместо своего отца.

– Не захотел остаться в вашей или позвал долг? – уточнила я, не в силах оторвать взгляд от застывшего воина.

– Второе. В его родной стае с момента гибели родителей началась свара, оборотни постоянно свергали друг друга, пытаясь занять место вожака, что, в принципе, было невозможно. Влад, в чьих жилах течет кровь сильнейшего, всегда оставался тем единственным, кто мог возглавить этих волков. Ему необходимо было вернуться и навести порядок. Но не прошло и года, с того момента, как он ушел, когда над лесом, в котором мы жили, взметнулся морозный столб. Мы, снежные волки, отправились на разведку и обнаружили эту пещеру… вместе со всей стаей Влада.

Мое сердце сжалось от боли. Представить, каково это – найти своих близких, превращенных в ледяные статуи… Это было хуже всяких кошмаров.

– И тогда проклятие перекинулось и на вас? – поинтересовалась я, взяв себя в руки.

– Да, но остальные стаи не тронуло. Мы выяснили, что дело здесь в кровной родственной связи. Мой отец и дядя были двойняшками с равной силой, что для оборотней исключительный случай. Власть в нашей стае всегда наследует первенец по праву силы и крови. Дедушка понимал, что однажды волчья суть заявит о себе, не считаясь с волей и желанием его сыновей, и между ними случится смертельный поединок. Чтобы избежать этого, он разделил стаю на две.

– Даже так… Неожиданный ход.

– И единственно верный в той ситуации, иначе бы мой отец и дядя убили бы друг друга.

Мы немного помолчали.

– Дана, жена Глеба, ведьма о которой я тебе рассказывал, говорит, что для магии, в том числе и для проклятья, разделение может не иметь значения, и сила сочла нас по-прежнему одной стаей.

Хм…

– Нам, снежным волкам, хотя бы повезло, что мы не оказались рядом с источником зла, как сородичи Влада и он сам.

Я прикусила губу, не зная, что на это сказать. Пытаясь унять тревогу, скользнула взглядом по ледяным глыбам и зацепилась за пару, стоящую практически под нами. Высокий, мощный мужчина пытался изо всех сил закрыть собой красивую женщину. Что-то невыносимо знакомое почудилось в этой позе, в повороте головы, в чертах их лиц, а когда я осознала, что именно, у меня задрожали руки.

– Да, это мои родители, – тихо сказал Ильгар, от которого не укрылось, на кого я смотрела. – Проклятье застало их в лесу четыре года назад, когда они возвращались домой с ярмарки.

– Мне так жаль, – прошептала я, чувствуя, как по щекам бегут непрошенные слезы.

Одна из них скатилась со щеки, полетела вниз и… упала на землю звонкой льдинкой. Я окаменела. Все же одно дело, знать про проклятье, и совсем другое, видеть его в действии.

Ильгар, явно догадываясь, что я чувствую, молча приобнял меня, притянув к своей груди. Вот что он творит? Больно от того, что случилось с его родителями ему, а утешает он меня. Сколько же внутренней силы в этом мужчине! И от того, что, если я вдруг подведу его, не смогу помочь и спасти стаю, стало еще горче.

Я вскинула голову, смотря в его глаза, но Ильгар находился не здесь. Мысленно Ильгар был там, с родителями, с двоюродным братом, со своим замерзшим народом… В его синих глазах, обычно таких теплых, сейчас сияла глубокая, невысказанная боль… Та самая, что, я уверена, он не показывает никому. Вожак стаи снежных волков обязан быть сильным, даже если у него от горя разрывается сердце.

Я молча обняла его в ответ, прижалась крепче, пытаясь сделать все возможное, чтобы этот синий лед в его глазах растаял. И когда Ильгар погладил меня по голове, с облегчением выдохнула. Это была новая нить доверия и близости, когда мы разделили этот момент вместе.

Но… нет смысла о чем-то сожалеть, надо… действовать. Только как? Внутри вдруг, словно откликаясь на мой безмолвный зов, зашевелился маленький, но упрямый огонек силы. Если раньше я его никак не чувствовала, то сейчас ощутила каждой своей клеточкой. Кончики пальцев зазудели, и проснулось необъяснимое, сильное желание подойти к замерзшим волкам ближе.

– Мне нужно к самому краю площадки. Посветишь? – попросила я, решив довериться интуиции.

Ильгар молча кивнул. В его глазах мелькнуло беспокойство, но вопросов он задавать не стал, как и отговаривать от этой затеи.

Я осторожно сделала несколько шагов, замирая и чувствуя за спиной Ильгара, готового в любой момент защитить нас обоих. Сейчас он даже не касался меня, но эта близость на краю смертельной опасности, до которой лишь шаг в темноте, ощущалась остро и ярко. Безумно хотелось развернуться, коснуться его губ, и я тихо выдохнула, загоняя желания глубоко внутрь.

Еще раз окинула взглядом это ледяное царство смерти и, подчиняясь то ли интуиции, то ли зову силы во мне, закрыла глаза.

На несколько минут я погрузилась в тишину и темноту, где слышались только бешеный стук моего сердца и потрескивание факела Ильгара.

И тогда я ощутила ее вновь, эту злую силу, что была повсюду, древняя, как сама вечность. И осознала всем своим существом, что уничтожить ее может только одно – сила жизни. Огромная, светлая, всепобеждающая. А у меня… у меня был лишь маленький, трепетный огонек. И чтобы справиться с бедой снежных волков, он должен вырасти, превратиться в ослепительное пламя, в мощный поток чистого света. Это знание пришло откуда-то из самых глубин моей души, и принесло с собой и радость, ведь теперь путь был ясен, и тревогу. Смогу ли я?

Я выдохнула, открыла глаза, и Ильгар тотчас увлек меня от края пропасти и прижал к себе, словно опасаясь, что я исчезну. Я рассказала ему о своих ощущениях, крошечном огоньке и море света, в которое необходимо его превратить.

– Значит, тебе нужно начинать тренироваться, – серьезно сказал Ильгар.

– Согласна.

– Давай выберемся отсюда, по пути обратно в поселение обсудим варианты.

– Хорошо.

Мы уже почти вышли из пещеры, когда я невольно оглянулась, будто надеясь, что в этой кромешной тьме появится хотя бы лучик света, но увы… Только лед и мрак.

Я выдохнула с облегчением, выйдя на свежий воздух, и порадовалась даже хмурому небу. В пещере все давило, и холод проклятья, казалось, все еще цеплялся за подол платья, пытаясь добраться до меня.

Пока Ильгар закрывал вход и присыпал валун снегом, я стояла чуть в стороне, опять не в силах не любоваться им. Таким сильным, способным выдержать огромную беду и не сдаться, даже пойти за помощью к богине… И не раз ведь, наверняка, ходил, но только недавно почему-то Великая Белая Волчица откликнулась. Следующей, холодящей душу мыслью стал вопрос: а что же Ильгар поклялся отдать в ответ? Это мне он пообещал отпустить, когда сниму проклятье, а ей? Боги ничего не дают просто так. Какую цену он заплатил за мое появление здесь? Цену, о которой я даже не догадывалась, но которая, возможно, была куда страшнее, чем само проклятие.

– Идем, Злата, ты наверняка совсем замерзла, – сказал Ильгар, выдергивая меня из тягостных размышлений.

Я прикусила губу, так и не решаясь задать ему этот тревожащий меня вопрос. Лишь молча уцепилась за его ладонь и тихонько вздохнула, позволяя ему вести себя обратно.

Заговорили мы только, когда выбрались на тропу, ведущую к поселку. Ильгар вытащил из внутреннего кармана плаща обещанные записи о магии, протянул мне. Я поблагодарила и убрала их, поизучаю, когда вернемся.

– Ильгар, я тут подумала насчет тренировок… – вернулась я к прежней теме.

– Слушаю.

– Дар жизни явно можно увеличить, если для этого используешь растения или живых существ.

Он бросил взгляд на лес вокруг, склонил голову набок, задумчиво смотря на меня. В глазах Ильгара вспыхнуло синим огнем что-то совсем непонятное и немного жуткое, то, что свойственно, похоже, лишь оборотню, но никак не человеку. На миг я забыла, как дышать, чувствуя, что по спине бегут мурашки.

– С живыми существами я… не смогу.

Я прикусила губу, пытаясь скрыть подступившую к горлу панику. От одной мысли, что я причиню даже невольный вред какому-то животному или человеку, у меня едва ли не темнело в глазах.

– И с деревьями пробовать… тоже не стану. Если разбужу их посреди зимы, то потом, когда подпитка моей силой исчезнет, они… погибнут от мороза. Я не хочу, чтобы умирали еще и они…

Ильгар остановился на тропе, и я тоже замерла. Сейчас мы смотрели друг на друга, и в воздухе чувствовалось напряжение.

– Скажи мне, у вас в стае найдутся цветочные горшки и семена?

Его брови удивленно приподнялись, на губах вдруг сверкнула легкая улыбка. Мужчина заметно расслабился, а я немного озадачилась. Он же не думал сейчас, что я попытаюсь отказаться от договора и нарушить свое слово?

– Интересное решение. Так полагаю, тебе потребуется еще земля и…

– Место, где я могу тренироваться. И оно не должно быть в поселении, где-то подальше, в лесу.

Я не знала, как поведет себя моя сила, опасалась последствий и хотела обезопасить и себя, и волков, насколько получится.

– Заброшенная сторожка в получасе ходьбы от поселения, подойдет?

– Да, – выдохнула я.

– Волков для охраны тоже выделю, – добавил он.

Неужели боится, что сбегу? Или…

– Здесь водится немало диких зверей, – спокойно сказал Ильгар, не сводя с меня глаз, и я тихонько выдохнула. – Да и местность ты не знаешь, в отличие от оборотней.

И то верно, как же я об этом не подумала, сразу в свои сомнения ушла. Заблудиться, наткнуться под снегом на корягу или камень, упасть в случайную яму… это все может произойти со мной запросто.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Пойдем, мороз усиливается. Не стоит здесь задерживаться, – только и ответил Ильгар.

Глава одиннадцатая

На следующий день Ильгар, как и обещал, прислал мне для охраны и помощи во время тренировок троих оборотней. Двое из них, Карим и Матвей, явно были братьями, схожие, как две капли воды, статные и широкоплечие. А вот Ян, друг старшего, держался чуть особняком. Все трое – голубоглазые блондины, с могучими, немного даже устрашающими для меня, человека, фигурами, свойственными оборотням. Сглаживало это мое впечатление от них лишь их явное любопытство в отношении меня. И если Карим и Ян его хоть как-то прятали под маской делового равнодушия, то у младшего, Матвея, оно так и плескалось в глазах, живое и неподдельное.

Когда мы познакомились, выяснилось, что волки уже с утра по приказу Ильгара наведались в сторожку, отнесли глиняные горшки и семена, накопали мерзлой земли и оставили ее внутри домика, чтобы подтаяла. Шустрые какие! И очень приятно, что мне стараются всеми силами помочь. Я тоже хочу сделать все возможное, чтобы не подвести волков. Только сейчас от меня не сильно много толку.

Подавив очередной горестный вздох и решив настраиваться на хорошее, я кивнула мужчинам, давая понять, что готова отправиться с ними в лес к сторожке.

За те несколько минут, что мы шли через поселение, на нас предсказуемо смотрели абсолютно все волки. Впрочем, к любопытству за эти дни я уже понемногу начала привыкать. Конечно, предпочла бы остаться незаметной, избежать такого явного внимания, но понимала, насколько это невозможно. Я – надежда оборотней на чудо. И хорошо, что они не догадываются, насколько мне страшно… Впрочем им, на кого действует это проклятье, наверняка еще страшнее.

Знакомые волчицы останавливались, приветливо улыбались и интересовались, как мне живется у Дарисы, не нужно ли что-то. Волки, спешившие по своим делам, бросали осторожные, но доброжелательные взгляды. И внутри неожиданно появилось то теплое чувство из-за того, что тебе искренне рады, и я опять подумала, что у волков мне лучше, чем у людей.

С этими мыслями я и дошла до конца поселка. Тут я осознала, что сегодня по улицам не носилась ребятня, и, поинтересовавшись у моей охраны почему, узнала, что детвора сейчас кто в школе, кто на тренировочной площадке на другой стороне поселения.

Мы шагнули в лес, и вскоре дома исчезли за деревьями. Карим и Матвей шли впереди, прокладывая в сугробах тропу, следом – я, а замыкал наш маленький отряд Ян. Он то и дело останавливался, прислушивался, принюхивался, замедляя шаг, словно ожидая какой-то опасности, но в лесу царило спокойное, зимнее безмолвие.

Наконец, сквозь заснеженные ели показалась крытая черепицей крыша. Сторожка была небольшой, с почерневшими от времени бревнами и единственным маленьким окошком. Карим открыл скрипучую дверь, закрытую на обычную щеколду, пропуская меня вперед. Я шагнула внутрь, в полумрак, где пахло пылью, сушеными травами и деревом, осматриваясь.

Слева располагалась огромная деревенская печь, и рядом с ней устроились вязанки хвороста и дрова. Я уже знала, что оборотням, с их невероятной выносливостью, холод не сильно страшен, это я, обычный человек, без тепла долго не выдержу, и магия моя, проснувшаяся сейчас, не поможет.

Матвей, проскользнувший следом за мной, тут же принялся растапливать печь.

Чувствуя, как от этого заботливого отношения волков к чужачке, подрагивают руки, я повернулась, чтобы отвлечься.

Справа у стены стояли разной величины глиняные горшки, расписанные знакомым узором с волчьими лапами. Над ними в самом углу избы возвышались мешки с рыхлой и влажной землей.

На столе, расположенном посередине комнаты, пристроилась корзина, из которой торчали садовые инструменты и пестрый холщевый мешочек с обещанными Ильгаром семенами.

Мужчины спросили, не нужно ли мне еще чего, и я попросила принести воды. Матвей, успевший разжечь печь, от которой по сторожке растекалось тепло, исчез с пустыми ведрами за дверью, а Карим и Ян в это время еще раз, медленно и тщательно, втягивая воздух ноздрями, осмотрели избу. Потом они повернулись ко мне, сверкнув волчьими глазами. В отличие от Ильгара, который, похоже, сдерживал со мной так точно свою звериную суть, эти оборотни даже не пытались ее скрыть.

Я тихонько сглотнула, сожалея, что вожака снежных волков сейчас со мной нет. Понимала, что Ильгар занят, не может тратить на мои тренировки время, но с ним я чувствовала себя в гораздо большей безопасности.

Прервав мои мысли, в сторожку, впуская морозный воздух, вернулся Матвей с полными ведрами снега и поставил их у пылающей огнем печи.

– Мы будем снаружи. Если потребуемся, зови, услышим, – коротко бросил Карим и, не дожидаясь ответа, первым вышел за дверь.

Ян и Матвей молча последовали за ним.

Я осталась одна в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в печке. Сбросила тяжелый меховой плащ и шапку, оставаясь в шерстяном платье, и подошла к столу. Высыпала на ладонь горсть семян, озадачиваясь, потому что я знала только часть из них. Что же мне насобирали волки? Что из них вырастет?

Порывшись в корзине, нашла старенький деревянный совок и принялась за работу. Наполнила все горшки, которых оказалось три десятка, теплой землей, бережно посадила в каждый семена, полила водой.

И что теперь? Как я должна действовать? Ответа на этот вопрос несмотря на то, что вчера я дважды прочитала все записи Ильгара об основах магии, у меня так и не было. Сила, подаренная Великой Белой Волчицей, похоже, действительно, как я раньше и предполагала, отличалась от той, что обычно обладали люди. Не было у меня никаких магических потоков, лишь крошечный огонек внутри, который мог разгораться сильнее.

Что же делать-то?

Я задумчиво прикусила губу и прикрыла глаза. Свой дар я почувствовала сразу, но как его выпустить, не знала. Будь это магические потоки, просто мысленно бы потянула за один из них, направила бы… Но клубок света и тепла внутри меня не двигался с места. Но как-то же он действовал!

Дважды моя сила прорывалась сама, в храме и поселении волков. Что же было общего в те моменты?

Несколько минут я старательно вспоминала подробности и сравнивала. Похоже, оба раза я прикасалась к земле.

Я тотчас обхватила ладонями горшок, стоящий на столе, закрыла глаза, сосредотачиваясь только на семечках, спрятанных в земле. Надеясь, что это поможет, представила, как из одного из них прорывается росток. Огонек силы внутри меня дернулся, отозвался слабым теплом, и только.

Открыв глаза, я посмотрела на горшок без единого намека на зелень и, даже не думая сдаваться, попробовала снова… и снова, и снова, но через два часа ничего так и не получалось. Сила едва-едва отзывалась внутри, но не перетекала в пальцы.

Да что ж это такое! Что я делаю не так?

Я вновь закрыла глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях, пытаясь разобраться, как за окном вдруг хрустнула ветка, и я тотчас дернулась, встретившись взглядом с виновато отступающим Матвеем. Он явно переживал, что потревожил меня.

Я глянула на злополучные горшки, в окружении которых сейчас стояла, и вздохнула.

Может, попробовать не отгонять свои мысли, и это позволит нащупать вчерашний огонек, тот самый, что я почувствовала в ледяной пещере? Тревожные воспоминания о том холоде и тьме снова накатили на меня, и я не сразу очнулась, увидев, как из-под земли пробивается колючий куст. Дар, конечно, откликнулся, и это радовало, но я всем существом чувствовала, что пробуждение этих колючек не поможет моему внутреннему огню расти. Тут нужно что-то другое, что-то живое и светлое.

Следующие три часа я пыталась вырастить что-то еще, но вместо этого лишь множила колючие кусты.

Злясь и кусая губы, в отчаянии погрузила пальцы в землю и закрыла глаза, вновь прислушиваясь к звукам, что окружали меня. Потрескивал огонь, тихонько подвывал снаружи ветер, раскачивая скрипучие тонкие сосны. Волки чувствовались поблизости на уровне интуиции. Они, как и обещали, приглядывали за мной и окрестностью, но в сторожку за эти часы так и не зашли, давая возможность действовать, как считаю нужным. Это явно был приказ Ильгара. При одной мысли о нем внутри вспыхнуло знакомое тепло, разлилось по венам, и показалось, будто земля под моими ладонями потеплела.

Я открыла глаза. Нет, не показалось.

От моих пальцев разбежались золотистые нити. Они оплетали тонкий пробившийся росток, словно живая паутина, помогали ему набраться сил, и вскоре передо мной, высотой в локоть, не больше, распушилась темно-зеленой хвоей елочка, и воздух наполнился смолистым ароматом, смешанным с зимней свежестью и теплом, шедшим от печи.

Я стояла, зачарованная, все еще не веря, что я сделала это одним-единственным прикосновением. Это было даже не колдовство, а самое настоящее чудо, тихое и бесконечно прекрасное. И внутри полыхнула радость. Получилось!

Ильгара, появившегося в дверях, я заметила не сразу. А когда увидела, на губах сама собой расцвела улыбка.

– Знаешь, я уже видел дважды, как проявляется твой дар, Злата, но это… – тихо сказал он, подходя ближе, скользя взглядом по крошечной елочке и втягивая носом воздух, – невероятно! И не у всех одаренных, как я слышал, подобное получается с первого раза.

– У меня и не с первого, – честно созналась я и покосилась на колючие кусты.

Ильгар собрался что-то сказать, но неплотно прикрытая дверь распахнулась, и в сторожку ворвался ледяной ветер. Я тотчас поежилась от холода.

Он быстрым шагом направился к выходу, чтобы закрыть дверь, а я опустила руки, испачканные землей в воду, старательно их отмывая. Вода была холодная, и я невольно вздрогнула, когда вытащила ладони из ведра.

– Замерзла? – хрипло спросил Ильгар.

И, прежде чем я что-либо сообразила, он взял мои руки в свои и принялся осторожно растирать мои пальцы, пытаясь согреть. А потом, словно само собой разумеющееся, поднес их к своим губам и подул на озябшую кожу.

Я замерла, забыв про все на свете. Мир сузился до точки соприкосновения его губ и моих пальцев. Я подняла на Ильгара глаза и столкнулась с его обжигающим и невероятно серьезным взглядом. Сглотнула, не в силах что-либо сказать. Мне вновь казалось, что и за этим прикосновением Ильгара пряталось что-то большее, чем просто жест заботы. Или мне так хотелось в это верить?

– Ох ты, цветочки! – раздался восторженный голос Матвея.

Я вздрогнула и отступила на шаг, моментально ощутив тревогу. Ильгар с явным, нескрываемым сожалением разжал пальцы, выпуская мою руку.

Появившийся в сторожке оборотень, поняв, как он невовремя, смущенно и виновато поглядывая в нашу сторону, остановился возле двери. За ним, словно из ниоткуда, выросли Карим и Ян.

Я оглянулась и обнаружила, что на колючих кустах появились нежно-розовые и голубые цветы.

Да как так-то! Я же сейчас ни к растениям, ни к земле не прикасалась! Неужели я ошиблась в своем предположении, что для пробуждения магии нужно именно это?

Я задумчиво прикусила губу и потрогала расцветшую веточку, моментально ощутив, что от нее так и тянет моей силой. Вот оно что! Моя магия напитала землю, поэтому они и расцвели. Только почему этого не случилось сразу? Непонятно.

И еще получается, если моя сила, которая служит отчасти и защитой растению от холода, даря тепло, уйдет, кусты и елочка, как я и думала раньше, погибнут.

– Злата, о чем задумалась? – поинтересовался Ильгар.

– Горшки с растениями необходимо забрать с собой, – заявила я, поворачиваясь к волкам.

Ян, в этот момент переступавший порог, споткнулся, а Карим перевел недоуменный взгляд с меня на Ильгара.

– Подарим волчицам, – бодро добавила я. – Я заметила, что у них не сильно приживаются по каким-то непонятным причинам комнатные цветы, а вот кусты и елочка, подпитанные моей силой… У них есть шанс!

Я смущенно покосилась на молчавшего Ильгара, в глазах которого сверкали синие искры, но разобраться в его сдержанных эмоциях так и не смогла.

– Они погибнут, если лишатся тепла, – напомнила тихо.

Волки переглянулись, Ильгар кивнул.

– Забираем и уносим в дом для собраний. Передайте, что любой желающий волк может забрать в подарок от Златы.

– Ой, а можно я сразу елочку для сестры возьму? – жадно поинтересовался Матвей и посмотрел так, будто готов прямо кинуться к зеленому сокровищу и никому его не отдавать.

Ильгар тихо хмыкнул и кивнул.

– Спасибо!

Не скрывающий радости оборотень, тотчас подхватил горшок с деревцем и пристроил его в одной из пустых корзин.

– Только пересади его в какую-нибудь кадку побольше, – сказала я, опомнившись.

Карим и Ян, несмотря на всю свою внешнюю суровость и нелюдимость, тоже соблазнились на парочку цветущих кустов. И, прежде чем они пристроили остальные в корзины, от одного из них я, не удержавшись, вдыхая нежный аромат, отломила несколько цветущих веточек.

Ильгар поблагодарил волков за службу и отпустил их. Уходили они, как мне показалось, не очень охотно, что было странно. В глазах младшего оборотня сверкало столько эмоций, что я поняла: точно не удержится, всем волкам в поселении расскажет о том, что здесь произошло. Может, мне в сторожке остаться жить? Хотя… и тут найдут. Волки же! От них явно не скроешься.

Пока Ильгар тушил огонь в печи, я аккуратно составила оставшиеся горшки в один ряд, пристроив рядом корзину, и оделась.

Едва мы вышли наружу, охнула. День клонился к вечеру, а я и не заметила, так увлеклась. И, кажется, невероятно проголодалась. Надо брать с собой хотя бы какую-нибудь еду, но об этом я совсем не подумала.

– Держи, здесь пирожки с мясом и горячий сбитень в зачарованной фляге, – протянул Ильгар небольшой сверток, забирая из моих рук цветущие ветки. – Перекуси и согрейся, Злата.

Да я и так чуть не горела от его недавних прикосновений! Но поблагодарила и отказываться от еды и напитка не стала. Быстро съела пирожки и сделала несколько глотков медового напитка. Вкусно!

Я вернула ему флягу и забрала свои цветущие ветки.

– Пойдем, – кивнул Ильгар в просвет между деревьев.

Сделав несколько шагов следом за ним, я оглянулась. Странно, мне казалось, мы с оборотнями пришли с другой стороны. Может, я что-то путаю? Или Ильгар знает другой, более короткий путь?

Я послушно пошла за ним и вскоре поняла, что дело тут не в этом. С этой стороны леса просто сугробов было меньше, и Ильгар лишь изредка шел впереди, прокладывая тропу. Путь для уставшей меня здесь был гораздо легче, и эта его предусмотрительность затапливала сердце небывалой нежностью.

Я на ходу уткнулась носом в цветы и снова улыбнулась. Что мне еще сейчас нужно для счастья? Рядом Ильгар, а в моих руках – кусочек самой настоящей весны.

Замечтавшись, я чуть не налетела на мужчину.

– Тут овраг, – сказал он, не оборачиваясь. – Доверишься мне?

– Да, – ответила я, не задумываясь ни на секунду.

В следующее мгновение его руки подхватили меня, а потом вожак снежных волков сделал нечто невозможное для обычного человека – сумасшедший прыжок через широкий овраг.

Земля мелькнула где-то совсем внизу, и я, вжавшись в Ильгара, почувствовала, как на его шее бьется жилка. Мне вдруг очень захотелось прикоснуться к ней губами, и я чуть не застонала от этого постыдного желания. И, пытаясь скрыться от самой себя, уткнулась в шею Ильгара лицом, ощущая сейчас его силу и пьянящую радость совместного полета.

Это длилось мгновение, всего мгновение, за которое он по-волчьи летел через овраг, а после бережно опустил меня на ноги на другом берегу.

– Не испугалась? – поинтересовался он.

– Не успела, – просипела я, осознавая, что внутри все еще горит желанием близости с этим мужчиной, а ноги так и подкашиваются.

Ильгар посмотрел на меня и вдруг светло улыбнулся.

– Тебе очень идет улыбка, – вырвалось у меня.

От такого Ильгара, когда он открывался иным, настоящим, я почти теряла чувство реальности.

– Мне, суровому вожаку стаи снежных волков? – с все еще не угасшими искорками веселья в глазах поинтересовался он.

– Это ты с виду суровый, а на деле… – я запнулась, смутившись, и все подобранные слова разом вылетели из головы.

Ильгар склонил голову, явно ожидая продолжения, но я лишь молча краснела и смотрела в его синие глаза. Похоже, я начала думать о нем так же, как и его стая.

Совсем близко, с другой стороны леса, вдруг настойчиво завыли волки. Я вздрогнула, а Ильгар резко повернулся, сверкнул в ту сторону глазами и издал короткий, низкий рык. От этого звука у меня внутри все задрожало, а с веток дальних деревьев свалился снег.

Он покосился на меня, словно ожидая моей реакции на проявление его волчьей сути в человеческом обличии, но я лишь тихо спросила:

– Тебе пора идти?

– Сначала провожу тебя до поселения, – решительно ответил Ильгар. – Идем.

И от одной мысли, что этот вечно занятый, несущий на своих плечах столько забот всей стаи мужчина снова нашел время, чтобы лично заглянуть на мою первую, полную волнений тренировку, а после проводить меня, внутри вспыхнул тот самый огонь, яркий и трепетный, который всегда возникал рядом с Ильгаром.

Глава двенадцатая

Ильгар Белый

Последний удар мечом отозвался в запястьях приятной, знакомой болью, и я кивнул двум оборотням, которые тренировались вместе со мной, давая понять, что на сегодня все. Убрал оружие, окинул взглядом зал, где еще бились, разделившись на пары, другие волки, оттачивая воинское мастерство. Учиться защищать сначала себя, а после и свою семью, каждый мужчина из моей стаи начинал с пяти лет. Когти и клыки для борьбы с врагом – всегда лучший вариант для волка, но не для человека, поэтому и меч держать умели все мужчины поселения.

Через полчаса, приведя себя в порядок, я вышел наружу.

Мороз ударил в разгоряченную кожу, и я поглубже натянул капюшон мехового плаща. Над головой висел тонкий месяц, отбрасывая призрачный свет на заснеженные крыши. В поселении стояла тишина, но с некоторых пор не уютная, а настороженная. Та самая, в которой чувствовалось затаившееся зло, что может проснуться в любой миг и превратить кого-то из нас в ледяную статую. И вся надежда теперь была лишь на нее. На Злату. На мою пару.

При одной мысли о ней внутри вспыхнул и побежал по венам огонь. Зверь зашевелился, требуя вырваться и помчатся к ее дому, но я не стал этого делать.

Злата каждый день много часов, с утра и до того момента, пока не начнет темнеть, тренируется в лесу, чтобы помочь нам, и сильно устает. Она об этом, конечно, не говорит, но я и вижу, и чувствую ее лучше, чем кто бы то ни было. Ей нужен отдых, а я… я и так не могу удержаться, чтобы не появляться рядом, не провожать ее после, не касаться ее руки. Не хватало еще сейчас сорваться!

Но сколько я еще так выдержу? Я, вожак, привыкший к дисциплине и контролю, теряю и то, и другое с ненормальной скоростью с того момента, как в моей жизни появилась Злата. И даже придумать приличный предлог, чтобы позвать ее жить в мой дом, не получается. А так хочется, чтобы моя пара всегда была рядом и у нас появилась возможность сблизиться еще больше.

Погруженный в эти мысли, я не заметил, как ноги сами принесли меня к дому Дарисы, где жила моя Злата. Ну, конечно. Куда же еще? Только к ней. Кажется, я совсем не знаю, как справиться с этим сумасшедшим влечением. Оно порою сильнее любых доводов разума и моей силы воли.

Окно в комнате Златы было темным, оно и понятно, ночь зимой начинается рано, но никто еще спать не ложится. Наверняка она сейчас привычно помогает Дарисе по дому. Я невольно зацепился за цветущие в глиняной вазочке ветки, стоящие у Златы на подоконнике, те самые, что она сорвала во время своей первой тренировки, и невольно улыбнулся.

Я уже знал от своего ближнего круга, что горшки с растениями Златы даже не добирались до дома собраний. Оборотни разбирали их еще возле поселения, порыкивая, если кто-то пытался влезть вне созданной ими же очереди. Подобная реакция не была удивительна, все волки порывистые и страстные натуры, и над сдержанностью многим еще работать и работать. Удивительным было то, что с некоторых пор горшок с кустом или елкой стал в моей стае самым желанным подарком. Расскажи мне кто-то подобное еще месяц назад, ни за что не поверил бы.

И эти изменения, саму весну в каждый дом, где появился горшок с растением, принесла в жизнь волков моя пара. От осознания этого, от желания зацеловать ее порой до опухших губ я не знал куда деться.

– К Злате пришел, вожак? – неожиданно окликнула меня Дариса.

Я резко обернулся, лишь сейчас поняв, что настолько задумался, что не услышал ее шагов и не почуял приближения.

– Нет ее, – продолжала волчица, поправляя пуховый платок на голове. – У Нарины сегодня вечером волчицы собираются на чай, вот и ее позвали.

Я озадаченно моргнул. Чаепитие у Нарины? Впервые о таком слышу. В моей стае волки редко ходили друг к другу в гости, предпочитая круг своей семьи. Не считая, конечно, общих собраний, тренировок и охоты.

– С ее приходом не только в твоей жизни начались изменения, вожак, но и в жизни стаи, – мягко сказала Дариса, подтверждая мои недавние мысли.

Не один я так, похоже, считал, но и уже мои сородичи.

Прав был тогда Лиарий, Злату уже приняли мои оборотни. Вспомнить хотя бы того же Матвея, одного из тех, кого я приставил к ней в качестве постоянной охраны. Он как не заговорит о моей паре, так только восхищение и сквозит в голосе. И немногословные Карим и Ян, наблюдая за ее тренировками, отзываются о девушке с уважением. Не ко всем человеческим женщинам, что появляются у нас в стае, даже не ко всем волчицам, так относятся оборотни.

– Да и на Злату общение положительно влияет, – добавила Дариса. – Словно оттаивает она после того, что с ней произошло.

Я нахмурился. Дариса никак не могла почувствовать по запаху то и дело вспыхивающую тревогу Златы, что едва не сводит меня с ума. Уловить ее могу только я, ее истинная пара. Тогда откуда она о ней знает? Неужели Злата ей что-то рассказала о себе? В разговоре со мной она по-прежнему всячески избегала упоминаний о своем прошлом.

– Я не слепая, Ильгар, чтобы не видеть, что не по своей воле Злата оказалась в лесу в ночь вашей встречи, – тихо сказала Дариса, словно прочтя мои мысли. – И как бы то ни было, береги ее, вожак. Тебе досталась в пару отзывчивая, чуткая к чужой беде и смелая девушка.

– Буду, – хрипло пообещал я, немного успокаиваясь.

Дариса позвала меня на ужин, и я не стал отказываться, втайне надеясь, что Злата вот-вот вернется, но ее все не было. Я поел и ушел, как только позволила вежливость.

Возвращаясь к себе, уловил вдали знакомый волчий вой. Лиарий, наконец-то, вернулся. Не в силах сдержать свое нетерпение, я обернулся и рванул ему навстречу, взметая лапами снег.

Через несколько минут, оказавшись на заснеженной опушке, когда мы встретились, снова стал человеком, так разговаривать все же удобнее.

– А где остальные волки? – выпалил я, едва переведя дыхание.

– В стае Волковых гостят.

Я озадаченно уставился на друга.

– Давай расскажу по порядку, ладно?

Кивнул, сгорая от нетерпения, что со мной случалось нечасто.

– Тебе удалось что-то узнать?

– Да, – Лиарий был краток, его взгляд стал серьезным.

Новости меня явно не обрадуют, но к этому я давно готов.

– Я подслушал разговор двух родных сестер Златы. Это они уволокли ее в лес, не желая делиться наследством. В деревне никто не догадывается. Все думают, Злата заблудилась и замерзла, или ее волки съели.

Ради каких-то монет? Ради дома? Они связали ее и бросили умирать в метель? Мою пару? От ярости у меня на руках появились когти, и я низко рыкнул, не сумев сдержаться.

Вдохнул. Выдохнул. С небывалым усилием заставил зверя внутри отступить.

– Спасибо, Лиарий, – произнес я на удивление спокойным голосом, хотя внутри все клокотало.

Друг с сочувствием похлопал меня по плечу. Ни одному оборотню не удается сдержать звериную суть, если его паре причинили зло, и я не был исключением.

– Хочешь обсудить это или побыть один, а после снова найдешь меня? – спросил он.

– Второе.

Я резко развернулся и, не прощаясь, зная, что не в силах больше удерживать бушующего внутри волка, рванул в чащу. Я бежал, не разбирая дороги, чтобы унять ярость, которая грозила сжечь меня изнутри, а после, понимая, что иначе не справлюсь и явно отправлюсь в тот поселок разобраться, переключился на охоту. И только через два часа, наконец, смог нормально выдохнуть, а трезво мыслить начал на подходе к поселку, возле которого и обернулся.

Почти сразу почуял Лиария, который явно меня ждал.

– Легче? – только и поинтересовался он, когда я появился на тропе, поправляя волосы и отряхивая с плаща снег.

– Не особо, но ярость затихла, – честно ответил я. – Оборотни в стае Волковых остались, чтобы собрать какие-то сведения о сестрах Златы?

Я уже успел прикинуть, что к чему. Лиарий, как и волки из ближнего круга, явно понимают, что убивать сестер Златы, пусть они того и заслуживают, я не стану. Это и оборотней могу подставить под удар, и своей паре лишнюю боль причиню. Но и ситуацию просто так не оставлю.

– Да. До Зеленого Залесья там не так уж и далеко… Рано или поздно подвернется случай, чтобы тебе с этими гадинами разобраться. Хотя, я бы и ждать не стал, в живых бы уже и сейчас не оставил! – на эмоциях выпалил Лиарий. – Извини, – выдохнул тут же. – Ты и так на пределе, а еще я тут добавляю… Просто я таких мерзостей там от них наслушался… До чего ж порой алчны бывают люди!

– Оборотни тоже не идеальны, – напомнил я.

Одно притяжение к паре чего стоит! Не каждый и сейчас-то выдерживает, а уж раньше… И похищали девушек, и чем только им порой не угрожали, чтобы рядом оставались… Только все это ни к чему, кроме беды не приводило. Неволя никому из волков еще не приносила счастье. И однажды принятый закон о браке в паре только при взаимных чувствах пусть не менял сути оборотня, но вынуждал его подчиняться и сдерживаться.

– Не о нас сейчас речь, – нахмурился друг.

– О том, что делать с сестрами моей пары, я решу, – сказал спокойно. – Успеть бы только вовремя… Расстояния все же большие, зима кругом, и пока волки до стаи с нужными сведениями доберутся, момент может быть упущен.

– За это не переживай. Дана новое зелье изобрела, сможет тебе при необходимости сообщение отправить.

Я удивленно приподнял брови. Такого я вовсе не ожидал. Хотя, когда речь заходит об этой ведьме, все становится непредсказуемым.

– В подробности она не вдавалась, сказала, что еще экспериментирует, но велела не переживать.

– То есть остается пока что просто ждать.

– И решить, как именно разберешься с сестрами Златы.

– Спасибо, Лиарий, – искренне сказал я.

– Держись, – улыбнулся друг. – Тебя потом такое счастье с ней ждет…

– Даже не сомневаюсь в этом.

На этом мы распрощались, и Лиарий, обернувшись, поспешил к своей семье, а я медленно направился в поселение, обдумывая, как лучше поступить с сестрами моей пары.

Варианты проносились в голове, пока я не остановился на одном-единственном, реализовать который будет непросто. Пусть нас, снежных волков, и защищает магия Великой Белой Волчицы, и дорогу обычный человек к оборотням никогда не найдет, но так я точно не подвергну риску стаю, не приведу к нам людей. И Злате смогу помочь вернуть ее часть наследства, чтобы ей было куда вернуться, если… она не захочет остаться со мной. Я должен позаботиться о своей женщине, даже если ее не будет рядом. Я просто не смогу иначе.

От этих мыслей потемнело в глазах. Я не раз принимал непростые решения, но это…

Я глубоко вдохнул, вынырнул в проулок, оказываясь возле дома, где жила Злата. В этот раз в окне уже уютно разливался свет, и на мгновение мелькнул силуэт девушки, которая готовилась ко сну. И мой страх отступил. Сейчас она здесь, в моей стае, совсем рядом, и я сделаю все возможное, чтобы Злата навсегда осталась со мной и на стала искать другой дом.

Глава тринадцатая

Злата Романова

Я шла через лес, уставшая и чувствующая неимоверную вину, что не могу продвинуться вперед в решении проблемы с проклятьем оборотней. Они все это время делали для меня столько хорошего, помогали и согревали своей заботой, не обижали ни словом, ни взглядом, а я… Я ничем им не могла отплатить за эту доброту.

Сегодняшняя тренировка, как и две предыдущие, выдалась на редкость неудачной. За эти дни мне удалось вырастить лишь один-единственный куст, у которого появились жалкие зеленые листочки, и на этом все. Сила будто нарочно пресекала все мои попытки научиться ее использовать, но я не понимала, почему.

Как бы кстати мне была хоть какая-то подсказка от Великой Белой Волчицы, чью каплю дара я получила! Но богиня оборотней на мои мольбы никак не откликалась, а больше и спросить-то некого.

Я прикусила губу, размышляя. Интересно, будь рядом со мной Ильгар, получилось бы у меня лучше справляться с даром? В ту первую свою тренировку, когда я думала о нем, сила потекла через пальцы легко, пусть и совсем не ощутимо. Случайность? Ведь в остальные дни несмотря на то, что Ильгар не покидал моих мыслей, никакого эффекта это на мою магию не оказывало. А может, сила не слушается, потому что Ильгар не всегда, занятый заботами, забирает меня из сторожки, и я испытываю из-за этого ненормальное беспокойство? И гадай вот теперь.

Поговорить бы об этом… Но с кем? Волчицы дружелюбны, я уже точно убедилась, побывав у нескольких в гостях и все больше проникаясь их жизнью. Но подруг, настоящих, с которыми можно поделиться сокровенным – о силе, страхах, путанице в чувствах к их же вожаку, среди них я пока не нашла.

Получается, как ни странно, обсудить самую суть моей проблемы с силой я могу только с Ильгаром. Но как это сделать? Ведь тогда речь неминуемо зайдет и о моих чувствах к нему, о том, как сердце бешено колотится при одной его улыбке. Да какой там! При одной мысли о нем. Как же все это запутано и сложно!

Я настолько задумалась, что споткнулась о скрытый под снегом корень, и меня тотчас подхватил под руку Карим, шедший позади. Ян мгновенно обернулся, явно тоже готовый прийти на помощь. Матвей, вынырнув из сугроба, поинтересовался, все ли в порядке. Охрана, которую выделил Ильгар, работала безупречно. Как я могу подвести их и всю стаю? Как я могу подвести Ильгара, мужчину, к которому я испытываю нечто столь сильное, что страшусь дать этому чувству название?

Я ощутила внутри привычную уже тревогу, постаралась отвлечься, зная, что ничего с ней сейчас сделать не смогу. Смог бы Ильгар. Да, с ним я ощущала столько всего, что и не распутать этот клубок эмоций и чувств, но в то же время только рядом с этим мужчиной все мои страхи теряли власть от одного его взгляда. Но Ильгар занят до позднего вечера делами стаи, выбраться в сторожку у него сегодня точно не получится.

Как же я по нему порой скучала! И это происходило не только во время тренировок. Даже когда гуляла или ходила по поручениям Дарисы по поселению, я невольно искала Ильгара глазами в толпе и временами замирала, чувствуя, как сердце начинает биться, словно ненормальное… Хотя Ильгара в тот момент и рядом-то не было. Для того чтобы я вспыхнула вся, похоже, мне хватало и мыслей о нем.

Внезапно, мгновенно обрывая все мои размышления, тишину наступающего зимнего вечера разорвал волчий вой. Но не привычный, перекликающийся, а какой-то неправильный, леденящий душу.

Я вздрогнула, замерла, пытаясь понять, что происходит. Неужели проснулось проклятье? Оборотни, напряженные и готовые в любой миг сменить обличье и защищать меня клыками и когтями, моментально сомкнули вокруг кольцо.

Вой повторился. В этот раз он был еще сильнее, протяжнее, полный невероятной тоски.

– Это Ардий, – сказал Карим. – Он отправился встречать и подстраховывать нескольких молодых, что ездили в город. Кто-то из них ранен. Попал в старую охотничью ловушку на окраине леса.

И хотя никто не сказал этого вслух, но по их позам и блеску глаз было ясно, что дела плохи, и тот раненый волк может умереть.

– Где они находятся? Далеко от нас? – спросила я.

Мужчины вопросительно уставились на меня.

– У меня дар жизни, – напомнила я, сжимая пальцы и чувствуя, как ладони становятся влажными от волнения. – Могу попробовать помочь.

Волки переглянулись, а после Карим тихо ответил:

– На оборотней магия практически не действует.

– Что?

Я об этом не знала. Видела, как та же Дариса не раз использовала бытовые зелья, думала, и с остальной магией у волков дело обстоит так же.

Прикусила губу, задумчиво глянула в сторону леса, откуда снова раздался леденящий душу вой.

– Постойте, это наверняка не касается целительского дара.

– Касается, – вздохнул Карим. – Ведьма Дана то и дело экспериментирует с самыми разными зельями для оборотней, в том числе и целительскими, но срабатывают они в единичном, исключительном случае, если дело касается нас. Она может разве что чистой ведьминской силой лечить волков…

И слова «но у тебя ее нет, Злата» так и повисли в воздухе.

– Если бы моя целительская сила не могла помочь оборотням, меня бы не послала к вам Великая Белая Волчица, – тихо сказала я.

И не важно, что сама я в этом бесконечно часто сомневаюсь. Особенно тогда, когда на тренировках ничего не получается. Сейчас не тот случай.

Не знаю, что бы они решили, но в этот момент вой снова повторился. И в нем слышалась уже не тревога, а такая сильная безнадежность, что у меня в горле встал ком. Не нужны никакие слова, чтобы все понять. Там, в чаще, умирает оборотень!

– Ну же, идемте! Показывайте дорогу! Скорее! – крикнула я, и в голосе прозвучала отчаянная решимость, которой сама от себя не ожидала.

Возражать они не стали, лишь переглянулись. Карим кивнул, велел Матвею бежать в поселение за подмогой, а сам быстрым шагом направился по едва заметной тропе. Я припустила следом, ощущая, как за спиной привычно следует Ян. Карим на ходу что-то громко рыкнул и коротко взвыл, явно давая знать попавшим в беду волкам, что помощь близко.

Мы шли, и внутри у меня все дрожало от страха. Я никогда этого не делала, не спасала при помощи магии живое существо, лишь пробуждала к жизни растения. Смогу ли? Получится ли? А если нет? А если сделаю только хуже? От этих мыслей ноги подкашивались, но я, стиснув зубы, не останавливалась. Я сделала свой выбор.

Идти оказалось недолго, с четверть часа. Вскоре мы свернули с тропы, с трудом пробираясь сквозь глубокие сугробы, и вышли на небольшую поляну. Там нас ждали четверо оборотней. Самый старший, в черном плаще, сидел на корточках, поддерживая морду огромного белого волка, лежавшего на носилках из еловых веток, старательно сдерживая слезы. Двое других, молодых, лет двадцати, в потертых дорожных плащах, стояли поодаль. От них буквально дыхнуло отчаянием и бессилием, и по спине у меня побежали мурашки страха.

– Ардий, это твой сын, Руслан? – только и уточнил Карим, встретившись взглядом со старшим мужчиной.

– Да, – тот с трудом выдохнул, и его глаза, полные боли и мольбы, уставились на меня.

– Злата, – коротко представил меня Карим. – Насколько ужасны повреждения у Руслана?

– Он… теряет последние силы. Кровь снова идет… Ни одно из целительских зелий не помогло.

Все еще хуже, чем я думала. И сомнения, что и я не смогу ничего сделать, захватили меня.

– А это… целительница? – в голосе мужчины прозвучало столько надежды, что я поняла, что буду пробовать договариваться со своей силой любым способом.

Не смогу я иначе. Как бросить в беде того, кто в тебе настолько нуждается?

– Не совсем, – ответил Карим, подходя ближе и ободряюще кладя ладонь на плечо оборотня. – У Златы дар жизни. Ее прислала к нам Великая Белая Волчица, чтобы уничтожить ледяное проклятье. Но она… попытается помочь, если позволишь.

Несколько мгновений Ардий молча смотрел на меня. Его взгляд теперь был полным тревоги и последней надежды. Казалось, еще миг – и он разрыдается или завоет от отчаяния.

– Спасите Руслана, – хрипло проговорил он. – Я буду благодарен за любую вашу помощь.

Я кивнула, не доверяя голосу, и подошла к носилкам. Сердце колотилось где-то в горле. Волк лежал на здоровом боку, второй оказался разорван, и вокруг раны от запекшейся и сочащейся крови слиплась шерсть. Дыхание зверя было прерывистым, но самое ужасное – это его взгляд. Он смотрел на меня без страха, с невероятной силой духа, старательно пряча боль. Этот оборотень не заслуживает такой участи. Никто не заслуживает.

Я присела на корточки и закрыла глаза. Сила предсказуемо не откликнулась, а я почему-то вдруг подумала о Великой Белой Волчице. Как там она говорила? «Справишься, если постараешься. Душу вложишь, сердце откроешь…» Несколько секунд я просто дышала, стараясь не допустить паники и проникаясь сказанным. А потом… это знание, как действовать, как и тогда в ледяной пещере, пришло само, словно только и ждало этого момента.

Вдохнула поглубже и принялась искать внутри самые светлые, самые теплые воспоминания. Улыбку отца, учившего меня ориентироваться в лесу, ощущение невероятной защищенности в сильных руках Ильгара, вынесшего меня из метели, радость, с которой распускались невозможные зимние цветы на ветках в глиняных горшках. Я всем сердцем, каждой клеточкой своего существа наполнялась этой невероятной силой, желала помочь Руслану. И моя магия откликнулась, вспыхнула ярко и даже немного больно.

Кто-то ахнул, и я приоткрыла глаза. Из-под моих ладоней струились сотни тончайших, переливающихся золотым светом нитей, и оплетали тело волка.

Я чувствовала, как моя сила перетекает в него, наполняя теплом, заставляя утихать боль и сращивая края жуткой раны. Иначе и быть не могло! Ведь каждая золотая нить была соткана из моих самых светлых воспоминаний, из моей воли и надежды, из желания удержать чужую жизнь. Это была совсем другая грань моего дара, древняя и могущественная, там, где не пробуждалась природа, а лилось нечто умиротворяющее и очень светлое. И я бесконечно радовалась, что она проснулась именно сейчас и здесь. Великая Белая Волчица, спасибо тебе!

Но чем больше света уходило от меня, тем слабее я становилась. Перед глазами все поплыло, и золотые нити стали медленно гаснуть. Когда последняя из них исчезла, я уткнулась дрожащими руками в снег.

А передо мной… лежал абсолютно здоровый волк. Сначала он с недоумением оглядел себя, словно не веря, что остался жив, а потом шокировано уставился на меня. Молчавшие и никак не вмешивающиеся в мои действия все это время мужчины присели рядом. Ардий, не скрывая изумления и радости, осторожно ощупал могучее тело сына, а когда тот встал, крепко обнял его. Где-то за моей спиной восхищенно ахали двое молодых оборотней.

– Злата, ты в порядке? – голос Карима прозвучал слишком глухо, будто он находился очень далеко.

– Голова кружится, – честно созналась я, чувствуя, что вот-вот рухну лицом в снег.

Волки явно заволновались. Сквозь нарастающий туман в голове я уловила бесконечные благодарности Ардия, встревоженный возглас Карима, когда он попытался помочь мне подняться. А потом… меня подхватили самые сильные, самые желанные на свете руки. Они обожгли даже сквозь одежду, мгновенно наполнили душу счастьем и умиротворением.

Ильгар. Мой снежный волк пришел за мной.

Я не знала, как он оказался здесь так быстро. Может, пока я лечила, прошло больше времени, чем мне казалось, но сейчас это не имело значения. Главное, он рядом.

Я бессильно уткнулась лицом в его шею, вдыхая любимый, сводящий с ума запах мороза, хвои, чего-то необъяснимо мужского и надежного, как скала. И тихо, почти беззвучно, простонала, цепляясь за его плащ.

– Тебе плохо? – его голос, полный тревоги, прозвучал прямо над ухом. – Где болит, Злата? Что?

И как тут скажешь, что на самом деле мне очень хорошо от одного его присутствия? Все остальное сейчас, право слово, мелочи.

– Злата, не молчи! – в голосе Ильгара слышалась неподдельная тревога, которая ударила в меня, а его напряжение я чувствовала, как никогда.

До чего же странно-то! Почему я ощущаю этого мужчину сейчас… так. Неужели отголосок магии? Или он просто не скрывает своих эмоций?

Неважно. Все сейчас неважно. Лишь он оставался рядом. Рядом со мной.

– Злата, отзовись! Пожалуйста!

– Сил совсем нет, – с трудом прошептала я.

Ильгар шумно выдохнул и прижал меня к своей груди еще крепче, но с невероятной, почти пугающей бережностью. Показалось, его губы на мгновение коснулись моего лба, и он пробормотал что-то вроде: «Сумасшедшая моя, единственная». Но в последнем я уже не была уверена, потому что мир поплыл и накрыл меня темной, безмятежной волной беспамятства.

Глава четырнадцатая

Ильгар Белый

Голова Златы бессильно покоилась на моем плече, дыхание было прерывистым, и тревога затопила мое сердце.

Великая Белая Волчица, как же так?

Она удержала чужую жизнь, а сама выжала себя до предела, до этой пугающей до тьмы в глазах беззащитности. И если сейчас, спасая одного из нас, Злата оказалась на грани, то что с ней станет, когда она попытается снять проклятие, сразиться с силой, сковавшей сотни моих сородичей?

Внутри у меня все заледенело от такого невероятного страха, будто сердца только что коснулась та жуткая тьма из пещеры, несущая лишь смерть. Но выход должен быть, должен! Или…

– Вожак, – голос Ардия прозвучал тихо, вытаскивая меня в реальность.

Он и остальные оборотни смотрели на нас, и в их глазах читались безмерная благодарность и тревога.

– Что мы можем сделать для этой девушки? Как помочь ей восстановиться?

Я не сдержался и предупреждающе рыкнул, заставив стоящих вокруг волков замереть и отступить на шаг. Они моментально поняли, кем для меня является Злата.

– Она твоя пара, Ильгар? – пораженно выдохнул Ардий.

Еще бы! Я столько ждал эту девушку, что сам порой не верил в случившееся.

– Ох, мы же не знали…

Разумом я это понимал, но зверь во мне требовал защитить Злату, унести подальше от всех. Она моя. Моя и ничья больше. И никто из мужчин по законам волков не смеет предлагать моей паре помощь или прикасаться к ней, когда она так беззащитна, без ее или моего теперь согласия.

– Злата ни словом не обмолвилась, – тихо добавил Ардий, желая меня успокоить.

– Она не знает, – отрезал я.

Ардий явно удивился и, пытаясь скрыть неловкость, перевел взгляд на своего сына, Руслана, абсолютно здорового и стоявшего на крепких лапах, и на двух молодых волков. В их глазах тоже читался вопрос: «Почему?»

– И рассказывать вы ей об этом не будете, – припечатал я, вложив в приказ силу вожака.

Если Злата сейчас узнает, то наверняка испугается этой связи. Мы еще слишком далеки друг от друга, чтобы она могла ее принять. И я не готов, просто не готов разрушить то хрупкое доверие, что между нами возникло.

Волки заморгали и склонили головы, смиряясь с моей волей. Ардий бросил вопросительный взгляд на Карима и Яна, стоявших рядом, и те едва заметно кивнули, давая знать, что позже все объяснят, а сейчас… Сейчас нужно было торопиться. Отнести Злату в поселение, согреть, дать возможность нормально отдохнуть. Ничего больше не имело значения. Только моя пара, доверившаяся моим рукам.

– Все в поселение! – коротко бросил я, бережно и собственнически прижимая к себе свою бесценную ношу.

Затем развернулся и быстрым шагом, почти бегом, двинулся в наступающие лесные сумерки.

Дорога к дому Дарисы показалась вечностью. Сама волчица выскочила мне навстречу, едва я оказался у калитки, и тут же захлопотала вокруг Златы. Вместе мы уложили ее на кровать в комнате и раздели до ночной рубашки. И пока Дариса спешно заваривала целебные травы, я, как и тогда, в храме, растирал холодные руки и ноги Златы, прислушиваясь к тихому дыханию и пытаясь согреть.

Ну же, вернись ко мне, мое сердце! Давай же!

И она, словно услышав мой отчаянный зов, с трудом приоткрыла глаза. В них не было осознанности, лишь туманная поволока. Тут же бесшумно подошла Дариса, и я, приподняв голову Златы, помог моей паре сделать несколько глотков отвара. Через мгновение она снова провалилась в забытье, но на сей раз дыхание Златы стало чуть ровнее.

Я подавил вспыхнувшую тревогу. Знал же, что такое истощение случается у магически одаренных, если они используют свою жизненную силу. Пока искал способ спасти стаю, изучил немало. Но мне и в голову не пришло, что моя Злата станет использовать этот чудовищный способ, чтобы спасти чужую жизнь! Злился ли я на нее за то, что так рисковала собой, теперь точно зная, чем это для нее обернется? Безмерно! Так, что с трудом сдерживал рык и оборот. Но в то же время… Великая Белая Волчица, какая же она удивительная! Даже если боялась до дрожи, вытащила Руслана с самого края!

Я коснулся ее волос, вздохнул и убрал руку. Злате нужен сон и покой, чтобы восстановиться.

Я молча устроился в кресле у ее кровати, благодарно приняв из рук Дарисы чашку горячего отвара. Глотнул, почти не чувствуя вкуса, и потер виски, пытаясь сохранить спокойствие.

– Вожак, там волки собрались. Хотят помочь, чем могут. Я сказала, что ничего не требуется, но они не расходятся.

Так я и знал, что весть о произошедшем за считанные минуты облетит всю стаю. И я должен был бы радоваться их участию, их заботе о Злате, но вместо этого во мне поднималось глухое раздражение. Волк внутри чувствовал соперников, требуя отогнать всех, чтобы остаться наедине со своей парой.

Я с трудом сдержал рык и еще с час просидел возле Златы, не отрывая взгляда от ее бледного лица. Только это сейчас и возвращало мне подобие равновесия. За это время Ардий пытался заглянуть в комнату четыре раза, а кто-то из стаи – раз двадцать. Несколько особо настойчивых и особо смелых добрались до окна, пока я все же не рыкнул и не задернул шторы с такой силой, что задрожали стекла.

Еще через час Дариса принесла для меня ужин и теплое одеяло. Я поблагодарил кивком, но от Златы так и не отошел. Зверь метался внутри, требуя действий, только все, что я мог, – это просто быть рядом.

Но, закончив с ужином, я вынужден был все же ненадолго оставить свою пару. Никто из волков так и не разошелся. Их молчаливое присутствие за стенами дома усиливало мои инстинкты зверя.

Я вышел на крыльцо. Похоже, здесь собралась вся стая. Их глаза, сверкающие в темноте, были устремлены сейчас на меня.

– Вожак, как себя чувствует Злата? – поинтересовался встревоженный женский голос из толпы.

Спроси об этом сейчас кто-то из мужчин, и я мог бы не сдержаться. Сдается, волки это чувствуют, поэтому и молчат.

– Она вылечила смертельную рану Руслана, отдав много сил, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал привычно твердо и властно. – Сейчас ей необходимо восполнить их отдыхом.

– У нас в стае появилась целительница? – неуверенно спросила еще одна из волчиц.

– Нет, – ответил я. – Пока нет, – добавил, едва шепотки смолкли. – Злата исцелила Руслана засчет своих жизненных сил.

Волки зашумели разом, оглушенные моими словами. Я понимал их. Чтобы кого-то из оборотней и спас человек, неважно есть у него дар или нет, да еще и рискуя собой… Такой поступок для любого из нас бесценен.

И, похоже, теперь к тому моменту, когда наступит время выполнить обещание, данное богине, не неволить Злату, моя стая сделает все возможное, чтобы девушка захотела у нас остаться.

Но мне это только на руку, поэтому мешать здесь никому не стану, а вот что касается целительского дара Златы… Пока она не научится использовать не свою силу, а брать ее откуда-либо еще…

– Запрещаю обращаться к моей паре за целительской помощью без моего прямого разрешения, – велел я, принимая решение.

В стае наверняка подумают, что я не желаю отвлекать девушку от нашей главной проблемы с ледяным проклятием, и это даже к лучшему. Не хочу, чтобы о слабостях моей женщины думал хоть кто-то, кроме меня. Защищать ее – моя обязанность не просто как вожака, а как ее мужчины. Только как же это порой сложно делать-то!

На Злату вот этот мой приказ и вовсе не подействует, потому что признал в ней мою единственную, а значит, равную во всем. Ринется так опять кого-то из волков спасать и… От страха вновь потемнело в глазах, и я шумно вдохнул и выдохнул.

Вместе с этим пришло осознание, что в собравшейся стае царит неимоверная тишина, чего раньше никогда не случалось. Обвел их тяжелым взглядом, но тот факт, что они смотрели на меня, своего вожака, с едва скрываемым сочувствием и пониманием, остался неизменным. Вот только этого мне не хватало!

– Расходитесь по домам! Ночь на дворе, – приказал, сдерживая эмоции.

– Вожак, да разве ж мы можем, после такого-то уйти? – раздался голос Яна из толпы.

– А вдруг ей и тебе потребуется наша помощь? – выдохнул Ардий.

– Да как я не останусь, когда она мне жизнь спасла? – вступил Руслан, и в его голосе звучала настоящая боль.

Я рыкнул, уже не скрывая раздражения, и теперь медленно, угрожающе оглядел собравшихся. Их чувства отчасти мне были понятны, но инстинкт собственничества, разбуженный днем, сейчас пересиливал.

– Расходитесь, сказал!

Они замерли, почувствовав давление моей воли, и, не в силах ослушаться прямого приказа, начали двигаться к калитке. Но делали это мучительно медленно, бросая на дом полные надежды взгляды, словно ждали, что я передумаю.

Я вернулся в комнату. Прикоснулся к волосам Златы, положил ладонь на ее лоб, проверяя, нет ли жара, но, к счастью, все обошлось. Сейчас девушка безмятежно спала, а я…

Я так не смог заставить себя уйти от нее этой ночью. Сидел и вглядывался в лицо моей единственной, в ее подрагивающие ресницы, ловил каждый звук ее дыхания.

Под утро Злата тихо простонала, выгнулась, скидывая с себя одеяло… Затем откинула волосы, обнажив шею и ключицы. И желание, острое и всепоглощающее, накрыло меня.

Так близко… Она была так мучительно близко! Мне стоило лишь наклониться, чтобы коснуться губами ее нежной кожи, вдохнуть поглубже сладкий, сводящий с ума аромат, оставить свой запах…

Я на миг закрыл глаза и сжал пальцы. Разметавшаяся по постели Злата была слишком прекрасна, слишком желанна, чтобы я продолжал на нее смотреть, не поддаваясь соблазну.

Вдох.

И в этот момент она позвала меня во сне так тихо, что человек не услышал бы, но не я.

– Ильгар…

Я неверяще уставился на Злату. Ей снился я? Великая Белая Волчица! А я-то до этого мгновения думал, что лишь мне одному не дают покоя жаркие сны о моей паре. А получается между мной и Златой все гораздо сложнее и серьезнее.

Это ведь были не просто обычные сны, а особые, редкие, навеянные древней магией, что связывает истинную пару. Такое у волков случается, когда двое идеально подходят друг другу, но в реальности не вместе. Тогда души встречаются во сне, отбрасывая там условности и страхи.

В этот момент, когда я не знал, что с этим делать, где-то на окраине поселения раздался знакомый волчий вой. Отряд собирался на неизменную большую охоту, которую я всегда возглавлял.

Я шумно выдохнул, затем поднялся и, стиснув зубы, подошел к кровати. Укрыл Злату одеялом, стараясь не думать о том, что происходит в ее зачарованном сне. Мне и гадать-то было не нужно, и так знал, потому что у истинной пары сны общие. Все те желания, что мы так тщательно скрываем в себе наяву, пробуждаются и выплескиваются в этих общих видениях.

У меня в первую ночь после нашей встречи случился сон, когда мы встретились в душе, а после – в моей спальне. Злата сейчас во власти второго. И как бы я хотел, чтобы эти сны стали для нас реальностью!

Я бросил на нее прощальный взгляд и тихо вышел из комнаты. Кивнул выскользнувшей из комнаты и уже бодрствующей Дарисе.

– Найди меня, когда Злата проснется.

– Конечно, вожак.

Я накинул плащ и выскользнул в морозную тьму начинающегося утра. Но даже лютый холод не смог остудить огонь в крови. Я оглянулся на дом, где оставалась моя пара, а затем решительно шагнул с крыльца и обернулся.

Мир привычно изменился, стал ярче и четче, и в следующее мгновение я уже ступал по снегу мощными волчьими лапами, жадно втягивая носом знакомые запахи.

В поселении по-прежнему было спокойно. Значит, Злате сейчас ничего не угрожает, и я мог ненадолго оставить ее. Уже не надеялся, что выжгу эту сильную тоску по ней в бешеном беге по зимнему лесу, знал, что бесполезно, не раз уже пробовал, но хотя бы немного отвлекусь, сосредотачиваясь на делах стаи.

Я откинул голову и тихо, протяжно взвыл, сообщая отряду на пригорке, что выхожу на охоту, и поспешил к ним навстречу.

Глава пятнадцатая

Злата Романова

Вокруг не было ничего, кроме темноты. Но я точно знала по тому невероятному чувству защищенности и бегущим по коже искрам, что Ильгар здесь, за моей спиной.

Я не успела даже обернуться, как тьму неожиданно всколыхнул одинокий светильник, замерцавший слева, в отдалении. Его свет не разгонял мрак, лишь подчеркивал его, окутывая все таинственным, соблазнительным полумраком, а в воздухе разлилось напряжение, как перед грозой.

Ильгар по-прежнему не шевелился и стоял так близко, что, казалось, я чувствую исходящее от его кожи тепло. От этого внизу живота все сладко заныло. Я замерла, разрываясь между желанием обернуться, броситься в его объятия, и в то же время боясь разрушить эту волнующую игру на грани.

Но Ильгар в этот раз решил за нас обоих. Осторожно положил ладонь на мое плечо, откинул мои волосы, обнажив шею, и безумно медленно скользнул пальцами по позвонкам. Это прикосновение вовсе не было страстным. Ильгар словно изучал меня и хотел убедиться, что я здесь, что я… его. А со мной в этот миг творилось такое, что стала забывать себя.

Когда Ильгар добрался до поясницы, я тихо застонала и откинула голову ему на плечо, инстинктивно подставляя теперь под его ладони грудь.

Его неспешные движения, то, как он то и дело прислушивался к каждому моему вздоху и ловил мой малейший отклик, сводили с ума. А когда губы Ильгара коснулись моего плеча, слегка прикусили кожу и тут же зализали это место языком, у меня перехватило дыхание и подкосились колени. Если бы Ильгар не удержал, так бы и рухнула. Что вот он со мной творит?

Ильгар что-то прошептал прямо в мое ухо, низко и хрипло, явно намереваясь развернуть меня, чтобы продолжить и… Я проснулась.

Резко села на кровати, вся мокрая от пота, с ненормально колотящимся сердцем. По венам все еще бежал огонь, а низ живота ныл от неудовлетворенного желания.

Да что же это такое!

Я бессильно ударила кулаками по матрасу, не в силах справиться со всеми этими ощущениями от внезапно проснувшейся чувственности. И тут же на меня нахлынули воспоминания о вчерашнем дне. Тренировка, раненый волк, Ильгар, в чьих сильных руках я оказалась… Снова Ильгар! Похоже, мне от этого волка не скрыться ни во сне, ни наяву.

В этот момент в комнату заглянула Дариса, отвлекая от невеселых мыслей.

– Очнулась? – обрадовалась она, светло улыбаясь.

– Да, – пролепетала я, принимая из ее рук чашку с горячим травяным отваром и поглядывая на плотно занавешенные шторы. – А долго я была без сознания?

– Полдень почти наступил. Как ты, Злата?

– Мне лучше, – прислушалась я к своим ощущениям.

Если, конечно, не считать, что пробуждение выдалось еще тем, а вспыхнувшее во сне желание и жар никуда не делись и сейчас пылали под кожей.

– Мы все так за тебя волновались! – продолжала Дариса, присаживаясь на край моей кровати и поправляя на плече свою любимую шаль. – Вчера вся стая возле моего дома собралась, когда узнали, что ты спасла Руслана. И волки то и дело пытались заглянуть в комнату, чтобы узнать о твоем самочувствии.

Я впечатлилась, потом ужаснулась, а после осознала, что у меня, похоже, серьезные проблемы. Если раньше по большей части я вызывала у оборотней любопытство и легкую настороженность, то теперь… Теперь, наверное, есть все шансы, что меня могут попытаться украсть, чтобы завоевать. Кому сейчас в стае не приглянется свободная девушка, да еще и целительница? Я слышала подобные истории на посиделках у волчиц и сначала не верила, считая это выдумками. Теперь все предстало в ином, пугающем свете. Я, конечно, хочу остаться в стае, обрести здесь дом, но не так же! Жить с мужчиной я согласна только по любви.

– А сейчас они где? – с опаской спросила я, попивая отвар и чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги.

– Вожак разогнал. Он почти всю ночь у твоей постели сидел, лишь к рассвету, когда неотложные дела позвали, ушел.

Великая Белая Волчица! Надеюсь, я не разговаривала во сне, иначе от стыда сгорю.

Поймав мой взгляд, Дариса понимающе улыбнулась.

– А как себя чувствует Руслан, ну, тот волк? – постаралась я перевести тему, сжимая чашку.

– Замечательно. Три раза только за утро уже заглядывал с отцом и друзьями, желая тебя отблагодарить. И не он один, – Дариса кивком показала на гору из свертков в углу. – Оборотни подарков нанесли, когда вожак ушел, – пояснила, посмеиваясь. – Так бы он никого к тебе не подпустил.

Великая Белая Волчица, куда ты меня отправила? Как так получилось, что от этих едва знакомых людей я увидела добра больше, чем от тех, с кем прожила всю жизнь? В горле встал комок.

Только что же теперь делать? Из дома, похоже, одной не выйти, проходу не дадут. А я… ну не нужно мне такого!

Паника снова накрыла меня, и я почти не слушала, что рассказывала Дариса, открывая шторы и впуская в комнату дневной свет.

– Ну, я дойду до Ильгара, передам, что ты пришла в себя, а ты пока вставай, приводи себя в порядок, обедай, – кивнула она.

– Спасибо, – пробормотала я.

Едва Дариса вышла, я допила отвар, поднялась и… так и замерла на месте, словно подкошенная. Ветки в вазе на окне, которые еще несколько минут назад цвели и благоухали, наполовину почернели и осыпались. Все мое тело моментально сковало неимоверным ужасом, а руки стали подрагивать так, что я с трудом удержала пустую чашку.

Это ведь я такое сотворила с ними. Это я не только не контролировала сейчас свою силу, но и даже не почувствовала случившегося всплеска.

В глазах на миг потемнело от накрывшей паники, пол под ногами закачался. Я с трудом нашла опору, ухватившись за край тумбочки, и постаралась взять себя в руки. Не хватало только нового всплеска магии!

Что же теперь делать? Как с этим справиться и разобраться?

Еще несколько минут назад я опасалась, что привлеку ненужное внимание волков, а теперь понимаю, что не того я боялась. К моим проблемам уже точно добавилась новая, которая затмила все, и имя ей – неконтролируемая сила.

Я зажмурилась и попыталась ощутить внутри магию, чтобы остановить происходящее и спасти остальные цветы и… поняла, что не сумею. Моя сила сделала скачок и выросла, и справляться с ней теперь, похоже, будет еще сложнее.

В отчаянье я села на кровать, ища выход из этой непростой ситуации, наткнулась взглядом на горку подарков, и от этого стало еще хуже. Волки же ко мне со всей душой, а я… я могу теперь такое с ними сотворить, что страшно до трясущихся рук!

Мой взгляд вновь скользнул к веткам, на которых осыпались уже все цветы.

Я вскочила, заметалась по комнате, пытаясь хоть как-то убрать последствия всплеска своей же силы, но делала только хуже. Да за что мне такое? Будто мало чувств к Ильгару!

Я уже совсем отчаялась, когда дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Ильгар. Слегка запыхавшийся, в распахнутом плаще, на котором таяли снежинки, с растрепанными белоснежными волосами… Кажется, смотря на него такого, однажды я точно разучусь дышать.

А в его взгляде сейчас сверкала такая смесь тревоги и чего-то еще, абсолютно непонятного, что я замерла, забыв обо всем на свете. Ильгар лишь мельком скользнул глазами по комнате, а потом одним смазанным, по-волчьи стремительным движением оказался передо мной.

– Успокойся, пожалуйста, – его голос был невозмутимым до ужаса.

Он положил руку на мое плечо, осторожно, будто боясь спугнуть меня, погладил его, но этим прикосновением лишь подарил моей сейчас никак неконтролируемой силе второе дыхание. Она вспыхнула во мне снова, и теперь от цветов осталась лишь черная пыль.

Великая Белая Волчица, спаси меня! Я снова запаниковала и неожиданно оказалась в руках Ильгара. И, прежде чем успела что-то понять, Ильгар наклонился и поцеловал меня.

Мир рухнул и переродился. Моментально не осталось ничего – ни исчезнувших цветов, ни страха, ни тревоги. Были только его горячие губы, безраздельно завладевшие мной. Его сильные руки, прожигающие ткань ночнушки и прижимающие к твердому телу. И пьянящее пламя, сладкое и всепоглощающее, что разлилось в моей крови, заставляя ноги подкашиваться.

Я ответила на поцелуй с той же жаждой, с которой касался меня Ильгар, утонув в этом головокружительном, волшебном ощущении.

Он отпустил меня, когда дыхания у нас не осталось. И теперь мы стояли, тяжело дыша, не в силах оторвать друг от друга сумасшедшего взгляда.

– Отчего ты так волнуешься, Злата? – хрипло поинтересовался Ильгар, и реальность обрушилась на меня со всей своей тяжестью и страхами. – Тихо, дыши глубже, – велел он.

Я послушалась и попыталась сосредоточиться только на этом действии, но как это сделать, когда рядом Ильгар? Как не смотреть в его глаза, утопая в синем сиянии, на его желанные губы и не вспоминать поцелуй? Мой первый поцелуй. Тело и не думало забывать. Оно горело, жаждало повторить это пьянящее прикосновение, снова ощутить его властные губы на своих. Дрожь пробежала по пальцам, и я сглотнула, чувствуя, как сердце снова замирает в груди, а внутри неожиданно затихает сила, становясь послушной.

То есть тот факт, что Ильгар служит опорой для моего равновесия, уже отрицать бессмысленно.

– А теперь… рассказывай.

Я нервно сглотнула, затем взяла его лицо в свои ладони и тихо призналась:

– Ильгар, я не могу контролировать свою силу.

Он замер, напрягся так, что я ощутила это каждой клеточкой себя.

– Ты в этом уверена, Злата? Я видел твои тренировки. Ты действуешь вполне осознанно.

Я вздохнула, убрала руки с его лица и молча кивком показала на вазу, из которой торчали черные ветки и лежали рядом на подоконнике пожухлые цветы. Ильгар уставился на нее, сверкнул глазами и вновь перевел взгляд на меня.

– Видишь, во что превратились? И это случилось без моей на то воли и желания. Я даже… не заметила, как плеснуло силой, – выпалила в отчаянье, сжимая пальцы так, что побелели костяшки. – И такое происходит уже не в первый раз.

В глазах вожака снежных волков вспыхнуло неподдельное беспокойство. Он меня сейчас прибьет за такое. За то, что не сказала, не предупредила, списывала на случайность и надеялась… справиться сама.

– Сила вырвалась тогда точно так же в храме, а после – в тот день, когда мы пили сбитень под навесом, и вот… несколько минут назад. Только раньше она пробуждала к жизни, а сейчас… забирает ее! Ильгар, вчера я была той, что спасала, а сейчас… могу убить. Сделать это неосознанно, потому что не справляюсь со своей магией. Что еще ужаснее, я, когда спасала того волка, Руслана, действовала интуитивно, тогда не о чем не думала, не до этого было, поддалась эмоциям и рискнула… Но… все ведь могло закончиться вот этим!

Я махнула дрожащей рукой в сторону окна, где от цветов остались лишь воспоминания.

– Мне безумно страшно, – прикусив губу, выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, и я готова вот-вот расплакаться. – И еще я понимаю, что я для вас сейчас не сколько спасение, ведь ничего путного пока не сделала и неясно, сниму ли ледяное проклятье, а одна сплошная проблема. Вы меня обогрели, дали дом, которого я лишилась, добываете на мою долю еду, проявляете дружелюбие, и чем я вам плачу? Нестабильной силой? Вероятностью кого-то убить? Тем, что могу просто не справиться с вашей бедой и не помочь?

Я выпалила все это молчавшему мужчине, возвышающемуся надо мной нерушимой скалой.

– Есть лишь два пути, Злата, – тихо сказал Ильгар. – Либо учишься справляться со своей силой, либо… однажды ты умрешь, обратишься в кусок льда, потому что являешься частью стаи.

Эта беспощадная правда, которую я знала и так, полоснула по сердцу горечью.

– Ты тысячу раз прав, Ильгар, – ответила я, глубоко вдохнула, заглянула к нему в глаза и выпалила: – Помоги мне, пожалуйста, стабилизировать силу, чтобы я могла ей управлять. Без тебя я не справлюсь.

– Чем? – он даже не подумал отказаться.

И так и не понял, что к чему, и объяснения сейчас мне дорого обойдутся, но без этого никак. Хватит! Я уже сделала глупость и довела ситуацию до предела.

– Моя сила отзывается на мои же эмоции. Когда во мне накапливаются тревога и страх, через время происходит неконтролируемый всплеск.

Я помялась, прикусила губу, чувствуя, как горит уже не только лицо, но и все тело. Коснулась его плеча, ища спасительного заземления.

– Когда ты рядом, касаешься меня или вот, как недавно, целуешь, я… испытываю совсем иные эмоции. Они уравновешивают мой дар.

Небо, как же сложно подбирать слова, будто идти по краю пропасти! Мои щеки уже пылали огнем.

– Касаться, целоваться, быть постоянно рядом… – протянул Ильгар, и в его глазах заплясали опасные искорки. – Злата, тебе же, получается, придется и переехать в мой дом, и хотя бы на время, пока не разберешься с магией, ходить со мной всюду.

– У меня нет выбора, – дрогнувшим голосом прошептала я.

И у него, собственно, то же, просто он это еще, похоже, не успел принять. Вон как хмурится.

– Я постараюсь тебе не мешать ни в доме, ни когда занимаешься делами. Я лишь прошу тебя найти возможность и время для того, чтобы… я могла тренироваться, – закончила, не смея поднять на Ильгара глаза.

Бездна, я не верю, что договариваюсь с этим мужчиной именно о поцелуях и объятиях!

– Вопрос ведь не в этом, он-то как раз решаем.

– А в чем?

– Ты хоть представляешь, что про нас подумают волки? Или тебя это не смущает?

В его голосе теперь звучали какие-то незнакомые мне вкрадчивые нотки.

– Да какая разница! – выпалила я.

Выражение лица Ильгара стало совсем непередаваемым. Да, жить с мужчиной под одной крышей, не будучи его родственницей, да еще и постоянно находиться с ним рядом, это даже у волков казалось неслыханной дерзостью. А учитывая еще и наш недавний поцелуй, и то, что я вовсе не против его повторить и не раз… это все осложняло. Только сейчас меня волновало совсем другое.

– Это не та проблема, с которой стоит разбираться прямо сейчас, можно и после. Главная беда, что они подумают, если я кого-нибудь из них убью.

Он посмотрел на меня непроницаемым взглядом, а потом спокойно поинтересовался:

– Вещи помочь собрать?

– Сама справлюсь, – пробормотала я.

– Жду на кухне, – он направился к выходу. – Дариса, угостишь обедом? – через мгновение донесся его голос.

– Конечно, вожак, с радостью.

Голоса стихли, и я сползла на пол, шумно выдохнув. Меня все еще потряхивало, и было непонятно, от чего больше – от всплеска силы или от прикосновений Ильгара. Какой же сладкий, какой незабываемый был этот поцелуй… Он все еще пылал на губах, обжигая их и заставляя невольно помнить произошедшее.

Осознав, что я снова думаю об Ильгаре, и уже зная, чем это чревато, поднялась и решительно принялась приводить себя в порядок. Но было бы это так легко, прогнать одного снежного волка из своих мыслей!

Когда я складывала вещи, во мне вновь вспыхнула надежда. Может, за этим случившимся поцелуем прячется не только забота вожака? Что, если в глазах Ильгара горело то же, что и в недавнем сне? Ответ ждал меня в его доме. И, кажется, он будет куда более волнующим и пугающим, чем все мои проблемы с магией, вместе взятые.

Глава шестнадцатая

Вещей у меня было немного, поэтому собралась я достаточно быстро. Что делать с подарками оборотней, я так и не решила, оставила их, где лежали.

Подхватив несколько свертков, я заглянула к Дарисе на кухню. Думала, застану ее и Ильгара за едой, но ошиблась. Ильгар, забравшись на приставную лестницу, доставал с верхнего шкафа банку с вареньем.

– Гостинцев тебе собираю, раз уж случился переезд, – улыбнулась она, кивнув на плетеную корзину, в которой уже виднелась связка сушеных грибов и что-то, завернутое в полотенце.

– Спасибо, – растроганно ответила я. – Мне было здесь очень тепло и уютно все эти дни, – добавила искренне.

– Я рада. Думаю, в доме нашего вожака тоже будет не хуже, – подмигнула она.

Я невольно посмотрела на невозмутимого Ильгара, аккуратно пристраивавшего варенье рядом с остальными подарками. Какой же он все-таки удивительный! Чем больше я узнавала его, тем больше это понимала. Ведь далеко не каждый мужчина, тем более вожак стаи, будет вот так запросто помогать кому-то в домашних хлопотах.

Мы вышли в гостиную и оделись. Ильгар подхватил две корзины – одну с моими вещами, вторую – с гостинцами, пока я прощалась с Дарисой и еще раз благодарила ее за приют.

– За остальным волков пришлю, Дариса, – коротко бросил он и повернулся уже ко мне. – Они подарки делали от чистого сердца, Злата, не отказывайся. Да и заслужила ты их, спасла Руслану жизнь, – добавил тихо.

Спорить я не решилась, лишь кивнула и отправилась следом за Ильгаром.

Снаружи оказалось морозно и солнечно. Под сапогами поскрипывал снег, все поселение – и дома, и заборы, и деревья укрыл узорчатый иней, отчего оно стало совсем сказочным.

Я не смогла сдержаться, улыбнулась, радуясь этой красоте и тому, что мне есть с кем ее разделить, и пристроилась рядом с Ильгаром. Волки, завидев нас издали, оборачивались людьми, приветливо здоровались, но уходить не спешили. И вроде бы ничего плохого не происходило, оборотни лишь расспрашивали, как себя чувствую, и благодарили, что спасла жизнь их сородичу, но от этого их пристального внимания мне становилось как-то не по себе. И я все ближе придвигалась к Ильгару, пока не вцепилась в его локоть и не прижалась к боку. Он на мгновение замер и бросил на меня успокаивающий взгляд, а после все так же неспешно и уверенно двинулся дальше.

К тому моменту, как мы добрались до площади, нас уже окружили. Ильгар посмотрел на толпившихся оборотней, которые стягивались к нам со всего поселения, сдвинув брови, за мгновение превратившись в сурового вожака, а потом, словно читая мысли своей стаи, обреченно вздохнул и остановился.

Волки тут же придвинулись ближе, замерли в каком-то предвкушении.

– Вожак, давай мы поможем? – раздался голос Руслана, и сам он вместе с друзьями вынырнул из толпы и замер недалеко от нас. – Заберем остальные вещи у Дарисы, донесем до твоего дома. Конечно, если не ты, Злата, ни наш вожак не против, – весело предложил он. – Разрешаете?

Ильгар бросил вопросительный взгляд на меня.

– Буду признательна, – ответила я, даже не думая отказываться.

Мой снежный волк коротко кивнул. И только после этого волки, словно дождавшись команды, решительно и быстро направились к дому Дарисы.

Хм…

– А почему им нужно мое или твое разрешение, чтобы помочь? – осторожно спросила я, поглядывая в сторону оборотней, которые и не думали расходиться.

Все-таки с тем, что одной на улице мне лучше не появляться, каковы бы ни были причины, я угадала.

– Потому что ты под моим покровительством, Злата.

Кто-то из волков кашлянул, кто-то споткнулся на ровном месте, но все они дружно сделали вид, что не слышали ни моего вопроса, ни ответа Ильгара. Надо будет попозже расспросить подробнее… кого-нибудь, что все это значит. Я чувствую, что мне вроде сказали правду, но далеко не всю. Дело тут явно не только в иерархии оборотней. О ней я уже Дарису расспросила.

Мы пошли дальше, и вскоре к нам присоединились волки, забравшие вещи от Дарисы. Хм… И почему мне кажется, что подарков стало больше? Не могли же оборотни и еще подложить? Покосилась на них, но прочитать ответ по лицам не смогла.

Не зная, что и думать, чувствуя, как снова тревожусь и испытываю вину, потому что подвергаю их всех опасности из-за нестабильности своей силы, я вцепилась в локоть Ильгара еще сильнее.

По толпе побежали едва слышные шепотки, но мне было не до них. Главное, чтобы сила не проснулась.

Ильгар, словно догадался, о чем я думаю, и потянул меня вперед, больше не останавливаясь и нигде не задерживаясь. Мы и так сейчас рисковали. Но ведь и прятаться вечно я тоже не смогу, тут он был прав. Мне необходимо учиться жить среди оборотней и не быть для них угрозой.

Когда мы добрались до дома Ильгара, я с облегчением выдохнула. Здесь, когда мы вот-вот останемся вдвоем, мне было гораздо спокойнее. Он велел волкам оставить вещи в просторной гостиной, и я, немного смущаясь, поблагодарила их всех за помощь.

– Давай я покажу тебе дом, – мягким, немного вкрадчивым голосом, предложил Ильгар, когда волки разошлись. – Заодно и свободную спальню выберешь. У меня их наверху несколько.

– У тебя сейчас есть время? – выпалила, зная, что он провел со мной и вечер, и всю ночь и уже часть дня.

– Немного, – кивнул Ильгар.

– Хорошо, – согласилась я, стягивая шапку и предвкушая время вместе с ним, несмотря на все обстоятельства.

Да и любопытно мне было посмотреть, как он живет. Эти мысли, как и сам Ильгар, сейчас неплохо отвлекали от тревог. И сила, к которой я то и дело прислушивалась, опасаясь неприятностей, рядом с ним по-прежнему оставалась покорной.

Ильгар неожиданно сократил расстояние между нами, оказываясь невероятно близко. Так близко, что прядь его белоснежных волос слегка коснулась моей щеки, и я замерла, вдыхая его запах.

– Помогу раздеться, – сообщил он, спокойно принимаясь расстегивать пуговицы на моем плаще.

– Эм… Да я и сама могу, – пробормотала, чувствуя смущение.

– Можешь. Но раз я рядом, то зачем тебе это делать?

Я глупо моргнула, поражаясь непонятной логике этого мужчины, но спорить не стала. И теперь, когда его пальцы скользили по моей одежде, ощущала, как следом тянутся огненные нити.

Плохая была идея – позволить ему такую заботу. Безумно плохая. Но как отказаться от его прикосновений? Я на это просто не способна. Да и моя сила по-прежнему требовала близости именно с этим мужчиной.

Ильгар снял с меня плащ, пристроил его на вешалку у стены, обернулся и потянулся к пуговицам на своей верхней одежде.

– Давай я тоже тебе помогу, – выпалила прежде, чем подумала о последствиях.

Он замер, уставился на меня сверкающим бездонной синевой взглядом. Видимо, я предложила что-то совсем не то. И что именно, я поняла, когда расстегнула первую пуговицу на его плаще. Вот, вроде бы, ничего особенного в этом простом действии не было, но кожу начали покалывать сотни искр. Коснись меня сейчас Ильгар, я бы, наверное, вспыхнула мгновенно.

Когда я закончила, то поняла, что взмокла и тяжело дышу.

– Спасибо, – хрипло поблагодарил Ильгар.

На несколько секунд, пока он убирал одежду, между нами повисла напряженная тишина.

Пытаясь хоть как-то отвлечься, я оглядела просторную гостиную. На двух больших окнах – плотные темно-синие шторы и белая тюль. В большом камине потрескивали поленья, так и маня к себе теплом. Возле него на полу лежала большая шкура какого-то дикого зверя, а вокруг стояли пара кресел, большой диван с накинутым белым пледом и низкий столик. Немного строго, по-мужски, но все же здесь чувствовался особый уют.

Я повернулась, окинула взглядом лестницу, уходящую на второй этаж, а после посмотрела на дверь справа.

– Там столовая и кухня. Пойдем, покажу, – сказал Ильгар.

Эти два помещения показались мне немного… заброшенными несмотря на то, что на стенках была аккуратно развешана часть посуды, а в шкафчиках царил идеальный порядок. Вспомнилось, что Ильгар тогда в таверне забирал с собой ужин, а обедом его сегодня угощала Дариса. Ему, вечно занятому вожаку, наверняка готовить совсем некогда.

– Ты ведь не будешь против, если я буду готовить, когда будет время? – уточнила осторожно.

Это дело я любила. Да и хочется хоть как-то отплатить Ильгару за его гостеприимство.

– Только обрадуюсь, – искренне улыбнулся Ильгар.

Я кивнула, покосилась на сковородку, которая ютилась вместе со скалкой. Не очень-то удобно…

– Можешь потом переставить все так, как тебе нравится, – щедро предложил он, прочитав мой взгляд.

– Спасибо.

Я задумчиво оглядела кухню еще раз, мысленно прикидывая, как что лучше сделать, а после повернулась к Ильгару.

– Пойдем осматривать спальни.

Ильгар сразу же захватил внизу корзину с моими вещами и потом старательно прятал улыбку, пока я заглядывала то в одну, то в другую комнату на втором этаже, восхищаясь красивой мебелью из светлого дерева и расшитыми подушками.

Открыв очередную дверь, я поняла, что это спальня Ильгара. Случайно зацепилась взглядом за светильник, стоящий недалеко от кровати, и нервно сглотнула. Мысли заметались испуганными птицами. Откуда здесь вещь из моего недавнего сна? Как такое может быть? Не могла же мне сниться спальня Ильгара! Но по тому, что я вижу, получается, еще как могла!

– Что-то не так? – встревоженно спросил Ильгар, стоя у меня за спиной.

– Нет, все в порядке, – сдавленно выпалила я, старательно пытаясь успокоиться.

Сейчас, когда одна только эта вещь всколыхнула жаркие воспоминания о сне, мои щеки горели.

Руки Ильгара вдруг осторожно, будто он опасался, что я сбегу, обвили мою талию, развернули к себе. И в следующее мгновение он прикоснулся к моим губам. Этот поцелуй вовсе не был похож на тот наш первый. Больше изучающий и настолько нежный, что меня буквально затопило теплом. Наверное, еще бы мгновение, и, если бы Ильгар не остановился, я бы растаяла, как снежинка на солнце.

– Еще? – хрипло уточнил он. – Или пока достаточно, чтобы твоя сила не бунтовала, грозя катастрофой для стаи?

Очарование момента как-то тотчас угасло. Увлеченная, я совсем забыла, почему он меня целует. И Ильгар, будто почувствовав мой настрой, не дожидаясь моего ответа, вдруг прижал меня к себе еще крепче и поцеловал уже жадно и властно, заставляя задыхаться в его объятиях, пить вкус его губ и цепляться за его плечи, как за единственную возможную опору.

Думать о чем-то сейчас уже не получалось совсем. Только сходить по этому мужчине с ума. По его запаху, прикосновениям, громкому стуку сердца где-то под моей щекой, едва он отпустил… И как же хочется верить, что наступит момент, когда Ильгар будет целовать меня, потому что желает этого не меньше, чем я.

Я с трудом оторвалась от него, вновь зацепилась взглядом за тот самый светильник из сна, и от нахлынувших воспоминаний снова стало жарко. Кажется, я сейчас точно поняла, какое у нас было бы продолжение.

– Я поживу в спальне напротив, если не возражаешь, – выдохнула, смотря куда угодно, но не на Ильгара.

– Хорошо, – его голос прозвучал как-то глухо, а в следующее мгновение пальцы коснулись моего подбородка, вынуждая смотреть в синие, пронзительные глаза.

Ласково и медленно погладил мое лицо, вызывая волну жара, и, так ничего и не сказав, отпустил. Совсем отпустил. Так, что я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя пустоту, пока он шел к выходу.

Вдохнула тихонько и, надеясь, что не упаду от переполнявших чувств, ноги держали меня весьма плохо после таких-то поцелуев, пошла за Ильгаром.

Он неторопливо распахнул дверь в выбранную мной комнату, поставил корзину недалеко от шкафа.

– Вещи разберешь уже вечером, когда вернемся, – бросил он взгляд на настенные часы. – И сегодня тренироваться не будешь. После того, как вылечила в лесу Руслана, тебе необходимо взять передышку хотя бы на сутки.

Иногда он чувствует меня лучше, чем я сама. Поразительно! Никогда не ожидала от оборотня такой чуткости. Это изрядно бы напрягало меня, будь на месте Ильгара любой другой волк, а так… только вызывало смущение и удивление.

Я первой выскользнула из комнаты, чтобы получить хоть какую-то передышку после всего случившегося. И пока спускалась на первый этаж, спиной чувствовала его обжигающий взгляд. Нет, все-таки поцелуи его не оставляют равнодушным точно, а значит у меня есть шанс стать для Ильгара кем-то большим, чем проблемой, с которой ему предстоит возиться. И чтобы не разрываться на части, мне для начала нужно подумать, как решить вопрос со своей силой.

Глава семнадцатая

Ильгар Белый

Я вдохнул поглубже морозный воздух, надеясь, что стужа хоть немного охладит пожар внутри меня. Но теперь, когда Злата была рядом, эти попытки оказались бесполезны. Не поможет. Ничего не поможет против того чувства, что сжигает меня, не давая нормально дышать и надышаться ею – моей парой.

Я и предположить не мог, что за считанные минуты для нас все настолько изменится. Что сама судьба подкинет мне такой шанс – не просто стать для нее ближе, а тем, без кого она не будет представлять своего счастья и своей жизни.

С трудом утихомиривая эмоции и отводя взгляд от спускающейся с крыльца Златы, я заметил Лиария. Он стоял в тени раскидистой ели, стряхивал с плеч упавший с ветки снег и, судя по напряженной позе, явно ждал меня.

Лиарий сегодня замещал меня большую часть дня, оказавшись единственным свободным волком из моего ближнего круга. Двое находились в стае Волковых, помогая мне разобраться с личной проблемой Златы, двое – возглавляли дежурство в окрестностях пещеры с проклятьем, а еще двое только недавно вернулись со своей смены.

Я попросил Злату подождать у крыльца и подошел к другу.

– Совсем плохо? – тихо спросил он, с тревогой смотря на меня.

Я лишь приподнял брови, не понимая, что он имеет в виду.

– Ты ее отпустить от себя не можешь, – пояснил Лиарий, кивнув в сторону Златы. – Что на площади, что сейчас. И не заметить это теперь, несмотря на всю твою сдержанность, невозможно. Все наши видят и… переживают, Ильгар.

В голосе друга сейчас звучала почти паника. Он понимал, он знал по себе, что значит для оборотня найти свою пару. И что будет, если ее потерять. Без Златы я просто не смогу. Исчезнет она из моей жизни – и я сойду с ума от тоски и умру. Чем сильнее чувства к паре, чем они ярче, тем опаснее это для оборотня.

И видя, как он искренне переживает, я решился рассказать ему правду.

– Здесь не только это, Лиарий. Все несколько… сложнее.

Он нахмурился, впиваясь в меня взглядом, полным беспокойства.

– У Златы проблемы с контролем над даром.

Мне не пришлось объяснять дальше, Лиарий мгновенно все понял.

– То есть она не только исцелить может, но и убить? – выдохнул он, и в его глазах мелькнул ужас.

– Да.

– И оставить ее одну в поселении ты не можешь, но сам готов рисковать? – в его голосе слышалось что-то непонятное, смесь упрека и восхищения.

– Я – единственный, кто способен помочь ей эту силу успокоить, пока Злата учится контролировать свой дар и учится не лечить кого бы то ни было ценой своей жизненной силы.

Лиарий осмыслил мои слова, и на его лице снова появилось то едва уловимое понимание. Он тихо хмыкнул.

– О способах стабилизировать ее силу спрашивать даже не стану, – сказал он, и в уголках его глаз заплясали знакомые искорки веселья. – И так все понятно.

Я уставился на него, сощурился.

– От Златы тянет твоим запахом, – просто пояснил он. – И тебе, кстати, такое положение дел вполне выгодно.

– Я бы и не подумал отказаться от такого шанса, – честно признался я.

Только вот сердце разрывалось сейчас от противоречий. Дикое желание обладать ею и сделать своей навсегда смешивалось с щемящей, почти болезненной нежностью и чувством вины. Она все это время испытывала столько страха, тревог, сомнений…

Боялась, что в любой момент останется без крова и защиты, что мы ее выгоним, а идти ей будет некуда. Там, в заснеженном лесу или в деревне, где живут подлые сестры, ее ждет только смерть. Боялась не сдержать слово, данное и нам, и Богине. Не суметь снять проклятие. И больше всего, до дрожи в пальцах, боялась своей же силы, того, что нечаянно может причинить кому-то из нас вред.

А я? Я был слеп. Во всем этом не разобрался, списал ее тревогу на пережитое. Не нашел тех самых слов, которые могли бы стать для нее опорой и поддержкой. И Злата, не доверяя мне до конца, молчала…

– Какая помощь от меня потребуется? – спросил Лиарий, прерывая мои мучительные мысли.

Я на секунду задумался. Работа в стае была расписана для всех, а у моего ближнего круга едва ли не по часам.

– Освободи мне вечера, – попросил я.

Друг не сдержался, ухмыльнулся. Я отлично представлял, о чем он сейчас подумал. И, да, Лиарий был недалек от истины. То время наедине со Златой, когда я смогу ласкать ее губы и сходить с ума от ее запаха, а она будет успокаивать свою силу, было необходимо нам обоим донельзя.

– Когда я рядом со Златой, ее сила держит себя в узде, – объяснил я, возвращаясь к делу. – Когда между нами есть прикосновения и поцелуи, она успокаивается. Но по-настоящему стабилизировать дар могут только постоянные тренировки. И оставлять ее одну во время них я теперь не могу.

Лиарий кивнул, и его взгляд стал серьезным.

– А потом и для нее, и для тебя после такого будет поздно, – тихо заметил он. – Вместе. И навсегда.

В его словах была такая уверенность, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Ты думаешь? – с небывалой надеждой спросил я.

Великая Белая Волчица, как же я этого «вместе и навсегда» для меня и Златы хочу!

– Да, – без тени сомнения ответил Лиарий и улыбнулся, явно пытаясь меня подбодрить.

Затем бросил взгляд в сторону, где ждала Злата. Судя по доносящемуся до меня запаху беспокойства, она не находила себе места. Меня так и тянуло обернуться, проверить, все ли с ней в порядке, а потом подойти и просто коснуться ее руки, напоминая, что я рядом.

Шумно вдохнул, сдерживая очередной порыв.

– Будь в доме собраний сегодня к восьми, – сказал я.

– А ее тренировка? – уточнил Лиарий.

– Пусть выдохнет, – ответил я, все еще переживая, что после исцеления Руслана Злата могла до конца не восстановиться. Сейчас любое перенапряжение было опасно и для нее, и для всех вокруг.

– А завтра уже приходи к шести вечера.

Лиарий кивнул, попрощался и быстрым шагом направился по натоптанной тропе.

Я вернулся к Злате. И когда она подняла на меня глаза, в их глубине вспыхнул тот самый радостный огонек, от которого начинает бешено биться мое сердце. Внутри от этого стало спокойно и тепло.

Я взял ее за руку, впитывая ее прикосновение кожей, ловя ее вздох облегчения.

Смешная. Будто мне есть куда от нее теперь бежать.

– Идем, – коротко велел я, на миг прикрывая глаза и глубоко втягивая носом ее сладкий, чарующий запах.

Глава восемнадцатая

Злата Романова

Мы с Ильгаром остановились на тренировочной площадке на самой окраине поселка. Мне бывать здесь не приходилось, но об этом месте я уже слышала от других волчиц. И сейчас с любопытством рассматривала простые и пока что пустующие снаряды из бревен и мишени на деревьях, наверняка предназначенные для стрельбы из луков.

Несколько взрослых мужчин что-то объясняли группе явно недавно обернувшихся волков. Об этом говорили и их юные лица, и легкая наивность и озорство во взглядах, и мощные фигуры, обычно не свойственные подросткам, если они, конечно, не оборотни. Иначе и не догадаешься, если случайно встретишь кого-то из них, что все они младше меня.

Среди них я узнала Руслана и еще нескольких молодых парней, которых видела в поселении. Один из наставников, Арий, наклонился, щелкнул капканом с острыми зубьями и, похоже, о чем-то их спросил, вглядываясь в серьезные лица.

Заметив Ильгара и меня, остановившихся неподалеку, Арий коротко что-то велел оборотням. Те тут же присели, начали принюхиваться, вертя в руках зловещий капкан, а сам он быстрым шагом подошел к нам.

– Здравствуй, вожак, Злата, – кивнул он, поправляя капюшон плаща, из-под которого выбивались седые пряди.

– Как? Справляетесь, Арий? – спросил Ильгар, едва ответив на приветствие.

– Да. Это уже восьмая ловушка из основных, которую мы пока что изучаем. Из нестандартных припасено еще шесть. Ну, а после уже выведу их всех в лес, пройдемся и на практике. Все, как ты велел.

В сердце у меня полыхнуло в этот момент какой-то немыслимой теплотой и гордостью за моего снежного волка. Какой же Ильгар невероятный! И как вожак стаи, очень ответственный и готовый решать любые проблемы. Он же затеял все это не просто так, а явно после случая с раненым Русланом. И ему, и тем волкам, пропустившим опасность, велел прийти и закрепить урок. Теперь им не позавидуешь… Даже я, несмотря на то, что в стае всего ничего, знала, что Ильгар строг и непреклонен, когда дело касается безопасности его сородичей. С таким отношением, как у него, не забалуешь, но зато и шансов попасть в беду, у волков теперь будет куда меньше.

– Трудности есть? – поинтересовался Ильгар.

– Есть, – вздохнул Арий. – Когда капкан напичкан магией, мы его практически не чуем.

Тут он покосился на меня, и я невольно сжала руку Ильгара, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

– Злата, не поможешь с этим? – неожиданно обратился ко мне Арий. Его взгляд был прямым и открытым. – Может, что-то знаешь? Мы будем рады любой подсказке или твоим соображениям насчет того, как оборотню определить магическую ловушку.

Я прикусила губу и смутилась, совсем не ожидая такой просьбы. Ильгар оставался спокоен, и его молчание ободряло. Я тихонько выдохнула, отогнала волнение и задумалась.

– Так как я не оборотень, – осторожно начала я, – то не ориентируюсь на запах. Я, как обычный человек с даром, опираюсь на свои ощущения.

Я вспомнила, что чувствовала в той ужасной пещере с проклятием, вздохнула и пояснила.

– Об опасности могут говорить внезапно возникшие эмоции, такие как страх, тревога, ощущение чего-то чужеродного или непривычного.

– Интересно, – задумчиво протянул Арий и перевел взгляд на своего вожака. – Ильгар, мы попробуем? Зелья Даны все равно тут не помогли. Одобряешь?

– Одобряю, – кивнул он, и в его голосе послышалось что-то мягкое и немного довольное. – С результатами потом приходи отчитаться.

– Да, вожак.

– И не води их пока к чаще возле дальнего болота, – добавил Ильгар, и его взгляд скользнул туда, где один из молодых волков, движимый любопытством, рискнул ткнуть лапой в острый зуб ловушки. – Судя по тому, что я вижу, они к этому пока не готовы.

– Понял.

Пока Ильгар и Арий обсуждали еще какие-то детали, я поглядывала на молодых оборотней, все еще крутивших в руках капканы. Через пару минут из дома, расположенного в конце площадки, на дальнюю часть полигона под руководством другого наставника вышли еще несколько молодых волков. Суровый с виду мужчина отдал короткий приказ, который я не расслышала, и оборотни тотчас расположились вокруг него, начиная делать какие-то дыхательные упражнения. Неожиданно, однако.

Когда мы, наконец, покинули полигон, я, не выдержав, осторожно уточнила:

– Ильгар, а зачем волкам дыхательная практика?

– Мы эмоциональны и порывисты, Злата, особенно когда недавно обернулись. Это помогает нам справиться с инстинктами зверя.

– По тебе и не скажешь, что вы такие, – вырвалось у меня.

– Если не умеет сдерживаться вожак, то с кого будет брать пример стая? – просто ответил он, снова заставляя меня им невольно восхищаться.

– И что, эти упражнения помогают? – не унималась я, чувствуя, как во мне просыпается любопытство, смешанное с надеждой.

Ильгар внезапно остановился, сверкнул той самой глубокой синевой во взгляде, от которой я сходила с ума. Но в его позе вдруг почувствовалось явное напряжение, от которого мне стало не по себе.

– Думаю, может, и мне попробовать… Ну, в качестве дополнения… к моим тренировкам, – выдохнула я, кусая губу.

Ильгар моментально расслабился. Хм… И что это значит? Почему такая резкая смена настроения?

– Научишь? – рискнула я попросить.

– Да, – коротко и твердо ответил он.

И внутри полыхнуло от одного этого его слова радостью. Ильгар не отмахнулся от меня, не усомнился в моем решении. Он… просто согласился помочь, даря возможность быть для него не только проблемой, с которой нужно возиться, а частью его мира.

Мы пошли дальше, и я снова не удержалась от вопроса:

– А на тренировочной площадке только обернувшиеся волки? Остальные продолжают учиться в школе?

– И уже сменившие ипостась продолжают учиться, – ответил Ильгар. – Просто с этого момента с ними начинают заниматься еще и наставники. Они помогают освоить необходимые навыки и основы выживания уже не для человека, а для волка. Обычно для этого хватает пары лет, а после уже оборотни начинают определяться со склонностью к какой-то работе. Кто-то идет в охотники, кто-то в ремесленники, кто-то просто помогает по хозяйству.

– То есть решаешь здесь не ты? – неверяще уточнила я.

– Нет, конечно. Для свободолюбивых волков очень важно делать то, что им по душе.

– Для людей тоже, – тихо добавила я, – только большинство об этом забыло.

Ильгар бросил на меня непонятный взгляд, но ничего в ответ на мои слова не сказал.

Разговор на этом прервался, потому что мы подошли к уютному домику, окруженному заснеженными елями. Но не успели и шагнуть на крыльцо, как из него тотчас, будто только нас и ждала, выскочила встревоженная голубоглазая женщина средних лет. Ее черные волосы были ничем не прикрыты, а на плечи накинута лишь шерстяная шаль, мало защищавшая в такой холод, но она этого будто и не замечала.

– Все так же, Рикара? – обеспокоенно спросил Ильгар. – Дин не обернулся обратно?

– Да, вожак, – ее голос дрожал. – Мы не знаем, что уж и делать, все перепробовали. С ним и Нарий говорил, и я, и двоюродные братья… – она даже не взглянула на меня, вся поглощенная своей бедой и, похоже, с трудом сдерживая слезы.

– Пойдем, Рикара, я попробую помочь, – кивнул Ильгар, в голосе которого прозвучала небывалая твердость.

– Спасибо, вожак. Последняя надежда на тебя, раз уж Дин близких игнорирует.

Она торопливо распахнула дверь в дом, шагнув в него первая. Мы зашли следом, оказываясь в теплой, пропахшей хлебом и травами кухне. Один из парней подкладывал дрова в печь, другой ставил на стол дымящийся котелок с супом, но увидев нас, они тотчас оставили все дела и подошли ближе.

– Вожак, доброго тебе дня! И тебе тоже, Злата.

Ильгар кивнул в ответ, а я коротко ответила на приветствие. Медлить дальше мой волк не стал, шагнул с кухни в гостиную, на ходу скидывая плащ и оставляя его на диване, и подошел к закрытой двери, из-за которой раздался тихий, жалобный скулеж.

– Стой здесь и не заходи, Злата – тихо, но властно велел он, а сам спокойно вошел в комнату.

Дверь прикрылась, оставляя лишь узкую полоску, в которой я увидела маленького волчонка, свернувшегося клубком на одеяле в углу.

Ко мне неслышно подошли оба парня и Рикара, кусавшая губы и мявшая в тревоге край фартука. Все мы замерли в тягостном ожидании.

Я наблюдала, затаив дыхание, как Ильгар присел на корточки возле волчонка. Его плечи, еще минуту назад напряженные, сейчас казались расслабленными, но я уже знала, что это впечатление обманчиво. Просто Ильгар, в отличие от всех остальных, не имеет права показывать свое волнение, и от этого у меня сжималось сердце. Как же порой непросто ему приходится… Сколько же несет чужих забот и тревог на своих плечах этот сильный мужчина!

Ильгар что-то тихо, неслышно для меня говорил волчонку и гладил мальчика по холке. Это длилось несколько минут. И я понимала, что сейчас важны не только слова, а самое его присутствие, такое спокойное и незыблемое, дарящее чувство безопасности и защиты в мире, который для этого ребенка рухнул.

Волчонок засиял мягким светом и обернулся человеком. Мальчишка тотчас всхлипнул, пряча лицо в ладони.

Я до боли прикусила губу, сердце сжималось от сочувствия, когда я смотрела на них – уверенного Ильгара и беззащитного мальчишку, который безоговорочно доверял ему.

Ильгар вдруг обернулся, его взгляд, немного усталый, но решительный, на миг встретился с моим, а после он снова повернулся к мальчику.

О чем они говорили, я не знала, но волчонок, наконец, вытер слезы, медленно поднялся, и Ильгар ободряюще похлопал его по плечу и кивнул стоявшим за моей спиной оборотням. И те, словно сорвавшись, бросились обнимать парнишку, говоря ему что-то утешительное.

Ильгар молча вышел, подхватил свои вещи, оделся, и мы, не прощаясь, выскользнули на улицу.

Глава девятнадцатая

Пока мы были внутри, погода изменилась. Небо затянуло тучами, порхали крупные снежинки, медленно укутывая поселение в белое одеяло.

– Ильгар, а почему Дин не мог обернуться? – тихо спросила я, не в силах сдержать любопытство и боль.

– Из-за сильного потрясения, Злата, – его голос звучал ровно, но в нем слышалась невероятная тяжесть. – Такое у оборотней иногда случается… Родителей Дина две недели назад забрало ледяное проклятье, вот он и не выдержал, обернулся раньше времени, ему и десяти-то нет, а обратно… волчья суть не позволила вернуться.

– Мне так жаль… – прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи. – Ильгар, можно ему еще хоть чем-то помочь?

Он остановился, уставился на меня.

– Дина не оставят одного. Рикара, его тетя, Нарий, дядя, двоюродные братья… все они помогают и поддерживают его. А если не справятся… вся стая готова помочь, только позови.

– Да, в этом я и не сомневаюсь, – покачала я головой. – Просто… представляю, как ему сейчас страшно и одиноко, словно остался один на всем белом свете.

Я вздохнула, бросила взгляд на молчавшего, смотрящего на меня пронзительно и как-то по-особому внимательно Ильгара.

– Я… понимаю его, потому что тоже недавно потеряла родителей. Тут и взрослый с трудом выдержит такую утрату, а он… ребенок же совсем.

Я обернулась назад, к тому дому, все еще переживая чужую, но такую знакомую мне боль.

Ильгар мягко развернул меня к себе, впился непонятным обжигающим до кончиков пальцев взглядом и осторожно коснулся пальцами моей щеки. Я замерла, ощущая разом и радость от этой близости, и невероятную тревогу, которая так никуда и не делась. Тотчас вспомнила, чем это грозит, и запаниковала.

Он тихонько вздохнул, едва заметно качнул головой, а после, наверняка опасаясь всплеска моей силы, притянул ближе и поцеловал. Снова нежно-нежно, и от этого внутри моментально растаяло волнение. Это непостижимо, как одно его простое прикосновение к моим губам способно на такое…

Через мгновение на этот поцелуй внезапно отозвалась не только я, но и моя магия. Она вспыхнула, разливаясь по телу, даря умиротворение и становясь покорной и ласковой. Ох, что могло бы быть, если бы Ильгар сейчас…

– Ты удивительная, Злата, – прошептал он, касаясь лбом моего и обрывая все тревожные мысли до последней.

Что? Я же не ослышалась?

– По-моему, это ты такой, – выдохнула в ответ, чувствуя, как от того, что он рядом, дрожат колени.

Ильгар внезапно снова поцеловал меня, но уже жадно и властно, словно заявлял этим «ты моя». В этот миг снег вокруг нас усилился, закружившись настоящей метелью, скрывая от всего мира. Или мне это только кажется? Мысли по-прежнему исчезали под напором твердых губ Ильгара, которые ласкали мои, не думая отпускать.

Не знаю, сколько мы так стояли и целовались, забыв обо всем на свете, под падающим снегом. Время потеряло значение и словно остановилось. И когда, наконец, мы смогли оторваться, не сговариваясь, принялись отряхивать одежду друг у друга.

И эти прикосновения все так же обжигали и лишали меня воли. Великая Белая Волчица, что же со мной будет, когда мы останемся вечером наедине, вновь, как сейчас, стараясь успокоить мою силу? Как сосредоточиться на своем главном страхе – потерять контроль над даром, когда я не в состоянии устоять перед этим мужчиной? А может… просто стоит довериться ему?

Вдали послышался волчий вой, и я дернулась, окончательно возвращаясь в реальность.

– Волки с ярмарки с обозом вернулись, – деловито сказал Ильгар, и его взгляд снова стал собранным и острым. – Нам туда, – кивнул в сторону проулка.

Мне ничего не оставалось, как привычно ухватиться за его крепкую ладонь и постараться не обращать внимания на колотящееся сердце.

Мы застали груженные доверху сани у одного из домов, который волки обустроили под склад. Двое мужчин уводили в стойло, расположенное рядом, оленей, еще двое со списками в руках сверяли и отмечали привезенное, четверо заносили тюки и ящики в просторное помещение.

– Вожак, у нас все в порядке, – отчитался один из них, отрываясь от бумаги и стряхивая с нее снег.

– Это радует, – Ильгар медленно обошел сани, его взгляд скользил по товарам, оценивая и запоминая. – Все заказы выполнены? И личные, и общие?

– Да.

– Проблем не возникло?

– Нет. Там наши, кто сейчас гостит в стае Волковых…

Ильгар заметно напрягся, сощурился, и я растерялась. Он ждет каких-то плохих новостей?

– Они передали тебе, что пока все по-прежнему.

Он кивнул, но уточнять ничего не стал.

– Осматривать будешь по первому списку? – уточнил волк.

– Да.

Как выяснилось, это были самые важные для жизни стаи припасы и вещи: зерно, соль, плотная ткань для одежды, рыболовные сети, металл для кузни, инструменты.

Я смотрела, как Ильгар всем этим занимается – четко, быстро и спокойно. Как он берет в руки топор, проверяет лезвие большим пальцем, пересчитывает мешки, задает короткие вопросы. И вновь чувствовала, какая ответственность лежит на нем, все больше понимая, что хочу ему помочь. Но моя единственная задача сейчас – разобраться с силой. Вспомнив, как именно я пытаюсь ее утихомирить, невольно коснулась губ и тут же поймала на себе несколько странных взглядов от мужчин. Я смущенно отвела глаза.

Ильгар обернулся ко мне тотчас, словно ощутил мое беспокойство. Неужели он и впрямь может чувствовать меня на каком-то особом уровне?

Я тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли. Выдумаю же тоже!

В этот момент в помещение, куда мы уже переместились из-за усиливающегося снегопада, вошли еще несколько мужчин с обветренными суровыми лицами. Они были одеты в потертые плащи, подбитые мехом, но я узнала их сразу же. Это они тогда, когда мы сидели с Ильгаром под навесом и пили сбитень на ярмарке, находились рядом. Я невольно напряглась, по-прежнему чувствуя от них опасность и готовая в любой момент спрятаться за Ильгаром, стоящим возле одного из ящиков.

Он же спокойно обернулся, его ноздри слегка дрогнули, втягивая воздух.

– Удачно? – заинтересованно спросил он.

– Да. И до снегопада успели, – ответил один из них, сбрасывая с плеч два огромных и явно тяжелых мешка.

Еще семеро его товарищей сделали то же самое.

– Тогда подходите, осматривайте кинжалы, – велел Ильгар и бросил уже другим волкам, как раз закончившим вносить последние мешки с саней: – Том, Рик, разберите добычу и разнесите по домам. Список висит на прежнем месте в доме собраний.

Так эти суровые мужчины – охотники! И как я сразу не догадалась!

Я уже не просто со страхом, но и уважением посмотрела на них, зная, какая опасная и трудная у них работа, добывать пропитание для стаи.

Следующую четверть часа мужчины не спеша выбирали оружие, примеряясь, взвешивая в руках клинки. Я наблюдала, как Ильгар вместе с ними обсуждает баланс и закалку стали, и они, серьезные и опытные, слушали его, кивая, и украдкой, но с явным одобрением и любопытством, поглядывали на меня.

– Как ты со всем этим справляешься? – не выдержала я, когда мы снова оказались на улице и немного отошли от склада.

Уже совсем стемнело, по-прежнему падал густой снег, а магические фонарики и свет из окон превращали поселение в таинственный, мерцающий мир.

– Ты о чем? – поинтересовался Ильгар, натягивая меховые перчатки.

– Со стаей, делами, проблемами каждого…

– Привык, – коротко ответил он, и его голос прозвучал спокойно и как-то обыденно.

– А дом… семья… дети… когда у тебя будут… – я запнулась, сама не зная, зачем об этом говорю.

– Часть обязанностей обычно берет на себя пара, – улыбнулся Ильгар и с интересом взглянул на меня, словно чего-то ждал.

Я окончательно смутилась и уткнулась лицом в шарф, делая вид, что никакого особенного интереса в моем вопросе нет.

– Пойдем ужинать, пора уже, – сказал Ильгар, прерывая неловкое молчание.

Мы пришли в знакомую таверну. Ильгар заказал нам еду, и я, уткнувшись в тарелку с душистой похлебкой, думала о своем – о сегодняшнем дне, его заботе, своей неспокойной, если его нет рядом, силе, когда он неожиданно нарушил тишину.

– Ты не должна никого спасать за счет своих жизненных сил, Злата. Никогда, – в его голосе звучала твердость и властность, свойственная вожаку стаи.

Я вздрогнула и подняла на него глаза.

– Знаю, – тихо ответила я. – Я… сегодня обдумала и решила, что буду учиться использовать силу земли. Попробую пропускать ее через себя, чтобы не брать изнутри. Мой огонек… он похож на источник, и этот способ должен сработать. Если нет… то тянуть силу из живого…

Я занервничала, так и не договорив, и Ильгар моментально нашел мою руку под столом и крепко сжал ее. Тотчас побежали знакомые мурашки, а тревога внутри поутихла.

– У тебя все получится, – сказал он, и в его словах не было ни тени сомнения.

Как бы я хотела в это верить! Но сегодня, проведя весь день рядом с ним, видя, как он заботится о стае, вникает в проблемы каждого, я поняла одну простую вещь: я не смогу его подвести. Этого мужчину, который старательно прячет сейчас усталость, и для которого мне так хочется стать… опорой и поддержкой. И не смогу подвести всех этих людей, которые постоянно смотрят на меня с надеждой. А значит… я обязана справиться.

И я справлюсь.

Глава двадцатая

Мы подошли к дому Ильгара, и он наклонился и подхватил с крыльца увесистую плетеную корзину.

– Продукты с ярмарки, – коротко пояснил, стряхивая с нее снег.

Точно, и как я не догадалась! Он же пару часов назад отправил волков разносить и добычу, и часть привезенных заказов.

Ильгар открыл ключом дверь, пропустил меня вперед и щелкнул пальцами. В коридоре вспыхнуло несколько магических огней и разогнали темноту, делая мир как-то сразу уютнее.

– Давай я, – его голос прозвучал прямо над ухом, когда я, сняв варежки, принялась расстегивать плащ.

Не успела я и ответить, как пальцы Ильгара скользнули по застежкам. И вроде бы он меня почти не касался, а по спине прошлась жаркая волна, и дышать стало в разы тяжелее.

Едва Ильгар повесил мой плащ, как принялся за свой, а я, чувствуя себя неловко, быстро разулась.

– Располагайся в доме, Злата, я пока продукты отнесу, – сказал он, подхватывая корзину.

– Давай помогу разложить, – тотчас предложила я.

Он молча кивнул, и мы перенесли корзину в кладовку. На полках справа свисали знакомые амулеты, которые создавали холод. Яйца, творог в глиняной крынке, кувшин с молоком, вынутые из корзины, мы расставили именно там. Наши пальцы то и дело соприкасались, и по телу вспыхивали искры. Я и раньше оставалась с Ильгаром наедине, но сегодня все было иначе – острее, ярче, будто кто-то натянул струну у меня внутри, и она вот-вот лопнет.

Мы вернулись на кухню, и пока Ильгар ставил греться чайник, я насыпала в заварочник сушеных трав. Чай ждали молча, и пили его практически тоже в тишине, перекидываясь лишь незначительными словами. Напряжение так никуда и не делось, все еще ощущалась между нами, и я не знала, что с этим делать.

Когда мы оказались в гостиной, я чуть не споткнулась о горку с подарками, оставленную возле дивана. Знакомое и горькое чувство вины затопило меня тотчас, и внутри зашевелились все недавние страхи.

– Разобрать не хочешь? – спросил Ильгар, замирая за моей спиной и не подозревая о моих мыслях. – Могу помочь, – предложил он, пока я нерешительно переступала с ноги на ногу.

Я кивнула, не задумываясь. Ильгар – единственный, кто способен отвлечь меня от невеселых мыслей.

Он проскользнул вперед, подошел к камину и подбросил поленьев. Пламя затрещало веселее, озаряя комнату теплым светом. И только тогда он вернулся ко мне. Я уже успела расположиться прямо на ковре и разворачивала первый сверток.

В нем оказались теплые шерстяные вещи – две пары носков с затейливыми узорами, варежки и пуховый платок. Я не удержалась, прижала последнее к щеке. Теплый и совсем не колючий!

– Нравятся? – голос Ильгара прозвучал тихо, а на губах появилась едва заметная улыбка.

– Да, – я смутилась еще сильнее, чувствуя, как горят уши.

– Это от бабушки Матвея.

Я с ней даже не была знакома, а вон как все обернулось. Обязательно передам ей спасибо через внука.

Я потянулась к следующему свертку, внутри которого лежал изящный костяной гребень.

– А это от кого, знаешь? – полюбопытствовала я, проводя пальцем по гладкой поверхности и рассматривая узор из волчьих лап.

– Знаю, конечно.

Ильгар чуть наклонил голову, заправил за ухо выбившуюся прядь белоснежных волос и назвал имя очередного незнакомого мне волка. Я не удержалась, спросила, кто это и чем занимается в стае. Уж лучше на этих интересных моментах сосредоточусь, чем буду переживать, что волки слишком добры ко мне, а я для них опасна и могу не спасти никого из стаи от проклятья.

Так дальше и пошло. Я вскрывала подарки, а Ильгар, сидя рядом и ориентируясь на запах, сообщал, от кого они, и рассказывал что-то о моих дарителях. Его плечо иногда случайно касалось моего, и мне постоянно хотелось прижаться к нему сильнее, раствориться в этом невероятном чувстве защищенности и тепла этого мужчины.

А уж чего мне только не надарили! Казалось бы, вещи простые, но каждая была сделана с душой и подарена с такой искренностью, что комок вставал в горле. Расшитые платки, деревянные и костяные гребни, холщовые мешочки с душистыми травами, связки сушеных грибов и баночки с вареньем… А с тем запасом носков, шарфов и варежек, который у меня теперь был, я могла бы прожить лет десять, если не больше.

– Это от Ардия с Русланом, – кивнул Ильгар, когда в моих руках оказалась деревянная шкатулка изумительной красоты, с резной крышкой, изображавшей спящую под луной волчицу. – Ардий и трое его сыновей, вообще-то, занимаются изготовлением мебели. Такие вещицы делают по настроению, больше для подарков, чем для продажи.

– Не знала, что у него есть еще сыновья, кроме Руслана, – удивилась я.

– Остальных… и его жену… забрало ледяное проклятье, – тихо ответил Ильгар.

Я вздрогнула, и шкатулка соскользнула с моих коленей на ковер.

– У нас в стае практически не осталось семей, которых это зло не коснулось, – тяжело вздохнул он.

От этих слов внутри все перевернулось, а в сердце проснулась жгучая тревога. И сила… сила зашевелилась, откликаясь на мою панику, наполняя пальцы знакомым, опасным покалыванием.

Ильгар вдруг придвинулся ближе, одним уверенным движением притянул меня к себе и поцеловал. Его губы, горячие и твердые, обжигали мои, пальцы запутались в волосах. И мой мир моментально сузился до одного этого мужчины. Его запаха. Его прикосновений. Его невероятной нежности…

– Ты как-то чувствуешь, когда я переживаю? – выдохнула, едва он отпустил меня, давая возможность отдышаться.

– Да, – коротко и честно ответил Ильгар, и в его синих глазах сверкнули отблески пламени, завораживая меня.

Вопрос «потому что ты вожак, а я часть твоей стаи, и так действует обряд?» я задать не успела. Его губы снова нашли мои, и я пропала, ощущая, как пламя его поцелуев берет меня в плен.

В какой-то момент я обнаружила, что мои пальцы запутались в его белоснежных волосах, а губы Ильгара уже скользят по моему подбородку, щеке, шее… Я тихо простонала, и тотчас, осознав это, прикусила губу. Он замер, а после его ласки стали медленнее, нежнее, но от этого не менее волнующими.

Я вдруг поймала себя на том, что расстегиваю его рубашку, чтобы добраться до горячей кожи и… уткнулась Ильгару в плечо, тяжело дыша. Что же я творю? Это уже не было ни капли похоже на усмирение силы. Это было чем-то другим. Тем, от чего я пылала, как факел, растворяясь в поцелуях и ласках этого мужчины и желая чего-то большего. Того, о чем девушки на выданье в моем Зеленом Залесье шептались перед свадьбой.

Великая Белая Волчица!

Рука Ильгара медленно погладила меня по спине, и я еще крепче прижалась к нему, словно это могло помочь.

Некоторое время мы так и сидели в тишине, и я прислушивалась к стуку его сердца под моей ладонью и успокаивалась, насколько это было возможно. Потом я нехотя выпуталась из его объятий, вспомнив о подарках.

– Надо отнести часть этого на кухню, – смущенно пробормотала я, отводя взгляд от Ильгара.

И, подхватив первую попавшуюся пару банок с вареньем, метнулась в нужном направлении, пытаясь сбежать от его горящего взгляда, в котором теперь так отчетливо читалось «ты моя».

Ильгар появился следом, неся оставшиеся продукты в двух корзинах. Он молча разобрал их, а потом так же молча унес остальные мои новые вещи в комнату и оставил их на кровати. Я в этот момент мялась у двери, не решаясь войти в свою же спальню. Просто те самые искры, что пробегали между нами, никуда не делись, лишь притихли, готовые вспыхнуть с новой силой, кажется, от одного даже случайного прикосновения.

– Спокойной ночи, Злата, – хрипло попрощался Ильгар, подходя ко мне.

Он неожиданно наклонился и нежно поцеловал меня в щеку, а затем развернулся и исчез за дверью своей спальни.

Я медленно сползла по стене на пол в коридоре, обхватив колени руками. Сердце колотилось как сумасшедшее. Да, я утихомирила свою магию, но сегодня еще сильнее разбудила другую бурю.

И я чувствовала – если в нее нырнуть с головой, я окончательно сгину. И мне уже было страшно не от этого, а от того, что я, кажется, уже не хочу сопротивляться.

Глава двадцать первая

На кухню я спустилась затемно. Быстро затопила печь, которая теперь уютно потрескивала поленьями, прислушалась к непривычной тишине дома и немного полюбовалась на все еще падающий красивыми хлопьями снег за окном. Затем, поправив на плечах подаренную кем-то из волчиц мягкую шаль, подавила очередной вздох и нырнула в кладовку за продуктами. Конечно, готовить завтрак еще рано, но оставаться в постели у меня не было никаких сил.

Заснуть сегодня толком я так и не смогла. Почти всю ночь ворочалась, простыни казались слишком колючими, воздух чересчур душным, а когда, наконец, провалилась в сон, то мне снова приснился Ильгар. Его губы на моих, руки, скользящие по обнаженной коже, неразборчивые слова, произнесенные хриплым голосом…

Проснулась я вспотевшая, с бешено колотящимся сердцем и пылающими щеками, и бросилась умываться ледяной водой, пытаясь смыть с себя и жар, и навязчивые образы.

Готовка хоть как-то меня отвлекла. Я сварила кашу, сделала бутерброды с мясом, напекла блинов, к которым вскрыла банку душистого варенья, и после взялась за чай. В этот момент на кухню, встряхивая мокрыми волосами, одетый лишь в простые темно-синие штаны вошел Ильгар. Капли воды все еще стекали по его мощному телу, скатывались вниз и терялись за тканью. Ни один мой сон не мог сравниться с этой реальностью.

Я так и замерла с мешочком трав в руке, не в силах отвести от него взгляд.

– Доброе утро, Злата, – его голос был низким и спокойным, а глаза сияли, словно драгоценные камни.

– Доброе, – просипела я, чувствуя, как горит все лицо, ведь я так по-прежнему и продолжала на него смотреть, и он это, однозначно, видел и чувствовал.

Ильгар сделал шаг ко мне, затем еще один, пока не оказался так близко, что почти прижал меня к краю стола. Он спокойно забрал из моих рук мешочек с заваркой, и его пальцы коснулись моих, заставляя вспыхнуть все искры разом.

Пока Ильгар насыпал травы в чайник, ловко управляясь одной рукой, и заливал их кипятком, я не дышала, ошеломленная его близостью, наготой и абсолютной невозмутимостью этого мужчины. Мне сейчас дико хотелось провести губами по его мокрой коже, слизать одну из тех капель, что скатилась по ключице, изучить пальцами каждый мускул… Я не могла пошевелиться, боясь, что не сдержусь и наброшусь на него.

Ну как… как можно быть таким сводящим с ума!

– Как спала? – невозмутимо спросил Ильгар, поставив чайник.

– Так себе, – честно выдохнула я.

– Что такое? – он тут же повернулся ко мне всем телом, снова мягко прижимая меня к столу, и его лицо стало серьезным.

– Новое место… бывает, – пискнула я, чувствуя себя глупой.

Надо же было проболтаться! Хорошо хоть уточнять ничего не стал и поверил в это объяснение. Или почти поверил, иначе бы не смотрел на меня сейчас так внимательно.

Его пальцы неожиданно коснулись моей выбившейся пряди из небрежного пучка, и Ильгар убрал ее за мое ухо. Затем ласково провел подушечкой большого пальца по кончику моего носа и по щеке.

– Мука, – пояснил он, и только тогда я заметила белый след на его пальце.

Будто это могло меня спасти! Я уже вся пылала. О том, как сейчас выгляжу, я старалась даже не думать. Растрепанная, раскрасневшаяся и готовая рухнуть в обморок от одного его присутствия.

Ильгар вдруг шумно втянул воздух носом, и его глаза сверкнули.

– Пахнет одуряюще, – прошептал он, не отрывая от меня взгляда.

– Ты про завтрак? – выдавила я, сжимая край стола, потому что ноги почти не держали.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Покормишь одного голодного волка? – вместо ответа поинтересовался Ильгар.

И мне даже на миг показалось, что сейчас он готов облизнуться, так коварно сверкнули его глаза.

– Да.

Я все же нашла в себе силы и ловко выскользнула из его почти объятий. Подхватила блюдо с румяными блинами и водрузила его на стол. Повернулась, чтобы взять кружки, и ахнула, так как Ильгар снова оказался рядом, держа в руке тот самый чайник. Да что это за напасть!

Я потянулась к шкафчику, и в тот же миг его рука легла поверх моей. Его ладонь мягко проскользнула чуть выше, обхватывая мою, и взяла две кружки. Дыхание в этот миг пощекотало волосы.

М-да… Удержаться и не наброситься на него, действительно, будет гораздо сложнее, чем справиться с магией. Только сосредоточиться-то я должна именно на втором! Первое не грозит гибелью никому, кроме меня.

Наконец, мы оказались за столом. Я старательно уставилась в свою тарелку, все же постоянно смотреть на Ильгара было неприлично. Хоть бы он оделся! Или нет… пусть лучше подольше побудет так, чтобы я налюбовалась вволю. Разрываясь этими противоречиями, я ела, даже не замечая вкуса.

– Спасибо, Злата. Очень вкусно, – сказал Ильгар, и его голос чуть не заставил меня подскочить, так я ушла в свои мысли.

Он поднялся, собрал пустую посуду и, к моему изумлению, налил горячей воды в таз, принявшись ее мыть. Я глупо моргнула, уставилась на его спину и… вновь выпала из реальности. Мышцы плавно перекатывались при каждом его движении, мокрые волосы темнели на затылке, руки уверенно скользили по посуде…

Великая Белая Волчица, за что ты со мной так!

Я сидела, завороженная, пока Ильгар не закончил и не вытер руки полотенцем.

Наконец, он обернулся, подошел ко мне и протянул руку.

– У меня час до начала приема волков по разным вопросам. Успеешь собраться? – спросил Ильгар, когда мои пальцы вцепились в его ладонь.

– Конечно! – выдохнула я. – Я и за четверть часа управлюсь.

– Отлично.

Хм… Он, что же, переживал, что стану его задерживать и создавать лишние заботы?

Ильгар внезапно легко подхватил меня и усадил прямо на стол.

– А… – на этом мои мысли, собственно, и закончились, потому что он коснулся большим пальцем моих губ, заставляя вздрогнуть.

– Не будем терять время и рисковать с твоей силой, – прошептал Ильгар.

Одна его рука скользнула на мою талию, прижала к себе, вторая обхватила затылок, а губы впились в мои жадным, властным, полным нетерпения поцелуем.

Когда мы остановились, я обнаружила, что обхватила Ильгара ногами, и юбка неприлично задралась до колен. Стыдно? Безумно. Сладко? До головокружения. Все, что мы делали, было за гранью приличий, но остановиться не получилось.

Я прикусила губу и принялась оправлять одежду, смущенная и дрожащая. Ильгар вдруг прижал меня к себе, словно боялся, что я сейчас сбегу, встретившись с его напором. Были бы на это силы… и желание.

– Пойдем, – ласково прошептал он. – Теперь точно пора собираться.

Я даже не сразу поняла, о чем он. Что за мужчина! Все мысли смел своими неприличными поцелуями. Но что самое невероятное, на мою силу это влияло очень положительно. Она была спокойна и тиха, словно убаюканная его прикосновениями.

Как я поднималась в свою комнату, не помнила. Едва закрылась дверь, я тут же бросилась брызгать в лицо ледяной водой. А в зеркало лучше бы вообще не смотрелась. Там я себе казалось незнакомкой с горящими глазами, распухшими от поцелуев губами и растрепанными волосами. Хороша!

Я глубоко вдохнула, стараясь усмирить бушующие эмоции, а потом решительно принялась собираться.

Глава двадцать вторая

В доме собраний, в котором мне уже доводилось бывать, Ильгара ожидали волки, пришедшие решать с ним какие-то свои вопросы. Они заметно оживились, когда увидели его, тотчас встали, приветствуя. Ильгар коротко пожелал всем доброго утра. Я, пусть и не знала никого из них, тоже поздоровалась, немного смущенно поблагодарила за подарки, что оборотни вручили мне накануне, и поспешила за Ильгаром, чувствуя на себе их одобрительные взгляды. Странно как-то… Я же ничего такого примечательно вроде бы и не сделала сейчас.

Ильгар распахнул тяжелую дверь, ведущую, как выяснилось, в просторное помещение для приемов, пропуская меня вперед. Обстановка здесь с первого взгляда казалась скромной, но стоило приглядеться, и от нее веяло внушительностью и надежностью.

Два широких окна прикрыты плотными темно-зелеными шторами, а в большом каменном очаге потрескивали дрова. Большой стол, за которым могло усесться человек десять, с крепкими стульями, стоял посередине комнаты. Справа от него на стене висела картина с сосновым лесом, пронизанным солнечными лучами, а слева виднелась дверь.

– Там мой кабинет, – сказал Ильгар, заметив мой интерес и вешая на крепкий крючок свой зимний плащ.

Затем уже привычно помог мне раздеться. Я пригладила косу и вдохнула смолистый запах, которым была пропитана эта комната.

– Можешь сесть рядом со мной, – сказал он, перемещаясь к столу и отодвигая один из стульев.

Я благодарно кивнула. Стоило нам устроиться, как в дверь заглянул один из волков.

– Вожак, можно?

– Заходи, – ровно ответил Ильгар.

Оборотень кивнул, обернулся и позвал еще кого-то.

В помещение вошли трое молодых оборотней. На вид им было лет двадцать, все плечистые, голубоглазые и явно не любящие сидеть на месте. Вчера я, кажется, видела их мельком на тренировочной площадке.

– Вожак, – начал самый рослый из них, с темными волосами и едва заметным шрамом на щеке. Похоже, получил его еще до оборота, раз след не исчез. – Мы снова пришли просить. Возьми нас в ученики. Мы готовы на все.

Ильгар молча смотрел на них, его лицо оставалось невозмутимым, а вот пальцы постучали по столу.

– Нет, – прозвучало тихо и уверенно, и у парней тут же поникли плечи. – Ваше рвение похвально, но мой ответ прежний.

Они переглянулись, горестно вздохнули и вышли из комнаты.

Я не удержалась и бросила на Ильгара вопросительный взгляд.

– Они с осени ходят, – вздохнул он, глядя на закрытую дверь. – Просятся на личные тренировки и надеются, что я передумаю. Настойчивые.

Он покачал головой, размышляя о чем-то своем.

– Волки же, – улыбнулась я. – А вы все такие, от своего не отступитесь. Знаю я вас…

Ильгар хмыкнул и наклонил голову, рассматривая меня. Должно быть, мои слова прозвучали для него забавно.

– Я понимаю, у тебя дел невпроворот, Ильгар, – попыталась я поддержать его.

– Дело не в моей занятости или нежелании брать учеников, Злата, – немного устало ответил он.

– А в чем? – удивилась я.

– Думаешь, соглашусь на этих, а остальные не придут? С ними же занимаются бывалые и опытные тренеры. И чем вот они их не устраивают?

– Тем, что это не ты, – выдохнула я очевидное. – Ты ведь лучший, Ильгар.

Наши глаза встретились, и на миг я забыла, как дышать. Сейчас передо мной уже был не вожак снежных волков, а мужчина, во взгляде которого сверкали уже знакомые искры синего огня, точь-в-точь, как утром. Тогда он был таким открытым со мной, почти игривым и каким-то невероятно родным. И даже его голос звучал иначе, с легкой хрипотцой, вызывающей томительную дрожь. Похоже, сходить с ума по этому мужчине, каким бы он ни был, – это моя судьба.

– Хочешь предложить какое-то иное решение этого вопроса? – вкрадчиво поинтересовался он, впиваясь в меня взглядом.

– Может, тебе, к примеру, раз в неделю проводить занятие для всех желающих повысить уровень своего мастерства мужчин? – выдохнула я.

В глазах Ильгара мелькнуло сначала удивление, а потом какое-то непонятное удовлетворение, а губы дрогнули в улыбке.

– Неплохая идея, Злата. Поговорю об этом с Арием. Может, хоть так они угомонятся, – покачал он головой.

В дверь снова раздался стук, и после разрешения Ильгара вошли шестеро молодых волков. В их позах чувствовалось явное напряжение, но глаза при этом сверкали от нетерпения.

Самый смелый, коротко стриженый парень, едва сдерживая волнение, шагнул вперед.

– Вожак, мы просим разрешения отпустить нас пожить в Авдаре. Ты не подумай ничего плохого, нам в стае нравится, но… мы мир хотим повидать, – решительно закончил он.

Ильгар обвел их оценивающим взглядом, и я явно почувствовала его тревогу. Он не мог не переживать за этих молодых, неопытных, горящих нетерпением волков, за которых нес ответственность, как вожак стаи.

– Отпущу, если пройдете проверку у Ария, – наконец, ответил он.

Они разом выдохнули от облегчения.

– Спасибо, вожак! – поблагодарили хором.

– О клятве, никому не рассказывать об оборотнях, помните?

– Конечно, вожак. И о том, что если с чужаком попробуем прийти, дорогу не найдем в поселение. Привести в стаю мы можем только свою пару, если встретим.

– При условии, что она… что? – серьезно уточнил он, не сводя с них глаз.

– Пойдет с волком добровольно.

Ильгар сверкнул глазами, кивнул.

– Вы всегда можете вернуться в стаю, не забывайте об этом, – спокойно сказал он. – Волки своих не бросают, защищают друг друга и помогают.

– Спасибо, вожак!

– Идите.

Едва они, попрощавшись, вышли, я нашла и сжала его ладонь. Он вопросительно посмотрел на меня.

– Ты такой мудрый, Ильгар, – не удержалась я. – Готова поспорить, что не каждый вожак проявит такое понимание в отношении молодежи.

– Им же нужно набираться опыта не только в стае, – заметил он. – Это нормально, – пожал плечами. – Главное, чтобы в беду не попали.

– А многие потом возвращаются? – полюбопытствовала я

– Практически все. Среди людей остаются единицы, слишком это тяжело – все время скрывать свою суть, жить вдали от леса и не чувствовать привычной свободы и защищенности. Хотя в моей стае говорить о последнем теперь несколько… неподходяще.

Ответить я не успела, в помещение вошла пожилая волчица, принеся с собой корзину с еще теплыми ягодными пирогами, и наш разговор прервался. Пока Ильгар усаживал ее и благодарил за гостинцы, я вызвалась сходить за чаем. Видела, когда заходила, у входа шкафчик с посудой и знакомыми мешочками, в которых волки хранили травяные сборы.

Едва выскользнула за дверь, как на меня уставились ожидавшие приема у Ильгара волки. Узнав, что вышла за горячим чаем, не дали мне ни за водой сходить, ни чайник вскипятить, ни поднос с посудой занести. Все, что мне оставалось, только смущенно смотреть в пол, идя следом.

Пожилая женщина, перед которой незнакомый волк поставил чашку с ароматным чаем, ласково поблагодарила за заботу и довольно сощурилась, наблюдая, как я ставлю кружку перед Ильгаром, а он пристраивает точно такую же передо мной.

Пока пили чай и ели вкусные пироги, Ильгар расспрашивал тетушку Лиру, как представилась мне волчица, о делах и не нужно ли чего. Женщина, как я поняла, жила одна, а вся ее семья попала под ледяное проклятье. Пока она благодарила, что присланные Ильгаром волки починили забор, накололи дрова и заглядывали каждый день, помогая по хозяйству, я погрузилась в невеселые мысли. Сколько же еще боли принесет эта злая магия, если я не справлюсь?

Когда тетушка Лира ушла, буквально светясь искренней благодарностью, в комнату заглянул Захар, работающий на мельнице. Для починки ему не хватало каких-то деталей, которых местный кузнец сделать не мог.

– Составляй список, согласовывай с Лиарием, деньги на это выделю и отправлю волков в ближайшее время, – распорядился Ильгар.

Захар кивнул, попрощался и ушел.

В следующие пару часов пришло еще несколько женщин, оставшихся без мужчин, которых забрало проклятье. Ильгар слушал их внимательно, не перебивая и сочувствуя им. Каждый раз находил слова утешения, подбадривал и неизменно назначал кого-то из списка, что лежал перед ним, в помощь по хозяйству. Но я видела, как ему тяжело. Как порой на столе замирают его пальцы, как напрягается спина, и как в глазах сверкает невыносимая печаль, от чего так хотелось его обнять и хоть как-то разделить эту ношу.

Когда мы сделали перерыв и ждали обед, за которым отправились двое волков, что были сегодня на подхвате, я поднялась и подошла к одному из окон. За ним густо падал снег, а я ощущала разлившуюся внутри горечь. Они все так надеяться на меня, так ждут моей помощи! И пусть вслух не говорят, но эти их истории, взгляды с небывалой надеждой украдкой во время разговора с вожаком, каждая благодарность за то, что согласилась помочь… это все обжигало и не давало покоя.

Ильгар подошел неслышно, обнял со спины и ласково коснулся губами виска.

– Я знаю, как это тяжело оставаться… спокойной, когда происходит такое, – тихо сказал Ильгар. – Только если будешь переживать, этим ничем им не поможешь.

Словно подтверждая эти его слова, на кончиках пальцев заискрилась сила. Я не успела и охнуть, как Ильгар резко развернул меня к себе и впился в губы жгучим поцелуем. Покалывание тут же сошло на нет, а мои ладони сами собой легли на его плечи.

Очнулись мы от покашливания волков, переминающихся у входа с корзинами. Я смущенно отпрянула от Ильгара, а он лишь невозмутимо приподнял бровь, будто ничего особенного не произошло.

– Ваш обед, вожак, Злата, – спокойно сказал один из оборотней.

– Спасибо.

В комнату тут же заглянуло трое взрослых мужчин.

– Ильгар, к тебе и Злате можно присоединиться? У нас есть вопросы, их бы обсудить прямо сейчас.

– Заходите, присаживайтесь, – кивнул он. – Злата, это Никита, Роман и Изар. Часть моего ближнего круга, – представил он суровых и плечистых волков, от которых веяло силой, пусть и не такой огромной, как у Ильгара, но все же…

– А сколько всего волков в него входят? – осторожно спросила я.

– Семеро. Ты знакома еще с Лиарием, с остальными пока не пересекалась. Познакомлю, как получится.

Он ласково коснулся моей руки, улыбнулся одними глазами и вернулся к поставленным на стол корзинам с едой.

Мы разлили горячий суп, развернули запеченное мясо и теплый хлеб и, пока ели, Ильгар и волки обсуждали вопросы, связанные с отправляющимся обозом, который трое из них сопровождали до границы леса.

Как только они ушли, а я начала собирать пустую посуду, в комнату вошел Арий, стряхивая снег с плаща и неся с собой запахи леса.

– Уже опробовали способ Златы искать ловушки, на которых наложены чары? – тотчас поинтересовался Ильгар.

Я так и замерла с полотенцем в руках, ожидая ответа.

– Сработало, – широко улыбнулся он, и его глаза довольно сверкнули. – У двоих только трудности, но они недавно обернулись, еще не освоились, остальные ощущают магию как нечто… неприятное. Так что… спасибо, Злата.

– Я рада, что смогла помочь, – тихо сказала я, чувствуя, как от этих слов на душе становится тепло.

– Тогда уроки продолжаем с учетом изменений, – велел Ильгар. – И вся стая пусть тоже присоединяется и учится. Дели их на группы.

– Понял, сделаю, Ильгар.

Я вновь принялась собирать посуду, старательно пряча улыбку. Все-таки Ильгар, действительно, замечательный вожак, в который раз в этом убеждаюсь. Строгий, требовательный, но чуткий и внимательный к нуждам своих людей.

Пока они обсуждали рабочие моменты и мою идею о тренировке Ильгара с волками, я вернула ожидавшим оборотням посуду, чтобы отнесли в таверну, и подкинула немного дров в очаг. При этом, пусть разговор мужчин и не прерывался, я так и чувствовала на себе приковывающий взгляд Ильгара.

К пяти часам в комнате приемов появился Лиарий. Тряхнул по-звериному волосами, скидывая с них не успевший растаять снег, сверкнул глазами.

– Ну как прошел прием? – поинтересовался он, подходя к очагу и грея ладони. – Слышал, ты теперь будешь давать урок боя для волков?

– Арий от меня четверть часа назад вышел, откуда узнал-то уже? – поразился Ильгар.

– От Тимура, которого встретил по пути сюда. Он в списке тридцать седьмой.

– Вот! А ты еще сомневался, что лучший! – не выдержала я, улыбаясь.

Ильгар ласково провел по моей щеке, согревая взглядом. Лиарий тихонько хмыкнул.

– Давай собираться на тренировку, Злата, – перевел он тему, поднимаясь.

– Удачи там! – пожелал Лиарий, во взгляде которого сквозило озорство, пока он наблюдал, как Ильгар, невозмутимый и спокойный, словно скала, помогает мне одеться.

– Спасибо, – смущенно пробормотала я.

Уж она-то мне очень даже пригодится!

– Список дел на столе, – кивнул Ильгар на лист, в котором сегодня делал пометки, застегивая уже свой плащ.

– Понял. Не переживай, разберусь. Не в первый же раз!

Ильгар распахнул дверь, и я шагнула, стараясь унять легкую дрожь. Впереди ждала тренировка, а значит, долгие часы в борьбе со своей же непокорной силой и… время наедине с Ильгаром, его прикосновениями, взглядами и поцелуями. Все это неожиданно стало единым целым. И как так получилось? Но самое интересное, что, когда Ильгар стал все время быть рядом, я начала верить, что у меня, действительно, все получится. Просто невероятный мужчина! Великая Белая Волчица, что он со мной сотворил за какие-то считанные дни?

Глава двадцать третья

Снаружи уже стемнело, но ночные тени разгоняли яркие звезды над головой, выплывший тонкий месяц и уютные огни в домах. Снег похрустывал под ногами, поблескивал на крышах, заборах и деревьях. И стояла такая невероятная тишина, что снова казалось, будто я попала в заколдованное место.

Если не помнить о проклятье, которое настигло оборотней и тяготило душу, не давая возможности о нем забыть, я бы просто стояла и любовалась этой красотой вместе с мужчиной, что уверенно шел рядом. Мои губы все еще помнили вкус его поцелуев, и я обжигалась этим воспоминанием и неожиданно еще и черпала в нем силу.

За поселком мы вышли на расчищенную тропу. Я-то готовилась, пробираться через сугробы после такого-то снегопада, но кто-то из волков без всякого приказа Ильгара проявил заботу. Смущенная этим, я поплотнее закуталась в шарф, надеясь, что однажды смогу отплатить волкам за их доброту ко мне.

В сторожке уже пылал в печи огонь, наполняя пространство живым теплом. Неподалеку лежала горка дров и хвороста и стояли ведра с водой. Ильгар молча достал из сумки несколько простых магических светильников и принялся расставлять их по комнате. Он вроде бы и не смотрел на меня все это время, занятый делом, но его внимание я ощущала каждой своей клеточкой.

Я тихонько выдохнула, успокаиваясь, сбросила одежду и принялась рассаживать в расписные горшки семена.

Эту часть моей тренировки мы оставили. Мне необходимо закреплять основу, да и любопытно было проверить, что изменил во мне недавний скачок силы.

Через час, стоя в окружении многочисленных горшков с выросшими в них растениями и маленькими деревцами, я вскинула взгляд на Ильгара. Все это время он сидел на лавке неподалеку, никак не вмешивался в мою ворожбу и лишь наблюдал, даря своим присутствием небывалое умиротворение.

– Что-то не так? – спросил он, поднимаясь и приближаясь.

Его близость оказалась такой внезапной, что по спине прошлась жаркая волна, и дышать стало труднее. Пространство же сузилось до невозможного. Мне потребовалось усилие, чтобы спокойно выдохнуть слова.

– Раньше такое количество я выращивала за неделю.

И вот пойми теперь, хорошо это или плохо.

– А с контролем как? – его голос был ровным, будто примерно такого результата Ильгар и ожидал.

По крайней мере, он не выглядел ни капли удивленным или растерянным, в отличие от меня.

– Проблем не возникло. И силу я теперь стала чувствовать с первой же попытки, – тихо ответила я.

Великая Белая Волчица! Если Ильгар сейчас от меня не отойдет, я не выдержу, наброшусь на него с поцелуями и… будь, что будет. То, что он на расстоянии вытянутой руки, а меня уже сжигает жар изнутри, практически невыносимая пытка.

– Тогда пошли на улицу, будешь пробовать брать силу у земли и пропускать через себя.

О, да, именно это мне сейчас и нужно – вынырнуть на морозный воздух, остыть и сосредоточиться на самом важном, чтобы отвлечься.

Ильгар провел меня за сосны, где среди сугробов чернел расчищенный участок промерзшей земли. Он расставил светильники и отошел к дереву, прислонившись к стволу. Его поза была расслабленной, но я уже знала, что он ни на мгновение не теряет бдительности, ощущая по-особому, по-волчьи, не только пространство, но в первую очередь – меня.

Я нервно прикусила губу, присела на корточки и прижала ладони к земле. Внутри все сжалось в комок от неуверенности и страха, уж слишком многое зависит от меня. Вдохнула, выдохнула и прикрыла глаза, старательно отсекая все эмоции. И я тут же почувствовала ее, глубоко спящую, мощную и древнюю, как сама жизнь, силу земли. Она лилась ровными чистыми потоками, которые пересекали друг друга, поражая своей безграничностью.

Скоро я разглядела, что поток распадается на множество нитей. Мысленно я потянулась к одной из них, ухватилась за самую заметную, представляя, как она проходит через сияющий шар света у меня внутри и концентрируется в руках. Но с первой попытки ничего не вышло. Нить была слишком тонкой, хрупкой, она растаяла, не добравшись до моего источника, а те, что оказались потолще, никак не удавалось ухватить.

Я сделала еще несколько попыток, стараясь разобраться, почему не выходит удержать ее, а внутри продолжала нарастать паника, что не справлюсь, не смогу, как бы ни билась…

Ильгар оказался рядом так внезапно, что я замерла. Накрыл своей силой, своей надежностью, которые невозможно спутать ни с чьими другими. Он не сказал ни слова, лишь аккуратно, почти без усилий, подхватил меня за подмышки и поставил на ноги.

– Думал, дыхательные упражнения покажу дома, но, похоже, подходящий момент сейчас. Глубокий вдох, – тихо скомандовал он, и его голос прозвучал прямо у самого уха. – Замри, – велел, едва я выполнила требуемое.

Я послушалась, чувствуя, как мысли разбегаются, словно испуганные птицы. Его руки сейчас легли на мои плечи, тяжелые и успокаивающие, и от этого сразу же стало легче.

– Не гони мысли, пусть идут и проходят. Выдыхай. Теперь еще раз.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока он ровно и четко отмерял мое дыхание, а я подчинялась, растворяясь в звуке его голоса. Но постепенно дрожь внутри утихла, а паника отступила.

– Пробуй снова, – велел Ильгар, и его голос стал мягким, с легкой, знакомой только мне хрипотцой.

Я вновь присела, но на этот раз он не отошел, стоял позади меня, отчего с трудом удавалось сосредоточиться.

Я ухватилась за нить силы, идущую от земли, выбрав яркую и толстую, старательно обходя те, что тянулись от деревьев. Сила, жгучая и нереальная, ворвалась в ладони, и я шумно выдохнула и… растерялась. И куда ее теперь девать? Я этот момент не продумала! Удержать ее явно не смогу, да и не выдержу долго в себе этой мощи, чувствовала это инстинктивно.

– Получилось?

– Да. Но… ее надо во что-то… куда-то… – в моем голосе прозвучала почти что паника.

– Верни в землю.

И точно. Великая Белая Волчица, как же я сама не додумалась?!

Стоило отпустить нить, как под моими пальцами земля стала чуть мягче. Я повторяла снова и снова, пока не научилась принимать одну нить без страха. И когда, наконец, подняла голову, то увидела, что стою по щиколотку в свежей траве. Нет, губить живое я не намерена, а значит… буду учиться медленно наполнять их силой и снова отправлять в спячку. Я рискнула захватить разом шесть нитей, больше у меня пока не получалось, чтобы заставить зеленые ростки снова уйти под землю. Удалось!

Я выдохнула от облегчения, но тотчас прикусила губу. Этого мало. Слишком мало, чтобы справиться с морозным проклятьем. Внутри снова поднялась знакомая тревога, смешанная с отчаянием.

Ильгар, словно уловив это, вновь оказался рядом, прижал меня к своей груди, и его запах – теплый, снежный, такой родной окутал меня, даря спокойствие.

– На сегодня, думаю, достаточно.

Я лишь кивнула, уткнувшись лбом в его плечо, разрываясь между желанием сделать больше и своей усталостью.

– Если пережмешь себя, лучше не станет. Не торопись.

– Ты что, начал читать мои мысли? – выпалила я, отрываясь от него. – Ты же говорил, тебе доступны только эмоции. Запах, мол, меняется, выдавая их.

Ильгар вздохнул, и в его глазах мелькнула тень усталой нежности.

– Никто не отменял обычной наблюдательности. У тебя руки дрожат от напряжения, все губы искусаны от того, что тревожишься, а уж взгляд этот…

Это он настолько меня изучил, что я для него, как открытая книга? Да когда Ильгар успел-то?

Ответа я не получила. Ильгар притянул меня к себе и поцеловал. Это не было нежностью, лишь необходимостью. Он почувствовал, как меня снова накрывает, как кончики пальцев покалывает от нерастраченной силы, и принялся решительно действовать. Я растворилась в касании его губ, жадных, не помнящих о ласке, лишь о желании выпить мое дыхание. И я была не против. Подчинялась, отдавала ему свой жар, свою тревогу и жаждала не останавливаться…

Ильгар отпустил, и я судорожно вдохнула холодный воздух, но в следующее мгновение снова обожглась о его нетерпеливые, терзающие мои, такие властные и сметающие все мысли губы. О сдержанности Ильгар и не думал, а я не пыталась это изменить. Такой… горячий, страстный, полностью открытый и искренний он мог быть только со мной, и это сводило с ума.

Поцелуй закончился, и я вцепилась в плащ Ильгара, не в силах нормально стоять на ногах. Перед глазами все плыло, губы горели и все еще чувствовали прикосновение его дыхания.

Несколько мгновений я просто приходила в себя, пока он держал меня в своих руках. Потом вспомнила, почему именно Ильгар меня поцеловал, ощутила разом и досаду, и горечь. Небо, как же я хочу, чтобы этот мужчина просто был моим. Чтобы каждый его поцелуй был моим, каждое прикосновение, каждый взгляд… А он не всего лишь помогал мне стабилизировать силу. Эти мысли возвращались и возвращались ко мне, не давая покоя.

Да, никто не обещал, что это будет легко.

– Ты в порядке? – его голос вернул меня к реальности.

– Да. Спасибо… за помощь.

– Нам пора возвращаться, – спокойно, будто только что не сводил меня с ума своими поцелуями, произнес он.

– Да, конечно.

Я на всякий случай прислушалась к своей силе, которая успокоилась от близости Ильгара. Сейчас для этого хватило пары поцелуев. Скоро, очень скоро, мне уже не понадобится подобная помощь мужчины, который так много для меня значит. Я научусь контролировать все сама и лишусь возможности быть рядом с ним. Все имеет свою цену. И похоже, расплачиваться за свой дар придется самым дорогим, что у меня есть. Собственным сердцем.

Глава двадцать четвертая

Я горела от горячих и безжалостных мужских губ, от ласкающих меня сильных рук, несмотря на то, что четко осознавала, что это всего лишь очередной сон.

Ильгар. Мой снежный волк. Я знала, что сейчас заставляет забыть меня о собственном имени именно он. Потому что только он может так целовать – до потери себя. Только он может касаться так уверенно и бережно, до дрожи. Только он может сотворить со мной подобное во сне… Для того, чтобы знать правду, мне даже не требовалось прерывать поцелуй и всматриваться в кромешную тему.

Его руки, сейчас невероятно нежные и осторожные, погладили мои бедра, заставив кожу гореть под тонкой ночной рубашкой, а потом медленно скользнули под ткань. Я замерла в ожидании, сердце заколотилось где-то в горле. Одно неумолимое прикосновение, самое первое, самое желанное… и я вздрогнула от хлынувшего по всему телу огня и тихо простонала.

Ильгар замер, но руку убрать и не подумал, а я этого сделать просто не могла, разрываясь между желанием продолжить и девичьим стыдом. В итоге, так и не решив, как поступить, я уткнулась лицом в его плечо, цепляясь пальцами за мощную спину, такую идеальную под моими ладонями.

А рука Ильгара тем временем двинулась снова, и от очередного откровенного прикосновения, я вскрикнула, не в силах удержаться. Ильгар тотчас нашел мои губы, обрушившись на меня лаской, а после внезапно мягко отступил, целуя мои щеки, волосы, шею. Вторая его ладонь скользнула к груди, обхватила ее, и я простонала неожиданно громко от неизведанного нахлынувшего ощущения. Его большой палец нежно, почти лениво водил сейчас по коже, словно Ильгар давал возможность привыкнуть в тому, что со мной делал, приручал к своим рукам и губам, к тому, что они могли дарить, сметая все ощущения, что могли мешать, и оставляя только всепоглощающее желание.

Я охнула, когда его пальцы вновь приласкали меня внизу живота, но уже более смело и настойчиво, а когда хлынул внутри огонь, не удержалась, укусила плечо Ильгара, словно пытаясь удержаться на краю и… проснулась.

Резко села, тяжело дыша, прижала руки к пылающим щекам, но это совсем не помогло, чтобы вернуться в реальность. Сердце колотилось так, что грозило выскочить из груди, тело горело, губы щипало, будто все происходило наяву. Но это был всего лишь сон. Но почему же тогда я чувствовала Ильгара так явно, будто он только что был здесь? Ох, и странно все это!

Я на миг зажмурилась, и в мысли тотчас ворвались воспоминания, и я решительно поднялась. То, что за окнами совсем темно, меня не остановило. Мне срочно нужен ледяной душ, чтобы смыть этот сон.

Наощупь, не зажигая свет, я выбралась из комнаты, открыла соседнюю дверь и… увидела Ильгара, стоящего под струями воды спиной ко мне.

Я замерла, не в силах пошевелиться и отвести взгляд от того, как по его мышцам стекает вода. Абсолютно завораживающее и лишающее воли зрелище. В реальности Ильгар оказался еще красивее и еще опаснее для меня. И все, что я надеялась погасить в себе, за один-единственный миг, когда я просто увидела этого мужчину, вспыхнуло с новой, ослепительной силой.

Стараясь не дышать, я сделала шаг назад и тихо закрыла дверь, а после забежала в свою комнату и рухнула на кровать.

Неделя прошла… Целая неделя, как я живу здесь и привыкаю к его постоянному присутствию рядом. К нашим совместным завтракам, к тому, как Ильгар полуголый входит по утрам на кухню после душа, к тому, как я неизменно вечером оказываюсь у него на коленях и схожу с ума от поцелуев, к его сдержанности, когда рядом есть кто-то из волков. Но привыкнуть к этим снам, таким жарким, манящим, несбыточным, что накрывают каждую ночь и порой не по одному разу, я так и не смогла.

Я долго сидела, пытаясь успокоиться, но так и не получилось. С этим не смогла справиться ни моя сила воли, ни чуть теплый душ, в который я отправилась после. Так и спустилась на кухню готовить завтрак, надеясь, что хоть это меня ненадолго отвлечет. Если бы…

Следом за мной вошел Ильгар, пожелал доброго утра и молча принялся помогать, как делал это всю неделю. Достал продукты с верхних полок, до которых мне сложно было дотянуться, набрал воду в чайник и поставил его нагреваться, подбросил в печь дрова… Вроде бы простые действия, нет в них ничего особенного, но из головы не выходил образ этого мужчины обнаженным и лишал разума.

Тихо вдохнув, я отвернулась от Ильгара, неуклюже задела пакет с мукой, рассыпав ее по столу, а в следующее мгновение мои пальцы столкнулись с мужской ладонью. Ощущение от этого прикосновения было такое, будто меня пронзила молния.

И в следующие полчаса, пока занималась завтраком, легче мне не стало. Я чуть не разбила тарелку, едва не пересыпала соли в тесто для оладий, пару раз ходила в кладовку, напрочь забывая, зачем… И все это делала под не отпускающим, словно испепеляющим меня взглядом Ильгара. Он почти не сводил с меня глаз, а его редкие слова, сказанные по делу, звучали особенно хрипло и будто обжигали кожу.

Очередное случайное прикосновение, когда мы ставили еду на стол… и я чуть не застонала.

Злата, возьми же себя в руки! Но как?

Ильгар придвинул ко мне тарелку, пожелал приятного аппетита, и мы принялись за еду.

Пожалуй, радует в этой ситуации только одно: Ильгар о том, что со мной творится, не подозревает. Он не может чувствовать отголоски моего сна, этот стыдный, сжигающий меня жар. Иначе бы это столько осложнило между нами…

Я так сильно пыталась справиться с собой, что не заметила, как Ильгар неожиданно наклонился и откусил оладушек прямо из моей руки. Его губы обожгли кожу.

– О чем так задумалась, что таскаешь еду с моей тарелки, Злата?

Я глупо моргнула, перевела взгляд и вспыхнула. Моя еда была нетронута, а вот у Ильгара…

Он вытянул оладушку из моей руки, отправил в рот. Я замерла, боясь даже дышать. Просто ответить на его вопрос, не солгав, я бы не смогла.

– Хм… кажется, понял.

По спине от этих слов побежали мурашки. Он догадался? И что же теперь будет?

– Так просто вкуснее, – сверкая искрами смеха в синих умопомрачительных глазах, сказал он, и мое бедное сердце рухнуло куда-то вниз. – Кстати, у тебя еще варенье… вот тут, – медленно провел он пальцами по краешку моей нижней губы.

Вот за что мне все это?

Но в следующее мгновение мой взгляд упал на плечо, где виднелся едва заметный красноватый след. Это мой воображение сейчас разыгралось или мне кажется, что он похож на укус зубов? Но этого ведь не может быть. Это просто не может быть именно то место, куда я впилась зубами во сне?

Я нервно сглотнула, а Ильгар отклонился, отпил глоток чая, облизнулся, лишая меня вновь возможности нормально соображать, а потом неожиданно спокойно спросил:

– Злата, ты в порядке?

Нет. Ни разу нет. Я, кажется, совсем пропала.

– Да, – выдавила я, надеясь, что Ильгар поверит.

– Нам пора собираться и идти, – сказал он, внимательно смотря на меня.

Точно. У него же сегодня очередной приемный день, и волки уже собираются, чтобы он помог разрешить им проблемы. И я, конечно же, вновь пойду с ним. Да, я чувствую себя уже спокойно и уверенно, магия последние пару дней беспрекословно слушается, а вся буря эмоций переключилась на Ильгара, на это мучительное и сладкое напряжение между нами, только рисковать, пока окончательно не пойму, что могу держать контроль над силой без него, я не стану.

– Конечно, – кивнула я, поднимаясь и начиная собирать посуду.

Ильгар помогал, и наши руки то и дело встречались, не давая моему сердцу покоя. Оно колотилось, как будто в последний раз. Едва мы закончили, и я откинула полотенце, как Ильгар притянул меня к себе и ласково, страстно, подчиняя себе поцеловал. И остался только он… и только я, готовая рассыпаться от жара на угольки.

Ильгар отпустил, сверкнул темным взглядом и невозмутимо поправил мои спутанные его пальцами волосы. А я… я стояла, опираясь на столешницу, и пыталась вернуть себе хоть подобие самообладания. К тому, как он целует меня по утрам, старательно поддерживая контроль над моей силой, я уже тоже привыкла, но что с того?

Привыкла. И что буду делать после? Когда контроль станет абсолютным и в этих поцелуях не будет нужды? Этот вопрос мучил меня, но я каждый раз отсекала его, надеясь на невозможное. Да и не это сейчас главное, тут бы с силой разобраться.

Я пока что вытягивала нить, уже даже пучком могла, справлялась, но вчера поняла, что дальше определенного предела двинуться не могу, словно упираюсь в невидимую стену. Чего-то не хватает. Но чего? И я очень опасалась, что дело может быть снова именно во мне. Великая Белая Волчица, как же мне сейчас нужна хотя бы крошечная подсказка!

Глава двадцать пятая

Ильгар Белый

Это практически невыносимо. Жить со Златой в одном доме, целовать ее до опухших губ, видеть одинаковые жаркие сны каждую ночь, но при этом не переступать грани, делать вид, что это в порядке вещей и не пытаться связать ее со мной окончательно.

Я целую ее и забываю себя. Касаюсь пальцами ее нежной кожи и готов от этого сгореть. Смотрю в ее невозможно прекрасные глаза и знаю, что за нее отдам жизнь. Настолько она моя. Настолько глубоко в сердце. Настолько… люблю.

Сегодня за завтраком я чуть не сорвался. Чувствовал же ее эмоции – желание, смятение, предвкушение… и не мог не откликнуться, настолько они были сильные и яркие. Меня буквально смело ими. Единственный вопрос, который меня теперь волновал: есть ли среди этого переплетения чувств еще и любовь? И теперь я готов не только признаться Злате в том, что испытываю к ней, но и спросить о том же ее, и услышать, наконец, ответ.

В конце концов, у меня было время, чтобы разобраться в том, что со мной происходит. Раньше я к Злате присматривался, зная, что оборотню нельзя опираться на одно физическое влечение. Со своим выбором ведь потом жить долго, до самой смерти. Но эти ощущения практически сразу же заслонились настоящими, искренними чувствами к девушке, которые с каждой минутой рядом с ней и уже без нее становились только сильнее и глубже. Но хватило ли времени Злате, чтобы полюбить меня, принять таким, как есть?

Да, пожалуй, хватит этой неопределенности, особенно сейчас, когда наши жизни и так висят на волоске. Сколько бы мне или ей ни было отведено минут, я готов провести их с ней. С моей Златой.

Я втянул морозный воздух, наполненный ее запахом, вгляделся в просвет между деревьев, куда недавно ушла моя пара. Злата сегодня решила попробовать использовать всю силу, что научилась пропускать за эту неделю через свой источник, чтобы понять, на что именно ее хватит. Меня она впервые попросила остаться в стороне, опасаясь, что последствия могут быть непредсказуемыми.

И мои чувства сейчас находились еще в большем смятении. С одной стороны, я бесконечно рад, что она справляется с даром и обрела над ним полный контроль, пусть пока сама еще и боится это признать. Да и за эти дни Злата стала заметно увереннее в себе, явно научилась доверять интуиции. Внутри плескалась гордость за то, какая невероятная женщина – сильная, смелая, но вместе с тем хрупкая и нежная, словно весенний цветок, досталась мне в пару. Но, с другой стороны, я не мог не переживать, рвался защищать и оберегать, но еще больше – учился доверять ее решениям. Вот, как сейчас, когда просто стою, опираясь на промерзший ствол дуба, прислушиваюсь и принюхиваюсь, готовый в любой момент сорваться и прийти на помощь.

– Вожак, можно и те растения, что на столе, забрать? – уточнил кто-то из волков, появившись на крыльце заснеженной сторожки.

– Да, – ответил я, выныривая из своих мыслей и наблюдая, как оборотни бережно прячут горшки с выращенными Златой растениями в корзины и закрывают их тканью от холода.

Неожиданно из-за дерева рядом со мной появился небольшой шар света.

Что это? Новое проявление проклятья? Я дал волкам, готовым рвануть мне на помощь, знак, чтобы замерли. Если это ледяная магия, то они меня не спасут, но ее я ни капли не чувствовал.

В следующее мгновение из шара выпал маленький лист бумаги. Я поймал его, пока шар рассыпался на искры.

Послание от Даны. Ну, конечно. Оборотни же предупреждали, что она даст знать, когда будет подходящий момент, чтобы я мог решить проблему с сестрами Златы. И световой шар с ее запиской, похоже, тот самый ее новый экспериментальный способ передачи новостей.

– Все в порядке, – кивнул я замершим напряженным оборотням, и когда они немного расслабились и вновь нырнули в сторожку, развернул записку от Даны.

«Завтра на рассвете. Они едут впятером по старой дороге. Остановятся возле разрушенного ущелья».

До того места – семь часов волчьего бега. И это был лучший шанс, чтобы разобраться с ними. Предсказать, как дальше сложится моя жизнь, просто невозможно. Если меня накроет ледяным проклятьем, моя Злата останется без защиты, в особенности, перед сестрами, способными на убийство. Этого я допустить не мог.

Я убрал записку, прислушался к едва ощутимому вздоху Златы. Как же не хочется оставлять ее одну! Да, сейчас она уже справляется со своей силой и без меня, но потеря контроля над магией – не единственная опасность, которая могла ей грозить.

Вдохнул поглубже, бросил взгляд на волков, прислушался к своим ощущениям. Проклятье по-прежнему не давало о себе знать, но могло накрыть кого-то из моей стаи, в том числе и Злату, в любой момент. И против него я бессилен. Не смогу никого защитить от злых чар, как ни горько это признавать. А значит… значит, просто должен делать то, что в моих силах.

Разобраться с сестрами Златы, убрав ее страхи. Доверить ей уничтожить ледяное проклятье. По-прежнему решать вопросы своей стаи и оставаться вожаком.

Никогда это не было еще так сложно.

От этих мыслей меня отвлек вскрик Златы. Не думая, не мешкая ни секунды, сходя с ума от тревоги за нее, я рванул на поляну, где ее оставил. Следом за мной помчались остальные, выбежавшие из сторожки волки.

Вверх, поднимая клубы снега, взметнулось дерево, опутанное нитями силы.

– Злата! – позвал я, притормаживая и ища ее глазами, боясь даже думать, что с ней что-то случилось.

Где она? В порядке ли? Я чувствовал ее дикий страх и с трудом сдерживался от оборота. Если волчья суть сейчас возьмет надо мной верх, это ничем не поможет.

– Я здесь, Ильгар, – раздался ее голос откуда-то сверху.

Я вскинул голову, обнаружив высоко на дереве, испуганно прижимавшуюся к стволу пушистой сосны свою пару.

Великая Белая Волчица!

Сердце на мгновение остановилось, а потом рванулось и бешено заколотилось. Я шумно выдохнул от облегчения. Смертельная опасность Злате точно не грозила.

– Ты не ранена? – впрочем, встревожился тут же и постарался ровно дышать и утихомирить злость на себя за то, что допустил такое.

Но какой у меня был выбор? Если Злата не будет пробовать свои силы, то что станет со всеми нами?

– В порядке. Прости. Силы все же не рассчитала, – донесся ее сдавленный голос, и она еще крепче вцепилась в дерево.

Отсюда Злата оказалась маленькой и невыносимо потерянной, от чего сжималось что-то внутри.

– Я помню про непредсказуемый эффект, – ответил ровно, отсекая ненужные сейчас эмоции.

Правда, не ожидал, что моя пара окажется на верхушке сосны.

– Спускайся.

– Ильгар…

– Что? – я тотчас напрягся.

– Я не могу.

Я удивленно приподнял брови. Деревенские все спокойно лазили по деревьям с детства. По крайней мере, до этого момента я был в этом уверен. Как оказывается, не все.

– Я… высоты боюсь, и у меня голова кружится, – созналась она, и меня мгновенно накрыло ее страхом.

– Так, не паникуй. Вниз не смотри. Сейчас поднимусь к тебе, – пообещал я, зная, что ничего другого мне не остается.

Ее страх и страх за нее буквально гнали меня на вершину.

Я быстро обернулся к замершим и немного растерянным волкам.

– Раздобудьте складную лестницу. И побыстрее, – велел я.

– Да, вожак, – тут же отозвались они и скрылись за деревьями.

Я же ухватился за ближайшую ветку, подтянулся и начал карабкаться по сосне к Злате, чей страх то и дело накрывал меня. Но магия у нее не вырывалась, сейчас, несмотря на все эмоции, была под контролем. Она, действительно, за считанные дни с ней справилась.

Я двигался ветка за веткой, рывок за рывком, пока не оказался рядом с моей парой. Дрожащей, вцепившейся намертво в ствол так, что побелели пальцы, растрепанной, потому что ее шапка зацепилась за одну из веток на моем пути.

– Я здесь, Злата. Все хорошо, – сказал мягко, приглаживая ее волосы и надевая на нее подхваченную шапку.

– С-спасибо, – заикаясь, выдохнула она. – Ильгар, я знаю, что опять доставляю проблемы…

– Нет, Злата, – не дал я ей возможности вновь винить себя. – На данный момент ты помогаешь нам решить самую нашу главную проблему. И делаешь это искренне, отдавая все силы, – честно ответил я. – И увидь в случившемся плюс.

– Какой? – поинтересовалась она, не отрывая от меня взгляда.

Сейчас через ее страх прорывались уже и нотки любопытства.

– Теперь ты точно знаешь, на что именно хватает силы, которую ты пропускаешь через источник.

– Хм… Ты прав. Знаю. Могу целую сосну вырастить. Но… дальше этого я не могу шагнуть, Ильгар, понимаешь? Я не знаю, как… А того, что есть… этого не хватит, чтобы… снять проклятье. Я зашла… в тупик.

Она прикусила губу и виновато посмотрела на меня.

– Ты делаешь все, что можешь.

– Но этого недостаточно, Ильгар, чтобы спасти вас всех! – выдохнула она, и я вновь почувствовал ее панику.

Придвинулся еще ближе, погладил пальцами ее щеку.

– Ты не можешь знать наверняка, Злата. Вот с этой же сосной… не ожидала же, что она зацепит макушкой небо.

То, что упоминать о высоте не стоило, я понял сразу, когда она бросила взгляд вниз, а после часто задышала и зажмурилась, не скрывая, борясь со своим страхом.

– Вожак, мы здесь! – раздался голос Матвея. – Сейчас будем лестницу поднимать.

Злата распахнула свои дивные глаза, с испугом уставилась на меня и нервно сглотнула. Через минуту лестница уткнулась в ствол дерева рядом с нами.

– Не бойся. Там Карим и Ян подстраховывают и еще… с три дюжины волков, – осознал я.

Кажется, к нам примчались на помощь все, кто оказался свободен.

Самым непростым оказалось разжать руки Златы. Она тяжело дышала, едва ли не находилась на грани обморока, пока я растирал ее пальцы, возвращая им чувствительность.

К нам к этому моменту пробрался Ахгар, чтобы удержать лестницу, пока мы будем спускаться. То, что здесь окажется именно он, меня не удивило, все-таки входит в мой ближний круг, а волки из него первые приходят мне на выручку, только вот в его глазах сверкали искры веселья.

– Кажется, оборотни развлекаются, – пробормотала Злата.

– Спорят, позволит ли Ильгар кому-то из них взметнуться вот точно так же вместе с сосной, – невозмутимо заметил Ахгар.

– Уже? – поразился я.

Во мне до этих слов еще росла надежда, что ничего подобного оборотням в голову не придет.

– Похоже, стоит их вывести на большую охоту, когда вернусь, раз заскучали.

– Пользы будет больше, – кивнул Ахгар. – Хотя и вариант с сосной… – тут он бросил взгляд на растерянную Злату и улыбнулся, – мне тоже кажется занятным.

– Вот даже не начинай, – фыркнул я и посмотрел на Злату, которая выглядела так, будто ей не верилось, что она все это слушает. – Я сейчас спущусь немного, а после буду подстраховывать тебя, придерживать.

Она кивнула, но явно заволновалась больше, когда я выпустил ее руки и ухватился за лестницу.

– Ставь ногу на вот эту ступеньку, – велел я, и она послушалась, переступив через свой страх.

Мы спускались медленно. Я все время придерживал ее и то и дело отвлекал разговором, чтобы не начала паниковать сильнее. И старательно пытался не обращать внимания, как усилился ее запах, к которому примешивался аромат смолы и хвои, насколько он стал ярким. Так и хотелось прижаться к ее губам, но я держался.

Когда до земли оставалось совсем немного, она замерла и дрожащими руками вцепилась в ступеньку лестницы.

– Когда окажешься внизу, я тебя поцелую, – пообещал я.

– Ты и так поцелуешь, силу же надо мою контролировать, – тихо ответила она.

– Уже не надо. Ты прекрасно справляешься, просто по привычке опасаешься не удержать ее.

Я был честен и решил прямо сейчас дать понять, что наши отношения стали другими, что готов быть с ней и дарить свои поцелуи, потому что хочу этого больше всего на свете.

– Ты уже тоже это понял? – прошептала Злата, глядя куда угодно, но не на меня.

Знать бы, что сейчас творится у нее в мыслях.

– Да.

– И все равно поцелуешь? Просто так? – уточнила она.

То есть не поверила. Впрочем, учитывая, как до этого сложились обстоятельства, это вполне логично.

– Ты спустись и проверишь, – нашелся я, поймав ее сверкающий взгляд. – Нам осталось двадцать ступеней, не больше.

Она сглотнула, не сводя с меня глаз, кивнула, и мы двинулись дальше. Я подхватил ее у самой земли и, не дав опомниться, пока мы еще были скрыты от любопытных глаз пушистыми ветками, нежно-нежно коснулся ее губ в коротком поцелуе и отпустил. Внутри заворочался огонь, требующий заявить о своем праве прямо сейчас, но я знал, что в этот момент не отпущу его. Злате сейчас нужно совсем другое. Уверенность во мне, спокойствие, тепло…

– Пойдем в сторожку, согреешься.

Она шумно вдохнула и неожиданно покачала головой.

– Нет. Теперь я должна вырастить дерево без подобных… последствий, – решительно заявила она.

Ну, что за невозможная женщина!

– Но лестницу далеко не убирайте, – попросила шепотом, пока волки спрыгивали на землю и делали вид, что нас не замечают.

– Хорошо, – кивнул я и велел волкам расходиться.

Меня одарили такими просящими взглядами, что я только вздохнул. Прогнать их сейчас – не самая простая и, честно говоря, не самая важная задача. Главное, чтобы Злата справилась. Оборотни, осознав, что могут остаться, с любопытством уставились на собранную и настолько увлеченную магией Злату, что она не замечала ничего происходящего вокруг. Или просто знала, что если что… я совсем разберусь.

Я тоже смотрел, не в силах устоять перед этим зрелищем, как Злата, моя половинка, такая хрупкая и желанная, тянула из земли силу, пропускала ее через свой источник, копила в ладонях, а после медленно опустила на очередное семечко и по чуть-чуть начала отходить подальше.

Считанные мгновения – и в высь потянулось сначала тонкое деревце и прямо на наших глазах превратилось в могучую сосну. Волки не сдержались, захлопали и радостными криками выразили свое восхищение моей парой. Она, словно только что вынырнув в реальность, смутилась и, наконец, улыбнулась.

Как же мне сейчас хочется ее зацеловать! Раскрасневшуюся, довольную и мою. Еле удержался.

Еще несколько минут Злате потребовалось, чтобы погрузить деревья в сон. Золотые нити мягко окутывали сосны, исходя из-под ее пальцев, и собравшиеся волки смотрели на происходящее, словно завороженные. В моей стае, похоже, действительно, в последнее время редко ощущалась такая радость, как сейчас. Удивительно, что Злате, пусть и на мгновения, удалось вернуть это нам. Сдается, богиня точно не ошиблась с выбором. Как и не ошиблось в нем мое сердце.

Через четверть часа мы со Златой вышли на тропу. Волки уже разбежались, забрав последние горшки с растениями, но краем сознания я чувствовал их присутствие в лесу. Они держались ровно на том расстоянии, которое можно назвать приличным, и только. Их любопытство так никуда и не делось.

Поговорить со Златой о своих чувствах прямо сейчас, на тропе? Но это место совсем не кажется подходящим для объяснений, когда поблизости кружат любопытные волки. А позже я уже буду бежать по лесу, чтобы решить проблему с ее сестрами.

Нет, этот серьезный разговор о наших отношениях и чувствах не должен происходить в спешке и когда мы не одни. Похоже, придется еще немного подождать.

Мы вышли на пригорок к освещенному огнями поселению оборотней, добрались до дома, остановились.

– Злата, я почти на сутки покину стаю, – сказал я, потому что больше медлить было нельзя.

Она встревоженно уставилась на меня. И сейчас еще сильнее захотелось бросить все на свете и остаться с ней, но возникшую проблему никто, кроме меня, волка, защищающего свою пару, не решит. Оставлять же все так, как есть, нельзя. Дело не только в справедливости, но и в том, что Злата однажды может просто случайно столкнуться с кем-то из своего поселка, и тогда снова окажется в опасности.

– Что-то случилось? – нерешительно спросила Злата.

– Я расскажу тебе, когда вернусь, – пообещал как можно мягче.

Ни к чему ей сейчас лишние волнения, и забот с ледяным проклятием хватает.

Она кивнула, спокойно принимая это.

– Иди, – кивнул я на дом, собираясь дождаться, как она окажется внутри, прежде чем уйти.

Злата молча поднялась по ступеням, открыла ключом дверь и повернулась ко мне. В свете вспыхнувших магических огней в коридоре моя пара сейчас казалась невероятно красивой.

– Что? – спросил я, потому что она просто смотрела на меня, явно не решаясь что-то сказать, а я готов был рвануть к ней и закутать в свои объятия.

– Ничего. Просто… возвращайся скорее, Ильгар. Я буду тебя ждать.

И, прежде чем я хоть что-то ответил, нырнула в дом, закрывая за собой дверь.

– Вернусь, Злата, – тихо пообещал я, а затем обернулся волком, ступая мягкими лапами по снегу и срываясь на бег.

Я уже понял, что иногда любовь – это не объятия, а вовремя обнаженные клыки ради безопасности того, кто дороже собственного сердца.

Глава двадцать шестая

Заснеженный лес был светел от звезд, дорога легка, а снег упруг и податлив под лапами. Дыхание во время бега не сбивалось, оставаясь ровным и глубоким, и временами я позволял себе втягивать носом запахи хвои и легкого морозца. Но все это сейчас мало меня занимало.

«Просто возвращайся поскорее, Ильгар. Я буду ждать».

Эти слова Златы звучали внутри, заставляя бешено стучать мое сердце и неудержимо гнали вперед, чтобы поскорее решить проблему и вернуться к ней. Но я в который раз заставил себя не прибавлять скорости, чтобы за мной поспевали Изар и Лиарий, да и спешка сейчас опасна.

Вот и нужное нам место. Впереди чернело провалом ущелье, а у его края среди деревьев тускло мигал костер возле остановленных саней и похрапывающих лошадей. Животные спали, как и трое мужчин, мертвым сном. Мои волки, гостившие в стае Волковых и следовавшие весь день за этими людьми, постарались заранее и подлили им сонного зелья. Лишние свидетели нам ни к чему.

В просвете деревьев тихо показалось двое волков, сверкая голубыми глазами, и тут же скрылись. Они отлично справились!

Сейчас у костра остались только встревоженные от того, что остались одни в ночном зимнем лесу, закутанные в меховые тулупы и платки две девушки, сестры Златы. В том, что это они, я был уверен, чувствовал родство по их крови.

Я обернулся человеком, стряхнул снег с плеч и коротко кивнул Изару и Лиарию, давая понять, что обсуждаемый еще в нашем поселении план по-прежнему в силе. Главное сейчас – сдержать эмоции, зная, как они поступили со Златой, моей парой. Волк внутри меня рычал, требовал крови за каждый испуганный вздох Златы, за каждую ее слезу, но я его сдерживал.

Нет. Убить их прямо сейчас – слишком просто. Их и так ждет смерть по людским законам, когда раскроется правда. Сейчас мне нужно другое. Вернуть Злате ее по праву, восстановить справедливость и сделать так, чтобы ее сестры никогда не причинили моей паре зло.

Я молча шагнул на поляну, освещенную костром и светом звезд.

Девушки меня увидели, вздрогнули и вскочили. Одна из них, явно старше второй, решительно выхватила пылающую головешку из костра.

– Кто ты? И с миром ли пришел? – ее голос дрожал от страха, но в то же время в нем слышалась отчетливый вызов.

Глупая. Меня ей никогда не победить.

– Знать вам это не обязательно, – спокойно ответил я. – Вы вернетесь в деревню, пойдете к старосте и сознаетесь, что сделали со Златой.

Они переглянулись. В их глазах на мгновение мелькнула паника, а затем сменилась небывалой уверенностью, что они выкрутятся. Ни единого раскаяния в содеянном.

– А что мы с ней сделали? – хмыкнула та, с головешкой.

Ее наглость была такой сильной, что зверь внутри рванулся вперед, и я едва удержал его.

– Попытались убить. Ударили по голове, отволокли в лес, связали и оставили там умирать, – напомнил я, добавляя в голос льда.

– Ложь! – крик был резким, отчаянным, выдававшим ее с головой.

На этот раз я не сдержался. Зверь внутри бесновался, усиливая инстинкты защищать свою пару. Я не стал подавлять низкое рычание, что вырвалось из груди, и сделал шаг вперед.

Они смеют?! Смеют лгать мне, глядя в глаза?!

– Да кто вы такой? И нет у вас доказательств! – вскрикнула она, отступая.

Я оскалился в зловещей улыбке.

– Злата жива… – прошептала, поняв, вторая, Маланья, впервые с того момента, как я появился на стоянке, и ее глаза стали огромными от ужаса.

– Да быть того не может! – рявкнула старшая, Агриппина. – Сгинула она, наше наследство, ничье больше!

Наследство. Даже сейчас, когда они оказались в безвыходной и смертельно опасной ситуации, их волновало именно оно, а не то, что сотворили. Они даже о своей жизни-то не думали.

Ярость затопила меня, и на руках, прежде чем я успел опомниться, материализовались длинные, острые когти.

Маланья ахнула, увидев это первой.

– Оборотень! – прохрипела, делая шаг назад и нервно сглатывая.

– Не выдумывай! – рявкнула ее сестра, но затем ее взгляд упал на мои руки, и вся уверенность с нее окончательно слетела.

И тогда они, не сговариваясь, бросились бежать, как глупые зайцы, будто от оборотней можно было скрыться. Их даже сказки ничему не научили.

Изар и Лиарий были наготове. Два рывка, щелчки челюстей – и сестры были опрокинуты в снег, прижаты к земле могучими телами. Маланья заскулила, Агриппина попыталась вырваться, но пара низких волчьих рыков заставили ее затихнуть.

Я спокойно и медленно шел к ним. Снег хрустел под сапогами. В любой другой момент они бы и не обратили на это внимание, но сейчас этот звук в тишине чащи казался слишком громким.

Они смотрели на меня снизу вверх, дрожащие и жалкие.

– Вы. Расскажите в своей деревне. Что сделали. Со Златой, – отчеканил я.

– Иначе, что? – Агриппина все еще пыталась вернуть себе уверенность, но ее трясло мелкой дрожью.

Я присел на корточки, рыкнул и встряхнул рукой, сверкнув когтями в свете костра.

– Не думаю, что вы настолько глупы, что не знаете ответ на этот вопрос, – глядя прямо в глаза и не скрывая своей волчьей сути, ответил я.

– Если сознаемся, нас казнят! – взвыла Маланья, и в ее голосе слышался настоящий, животный ужас.

– Да. И единственное милосердие, которое я готов проявить, это дать вам выбрать свою смерть. Здесь, в лесу, от волчьих когтей и зубов долго и мучительно или от людских рук.

Сейчас я был беспощаден.

– Я не хочу умирать! – взывала Маланья.

– Злата тоже не хотела, – глядя ей прямо в глаза, сказал я тихо.

И, кажется, они, наконец, поняли. Поняли, что спорить бесполезно, а их судьба решена.

– Х-хорошо, мы расскажем, расскажем! – прохрипела Маланья, и в ее глазах погас последний огонек надежды.

– Не надейтесь солгать. Мои волки проследят, чтобы вы выполнили мой приказ.

– Но и тебе и твоей стае не жить! – с последним выдохом ненависти выкрикнула Агриппина. – Я не стану скрывать, что встретила оборотня! Все охотники…

Я медленно сощурился. Насколько же ничтожна ее угроза.

– Попробуй. Никто все равно не поверит.

Я поднялся, повернулся к ним спиной. Их крики – угрозы Агриппины и скулящие мольбы Маланьи меня совсем не трогали и не интересовали. Я встряхнул руки, словно стараясь убрать с себя липкую гадость этого разговора.

– Проследите, – бросил двум волкам, уже скрывавшимся в тени деревьев. – После жду вас в стае.

Они молча кивнули.

– Отпускайте, – велел я Изару и Лиарию и зашагал прочь, в спасительную темень леса.

Мы скрылись среди деревьев.

Самое сложное было позади – не обернуться, не дать волку свершить правосудие здесь и сейчас. Ярость все еще клокотала внутри, требуя расплаты, но я умел держать контроль. Невозможно стать вожаком, если этому не научишься.

Изар и Лиарий молча бежали рядом, чувствуя мое состояние. Вроде бы все сделано, план выполнен, но… что-то было не так. Тревога, острая и холодная, словно когти, впивалась под ребра.

Не здесь. Не с ними. Это было там. В стае. С Златой. Что-то угрожало ей.

Я чувствовал это всей своей сутью. Оборотни, уловив мой внезапный, дикий страх, тихо взвыли, задавая вопрос. Но я уже не слышал их. Я сорвался с места, забыв обо всем на свете. Лес превратился в размытую полосу, снег взметался из-под лап. В ушах стоял оглушительный рев крови и один-единственный, всепоглощающий порыв: Домой. К ней. Сейчас же.

Глава двадцать седьмая

Злата Романова

Этот день без Ильгара казался бесконечным. Даже тот факт, что большую часть дня я провела на тренировке в сторожке и в лесу, закрепляя свои навыки, под привычной защитой Карима, Яна и Матвея, меня не спасло.

Я скучала по своему снежному волку. Эта тоска была столь сильной, что затмевала все, едва ли не заставляла меня сорваться с места и мчаться в лес на его поиски. Я даже не знала, что об этом думать, никогда мои чувства не проявлялись так ярко, как в разлуке, никогда я не осознавала, насколько они сильны, как теперь.

Сейчас я шла по поселку к площади, чтобы купить немного продуктов и приготовить ужин к возвращению Ильгара, надеясь успеть до начинавших подкрадываться сумерек. Конечно, никто в поселении оборотней не причинит мне вреда, но так мне было спокойнее.

Ильгар, где же ты? Не случилось ли чего-то?

Я так хотела его увидеть, настолько ушла в свои мысли, что чуть не столкнулась с Дарисой, вынырнувшей из проулка.

– Злата, здравствуй!

– Здравствуйте, тетушка Дариса, – я смутилась, чувствуя, как виновато вспыхивают щеки. За эти дни ни разу к ней не заглянула.

Да, у меня была серьезная причина – я училась держать контроль над силой, все время находилась рядом с Ильгаром, чтобы никого не подвергнуть опасности, но этого ведь не скажешь.

– Как ты? – ласково спросила она.

– Хорошо, только…

– По вожаку нашему, скучаешь? – понимающе улыбнулась тетушка Дариса, и в ее глазах мелькнули теплые искры.

Я лишь кивнула, снова ощутив тот самый комок в горле.

– Вернется, – с небывалой уверенностью добавила она, поправляя узорчатую шаль.

Мы свернули к площади, и пока шли мимо крепких домиков, из труб которых вился дымок, тетушка Дариса выспрашивала у меня о последних днях. Ее вопросы были осторожными, но я чувствовала исходящее от нее легкое беспокойство. Похоже, она переживала, как мне жилось в доме Ильгара. И только к концу разговора, когда мы подошли к хлебной лавочке, явно почувствовав по моему голосу, что все хорошо, успокоилась.

Я немного недоумевала от ее эмоций, ведь ее доверие к вожаку стаи снежных волков было безгранично. С ним не только я, но и любой волк всегда были в безопасности. Почему же она думала, что с Ильгаром у меня теперь, когда я живу в его доме, все иначе?

Мы набрали продуктов, и двое оборотней, имен которых я не знала, вызвались донести их к нам домой.

К этому моменту начало темнеть, в домах загорались уютные огни, а на улицах прогуливались немало народа. Кто-то возвращался с учебы, кто-то с тренировок, кто-то с работы. Многие останавливались, заговаривали с нами, и моя тоска по Ильгару пусть и не прошла, но я хоть немного от нее отвлеклась.

Краем глаза, пока слушала волчиц, наперебой рассказывающих про прижившиеся в домах выращенные мной растения в горшках, заметила Лору с каким-то свертком в руках. Рядом с ней шла незнакомая мне девушка с яркими голубыми глазами и россыпью веснушек по носу и щекам. Она приветливо улыбнулась, в то время как Лора сделала вид, что меня даже не заметила.

Неожиданно волки, как один, замерли прямо посреди разговора, и у меня от этого по спине побежали мурашки. Воздух внезапно наполнился небывалым ледяным холодом, который не просто касался кожи, а проникал внутрь, казалось, пронизывал даже кости и заставлял сжиматься сердце.

– Проклятье активировалось! – тихо выдохнула Дариса, и ее пальцы судорожно вцепились в мою руку, но я поняла это уже и сама.

Не узнать ту жуткую, смертельно опасную силу, почувствовав ее даже однажды, невозможно. Сердце ухнуло куда-то вниз, ноги стали ватными, а ладони мгновенно вспотели.

Небо вдали стало заволакиваться белесой дымкой. Это был не просто туман, над лесом медленно поднимался шлейф из мелких сверкающих льдинок, острых и безжалостных, высматривающих свою добычу.

– Собираемся на площади, – раздался низкий, властный голос Никиты, волка из ближнего круга Ильгара, где-то совсем близко, но я не смогла обернуться, оторвать хоть на мгновение взгляд от того места, где собиралось проклятье. – Не паникуем. Не бежим. Не прячемся. Не оборачиваемся. Держимся вместе, так жертв будет меньше.

Ужас от этого простого, явно отработанного приказа накрыл с головой. Они живут с этим. Они к этому… почти привыкли. Я нервно сглотнула, сжала кулаки.

Оборотни молча развернулись и послушались Никиты. Они спешили со всех сторон, выбегали из домов, словно надеялись на площади среди своих найти защиту. Я уже знала от Ильгара, что так шансов выжить больше. Когда оборотни в человеческом обличие и собранны в одном месте, проклятье забирает лишь одиночек, тех, кому не посчастливилось оказаться далеко от стаи.

Толпа увлекла меня, словно погрузившуюся в оцепенение, к площади возле дома собраний. Но все, о чем я могла думать – кто-то сегодня навсегда замрет куском льда.

Меня подтолкнули куда-то в центр собравшейся толпы, и я чуть не зажмурилась от ужаса, смотря, как медленно и неумолимо, словно ледяной купол, только призванный вовсе не защищать, а нести смерть, приближается волна проклятья.

– Ахгар! – вдруг раздался отчаянный, разрывающий душу на части крик Лоры, и я вздрогнула, приходя в себя.

Она вырвалась навстречу мужчине, бежавшему по просторной улице со всех ног, за которым мчалось проклятье. Кто-то охнул, попытался ее удержать, но не смог. Вскоре Лора прижалась к Ахгару, оплетая его руками и замирая, когда ледяные осколки обернулись вихрем, накрыли их, за считанные секунды превращая в кусок льда.

Великая Белая Волчица! Я не видела в своей жизни ничего более жуткого, чем это. Лед был прозрачным, как идеальное стекло, и в замерших лицах читались все эмоции – отчаянной решимости и невероятной любви этой пары.

Я еще сильнее сжала ладони, ощущая, как в горле встает ком. Тем временем куски льда, в которых оказалась пара, закружились в вихре, исчезли, переносясь в пещеру.

– Небо, нет, – прошептал кто-то рядом в неимоверном ужасе. – Там… Арий и дети.

Я обернулась на голос, и кровь застыла в жилах. Вдоль улицы мчались со всех ног дети и подростки, которые, похоже, почувствовали ледяное проклятье во время тренировки. И я уже не увидела, а почувствовала, как оно, почуяв новую добычу, развернулось и устремилось к ним.

Я еще не осознала, что делаю. Ноги сами понесли меня. Я проскользнула сквозь расступающуюся толпу и выскочила им навстречу. За спиной послышались отчаянные крики, но я не вслушивалась в их голоса.

Я видела только испуганные, широко раскрытые глаза детей и подбадривающего, бегущего в самом конце строя Ария. На мгновение наши взгляды встретились, в его глазах мелькнул первобытный ужас, он уже давно смирился, что проклятье заберет его, но сейчас… испугался за меня больше, чем за свою жизнь. Я со всех ног бросилась к ним, понимая, что я должна что-то сделать, хотя бы попытаться поставить… щит! И сейчас мне нужно успеть, мне нужно опередить проклятие любой ценой! Иначе все, что я делала до этого, напрасно.

Этот бег навстречу друг к другу слился в один миг, мы все повисли на волоске от смерти, близкие к ней, как никогда.

Испуганные детские глаза – вот, что я по-прежнему видела, и этого было достаточно. Я почти добежала до них, тотчас рухнула на колени и принялась разрывать руками снег, чтобы добраться до земли, ощущая, как ледяная сверкающая бездна нависла надо мной и ими, а ее смертельный холод уже обжигает щеки.

– За спину, – велела я, задыхаясь, опуская руки в мерзлую землю. Я вытягивала из нее силу потоками, кусая губы до крови от боли, потому что еще не научилась выдерживать такое количество, и пропускала ее через себя. Ощущение было такое, будто в меня влился огонь.

Волки уже столпились за мной, а я мысленно представляла накрывающий нас щит, созданный из самой светлой силы, той, что всегда дарила жизнь.

Ледяные осколки проклятья бесшумно врезались в чуть мерцающий золотыми нитями моей силы щит, ударили безжалостно. И я вновь потянула силу, направляя ее через свой источник, молясь всем богам, которых знала, чтобы это сработало.

Время замерло. Я чувствовала исходящую от проклятия мощь, я боялась до безумия ее не выдержать, иначе мы все умрем, и продолжала черпать силу и вливать ее в купол. Руки горели и подрагивали, в висках стучало, а спина совсем занемела, но я не сдавалась.

– Ушло, – прохрипел Арий, и я обернулась.

Столпившиеся вокруг него дети таращились на меня, а облако с осколками льда, действительно, отступило.

– Скорее, к нам! – раздался голос Никиты, и я нервно сглотнула и, пошатываясь, поднялась.

Неужели это еще не конец? Судя по всему, нет. Облако проклятья вроде как рассеялось, но над поселком все еще висел белесый туман, и мурашками по спине ощущалась невероятная опасность.

Мы, не сговариваясь, помчались к замершей на площади стаи. И только успели добраться, как туман сгустился, снова превращаясь в смертоносное облако. И оно медленно и неотвратимо потянулось к площади, растягиваясь над ней целиком, готовое обрушиться ледяными осколками на беззащитных нас.

Небо, я, похоже, сделала только хуже! Я ведь знала, что действие этой мерзости непредсказуемо! Чувство вины подкатило к горлу, лишая возможности дышать. Но жалеть о трех десятках спасенных жизней я не могла. И ужасаться буду потом, сейчас же… я вновь рухнула на колени, разгребая снег, и опустила руки в землю, создавая защитный купол.

Внутри уже не давая ни единой передышки разливалась боль, тело почти не слушалось, но я не могла остановиться. Я не могла сдаться, когда за моей спиной находились все они. Те, кто принял меня в свою стаю, поделился едой и крышей над головой, кто столько заботился и защищал… Теперь моя очередь.

Проклятье обрушилось, когда я еще была совсем не готова к этому, ударило в только что поставленный защитный купол, и мир снова сузился до точки сплетения двух сил – морозной тьмы и живительного света. Каждый удар по куполу отзывался теперь во мне новой волной боли, перед глазами темнело, в ушах стоял звон. Но я знала – стоит мне дрогнуть, и тьма поглотит не только меня, но и всех, кто доверил мне свои жизни, спрятавшись за моей спиной. И я держалась. Держалась из последних сил, цепляясь за образ Ильгара, за его спокойные глаза, за невероятно теплую улыбку…

– Ушло, – раздался как сквозь толщу воды голос Ария. – Совсем ушло. Глазам своим не верю! И никого больше не забрало.

Значит, получилось. Я… справилась. Но порадоваться этому я не успела. Сила медленно гасла под пальцами, внутри разливался невыносимый жар. Я услышала встревоженный крик Ария, почувствовала, как чьи-то руки подхватывают меня, и рухнула в бездну, потеряв сознание.

Глава двадцать восьмая

Мир вокруг тонул в густой мгле, и, казалось, я никогда из нее не выберусь, но неожиданно она рассеялась, и из нее шагнула Великая Белая Волчица. Она была такой, какой я ее запомнила во время нашей первой и единственной встречи – воплощением силы и мудрости. Шерсть сияла серебром, глаза сверкали звездами, а поступь даже здесь, в моем сне, была мягкой и практически бесшумной.

Она остановилась, и ее тело окутало белое сияние. Через мгновение передо мной стояла красивая женщина в струящемся белом платье, перехваченном алым поясом. Ее волосы, заплетенные в косу и украшенные на этот раз костяными гребнями, в которых я с удивлением узнала работу снежных волков, падали до самого пола.

– Ну, наконец-то! – немного возмущенно сказала богиня, сверкая пронзительными глазами.

От этого взгляда мне стало не по себе. Что она имела в виду? Что я, наконец, сделала? Или, наоборот, не сделала?

– Я уже думала, что не дождусь этого момента, когда ты сделаешь то, о чем я тебе говорила.

Хм…

Моя растерянность лишь усилилась. Я же не сняла с волков ледяное проклятье. Или Великая Белая Волчица говорит о чем-то другом?

– Душу вложишь, сердце откроешь… – мягко напомнила богиня, и в ее словах прозвучало эхо нашего давнего разговора.

– Я каждую минуту старалась изо всех сил, – осторожно заметила я, чувствуя, как подрагивает мой голос. – Просто не смогла бы по-другому.

– Так-то это так, никто с этим не спорит, – улыбнулась она, – но ты все изменила, только когда стала помогать волкам не потому, что дала мне обещание, а потому что сама этого хочешь.

– А что это изменило? – выдохнула я, даже не пытаясь вспомнить этот переломный момент.

– Хотя бы то, что я смогла к тебе сейчас прийти и помогу.

– Правда? – сердце екнуло, замирая между надеждой и страхом.

Я столько раз звала ее в отчаянии, что уже перестала верить, что она откликнется. Ильгар, стоит признать, в этом отличался большим терпением.

Великая Белая Волчица, беззастенчиво прочитав мои мысли, фыркнула, и в этом звуке послышалось что-то снисходительное и внезапно теплое. А я вдруг тотчас почувствовала себя несмышленым ребенком, которому рассказывают очевидное.

– Чтобы ты могла пропустить большое количество магии через свой источник, необходимо пройти ритуал силы. Лист с описанием найдешь, когда проснешься, у себя под подушкой. У меня не так много времени, чтобы вдаваться в подробности.

– Спасибо, – прошептала я, переполненная благодарностью.

А в сердце… в сердце с новой силой забилась надежда, что когда я его пройду, то смогу, наконец, снять со снежных волков ледяное проклятье. Я так хочу, чтобы никто из них никогда не превратился в кусок льда, чтобы никогда не испытывал того ужаса и бессилия, оказываясь на волосок от смерти.

Великая Белая Волчица неожиданно склонила голову, взглянула на меня спокойно и немного задумчиво.

– Пройти ритуал и получить доступ к огромной силе – это лишь часть твоего пути, Злата, без которого ты не сдвинешься дальше, но этого… недостаточно.

Как так? Нужно что-то еще? Что?

Сейчас я оказалась настолько взволнована, ведь так была близка к своей цели, что готова была вцепиться в Великую Белую Волчицу и не отпускать ее, пока не узнаю, наконец, все ответы на мучившие меня вопросы. Почему же все так сложно-то?

– Для того, чтобы твоя сила стала той, что может побороть ледяное проклятье, измени ее. Как именно… ответ у тебя уже есть, если хорошенько поразмыслишь.

Вот любит она говорить загадками.

– Я… не понимаю, – созналась честно.

Великая Белая Волчица покачала головой, и ее образ стал мерцать.

– Этого я тебе прямо сказать не могу, Злата. Да и пора мне уже… Кое-кто такой нетерпеливый, что вот-вот разрушит зачарованный сон, – в ее голосе сейчас звучал смех. – Ты справишься, Злата. Поверь, теперь у тебя есть все, что нужно, чтобы растопить этот лед. Надеюсь, мы еще встретимся.

И она растаяла, будто ее и не было. А я осталась одна в этой вновь наступающей тьме, в которой меня неожиданно пронзило жаром.

Небо! Неужели этот сон сейчас сменится тем, в котором всегда есть Ильгар? К такому повороту я была совсем не готова. Слишком это было резко и внезапно. Мои мысли прервали почти болезненные прикосновения рук Ильгара. Его пальцы как-то безжалостно растирали меня, а губы то и дело касались моих и шептали что-то, что я пока не могла разобрать.

По телу прошла дрожь, его дыхание коснулось уха:

– Вернись ко мне, сердце мое! Вернись! Ты так сильно нужна мне.

В его голосе слышалось такое невероятное отчаяние, будто я находилась на грани, и он пытался удержать меня в этом мире. А ведь так, похоже, и было. Когда я ставила щит, то чуть не выжгла себя. Просто тогда я совсем об этом не думала. Я всем сердцем желала спасти тех, кто мне небезразличен.

– Злата…

Мое имя было сейчас похоже на крик, и я вдруг поняла, что давно не сплю, с того самого момента, как исчезла Великая Белая Волчица. И весь этот огонь, что пронизывал меня, был в реальности, и Ильгар… Ильгар рядом и сильно переживает.

Я шумно вдохнула и открыла глаза, оказываясь в полутьме комнаты, которую рассеивал лишь огонь камина и несколько магических огней. Ильгар прижимал меня к себе так, будто я была для него всем.

– Великая Белая Волчица, спасибо! – прохрипел он, заметив, что я пришла в себя, и, не выпуская меня из своих объятий, с невероятной, просто запредельной нежностью поцеловал.

Практически сразу же отпустил, будто опасался навредить, и я прижалась лбом к его плечу, переводя сбившееся дыхание и пребывая в полном хаосе.

– Как ты? – прошептал Ильгар. Его голос дрогнул так, будто я могла вот-вот растаять. – Злата… как?

Может, его невероятное «сердце мое» мне послышалось?

– Вроде бы… хорошо, – прислушалась я к себе.

– Тебе больше не холодно?

– Нет, – сглотнула я, ощущая, как все тело буквально горит от близости Ильгара.

Он выдохнул, еще сильнее прижал меня к себе, будто боялся выпустить хоть на мгновение из своих рук.

– А что… со мной было? – поинтересовалась я.

Не просто так же Ильгар так непривычно странно себя ведет.

– Ты двое суток не приходила в себя, Злата. И все время шептала, что тебе холодно, не можешь согреться… Я уже думал, что это проклятье… добралось до тебя. Небо, да я чуть с ума не сошел! – выдохнул он так, что по коже заплясали искры пламени, а сердце понеслось вскачь.

– Прости, – прошептала я ему в плечо. – Я понимаю, что ты, должно быть, злишься на меня.

Ильгар напрягся, его тело будто окаменело, а потом, все еще одной рукой обхватывая меня и удерживая рядом, второй приподнял мое лицо, заставляя смотреть на него. Его глаза, сейчас темно-синие, сверкнули в полутьме, как у волка, выдавая его суть. В них уже не было нежности, плескалось что-то совсем иное, жгучее и грозное. То, от чего мое тело переставало меня слушаться, а внизу живота все завязывалось в тугой узел.

Эта абсолютно непривычная и резкая смена эмоций Ильгара просто ошеломила меня. Таким я его не знала.

– Злюсь? – тем не менее ровно, впиваясь в меня взглядом, переспросил он, что никак не соответствовало тому, как он смотрел.

– Я – ваша единственная надежда снять ледяное проклятье, Ильгар. И… двое суток назад я эгоистично об этом даже не вспомнила, рискнула всем и бросилась…

– Спасать чужие жизни, – закончил он тихо, без тени упрека. – За это я должен злиться на тебя?

– Да.

Меня вдруг начало потряхивать от того, как он по-прежнему смотрел на меня, от того, что молчал эти показавшиеся сейчас бесконечностью несколько мгновений, пока я падала в пропасть.

– Да, ты права, Злата. Я злюсь, – тихо рыкнул он, впервые проявляя в отношении меня свою волчью сущность так явно, отчего по спине побежали мурашки, но страшно мне почему-то все равно не было. Не могла я опасаться мужчины, который все время меня защищал. – Злюсь так, что с трудом сдерживаю оборот эти двое суток! – он сжал пальцы, хрустнув костяшками.

– Я… понимаю, – выдохнула виновато.

– Нет, Злата. Полагаю, не понимаешь. Я злюсь не потому, что ты бросилась спасать стаю, иного я от тебя уже и не ждал. Я злюсь, что ты раз за разом рискуешь собой, а я не в силах это изменить. Это невыносимо! – Ильгар шумно втянул воздух и выдохнул, не сводя с меня пылающих синевой глаз, от чего в крови вспыхнул пожар.

Эта его невероятная открытость, которой никогда не было настолько много, просто поразительна.

– И если раньше я мог хоть как-то с этим примириться, то теперь… нет. Все, о чем я сейчас мечтаю, Злата, это – сделать тебя своей, поставить на тебе свою метку в глупой надежде, что хоть так мне станет легче, – выдохнул он, немного порыкивая.

Кажется, я уже совсем не могу нормально дышать от того, что чувствую. Я же сейчас не ослышалась, да?

– Я люблю тебя, Злата, – выдохнул Ильгар, обрушивая разом весь мой существующий мир. – Люблю так сильно, что буквально вывернут этим чувством наизнанку, – обжигая, словно огнем, каждым словом.

Его рука коснулась моей щеки, неожиданно нежно приласкала, но взгляд, этот темный и невероятно губительный взгляд, не отпускал меня.

– Еще двое суток назад, когда я мчался к тебе, чувствуя каждой клеткой, что могу тебя потерять… Да я в жизни ничего так не боялся, как этого!

Что же он пережил, когда я оказалась на краю, что признается в таком? Я боюсь даже представить.

– Сердце мое, единственная моя, моя истинная пара, – хрипло произнес он, пронзая каждым словом, неимоверной нежностью и страстной безграничной любовью, что бились в нем.

– Истинная пара? – просипела я, не зная, что меня сейчас больше шокировало – его признание в любви или вот это, означающее абсолютный выбор моего, теперь уж точно моего волка.

– Да.

– Ты же никак… этого не показал, – неверяще прошептала я, разом вспоминая те крохи, что знала об истинности в парах оборотней.

Помнила, что в первую очередь просыпается физическое влечение, но без чувств оно мало что значит. И что волки, когда теряли свою половинку, часто буквально умирали от тоски, слишком сильна была их любовь, слишком глубока…

Ильгар вздохнул и уставился на меня.

– Я почувствовал в тебе свою пару на тропе богини, когда даже не успел увидеть, Злата, по одному запаху.

– Что?

Нет, этот мужчина сегодня окончательно сведет меня своими откровениями с ума!

– Это обрушилось на меня, как лавина. И желание защищать тебя, и зацеловать до опухших губ, и страх потерять, и бездна знает еще что… Я никогда столько всего разом не чувствовал, – сказал Ильгар. – И мне потребовалось время, чтобы в этом разобраться и понять, что не просто волчья суть откликнулась, но и мое сердце. И к тому же… я надеялся, что и в тебе проснутся чувства. Давить я не стал бы, потому что не хочу. Да и богине дал слово – не неволить тебя.

Небо! Так вот та цена, которую он заплатил за мою помощь с ледяным проклятьем! Заплатил, даже тогда еще не зная, что я его пара. И даже тогда не сдался, не отступился… В горле подступил ком. Как же сильно я люблю этого невероятного мужчину…

– Больше я не могу без тебя, Злата, – страстно выпалил Ильгар. – Больше я не хочу без тебя! Сколько бы минут мне не было отведено, все до единой я желаю провести с тобой. Защищать, заботиться, любить… Дать все, что в моих силах. Скажи мне, сердце мое, есть ли у меня хоть какой-то шанс, что мои чувства взаимны?

Ох! Насколько же я ошеломлена всеми его словами и признаниями, что не сказала ему главного.

– Ильгар, я… – он пронзил меня таким взглядом, словно ждал приговора. – Я люблю тебя сильнее некуда. Безмерно. Я вообще уже не знаю, что с этим делать.

Он выдохнул так, будто конец света отменялся.

– Я знаю, единственная моя. Быть со мной рядом до последнего вздоха, потому что я тебя все равно не отпущу.

– Согласна, – прошептала я. – И не отпускай. Никогда.

– Никогда, – твердо пообещал он и жадно меня поцеловал.

Я задыхалась от счастья, что он наконец-таки мой, ласкала моего мужчину в ответ и едва не сгорала от дикого огня, что распалял меня с каждым мгновением все больше.

– Сердце мое… – хрипло простонал Ильгар, прерывая мой поцелуй. – Я почти не могу держаться. И если ты хочешь, чтобы первая близость у нас случилась после свадьбы… выгони меня прямо сейчас.

Я замерла, осознавая сказанное, а потом нервно хмыкнула.

– Не хочу, – созналась честно. – Слишком долго я мечтала стать твоей, мой снежный волк.

– И с какого момента из сна ты хочешь начать? – поинтересовался он, перебирая пальцами мои волосы.

– Что? Ты знаешь…

– Я их тоже видел.

Великая Белая Волчица! Похоже, я все же умру от стыда.

– Они свойственны как раз-таки истинным парам, сердце мое, потому и были у нас общими. Такие сны случаются редко, когда пара еще не обрела друг друга в реальности, но сердце и душа уже ищут и… не могут держаться на расстоянии. И они не прекратятся, кстати, пока между нами не случится близости.

Я сглотнула. Ильгар ласково улыбнулся и провел пальцами по моей губе.

– Так что? – прошептал он, обжигая дыханием губы, а пальцами шею.

Я не удержалась, тихонько простонала и… прикусила его плечо.

– Мы, кажется, остановились на этом.

Ильгар сверкнул глазами, и больше не было нужды в словах. Он нашел мои губы в поцелуе, обещая одним этим столько всего, что я совсем утратила связь с реальностью. Его руки скользнули под тонкую ткань моей ночнушки, и ладони обожгли кожу, изучая и приручая меня. При этом Ильгар не оторвался от моих губ ни на мгновение, распаляя все сильнее.

Отпустил лишь, когда нам обоим потребовалось вдохнуть воздуха, стянул с меня мешавшую сейчас ночнушку и, не дав опомниться, тихо порыкивая, стал спускаться поцелуями по моей шеи. И каждое его прикосновение сейчас ощущалось так ярко, так запредельно сладко, что я не удержалась от стонов, а когда он добрался до груди, я выгнулась в его руках, вцепилась пальцами в его волосы.

Ильгар не спешил, лаская и возбуждая меня губами и языком, заставляя все мое тело трепетать в ожидании. Мир сузился до его прикосновений, до его дыхания, до стонов, что рвались из моей груди. Наконец, его губы вновь нашли мои. Поцелуй вышел медленным, чувственным, утверждающим его право на меня.

Его пальцы в этот момент добрались до низа живота, и я дернулась от этого слишком откровенного прикосновения. Все его прикосновения были такие, но это… буквально затопило огнем и желанием до невозможности существовать без этого мужчины.

Ильгар сейчас смотрел на меня, не отрываясь, тяжело дышал и, кажется, ловил каждую мою эмоцию.

– Ильгар… – простонала я, уже не в силах терпеть это сладкое томление.

– Ты так прекрасна, единственная моя, – прошептал он, и его пальцы медленно, словно запоминая каждый изгиб, отпустили меня.

– Еще не твоя, – простонала я.

Он тихо рыкнул, словно недовольный тем, что я сказала. Я притянула его к себе и поцеловала, оплетая руками и ногами, тихо постанывая и давая понять, что не готова больше ждать.

Ильгар сдался сразу же. Немного отстранился, поспешно стянул с себя одежду, пока я жадно рассматривала его.

– Небо… ты еще более невероятный, чем я считала до этого, – выдохнула я.

Он наклонился, жадно втянул воздух, позволяя пропадать в бездонной, пылающей сейчас синеве своих глаз, и прижался ко мне уже обнаженный. Жар его тела ошеломил, как и сила. У меня было лишь мгновение, чтобы принять эту реальность, когда его рука коснулась моего лица, губы замерли на моих губах, и он сделал первое медленное, невероятно осторожное движение.

Я вскрикнула от короткой и ожидаемой боли, и его губы тотчас накрыли мои.

– Единственная моя… люблю, как никого и никогда, – прошептал, замирая, давая привыкнуть к этому нашему первому единению.

В его взгляде сейчас читалась такая нежность и такая жажда, что внутри все дрожало.

– Я тебя тоже люблю, мой снежный волк. Мой Ильгар, – простонала я, обвивая его ногами, притягивая глубже.

Я просто не могу без него сейчас. Я вообще без него не могу… В ответ я услышала его сдавленный то ли стон, то ли рык.

– Злата… сердце мое…

И он вновь начал двигаться, наполняя собой, своим желанием, своей ненормальной нежностью, своей любовью, что свела нас вместе. И я отвечала тем же, отдавая себя без остатка, двигаясь с ним вместе, целуя его губы, вскрикивая в его сильных и бесконечно бережных руках, сходя с ума каждый раз, когда он шептал мое имя.

В какой-то момент я подошла к самому краю, готовая сорваться в бездну.

– Со мной, – хрипло приказал Ильгар, и его ритм стал быстрее, властнее, а эти слова стали словно последним, что мне было нужно, чтобы взлететь.

Плечо вдруг обжег укус, рык Ильгара, в чьих руках я выгибалась пробежал по коже, и мир рассыпался на вспыхивающие звезды. Наслаждение было невозможно ярким, прекрасным, разделенным на двоих.

– Как же я люблю тебя, – выдохнул Ильгар, прижимая к себе так сильно, что казалось, мы стали совсем единым целым, уже и не разорвать.

– А я тебя еще больше, – прошептала и потерлась щекой о его плечо.

Он поцеловал нежно-нежно, осторожно отстранился, перекатился на бок, но не отпустил меня. Притянул к себе, коснулся губами моего виска.

Мы лежали, прижимаясь друг к другу, и в тишине комнаты было слышно, как трещат поленья в камине.

– М-да… никакие сны с этим не сравняться, – выдохнула я.

Ни с тяжестью мужской руки на моей талии. Ни с его запахом, смешавшимся с моим. Ни с его глазами, полными любви.

Ильгар ласково прошелся рукой по моему телу и светло улыбнулся.

– Это только начало, любовь моя. Боюсь, что этой ночью я не в состоянии буду тебя отпустить, – сознался он.

– А кто сказал, что я против? – прошептала в ответ и потянулась к нему за поцелуем.

Глава двадцать девятая

Проснулась я, когда еще было темно, сладко улыбнулась, потянулась и нашла глазами Ильгара, который расставлял еду на столике возле камина. Одетый в одни легкие штаны, он завораживал меня и своей силой, и своей грацией.

Через мгновение он оказался рядом, ласково поцеловал меня.

– Удержаться, когда ты сонная, я, как мы уже выяснили, тоже не могу, – заметил он.

О, да! Мы это точно выяснили, когда он брал меня с ненормальной нежностью в последний раз как раз ближе к утру. Щеки вспыхнули от этих воспоминаний, и я смущенно покосилась на Ильгара.

– Ты – моя, а я – твой, – серьезно заявил он. – Не вздумай хоть когда-то в этом сомневаться.

В перерывах между занятиями любовью, пока отдыхали, мы разговаривали, решив не оставлять каких-то тайн в наших отношениях. Я рассказала Ильгару, как практически сразу влюбилась в него, как металась между этим чувством и долгом, и как опасалась, что потеряю мужчину всей своей жизни. И он целовал мои пальцы, утешая и забирая остатки страха.

– Да я и не думала, – поразилась я его мыслям. – Просто… я еще с трудом верю, что моя самая заветная мечта – ты, сбылась, Ильгар.

– Понимаю. Сам порой чувствую то же самое, – кивнул он. – Давай-ка выбираться. Ты наверняка голодная.

Словно в ответ на его слова, мой живот забурчал. Ильгар закутал меня в одеяло, подхватил на руки и перенес на диванчик возле стола. Сам пристроился рядом. Какое-то время мы утоляли голод, и Ильгар привычно то и дело с невероятной нежностью во взгляде подкладывал мне кусочек мяса посочнее, а то и вовсе порой кормил с рук.

Затем собрал посуду, оставил меня ненадолго у огня, унося ее. Когда вернулся, перетянул меня к себе на колени, пригладил встрепанные волосы.

– Свадьба завтра вечером, – сообщил спокойно.

– Ой, – растерялась я, и он сощурился. – Так быстро. У меня же даже платья нормального нет, – пробормотала, впечатленная его скоростью.

В глазах мелькнули смешинки.

– Волчицы моей стаи, будь уверена, уже давно решили этот вопрос.

Я моргнула и неверяще посмотрела на невозмутимого Ильгара.

– Они что же… знали, что я – твоя пара с самого начала?

– Да.

– И как я не догадалась сразу! Было же столько говорящих об этом моментов! – поразилась я.

– Это каких же? – с непередаваемой улыбкой уточнил Ильгар.

– Они удивились, когда ты сказал, что я должна снять ледяное проклятье, тогда, в доме собраний, едва я попала в стаю. И все время защищали… Я-то думала, именно из-за моего обещания, а на деле… потому что я пара их вожака!

– Не без этого, конечно, – сознался он.

– И именно поэтому мне и их внимания не стоило опасаться, да?

– Кто же рискнет посягнуть на то, что волк считает своим? – пожал плечами Ильгар.

– И вот зачем ты тогда, когда я собралась жить в твоем доме, переживал, что подумают в стае?

– Я переживал, что подумаешь ты, Злата, – тихо сказал он. – Волки тебя давно приняли. А уже после того, как ты защитила их от ледяного проклятья…

– Кстати, о нем… – встрепенулась я, и Ильгар напрягся. – Мне недавно во сне являлась Великая Белая Волчица. Она сказала, что для увеличения силы необходимо пройти ритуал и оставила свиток с описанием.

– Тот, что я нашел под подушкой? – уточнил Ильгар и кивнул на комод, где он лежал вместе с моей аккуратно сложенной одеждой.

– Да. Только… там нужен не только он, но и что-то, что может изменить мою магию, – созналась я. – Богиня говорит, у меня все для этого есть.

– Ты справишься, Злата, – уверенно заявил Ильгар.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнула я, и он оборвал мои мысли все до последней долгим и страстным поцелуем.

Несколько минут после мы просто смотрели друг на друга, прерывисто дыша. Я уже даже не пыталась погасить вспыхивающий внутри жар.

– Давай принесу свиток и посмотрим, что требуется для ритуала, – предложил Ильгар. – Так полагаю, провести его ты захочешь до нашей свадьбы.

Я кивнула, с неохотой покидая его объятия. Еще через четверть часа Ильгар, поцеловав меня, вновь ушел, чтобы отдать волкам список необходимых трав и ингредиентов. Все они имелись в стае, и это меня порадовало. Мне не хотелось тянуть с ритуалом. А вот о том, самом главном, что я должна добавить в свою магию, я решила подумать, когда окажусь в ледяной пещере. У меня было ощущение, что я найду подсказку именно там. Я уже знала, что мой щит выдержит проклятье, переживала только, что это решение заставит Ильгара переживать.

Прерывая мои мысли, он вошел в спальню, быстрым шагом пересек ее и притянул меня к себе, целуя.

– Я успел соскучиться, – прошептал в мои губы.

– Я тоже, – созналась честно.

У нас осталось не так много времени вместе, прежде чем волки принесут все необходимое для ритуала, и мы отправимся вдвоем в лес. Я обняла его, потерлась носом о шею.

– Что ты со мной творишь, Злата, – хрипло заметил Ильгар, шумно выдыхая.

Затем неожиданно подхватил на руки, устроил у себя на коленях.

– Мне нужно еще кое о чем с тобой поговорить, – заявил серьезно, и я вскинула на него глаза, с трудом переключаясь на разговор.

– О чем?

Он немного помедлил, а после вытащил из кармана резной, до боли знакомый ключ от дома, где я провела большую часть своей жизни.

– Дом и все наследство теперь твое, Злата. Твои сестры двое суток назад сознались в том, что пытались тебя убить.

Я вздрогнула. Одно дело знать это самой, совсем другое, когда такие слова произнесены вслух.

– Больше они не смогут причинить тебе зла, – мягко добавил Ильгар, но в его голосе плескалось что-то еще.

Я заглянула в его глаза, наполненные тревогой и переживанием за меня.

– Спасибо, – сказала тихо.

Не нужно было никаких других вопросов, я и так знала, что восстановил справедливость именно он. Неважно как, важно, что Ильгар не оставил меня наедине с этим, просто пошел и все решил, даже не спрашивая и не причиняя мне лишней боли. И от любви к этому удивительному, сильному и невероятному мужчине снова затрепетало мое сердце.

– Ильгар, ты – лучшее, что случилось в моей жизни. Я тебя тоже никому не отдам. И обязательно сделаю счастливым, – пообещала я.

И, не зная, как выразить все то огромное чувство, что жило во мне, нежно-нежно коснулась его губ.

– Я уже с тобой счастлив.

– И что же мне тогда тебе пообещать? – хмыкнула я. – Ну кроме того еще, что сюда вот, – я откинула ключ на столик, – я уже никогда не вернусь. Без тебя так точно. Мой дом теперь там, где ты.

– Дочку, – прошептал в мои губы. – Или сына. Или их обоих.

– Договорились, – улыбнулась я и жадно его поцеловала.

Глава тридцатая

Травы и нужные ингредиенты оборотни собрали за час. Еще столько же времени мне потребовалось, чтобы принять душ, одеться и попытаться перестать глупо улыбаться при мысли о моем снежном волке. Да… сосредоточиться сейчас было все равно что попытаться остановить дыхание, мучительно трудно, но я должна.

Спустившись в гостиную, где Ильгар негромко обсуждал что-то со своим ближним кругом, я сразу же поймала на себе его нежный взгляд, полный безмолвной поддержки. Остальные волки смотрели на меня с непривычной серьезностью. В их глазах читалось не просто доверие, я теперь нескрываемая надежда.

Я поздоровалась со всеми и подошла к Ильгару.

– Готова? – тише обычного спросил он, касаясь пальцами моей щеки и обжигая родным теплом. В его глазах сейчас сверкала невероятная решимость, смешиваясь с легкой тревогой.

– Да, – выдохнула я, даже не думая отступать.

Ильгар обернулся к молчаливым оборотням.

– Все, как мы договаривались.

Они коротко кивнули и один за другим быстро и бесшумно покинули дом, оставив нас в тишине.

– Волки не станут вмешиваться, только подстрахуют на случай… неожиданности, – сказал Ильгар, и в его голосе я уловила тень страха за меня.

– Хорошо, – я тоже ласково провела по его щеке. – Я справлюсь. Ритуал весьма простой даже для той, что никогда его не проводила, – ответила я, не зная, кого хочу убедить сейчас больше, себя или его. – Идем.

Ильгар молча взял меня за руку, одним этим прикосновением обещая идти рядом, чтобы не случилось, и внутри затопило теплом и нежностью.

Мы быстро оделись и выбрались из дома. Небо затянуло серыми тучами. Они нависали над поселением оборотней так, словно грозились вот-вот погрести его под собой. Я невольно поежилась, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Ледяное проклятье отступило, но я его не разрушила, и его эхо ощущалось в холодном воздухе.

Ощущение надвигающейся грозы и необходимость успеть буквально гнали меня сейчас вперед.

Пока мы шли через поселок, нам встречались оборотни, но я лишь коротко здоровалась с ними, не замедляясь ни на мгновение.

Вот и пригорок. Оборотни заботливо расчистили его от снега и веток, но дальше справляться придется мне. Ильгар наклонился, ласково поцеловал меня и отпустил мою руку, отходя к ближайшим деревьям.

Его присутствие рядом по-прежнему успокаивало меня и дарило уверенность. Вдохнув поглубже, я решительно достала нож, чтобы очертить магический круг. Промерзшая земля сопротивлялась, местами приходилось выдирать траву, и простить о помощи Ильгара было нельзя. В ритуальный нож я вливала свою силу, и она проникала через него в землю.

Наконец, круг слабо засветился золотым светом. Я нашла глазами Ильгара, кивнула, давая понять, что все хорошо, и перешла к следующему этапу. Рассыпала необходимые травы и распределила на равном расстоянии полудрагоценные камни и свечи. Какое-то время потребовалось, чтобы их зажечь, и еще раз все перепроверить.

– Пожелай мне удачи, – улыбнулась я моему снежному волку, сосредоточенному и серьезному, но скрыть легкую дрожь в голосе не смогла.

– Ты справишься, – пронзая меня взглядом, уверенно ответил он.

Его вера в меня порой просто поразительна.

Еще мгновение – когда мы смотрели друг на друга, а после я шагнула назад и встала в центр круга.

И мир тут же изменился. Воздух стал густым и тяжелым, тишина оглушила, а ощущение надвигающейся опасности усилилось настолько, что к горлу подкатила паника. Я не дала ей завладеть собой. Сейчас я была сильнее своих страхов. У меня есть ради чего бороться и идти вперед.

Я аккуратно порезала ладонь все тем же ритуальным кинжалом, ощущая, как магия, смешиваясь с моей кровью, приобретает совсем иную силу. Алые капли крови, напитанные магией, коснулись земли и вспыхнули. По магическому кругу моментально прошла волна силы, и ко мне потянулись золотые нити, опутывая, пропитывая меня всю и приковывая к месту.

Внутри обожгло огнем, но это ощущение тут же исчезло, сменяясь приятным теплом, пронизывающим меня всю с головы до пят. Я закрыла глаза, интуитивно чувствуя, что так будет правильно. Все, что от меня теперь требовалось, – просто не сопротивляться происходящему, впитывать в себя то, что давал ритуал, пропускать эту огромную силу через свой источник, делая его мощнее.

Минута, вторая… а потом я ощутила, что мир меняется, и внутри все оборвалось. Пусть я находилась в защитном круге, куда не прорвется никакое зло, но там, за ним… собрало все свои силы для мощного удара ледяное проклятье.

Я открыла глаза, и меня располосовал на части ужас. Над поселком растянулось облако, сверкающее ледяными смертоносными осколками. Они нацелились на дома и улицы. Проклятье копило силы, вбирая в себя холод, и собиралось поразить каждого в стае. Оно собиралось забрать тех, кого я бесконечно любила.

Сердце словно уже и не билось от этого осознания, нечем стало даже дышать. Я не успею. Даже оборвав ритуал, я не смогу раскинуть щит так далеко, не смогу добежать, чтобы спасти беззащитных волков.

От этого осознания потемнело в глазах, ужас сжал в своих когтях душу, но я все же медленно опустила взгляд на Ильгара и… Мир рухнул окончательно, погребая меня под своими осколками.

Нет. Только не это.

Ильгар стоял у кромки леса, и бледная смертоносная мгла уже обвивала его сапоги, цепляясь за плащ, распускаясь невероятно жутким узором. В воздухе вокруг него замерли ледяные осколки.

Он не двигался. Не пытался бежать. Ильгар смотрел на меня. В его темно-синих бездонных глазах не было ни страха, ни сожаления, только бесконечная, всепоглощающая любовь.

Он что-то сказал, явно утешающее, но магический круг не пропускал ни звука.

Нет! Я так сильно, до боли, до исступления люблю этого мужчину! Я нуждаюсь в его сильных руках, в его нерушимых объятиях, в его страстных поцелуях, в его светлой теплой улыбке… Без Ильгара меня уже нет. Все теряет свой смысл.

Я готова на все, чтобы он жил!

Но что я могла? Вся моя сила, что дал практически завершившийся ритуал, сейчас не способна остановить смерть. В ней по-прежнему не было чего-то главного, способного сотворить чудо. В этот момент я чуть не захлебнулась в отчаянье, если бы не сияющий, по-прежнему удерживающий меня взгляд Ильгара.

Острых ледяных игл стало вокруг него еще больше, и они явно приблизились, готовясь нанести удар.

Все не может закончится так! Мы прошли сквозь метель, сквозь наши собственные страхи и сомнения. Мы нашли друг друга. Я не отдам моего снежного волка, моего единственного, во власть ледяного проклятья.

Выход должен быть! Должен! Великая Белая Волчица говорила, что у меня есть все. Мысли путались, разбегались и тогда… я перестала думать, доверившись лишь тому, что я чувствовала.

Важным был сейчас лишь Ильгар.

И, забыв про ритуал, про все на свете, я рванулась к нему. Оборванные нити силы обожгли болью, но эта боль была ничто. Мгновение, пока я не выбралась из магического круга, показалось вечностью. Дикий, неимоверный холод проклятья впился в кожу, но все это было неважно. Я обхватила руками Ильгара и нашла его губы своими.

В этом поцелуе не было нежности, лишь отчаянная решимость, острая потребность в моем снежном волке и эта оголенная правда. Все, чего я хочу, это – быть с ним. Быть с ним до последнего вздоха. Любить до последнего вздоха. Пойти хоть в морозную тьму, если туда нас ведет заветная, соединившая однажды навсегда, тропа. Потому что у нас на двоих одна жизнь. Одна судьба. И одна любовь.

Проклятье обрушилось на нас, сжимая в тиски, оставляя только тот глоток воздуха, что был между нами. Поднявшаяся метель, скрывшая весь мир, взметнулась к небу, хлестнула смертельным льдом, обхватывая нас.

Я зажмурилась, вцепилась в Ильгара, а его руки крепко сомкнулись на моей спине. И все это, не прерывая наш долгий поцелуй, в котором было столько всего невысказанного, что жило нас. Холод усилился, добрался до костей, но пылающий внутри меня огонь оказался сильнее. Все, о чем я могла сейчас думать, звучало как заклинание: «Люблю. Люблю. Люблю…».

И это простое слово отозвалось внутри моего источника, коснулось и его и… преобразило мою магию.

Великая Белая Волчица была права. У меня есть все, чтобы справиться с проклятьем. Просто я этого не понимала. Не понимала, какой огромной и вечной может быть любовь к мужчине. Какой силой она может стать.

Ильгар поцеловал меня еще жарче, еще отчаяннее, и я откликнулась всей своей сутью, позволяя этой новой, рожденной в сердце магии, затопить меня, заполнить каждую мою клеточку, стать щитом от ледяного проклятья.

Она вырвалась из меня, окутывая нас сиянием, разошлась горячей живительной волной, ярким золотым светом уничтожая холодную мглу. Лед сыпался осколками, и тьма отступала.

Мы, наконец, оторвались друг от друга, задыхаясь, словно вынырнули с немыслимой глубины в самый последний миг перед гибелью. Прижались лбами друг к другу, пытаясь осознать, что все еще живы. Я вся дрожала от переполнявших меня чувств, в крови все еще пела магия, и не могла, просто не могла хоть на мгновение выпустить Ильгара из своих объятий.

– Сердце мое… – прошептал Ильгар так, что захотелось всхлипнуть от облегчения.

Справилась. Я справилась!

– Теперь ты знаешь, что никто не любит тебя так, как я, мой снежный волк, – выдохнула я, посмотрев в его глаза. – Так, что никакое, даже самое сильное и смертоносное ледяное проклятье, не может победить это чувство.

– Злата… – Ильгар, казалось, растерял все слова, способный сейчас лишь шептать мое имя.

– Ты – мое все, Ильгар.

– Ты – моя жизнь, – просто ответил он.

И в его бездонной синеве вновь плескалось столько любви, столько нежности и столько огня, что я перестала чувствовать под ногами землю.

И мы, не сговариваясь, снова принялись целоваться, как сумасшедшие. Не нежно, а жадно, так словно проверяли реальность на вкус. Так, словно никого на свете, кроме нас и не существовало.

Оторвал нас от этого странный, мелодичный звон, будто разбилось хрустальное стекло. Мы замерли, все так же держась друг за друга, и обернулись.

И я ахнула.

Мы стояли в огромной знакомой пещере, окруженные теми, кто попал под проклятье. Но сейчас лед с них медленно осыпался, оставляя слабый сияющий свет волшебства. Это было похоже на то, будто долгая и мрачная зима, наконец, решила отступить, даря миру весну.

Повсюду, словно очнувшись от сна, оживали люди. Обнимались женщины и мужчины, подхватывали на руки с радостными криками детей.

С громким треском рухнул лед с Лиария, и он, не тратя ни секунды, бросился в глубь пещеры, подхватывая на руки свою жену и малыша. Чуть поодаль из прозрачной глыбы высвободились Ахгар и Лора. Он притянул ее к себе, поцеловал так нежно, словно обещал больше никогда не отпускать. Тетушка Дариса, плача, обнимала своего мужа. Влад разрушил остатки своих ледяных оков мечом, быстро оглянулся, вытаращился на Ильгара и неверяще выдохнул.

В следующее мгновение Ильгар едва заметно вздрогнул. Я проследила за его взглядом и увидела, как ожили его родители.

– Иди к ним, – просипела я, чувствуя ком в горле.

– Только с тобой, моя единственная, – прошептал он в ответ, крепче сжимая мою руку, и я снова потерялась в его любящем взгляде.

Мы развернулись, двинулись сквозь толпу пробуждающихся оборотней и вскоре оказались рядом с родителями Ильгара.

– Сын! – разом обняли его родные.

– Все хорошо, отец, матушка, – сказал он дрогнувшим голосом.

Сейчас сдерживать свои эмоции моему снежному волку было просто невозможно.

– Ты справился, сын! – радостно воскликнул его отец и положил руку на плечо сына, а его взгляд, полный мудрости и боли, был сейчас красноречивее слов.

– Мы справились, – Ильгар вновь нашел мою руку, притягивая меня к себе. – Я и моя истинная пара. Моя самая желанная и любимая женщина. Знакомьтесь. Это Злата. Сердце мое, это мои родители – Кассиан и Амелия.

– Я рада с вами познакомиться, – искренне выдохнула я, чувствуя небольшое смущение.

Кассиан внимательно посмотрел на меня, и его строгие глаза смягчились.

– Спасибо, Злата. За то, что спасла стаю и сделала нашего сына счастливым. Добро пожаловать в семью.

Амелия улыбнулась мне сквозь слезы, зацепилась взглядом за наши с Ильгаром переплетенные руки.

– Сын, – вкрадчиво протянула она, – почему на ней нет брачной метки?

Он бросил на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькнули озорные и совсем непривычные для меня искры.

– Сегодня же вечером исправлю это недоразумение, – серьезно ответил Ильгар.

Амелия собралась спросить что-то еще, но Кассиан мягко прервал.

– У нас еще будет время поближе узнать друг друга, моя луна.

Ответить никто из нас не успел, потому что оборотни, шумные и радостные, окружили нас, принялись благодарить, о чем-то спрашивали и просто довольно порыкивали, не желая сдерживаться.

Я же просто прижалась к моему снежному волку, чувствуя, как по щекам бегут слезы от безудержного счастья.

Глава тридцать первая

Все хлопоты и приготовления к свадьбе прошли как-то мимо меня. Наверное, даже если бы я попробовала на них сосредоточиться, то ничего бы не получилось. Все мои мысли сейчас были об Ильгаре и только о нем. Я постоянно улыбалась и витала в облаках. В итоге, волчицы взяли миссию сделать из меня невесту на себя.

Они принесли невероятной красоты платье – белоснежное, расшитое жемчугом и самоцветами, переливающимися при каждом движении, а к нему – дивные сапожки идеально по ноге.

Мама Ильгара, присоединившаяся к нам, своими умелыми пальцами превратила мои непослушные волосы в изящную прическу, вплетая в них жемчужные ленты. Время от времени, она, явно сгорая от любопытства, расспрашивала меня о каких-то моментах наших отношений с Ильгаром. Я рассказывала, немного волнуясь, но вскоре почувствовав, как искренне она мне рада, и успокоилась.

– Да, тебя такую красивую, Злата, к моему сыну выпускать совсем нельзя, – рассмеялась она, когда я была полностью готова. – Про все на свете забудет, и про свадьбу тоже.

Я смущенно улыбнулась, а волчицы, посмеиваясь, дружно согласились с Амелией. Затем они все выскользнули из комнаты, оставив меня одну на несколько секунд. Я подошла к зеркалу, рассматривая в отражении невероятно счастливую себя с свадебном наряде, а после вдохнула поглубже, вышла в коридор и направилась к лестнице.

Внизу я сразу же увидела Ильгара. Одетый в расшитую самоцветами рубашку, с непривычно собранными в низкий хвост волосами, он тотчас обернулся, почувствовав мое присутствие, и вся реальность, едва наши взгляды встретились, вокруг исчезла. Для меня остался только он, а для него – только я. И я буквально утонула в сиянии его глаз, смотревших сейчас на меня с таким восхищением, с такой небывалой нежностью, с такой невероятной любовью, от которой я вспыхнула вся, с ног до головы.

Ильгар сделал резкий вдох, промчался по лестнице, оказавшись рядом через мгновение, и замер передо мной.

– Злата… сердце мое, – хрипло выдохнул он. – Ты, как из сказки… Прекрасная и… Великая Белая Волчица, моя. Настолько моя, что порой в это не верится.

Он осторожно коснулся моей щеки кончиками пальцев, словно боялся разрушить что-то хрупкое и волшебное.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала в ответ, потому что другие слова просто не подбирались. Во мне сейчас звучали только они.

Ильгар потянулся ко мне, явно намереваясь поцеловать, но внизу раздалось столь громкое покашливание, что игнорировать его было невозможно. У Ильгара сделалось такое выражение лица, будто кто-то там бессмертный, и я тихонько хмыкнула, не удержавшись.

– Ты просил тебе помогать, вожак, – раздался веселый голос Лиария, – если ты вдруг совсем забудешься.

Ильгар шумно выдохнул, снова ласково посмотрел на меня.

– Нам пора, единственная моя, – все с той же хрипотцой, от которой у меня побежали мурашки, прошептал он.

И, не давая мне ничего ответить, Ильгар подхватил меня на руки под радостные возгласы гостей, собравшихся внизу, и понес в гостиную.

– Совсем не хочу выпускать тебя из рук, – прошептал он, не замечая никого вокруг, едва мы спустились. – А придется.

В его вздохе слышалась легкая досада, и я снова глупо и счастливо улыбнулась, позволяя ему помочь мне надеть зимний плащ, а потом наблюдая, как он одевается сам. Волки за это время тоже собирались, и выбрались на улицу раньше нас.

Снаружи красивыми хлопьями падал снег. И, едва Ильгар снова подхватил меня на руки, я улыбнулась и взмахнула рукой. Воздух дрогнул, и невидимая защита легко и плавно окутала пространство, где находились мы с Ильгаром, отсекая ветер и холод. Даже удивительно, как многое я теперь могу, когда все же прошла ритуал увеличения силы и изменила ее. Последнее позволило не просто защитить моего волка и его стаю, но и окончательно принять новую себя.

Мой взгляд быстро скользнул по знакомым заснеженным крышам домов и улицам, по темным спящим деревьям и вернулся к Ильгару. И больше я не смогла его отвести. Я утонула в глубокой синеве его глаз, оказалась вновь зачарована им и не видела ничего вокруг, пока мы не вошли в тепло.

Дом, где собралась вся стая, встретил нас украшенными лентами стенами и столбами, мягко рассыпающими свет магическими огнями под потолком, пламенем в каминах и большой кадкой с яблоней, стоящей возле самого большого камина.

Меня оглушил радостный гул приветствий, крики, смех. От смущения я прижалась лбом к плечу Ильгара, чувствуя под щекой его надежность и силу. Ильгар ласково поцеловал меня куда-то в волосы и помог снять плащ. Его сильные и обычно уверенные пальцы слегка подрагивали от волнения, которое он если и пытался скрыть, то никак не мог.

Едва мы разделись, из шумной толпы появился высокий мужчина с седыми, как первый иней, волосами, в длинной белоснежной хламиде. Он переместился к тому самому камину, возле которого стояла яблоня, и приглашающе кивнул нам. Ильгар вновь легко подхватил меня на руки и направился к нему.

– Мы готовы, – произнес он, бережно опуская меня на шкуру у камина, но тут же, не дав опомниться, поймал мою ладонь.

Его горячие пальцы погладили мои, рождая всплеск огненных искр, и наши взгляды снова встретились. И меня пронзило, будто молнией, от темного взгляда Ильгара, в котором было сейчас столько безграничной любви и мужского, ничем не прикрытого желания. Я часто задышала, крепко сжала его ладонь и позволила себе просто быть… его и не скрывать этого. Все, к чему я так непросто шла, сейчас обрело свой смысл. Все мои испытания, каждый шаг по зачарованной тропе сквозь метель… Все это вело меня к нему. Только к нему. К моему Ильгару. К моему снежному волку.

– М-да… не ожидала, что все настолько… интересно, – вдруг раздался насмешливый, мелодичный женский голос.

Мы вздрогнули и разом обернулись, уставившись на Великую Белую Волчицу.

Ильгар моментально напрягся, сделал полшага вперед, готовый в любой миг заслонить меня собой, стать щитом между мной и любым, даже божественным, вмешательством.

Мои же щеки вспыхнули от смущения. О, боги… Мы так потерялись друг в друге, так забылись, что попросту не заметили, как в зале воцарилась благоговейная тишина и явилась сама богиня.

Великая Белая Волчица стояла под яблоней, с которой, словно снег, сыпались нежные бело-розовые лепестки, и смотрела на нас с явным весельем, поглаживая ствол дерева.

– Смотрю, твоя магия, действительно, не просто возросла, но и от силы твоих чувств к Ильгару способна теперь на настоящее чудо, Злата, – улыбнулась она, легко поймав лепесток цветка. – Как иначе назвать цветущее дерево посреди зимы?

Она поймала мой растерянный взгляд, и в ее глазах сверкнули искры одобрения. Их заметил и Ильгар, и я почувствовала, как его плечи слегка расслабились.

Он шагнул чуть вперед, склонил голову.

– Добро пожаловать в стаю снежных волков, Великая Белая Волчица!

Его голос прозвучал громко и четко, разносясь по залу. И будто по незримой команде вся стая, как один, склонилась в низком, почтительном поклоне, не произнося при этом ни звука. Они смотрели на нее с таким трепетом, что явно теряли все слова.

– Я пришла завершить начатое, – улыбнулась Великая Белая Волчица, кивнув оборотням и снова посмотрев на нас.

Это она о чем? Я с недоумением покосилась на Ильгара, но и он выглядел озадаченным.

– Злата, – обратилась ко мне богиня, и ее голос прозвучал мягко. – Ты, когда через метель шла по моей тропе, о чем думала?

– Эм… – Я совсем растерялась, чувствуя, как жар заливает лицо. – Я тогда хотела просто спастись, боялась не выполнить обещание, дрожала от холода и отчаяния. О чем еще я могла тогда думать…

– О, нет! Ты думала. Думала о том, как хорошо бы встретить суженого, – вдруг сказала богиня, шально сверкнув глазами.

Ох, и точно! Я сразу же вспомнила эту мимолетную мысль, что тогда согрела даже в метель. Прикусила губу, посмотрела на удивленного Ильгара, мало что понимая.

– Тропа Великой Белой Волчицы предназначена для встречи истинной половинки, – сказал он.

– Вообще-то, она предназначена, чтобы изменить чью-то судьбу, – мягко поправила его Великая Белая Волчица. – Просто очень часто одно и другое неразрывно связаны.

Так вот почему она тогда не переместила нас магией, а отправила идти сквозь метель! Нам необходимо было… найти друг друга.

Прочитав мои мысли, Великая Белая Волчица улыбнулась еще шире, а я инстинктивно прижалась к Ильгару. Небо! Да я готова пойти сквозь любую метель, лишь бы мой снежный волк всегда был рядом.

– Я тоже, ради тебя, – тихо, так, что услышала только я, сказал Ильгар, давая понять, что последнюю мысль я произнесла вслух.

Его губы, горячие и нежные, коснулись моего виска, и по телу разлилась сладкая дрожь.

– А я уже стала, похоже, забывать, как быстро отвлекаются влюбленные… – с притворным вздохом хмыкнула богиня. – Но дело не только в тропе, – добавила она серьезным тоном, оглядывая не только нас, но и всю стаю. – Она дарит лишь шанс, сводит вероятности… А вот намерение волка, стоящего у моего алтаря с определенными мыслями, весь древний обряд поменяло.

Я уставилась на Ильгара, не понимая. Он же шумно вдохнул, и в его глазах мелькнуло осознание. Кажется, Ильгар понял то, о чем я даже не догадывалась.

– Я тогда хотел видеть тебя своей невестой, Злата, – сказал он, почувствовав мое волнение, ласково сжимая мои пальцы и не сводя сверкающего взгляда.

В стае послышались тихие, трогательные вздохи, а у меня сердце забилось так часто и громко, что, казалось, его слышно теперь всем вокруг.

– В древние времена волк проходил этот обряд, когда забирал оставленную людьми девушку в лесу. Сразу же вел в храм, из которого невеста волка выходила его женой и была принята в стаю. Новобрачная порой получала от кого-то из высших сил дар, – спокойно пояснила богиня. – Я хотела оставить вам выбор, поэтому урезала часть ритуала, но кое-кто оказался слишком нетерпелив, – со смешком посмотрела она на Ильгара. – И древняя магия подтвердила не только принятие Златы в стаю и совершенную сделку, но и связь пары.

И тогда все внутри меня вновь перевернулось. Я никак не ожидала подобного, того, что Ильгар сделает свой выбор еще тогда, несмотря на все сомнения и обстоятельства. По спине побежали мурашки, и мир вновь сузился до него одного – до его синих глаз, полных любви и решимости, до его рук, держащих мои, до его губ, что только что касались моего виска. Я так люблю его… Осознав, что я просто не могу сдержаться, я обняла Ильгара и вскинула голову, чтобы поцеловать.

– Рано, – звонко прозвучал голос Великой Белой Волчицы, заставляя нас оторваться друг от друга. – Чтобы обряд завершился, сначала необходимо произнести клятвы, стоя в моем огне.

И, не дожидаясь нашего ответа, богиня сложила ладони лодочкой и подула в них. По залу пронесся единый, приглушенный вздох изумления – в ее руках взметнулось ослепительно-белое пламя. Великая Белая Волчица слегка подкинула его, и огонь устремился к нам, мягкой, сияющей волной окутав со всех сторон, скрыв за сверкающей пеленой и лица волков, и цветущую яблоню.

Но все это волшебство не заставило меня оторваться от моего Ильгара. Он сейчас стоял, держа мои руки, и я мечтала, чтобы так было всегда. Пламя вспыхнуло еще ярче, рассыпалось на сияющие лепестки, осыпая нас искрами.

– Оно рождено вашей любовью, – раздался голос богини. – Принесите же торжественные клятвы любви и верности.

– Я люблю тебя, сердце мое, – не сводя с меня сияющих глаз, поглаживая пальцами мои руки, сказал Ильгар. – Я с тобой навсегда. Буду делить каждое мгновение жизни, каким бы оно не было. И счастливое, и горькое. У снежных волков по-другому и не бывает, когда они не просто встречают, а обретают сердцем свою истинную пару. Я клянусь быть тебе верным мужем, защищать мечом, клыками и когтями, любить так, как никто другой никогда не сможет.

Его взгляд опалял сейчас такой нежностью и страстью, что на моих глазах выступили слезы. Я смахнула их ресницами, стараясь не расплакаться от этих растрогавших меня слов.

– Я люблю тебя безмерно, мой снежный волк, – выдохнула, чувствуя, как подрагивают мои пальцы в его надежных, сильных ладонях. – Я обещаю никогда не покидать твоих объятий, что бы с нами ни случилось. Я буду с тобой до конца, до последнего вздоха, даря тебе счастье. Я клянусь быть тебе верной женой, стать твоей опорой и поддержкой, любить так, как никто другой никогда не сможет.

Едва я выдохнула эти слова, как белое пламя взметнулось еще выше, закружилось вокруг нас, словно подтверждая наши клятвы. И все, чего мне сейчас хотелось, – это сорваться с места, броситься к Ильгару и поцеловать его. Мои губы буквально горели от этого сладкого, нетерпеливого предвкушения.

– Согласен ли ты, Ильгар Белый, взять в жены Злату Романову?

– Да, – твердо, без тени сомнения, ответил он, и я окончательно рухнула в синий омут его глаз.

– Согласна ли ты, Злата Романова, взять в мужья Ильгара Белого?

– Да, – выдохнула я, чувствуя, как счастье, огромное и безбрежное, накрывает меня.

– Пламенем священным окончательно соединяю ваши пути! Идите вместе в любви и согласии!

Огонь обжег наши запястья, выплетая причудливую вязь брачных браслетов, напоминающих росчерк волчьих когтей. И в следующее мгновение мы с Ильгаром, не сговариваясь, шагнули друг к другу.

Я обожглась о его нетерпеливые, горячие губы, путаясь пальцами в его волосах, не в силах удержать в себе эту огромную любовь к моему мужчине, заявляя этим поцелуем перед всей стаей, что Ильгар теперь только мой.

– Объявляю вас мужем и женой! – едва услышала я торжествующий голос Великой Белой Волчицы, когда на секунду оторвалась от Ильгара, чтобы вдохнуть. Но все вокруг снова исчезло, растворилось в страстном натиске его губ и в невероятно бережных, но таких сильных руках, что прижимали меня к себе, словно сокровище.

Очнулись мы с Ильгаром с трудом, со всех сторон слыша поздравления и счастливый смех оборотней. Нас тотчас обсыпали хмелем и зерном – на счастье и на благополучие. И было забавно стряхивать с нарядов и волос вместе с этим и нежные яблоневые лепестки.

Первыми к нам подошли родители Ильгара, крепко обняли.

– Любите друг друга и цените каждое мгновение вместе, – пожелала нам Амелия.

– Будьте друг другу силой и опорой, – присоединился отец Ильгара.

Он хлопнул Ильгара по плечу, и в его суровом взгляде читалась безмерная гордость и тихая радость.

– Подарки будут чуть позже, еще не готовы, – смущенно прошептала мне мама Ильгара.

– Что вы… ничего не нужно, – улыбнулась я. – Самый мой главный подарок я уже получила.

Я посмотрела на Ильгара, который, услышав мой ответ, приподнял и поцеловал мои пальцы.

– Даже и не думайте отказываться, – хмыкнула Амелия и, подхватив под руку мужа, отошла от нас.

Нас сразу же окружили волки, вручая подарки и чего только не желая, а когда они разошлись, подошел Влад, двоюродный брат Ильгара. Высокий, статный, со спокойной уверенностью в голубых глазах.

– Поздравляю, Ильгар, Злата, – сказал он, тепло улыбаясь. – Желаю вам счастья, того, что идет из самого сердца и греет даже в самую лютую стужу. Вот тебе мой подарок, Ильгар.

Он протянул кинжал в темных ножнах, украшенных серебряной насечкой.

– И тебе, Злата.

В мою ладонь он вложил маленький бархатный мешочек,

– Спасибо! – почти хором выдохнули мы.

Я не утерпела и тут же развязала шелковый шнурок, обнаружив в мешочке нитку жемчуга. Ильгар вынул оружие, и сталь сверкнула в свете огня.

– Отличный клинок, Влад. Всегда знал, что в твоей стае лучшие мастера, – искренне улыбнулся Ильгар, поворачивая оружие в руках. Но тут же его взгляд стал серьезнее. – Ты уже уходишь? – тихо спросил он с легкой тревогой.

– Да. Мне нужно проверить, не появился ли путь к дому, медлить с этим нельзя. Сам знаешь, магия непредсказуема, – ответил Влад, и в его глазах мелькнула знакомая, волчья решимость. – Да и в храм Великой Белой Волчицы заглянуть необходимо, поблагодарить за помощь. Сегодня я сделать этого просто не успел.

Ильгар уставился на него.

– Когда нас накрыло ледяное проклятье, она появилась и изменила его суть, – проговорил Влад, и слова давались ему с трудом, будто он заново переживал тот ужас. – Вместо смерти Великая Белая Волчица подарила нам сон во льде, и все эти долгие годы поддерживала это условие своими чарами.

– Так вот почему она столько лет не откликалась на мой зов! – выдохнул Ильгар.

Я сжала его ладонь, утешая и согревая, и он тут же расслабился.

– Полагаю, да, – задумчиво, глядя куда-то вдаль, ответил Влад. – Силы не бесконечны… даже у богов.

– Береги себя, – сказал Ильгар, хлопнув его по плечу.

– А ты вас обоих, – кивнул он и, не прощаясь, развернулся и направился к двери.

– Надеюсь, и он найдет однажды на заветной тропе свою судьбу, – тихо сказал Ильгар, и его дыхание коснулось моих губ. – Как я нашел тебя, мое сердце, – и он накрыл мои губы безмерно нежным и сладким поцелуем.

Эпилог

Год спустя

Ильгар Белый

Я отложил последний только что изученный отчет о закупках, убрал его в сторону и посмотрел на собравшийся за столом мой ближний круг.

– Все в порядке. Вы отлично справились, – сказал я, откидываясь на спинку кресла.

– Что, и в этот раз не будет никаких замечаний? – удивился Изар, наклоняя голову и по-волчьи сверкая глазами. – Мне одному кажется это странным? – обернулся он к остальным собравшимся.

Я лишь приподнял брови, а волки переглянулись и тихонько, не сговариваясь, фыркнули.

– Не ищи проблем там, где их нет. Что тут странного, когда нашего вожака любимая жена ждет, – не выдержал Лиарий и оскалился в широкой, озорной улыбке.

И этот туда же. Я перевел взгляд на Ахгара, самого серьезного среди моего ближнего круга, но даже этот суровый волчара сейчас улыбнулся и немного задумчиво покосился на окно. Только думал он явно не о падающем стеной снеге, а тоже о своей половинке. Ахгар женился на Лоре через пару дней после того, как я и Злата связали судьбы, и у них недавно родился первенец. Часть его обязанностей я почти два месяца делил между собой и ближним кругом, пока Ахгар в это время находился с семьей. И сегодня он впервые пришел на собрание, чтобы помочь с делами.

– Неужели никак не привыкнешь, Изар, что мы теперь на советах не до полуночи сидим, – улыбнулся Лиарий, сгребая бумаги и складывая их в стопку. – Да у нас столько изменений за последние месяцы, что только и успевай хвостом вертеть, – хмыкнул он, по-волчьи щелкнув зубами и, сощурившись, посмотрел на меня.

– Изменений в стае и правда немало, – согласился я.

И все их принесла она, моя Злата, моя истинная пара и любовь всей моей жизни. Дело даже не только в том, что она сняла с оборотней ледяное проклятье, а в том, как что-то изменила в самих нас, в каждом волке.

Стоило только вспомнить, с каким энтузиазмом большая часть стаи возилась в теплицах и двух больших садах, которые она создала, найдя применение своей силе. Злата порой даже жаловалась, что ей там и делать нечего, кроме как силу вливать да закреплять ее. Волкам же выращивать овощи и ухаживать за плодовыми деревьями в новинку и любопытно. И теперь мы совсем не нуждались в дополнительной закупке ни овощей, ни фруктов, что не могло не радовать.

– Но без них нам никак, – добавил я, кивком показывая на список волчиц, которые хотели вместе с Златой изучать травы и варить различные эликсиры.

Эта еще одна грань дара моей суженой раскрылась прошлым летом и уже принесла ощутимую пользу, что отзывалось во мне тихой гордостью за мою пару. Пусть на оборотней магия практически не действует, но для тех, кто не успел обернуться, и для живущих в стае людей целительские зелья очень даже нужны.

– Да мы же не против, Ильгар! – тотчас откликнулся Изар. – Ты абсолютно прав, когда говоришь, что нам необходимо идти вперед и учиться чему-то новому.

– Это да… – протянул Лиарий. – Даже твои родители, вожак, прониклись этой идеей и отправились в путешествие, чтобы получить знания у других стай. Не думал, что увижу такое.

– Собственно, я тоже, – не удержался от улыбки.

Идея отправить кого-то из волков с этой целью тоже принадлежала моей Злате. Правда, ни она, ни я не ожидали, что поддержать нас решат мои отец и мама, и это тронуло меня до глубины души.

– Они передавали какую-то весточку? – вполголоса уточнил молчаливый Роман.

– Да, пару дней назад. У них все хорошо, изучают варианты улучшения водопроводов у Волковых, – коротко ответил я.

А еще родители передали для моей ненаглядной подарок от Даны Волковой – книгу с рецептами целительских зелий. Злата собиралась их на днях опробовать, но пока и ее закружили дела.

Но все эти перемены в стае, какими бы они ни были, не сравнятся с тем счастьем, что Злата теперь навсегда со мной. Наша связь с каждым днем все крепче, ярче, сильнее. Когда любишь, по-другому и не бывает. Взгляд зацепился за цветущую яблоню, ту самую, что стала такой в день нашей свадьбы, и сердце затопило нежностью. Там, за окнами вновь бушевала зима, а у меня здесь – кусочек весны, кусочек любви моей женщины, самое невероятное напоминание, самое волшебное, какое может быть о силе ее чувства.

– Ох, ну все, нам точно пора идти, – снова фыркнул Лиарий, поднимаясь. – Знаем мы это выражение мечтательности на твоем лице, вожак.

Я усмехнулся, даже не думая скрывать что-то. Нет необходимости. Пусть видят. Пусть знают, что их вожак силен не только когтями и клыками, но и этим всепоглощающим огромным чувством к своей паре, которое делало меня одновременно и уязвимее, и сильнее, чем когда-либо.

Махнул рукой, давая понять, что все дела на сегодня завершены, поднялся, понимая, что нетерпение от встречи с моей парой сдерживать все труднее. Так хочется обнять ее, вдохнуть родной запах ее волос, приложить ладонь к ее животу, где толкается наша дочка… Все мое существо сейчас рвалось к Злате.

Я быстро распрощался с ближним кругом и вышел наружу. Снег засыпал поселение оборотней, во многих домах уже горели огни, а я спешил к одному-единственному. Там, где меня ждала моя пара. Волки, что встречались то тут, то там, приветливо здоровались, но, видя, что я тороплюсь, понимающе прятали улыбки и не останавливались, чтобы о чем-то поговорить или поздравить с наступающими праздниками.

Вот, наконец, и дом. В окнах горит свет, обещая тепло и уют, обещая ее ласковые руки и мягкую улыбку.

Я все-таки не удержался, прыжком преодолел последние три ступеньки, распахнул дверь, на ходу скидывая верхнюю одежду и сапоги, и нырнул в гостиную, где меня окутало запахом хвои, печеных яблок и непередаваемым ароматом моей единственной.

Злата в длинном шерстяном платье, напевая под нос какую-то песенку, тянулась к еловой ветке, чтобы повесить на нее одну из собственноручно сделанных елочных игрушек. Такая домашняя, родная, смешная в явно не по размеру связанных носках. Такая… моя. От накрывшей любви и желания я шумно вдохнул, чтобы хоть как-то вернуть себе способность нормально мыслить.

– Ой, а ты чего так рано? – тотчас обернулась Злата и замерла с игрушкой в руках, но из глаз так и плеснуло счастьем.

– Соскучился до невозможности по вам обеим, – выдохнул я, оказываясь рядом в два шага. Обнял ее, прижал к себе, вжался губами в ее губы. Мир потонул во вкусе ее поцелуя, в мягкости волос, в тихом вздохе, который так часто сводил меня с ума.

Небо, как же я ее люблю!

Я опустил руку на ее округлившийся живот. Малышка толкнулась в ответ, будто говоря «привет», и меня накрыла очередная волна такого счастья, от которой вновь перехватило дыхание.

– Мы по тебе тоже, наш снежный волк, – прошептала она в мои губы, путая пальцы в моих волосах и отвечая мне поцелуем, таким же сладким, как и она сама. – Как там у тебя дела?

– Все решил, – прошептал, зарываясь лицом в ее волосы и носом втягивая ее запах. – Теперь я дома и весь твой, мое сердце.

Я потянулся за очередным поцелуем и пропал в нем без желания возвращаться. Здесь, в ее объятьях, мне ничего уже другого было не нужно. Пусть только ее хранит моя сильная любовь и защищает от любых бед. И пусть наше счастье никогда не закончится.

Злата Белая

Огонь в камине потрескивал, бросая тени на стены, а наряженная совместными усилиями, моими и Ильгара, пушистая елка сияла огнями и самодельными игрушками. Их я вместе с остальными волчицами и принимавшими в этой забаве детьми мастерила весь первый месяц зимы долгими вечерами. В доме пахло хвоей и вкусной едой, приготовленной к предстоящему празднику.

Ильгар, с которым мы сидели на теплом ковре возле огня, протянул мне очередной подарок, с которого ловко снял ленту одним движением когтя. Для него, с его волчьим нюхом, ни разу не секрет, что прячется в многочисленных коробках и свертках, подаренных нам стаей, а мне вот было донельзя любопытно.

Я вытащила очередные пинетки и ползунки, светло улыбнулась и отложила их в уже внушительной куче других детских вещичек.

– Знаешь, Ильгар, нашей малышке такое количество вещей точно не сносить, – посмеялась я, проводя ладонью по мягкой ткани.

– Мы же не остановимся на одной, правда? – ласково щекоча дыханием мою шею, вкрадчиво прошептал мой снежный волк, от чего по спине побежали мурашки.

– В этом я и не сомневаюсь, – хмыкнула, откидываясь на надежное плечо мужа.

Повернулась, чтобы видеть его сейчас потемневшие и сверкающие любовью глаза.

Таким Ильгара, моего снежного волка, знаю только я. Сдержанным, сильным, готовым защищать меня от любой напасти и невероятно, неистово, страстно, способным взахлеб любить.

Я не удержалась, потянулась к нему, целуя горячо и нежно. Какое-то время мы оба выпали из реальности, наслаждаясь друг другом.

– Вскрой-ка, вот этот, – неожиданно хрипло произнес Ильгар, когда мы немного отдышались, и протянул мне сверток.

Мне даже не нужно спрашивать, и так понятно, что там то, что приготовил мне мой снежный волк. То, что скажет о его заботе и любви без слов.

Все еще с трудом соображая, я потянула за ленточку, и в руки легла тонкая, словно паутинка, и неимоверно теплая шаль с вкраплениями самоцветных камней.

– Ох! – выдохнула я, тотчас в нее закутываясь. – Ильгар, спасибо! Она такая… невероятная и просто… прекрасная! Вот где ты такую красоту добыл? – простонала я от наслаждения, заранее зная, что он ни за что не скажет. Мне только остается подозревать, что помогает ему с этим Влад и его пара, чья стая живет в дальних краях. – А рисунок-то какой… Дивные цветы и листья… Ты угадал с подарком, мой снежный волк, – улыбнулась я.

– Все для тебя, мое сердце. Чтобы тебе всегда было тепло, – с нежностью сказал он, поглаживая пальцами мое лицо.

– Разве с тобой может быть иначе? – прошептала я, прижимаясь к его ладони. – Хотя, знаешь, может, – улыбнулась проказливо. – С тобой мне обычно не просто тепло, с тобой мне – жарко, Ильгар!

– Злата… – почти простонал он мое имя и впился в мои губы страстным поцелуем, подчиняя меня себе без остатка.

И да, кажется, мой подарок – ножны, расшитые сложным узором, что я осваивала почти целый год, еще подождет. Все подождет до того момента, когда мы сможем хоть ненадолго разомкнуть объятия, выплеснув в друг друга всю эту огромную любовь.

И пусть за окном сейчас воет метель, пытаясь засыпать следы и стереть дороги. Она вовсе не страшна, когда я схожу с ума от счастья в руках моего снежного волка. Однажды такая же вьюга ворвалась в мою жизнь. И чтобы понять, что она принесла с собой, мне пришлось шагнуть в ее объятия, обжечься льдом, отыскать нежность, измениться, поверить в то, чего не может быть… И в этом снежном вихре отыскать свою тропу, а на ней – моего Ильгара, моего снежного волка. Того единственного, кто сжал мою руку, и к кому, прижавшись, я в который раз прошепчу: «Люблю».

Примечания

1

Историю ведьмы Даны и сына вожака другой стаи Глеба можно прочитать в книге «Волк для ведьмы», цикл «Волчья тропа».